Незваный гость
Утро обещало быть забавным. Ландаун расположился на скамейке, наблюдая, как озорное Солнце с юмором поднимается из-за горизонта, забравшись под юбку торжественно-стройной ели и выбравшись из ее роскошных одежд где-то в районе подмышки. Аист в задумчивости стоял в пруду, поджав одну ногу и изредка пробуя ей воду, словно проверяя температуру перед купанием. Лягушки откровенно ржали над оставшейся с носом птицей, впрочем, вполне готовые при любом ее шаге уважительно сорваться со своих кочек и булькнуться в воду. Собака деловито занималась археологическими раскопками в надежде найти следы великих пиршеств былых времен. Причем вид у нее был такой, что она защитит диссертацию от любого на нее покусившегося. Любой покусившийся прятался тут же под кустом и делал вид, что умывает хитрую рыжую морду. 
«К гостям!» - отметил Ландаун и пошел отпирать калитку.
Открывая дверь, он коротко бросил: «Привет!» падающему мимо него человеку в шляпе, видимо хотевшему толкнуть дверь, но в последний момент ее перед собой не обнаружившему.
- Тьфу ты, блин! Никак не привыкну к твоим фокусам! – выплевывая пыль, поднялся с земли Ильдар Генрихович Хоботуллин, преподаватель философии в Приволжском федеральном университете. Он поднял с груды опавших листьев шляпу, купленную на конгрессе в Вене и обмахнул ею некогда глаженные, что теперь уже неважно, брюки.
- Ура! Дядя Ильдар приехал! – выпалила проносившаяся мимо младшенькая Матрена и исчезла в зарослях малины.
Огромный рыжий кот Барсик с соответствующей его размерам наглостью терся о ноги гостя, требуя ласки, но при попытке погладить зверюгу - в философский зад ревниво уперлась рогами любимица семьи молочная коза Машка. 
- Эх, хорошо тут у тебя! – произнес распятый вниманием хозяйской живности Ильдар Генрихович.
- Дядя Ильдар, давай шляпу подержу, а то у тебя рук не хватает! – радостно воскликнул подоспевший Велимир, средний сын Ландаунов.
- По делам приехал? – обнял друга хозяин.
- Душой отдохнуть!
- Велимир, топи баню! – отдал указание Ландаун и пригласил гостя в дом. - Гюльчетай к твоему приезду плюшек напекла.
- Откуда вы все знаете, что я приеду? – спросил Хоботуллин, поднимаясь на порог, и при попытке толкнуть дверь опять не нашел ее и загрохотал на пол. – Тьфу ты, блин!
Гюльчетай, придерживая дверь и убирая в сторону блюдечко с чаем, смущенно произнесла:
- Ну что ж вы, городские, все такие неловкие?
А Ландаун ответил на поставленный вопрос:
- Барсик умывался!
Ландаун не любил оставлять вопросы без ответов.



Секрет вечной молодости
Банька удалась на славу. Душистый пар бил в потолок, мягкие веники порхали, как крылья, прохлада пруда возвращала свежесть, лягушки старались успеть напеться перед закатом. Вид голого философа всегда наводит на размышления: дряблые мышцы интеллектуала, впалая грудь кабинетного работника и растущий живот любителя крахмально-белковой пищи резко контрастировали с обликом легендарного Пифагора, олимпийского чемпиона и искателя гармонии души и тела. 
- При чем тут Пифагор? – поморщился Хоботуллин.
А Ландаун без лишних слов поддал в каменку ковш кипятка, и облако пара… приняло облик древнего философа и геометра, который приветливо махнул рукой россиянам:
- Хайре!
- Привет! – перевел Ландаун.
- Я понимаю! – откликнулся Хоботуллин и буддийским жестом сложенных ладоней приветствовал эллина. – Хайре!



