Где-то в тучах зреет осень,
выпуская косяки
птиц, что улетают в просинь,
как осенние стихи.

В мире — пестрое свеченье:
лик ромашки, сеть дождя,
золотые украшенья
в рамке пасмурного дня.

Крупные, на высоких стройных стеблях, необычайно яркие, манящие к себе цветы мальвы отличаются от всех своих собратьев: цветы – праздник! Цветовая перекличка красных, бордовых, розовых, желтых, оранжевых, белых… похожа на карнавал! Распахнутые миру восковыми юбочками с крепкими пестиками и, словно, сахарными тычинками, они созданы для жизни и радости!

Что ни говорите, а у всего на Земле есть своя задача: ничто не появляется просто так. Мальва вынослива, она вырастет где угодно и облагородит любой пустырь своим радостным сиянием.

Много ли я знала людей, похожих на этот чудо-цветок? - Нет, не много. Пожалуй, у него есть сходство с моей сахалинской подругой, Альбиной Литвиненко. Или Аллой, как она сама себя называла. Или – как называли друзья – Алей.

От ее доброжелательного юмора можно было хохотать часами! И мы заходились в гомерическом смехе, не обращая внимания на то, где находимся.

- Валентина Степановна, видела твоих телок, - опять на всю улицу ржали, - жаловалась нашему начальнику какая-нибудь власть имущая вобла, подозревая нас в предвзятом отношении именно к ней, - Почему не на рабочем месте? Что, им делать нечего?

Алин неиссякаемый поток творческих идей был животворным источником для тех, кто работал с ней бок о бок: появлялось желание дотянуться до ее талантов и умений и, хоть немного, но быть похожей на нее. Ее расположение дарило радость, ее равнодушие – страдание.

Она не была красавицей: высокая, полная, с круглым хохлятским лицом и короткой обычной стрижкой. Она была просто красивым человеком, которого не заметить было совершенно невозможно! Что бы не делала Альбина – все у нее получалось грациозно, неповторимо, с живым светом глаз, с радостью! И пишу я это, вовсе не преувеличивая ее достоинств под увеличительной призмой времени, - такой она и была!

Балетмейстер от Бога, она подготовила и выпустила в искусство профессионального танца немало своих питомцев. Ее коллективы не раз становились лауреатами и дипломантами различных конкурсов, о них всегда лестно отзывалась пресса. Поднимала все: от классики до современности, ставила танцы и в знаменитой, в свое время, агитбригаде «Красничка», участником которой, тоже, являлась.

- Знаешь, у меня мозги устроены так, что я все время думаю о танце: бегают курицы во дворе, или кружит упавший с дерева лист… или камушки на морском берегу от волны разбегаются, - тут же вижу рисунок танца, движения рождаются. Даже чей-то жест может вызвать рождения танцевального сюжета. Что за голова?!

Голова – как голова. Всем бы такие головы!

Аля, прости меня, - расскажу дальше…

Однажды Григорий, ее муж, привез из командировки с материка целый мешок дефицита — орехов арахиса, и мы с Альбиной всю ночь у нее дома чистили и ели эти орехи, а ее семья сладко спала. Съедено было, наверное, пол — мешка, а говорено-переговорено еще больше.

- Ты скажешь, - такого не бывает, но у нас с Гришкой медовый месяц длился целый год! С утра и до вечера! Пока дети не появились.

- Григория люблю. А изменяю ему – сама не знаю, почему? Может, из-за частых выпивок: столько поводов, столько соблазнов!

- Гришка дурак: дерется часто… Лицо гримирую, а что толку? Все равно, ведь, заметно?

- У нас такие прекрасные дети! Видела, как Аня танцует? Вырастет – примой балериной будет в каком-нибудь театре!

А это уже, тоже ночью, в моей квартире:

- У меня с собой бутылка. Выпьешь со мной? Гришки дома нет, он бабу себе завел… Да давно уже! Говорят, ничего особенного… Ты мне нравоучений не читай!

Еще одной ночью:

- Мне плохо! Таблетки водкой запивала. Доведи меня, пожалуйста, до «скорой», а то я до утра не доживу… Дурочка ты какая: не могу я остановиться! Думала, захочу – брошу. Не получается!

Альбине все прощается: ее любят, она талантлива и неповторима. Даже когда ее замечают где-то на улице в ужасном виде – молча проходят мимо. Если осуждают, то не ее…

Я часто думаю, как бы внешне выглядела Альбина в наше время? Что бы она говорила по поводу всех потрясающе не нужных перемен, наследивших в мире? Наверное, она была бы сказочно прекрасной в нынешних летящих платьях, без блузок и юбок советского образца! Сказочно мудрой и сказочно счастливой, если бы…

- Знаешь, когда я иду к врачу вырывать себе зуб, я думаю о том, что и Зое Космодемьянской, и нашим бойцам на фронте было намного страшнее и больнее, чем мне.

