Кому подмигивает
Чуров?


http://video.mail.ru/list/5frost/_myvideo/197.html

 ment52
Не надо излишне надеяться на медведевскую "модернизацию".
Всё это мы уже двадцать с лишним лет назад проходили:Отсюда  foto.mail.ru/mail/luch_lawyer/302/1000.html
Метки: Ельцин, закон, менты, президент, следователь

Андрей Дмитриев, лидер национал-большевиков Санкт-Петербурга, сокоординатор «Другой России» в Санкт-Петербурге:

Президент абсолютно прав, когда говорит о перекосе в сторону высшего образования и нехватке выпускников профучилищ. Такая проблема существует, это известно давно. Действительно система среднего профессионального образования была разрушена еще в 90-е годы, а в высшем образовании наоборот появилось большое количество университетов, которые зачастую не обеспечивают качественного образования, а люди получают диплом для галочки, для того чтобы иметь в анкете отметку о наличии высшего образования. Проблема в том, что Медведев у нас уже 3 год президент и мы от него постоянно слышим разного рода правильные вещи: то в стране, плохо, это плохо, с милицией бардак, чиновники воруют и т.д. Президент выступает как критик, как оппозиционер по отношению к действующей системе, говорит постоянно, что все у нас плохо. Но не видно, чтобы хоть одного его начинание было доведено до конца, хоть одна реформа. Может быть, ему стоило бы взяться за что-то одно и довести до конца, чтобы потом можно было предъявить результат.
[ читать дальше → ]

Любой ответственной власти, которая придёт на смену нынешнему клептократическому режиму, придётся ломать институционализированные коррупционные механизмы.
Вот про мэра Москвы с семьёй http://prozaru.com/2009/06/udivitelnoe-sovpadenie/ и рядовых москвичей
http://prozaru.com/2009/05/borya-i-ulichnyiy-pauperizm/ А вот и 4-стишие о коррупции http://poetrank.ru/poets/sergeyl/sovremennaya-byl/

В преддверие празднования Дня победы президент Медведев дал интервью «Известиям», в котором однозначно заявил: Сталин-преступник, преступления его не имеют оправдания, сталинизм — не наш выбор, это позиция государства и президента. А премьер Путин на встрече с ветеранами в Новороссийске строго предупредил, что государство планирует усилить контроль за преподаванием истории в школах: «Надо посмотреть, что в учебниках пишут, кто это делает, на чьи деньги и с какой целью». Там же он высказался за возвращение уроков начальной военной подготовки в школах.
[ Читать далее... → ][ Читать далее... → ]

Дочь Ельцина Татьяна Борисовна практически не даёт никому интервью. Редчайший случай - по просьбе мужа Валентина Юмашева, у которого давняя дружба с журналом «Медведь», - согласилась побеседовать с корреспондентом этого журнала.
Среди прочего, в этом интервью разоблачаются наиболее ходовые мифы, которые официальная пропаганда усиленно вдалбливает в последние годы в головы обывателей.

МИФ ПЕРВЫЙ: ЕЛЬЦИН И ЕГО СЕМЬЯ НАВОРОВАЛИ НЕСМЕТНЫЕ БОГАТСТВА - ДЕНЬГИ, ДРАГОЦЕННОСТИ, НЕДВИЖИМОСТЬ, КОТОРЫЕ ДЕРЖАТ ЗА ГРАНИЦЕЙ.

- Во всех публикациях о вас говорят, что вы всей семьей живете в Лондоне. Я так понимаю, что это неправда. Откуда появилась такая информация?

- Мне сложно понять, откуда берутся мифы. Когда сочиняли это вранье, идея была примерно такая: наворовали народного добра, теперь сидят с деньгами за границей. А откуда появилась информация, что у меня дом на Николиной горе? Это ведь кто-то выдумал, сотни публикаций об этом моем мифическом доме, который я ни разу не видела.

- Что из того, что писали о вашей семье, самое обидное?

- Все было обидно. Против папы работала огромная, прекрасно оснащенная пропагандистская машина. НТВ, московские телеканалы, газеты, журналы... Цель была простая - выиграть выборы 2000 года. Наиболее эффективная технология - дискредитировать президента, и тогда любой кандидат, которого он поддержит, обречен. Когда стало ясно, что папа не поддержит тандем Примаков - Лужков, на народ выплеснулись ушаты историй про Семью, украденные миллиарды, кредитные карточки, замки в Германии и Франции, дома в Лондоне и так далее, и тому подобное. Талантливейшие люди сочиняли эти истории. Для меня обиднее всего, что этим занимались мои близкие товарищи, с которыми мы только что прошли выборы 1996 года. И когда после очередных «Итогов», в которых стрелочками показывалось, как Семья захватывает всю власть и все богатство страны (напомню, что «Итоги» вел «честнейший» и «благороднейший» Евгений Киселев. - О.М.), Валя встретился с нашим, как казалось, другом, Игорем Малашенко (тогда - гендиректор НТВ. - О.М.), и прямо спросил: ладно Гусинский, ладно Невзлин, ладно Коржаков, но как же ты можешь? Ты-то ведь знаешь, что это ложь от начала и до конца, ты же с нами был все это время? - Малашенко ответил: это политика, кто выиграл, тот и прав, а вы сами виноваты, ваш кандидат обречен...

- А кандидатом был Владимир Путин.

- Ну да. Просчитались. Решили, что настали времена Юрия Михайловича и Евгения Максимовича. Теперь Гусинский дает интервью, в которых говорит, что всегда знал, что Владимир Владимирович - выдающийся деятель современности.

МИФ ВТОРОЙ: СЕМЬЯ ВЫБРАЛА ПУТИНА, ПОТОМУ, ЧТО ОН ГАРАНТИРОВАЛ БЕЗОПАСНОСТЬ ЕЛЬЦИНУ И ЕГО БЛИЗКИМ.

- Вы, наверное, знаете, существует мнение, что Семья выбрала Путина, потому что он гарантировал безопасность Ельцину и его близким.

- Папа вообще так не мыслил - безопасно для него это или небезопасно. Не волновала его и тема безопасности семьи. Он вообще этой проблемы не видел. Я ее тоже, кстати, считала надуманной. Если бы Лужков или Примаков пришли к власти, они стали бы меня арестовывать? Конечно, нет. Ну а уж папа вообще думал совсем в других категориях. Если бы он об этом задумывался, он бы оставил премьером Виктора Степановича Черномырдина, человека безгранично порядочного и верного. Но он считал, что новой России нужен президент новой формации, человек нового поколения. Именно поэтому папа считал неправильным выдвигать кандидатом в президенты Лужкова или Примакова, к которым, кстати, хорошо относился. И в конце он остановил свой выбор на Путине.