Пифагор взял из рук Ландауна веник и жестом указал Хоботуллину на полок. Тот послушно лег, а Пифагор весело заметил:
- Все-таки лучше русской бани в мире нет! Наши эллинские, а впоследствии римские бани – это все-таки больше клубы по интересам, оздоровительный эффект от них невелик. Финские бани слишком сухие, жар большой, а нет давления пара на кожу. 
Тут встрял Ландаун:
- Паром, как известно, осуществляется технологическая возгонка многих масел, например, пихтового масла. Горячий пар буквально выдавливает его из хвои. То же самое происходит и с кожей человека. Только вместо масел из неё раскалённым паром возгоняются аминокислотные и белковые токсины.
- Тут я с вами согласен! – ответил Хоботуллин сквозь зубы, прикрывая руками пылающие от жара уши. - Современные исследования показали, что почки справляются с токсинами всего на 65-70%, не более. Остальные продукты распада накапливаются в жировой клетчатке под кожей и частично в коже рядом с потовыми железами. Получается, что потоотделение в бане (баня по-татарски «мунча») является тем самым клапаном, который спасает человека от интоксикации и, как следствие, от физической смерти.
- Вон ты куда хватанул! – рассмеялся Пифагор. – И то верно: баня была одной из составляющих гиперборейского секрета вечной молодости. Собственно, секрета никакого не было, гиперборейцы раздавали эти знания всем народам, только многие народы не сумели их понять и сохранить. Вот турецкие бани - и тепло есть, и пар, но этот пар слишком мокрый и холодный. Настоящий пар должен быть прозрачным, невидимым. Пар как облако - это уже название, а не пар. И что самое главное, ни в финских саунах, ни в турецких банях не используются веники – а без них настоящее очищение невозможно. 
- Направленное локальное высокое давление горячего пара на кожу – это лучшее средство для выведения грязи из организма, - заметил Ландаун. - Да еще и массаж – особенно от пихтового веника. 
- Запах пихты, березы, дуба и различных трав – это же такая модная ныне ароматерапия! – добавил Хоботуллин. – А контраст температур при холодном купании тренирует сосуды.
- В свое время апостол Андрей Первозванный пришел в ужас, когда попал в русскую баню, - рассмеялся Пифагор. – Он писал потом Петру, что русские близки к христианству, так как в их среде развито самоистязание.
- Андрей был прав, но не во всем, - заметил Ландаун. – Русские, конечно, близки к истинному первоначальному христианству, не исковерканному влиянием Павла и последующих ревизионистов. Но баня была для них не самоистязанием, а средством очищения души.
- Ты хотел сказать – тела? – поправил Хоботуллин.
- Нет, души! - уперся Ландаун. - Ведь известно, что химические вещества могут управлять поведением человека. Выделяющийся адреналин вызывает агрессивность, алкоголь – развязность. Некоторые глисты, обитающие в мышах, даже выделяют особый секрет, который убирает у мышей страх кошки, а глист, попав в кошку, начинает новый этап своего развития. Также и токсины в теле человека управляют его поведением, и только чистое от токсинов тело начинает по-настоящему слушаться своей души. Так что очень хорошо, что мы сохранили эту древнюю традицию в относительной неприкосновенности. Миру еще понадобится не финский и не римский, а наш русский стандарт.
- Не говори при мне «русский стандарт»! – помрачнел Хоботуллин.
- А что такое?
Русский стандарт
За чаем городской гость поведал удивительно смешную и совершенно стандартную в России историю.
- Помнишь тот вечер, когда ты, я и Колун пили чай у меня на кухне?
- 13 мая 2005 года, - вспомнил Ландаун. - Наши тогда канадцам проиграли. Ты еще сказал: «Видеть этого не хочу!»
- Вот с тех пор больше и не видел. Телевизор крякнул.
- Телевизор – это утка такая? – уточнил едва различимый на свету Пифагор.
- Нет. Телевизор – это неуклюжий прибор для замены ясновидения, - пояснил Хоботуллин. – А «крякнул» - это жаргонное выражение, обозначает «сломался», «умер». Пошел я за новым телевизором, денег, естественно, свободных не было, взял в кредит…
- Все смешней и смешней! – отметил Ландаун.
- В банке «Русский стандарт».
- Среди смайликов в Интернете есть такой «Ржу-ни-магу». Считай, что я поставил «Ржу-ни-магу» дважды.
- Помутнение мозгов. Сам не понимаю, как это вышло. Думал, хозяин его – все-таки наш, татарстанский.
- А банк – это банька для мужчин? – осторожно поинтересовался Пифагор.
- Банки сегодня – это как ростовщики в ваше время, - пояснил Ландаун.
- За долги могут продать в рабство? Очень неосторожно брать деньги под процент, - покачал умудренной головой Пифагор.
- Банк «Русский стандарт» словно в издевку над русскими славится самыми кабальными ставками ссудного процента, зверскими условиями договоров и методами выбивания процентов. А главарь этого законного брендформирования мультимиллиардер Рустам Тарико кроме своих сексуальных похождений прославился еще тем, что отсудил детей у бывшей жены и добился, чтобы она выплачивала ему алименты.
- И у этого сребролюбца и чреслоугодника вы решились взять в долг? – ошарашено взглянул Пифагор на университетского преподавателя философии.
Тот только развел руками.
- И чем дело кончилось? – поинтересовался Ландаун.
- А дело не кончилось! – вздохнул Хоботуллин. – Мало того, что вместо четырех тысяч рублей я за год выплатил восемь… - он замялся, стараясь подобрать цензурные слова для выражения переполнявших чувств и эмоций.
- Ну и?! – хором торопили его заинтригованные Ландаун и Пифагор.
- Дело в том, что проценты капают непрерывно. Я получил последнее извещение о платеже и все заплатил, клянусь честью! Но пока я шел эти три квартала, мне успело накапать еще 1 рубль 43 копейки.
- Мелочь! – хмыкнул Ландаун.
- Мелочь! – согласился Хоботуллин. – А через пять лет мне пришел счет на 3 тысячи 700 рублей вместе со штрафами и пенями и процентами на штрафы и пени.
- Да пошли они в анальное отверстие со своими штрафами! – вскричал разгневанный Пифагор, выпадая из космической гармонии.
- Вот и я так сказал милой девушке, которая повадилась звонить мне по ночам. После этого она стала звонить еще и моим родственникам, соседям, моему заведующему кафедрой и ректору университета.
- В суд надо тащить этих беспредельщиков! – стукнул по столу кулаком наивный прямодушный эллин, на что Ландаун только усмехнулся.
- Я пошел к адвокату, - сказал Хоботуллин. – Он мне сказал, что сам влип в такую же историю и пытался судиться…
- И?!
- С тех пор в подобных делах он берется выступать только на стороне банков.



