(Попытка анализа)

Я не претендую на полноту раскрытия темы. Я лишь попытался выделить то, что является важным для меня

Многие писатели творят в своих произведениях некий миф, неповторимое мифическое пространство. Это вполне справедливо и в отношении творчества Бориса и Аркадия Стругацких. Но характер созданного ими мифического пространства определяется самим жанром их произведений. Стругацкие не раз говорили о том, что пишут социальную фантастику. Следовательно, творимый писателями миф несет на себе отпечаток не только их индивидуального мироощущения, но и определенных социальных стереотипов современного им общества. Попробуем посмотреть на творчество Братьев Стругацких с этой точки зрения.

Одной из основных характеристик мифического пространства является наличие двух полюсов: центра, в котором царят гармония и порядок; и периферии, находящейся, как правило, в состоянии первобытного хаоса. В целом ряде произведений Братьев Стругациких Миру Полдня – коммунистической земной цивилизации двадцать второго века – противопоставлены «отсталые» цивилизации на других планетах. Мифическое пространство Мира Полдня зеркально отражено в других «мирах» Братьев Стругациких. С точки зрения обитателей Империи Неизвестных Отцов на планете Саракш («Обитаемый остров») их государство является оплотом порядка, которому самим своим существованием угрожают непредсказуемые «выродки» и «мутанты». А Город в романе «Град обреченный» окружен непригодной для жизни пустыней.
[ Читать далее... → ]

        Так что же это было? – была единственная мысль после прочтения. Как-то все началось для меня с летающего камня, похожего на кусок сала, так им и закончилось. Не поняла вообще ничего, не сдвинулась с мертвой точки.
          Скупой язык повествования, приправленный занудностью автора. Иногда бывали интересные находки, не похоже ни на что, но все это потонуло в миллионах букв, которые ни о чем конкретном не сказали. Ощущения как после «Замка» Кафки. Читаешь и все ждешь чего-то: откровения ли, прозрения..., но со мной так ничего и не произошло. Хаотично, смахивает на бред. Причем бред близкий к шизофрении, явь от фантазии никак не отличишь.
          На базе легенды о Големе(неком мистическом существе из глины, которое оживили путем вложения бумаги с заклинаниями в рот и не смогли контролировать) разворачивается судьба Перната. С ним происходят странные вещи, он видит необычные сны, при всем при этом совершенно не помнит своего прошлого. 
          Честно сказать, я на протяжении всего чтения, все думала, что скоро все прояснится, но как-то я пропустила тот поворот, где это бы со мной случилось. После прочтения остается только сожаление о зря потраченном времени. Копнуть бы поглубже, но желания такого у меня не возникло. Кто такой Голем? Кто такой Пернат? И был ли Пернат сумасшедшим? Или Пернат был Големом? Или Голлем это я? Или я сумасшедшая?))) 

P.S. В общем, чтение не мое. Скорее это для любителей Кафки и Гессе. И не верьте аннотации, что похоже на Мураками, ничего общего.

Всеволод Вячеславович Иванов (ударение на втором слоге) - замечательный русский писатель, один из плеяды прозаиков, пришедших в литературу после Октябрьской революции. Давно уже надо было познакомиться с творчеством его поближе... мешало не только то, что он писатель, на мой взгляд, более советский, чем Булгаков и Платонов, но и некоторые особенности его стиля. Которые весьма ярко проявились и в сборнике "Пасмурный лист", изданном издательством "Правда" в 1988 году в популярной (некогда) серии "Мир приключений" и представляющем так называемые "фантастические" повести и рассказы, написанные Ивановым в разное время. Какая-то экзальтированность повествования, пафосность, вычурность, порой - разорванность причинно-следственных связей и мотивировок - всё это может оказаться серьёзным барьером на пути читателя, более привыкшего не только к лёгкой, развлекательной литературе, но и к сухой, сугубо реалистической прозе. Но однажды преодолев этот барьер, я открыл для себя мир поистине удивительный... получил огромное наслаждение от чтения.
[ Читать далее... → ]