- Ну а как же закон о гарантиях неприкосновенности президенту и членам его семьи? Он вышел чуть ли не на следующий день после ухода вашего отца в отставку.

- Вышел он через месяц, а не на следующий день. И написан он не для Ельцина, он касается всех президентов, которые были и будут в России. Там нет ни слова о гарантиях неприкосновенности членам семьи. Ни слова. Во всех цивилизованных странах есть юридически описанная процедура жизнедеятельности бывшего лидера - президента или премьера, в разных странах по-разному. Поскольку папа ушел неожиданно, у нас возник правовой вакуум, не было никакой процедуры, как бывший президент охраняется, какая у него пенсия, положен ли ему помощник и так далее. Что касается неприкосновенности, то закон защищает президента, который руководит страной и которому иногда приходится принимать очень тяжелые решения, например, вводить войска при чрезвычайном положении, объявлять войну. Чтобы президент не зависел от будущей политической конъюнктуры, которая, как показывает российский опыт, после ухода лидера страны часто меняется, и появился этот важный пункт. В законе говорится, что президент не может быть привлечен к уголовной ответственности за действия, совершенные им в период исполнения президентских обязанностей, если указанные действия связаны с исполнением им полномочий президента РФ. То есть, например, Дмитрий Анатольевич Медведев никогда не будет привлечен к уголовной ответственности за решение ввести российские войска в Южную Осетию. И так же папа и Владимир Владимирович Путин по этому закону не могут быть привлечены к уголовной ответственности за решение ввести войска в Чечню. А вот если президент что-то украл, если взял и оформил на своего родственника какую-то собственность -то пожалуйста, никакой неприкосновенности.
Чтобы с этим разобраться, нужно полминуты - всего лишь войти в интернет и прочитать закон.

- Давайте все-таки завершим тему вашей собственности. Перечислялось ведь многое -вы никак не прокомментируете?

- Вы правы. Чем только я не владею: в Лондоне дом в центре и в пригороде, дворец на юге Франции, который подарил мне Березовский. Вообще, на юге Франции у меня везде недвижимость. Этим летом были в гостях у Павла и Маши Чухрай, они там небольшую квартиру на лето арендуют. Они мне говорят: «Таня, а ты в курсе, у тебя вон за тем забором вилла?» Действительно, красивый забор, виллы, правда, не видно, но наверняка хорошая. Не моя. А помните, в «Итогах» на НТВ был пятнадцатиминутный сюжет, типа телевизионного расследования, о моем замке в Германии? Маленький городок в горах, Гармеш, за пару лет до того я там каталась на лыжах. И они с камерой бродили по местным ресторанам и кафе, показывали две фотографии - мою и сестры Лены. И когда хозяин ресторана, долго всматриваясь, узнавал меня, это было доказательством того, что замок мой. Репортеры арендовали комнаты с окнами напротив замка в надежде заснять меня в тот момент, когда я буду там. Сидели с фото- и видеокамерами месяцами. Прошло несколько лет, надеюсь, что до сих пор сидят и ждут. Как-то Виктор Степанович Черномырдин хорошо ответил на обвинение, что он украл какие-то деньги - то ли за продажу газа, то ли за продажу нефти. Он сказал: кто найдет, пусть все заберет себе. Я могу только повторить эту мудрую мысль. Кто найдет любой мой дом, замок, виллу во Франции, Англии, Германии, а также в любой части света, любые мои акции - «Сибнефти», «ЛУКойла», «Газпрома» и что там еще мне приписывали, мои миллиардные счета в швейцарских, английских и прочих банках, мой самолет или мою яхту - может все это забрать себе.
Нет этого ничего. И не было. Но это же неинтересно. Ну как, человек был на вершине власти и не украл?! Так же не бывает. Тем более, такие усердные ребята - Коржаков, Хинштейн и прочие писатели-чекисты, они все это так подробно живописали.

МИФ ТРЕТИЙ: БЕРЕЗОВСКИЙ И АБРАМОВИЧ ВЕРТЕЛИ ЕЛЬЦИНЫМ И ЕГО БЛИЗКИМИ, КАК ХОТЕЛИ.

- С имуществом я понял. Но с Березовским и Абрамовичем вы все-таки дружили?

- С Борисом Абрамовичем не дружила, но много общалась, особенно в предвыборную кампанию 1996 года. Он всегда приходил в штаб с новыми парадоксальными идеями. Умный, неординарный человек. Например, это его идея уговорить Александра Лебедя стать секретарем Совета безопасности перед вторым туром выборов. Помню и другую его идею: заранее перед выборами договориться о разделении полномочий между Ельциным и Зюгановым, и им идти на выборы с этими общими договоренностями. Березовский даже специальное обращение организовал - «Письмо тринадцати», его все газеты опубликовали. Но папа никогда бы на это не согласился. Чубайс тоже был против, и эта затея сама собой умерла. Таких неожиданных идей у Березовского была масса. Но его сложно было назвать командным человеком, из-за чего я всегда с опаской к нему относилась. Например, он, не предупреждая Валентина Юмашева, который тогда был главой президентской администрации и с которым у него были близкие отношения, накануне встречи лидеров СНГ объехал всех президентов стран Содружества и уговорил их выдвинуть его исполнительным секретарем СНГ. И когда на заседании СНГ Леонид Кучма предложил кандидатуру Березовского, папа был поражен. Его стали все уговаривать, что это сильная кандидатура, ваш, россиянин, он принесет много пользы. Папа объявил перерыв. В Кремль срочно вызвали Березовского. В присутствии Бориса Абрамовича Сергей Кириенко, тогда премьер-министр, я и Валентин Юмашев убеждали папу его не назначать. Он нас выслушал, потом отправился на заседание, и Березовского назначили исполнительным секретарем СНГ. Потом папа мне сказал, что не мог пойти против Кучмы, Назарбаева, Акаева, других президентов, это было бы неправильно. Но вообще это было в духе Березовского - тихо организовать такую масштабную хитроумную комбинацию с участием одиннадцати лидеров СНГ.
Что касается Романа Абрамовича, то с ним я дружу. Умный, очень интересный, яркий человек. На редкость порядочный и верный. Хотя сначала я к нему отнеслась настороженно. Его, настоящего, а не того, о ком пишут всякую ерунду, мало кто знает. Рядом с ним работает очень сильная команда - Женя Швидлер, Андрей Городилов, Ира Панченко, другие ребята. Он из тех редких бизнесменов, которые не боятся передавать полномочия своей команде. Мне кажется, поэтому он смог добиться таких успехов в бизнесе.