- Ребята, вы переплюнули наше рабовладельческое общество! У вас вообще правды не найти! – угрюмо сказал Пифагор.
- А вчера мне пришел новый счет, теперь уже на 4 тысячи 800 рублей. Я заплатил, - признался Хоботуллин, - и поехал к тебе в поисках душевного равновесия.
- Я тебе помогу найти душевное равновесие, - ответил Ландаун. – В Коране сказано, что будут гореть в аду пожиратель роста (ростовщик), кормящий его (то есть ты, заемщик), свидетели и писец. То есть, кроме того, что ты им за этот телевизор заплатил три раза, работал на них, считай, полгода, да еще тебе гореть в аду… - Ландаун достал калькулятор, - 9 лет и 3 месяца.
- Вот утешил так утешил! – почесал затылок Хоботуллин. – А если бы я был православным?
- А какая разница? – заявил Пифагор. - Ты же не думаешь, Ильдар Генрихович, что Бог для каждой новой религии создает новые ад и рай! Законы одни и те же для всех.
- А если бы я не отдал кредит?
- Тогда бы ты слово нарушил, имя свое обесчестил, - Ландаун снова обратился к калькулятору. – 103 года 6 месяцев в аду, а если упорствовать в грехе – полное распыление души.
- А если бы я поднял восстание и объявил ростовщичество вне закона, а все документы на все кредиты конфисковал как улики?
Ландаун с Пифагором переглянулись. Ландаун набрал на клавиатуре новый набор данных – на экране калькулятора замигали цифры ØØØØØØØØ. 
- Это невероятно! – воскликнул Пифагор.
- По законам Вселенной хорошие дела не компенсируют плохих, - пояснил Хоботуллину Ландаун, - сначала очищаешься в аду от грехов, потом набираешься сил в раю для новых дел. Но тебе все простится… Я не понимаю…
- Кажется, я понял, - сказал Пифагор. – Ростовщичество – не просто паразитизм и зло, сегодня оно представляет угрозу самому существованию планеты. Именно предприниматели - должники ростовщиков – разрушают природу, человека и саму планету в тщетной попытке отдать безумные проценты.
- Тот, кто спасет мир, все равно, что его сотворит! – догадался Хоботуллин. – А творец по определению безгрешен.
В повисшей тишине раздался голос Ландауна:
- Надо выработать план восстания…
Теория гегемонии
Гюльчетай с Матреной играли в крестики-нолики, а Велимир уткнулся в ноутбук, но при слове «восстание» они дружно посмотрели на философов.
- Но не будем же мы толкать людей на бунт, на улицы, под дубинки ОМОНа и пули провокаторов-снайперов! – сказал Пифагор.
- Мне вспоминается теория гегемонии, разработанная лидером компартии Италии Антонио Грамши, - сказал Хоботуллин. - Суть в том, что любой режим не может существовать, если не поддерживается, хотя бы пассивно, большинством населения. Когда эта поддержка теряется, режим рушится.
Ландаун заинтересовался:
- То есть населению совершенно не обязательно выходить на баррикады или поддерживать оппозицию? Населению достаточно просто отвергнуть этот режим «в умах»?
- Как и вследствие чего после этого режим погибнет – не суть важно, - подхватил идею Пифагор. - Так организм, лишенный иммунитета, может погибнуть от любой первой попавшейся инфекции. Может от оспы, а может и от простого насморка.
А Хоботуллин продолжал:
- Выводы Грамши были подтверждены в 1980-х годах данными моделирования социальных процессов. Допустим, полицейский преследует правонарушителя. Если толпа помогает полицейскому, то он справится с правонарушителем один. Если толпа индифферентна…
- Тут, пожалуй, не меньше десятка полицейских нужно, - прикинул Ландаун.
- А если толпа на стороне правонарушителя? Нет, она не выступает против полицейских, а просто дезориентирует, смыкает ряды за бегущим. Сколько полицейских понадобится?
Ландаун обратился к калькулятору. На экране загорелась надпись: «Никогда не поймают».
- Точно больше ста! – сказал Ландаун.



