Прочитав в сообществе "Восточный Крым" пост Ольги Рубановой «Скифы», стало нестерпимо стыдно и обидно за наших предков, память о которых так безжалостно извращена и принижена. Поэтому привожу выдержки из книги Н. В. Трехлебова. «Кощуны Финиста – Ясного Сокола России».

Давайте, наконец, осознаем, кем были СКИФЫ, какую роль в нашей истории они играли, и кем мы с вами им приходимся. «Великих пращуров ничтожные сыны»…[ Читать далее... → ]

Продолжение публикации «Кто есть кто в начале нашей эры?»

Как уже было показано в предшествующих главах, к термину «варвары» в античных источниках нужно подходить весьма осторожно. Оно может дать слишком уж искаженные представления о действительности. Так, для эллинов изначально «варварами» были все не эллины. В том числе и македоняне, пока не погромили и не покорили эллинов — после чего сразу перестали считаться «варварами». Числились в таковых и римляне — опять же, пока не установили на Балканах свое господство. Ну а сами римляне всегда тянулись к Греции, подстраивали под ее образцы свою литературу, поэзию, искусство, поэтому эллинов «варварами» не считали. Вот и получилось, что только два народа Средиземноморья признавали себя и друг друга «не-варварами» — противопоставляя всем остальным. А поскольку вся европейская цивилизация во многих отношениях считала себя преемницей древнеримской, а в некоторых отношениях действительно являлась таковой, то эта же точка зрения перекочевала в последующие учебники, научные и художественные труды и просто в умозрительные представления.
Так что картина зачастую получается парадоксальной. Скажем, войско Александра Македонского принято изображать чуть ли не «культуртрегерами», распространившими на полмира высокую цивилизацию эллинизма… Но македонцы были настолько «культурными», что не знали даже обуви, в сандалиях щеголяла лишь знать и отборные «щитоносцы» Александра, а знаменитая македонская фаланга шлепала в бой босиком. А сам Александр впервые в жизни увидел походную ванну среди трофеев, взятых у Дария, и восхищенно сказал: «Вот что значит царствовать!» Эта дикая орда погромила богатейшие города Финикии, разрушила роскошную древнюю культуру Персии и Турана. Ради пьяной забавы, по идее, стукнувшей в голову обозной шлюхи, сожгла великолепную столицу Ирана Персеполь. Отправляла домой сокровища, превращая уникальные украшения в золотой и серебряный лом. А когда войско слишком отягощалось добычей, то драгоценную утварь, произведения искусства и т.п. попросту сжигали — получая стимул для новых грабежей. Кстати, жгли и грабили города, уничтожая жителей, даже когда стало уже ясно, что завоевания окончены, на обратном пути из Индии — просто так, поскольку уж под руку попались. Стоило умереть предводителю, как его соратники передрались между собой и перебили друг дружку. А в края, опустошенные и обезлюженные ими, расчищенные от всякой культуры, начала проникать культура эллинов — прежде униженно пресмыкавшихся перед победителями и выдававших им своих свободолюбивых граждан на расправу. И это называется «эллинизмом»!
Нечто подобное нередко происходило и при римских завоеваниях. Если, допустим, культурный Гай Юлий Цезарь, которого, как и Александра, принято изображать в положительных красках, оставил потомкам великолепную книгу «Записки о Галльской войне», то он же походя, между делом, поджег Александрию — уничтожив и величайшую в мире библиотеку. И лишив потомков многих тысяч уникальных книг. Ну а сами по себе «Записки о Галльской войне» стоили восьмисот разрушенных и сожженных галльских городов. В которых, надо думать, также пошло прахом немало памятников древней и величественной культуры. Но это считалось оправданным, поскольку галлы были «варварами» — по тем признакам, что они носили штаны, длинные прически и жили по другим обычаям. Кстати, с чисто формальных, «юридических» позиций производились и другие оценки. Так, римляне чрезвычайно презирали «рабскую психологию» других народов, подчиняющихся своим царям и князьям. А себя при этом объявляли людьми свободными, так как у них республика. И действительно верили, что живут в республике — даже в эпоху императоров. Так как продолжал существовать сенат — безоговорочно поддерживавший и одобрявший императорские решения. И так как граждане продолжали выбирать консулов и других должностных лиц — кандидатуры которых им диктовали свыше и не имевших ни малейшей реальной власти.
Римляне гордились своим культом права, тем, что живут «по законам». Хотя эти законы, в отличие от «варварских» обычаев, выполнялись постольку поскольку, могли меняться и выворачиваться в зависимости от прихотей настоящих властителей и порождали болото отвратительного сутяжничества, в котором тонула любая справедливость. Поскольку решения судов определялись не правотой сторон, а «красноречием» и общественным положением тех, кто озвучивал дело и поддерживал тяжущихся. И вот это было действительно римским, исконным. В сутяжничестве граждане «вечного города» достигли высочайшего совершенства, что помогало им опутать юридическим крючкотворством целые народы и государства, так что римские притязания всегда оказывались «законными», а любая агрессия — оправданной.

Вся работа тут:http://blogs.mail.ru/mail/veles113/4753D450E232FAD8.html

Продолжение публикации «Кто есть кто в начале нашей эры?»