Алла умерла в психбольнице. Ей ввели препарат, от которого не выдержало сердце.

На пустыре, возле нашего дома, среди великого множества не яркого полевого цветения, одиноким кустом радостно пылает великолепная мальва. Сколько раз ее ломали! В прошлом году от испепеляющего солнца на том месте, где она росла, вообще ничего не осталось. А нынче кустик появился снова! Я ждала и верила, что он зацветет… Зацвел!

Елене Курташевой



Дожди… дожди… Стучащие, моросящие, проливные. Природе необходимо выплакаться. Вот и льют непрерывно уже вторую неделю, боятся остановиться, чтобы успеть сбросить всю печаль, накопленную за год. Спасибо, что природа не собирается, пока, устраивать всемирный потоп в награду человечеству «за все хорошее». Но, и так, под окнами – целое море дождевой воды, и она все прибывает и прибывает. Машины гребут колесами, люди попрятались под навесы и соображают, как перелететь через лужи домой. ВорОн давно смыло, и ни одна из них не смеет каркнуть на такое безобразие. Льет и льет… И, когда дождь чуть успокаивается, - собираюсь к нему в гости: куртка, сапоги и, на всякий случай, зонт, чтобы не промокнуть до нитки.

У дождя голоса разные: властный, уговаривающий, успокаивающий. Дождь слушает только себя и сам себе аплодирует. Знает себе цену. Еще бы, столько благодати несет окружающему миру, если не перестарается! Деревья, травы склонили головы перед его животворной силой, легли прядями, заплелись косами с розовым вьюнком, которого в этом году – изобилие. Колоски стали похожи на намокшие перышки прекрасной птицы, а сама птица, будто бы, спрятала голову в исполинских травах.

На земле и асфальте – лужи и лужицы, ручейки и потоки, чмокающие под ногами от удовольствия. И грусти – как ни бывало! Мокрый мир балдеет от запахов растений и не поддаться общему настроению — просто невозможно!

Ау, солнышко, это ты распустило лучики? Ну, и прекрасно! Мир сразу просветлел, лужи прозрели и отразили весь окружающий мир вверх тормашками. Ну и пусть, если им так нравится! Когда лужи испарятся, мир опять вернется в правильное положение! И мы с тобой увидим это! Веришь?