- А теперь, оцените, друзья, революционную цену смены общественных настроений! – торжественно произнес Хоботуллин.
- То есть наша задача, чтобы народ в умах отверг банковский кредит, - подвел итог Пифагор. – Никто не берет в долг, ростовщики разоряются и идут заниматься производительным трудом.
- Дворниками! – добавил Ландаун.
- Водителями! – присовокупил Хоботуллин. 
- Матросами! Комбайнерами! Продавцами! Фрезеровщиками! – друзья явно поймали вдохновение в этом процессе перечисления и были готовы огласить весь классификатор профессий. – Сталеварами! Машинистами! Крановщиками! Лесорубами! Учителями…
Тут Ландаун споткнулся:
- Нет, учителями нельзя! Чему они хорошему детей научить могут?
- И врачами не стоит! И политиками! И журналистами, писателями, режиссерами! А еще в полицию их нельзя пускать! И на таможню! В армию ни за что не брать! Вот в дворники в самый раз! – вернулись они к тому, с чего начали.
- Это все частности! – остановил друзей Пифагор. – Делать что конкретно будем?
Преображение России
- Надо, чтобы все знали о том, что банки - это ростовщики, а кредиты - это рабство. И обходили их стороной, - сказал Хоботуллин.
- Но все газеты, журналы и каналы телевидения принадлежат банкирам или в долгу у банкиров. Вряд ли они станут говорить правду, - вздохнул Ландаун.
- А сарафанное радио? - предложила Гюльчетай, ставившая на стол печенье и мед.
- А Интернет? - отвлекся от ноутбука Велимир.
- Вот видите, - улыбнулся Пифагор. - Мы еще не придумали, как разносить информацию, а правда сама находит свои пути.
-  Верно! - обрадовался Ландаун. - Надо вместе с информацией передавать новую модель поведения. Надо каждому на своем месте перестать быть пассивным потребителем информации. Получил сведения о чем-то хорошем, созидательном, добром - расскажи другим. Дошла до тебя информация о злом и разрушительном - останови ее, не распространяй дальше...
- А еще лучше - преобразуй, - подхватил Хоботуллин, - разоблачи, вскрой причины зла, дай способ преодоления и в таком виде распространяй уже светлые вести.
- Не ввязывайся в спор с демагогами, задача которых утопить светлые вести в потоке мутных словопрений, - продолжил наученный горьким опытом софистики Пифагор. - Их надо просто  игнорировать, как слон Моську. Если ты несешь свет, свети тем, кому свет нужен.
- Человек своей мыслью усиливает все, на что обращает внимание, - сказал Ландаун. – Так пусть каждый человек станет фильтром, который усиливает светлые мысли и ослабляет плохие. Информационное пространство страны очистится - и мы оглянемся вокруг, увидев удивительный новый мир, в котором правит Правда.
- Вот уж удивительный будет мир! - воскликнул Хоботуллин. - Если товар рекламируют - его точно никто не возьмет. Ведь стоимость рекламы включается в цену товара - зачем же своими деньгами оплачивать лапшу на собственных ушах?
- Политики вещают с миллионов экранов, а их даже не слушают, потому что мнение какого-нибудь пасечника Иванова-Петрова-Сидорова ценнее, ведь он прожил праведную жизнь.
- Банки теряют функции кредита, который народ демонстративно игнорирует, а становятся бухгалтерией для взаиморасчетов предприятий. Реальной ценностью становятся не деньги, а произведенный продукт.
- Женщины становятся счастливыми и хотят рожать больше детей, - снова вступила в мужской разговор Гюльчетай.
- Это почему? - удивились философы.
- Потому что мужчин, которые нацелены на добро, правду и созидание, женщины сильнее любят и хотят иметь от них детей, - улыбнулась хозяйка. 
- И на этом все! - заметил Пифагор. - Как только женщины отвратятся от блестящих безделушек и обратят свой взор на мужчин - наступит эра любви и совместного творения...
- И радости для всех от созерцания его! - закончил мысль Ландаун.
- И на страну, в которой царят совет да любовь, все страны мира посмотрят с уважением. Все народы будут стремиться у себя создать такую же жизнь, - сказал Хоботуллин.
-  Россия станет духовным лидером  и учителем планеты, как когда-то наша общая прародина Гиперборея, - добавил Пифагор.
Все замолчали. Образ прекрасного будущего увлек даже рыжего кота Барсика, который наклонив набок голову с удивлением вглядывался в контуры нового мира. Но все понимали, что на пути к этому новому миру надо будет проявить немалую стойкость и мужество.
- В этой войне нам не помогут армия и флот, - тихо сказал Ландаун. - Это война народная.
- Священная! - так же тихо сказал Пифагор. - Это война за свои святыни, за Правду, за саму Жизнь на Земле-матушке. За Святую Русь!
Замерли в едином строю  обрусевший немец, онемеченный образованием татарин и древний прозрачный грек, а над ними реял объединяющий силы Добра и Света в любом пространстве и любом времени извечный Русский (то есть Светлый) Дух.

