Илья Ильич Обломов был несмел,
Боялся жизни. Вырос, ведь, в поместье.
Еще он сторонился всяких дел.
Дас ис ленивиш? Вывод неуместен.

Дас ис фантастиш, вот какой ответ,
Он был феноменальный созерцатель,
Диван – его рабочий кабинет,
Подушка – метод, мыслей собиратель.
[ читать дальше → ]

За прилавком магазина-павильона «Жратва – 14часов» скучала продавец Пульхерия Романовна Косолапова. Был полдень. Это время считалось мёртвым. Схлынул основной поток покупателей и уже час, как никого не было.

[ читать дальше → ]

Горит свеча и тихо оплывает,
Причудливою формою маня.
В ночном окне таинственно мерцает
Оранжевая луковка огня.

Горит свеча и оплывает тихо,
И оплывает тихо. Чуть дыша,
С достоинством воспринимает лихо,
В страданьях закаленная душа.

Свеча горит. Душа стремится в пламя,
Душа стремится в пламя до конца.
И Время беспощадными годами
Стирает глянец дерзости с лица.

Сгорает жизнь безмолвно, безвозвратно,
Безмолвно, безвозвратно уходя.
Туда, откуда нет пути обратно
Теплу свечи и чистоте дождя.

Туда, откуда нет пути обратно,
Душе, уставшей от пустой борьбы.
Безмолвно, безнадежно, безвозвратно,
Горит огонь отпущенной судьбы…

Что нас бросило в объятия
Друг к другу,
Мы сейчас с тобой, пожалуй,
И не вспомним,
Жизнь бежит по непредвиденному
Кругу,
И за полднем, чередой
Приходит полночь.

[ читать дальше → ]

Качнулся состав,
Начиная дорожную повесть,
Проплыл мимо окон вокзал,
Этой книги – графа,
Когда-то, не помню – когда,
Я вскочил в этот поезд,
На станции «Образ»
К разъездам «Размер» и «Строфа».

[ читать дальше → ]

Надоедливый дождик
Настырно стучится в окно,
Как соседка за солью –
Такой беззастенчивый дождик.
Как же было давно,
Как же все это было давно,
Тот же вид из окна…
Нет, не тот,
Там еще был художник!

[ читать дальше → ]

Он обиделся и ушел,
Оскорблен был Василий Котов,
Нет, пожалуй, он был взбешен
Информацией двух идиотов

Он пришел в ресторан поесть,
Выпить водки, послушать песни,
Здесь, сказали, эстрада есть,
И певичка весьма интересна.

Заказал он себе котлет,
Он к домашней еде охочий,
Шкалик водки, а на десерт –
Шоколад, мармелад и прочее.

Вот сидит он, котлету ест,
Водка выпита, ждет добавки,
И посматривает окрест,
До прихода певички Клавки.

Никому не мешает он,
Вася Котов большой и добрый,
Просто он в певичку влюблен,
Как? Со слов сослуживца СОБРа.

Тот когда-то зашел сюда,
Выпил водки, глазунью скушал,
И покой потерял навсегда
Из-за Клавки – запала в душу.

Молода она и стройна,
Голосок так себе, но не лает,
А глаза пьянят без вина,
Очень метко ими стреляет.

Тоже ищет себе мужика,
В ресторане ведь мало платят,
А она молода пока,
Где ей взять на белье и платья?

А напротив Котова стол,
И за ним два угрюмых типа,
Разгорелся меж ними спор,
Из-за Клавки ссорятся, типа.

«Конкуренты, мать вашу так,
Сослуживец сидит на заданье,
Думал, с Клавкой налажу контакт,
Приглашу ее на свиданье»

Добрый Вася бывает зол,
Сел к тем типам и их обидел:
«Я сюда, что ли, зря пришел?
Вон отсель, чтобы я вас не видел!»

Он могуч, а они мальцы,
Но хитрЫ – обычное дело:
«Из-за Клавки кидаешь «рамсы»?
Обожжешься, брателла, зЕло.

На нее генерал-спецназ
Очень нервный и очень строгий,
Положил тут недавно глаз,
Опоздал ты, по ходу, немного»

«Феня» эта Васе не в нюх,
Много морд он побил о капоты:
«Хорошо, уложу я двух,
Но зачем с генералом заботы?»

Вася - служба, он знает честь,
С высшим званием не бодайся,
И другие девушки есть
В славном городе не Батайске.

И решил тогда Вася так:
«Съем я водку, котлеты, прочее,
И пойду, налажу контакт
С той, что встретилась на обочине»

Но обида осталась все ж,
Да и бешенство поиграло:
«Почему, как не выйду – дождь,
И все зонтики – генералам?»

Хорошо, что он не узнал,
Что схитрили два этих типа,
Был бы им тогда генерал,
Об асфальт бы их, мордами, типа.