Снова я на Родине. Хорватия, Адриатика остались в памяти и на открытках. После заграницы еще тяжелее вглядываться в испеченные горестями и болезнями лица пожилых людей, в скорбные позы нищих с протянутыми для милостыни руками. В Хорватии тоже много пожилых людей с разными лицами, но нет в них ни обреченности, ни униженности. К русским там относятся настороженно и очень с нашим братом не церемонятся. Принимают у себя на курортах отдыхающих со всего света, общаются в «Reception» с гостями на английском, немецком, французском, итальянском языках, только не на русском. Понимают по-русски – в славянских языках много похожих слов, а общаться не хотят. Что ж, причины, наверное, есть. А мы получаем по заслугам с нашим знанием английского в рамках обязательного, но не качественного среднего образования и снисходительного высшего. Только обидно: русские едут к ним отдыхать, а не милостыню просить.
Снова я на родине, у себя дома. Когда уезжала – думала, что прекраснее моего Марийского края все равно нет в целом мире, а вернулась – глаза обожгли облезлые асфальтовые дороги, помойки, вывороченные бомжами из мусорных контейнеров, бездомные собаки и кошки – никудышные, со слезящимися глазами. Ничего подобного в Хорватии я не видела.
Побережье южной Хорватии напоминает прекрасный хрупкий бокал: с одной стороны – вздыбленные, изломанные стихиями серые скалы, с другой – море. Посередине – глубокие заливы с зелеными оазисами, созданные природой и обустроенные ненавязчивой и благожелательной рукой человека. Все - не вопреки природе, а как бы из нее: домики, отели, вросшие в камень и одетые камнем, узкие каменные улочки, плиты набережных, причалы. Ступени, разбегающиеся по побережью вверх, к центральной магистрали.
В идеальном состоянии дороги, серпантином опоясывающие скалы на большой высоте, жуткие для новичков-иностранцев своими каменными обрывами на обочинах. Маленькие городки возникают почти за каждым поворотом. В каждом городке – своя церковь с башенкой – колокольней: простой домик из камня. Внутри церкви тоже все просто и строго. Посидишь в ней, отдохнешь – и душа на место возвращается. Чем ближе к морю – тем больше аккуратных жилых домиков под черепичными крышами, трогательно беззащитных на фоне потрясающего горного пейзажа, и больше деревьев, живущих на крутых склонах почти параллельно поверхности моря.
Вода в Адриатическом море искриста и прозрачна, в заливах она восхитительно теплого цвета. Берег и морское дно – отшлифованные большие и маленькие светлые камушки. Все так, как на картинах местных художников, выставленных прямо на набережных. Красиво, душа радуется!
Продавец украшений из ракушек на набережной в Брэле долго допытывался на своем родном языке, откуда мы: из России, или с Украины. Отвечать мы не стали - не знали, к какому народу он лучше относится. Купили несколько красивых браслетов, после чего он сказал не слишком сердечно, но вполне удовлетворенно: «Россия – хорошо, гуд! Россия, Хорватия – мир!». Другой продавец надувных плотиков продал нам дырявый резиновый матрац и отказался заменить его или вернуть деньги. На наши претензии отвечал просто: « Не понимай!» Зато согласился каждый день надувать его бесплатно. Хозяин маленького магазинчика в одном из городков побережья очень сердечно разговорился с нами на русском языке. Оказалось, он был в Москве лет восемь назад и Россия ему нравится. Но, по его мнению, у нас много бедных. Возле богатых храмов милостыню просят. Я сказала, что у нас теперь другой президент, и что невозможно быстро исправить чужие ошибки. А ведь он прав! Когда народ бедствует, - на глазах богатеют, прежде всего, церкви и аптеки.
На побережье иностранцев и местных жителей 50 - 50. Все улыбаются, все взаимно вежливы и совершенно друг к другу равнодушны. На пляже, на скамейках можно оставить любую вещь, возможно, кроме денег и драгоценностей. Потом, через какое-то время вспомнить о ней, вернуться, и найти ее на том же самом месте никем не тронутой.
С самого утра я заняла одну из скамеек на пляже – как все, повесила на спинку ткань, в которую заворачивалась после купания. Прихожу – ткань отодвинута на край, почти вся скамейка занята молодым здоровым мужчиной с нарисованной зубастой улыбкой на упитанном лице и, судя по чуть понятному разговору, его дочкой. Девочка семи-восьми лет что-то просит у отца, мужчина кивает на меня. Ребенок поворачивается ко мне и говорит предельно ясно: «Хочу морожено!» Я поднимаю брови и отвечаю: «Это, пожалуйста, к папе!» Девочка понимает, отворачивается. Мужчина перестает мне улыбаться. Такие же люди, как везде!
Иностранцы ведут себя вежливо и культурно. Вот молодая мама с голеньким карапузом прогуливаются по набережной после завтрака. Карапуз присел на дорожку и справил большую нужду. Мама испугалась, обронила несколько слов на непонятном языке и начала быстро рыться в своей сумке. Нашла целлофановый пакет и все сгребла туда, потом выбросила пакет в урну.
Урны на каждом шагу, но не все местные жители ими пользуются. На пляже за день мусор копится и в море купаться после обеда не очень приятно: плавают огрызки пищи, пакеты, даже женские прокладки. Как у нас на озере Лесном. Рано утром рабочий в комбинезоне обходит пляж и убирает мусор в плотный целлофановый мешок, меняет пакеты в урнах. Разница, братья славяне, между нами не так уж и велика!
В ресторане при отеле кормят исключительно вкусно и сколько душе угодно – шведский стол. Мы и не подозревали о существовании многих, искусно приготовленных блюд. Каждый день новое меню, много овощей и фруктов, безопасные для любого желудка сладости: не жирные пирожные, желе, воздушные булочки. Очень вкусный и всегда свежий хлеб. И, как предисловие ко всему этому празднику жизни, - неизменно приветливый менеджер, встречающий отдыхающих сладчайшей улыбкой под темными усами. Официант, обслуживающий стол - высоко профессиональный и непосредственный в общении - каждый раз очень старался растолковать нам на русском языке названия блюд. Мы иногда не выдерживали его свободного перевода и хихикали. Он не обижался.
Вечером на всем побережье, где есть отдыхающие, звучит музыка, поют знойные, страстные песни, которые у всех на слуху. Странно, но кроме детей никто не танцует, даже молодежь. В барах отелей раза два-три в неделю - специально подготовленные вечера с развлекательной программой. Усевшись за столик просто смотреть нельзя: надо что-то заказать из меню. Можно всего лишь колу. Но глаза разбегаются от множества названий, очень хочется попробовать и оценить хорватское коллекционное сухое вино. К сожалению, поданное вино оказалось кислым, точно таким, которое продают в наших российских магазинах. На вопрос к незнакомому официанту, что такое он нам принес, ответа не последовало. Позже официант признался, что вино обычное и из той бутылки, которая была давно откупоренной. Лишних денег он с нас не взял.
Как-то нам показалось, что полотенца, которые принесла в номер отеля горничная, не совсем свежие. Мы попросили заменить их другими, чистыми. Заменили моментально. Потом несколько раз справлялись, все ли нас устраивает? Я подумала: а как бы это было у нас, на родине?
На обратном пути в автобусе, по дороге в аэропорт, мой взгляд поймал маленькую церковь, примостившуюся на уступе скалы. «Словно Христос на пороге Бездны!» - подумала я.
Прощай, Хорватия! Прощайте, древние каменные крепости и дворцы, плитвицкие водопады, удивительный остров Млет! Прощай маленькая деревянная фигурка старца в музее на острове Корчула - чуть заметными штрихами обозначена одежда, тело человека.
Главное – очень одухотворенное лицо, а скулы - как сложенные крылья бабочки, или как нос корабля. На груди – лепестки ладоней, вскинутых в молитве, словно два язычка пламени. Все так просто и ясно, доходит до самого сердца.
На прощание мы, все же, попробовали, пусть не коллекционное, но настоящее хорватское сухое вино. Оно напоминает вкус крупного зеленого хорватского винограда и его хочется пить и пить, как во время жажды! Светлое и прозрачное, ничуть не кислое вино – как жизнь маленькой и прекрасной страны.