Мне давно хотелось понять, кто же такие половинки, но концы никак не склеивались, дело не сдвигалось с мертвой точки. А, когда я что-то не могу понять, я пускаю вперед Ландауна. А там уж стихия языка сама выбирает: что можно по-русски сказать – то и правда, а что сказать язык не поворачивается – то ложное утверждение.

Сон в руку - бес в ребро
Ландауну приснился древнегреческий философ Платон и сказал:

- Женись обязательно…

- Да как бы я женат, - пытался возразить Ландаун.

Но философов мелкие детали не интересуют, когда они проповедуют Главное, и Платон продолжал не останавливаясь.

- Попадется хорошая жена - будешь счастлив. Попадется плохая - станешь философом.

- Надоело мне быть философом, - заныл Ландаун. - Хочу уже быть счастливым.

- Да? – удивился Платон. - Тогда тебе надо найти свою половинку.

- А как ее найти? Кто моя половинка? Она одна такая или я могу выбирать из многих, как при демократии?

- Ну, это та девушка… или женщина… - Платон посмотрел на лысину
Ландауна, - или старушка… В общем, рядом с ней тебе хорошо, и ей с
тобой хорошо.

Тут в сон к Ландауну вторгся его сын-программист и подсчитал:

- С учетом того, что на Земле 4 млрд женщин, задача решается методом перебора за… 15 млн лет.

- Люди столько не живут, - мрачно сказал Ландаун.

Платон поспешил его утешить:

- Да, боги разделили единую душу на две половинки, чтобы они искали
друг друга, но это же половинки одной души - им нравится одно и то же.
Надо просто быть самим собой, идти, куда душа пожелает, и ты встретишь
свою половинку.

- Да, я ее встречу, - повторил Ландаун и проснулся.

- Кого встретишь? - жена Ландауна, только что безмятежно спавшая
так, что не разбудит ни один будильник, уже бдительно приподнялась на
подушке. - Кого встретишь?

- Свою удачу, - пробормотал Ландаун. - Сон приснился о
вероятностно-математической подоплеке некоторых философских гипотез.
Пришлось применять формулы сочетаний, перемещений, факториал…

Жена уснула на слове «формулы». Ландаун же ворочался без сна, потом
встал, пошел на кухню, включил чайник, выключил, открыл холодильник,
закрыл. Наконец, он сел на стул и задумался.

Хочешь быть собой - будь им!
«Быть собой! Легко сказать. А как быть собой? Нас учат быть
инженерами, агрономами, экономистами. Есть курсы дизайнеров, баянистов,
финансовых спекулянтов. Но кто и когда нас учил быть собой? Может, в
армии меня учили быть собой? Нет, меня учили быть рядовым, сержантом,
дневальным, военным строителем, но только не собой. Может на работе…»

По коленям Ландауна, не торопясь, прошла кошка.

«Вот кошку, - сгоряча подумал он, - разве кто-нибудь учил быть
кошкой? Нет, - тут Ландаун споткнулся. - Но она все-таки кошка. Хм!
Быть кошкой… то есть быть собой - значит делать, что хочешь и когда
хочешь».

- Стоять! - Ландаун схватил удаляющуюся кошку за задние ноги, подтянул и посадил на стол перед собой.