МИФ ЧЕТВЕРТЫЙ: ОЛИГАРХИ «ЕЛЬЦИНСКОГО ПРИЗЫВА» - ЗЛЕЙШИЕ ВРАГИ НАРОДА

- Как вы оцениваете тех, кого сегодня называют олигархами? Вам с ними легко общаться?

- Я считаю, что одна из серьезных проблем, которая существует сегодня - противопоставление бизнеса и общества друг другу. Телевидение, газеты рисовали и продолжают рисовать образ жадного, тупого, думающего только о деньгах хапуги, который обворовывает простых людей, норовит все деньги отправить на Запад и так далее, и тому подобное. Конечно, такие тоже есть. Но если мы хотим, чтобы талантливые, активные люди добивались успеха, кстати, тем самым принося пользу и государству, надо активно поддерживать тех, кто занимается в стране бизнесом. Я недавно прочитала опрос, посвященный тому, куда студенты хотят идти работать после окончания института. Поразилась: либо в ФСБ, либо чиновниками в министерства и ведомства.
Я многих бизнесменов знаю, с некоторыми общаюсь долгие годы. Считаю их яркими, талантливыми, энергичными людьми. Часто они думают об интересах страны, о ее будущем больше, чем некоторые наши чиновники. Они хотят заниматься бизнесом в своей родной стране, честно платя налоги. Когда я только начала работать с папой, я их боялась. Считала, что они наверняка будут стараться как-нибудь меня использовать в своих корыстных интересах. Потом разобралась.
Даже те, кто воевал против нас, тот же Гусинский, например... Я считаю, он замечательный бизнесмен. Когда никто не думал про телевидение, он создал первый частный телеканал, НТВ, собрал лучшую команду, и многие годы НТВ было образцом профессионализма. Когда в России никто не думал про спутниковое телевидение, он запустил «НТВ-Плюс», один из самых интересных проектов ТВ. И каждый из них, так называемых олигархов, создал что-то существенное, уникальное.

МИФ ПЯТЫЙ: ДОЧЬ ЕЛЬЦИНА КРУТИЛА И ВЕРТЕЛА ОТЦОМ, КАК ХОТЕЛА.

- Главное обвинение, которое вам предъявляли и продолжают предъявлять оппоненты, это то, что вы, пользуясь болезнью президента, активно влияли на него. Например, Примаков пишет в своей книге, что вы не пускали его к президенту. Или нередко можно прочитать, что вы подписывали у президента указы и распоряжения в пользу Березовского и других олигархов.

- Евгений Максимович обижен на меня... И еще на Александра Волошина, последнего главу администрации папы. Он считает, что мы повлияли на президента, принявшего решение убрать его с поста председателя правительства. Но повлиять в таком вопросе на папу было невозможно. Если бы он считал, что Примакова убирать еще рано, он бы его оставил, что бы Волошин или я не думали или не говорили. Но поскольку он видел, как с каждым месяцем амбиции Евгения Максимовича растут, и тот уже, несмотря на их договоренность, собрался идти в президенты (когда Ельцин выдвигал Примакова в премьеры, они договорились, что он не пойдет в президенты. – О.М.), он решил, что время настало, и отправил его в отставку. Кстати, про Волошина. Считаю, что Саша - блестящий политик. Может быть, самый сильный из тех, с кем мне посчастливилось работать. Смелый, твердый, порядочный, креативный и безумно работоспособный.
...Что касается документов. Я пришла в Кремль в марте 1997 года. Пусть мне покажут хотя бы один документ, подписанный президентом в пользу Березовского, Абрамовича или кого-то еще. С моей помощью или без. Все указы, все поручения президента правительству открыты, скрыть ничего невозможно. Нет ни одного такого документа! Все, что когда бы то ни было получили Березовский или Абрамович: «Сибнефть», «Аэрофлот», ОРТ (Общественное российское телевидение) - решения об этом, во-первых, были завизированы правительством, а во-вторых, были приняты в 1994-м и 1995 году. Мне тогда только в страшном сне Кремль, политика или выборы могли присниться. А что Березовский или Абрамович на свете существуют, я вообще не знала.
И второе. Когда Анатолий Чубайс после победы на выборах был назначен главой администрации, он ввел порядок, который президент одобрил: ни глава администрации, ни председатель правительства, ни его замы, никто вообще не мог подписать какой-либо документ без визы правового управления, курирующих замов, курирующих министров и так далее. И чтобы у системы было два ключа, была продумана еще одна процедура: готовые к подписи документы (указы, законы, поручения) мог нести президенту единственный человек - руководитель секретариата президента Валерий Павлович Семенченко. Когда он читает сегодня все эти глупости про подписанные документы, это оскорбление для него. Иногда председатель правительства после назначения на должность приносил президенту указы о назначении министров, и они действительно подписывались во время встречи. Но и Черномырдин, и Кириенко, и Примаков, и Степашин вам подтвердят, что когда они выходили из кабинета - их ждал Семенченко. Он забирал указ, и если вдруг там не было хотя бы одной визы, он немедленно отправлял его назад в правительство, и пока все визы не появлялись, документ не мог выйти в свет. Вот и вся история.

МИФ ШЕСТОЙ: СДЕЛАТЬ ПУТИНА ПРЕЕМНИКОМ ЕЛЬЦИНА УГОВОРИЛИ ВОЛОШИН, ЮМАШЕВ, ДЬЯЧЕНКО.

- Последний вопрос о политике. Правда, наверное, слишком деликатный. Вы можете на него не отвечать. Почему все-таки Борис Николаевич остановил свой выбор на Путине? Вы его с Юмашевым уговорили?

- Да нет, почему, я отвечу. Папа сам сделал выбор. Но я была этому рада. Когда Валентин Юмашев, будучи главой президентской администрации, назначил Путина своим первым замом, до этого он был начальником Главного контрольного управления, у папы появилась возможность чаще видеть, встречаться с Владимиром Владимировичем, наблюдать его. Он всегда точно формулировал свои доклады, был четок, лаконичен. У него был сложный участок работы - первый зам в администрации отвечал за регионы, а тогда была непростая ситуация и с зарплатами, и с пенсиями. Ему приходилось быстро и оперативно снимать самые острые ситуации. Увидев, насколько Путин эффективен, папа назначил его директором ФСБ. Поскольку силовики напрямую подчиняются президенту, количество встреч между ними еще больше увеличилось. Скорее всего, именно тогда папа окончательно определил, что Путин может быть подходящим кандидатом на должность президента. А к весне 1999-го он сузил круг до двух кандидатов. Первым в этом списке стоял Владимир Владимирович (вторым – Степашин. – О.М.) И когда в августе 1999-го папа назначил его исполняющим обязанности премьера, а потом его Дума утвердила, я помню, с каким облегчением папа вздохнул. На второй по значению должности в стране оказался тот, кому он готов был доверить будущее России. Папа хотел видеть следующим президентом человека другого поколения, молодого, новой формации. Это первое. И второе: человека с сильным, твердым характером, способного брать ответственность на себя.