Середина апреля. Вербное воскресенье. Обкромсанный ветрами снег прячется в грязной прошлогодней траве. Земля напоминает помойку - столько на ней доказательств человеческого существования. Сколько бы плохого не творили люди земле нашей, матушке, - она, все равно, радуется! Радуется и надеется. Потому в воздухе весеннее блаженство и сияние весеннего солнца. А деревья обсыпаны новорожденными вербными каплями – сказка! Смотрите, любуйтесь и копите радость, а не боль: «Не здоровые нуждаются во враче, а больные» - по другому поводу сказано, а как верно!
Вербное воскресенье. Последние городские ворота в земной жизни Господа нашего. Последний город – его родной город. Абсолютное предвидение будущего и беззащитная маленькая надежда, чтобы за добро – добром. Очеловечится душа человеческая? Чья-то голая голова, по форме напоминающая каплю, щурится на солнце, растягивает рот в улыбке: хорошо, когда все впереди!
Страстная неделя. Так мало и так… тяжко. За что? Отец небесный, разве Сын твой виноват, что спрятал разящий меч и протянул навстречу людям руку помощи? За что? Ведь все, что было сделано – это от Бога. И все, что было сказано – тоже от него. Что же тут преступного? Или непонятного? Ведь не просил ничего взамен. Даже царства земного, как думали. Зачем оно ему? Говорил? – Да. Но только о том, чтобы вера царствовала в сердце каждом. Вера в Бога. В этом – все царство. И вся сила. Ведь нельзя «в лоб», как скоту. Нельзя жестокостью, жалко. Хотел как лучше, по-другому не мог: «Милости хочу, а не жертвы».
Среда. Середина между жизнью и смертью. У человечества есть еще возможность изменить свое будущее: не понимаешь слов – суди по делам. И то, и другое у Него - Едины. А земля уже полыхает на пригорках и впадинках огнем мать-мачехи, и накаляются коралловые ветви краснотала.
Предали? Так легче. Оболгали? Так проще. Издевались? Так веселее. Променяли? Так лучше. Кому?.. Пилат умыл руки. Толпа плюнула в вечность судом и приговором: «Один сеет, а другой жнет». Ответственность - на каждом нынешнем и грядущем? За вечный грех - вечное покаяние? Вечное искупление? «Всегда делайте другим то, что хотели бы получить от них». Распяли. На кресте. Крест – древний знак Зверя. Зверя-человека. Открестились!
На поляне тлеет трухлявый пень, ширятся черным круги гари, плавится хрупкая полоса между жизнью и смертью. «Хорошее дерево приносит хороший плод, а плохое дерево – плохой». Бедная голова, по форме напоминающая каплю! В ней – жажда смысла жизни и надежда на воскресение! Но Он – с нами, Он – в нас. Кто верит – тот родится заново. Ведь «…дух рождает дух» для земных дел-милостей. Люди, Христос Воскресе!

Вчера, на Благовещение, прошел первый дождик, - такой тихий, такой несмелый, что почувствовала его присутствие только на лице. Своими холодными пальчиками он, словно, ощупывал мир, в который явился — горы замусоленного снега, обманчивый речной лед с зеленоватыми разводами, недоверчивые деревья, грязные машины и крыши домов… Сразу стало легче дышать и серый день, неласково принявший благого гостя, засветился от радости его присутствия.