В течении нескольких веков пространства Восточной Европы оказались для истории натуральной «терра инкогнита». Лишь с I в. н.э., когда Причерноморье вошло в систему внутренних связей Рима, снова начинают появляться описания этих краев, из которых мы можем узнать, какие же народы здесь жили. Но к сожалению, до Геродота таким описаниям далеко. Римляне были более практичным народом, чем древние эллины, и основное их внимание было приковано к странам, входящим в сферу «интересов» империи — парфянской, германской границам. А Черное море оказалось глухой окраиной их державы, и они подробно излагали только сведения о его берегах, поскольку это могло быть важно для судоходства и торговли. Да и здесь мы не встретим рассказов о происхождении народов и их обычаях — лишь этнонимы. А племена, живущие в глубине территории, с которыми римляне не сталкивались и которые, до поры до времени, не представляли для них ни выгоды, ни угрозы, их вообще не интересовали. Данные о них, если и встречаются, весьма отрывочны и носят самый общий характер.
Ярким примером традиционного «римоцентризма» и нелюбознательности ко всему чужому может послужить Овидий, сосланный Августом в Томы (Констанца) и проживший там десять лет. В его элегиях и письмах оттуда преобладают ностальгические воспоминания о прошлой римской жизни и бесконечные жалобы на ее утрату. И ни единой новой и живой детали об окружающей его стране! Все отрывочные упоминания о ней, как уже подмечено исследователями, содержат лишь заведомо известные в Риме и повторяемые из более ранних работ факты о суровости здешних зим и «дикости» местных «варваров». Овидий даже гордился тем, что в течение долгих лет сумел остаться «настоящим римлянином» и не выучил ни одного «варварского» слова! Отчего, мол, и подвергался насмешкам коренных жителей.
Но и в тех случаях, когда более менее подробные описания дальних краев все же возникали, разобраться в них бывает не так просто, поскольку они обладают еще одним серьезным недостатком. Сами авторы, составлявшие их, в такие отдаленные от центра и глухие провинции забирались редко. Если все же приезжали, то как Арриан, по службе, поэтому и излагали только ту информацию, которая казалась важной для государственных и военных целей. А римско-греческие авторы фундаментальных исторических и географических работ данной эпохи чаще пользовались чужими сведениями и вдобавок компиллировали информацию из более ранних источников. Причем обобщали все известные им источники, начиная с Гомера и Геродота. И лишь отдельные писатели, подобно Страбону, позволяли себе перерабатывать эти сведения критически. Впрочем, он и в других отношеиях выделяется в лучшую сторону — хотя бы тем, что получал достоверную информацию от своих родственников, неоднократно бывавших в Причерноморье, и наконец, он единственный, кто честно признается, что о народах, живущих севернее роксоланов, ничего толком не знает.
Большинство же авторов механически суммировали все источники, то ли не считая себя вправе опровергать более древние авторитеты, то ли показывая таким образом свою «ученость», опирающуюся на максимальное количество классиков. И если мы попытаемся составить карту Восточной Европы, например, только по работам Помпония Мелы или Плиния Младшего, то картина получится просто фантастической. Потому что в расположение реальных народов своего времени они правдами и неправдами постарались втиснуть и все те, о которых вычитали у Геродота, т.е. жившие на 600 лет раньше. В общем, даже зная время жизни тех или иных авторов и время написания ими своих работ, отследить по ним в динамике изменения этнической картины «Сарматии» практически невозможно — упоминание разных народов и их локализация могли соответствовать и более раннему периоду.
Собиралась «до кучи» и вся прочая доступная информация самого разнокалиберного свойства. Поэтому из таких трудов мы можем узнать, например, о странах «гиппоподов» с лошадиными ногами, «пануатиев, у которых длинные висячие уши, прикрывающие собой все тело, служат одеянием для наготы», о стране «Абаримон, в которой живут лесные люди с вывернутыми назад ступнями, отличающиеся чрезвычайной быстротой», о стране «с весьма богатой почвой, но необитаемой, потому что грифы, свирепые и упрямые животные, очень любят и очень ревностно стерегут извлеченное из земли золото», а «аримаспы, отличающиеся одним глазом посредине лба, постоянно воюют из-за рудников с грифами». Сообщаются и другие подобные сведения — что «савроматы, живущие на тринадцать дней выше Борисфена, постоянно принимают пищу через два дня на третий», а в «Албании родятся люди, с детства седые и видящие ночью лучше, чем днем». Но все же путем сопоставления и анализа различных работ можно выделить слой более менее достоверной информации и представить некое обобщенное, пусть даже приблизительное описание Восточной Европы в I — II вв. нашей эры.