- Но ведь известно, что в политике, которую проводил следующий президент, ему не все нравилось, он нередко был разочарован.

- Да, какие-то вещи его смущали, раздражали. Возвращение гимна, например. Но он понимал, что у нового президента свое понимание, что нужно стране, людям, и считал, что это неизбежно и правильно, когда у президента своя позиция. Конечно, он сам бы делал какие-то вещи иначе, чем это делал Владимир Владимирович. Но сегодня именно Путин президент, и это его право и обязанность действовать так, как он считает нужным, а не так, как это кажется правильным Ельцину. Кстати, я уверена, что даже сейчас Владимира Владимировича какие-то вещи смущают в действиях президента Медведева. Хотя они близкие друзья - и общаются, и обсуждают, и договариваются. Но президент есть президент. Это его ответственность, его решения. И это правильно, что Дмитрий Анатольевич говорит и делает то, что считает сам важным и нужным. Иначе это не президент.

КОММЕНТАРИЙ:

При ответе на последний вопрос Татьяна Дьяченко (Юмашева), как мне представляется, не все договаривает до конца. В последние месяцы жизни Ельцина многое в действиях Путина не просто раздражало, но глубоко возмущало. Контакты между ними почти прекратились. Собственно, я написал об этом в своей книге «Почему он выбрал Путина?» (www.olegmoroz.ru):

«Осознание того, что он ошибся в выборе преемника, приходило к Ельцину-пенсионеру постепенно. По мере этого осознания, он все больше переживал. Начальной точкой этого процесса, пожалуй, можно считать конец 2000-го, когда Путин утвердил в качестве российского государственного бывший советский гимн. Борис Николаевич в связи с этим был особенно сильно расстроен, считал такой шаг уступкой коммунистам. А серьезный перелом в его настроении наступил, пожалуй, летом 2003 года, когда начались гонения на ЮКОС. Это походило на разочарование отца, который видит, что его взрослый сын, которому он столько дал, столько доверил, в которого верил безоглядно, делает что-то не то. Разочарование было столь велико, что Борис Николаевич на какое-то время перестал читать газеты, включать телевизор...

О своих чувствах он говорил вслух. Дома. Чтобы как-то успокоить его, близкие, как могли, пытались защищать Путина, объяснять логику его действий. Успокоения это не приносило... При этом, однако, Борис Николаевич считал недопустимым публично высказывать свое мнение о происходящем. На это, по-видимому, было две причины. Во-первых, как уже говорилось, он считал себя в своем роде политическим отцом Путина, а отцу негоже на публике распространяться о каких-то ошибках сына. Во-вторых, он, без сомнения, понимал, что как-то повлиять на события он уже не может: его слова будут проваливаться куда-то, как в вату, а это, разумеется, было бы просто унизительно для него. Правда, первое время при личных встречах со своим преемником, когда тот навещал его на даче, Ельцин пытался говорить о чем-то существенном. Объяснял, например, почему в бытность свою главой государства считал необычайно важным предоставлять свободу средствам массовой информации (без этого немыслима демократия!), ради этого терпел даже всякого рода вранье, клевету, инсинуации, которые обрушивались на него с экрана телевизора, со страниц газет... Советовал Путину уже сейчас присматриваться к своим возможным преемникам, подыскивать того, кому он передаст страну в 2008 году... В дальнейшем, однако, чувствуя невостребованность этих своих речей, Борис Николаевич перестал поднимать подобные темы.

Постепенно их разговоры с Путиным сделались дежурно-бытовыми: как жизнь, как дела, куда собираетесь поехать и т.д.?

До какого-то момента - видимо, до лета 2003 года, - они встречались не реже раза в два, ну, может быть, в два-три месяца. С лета 2003-го встречи происходили практически только по формальным поводам - день рождения, день России... Лишь в последний год жизни Бориса Николаевича Путин пару раз навестил его без всяких поводов: видимо, почувствовал, некоторую неловкость - совсем уже они отдалились друг от друга. Ельцин, несмотря ни на что, был рад этим встречам, хотя, конечно, понимал, что прежней теплоты отношений уже не вернуть. Так обстояло дело со встречами. Что касается обмена телефонными звонками, его в последние годы вовсе не было.

Без сомнения, пока Ельцин был жив, для Путина и его пропагандистской машины он представлял собой некий барьер, некий сдерживающий фактор, не позволявшей так уж сильно раскручивать маховик в «обличении» девяностых годов. Сам Борис Николаевич, разумеется, опять-таки не бросился бы в газеты и на телевидение, не стал бы собирать пресс-конференции, услышав те непотребства, которые понеслись отовсюду в адрес девяностых, но, без сомнения, Путину по этому поводу он позвонил бы, сказал что-нибудь вроде: «Что же вы делаете? Вы же сами оттуда, из этих девяностых! Вы же со мной работали с 1996-го по 2000-й! Откуда эта злоба?»

Путину, разумеется, такой звонок был бы неприятен: крыть ему было бы нечем. Не исключено, по этой причине при жизни Бориса Николаевича он и не говорил то, что стал говорить после его смерти. Лидер СПС Никита Белых заметил по этому поводу в конце декабря 2007 года:
- Любой здравомыслящий человек, взявший в руки речь Путина в «Лужниках» и его же речь на похоронах Ельцина, поймет, что один и тот же человек не может говорить такие разные вещи. Полгода назад Путин говорил, что заслуга Бориса Николаевича в том, что в 1990-е он не допустил гражданской войны в стране и провел необходимые, хоть и болезненные для страны реформы. И этот же самый человек, спустя шесть месяцев, говорит вещи, переворачивающие все с ног на голову.

Внешне экс-президент чувствовал себя неплохо, и домашние были уверены, что лет десять-пятнадцать он еще проживет. Однако те переживания, которые Борис Николаевич испытывал в последнее время, видя, как все, что он строил, разрушается, как все движется не в том направлении, о котором он мечтал, - эти переживания, по-видимому, ускорили его уход из жизни.

Возможно, это прозвучит кощунственно, но, в каком-то смысле оно, наверное, и лучше, что Ельцин не увидел того пропагандистского шабаша, той истерии, направленных на обгаживание девяностых, которые во всю мощь развернулись вскоре после его кончины».