Первенцу весны, наверное, труднее всего решиться на свой подвиг. Только после него пойдут дожди с крупными крикливыми каплями, тихо шуршащие дощщи, ливни, грозы. Он появится еще не раз летом – озорным слепым дож-диком - тающим на лету от прикосновения солнечных лучей. Маленький, незаметный, а как много может – дождик!

(Фото — Lan-stasi)

Когда Личность еще жива, многим из нас свойственно пренебрежительное отношение к ней, желание опустить до своей планки. Темные пятна в биографии Личности кажутся аморальными куда больше, чем собственная чернота.

Только, когда Личность уходит, мы понимаем, что потеряли частицу Света, которая помогала нам жить. Может, эстафета Света передается тем, кто остался? Так легко в это поверить, и так трудно … продолжить. Может, благодаря Личностям мы и живы?

Вчера хоронили Людмилу Марковну Гурченко. Светлая ей память!

http://news.qip.ru/view/72184

Солнечным светом внезапно проклевываются серые небесные перья над сосновым бором. Будто рождается блестящий весенний петух и, зависая над миром, разбрызгивает огненную мощь своего оперения. Мир светлеет, оживает, радуется. Мокрым сахаром никнут к земле сугробы, восторженно сияют кисти могучих сосен и елей. Березы помалкивают, прислушиваясь к брожению соков в себе: надо ли просыпаться?.. Надо! Понемногу, не торопясь вспоминать о будущих зеленых листьях. Это так просто! Ведь, на самом деле, все уже было, было, было… И, что удивительно, - будет еще! Если есть вера – непременно будут надежда и любовь…

В пятницу, 11 марта, смотрела по телевизору очередную программу «Пусть говорят!». На самом деле, все сводится к странной игре: кто кого перелает. Как принято на нашем телевидении, большая часть его обналиченных тем и фильмов не снимают, а усугубляют существующие проблемы. Возможно, сверхзадача авторов не решать, а нагнетать их: если народ не взорвется, то что-то взорвется благодаря народу?

А проблема-то – решаема на человеческом уровне. С условием, что те, кто придумывают и принимают законы – тоже люди! Так и хотелось спросить прямо в экран, спросить так, чтобы услышали: «Из-за чего грыземся?»

По одну сторону правды – пожилая одинокая женщина, приютившая в своей квартире бродячих собак плюс небольшая группа пенсионеров, их защищающих. По другую – озверевшие от этого безобразия соседи. Две своры. Вторая свора больше и сильнее. Там, где своры, там и свары. «А судьи – кто?» - Создатели звонкой программы со своими «апостолами» - беспомощными говорилками?

Ужасно, что собаки мочатся прямо в квартире на пол, - у соседей внизу мокрые разводы на потолке и пахнет мочой. Животные скулят, лают, воют и, наверное, много чего еще вытворяют, не совместимого с человеческим жильем! Как можно терпеть такое? Да что такое собака по сравнению с человеком? И без собачьих проблем всего хватает! «Собаке – собачья смерть!»

Оказывается, все возможные способы решения соседями этого вопроса уже исчерпаны: собачья нянька без зубов, не раз избитая, запуганная случившимся пожаром и огнестрельным оружием, - пытается еще и отгавкиваться!!! До сих пор не хочет расстреливать, усыплять своих питомцев, не хочет менять благоустроенную квартиру на частный домик, чтобы не мешать никому!

Рык и лай в студии стоял такой, будто одну звериную свору натаскивали на другую! «А нет другого выхода!» - звучали голоса. И, обласканный известностью петербуржский журналист, блестяще выступал в роли вдохновителя соседской стаи.

Господа! Гос-по-да! Потому вы и господа, что есть еще кто-то слабее вас, с кем, по вашему мнению, можно не считаться, кем можно пренебречь, ибо нет у нас в стране такого ЗАКОНА, который смог бы пробудить в вас человечность! А без этого Закона ваша состоятельность равна нулю! За долгие годы своей эволюции вы поняли только одно: собственная шкура – не собачья, ее надо беречь в первую очередь. Кто из вас способен сделать что-то хорошее для братьев наших меньших? Можете? – Так делайте! Ведь суть вопроса не в этой женщине-собачнице, а в нашем отношении к животным! Решайте вопрос, если собрались, а то в зверином запале можно и друг друга сожрать!

И еще: смог ли кто услышать безнадежный вопль этой женщины: если бы стерилизация бездомных собак была государственной программой – ей некого было бы подбирать! Добавлю еще одну человеческую мысль: хорошо бы, чтобы наркоз был не мученическим.