Вся работа тут:http://blogs.mail.ru/mail/veles113/46135E21369A9696.html

Продолжение публикации "Сарматы"

О событиях в Восточной Европе после ее захвата сарматами нам известно гораздо меньше, чем о скифских временах. Греция после македонских и римских ударов пришла в упадок. Ее наука в этот период вообще деградировала. В моду вошли схоласты, считавшие верхом ученой мысли доказать какое-либо утверждение, а потом доказать прямо противоположное. Популярны были и киники, откровенно хулиганившие — вроде знаменитого Диогена, эпатировавшего граждан тем, что жил в бочке, оскорблял всех встречных, публично мастурбировал или ласкал своих последовательниц. И это тоже считалось гениальным. Образцом гражданственности начинали считать типов вроде Демосфена, поднимавшего греков на борьбу с македонянами — но делавшего это за щедрую плату от персидского царя. А до описания других стран и народов никому уже дела не было. Ну а Рим только-только начинал захватническую политику в Средиземноморье, Сарматия для него была еще слишком далеким и не представляющим особого интереса краем. Была еще одна важная причина, по которой данный период оставил довольно мало следов в истории. Дело в том, что хотя бывшая Скифия и стала условно называться «Сарматией», но только в географическом, а не политическом понятии. Единой Сарматии, в отличие от Великой Скифии, так и не образовалось. Состав племен, населявших Причерноморье, не был постоянным — периодически он менялся. И это нетрудно понять, если учесть, что за Волгой и Каспием, в Средней Азии и на Дальнем Востоке продолжали бушевать войны и межэтнические бури.
Около 165 г. до н. э. хунны разгромили согдов и вытеснили их из Джунгарии и Семиречья. Согды, в свою очередь, в 161 г. до н. э. разбили и разогнали саков, после чего в 141 -128 гг. до н. э. сокрушили эллинистическое Бактрийское царство, оставшееся со времен македонских завоеваний, и образовали на его месте свое. Саки периодически воевали с Парфией, совершали набеги на Мервский оазис, проникали в Гирканию и Закавказье до Куры и Аракса. И хотя в 114 г. до н. э. были серьезно разгромлены, но сумели оправиться. Потому что междоусобные распри то и дело вспыхивали в самой Парфии. Их участники нуждались в услугах среднеазиатских скифов и привлекали их к своим разборкам. У них находили убежище и дружины князей, потерпевших поражение. Так что скифы имели прекрасную для передышек, усиления и возобновления нападений, и парфянским царям приходилось от них откупаться, чтобы поддерживать безопасность северных границ, но и сохранять хорошие отношения и возможность привлекать соседей к собственным воинским предприятиям.
В конце II в. до н. э. началась агрессия на запад китайской империи Хань, подчинившей себе земли вплоть до Ферганской долины. А на территории нынешнего Казахстана от оз. Балхаш до Аральского моря возникло могучее царство кангаров (печенегов). Оно вело войны с китайцами и другими близлежащими странами. Известно, что кангары подчинили пять соседних народов, сделав их своими вассалами. Кроме того, в китайских хрониках упоминается «царство Яньцай», лежащее на восточном берегу Каспия и «Янь» где-то севернее, в низовьях Урала. Возможно, это были языги или аланы. Причем в «Истории Старшей династии Хань» говорится, что Яньцай — самостоятельное государство, а в «Истории Младшей династии Хань» и Яньцай, и его северный сосед Янь уже зависят от печенежского царства «Кангюй». Естественно, что эти события откликались и на соседних районах — Северного Кавказа, Дона и Причерноморья. Племена, потерявшие землю на востоке или не желающие подчиняться агрессивным соседям, отправлялись искать себе новые места проживания — в том числе и на западе. А значит, тоже должны были вытеснять более слабых предшественников. И получилось так, что савроматы, разгромившие Скифию, стали лишь первой волной переселенцев, за которой последовали другие. Информация античных авторов позволяет отследить в период со II в. до н.э. до I в. н.э. таких волн было пять. После савроматов в Восточную Европу двинулись языги, за ними — роксоланы, затем аорсы и сираки, и наконец — аланы.
И эти края, по которым раз за разом прокатывались войны и очередные нашествия, превратились в своеобразные «задворки цивилизованного мира». Экспорт хлеба из Скифии, прочно связывавший ее с Элладой, теперь прекратился — как показывают исторические и археологические данные, большинство греческих колоний, расположившихся по всему побережью Черного моря, вынуждены были переориентироваться на связи между собой. Их торговля стала основываться, главным образом, на внутреннем обмене товаров из различных регионов Крыма, Кавказа, Малой Азии, Северной Таврии (вероятно, «внутричерноморский» рынок здешним городам пришлось осваивать в III — II в.в. до н.э., когда дорогу через Босфор перекрывали галлы). Это тоже в немалой степени способствовало дефициту информации из здешних мест. Какие-то сведения сохранялись только о крупных государствах, в той или иной мере задевавших сплетения «мировой», т.е. средиземноморской политики.

Вся работа тут:http://blogs.mail.ru/mail/veles113/5CB35684FCA1FE81.html#5CB35684FCA1FE81

Продолжение публикации «На север от скифских степей...»