Итак мифы, мифы, мифы… По поводу мифов, о которых говорит в своем интервью Татьяна Борисовна, аналогичную точку зрения не раз высказывал и я - и в блогах, и в уже упомянутой книге «Почему он выбрал Путина?» (www.olegmoroz.ru). Но здесь вы получаете о них информацию, как говорится, «из первых рук». Вряд ли и после этой публикации они будут полностью развеяны. Обывателям хочется верить во всякого рода выдумки. С этим ничего не поделаешь. Тем не менее, и правду им говорить время от времени, наверное, все-таки надо.

САЙТ РАДИО «СВОБОДА» - http://www.svobodanews.ru/content/article/1879428.html

Публицист, автор книги "Почему он выбрал Путина?" Олег Мороз и журналист Михаил Шевелев на сайте Радио Свобода высказали разные точки зрения на обстоятельства прихода к власти Владимира Путина. Их спор продолжился очно:

Михаил Шевелев: Моя концепция событий конца 1999-го года и обстоятельств прихода к власти Владимира Путина состоит в том, что никаких убедительных концепций не существует. Те объяснения, которые предлагаются, мне кажутся неполными и неубедительными.

Но события, о которых идет речь столь масштабны и столь важны, что для их разъяснения понадобится, на мой взгляд, новый Нюрнбергский процесс или новый Первый съезд народных депутатов, разбиравший в свое время пакт Молотова-Риббентропа. Это исторические события, затрагивающие не только прошлое и настоящее, но и будущее России, поскольку речь идет о легитимности нынешней власти.

Олег Мороз: Я не вижу в этих событиях ничего особенно загадочного. Конечно, выбор Ельциным преемника, который впоследствии повел страну курсом, прямо противоположным тому, которым вел ее Ельцин, это важное событие.
Ельцин по этому поводу страшно переживал, но сделать уже ничего не мог.

То, что Ельцин, чей рейтинг был почти нулевым, выдвинул Путина в качестве преемника, последнему скорее мешало. Поэтому и возникают теперь какие-то детективные версии.

Все обстоятельства биографии Путина до 9 августа 1991 года, до назначения его преемником более или менее ясны. Это обычное восхождение чиновника по ступенькам карьеры. Причем восхождение это даже не было особенно энергичным и даже сопровождалось со стороны самого Путина какими-то жестами, которые могли на его карьере поставить точку. Например, он "эвакуировал" Собчака из России, и если бы Ельцин об этом узнал, − а Путин был в то время заместителем главы администрации президента, − он бы его, возможно, уволил: Собчак находился под подпиской о невыезде. В другом эпизоде, уже будучи провозглашенным преемником, Путин, как мне рассказывал Чубайс, наотрез отказался освободить от уголовной ответственности какого-то чиновника на уровне заместителя министра – вплоть до угрозы подать в отставку. Так что все предположения, что Путина двигала ФСБ или какая-то группа заговорщиков, вряд ли имеют основания.

А вот когда он стал преемником, тут действительно началась какая-то детективная история. Как избрать человека, чей рейтинг находится на околонулевой отметке? Бывшие сотрудники администрации президента рассказывали мне, что они не сомневались в победе Путина, потому что это было "свежее лицо" на фоне надоевших всем Примакова, Лужкова, Зюганова, Жириновского, Явлинского.

У меня тут большие сомнения.

Трезво на эту ситуацию смотрел Чубайс – один из участников процесса выдвижения, хотя и не с решающим голосом. Он, узнав о выборе Путина, буквально кричал, что это значит – отдать страну красным, поскольку Путин никому не известен, а потому неизбираем. Чубайс настаивал на кандидатуре Степашина, тогдашнего премьера. По словам Валентина Юмашева, он от этого крика Чубайса "завибрировал". А вот на Александра Волошина это не произвело впечатления: он сказал, что, если решение изменится и выбор будет сделан в пользу Степашина, он уйдет в отставку с поста руководителя президентской администрации, и пусть на этот пост возвращается Чубайс и работает со Степашиным. Чубайс согласился.

С этим Волошин и пошел к Ельцину. Вслед за ним о приеме попросил президента и Чубайс. Ельцин назначил ему время встречи, но за час до нее принял Степашина, поблагодарил его за работу и отправил в отставку.

После этого действительно начинается некий детектив: "подоспевшие" взрывы домов и как реакция на них (не только на «заход» Басаева в Дагестан) решительное наступление в Чечне.

О событиях в этой республике Ельцину докладывал Путин и докладывал так, что любой человек пришел бы в ярость: эти негодяи, бандиты ворвались на нашу территорию, убивают мирных жителей, поджигают дома… Ельцин дал Путину карт-бланш, а сам почти не вмешивался. Путин же постепенно развязал полномасштабную войну. Некоторые политики − например, Руслан Аушев, − призывали Ельцина взять дело в свои руки, но ему уже не хотелось в эту заваруху влезать.

У Запада мелькнула надежда утихомирить Москву на саммите ОБСЕ в Стамбуле, но там Ельцин кричал, что Чечня − это наше внутреннее дело, топал ногами, и уехал, не дожидаясь конца.

А рейтинг Путина рос по мере продвижения войск вглубь Чечни.

Михаил Шевелев: И дорос, наконец, до президентского. До этого момента Борис Николаевич не переживал за судьбу демократии в России?

Олег Мороз: Он был уверен, − наверное, несколько наивно, − что с демократического пути Россию уже ничто не может свернуть.

Михаил Шевелев: То есть, все, с его точки зрения, шло нормально?

Олег Мороз: Видимо, да, поскольку он не вмешивался.

Михаил Шевелев: А кто отдавал приказ о начале второй чеченской кампании?

Олег Мороз: Не думаю, что был какой-то конкретный "приказ о начале". Все разворачивалось постепенно. Приказы отдавал Путин. Наверное, что-то, наиболее важное, согласовывал с Ельциным, о чем-то просто ставил в известность. Как я уже сказал, Ельцин дал Путину карт-бланш.

Михаил Шевелев: Нет такого юридического понятия – карт-бланш. Кто-то должен был приказать войскам перейти на территорию Чечни.

Олег Мороз: Территория Чечни оставалась территорией России. И это была не война, а контртеррористическая операция. А в этих делах премьер – фактически заместитель президента.

Михаил Шевелев: А Борис Николаевич против нее не возражал.

Олег Мороз: Разумеется, нет. Если бы он возразил, ничего бы не было.

