Хмык    (СШ)

         Маленький, полупрозрачный, с испуганно-грустными глазами и тонюсеньким хвостиком, Хмык страшно стеснялся и своей внешности, и своего имени…
         - Хм-м-м… - вздыхал он, развешивая в своём маленьком домике гирлянды из звёздочек и светлячков, - может, если бы у меня было другое имя, жилось бы веселее? Хотя… с другой стороны – куда уж веселее, если от меня всем столько неприятностей…

         Дело в том, мои дорогие друзья, что Хмык обладал необыкновенным даром: стоило ему тихо-тихо, почти неслышно, протянуть-выдохнуть своё «Хм-м-м…», как у любого человека, даже самого-самого уверенного, сразу же появлялась куча сомнений. Каково? Представьте только себе водителя, который вдруг начинает сомневаться, на какую педаль надо нажать – на газ или на тормоз? Или учителя, который замолкает на полуслове, вдруг засомневавшись – а точно ли нет жизни на Марсе? Представили? Вот-вот…

         - А тортик надо поставить сюда… или лучше – на цветочную настольную полянку? Ах, да какая разница… - и слеза скатилась по бледно-прозрачному личику Хмыка.

         Родителей у Хмыка не было, он и сам наверняка не знал, откуда появился. Ходили, конечно, слухи о внебрачной связи самой Мельпомены с юным Сальвадором Дали – да кто же может поверить этакой ерунде? Сам Хмык смутно вспоминал что-то о солнечном луче на парижской мансарде, тающем в акварельно-цветочном аромате под звуки стихов и музыки – но… он сомневался: а не приснилось это ему?

         - Странные существа эти люди, - размышлял Хмык, подкидывая поленья в печурку и поправляя шарфик на шее, - такие разные… Вспомнить, хотя бы, того, который пытался меня задушить…
         Хмык поёжился, вспомнив выпученные багровые глаза и сильные волосатые руки усача, душившие его… Как же он громко кричал, брызгая вонючей слюной! «Никому не сомневаться! Я – всегда прав! Задушу все сомнения – разом!» Хорошо, что полупрозрачный Хмык собрал последние силы и смог растаять в страшных руках, а вот без шарфа теперь ходить не может – навсегда впечатались синие следы пальцев в тоненькую шею.

         - Хм-м-м… А тот бородатый писатель, у которого я жил… - и, зажигая свечку, Хмык заулыбался от удовольствия, - какой человек был! Он всегда меня подкармливал пирожками, говорил… как-то так: «сомнения помогают найти истину»? Я у него даже на столе сидел, когда он работал: «Без тебя, Хмык, - говорил он, - я бы никогда не смог написать роман, кто мне так вовремя говорил бы своё «хм-м-м…», если не ты?» Вот, правда, однажды, после моего очередного «хм-м…», он, вдруг засомневавшись во всей своей жизни, взял и ушёл, босой, в одной рубахе…

         Хмык отрезал себе кусочек торта, с наслаждением откусил кусочек.
         - А тот сапожник-философ? Он так и говорил: «Не сомневаются только дураки! Щёлкни-ка своим хвостом, дружище!» - грубовато, конечно, но приятно… У него я и научился улыбаться! Эх, жаль, запил сапожник. Был философ – и нет философа…

         Надо сказать, что Хмык на дух не переносил алкогольного запаха, он сразу же исчезал – замечали, что у подвыпивших людей никогда не бывает сомнений? А всё потому, что им некому сказать «хм-м-м…».

         Хмык аккуратно собирал с тарелки оставшиеся крошки торта и медленно пережёвывал их, вспоминая таких разных людей, с которыми коротал ночи… И печальные и мудрые глаза смотрели сквозь покачивающийся огонёк свечи, сквозь само время…

         Так, мои дорогие читатели, Хмык и отметил свой праздник.
         Миллионный праздник Ночи. Ночи Творческих Сомнений.
         «Хм…» - вам знакомо?



         Примечание автора:
В первый раз, поразив меня, персонаж явился против моего желания, самостоятельно и настоятельно. Думаю, Хмык очень захотел ЖИТЬ, вот только не помню… а щёлкал ли он хвостом?...