В III в. до н.э. обстановка в Причерноморье резко изменилась. Сюда нахлынули, волна за волной, несколько нашествий. Одно из них пришло с запада. Кельтов, населявших Центральную и Западную Европу, сильно потеснили германцы и, возможно, праславяне. И точно так же, как тысячелетием раньше дорийцы, часть галльских племен снялась с места и двинулась по долине Дуная на восток. Где-то в конце 280-х — начале 270-х гг. до н.э. они вышли к Черному морю, растекаясь во всех направлениях. На севере они вторгались в Западную Украину и Бесарабию, достигали Днестра, где захватили и разорили эллинский городок Офиуссу. Но более сильных городов взять не смогли и, по-видимому, были отражены местными скифо-славянскими народами, отступив из Северного Причерноморья, хотя некоторые их племена так и осели на новых местах — в Богемии, долине Дуная, а племя котинов — где-то в Галиции. Впрочем, на север попыталась прорваться лишь какая-то ветвь галлов, а главным направлением их переселения стало южное. Они вторглись было в Грецию, однако обратились вспять, испуганные сильным землетрясением.
Кельтское Тилисское царство возникло во Фракии, а затем основная часть — племена тектосагов, толистобогов, трокмов и битуригов, переправилесь в Малую Азию. Сто лет они не давали житья соседям, пока не потерпели несколько серьезных поражений. И лишь после этого угомонились и осели здесь, образовав несколько княжеств, которые античные источники называют «Галатией». Столицей их стала основанная кельтами Анкира («город-мать»). Галлы (или галаты) надолго прервали связи Причерноморья с Грецией, поскольку временно захватили берега Босфора (один из районов Стамбула до сих пор сохранил название «Галата»).
Но для Скифии гибельным оказалось другое крупное переселение — с востока. В конце III в. до н.э. сюда двинулись сарматы. Сарматы — это обобщенное название арийских кочевых народов, обитавших в степях Казахстана и Средней Азии, причем скорее всего, не самоназвание. Такое имя они могли получить по этнониму племени савроматов, ближайших соседей скифов, живших между Доном и Волгой. Вероятно, от скифов название попало и к контактирующим с ними народам Средиземноморья, применяясь впоследствии уже ко всем племенам очередной волны переселенцев и завоевателей. Хотя в принципе, для многих греков и римлян они автоматически стали «скифами» — что тоже объяснимо, поскольку скифские и сарматские племена были близко родственными. Так, Квинт Курциний Руф указывает, что «скифское племя, живущее недалеко от Фракии, от востока распространяется к северу и не сопредельно с сарматами, как полагали некоторые, а составляет часть их». Об этнической близости этих народов сообщал и Геродот, писавший, что савроматы говорят на скифском языке, но «с ошибками».
Но во многом они и отличались. Известно, например, что у ряда сарматских народов значительную роль играли женщины, которые выступали жрицами, вождями, воительницами. Такое положение существовало у савроматов, исседонов, иксаматов. Да и персидского царя Кира, как уже отмечалось, разгромила в свое время царица массагетов Томирида. О савроматах Геродот даже полагал, будто они произошли от смешения скифов с амазонками. Мол, при сражении у реки Термодонт (на востоке Малой Азии) эллины разбили амазонок и часть их захватили в плен, погрузив, сколько вместилось, в свои три корабля. Но в море пленницы перебили мужчин, а поскольку не умели управлять кораблями, их занесло в Азовское море и прибило к устью Дона, где амазонки сошлись со скифскими юношами и образовали с ними смешанное племя. О их обычаях он сообщал, что девушки сражаются наравне с мужчинами, и только выйдя замуж, вроде как увольняются «в запас» — замужние женщины брались за оружие и садились на коня лишь при созыве общенародного ополчения. Пишут греческие авторы и о том, что каждой девушке этого племени разрешалось вступить в брак лишь после того, как она убьет врага (причем чем дальше проживал автор от Скифии, и чем более экзотическими были для него эти страны, тем большее количество убитых врагов у него требовалось савроматкам для замужества).
«Амазонками» называли савроматов и хорезмийцы, когда явились с посольством к Александру Македонскому, находившемуся в Средней Азии, и рассказывали о своих соседях. А сатрап Мидии Атропат даже привел к Александру сотню таких воительниц. «Одеты они были как мужчины-всадники, только вместо копий держали секиры и легонькие щиты вместо тяжелых. Говорят, что правая грудь у них меньше левой; во время битвы она у них наружу» (Арриан, «Поход Александра», М., 1993). Среди сарматских погребений действительно обнаружены женские с богатым убранством, в том числе воинским, со следами пышных похоронных ритуалов, человеческих и конских жертвоприношений. То есть, это были какие-то «командирши».

Вся работа тут:http://blogs.mail.ru/mail/veles113/369E0E627024483B.html

Продолжение публикации «Были ли скифы «варварами»?»