Кошке было неуютно на столе, откуда ее постоянно гоняли и в хвост и
в гриву, и она порывалась улизнуть то в одну, то в другую сторону.
Ландаун отпустил ее, она стремглав слетела на пол, но уже в дверях
перешла на шаг, полный достоинства и самоуважения.

«Быть собой - это не бояться показать, что тебе страшно, когда тебе
страшно. И убежать, не страдая за свой авторитет, и не стесняться того,
что убежал. А если хочется колбасы, то брать без спросу, а если хочется
котят - то заводить без колебаний и материнского капитала. Вот только
половинок у кошек нет. Или они все друг другу половинки?»

Ландаун почувствовал, что зашел в тупик. Конечно, мужчины и женщины
- все половинки друг другу, потому что детей завести могут даже негр с
китаянкой. И это так устроил Бог, чтобы не прервался род людской. Но
как быть счастливыми, если говорить на разных языках, верить в разных
богов и стремиться в разных направлениях?

До встречи через тысячу лет
На помощь забуксовавшей отцовской мысли выполз, щурясь от света, переросток-программист в полосатых китайских трусах.

- Садись! - скомандовал Ландаун.

- Я в туалет! - заныл студент.

- В туалет ты каждый день ходишь, а с отцом поговорить не каждый день удается.

От такой логики студент сел и почесал затылок.

- Ты думал, как найти свою половинку? - спросил Ландаун-старший.

- А-а, тебе тоже Платон приснился? - ответил младший. - Я ему не поверил. Половинками не рождаются, а становятся.

- Вот с этого места поподробнее.

- Ну, если мужчина и женщина прожили вместе жизнь, и им это понравилось, они и в следующей жизни стремятся найти друг друга.

- Угм, - поддержал беседу отец.

- Если они вместе прожили 5 или 10 жизней, они все больше привыкают
друг к другу, и им все легче найти друг друга. Они как в сказке,
умирают в один день, а затем в один день рождаются.

- А если они не встретятся. Ну, например, он должен родиться, а женщина аборт сделает…

Обоих Ландаунов бросило в озноб от такой перспективы.

- Это очень плохо! - сказал сын. - Конечно, дети выбирают себе родителей, и такого не должно случиться…

- Но мы знаем статистику… - тихо сказал Ландаун.

- Да. Это очень плохо. Половинки не встретятся. Она, конечно, выйдет
замуж – ведь все будут настаивать - мама, папа, бабушка, подруги,
заведующая брачного агентства. Хотя лучше бы она пошла в монастырь.

- Монастыри сейчас не в моде, - напомнил Ландаун.

- Она выйдет замуж, но всегда будет чувствовать, что рядом с ней
чужой человек. Хороший, любящий, даже любимый, но чужой. И все-таки год
за годом она привыкнет к другому мужчине, и собьется программа, которая
закладывалась тысячелетиями. Они могут больше не встретиться.

Они помолчали.

- Я все-таки пойду… это.

Ландаун кивнул.

Когда сын проследовал из туалета в спальню, Ландаун опять остановил его:

- А как ты чувствуешь - у тебя есть половинка? Ждет она тебя?

Сын серьезно ответил:

- Ждет.

- А как ты ее искать будешь?

- Вот сейчас пойду и приснюсь ей!

- Передавай привет.

Чугунный аргумент в концептуальной неопределенности
Прошел час и двенадцать кошек. Хотя, конечно, эта проходила та же
самая кошка, как маятник часов слоняясь туда-сюда. Ландаун даже
вычислил, что если подвесить кошку за хвост на невесомой нити длиной 90
км, то периодичность ее движения будет той же самой.

Появилась не выспавшаяся жена:

- Ну, что ты кошке спать не даешь, - она зевнула, - всю ночь топает по квартире.

Ландаун вспомнил, что надо быть собой и сгоряча изложил супруге все
три гипотезы о происхождении половинок: 1) гипотезу единой души,
разделенной на две части; 2) гипотезу, что все друг другу половинки
(рука супруги сразу потянулась к сковородке, но Ландаун быстро перешел
к третьему варианту); 3) гипотезу Ландауна-младшего о том, как
становятся половинками.

- Видишь, какие разные варианты? - сказал Ландаун, как бы незаметно
переставляя сковородку подальше. - А ведь в зависимости от того, какой
правильный, и вести себя в жизни надо по-разному.

- Как по-разному? - удивилась жена.

- Если все друг другу половинки, то надо любить, терпеть и привыкать
к тому, кого жизнь тебе привела. Можно и за первого встречного замуж
выйти.

- Угм, - обозначила понимание жена. «Угм» - это любимое слово всех Ландаунов.