Михаил Шевелев: В связи с такой трактовкой событий возникают некоторые вопросы. Ельцин не возражал против второй войны в Чечне после того, как три года назад закончилась первая, в результате которой погибли сто с лишним тысяч российских граждан? Почему за восемь лет президентства Путина Ельцин ни разу не возразил против, как вы выражаетесь, разворота на 180 градусов? Его не насторожили ни разгон НТВ, ни Дубровка, ни Беслан, ни отмена губернаторских выборов, ни арест Ходорковского? Почему? Его что-то пугало?

Олег Мороз: Он возражал в ряде случаев, − например, против возвращения советского гимна, критиковал Путина в связи с "Курском", − но возражал и критиковал мягко, подчеркивая, что принципиальных расхождений с Путиным у него нет, тот продолжает его курс. Ельцин считал Путина своим политическим сыном и вмешиваться в его курс не хотел. Но в частном порядке все больше возмущался происходящим. Регулярные встречи Ельцина с Путиным прекратились летом 2003-го, − возможно, как раз в связи с тем, что начался "наезд" на ЮКОС.

Михаил Шевелев: Итак, Борис Николаевич Ельцин назначает Владимира Владимировича Путина своим преемником ради сохранения демократии в России. Сам метод сохранения демократии – независимо от личности преемника – выглядит сомнительно, но еще большие сомнения возникают в связи с тем, что, увидев полный провал своего плана, Ельцин не захотел ничего сделать.

На мой взгляд, все объясняется проще. И корни того, что началось в 1999-ом и продолжается до сих пор, надо искать в 1996-ом году. Именно тогда, зная, что честные выборы будут означать победу Зюганова, было решено, что цель оправдывает средства. И это повлекло за собой некоторые события – залоговые аукционы, приватизацию крупнейших компаний, последствия которых стали проблемой четыре года спустя. Когда пришел срок Борису Николаевичу уходить от власти, он решал многие задачи, но главной среди них была безопасность своих родных, слишком близко подошедших к процессу приватизации и принятия государственных решений. Борис Николаевич хорошо знал своих оппонентов и представлял себе последствия в случае, если власть после его ухода достанется им. Так что, реальный отказ от демократии начался в 1996-м, а не в момент появления Путина у власти. Это было уже следствие, а не причина.

Ельцин что – не изучал биографию Путина перед тем, как доверить ему пост президента? Доклад комиссии Салье о масштабных хищениях в питерской мэрии ему не показали? Участие Путина в провокации против генерального прокурора Скуратова тоже было для него тайной? Поход Басаева в Дагестан, о котором говорили в Чечне на любом углу за полгода до его начала, и который стал такой неожиданностью для недавнего директора ФСБ Путина – это не внушило Ельцину сомнений хотя бы в профессиональных качествах своего сменщика?

Предположим, что так.

Но кто или что мешали Ельцину возразить против смены курса? Почему он так легко согласился начать вторую чеченскую войну, когда на его совести уже была первая? Отказался от регулярных встреч с Путиным после ареста Лебедева – это все, на что он решился, наблюдая разрушение свободной экономики? Взрывы домов, Дубровка, Беслан – а это больше тысячи погибших граждан страны, президентом которой он был на протяжении восьми лет – это не убедило Ельцина в ошибочности его выбора и необходимости сказать об этом вслух?

Можно, конечно, объяснять такое поведение какой-то нечеловеческой деликатностью, нежеланием вмешиваться в дела преемника. Но тогда либо не надо говорить, что исходным мотивом было желание сохранить в России демократию, либо надо искать другое объяснение.

Объяснение это, как мне кажется, выглядит так: не в том беда, что Владимир Путин отказался от демократического наследия Бориса Ельцина, а в том, что Путин не сделал ничего такого, что не было заложено при Ельцине, первый всего лишь более решительно пошел по пути, проложенным вторым.

Олег Мороз: Это не так. Достаточно сказать, что Путин восстановил полицейское государство брежневско-андроповского образца, даже с некоторым признаками сталинского − при Ельцине этого не было. Не разгоняли же при нем оппозиционные демонстрации. Различий между путинской и ельцинской Россией вообще не счесть. А то, что Ельцин выбрал Путина преемником, чтобы обеспечить безопасность себе и своей семье, это надоевший миф. Не было у него причин опасаться за свою безопасность.

Михаил Шевелев: А как насчет октября 1993-го?

Олег Мороз: Ну что мы будем углубляться в те события… Я об этом написал целую книгу − "Так кто же расстрелял парламент?", 700 страниц. Как вы понимаете, мне трудно ее вам сейчас пересказать. Если коротко, Ельцина тогда просто загнали в угол. У него не было другого выхода, как только приостановить деятельность Верховного Совета и Съезда.

Что касается выборов 1996-го. В начале избирательной кампании все действительно считали, что у Ельцина шансов почти нет − пока не подключился Чубайс, который вдохнул в эту кампанию жизнь, "мобилизовал" людей с деньгами (позже их стали называть олигархами).

Кстати, залоговые аукционы были не после, а до выборов − в 1995-м, − и с выборами это вообще никак не было связано. Просто надо было наполнить бюджет, − зарплаты, пенсии платить… Всего двенадцать предприятий на них продали. Потанин предложил эту идею.

Михаил Шевелев: Но указ об их проведении не Потанин подписывал?

Олег Мороз: Нет. Он идею предложил, ее сочли разумной.

Возвращаясь к выборам 1996-го. Коржаков и его соратники уговаривали Ельцина отменить их. А тут как раз Дума сдуру денонсировала 15 марта Беловежские соглашения. Ельцин рассвирепел и сгоряча подписал указ о роспуске Думы и запрете КПРФ. Потом к нему пришел Чубайс и стал уговаривать не делать этого: ни народ, ни силовики не поддержат, уже в 1993-м и так прошли по лезвию бритвы, надо проводить выборы… Удалось уговорить, и пошла нормальная выборная кампания. Рейтинг Ельцина стал расти и где-то в начале мая сравнялся с рейтингом Зюганова, потом обогнал его.

Никакой тотальной фальсификации, как сейчас на московских выборах, не было, все это брехня. А вбросы были с обеих сторон. Бригады коммунистов разъезжали по городам и весям и показывали дедушкам и бабушкам, где ставить галки.

А за неделю до второго тура у Ельцина – пятый инфаркт. Как он выжил? Это нам Господь помог, иначе жили бы при коммунизме.
Во втором туре уже была уверенная победа. И Зюганов сразу же поздравил Ельцина с победой. Коммунисты заявили, что оспаривать результаты выборов не будут. А через десять лет коммунистический вождь вдруг проснулся и стал жаловаться, что у него отняли победу, после чего все это подняли и раздули. Никакой гибели демократии в 1996-м не было, все это разговоры на пустом месте. Напротив, была предотвращена очередная попытка коммунистического реванша.