"Велесова Книга» называет различные славянские и родственные славянам народы: «Мы — потомки Дажьбога, родившего нас через корову Земун, и потому мы кравенцы: скифы, анты, русы, борусины и сурожцы» (II 7э). В других отрывках упоминаются и иные славянские и праславянские этнонимы — поляне, древляне, северяне, словене, тиверцы, дулебы, ляхи, хорваты, чехи, арии, карпы и др. Наверняка в скифское время существовали далеко не все эти племена. Но предки некоторых из них, несомненно, уже присутствовали в Причерноморье. Самое полное описание различных народов Скифии оставил нам Геродот, и относится оно к V в. до н. э. К сожалению, идентифицировать их непросто. Этнонимы, как и имена людей, греки часто давали в собственной транскрипции, а то и в буквальном переводе на свой язык. Есть сложности и с географической локализацией. Как уже говорилось, в то время в Восточной Европе больше было крупных рек и озер, ныне исчезнувших. К тому же, Геродот представлял территорию Скифии схематично — Дунай и Днестр он считал текущими строго в широтном направлении, а Днепр и Дон — в меридиональном. Из-за этого тоже возникают вопросы. Скажем, «страну будинов» он помещает «за савроматами», жившими между Доном и Волгой. Если следовать на север, то мы попадаем куда-то в район Средней Волги, а если двигаться вдоль реального течения Дона и Донца — то попадаем на Левобережье Днепра и в бассейн Десны. И лишь сопоставление с другими данными из его описания и описаний последующих авторов (например, Плиния Младшего) позволяет определить, что ближе к истине все же второй вариант, и что «страна будинов» располагалась по окраине полосы лесов и лесостепи от Днепровского Левобережья и далее к востоку — возможно, действительно вплоть до Волги. И все же попробуем разобраться с Геродотовыми характеристиками.
Если ориентироваться по Карпатам, то ближе всех к ним жили «агатирсы», обитавшие по Днестру, Пруту и Серету. О них он говорит: «Агатирсы — самые изнеженные из людей; они носят много золотых украшений; они сообща пользуются женщинами с тем, чтобы всем быть друг другу близкими родственниками и, находясь в близком родстве, не испытывать друг к другу ни ревности, ни вражды. А остальные обычаи у них похожи на фракийские». О «раскрашенных агатирсах» писал и Вергилий, а Помпоний Мела сообщает: «Агатирсы разрисовывают лица и тела более или менее, смотря по степени благородства, все одними и теми же рисунками и причем так, что смыть их невозможно» — то есть, речь идет, скорее всего о татуировках. Известно, что у них было свое царство, и воевать они умели, несмотря на «изнеженность». Их царь Спаргапит одержал победу над скифским царем Ариапитом. А при нашествии Дария они заняли вооруженный нейтралитет, не пустив в свои края ни персов, ни скифов. Кто же такие «агатирсы»? Возможно, их своевременной идентификации помешала лишь византийская путаница с древнегреческими буквами, когда «тэта» стала читаться как «ф» вместо «т», «бэта» — как «в» вместо «б» и т.д, в результате чего «агатирсы» долгое время значились в литературе «агафирсами». А между тем, этноним «агатирсы» во-первых, перекликается с названием Днестра — Тирас, а во-вторых, не напоминает ли он славян-тиверцев? Которые, кстати, обитали позже как раз в этих местах.
Давайте проверим предположение на их соседях. Рядом с «агатирсами», по Южному Бугу, жили, по Геродоту, земледельцы -«ализоны». А рядом с тиверцами — уличи. То есть, и здесь мы видим явное сходство этнонимов: ализоны — уличи. По-видимому, и агатирсы, и ализоны были более древними обитателями Причерноморья, чем скифы и относились к киммерийским, то и докиммерийским народам. В одном из вариантов легенд о прародителях старший брат Агатирс был изгнан Скифом из своей страны, а Гомер в «Илиаде» упоминает о кораблях «гализонов», прибывших откуда-то с севера, из «стран отдаленных», и участвовавших в Троянской войне — причем вождь их носит близкое к славянскому звучанию имя Годий.
На правобережье Днепра и в верхнем течении Южного Буга до Карпат обитали «скифы-пахари», по Днепру — «скифы-земледельцы», они же «борисфениты», в степях Северной Таврии — восточнее Днепра до реки Герра (р. Молочная около Мелитополя) — «скифы-кочевники», а земли севернее, от Левобережья Днепра в районе Днепровских порогов и Запорожья до Дона, как и степную часть Крыма занимали «царские скифы»: «храбрейшие и многочисленнейшие скифы, прочих скифов почитающие своими рабами». Историки давно ломают голову над этими определениями. Конечно, земледельцев от кочевников можно условно разделить по роду занятий. Но почему тогда отделены «земледельцы» от «пахарей»? Давайте предположим другую версию — а что если эти обозначения являются просто племенными этнонимами, данными Геродотом в буквальном переводе? Например, слово «земледельцы» вполне может быть попыткой перевода слова «поляне» — и жили они как раз по Днепру. А другое их имя — «борисфениты» — это, очевидно, борусичи. Тогда само греческое название Днепра — Борисфен, можно перевести как «река боруси». В пользу предположения об отождествлении «земледельцев» с предками полян говорит и этноним «палеи», переданный Плинием в отношении какой-то части скифов.

Вся работа тут:http://blogs.mail.ru/mail/veles113/2D322203E205B830.html

Продолжение публикации «Скифы. Тоже наши предки»