Ну, вот… Примолкли мои Соловьи-блоггеры, которые всю зиму выдавали такие трели! Утомились. Никак не дождутся весны. Конечно, весна придет. И наши желания, и желания самой природы гарантируют это удивительное действо, которое происходит обдуманно, без лишней суеты, наверняка. За годы своей жизни я убедилась, что истина – немногословна и нетороплива. Потаенными путями-дорожками она находит нас и осеняет своим крестом, спасая от многих бед. Нам надо учиться слушать, верить и понимать.
Вчера, наконец, я выползла на лыжах в лес. До этого дня - то сильные морозы мешали, то какие-то дела, то самочувствие. Вы не представляете себе: ПРИРОДА – ЖИВАЯ! Мы еще вялые, сонные, а природа – просыпается, готовится к весне: с елей и сосен шишки падают, их очень много на лыжне. Налетишь лыжей на такую шишку - и самому не устоять, будто тормоз сработал. А шишки падают потому, что скоро начнут таять снега. Попадет такая шишка в талые воды, отдаст земле сохранившиеся зерна, и надежда появится на новые всходы. А еще - зимние кулемки-деревья стали чаще потрескивать и сбрасывать с себя снежные облака. А еще – солнышко пробежалось по краям сугробов, что на дачных домиках и деревянных заборах завязли, - засахарило и сплющило их многослойные края как у предвесенних пирогов. А еще – солнца в лесу столько, что каждая хвойная иголочка, каждая веточка – сияют. Даже сжатые в кулачки прошлогодние дубовые листья прекрасны и ослепительны, как старинное золото. А еще – несмотря на эту обворожительную, снежную зиму, - природа ждет, ждет весну, я это чувствую! И птахи ее зазывают: и-иди, и-иди, сю-ю-да, сю-ю-да!
Набирает силу в природе многоголосное пение. Еще немного – и слаженным хором зазвучит блистательный Гимн Весне, с которой все началось и все продолжается!

(Полная версия ПОСТа на моем сайте: http:// shocolad.blog.ru/ - адрес на странице в Майле)

Зима еще повсюду хозяйствует, и не думает прятаться. Синий глазок неба щурится от белизны мира. Ему виднее. А здесь, внизу, на тротуарах прошлогодний снег топорщится грязной шелухой, липнет к ногам и просится снова в полет, в надежде вновь обрести чистоту и изящную форму. Голые стволы деревьев коряво застыли на еще морозном воздухе в ожидании настоящих своих одежд. А пока вокруг сплошная серость. Но мы-то — не прошлогодний снег! Взмахнем ресницами и — р-р-раз — взлетим! Ну и что же, что не высоко? Главное, что можем! Теперь радостно заметим разноцветные вкрапления домов в общий серый фон, ярко раскрашенный транспорт, светлые улыбки, изредка, но мерцающие на лицах людей и глаза,тоже готовые взлететь. Какая там серость, когда мир в постоянном своем полете удивительно прекрасен!

Под сенью святости - разврат,
под маской мудрости - придурок.
Ах, как давно молчит Пилат,
сжимая в кулаке окурок!
А мир живет от зла до зла,
и содрогается планета!..
Как прежде, - воздух и зола -
питают робкого поэта.

До чего же хороша хозяйка лавки, хрупкая женщина с глазами непонятно как выжившей демоновской Тамары! На голове - модно окрашенные пряди волос, длинные гибкие пальцы как щупальца осьминога. Полуопущенные веки с постоянно ускользающим взглядом, кроткая поза, движения мягкие, - фантастически обаятельна! Она и ее окружение из молоденьких девочек-бесенят с тугими кудряшками-пружинками, лукавыми искорками в глазах – дикий цветник, втиснутый в узкое пространство, напоминающее расщелину и названное «Лавка». Пышные головки, замысловатые заколки и браслетики, грудки дульками под нательными маечками поверх водолазок претенциозны и настойчивы в желании смутить и броситься в глаза.
Убогая дыра лавки, невероятно как, вместила изобилие сверкающей, струящейся, многоликой ткани, скользко оживающей в руках хозяйки. Завораживает! Если присмотреться к товару, - выбор такой же, как в других ателье и магазинах, но как подано! Клиенты, заметно, все больше из «бывших»: знают себе цену. Случайный посетитель, провалившийся сюда совсем из другого мира, теряет голову, растворяется в непривычном для себя празднике!
Оказывается, в этом крохотном пространстве еще и шьют одежду? Надо же, какой приятный сюрприз! Конечно, конечно, беспокоиться не стоит: весь персонал - мастера высокого класса, все, что они делают - не «хухры-мухры»! А цены?
- Что ж, такие вот цены!
- Потому что не магазин, а лавка!
- Только из своей ткани! Такие правила!
- Не устраивает расцветка? Напрасно! Можно сшить так, что именно этот цвет подчеркнет индивидуальность заказчика!
- Например, такой фасон. Нравится?
- Хорошо, когда клиент полностью доверяет профессионалам!
- Хотите позвонить? Зачем? Вас известят!
Сколько внимания и участия через улыбки, ужимки, прикосновения всего обворожительного цветника! Сколько потрясающего аромата уважения к клиенту, который совсем, совсем не персона! Даже отмерянная сверх всякой меры за счет клиента ткань – такая мелочь! Даже обычный клочок бумаги вместо квитанции – такая ерунда! Даже перенесенная на конец месяца примерка – такой пустяк, когда впереди - праздник!..
- Как?! Клиент не уверен, что это его заказ?
- У клиента, наверное, плохая память?
- Все сделали, как он хотел!
- Клиенту следует быть осторожнее, изделие лопается на нем!
- К сожалению, это вина клиента!
- Пусть переделывают в ателье! У нас – лавка!
Куда, куда пропал нечаянный рай? Где милый, приветливый персонал? Узкое пространство кишит лающими змеями! Вон, конечно, вон! За дверью этой щели безопаснее!
За дверью? Действительно, дверь как дверь! Неужели, померещилось? Ну-ка, если снова заглянуть?.. Странно, внутри - все другое, и вывеска на стене: «Ателье мод»! Подобных заведений много! Получается, аномалия какая-то? Или, просто л- Авка?