Михаил Шевелев: Фальсификации были?

Олег Мороз: Были, но с обеих сторон. Почти половина губернаторов были "красными". Как вы помните, даже "красный пояс" существовал. В России вообще не бывает выборов без фальсификаций.

Михаил Шевелев: Манипулирование массовым сознанием было?

Олег Мороз: Это то, что сейчас происходит, что ли?

Михаил Шевелев: То, что сейчас происходит – это ровно продолжение того, что было впервые опробовано на выборах 1996-го.

Олег Мороз: У меня такое ощущение, что мы в разных странах жили в 90-е годы.

Михаил Шевелев: Да нет, в одной. Просто по-разному оцениваем то, что в ней происходило.

Олег Мороз: Я считаю, что мы пережили великую либерально-демократическую революцию. И во главе ее стояли два человека – Горбачев и Ельцин.

Михаил Шевелев: Если все было так хорошо, почему все стало так плохо?

Олег Мороз: Во время революции и сразу после нее хорошо не бывает. Но уже в 1999-м "хорошо" завиднелось. Начался экономический рост, укреплялись демократические институты. Увы, с 2000-го начался термидор, типичный термидор, откат. Демократия полетела в тартарары.

Михаил Шевелев: У каждого термидора есть авторы. Я считаю, что про Горбачева и Ельцина как авторов великой революции - это правда. Но правда еще и в том, что один из них – Борис Николаевич Ельцин - когда оказался перед выбором: остаться в истории крупным деятелем или замечательным семьянином – выбрал второе.

Олег Мороз: Не согласен, конечно. Ельцин останется в истории великим человеком. Как и Горбачев. Горбачев вплотную подошел к красным флажкам, но перемахнуть через них не решился. Ельцин перемахнул − освободил страну от коммунистического ярма, обеспечил переход от одного общественного строя к другому. Когда схлынет вся эта пропагандистская муть, нацеленная на обгаживание 90-х годов и самого Ельцина, все оценки встанут на свои места.

Михаил Шевелев: Уничижение 90-х и Ельцина я считаю такой же бедой, как и некритичное отношение к этому времени и его действующим лицам. Все оценки безусловно встанут на свои места, пока нам остается зафиксировать непреодолимые разногласия.



Коллеги, кто чувствует в себе мужскую силу (а женщины - женскую), прошу оставить свои комментарии не только здесь, но и на сайте радио «Свобода» под этим диалогом - http://www.svobodanews.ru/content/article/1879428.html

В тексте упоминаются две мои книги - «Почему он выбрал Путина?» и «Так кто же расстрелял парламент?». С ними можно ознакомиться на моем сайте www.olegmoroz.ru А первую - еще и заказать в Интернет-магазине «Новый хронограф» по мэйлу FalconT@list.ru

Сайт Радио Свобода продолжает дискуссию об обстоятельствах прихода к власти Владимира Путина, начатую Юрием Фельштинским и продолженную Михаилом Шевелевым. Слово - публицисту Олегу Морозу.

Хотя половину или, по крайней мере, треть статьи Михаила Шевелева "Кто вместо Молотова и Риббентропа" занимают вопросы, в общем-то в ней содержится уже и готовый, или почти готовый, ответ − как Владимир Путин стал президентом.

ПОЧТИ готовый потому, что автор набросал схему прихода Путина к власти. Но он оставил некоторые пробелы, которые еще предстоит кому-то заполнить, ответив на задаваемые им, в общем-то, частные вопросы. Но в целом схема такова.

В некий момент (пока неизвестно какой) кем-то (пока неизвестно кем) было принято решение, что "Владимир Путин досрочно меняет Бориса Ельцина на посту президента". Следующий шаг − неизвестные (пока) заговорщики каким-то образом заставляют Бориса Николаевича выполнить это не им принятое "решение". По версии Шевелева (впрочем, изложенной осторожно, опять-таки в виде вопроса), Ельцин "вынужден был согласиться с ультиматумом неких людей: вот наш кандидат в президенты, а вот досье на некоторые имущественные интересы ваших ближайших родственников и их друзей, которое будет опубликовано, если нового президента будут звать не Владимир Путин".

Ну, а дальше − "дело техники". Хотя тоже, доложу я вам, "техники" совсем непростой, виртуозно злодейской. После того как, согласно Шевелеву, в начале лета 1999 года был достигнут окончательный "консенсус" по поводу Путина, некий гениальный политический шахматист (догадайтесь, кто; естественно, Борис Абрамович Березовский, кто же еще?) придумал гениальную комбинацию, в результате которой Путин и должен был утвердиться на посту президента. Этот политический гроссмейстер был автором идеи и о взрывах домов, и о второй чеченской войне, которые "мобилизовали общественное мнение на поддержку удачно подобранного преемника".

Такая вот схема… Вроде бы достаточно логичная. Думаю, однако, реальные события десятилетней давности в нее при всем желании не уложишь.

Возьмем центральный элемент схемы. Какие-то неизвестные шантажисты так запугали Ельцина, что он с готовностью досрочно отказался от президентства в пользу Путина: ой-ой-ой, все отдам − и президентский кабинет, и президентский штандарт, − только не публикуйте досье на меня! Вы можете представить себе такую картину? Я − нет. Потому что это, извините, полная бредовина. Такого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Если бы кто сунулся к Ельцину с такой угрозой… Вообще пожалел бы, что мама его на свет родила.

Не могло быть и самого "страшного" досье. Уж чего только не накопал штатный обличитель и разоблачитель Ельцина Хинштейн (а скорее всего, артель сыщиков и писарчуков под этой фамилией), а никаких таких убийственных материалов, которые могли бы составить убийственное досье, так и не нашел, хотя для него все архивы открыты.

На Ельцина не раз "наезжали" и при жизни с "убийственным компроматом" − насчет заграничных счетов, подаренных кем-то пластиковых карточек… В ответ он только рычал: "Никаких зарубежных счетов ни я, ни члены моей семьи не открывали. Все. Точка". Прокуратура искала, ничего не нашла.

Если же рушится этот центральный элемент схемы, пунктирно набросанной Шевелевым (впрочем, похожие версии и до него придумывали), рушится и вся схема. Не было никакого шантажа, не было выкручивания рук: давай, слезай с трона, мы вот тут тебе уже сменщика подобрали! Ельцин САМ обратил внимание на Путина, САМ назвал его преемником, САМ принял решение о своем досрочном уходе.