- А если половинками становятся, то нельзя выходить за первого встречного, надо искать свою половинку, если она у тебя есть.

- Угм.

- А если есть две половинки одной души, то их встреча – как удар
молнии, как замыкание обкладок конденсатора, как… В общем это не
забываемо, но не найти друг друга не так страшно. Пусть несчастливо, но
проживешь одну жизнь, в другой шансов встретиться столько же.

- Да, действительно, все по-разному, - согласилась жена. - А ты думал, почему половинки называются половинками?

- Ну… половина - это пол чего-то.

- А я думала, что есть две половины - полая и полная. Точнее, полая и полный.

- О! - воскликнул Ландаун, - мне это больше нравится, чем
механическое деление. Соединение половинок как процесс, как наполнение
и дополнение. Ух ты! Сама придумала?

- Нет. Приснился какой-то лысый грек и говорит: «Передай мужу, что
мужчина и женщина - это внутреннее и внешнее, это река и русло, это
огонь и бульон на нем».

Ландаун подхватил:

- Мужчина и женщина - как ось и колесо, - он крутнул для наглядности сковородку, - как горло и песня.

- Как свет и свеча, - жена крутанул сковородку в обратную сторону.

- Как мысль и слово, - сковородка опять поменяла направление
вращения и застыла в невероятном положении на самом краю стола, но
Ландауну было уже не до нее, - Мужчина - это логичное, понятное,
выраженное. Женщина - его агент в сфере непознаваемого, изначального,
вечного. Они никогда не поймут друг друга, но будут всегда интересны
друг другу. Они как мостик, связывающий космос и хаос… - Ландаун вдруг
осекся от страшной догадки.

- Что? - спросила жена.

- Без женщины, без своей половинки - сказал Ландаун, - мужчина никогда не осознает свое предназначение и не исполнит его.

- Да-да, - согласилась жена. - Я слышала, один американский
президент сказал: «Я бы мог закончить другой университет, и все равно
стал бы президентом. Но если бы я женился на другой женщине - я бы им
не стал».

- Я бы тоже вряд ли стал Ландауном.

Сковородка все же рухнула на пол, кошка с громким «Мяу» бросилась из кухни.

Любовь, о которой говорят сказки
- Больше грек ничего не говорил? - выпытывал Ландаун.

Жена морщила лоб, вспоминая.

- Ах, да. Он сказал, что любовь - это информативная зависимость во имя духовного развития.

- Здорово! Ты поняла, что сказала?

- Нет.

- Информативная зависимость - это когда ты хочешь видеть человека, говорить с ним, знать про него как можно больше.

- Понимаю.

- А духовное развитие - это когда ты готов ради этого человека
меняться, преодолевать свои предубеждения, становиться добрее,
терпимее, внимательнее, носки каждый день менять.

- Так это любому первокласснику известно. Чему ты так обрадовался?

- Важно то, что в этом определении нет ничего лишнего. Поэтому оно
полезное. Ведь как у нас говорят про любовь: «Если увидев ее, твое
сердце забилось быстрее…» Так что - для сохранения любви помогут
кардиостимуляторы?

- Нет.

- Или «Любовь нужна для продолжения рода». Значит, климакс наступил - и с глаз долой, из сердца вон?

- Нет, конечно.

- Это определение дает главное. Благодарю, Платон! - бросил он вверх. - И пользуясь им, можно сохранять любовь вечно!

- Как?

- Поддерживать информативную зависимость - рассказывать постоянно,
что с тобой происходит, открывать душу, расспрашивать супруга,
интересоваться. Это лучше у женщин выходит.

- А у мужчин?

- Мужчина отвечает за развитие. Он должен расти, задавать направление, изменяться, чтобы было интересно вместе.

- Поэтому девушка часто влюбляется в своего спасителя? - спросила жена.

- Э-э, - столь резкий иррациональный скачок поставил Ландауна в тупик.

- Ну, он же ее спас…

- Ну.

- Значит, ему можно доверять, ему можно открыться.

- А-а, - начало доходить до Ландауна. - А мужчина, преодолевая
опасность, развивается, становясь не только смелее, но и добрее - он же
это делает не ради себя, а ради нее. Поэтому он тоже влюбляется.

- Так вот о чем говорят сказки!

Половинка моя
Жена заснула прямо за столом, положив голову на руки. Ландаун
осторожно поднял ее и понес на кровать. Она обняла его за шею и
пробормотала во сне:

- Я тебе покажу… твою половинку.

Ландаун тоже чувствовал, что засыпает, но он знал, что какую-то
важную мысль он еще не додумал. Не в силах думать сам, он мысленно
взмолился:

«Боже мой, где моя половинка?»