У ранних греческих авторов сведения о скифах встречаются лишь самого общего характера — например, Гомер называет их «доителями кобылиц», «бедными», «дивными», «справедливыми». Хотя что касается «бедности», то скорее, просто сказывались разные представления о ней. Ведь для эллинов богатство составляли благородные металлы, ремесленные изделия, дворцы, рабы, а для скифов — те самые «кобылицы», которых они доили. Но в VII в. до н.э. они выходят на «международную арену» — причем почти одновременно и азиатскую, и европейскую. В Азии они выступают грозными воителями, серьезными соперниками самых могущественных держав того времени, а в Европе устанавливаются их интенсивные торговые связи с Элладой. Любопытно, что в греческой литературе существовала версия о названии Черного моря, дожившая вплоть до начала нашей эры и отразившаяся даже у Страбона — о том, что первоначально оно называлось Аксинским Понтом (Негостеприимное море), поскольку, мол, дикие скифы убивали всех чужеземцев и пожирали их мясо. А потом, по мере колонизации и утверждения здесь греческих городов, название изменилось на Эвксинский Понт (Гостеприимное море).
Правда, объективные исторические данные эту легенду полностью опровергают. Ни археология, ни свидетельства современников, действительно сталкивавшихся со скифами, в том числе ближневосточных — сохранивших о них самые нелестные воспоминания, сказок о каннибализме, естественно, не подтверждают. А что касается отношения к чужеземцам в какие-то мифологические времена, то все легендарные дальние путешествия греков, вроде плаваний аргонавтов в Колхиду, Геракла — в страну амазонок и Фракию, Ореста в Тавриду, Одиссея в страну киконов и т.д., выглядят — и по целям, и по сути, обычными пиратскими рейдами. Так что на «гостеприимство» эллинам рассчитывать, собственно, и не приходилось. Хотя известно, что судоходство на Черном море существовало задолго до них — у колхов, синдов. То есть, они по «Аксинскому Понту» люди путешествовали свободно, и их при этом никто не убивал и не кушал.
Но даже учитывая эту возможную разницу в характере взаимоотношений, легендарное объяснение оказывается все равно несостоятельным. Потому что название «Аксинский Понт» греки позаимствовали у самих скифов, именовавших свое море «Ахшайна» — «Черное». То есть, этот термин родился уже в период контактов между ними, а уж потом «Аксинский» преобразовался в «Эвксинский», поскольку название не соответствовало сути. А начало тесных контактов относится к середине VII в. до н.э. В 657 г. возникает первая греческая колония на Черном море — Истрия у Дуная, где-то в 645 — 640 гг. — Борисфенида в устье Днепра, а дальше колонии начинают расти по всем берегам, как грибы — Ольвия у Южного Буга, Тира на Днестре, Офиусса, Никоний, Одесс, Пантикапей, Феодосия, Китей, Нимфей, Керкенитида, Херсонес, Фасис, Мирмекей, Фиска, Фанагория, Танаис, Диоскуриада и др. Причем почти все они (кроме Херсонеса, основанного выходцами с о.Делос) были созданы переселенцами и купцами из малоазиатского Милета — или почковались потом от более ранних милетских колоний.
Поэтому существует версия, что хорошие контакты между Милетом и скифскими царями установились в период пребывания этих царей в Закавказье и Передней Азии. Как раз в 650-х — 640-х годах Мадий и его сын Сандакшатр вели в Малой Азии войну против киммерийского царя Лагдамиса, Фригии и союзных с Лагдамисом треров, вторгшихся из Фракии. Вполне вероятно, что Милет в этой войне выступал на стороне скифов, поскольку киммерийцы разоряли малоазиатские греческие города. А может быть, богатый торговый Милет просто финансировал скифских царей, за что они расплачивались участками побережья и разрешением селиться на них.
Впрочем, даже в период существования торговых связей с Причерноморьем легенды о скифском варварстве продолжали существовать и множиться. Эллины, а вслед за ними и римляне (не говоря уж о народах Азии, натерпевшихся от их походов), традиционно представляли и изображали их степными дикарями, чуть ли не одетыми в шкуры, тупыми и невежественными. В этом позволительно усомниться, хотя обычаи и нравы скифов, конечно же, отличались от эллинских. Не стоит забывать и о том, что греки, подобно многим древним народам, исповедовали теорию «ойкумены», согласно которой мир делился на свое, родное жизненное пространство и внешний «хаос», где ничего путного существовать не может. Правда, и скифы руководствовались какими-то подобными теориями, и углубляться в свою страну чужеземцам не позволяли. Поэтому с греческими колониями соприкасались, главным образом, кочевники, населявшие причерноморские степи.
Ясное дело, с эллинской (а уж тем более с нашей с вами) точки зрения, многие обычаи скифов действительно выглядели дикими и шокирующими. Например, согласно описаниям Геродота (хотя мы не знаем, ко всем скифам это относилось, или только к кочевникам), воин пил кровь первого убитого им врага, с побежденных неприятелей снимались скальпы, используемые потом в качестве утиральников, а из черепов самых знатных и «уважаемых» врагов изготовлялись чаши. При похоронах скифского царя вместе с ним отправляли на тот свет жену и еще чуть ли не полсотни приближенных... Но подобные обряды были не таким уж давним прошлым самих эллинов — выше приводился пример похорон Патрокла, описанных в «Илиаде». А в легенде о походе «семерых против Фив» Тидей пьет не то что кровь, а даже мозг своего врага. Но вообще-то, при таких сопоставлениях стоит иметь в виду, что и для скифов, в свою очередь, многие обычаи греков казались дикими и «варварскими». Известно, например, что у них вызывали сильное отвращение разнузданность и извращенность эллинских оргий на их религиозных праздниках. Ну а с нашей, сегодняшней позиции судить о цивилизациях древности на основании их обычаев, пожалуй, вообще некорректно. Нравы-то меняются. Вспомните, что еще двадцать лет назад нынешние летние наряды сочли бы верхом бесстыдства. Что уж говорить о нравах давностью в несколько тысячелетий?