“Не мертво то, что в вечности живет. Со смертью времени и смерть умрет” (поклонники на могиле Лавкрафта)

«Жизнь – страшная штука, а по отдельным дьявольским намекам, доходящим до нас из пучины неведомого, мы можем догадываться, что на самом деле все обстоит в тысячу раз хуже» («Артур Джермин»)
Говард Лавкрафт - страшный и непонятный писатель. Его книги привлекают тем мистическим, леденящим ужасом, который проникает в тебя, когда ты читаешь: мурашки бегают, а глаз оторвать от страницы не можешь. Ведь, кажется, давно писал, сколько уже придумано писательских ходов, спецэффектов, чудовищ, а все равно леденит. У него главное - не логичность изложения, а атмосферность, которую никто не создавал с таким мастерством, и которой у него учились писатели второй половины XX века.
"По ту сторону сна" - сборник повестей и рассказов о пограничных состояниях человеческого разума, которым владеет необъяснимая с точки зрения рацио сила.
В заглавном рассказе читатель встречается с пришельцем из иных миров, вселившемся в человека, и появляющемся только во время сна. Сон всегда казался людям странным, пограничным состоянием: ежедневная маленькая смерть, когда любая сила может завладеть твоей душой. И завладевает, и обнаруживший ее человек, постигший высшую истину, узнавший «своего солнечного брата» навсегда меняется, но изменить других он не в состоянии.
Не в состоянии он и изменить страшную силу наследственности, которая поднимается в «Наследстве Пибоди». И здесь одну из ключевых ролей играет образ сна, в котором молодой внук Асафа Пибоди, прибывший чтобы вступить в наследство вдруг понимает, что он, как и его дед, колдун. Юноша пытается избежать проклятого наследства, уничтожить его, но это невозможно, ведь настоящее наследство – не «дом, земля, лес – всё это только прикрытие, за которым прячутся потайная комната, угол, ведущий в иное измерение, тропа через болото к месту шабаша, росписи в Черной Книге». И страшный инфернальный кот – «один из младших демонов».
С героями Лавкрафта происходят странные и страшные события, они, пытаясь постичь тайны жизни и смерти, сами бывают втянуты в мировой хаос и поглощены им, как в «Герберте Уэсте – воскресителе мёртвых». Он гениален и ужасен. Он воскрешает мертвых и сам становится чудовищем из потустороннего мира, дверь в который всегда открыта, но не все ее видят. Вот и гибель Герберта Уэста – вход в мир, где он живет среди воскрешенных им пациентов.
Мир непознаваем для обычного человека, он может только приоткрыть дверь в мир страшного и удивительного хаоса Вселенной, но, отворяя эту дверь, он впускает в наш мир, и без того ужасный, инфернальных чудовищ, проникающих в нас во сне и замещающих нашу жизнь своей!
«Необъятный звездный космос -- только химера телескопа, материк -- только плавучий островок, человек -- только вещь...»

Несмотря на вполне жлобское название, которое, собственно, коррелирует с содержанием книги очень слабо (практически никак), написал её очень неглупый и сведущий человек. Энергично построенный коллаж из нацистской эзотерики, шпионских игр, похождений российских прохиндеев в Германии и немалого объёма вставок из речей и работ Гитлера (вот только не указано, каких) и других идеологов Третьего Рейха. [ Читать далее... → ]

Листки со стихами, полученные редакцией "Аполлона", были надушены и переложены сухими цветами. В стихах
описывались Испания времен инквизиции, рыцари и крестоносцы,
фанатический католицизм, мистицизм, аристократическая красота их
автора, ее откровенная сексуальность и гордость. Завороженная редакция
влюбилась
сразу и объявила ее поэтессой будущего.Наибольший интерес в кругу
«аполлоновцев» возбуждали полупризнания прекрасной незнакомки: она
намекала, что происходит из древнего, едва ли не царского рода,

Червленый щит в моем гербе,
И знака нет на светлом поле.
Но вверен он моей судьбе,
Последней - в роде дерзких волей...