И Свет, и зиму и мороз,
и миллиарды снежных звезд,
и волшебство на Рождество
несет земное Божество!

- Хочешь, я расскажу тебе сказку?

- Только быстрее, а то мне некогда!

- Слушай! У одного одинокого волшебника был цветок.

- Какой цветок?

- Красивый. Сама придумай ему название.

- Ну, хорошо. Пусть это будет роза!

- Жила роза в небольшом горшочке.

- Совсем, как у папы.

- Цветок каждый день вытягивал в окно свою прелестную головку и с завистью смотрел на людей. Мир казался ему чудесным, а люди - совершенными. Они могли все! А роза, привязанная корнями к своему горшочку, не могла даже вылезти из него.

- И что дальше?

Волшебник был очень одинок, поэтому иногда вечерами создавал себе гостей. Правда, с первыми лучами солнца эти гости испарялись, но роза все равно грустила.

- Ты такая колючая! – удивлялся волшебник, прикасаясь к цветку.

- Ужасная судьба стоять в горшке на одной ножке! – злился цветок, демонстрируя свои шипы. — Ты меня совсем не любишь! Ты любишь только своих гостей!

- Я люблю только тебя! - уверял волшебник. - Потому что ты у меня одна настоящая! Но мне, как человеку, необходимо хотя бы выдуманное человеческое общество! Я хочу, чтобы ты это поняла.

- Соверши, наконец, хоть одно настоящее чудо!

- Какое?

- Сделай из меня человека!

- Видишь ли, иллюзии создавать легче…

- И безответственней?

- Чего ты, собственно, от меня хочешь? Трудностей, которые подстерегают человека на жизненном пути? Не лучше ли остаться прекрасным цветком?

- А ты зачем? Неужели тебе самому не хочется создать что-то не похожее на других: безбедное, безболезненное, совершенно счастливое?

- Роза моя, даже Богу это не по силам!

- Ты плохой волшебник!

- Я стараюсь.

- Вот и постарайся для любимого цветка! Если не сделаешь из меня человека, я засохну от тоски!

Тогда волшебник достал все свои волшебные книги и долго листал их. Он запомнил миллионы рецептов превращений, тысячи манипуляций закреплений, сотни заклинаний возвращений, но так и не нашел того, что искал.

Наконец, он сказал своему цветку: - Я смогу превратить тебя в девочку. Но от тебя одной будет зависеть, станешь ты человеком, или нет!

- Это уже кое-что! - обрадовался цветок. - Только быстрее, я больше не могу ждать!

- К сожалению, есть одно условие: ты должна будешь сама найти в себе силы для того, чтобы жить, как люди! Иначе ты поломаешься, как обычное растение.

- Давай, учись дальше! - потребовала роза.

- Понимаешь, у всего есть свой предел. У волшебства тоже. Все будет зависеть только от тебя! Научись искать эти силы и приумножать их!

- И я стану человеком?

-Попыпытайся, по крайней мере, им стать!

- Что ж, - вздохнуло растение, - если ты не такой могучий, как кажешься, делай, что можешь!

- Ты хорошо подумала? - заволновался волшебник.

- Ах! У человека столько возможностей, что не воспользоваться ими просто грех!

На следующее утро Роза проснулась в настоящей кровати. Боже мой, что это была за кровать! Она оказалась удобнее и красивее любого цветочного горшка! Тончайшее шелковое постельное белье с изумительными розовыми кружевами нежно, словно облака, обволакивали красивую девочку с ног до головы. Воздушные розовые подушки удобно приподнимали ее головку, неподдающийся описанию прикроватный полог розовыми снами сбегал от самого потолка!