Вся работа тут:http://blogs.mail.ru/mail/veles113/4EBD5BE853045F21.html

Продолжение публикации «Знакомьтесь — киммерийцы. Наши предки...»

На близкое родство скифов со славянами указывают многие источники. Например, рассказывая о походах в Междуречье и Сирию, «Велесова Книга» сообщает: «...А после шли горами великими, и снегами, и льдами, и притекли в степи со своими стадами. И там скифами перво-наперво были наречены наши пращуры» (II 15а). О названии «Великая Скифия» применительно к славянам упоминает «Повесть Временных Лет», а Иоакимовская летопись гласит: «Славен з братом Скифом, имея войны многие на востоце, идоша к западу, многие земли о Черном мори и на Дунае себе покориша... И от старшего брата прозвашася славяне. Славен князь иде к полуночи и град великий созда во имя свое Словенск нарече. А Скиф остася у Понта и Меотиса в пустынех обитати, питаяся от скот и грабительства, и прозвася страна та Скифиа Великая». Сыном Славена там назван Вандал. Подобную легенду приводит и «Велесова Книга»: «И были князья Славен с братом его Скифом... И пришли они на север, и там основал Славен свой город. А брат его Скиф был у моря, и был он стар, и имел сына своего Венда, а после него был внук, который был владельцем южных степей» (I 6а). Вандал и Венд, упоминаемые разными источниками, вполне могут быть одним «лицом» — точнее, одним народом, поскольку речь идет о легендарных прародителях. То, что в двух версиях он происходит от разных братьев, не столь важно. Это может значить лишь то, что племя вендов произошло от смешения скифов и словен. «Велесова Книга» более детально отслеживает первую линию, а летопись — вторую. Примеры такого пересечения «родословных» встречаются и в Библии. Например, Енох, Мафусаил и его сын Ламех, отец Ноя, производятся и по линии Каина, и по линии его брата Сифа (Бытие; 4,5).
Прародителя-Скифа упоминает и Геродот вместе с его братьями, Гелоном и Агатирсом. Но он считался родоначальником отнюдь не всех скифов — собственно «скифами» называлось только одно из племен союза. Вероятно, грекам чаще всего приходилось сталкиваться именно с ним. Точно так же Славен являлся прародителем не всех славян, а лишь одного племени словен — предков новгородцев и, возможно, словаков, словенцев, словинцев. Наряду со Скифом, Славеном, Вендом «Велесовой Книгой» упоминаются и другие легендарные родоначальники: отец-Тиверец, отец-Кисек, который «вел родичей по степям со скотом своим на полдень». Но основным прародителем славян по «скифской линии» здесь назван отец-Арий. Мы уже встречали это имя в легендах об исходе после какой-то глобальной катастрофы. Вероятно, он же фигурирует в греческих мифах, где Арий — сын Аполлона (напомним, что родина Аполлона находилась где-то в краях гипербореев, на далеком севере). Не исключено, что к нему же относится геродотова легенда о древнем скифском царе Арианте, устроившем исчисление своего народа, для чего каждый принес наконечник стрелы, из которых потом был отлит огромный котел. В пользу этого предположения говорит тот факт, что святилище, где хранился котел, располагалось в верховьях притока Южного Буга, реки Эксампей (ныне Синюха) — то есть не в степях, а в местах расселения оседлых праславянских племен.
Можно указать на еще одно косвенное доказательство родства славян со скифами. Геродот приводит легенду, что во время одного из длительных скифских походов их жены сошлись с рабами, и по возвращении мужей эти рабы пытались противостоять им с оружием в руках. Но скифы догадались выйти против них не с оружием, а с бичами, и рабы, привычно оробев, тут же разбежались. Сигизмунд Герберштейн, посетивший Россию в XVI в., получивший возможность ознакомиться со многими русскими летописями и неоднократно цитирующий их в своих «Записках о московитских делах», приводит новгородское предание, совершенно аналогичное скифской легенде. С той лишь разницей, что в длительном походе находились не скифы, а новгородцы, осаждавшие Херсонес (см. напр. «Россия XV — XVII вв. глазами иностранцев», Л, 1986). Эту же легенду приводит английский дипломат XVI века Дж. Флетчер, как весьма популярную среди новгородцев («Проезжая по Московии», М., 1991). Попутно отметим, что и в скифской, и в новгородской легендах вернувшиеся мужья представлены героической стороной, а рабы — карикатурной. Следовательно, предки славян, донесшие через 2 тысячи лет это предание, и в скифское время принадлежали к господствующим, а не подневольным слоям населения.
Скифы были не единым народом, а группой народов, совместно освоивших Северное Причерноморье. Геродот передает несколько их племенных этнонимов — авхаты, катиары, траспии, паралаты, но говорит, что их обобщенное самоназвание было иным: «Общее название всех скифов, по имени царя их, сколоты». Интересно, что многие славяне и гораздо позже сохраняли схожие этнонимы. Готский историк Иордан упоминает по отношению к ним название «сполы», Прокопий Кесарийский — «споры». На западе их называли «склавины», у арабов и в Средней Азии — «сакалиба». Вероятно, от «сколотов» произошло и название реки Оскол. Академик Б.А. Рыбаков считал сколотов праславянами, хотя почему-то относил это имя не ко всем скифам, а к какой-то их части (почему — совершенно непонятно, ведь в данном случае Геродот высказался однозначно — «название всех скифов»). Что же касается собственно скифов, в племенном, а не «государственном» смысле, то и они именовались несколько иначе. Их самоназвание было «сак», а привычное нам «скиф» — либо множественное число от этого этнонима, либо искажение — греческое или даже праславянское.