Другое дело, чем он руководствовался в своем выборе? Тут, конечно, не все ясно. В начале года у меня вышла книга "Почему он выбрал Путина?", довольно толстая, около 700 страниц, но окончательного ответа нет и там. Хотя я честно пытался найти этот окончательный ответ. Не нашел, думаю, не потому, что не сумел разгадать какие-то головоломные конспирологические ребусы, скрывающие тайну тогдашнего ельцинского решения, а потому что вообще далеко не всегда можно понять мотивы, которые двигают тем или иным человеком − не только президентом, − когда он принимает то или иное решение. Часто и сам он не может вам их объяснить. Для Ельцина много значила интуиция. Вот он поверил, что Путин − это как раз тот человек, который двинет Россию по тому демократическому пути, который наметил он, Ельцин. Ошибся. Это бывает. Все люди ошибаются. Насколько знаю − и написал об этом в книге − Борис Николаевич сильно переживал, что все пошло не так, как он себе представлял, этими переживаниями, по-видимому, укоротил себе жизнь…

Некоторым объяснением ельцинского выбора может служить то, что и выбирать-то было особенно не из кого. "Скамейка запасных" была короткой. Не было, считай, "скамейки запасных". В августе 1998-го, после дефолта и ухода Кириенко Ельцин двинул было в премьеры и, соответственно, в преемники Черномырдина, отставленного им за полгода до этого. А что? Думаю, не самым плохим президентом РФ был бы Черномырдин Виктор Степаныч. Но коммуно-яблочное думское большинство "зарубило" Степаныча в двух турах голосования. В третий раз предлагать его и распускать Думу Ельцин не решился. Напрасно, наверное. Вот ведь как тогда могло быть, сейчас и не верится даже: Дума становится поперек президента, и президент отступает. Впрочем, и самого Ельцина Черномырдин-президент не очень устраивал – по возрасту: шестьдесят годков. А Борис Николаевич решил для себя, что преемником должен стать человек не старше пятидесяти, ну, может, не намного старше. К управлению страной должно придти новое поколение. Другим достаточно реальным кандидатом в преемники был Степашин, последний предпутинский премьер. Какое-то время Ельцин сравнивал этих двоих − Степашина и Путина. Степашин проиграл: показал себя слишком мягким вообще, ну и не твердым в принятии решений, отстаивании их, способным менять по несколько раз на дню. К тому же до Ельцина дошли слухи, что Степашин… подкаблучник. Уж этого Борис Николаевич точно потерпеть не мог. Недаром он насмешничал над Горбачевым − мол, в пору его генсекства и президентства страной правила Раиса Максимовна. Так что отпал и Степашин. Вот ведь какие странные обстоятельства, бывает, влияют на судьбы России. Остался тот, кто остался. Он не был ни чересчур мягким, ни слишком податливым перед жениными желаниями и капризами.

Я здесь не касаюсь второго, наиболее интересного для многих, этапа восхождения Путина на президентский трон − после того, как он стал преемником. Взрывы домов, начало второй чеченской войны… Там действительно много неясного, действительно есть где разгуляться любителям конспирологических схем. Но несравненно более существенным я считаю именно первый этап − этап попадания нынешнего премьера на роль преемника: после того как он им стал, уже ничто не могло помешать ему, опекаемому Кремлем, сделаться президентом. Я, как и многие другие (хотя не все) считаю, что в Кремль преемник действительно влетел на волне взрывов и новой чеченской войны. Однако если бы не было взрывов и войны политтехнологи придумали бы для него что-нибудь другое, благо ресурсы были неограниченными.

Дело, правда, в том, что московским "ястребам" война была нужна и безотносительно к предвыборной кампании Путина − они о ней мечтали с самого того времени, как были заключены Хасавюртовские соглашения, а потом, в мае 1997-го, Московский договор между Россией и Чечней. Так что тут одно к одному сошлось.

Шевелев возрождает несколько подзаглохший уже миф о том, что Путина президентом сделал Березовский. Этот миф был в свое время запущен самим Борисом Абрамовичем, который вообще любил преувеличивать свою роль в том, что происходит в коридорах власти. На самом деле никаких существенных заслуг в том, что Путин стал президентом, за Березовским не числится. Есть две достаточно косвенные заслуги. Первая − по его заданию "телекиллер" Доренко на принадлежавшем Березовскому ОРТ беспощадно "мочил" конкурентов Путина − Примакова и Лужкова, расчищая путь Владимиру Владимировичу. Вторая косвенная заслуга − Березовский выдвинул идею: создать новую партию, которая пособила бы Путину в предвыборной борьбе. Эта партия, "Единство", действительно была создана − правда, уже без участия Березовского − и действительно пособила претенденту. В дальнейшем, объединившись с "Отечеством", она превратилась в "Единую Россию". Так что нынешних единороссов в каком-то смысле можно считать "птенцами гнезда Борисова" (гнездо-то начал вить именно Березовский).

Я вполне отдаю себе отчет, что изложенная мной простая версия "рокировочки" Ельцин − Путин НИКОГДА не станет общепризнанной. Наиболее активно против нее восстают и всегда будут восставать две группы граждан. Первая − это те самые граждане, которые повсюду склонны видеть немыслимо хитроумные интриги и заговоры. Интриги и заговоры, конечно, бывают, но далеко не всё и не всегда ими можно объяснить.

В мыслях тех, кто склонен к конспирологическому мышлению, при обсуждении этой темы всегда будет присутствовать заговор внутренней и мировой закулисы, коварные происки ФСБ, ЦРУ, Ми-5, Моссад, олигархов, "семьи", противников "семьи", ну и, разумеется, Бориса Абрамовича Березовского (как же без него?). Вторая группа граждан, которая никогда со мной не согласится, − это политологи. Они ни на секунду не могут допустить, что огромная страна в кратчайший срок на 180 градусов изменила вектор своего движения (двигалась к демократии, а теперь движется в обратную сторону) в результате ОШИБОЧНОГО ВЫБОРА ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА. Политологов можно понять: при такой версии ни диссертации не сочинишь, ни монографии не напишешь, ни даже приличной статьи. Нет тут предмета для науки политологии − разве что для психологии. По этому поводу приношу политологам искренние соболезнования.

К первой группе политически активно мыслящих граждан примыкает и значительная часть простых россиян, не особенно активничающих в сфере рассуждений о политике, но тоже отчасти интересующихся ею. Вот увидите: откликов на мою статью будет значительно меньше, чем на статью Шевелева. Затейливые сказки людям слушать гораздо приятнее, чем сермяжную правду. Как сказал поэт, "тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман". Конспирологические рассуждения возвышают обывателя в глазах окружающих и в своих собственных глазах.