«Я - твоя половинка, - отчетливо прозвучало в мозгу, моментально
прогнав сон. - Я раздал себя людям, Я в каждом человеке. И в ком ты
увидишь Меня, та и есть твоя половинка».

«Как все просто! - удивился Ландаун. - Каждая женщина может стать
твоей половинкой, но когда стала, то становится единственной,
неповторимой, непостижимой, способной на чудо любви и сотворения. Как
все просто. А если жить праведно, то встретившись во второй, пятой и
двадцатой жизнях, можно слиться в такое единой целое, которое не
разделят никакие испытания».

Он рассмеялся, как ребенок.

- А? Что? - пробормотала жена. - Над чем смеешься?

- Смешно то, что оказались правильны все три гипотезы.

Его глаза сияли. А как могут не сиять глаза у человека, только что говорившего с Богом?

- Какой ты у меня! - жена провела ладонью по его щеке, и от этого забытого жеста Ландауну стало жарко.

«Это Ты?» - спросил он мысленно, задыхаясь от вдохновения.

- Это Я, - ответила Богиня.

- Ты все-таки пришла.

- Я тут давно лежала, - такой нежный и зовущий смех мог принадлежать только Богине.

- Ты пришла… чтобы исполнить мои мечты.

- А о чем ты мечтаешь?

Продолжение следует
Через девять месяцев Ландаун с восторгом и нежностью поднял на руках
маленький живой комочек - свою любимую Дочь. Маленький домик на опушке
леса затих. Вселенная разглядывала нового Человека.

- Я хотел, чтобы она была похожа на тебя! - сказал он, показывая Дочь своей Половинке.

- У нее твои глаза! - ответила Половинка, - Я хотела, чтоб она смотрела на меня твоими глазами.

- Мы смогли, мы все-таки смогли! - воскликнул Ландаун.

- Да! Мы сотворили! Человека!

Раздалось шуршание шин, и вскоре в дверь просунулась белобрысая физиономия программиста:

- Родители! Нимбы над головой притушите! Слепит.

- Тише ты! Сестренку напугаешь.

- Уже родилась? Дайте-ка мне ее!

Осторожно, как величайшую ценность, он принял на руки девочку и
покружился с ней, словно вальсируя. А, сдавая ребенка матери, сказал:

- Я ведь к вам по делу приехал. Половинку свою привез. Познакомиться.

Они вышли на свет веселого утреннего Солнышка. Девушка стояла у
машины, волнуясь и теребя сумочку. Но волнение сразу прошло, когда она
увидела свою будущую свекровь с младенцем на руках.

«Этот сюжет, - подумала девушка, - сотни раз запечатлен на иконах и полотнах художников. Но наяву он еще прекрасней!»

«Конечно! - улыбнулась Мать. - Ведь на всех полотнах так не хватает Отца!»

И она положила голову на плечо своей Половинке.

На этом, как говорится и сказочке…

- Погодите, погодите! - раздался в пространстве голос Платона. - Нельзя так заканчивать!

- Почему? - удивился Ландаун.

- Так вы же не сказали еще самого главного!

- Чего?

- Почему Любовь приводит к рождению детей.

- И почему?

- Творить может только Бог. Но Любовь проявляет Бога внутри мужчины
и женщины, и он творит нового человека. А может зародить жизнь на
пустой планете или сотворить новую Вселенную.

- Да будет так! - сказал Ландаун.

А дуб на опушке согласно зашелестел.

 

---

Примечания
Ну, вот и окончилась эта история. Не знаю, узнали вы из нее что-то
новое или нет, но хочу подчеркнуть самые на мой взгляд важные два
утверждения.

1.      «Любовь - это информативная зависимость во имя духовного развития».

Это утверждение отличается от остальных. Оно получено напрямую из
Тонкого мира Янисом Калнсом. Он озвучил его на семинаре (кстати, есть
диск), с ним много спорили, но я сразу принял его. Оно практично, его
можно применить.

2.      Я – ваша половинка. Я в каждом человеке.

Такой ответ получил из Тонкого мира я на вопрос «Кто такие
половинки?» Из него вытекает, что нахождение половинки – это открытие
половинки и открывание себя навстречу ей. Открываешь Бога в себе, и
тогда во внешнем мире возникает Богиня.

При внимательном взгляде видно, что утверждения 1 и 2 –
взаимосвязаны. Духовное развитие – это ведь и есть открытие Бога в
себе. А информативная зависимость возможна только потому, что в обоих
половинках есть нечто единое, совпадающее, соединяющее их.