необычайно хороша собой,
[ читать дальше → ]

Прочитала недавно на английском вещь "The haunting of Molly Hartley". Довольно интересная книжка, легкий такой хоррор про подростков. Мистический, естественно). По нему, как оказалось, сняли фильм "Призраки Молли Хартли" (странный перевод..).
Хотелось бы узнать кто пишет ещё всякие мистические ужастики кроме Кинга в таком духе? Сейчас читаю его "Темную Башню"...Можно просто автора. Спасибо заранее

Ричард Матесон "Легенда. Рассказы" Москва "АСТ" - СПб "Terra Fantastica" 2001 г. Серия "Классика литературы ужасов"

Вышел в свет второй роман Якова Шехтера «Астроном». Его первый роман – «Вокруг себя был никто» издательство позиционировало как мистический триллер, хотя «Никто» - скорее философский роман. На сей раз перед нами нечто действительно «триллерское», с лихо закрученным сюжетом, динамично несущимся навстречу развязке. И, конечно, с философской подкладкой, которая у Шехтера, как правило, соткана из книги «Тания» - главного труда хасидского течения Хабад, из преданий цфатских каббалистов, цитат из комментаторов, мидрашей и прочей еврейской литературы, неожиданно пересекающейся с литературой европейской. Однако в «Никто», написанном в жанре альтернативной истории, действуют «альтернативные евреи» - таинственные психометристы, а высказывания рабби Нахмана из Брацлава, и рабби Менахем-Мендла из Коцка лукаво замаскированы под изречения «мастеров психометрии». На сей раз Яков Шехтер куда откровеннее, вещи названы своими именами, однако действительность перемешана с фантастикой и пост-модернистскими литературными играми.

Читатель попадает в захолустный город Курган и вместе с мальчиком Мишей переступает порог городского Дворца пионеров. Странноватые кружководы Кива Сергеевич и Виктор Иванович на поверку оказываются главами эзотерических сект. Миша знакомится с астрономией, на деле оказывающейся тайным знанием: наблюдая за звездами, астрономы постигают самые сокровенные тайны Творения. Параллельно с жизнью Миши текут две другие: история его семьи и перевоплощения некой высокой души, которой дано многое, и многое с нее спросится. Выдержит ли Миша испытание или станет предателем, как его прежние инкарнации?

В последней части романа читатель попадает в современный Хеврон и несет караульную службу вместе с рассказчиком, подозрительно похожим на автора, и его другом, подозрительно похожим на известного всему культурному Израилю поэта и ученого. Развязываются тайные узлы романа, нам показывают истоки его сюжетных ручейков. Впрочем, не будем слишком доверять откровенности автора: вранье, по собственному признанию Шехтера, - основанная художественная задача писателя. Вранью хочется верить: уж очень реалистичен Хеврон. Таким его мог увидеть только тот, кто потел на плоской крыше арабского дома в каске и бронежилете.

Достойны восхищения искусно сконструированные «древние книги», сочетающие настоящие фрагменты настоящих книг с авторской «реконструкцией» недостающих кусков текста. Достоин восхищения тупейный художник, брошенный в конрадовское сердце тьмы для того, чтобы затеряться там в пушкинской метели, постепенно засыпающей снегом литературный лес, где автор гулял под ручку со своим учителем Умберто Эко.

Любителей фантастики, еврейской литературы, пост-модернизма и просто хороших книг ждет большое удовольствие. Предупреждение при входе в книгу: Шехтера надо читать медленно, не забывая ни одной детали по мере продвижения. Иначе разбросанные по всему тексту ключи не будут вставлены в соответствующие замкИ.

---