А певица так и живет,
Все поет, хоть и платят мало,
Кое-кто от столов подает,
Но совсем не от генерала…

Оглушающий зной наполняет ленивой истомой,
Ничего неохота, ни краба, ни чёрной икры,
Коньяка неохота и женщин, валяюсь пластом я,
Я разбит, обездвижен, на время ушёл из игры,

[ читать дальше → ]

Один мужик упал в канализационный колодец. Крышка была сдвинута на три четверти. Может унести хотели злодеи во вторчермет, да спугнул кто - бог весть. Ну упал и упал. Мало ли... У меня друг в такой же колодец на Лендкрузере упал на скорости 150 км.час. Теперь картинки раскрашивает у Кащенко. Но дело не в этом.

[ читать дальше → ]

А я люблю. Люблю, представьте, водку,
Поверите – как женщину люблю,
Теплеет взгляд, саднит волненьем глотку,
Когда в неё с любовью водку лью.

[ читать дальше → ]

А вы видели, как берёт
Экскаватор ковшом породу,
Как он землю безжалостно рвёт,
Как изящно губит природу?

[ читать дальше → ]

Расплескалось море по окрестностям,
Разошлось волнами от души,
Не узнать, вчера цветущей местности,
Так привыкшей к ласковой тиши.

[ читать дальше → ]

Александр Сергеевич Пушкин проснулся раздраженным и несколько обеспокоенным. Ему приснился неприятный сон. Огромный мадагаскарский таракан съел в холодильнике кусок колбасы (97.05гр.), купленном вечером на предпоследние деньги. Последние Александр старался не тратить: «Мало ли, может сдыхать начну с голода, или на гроб без музыки», нехитро объяснял он свою скаредность.
На этом сон не кончился. Таракан, сожрав колбасу, принялся за подгнившее яблоко, которое Пушкин нашел вечером на помойке. Александр Сергеевич не гнушался дополнительным заработком в виде натуральных продуктов, выбрасываемых более успешными соотечественниками.
Съев колбасу и яблоко, мадагаскарец даже увеличился в размере раза в полтора. Теперь он был готов физически к более серьезному поступку. В углу холодильника лежал большой кусок сыра (111, 3гр.) Не рокфор, конечно, но все же…
Александр Сергеевич так увлекся этим почти реальным зрелищем, да еще в цвете, что крикнул во сне: «Сыр оставь, падла! Замочу, век воли не видать!»
Знание фени Александр Сергеевич приобрел, временно увлекшись Солженицыным, когда это было модно.
Но таракан не услышал грозного предупреждения и сыр таки доел. Больше в холодильнике ничего не осталось. А тут и сон кончился.
Итак, Пушкин проснулся раздраженным и обеспокоенным. Он долго лежал в постели и размышлял – сон в руку или так, пустышка. Если в руку – придется тратить последние деньги, да еще отлавливать эту африканскую сволочь – ведь по миру пустит. А если пустышка?
«Однако, надо встать и проверить», подумал Пушкин, «Чего тут вылеживать?» Александр Сергеевич никогда не склонялся перед судьбой!
Он встал, сунул ноги в рваные шлепанцы и пошаркал к старенькому, еще советских времен, отчаянно гремевшему холодильнику. Рывком открыл его – как в воду нырнул. «Уф», произнес он с облегчением. Все было на месте. Даже таракан. Но не импортный, а свой, рыжий пруссак по кличке «Никандр»
Пушкин давно сдружился с ним и даже подкармливал.
«Как же ты туда угодил, Никандрушка?», ласково произнес Александр Сергеевич, вытаскивая таракана. «Сейчас погреешься. А вот тебе и колбаски»
Выглянув в окно, Пушкин увидел, как в помойку выбросил что-то в черном полиэтиленовом мешке прилично упакованный жилец.
«Надо заглянуть», подумал Пушкин. Настроение сразу поднялось.
День начинался удачно!
Все таки, хорошая штука – эта наша жизнь!

Проводник пятого вагона скорого поезда Владивосток – Москва Сидор Варфоломеевич Баранов сидел в своём купе и горевал.
После недавнего запоя в голове у него что-то перемкнуло и он забыл в какое время живёт.

[ читать дальше → ]

Схлестнулись не на жизнь, на смерть – уже привычка,
Две силы. Мы зовём их Правда и Обман,
Пока ещё слова, пока лишь перекличка,
И каждая твердит. Твердит: «No passaran!»

[ читать дальше → ]

Да разве мы смеем, да разве мы можем,
Любовь растерять на разбросанном ложе,
Механике силы отдать, а не чувству,
Себя подчинить овладенья искусству?

[ читать дальше → ]

Горы оделись в зелёный наряд,
Передо мною, курчавясь, стоят,
И шелестит молодая листва:
«Ты приглядись и придумай слова

[ читать дальше → ]

Ты меня не пытай
Нерешённым вопросом,
А прими меня просто
В свой заброшенный край.

[ читать дальше → ]