Вся работа тут:http://blogs.mail.ru/mail/veles113/0B72E81502F20EF0.html

Скифы-русь (Σκυθας τους Ρως) – этот этноним упоминается в схолиях, составленных византийским писателем Фемистием (ок. 317-388) к сочинению Аристотеля "О небе". "Мы заселяем среднее пространство между арктическим поясом, близким к северному полюсу, и летним тропическим, причем скифы-русь и другие гиперборейские народы живут ближе к арктическому поясу…". В. Латышев цитирует этот отрывок по собранию сочинений Аристотеля, изданному Берлинской академией наук в 1836 г.
В. Латышев. "Известия…", ВДИ, 1947, №2, стр. 332.

Главный город скифов-саков назывался Ρωξανακη (греч.) - Росанак или Русанак (Ктесий. J. Gilmore. Ctesias. The fragments of the Persika, 1888.). Как он звучал на языке скифов, можно только догадываться (Роснак, Руснак, Росна, Русна, Раусна).
Rauxsna (скиф.), Ρωξανη, значит «свет, светлый».

Шаровары – скифское слово.
Σαραβαρα – так комедиограф первой половины IV в. до н. э. Антифан назвал скифские штаны. В своей комедии "Скифы" он указывал, что "все одеты в шаровары и хитоны". В связи с тем, что греки не знали штанов, можно предположить, что Антифан для обозначения подобной одежды использовал скифское слово.
В. Латышев. "Известия…", ВДИ, 1947, №2, стр. 319.

http://www.kladina.narod.ru/dremin/dremin.htm

Взято с сообщества "древние цивилизации" http://blogs.mail.ru/community/civilizacii

Под общим названием "скифы" современные исследователи объединяют племена различного происхождения, которые начиная с 1000 г. до н. э. на протяжении десятков веков занимали часть Восточной Европы, территории современных России и Украины.

Полевые скифы Жизнь и обычаи скифских племен известны нам по описанию греческого врача Гиппократа (около 460 - около 377 гг. до н. э.). Гиппократ детально описал их диету, основанную на рыбе, бобах и луке. Он подчеркивал, в частности, важность овцеводства, дававшего скифам как мясо, так и молоко, из которого они делали сыр. Эти кочевники, скотоводы, объездчики лошадей, отличавшиеся могучей физической силой и воинственностью, увековечили себя в золотых изделиях - изображая не только бои, но и повседневную жизнь.

Крестьяне и покорители

Среди скифов различают три народности. Это царские скифы, которые жили к северу от Черного моря и контролировали всех остальных; скифы-пахари, жившие в деревнях, производившие пшеницу и заготавливавшие древесину, продаваемую затем на всей территории вплоть до Средиземноморья; и скифы-кочевники, которые занимались кочевым скотоводством. Сохранилось лишь очень небольшое количество скифских архитектурных памятников. Большинство дошедших до нас свидетельств этой культуры найдено археологами в захоронениях. Благодаря этим предметам мы знаем, что этот народ жил земледелием, скотоводством, а также военными походами.

Золото скифов

Скифы были чрезвычайно воинственны, и считается, что сооружение Великой китайской стены во II веке до н. э. преследовало цель сдержать именно их набеги на Восток. Золотые украшения и предметы быта, в которых слиты воедино декоративные формы азиатского и греческого происхождения, полны изображений жестоких военных стычек и свидетельствуют о том, что скифы совершали свои набеги на соседние страны с целью захвата добычи.


Сокровища курганов

Курганы скифов - это насыпные земляные холмы, под которыми располагаются погребальные помещения, покрытые каменными и глиняными блоками. Усопшего оставляли здесь возлежащим на неком подобии колесницы, обставленной вазами с пищей, напитками и любимыми им при жизни бытовыми предметами, демонстрирующими его богатство - золотыми и бронзовыми кубками, украшениями, доспехами, оружием, а также тканями, неплохо сохранившимися в мерзлоте. Иногда рядом с телом хозяина клали принесенную в жертву его любимую лошадь, как знак наивысшего почета к усопшему воину. Об этом напоминает изображение гордого всадника на войлочной попоне, найденной в кургане Пазырык.

Два стиля: геометрический и реалистический

Для искусства скифов характерны два основных направления: геометрическое и реалистическое, с плоскостным изображением. Первое - примитивнее, но чище. Это орнаменты из причудливо переплетающихся геометрических фигур, среди которых размещены золотые фигурки свернувшихся в клубок оленей, ягнят и пантер. Возможно, олени были у скифов символами солнечного света. Многое взяли скифы от греков. Например, лежащие фигуры львов на золотом гребне из кургана Солоха, расположенные на одной линии, напоминают фризы греческих храмов. Известно, что скифы включили в свой пантеон некоторых греческих богов.