- Да, прекрасно придумано! Хотелось бы мне оказаться в такой кровати!

- Это очень просто! Представь себе все, что захочешь.

- Я не смогу поверить в то, чего у меня нет!

- Но в мою сказку ты веришь?

- Не знаю.

- Сказка моя существует?

- Ну, существует.

- Значит, она есть! А ты придумай свою сказку, и она будет!

- Но это же только сказка!

- Конечно. В жизни надо очень постараться, чтобы твои желания осуществились.

- Ну, ладно, давай дальше!

Бывший цветок проснулся в восхитительной кровати и долго рассматривал свои, такие удивительные для него, ручки и ножки, кувыркался и визжал от радости! Волшебник постарался сделать все так, чтобы ни нужда, ни страх не смогли лишить Розу желания стать человеком. Все было прекрасно и волшебно!

- Вот видишь, все получилось! – радовалась Роза, прикасаясь к волшебнику своими шелковыми ладошками.

- Прекрасный мой цветок, – грустил волшебник, чувствуя себя Почти Создателем, - в этой жизни мир совсем не такой, каким мы его можем и хотим видеть. Все, что тебя окружает, - иллюзия, кроме тебя самой!

- Ах, не говори так скучно! – приказало бывшее растение. – Мне это совсем не интересно!



- Все?.. Ты уже все рассказала?

- Нет, не все. Сказка только началась!

- Ну, ты даешь! Я же сказала, что у меня мало времени!



- У Розы тоже было мало времени на то, чтобы стать человеком. Поэтому волшебник спросил ее, чему бы она хотела научиться? И очень удивился, когда она ответила: «Всему!»

- Нельзя научиться всему! - улыбнулся Почти Создатель. - Давай, начнем с необходимых каждому человеку знаний.

На следующий день он открыл толстый древний фолиант с живыми картинками. С картинок на них строго взглянули известные всему миру магистры всевозможных наук. Для своей Розы волшебник выбрал самого ученого и уважаемого учителя, шепнув ему на ухо волшебное слово. Обрадованный Магистр тут же ловко перебросил свою красную мантию через плечо и слез со страницы книги прямо к ним в комнату. До чего же было интересно слушать умного человека! О чем только он не поведал бывшему цветку! Роза так утомилась его рассказами, что не заметила, как уснула.

- К сожалению, я ничего не запомнила из того, о чем вы рассказывали мне вчера! - пожаловалась она Магистру на следующее утро.

И учитель повторил все сначала. Но Роза опять ничего не запомнила. Тогда Магистр повторил это на третий, на четвертый и на пятый день тоже. Наконец, у него лопнуло терпение, и он, без разрешения волшебника, вернулся в свою старинную книгу.

- Я не хочу слушать его болтовню! – оправдывалась Роза. – От нее мне нет никакого толку!

- Может, попробуешь научиться танцевать? – предложил Почти Создатель, и дотронулся волшебной палочкой до своего воспитанного Рыжего Кота.

Ты не представляешь себе, как грациозно двигался этот усатый учитель танцев! Как зависал в прыжках! Как терпеливо повторял движения! Как старательно поправлял непослушную головку, неловкую ножку, корявую ручку красивой девочки!

- Почему же не представляю? Очень даже представляю!

Наконец, и у этого учителя лопнуло терпение. Он бросился на Розу, как настоящий кот, и поцарапал ее курносый носик! Тогда бывший цветок рассердился и отрезал своими острыми коготками великолепные усы учителя танцев! Оскорбленный воспитанный Рыжий Кот не стал сводить счеты с бывшим цветком. Он, жалобно мяукая, покинул дом волшебника навсегда.

- Наверное, это занятие не для тебя, - огорчился Почти Создатель. – Не заняться ли моему цветку музыкой?

- Ну, не знаю… Если это не очень трудно!

- Нет такого учения, которое бы давалось легко!

- Если ты хочешь, я попробую, - равнодушно согласилось бывшее растение, - только придумай что-нибудь не очень сложное!

- И у волшебника в доме появился волшебный рояль. Его светлая глянцевая поверхность глядела на Розу ее отражением, и это ей нравилось. Ах, какой волшебной музыкой он разговаривал с ней, когда девочка не прикасалась к его черно-белым клавишам! И какую гримасу корчил, если она пыталась что-то сыграть!

- Он издевается надо мной! - кричала Роза.

- Это всего лишь инструмент, - убеждал ее волшебник. — Постарайся поговорить с ним на его языке!

- Ни за что! Видишь, с каким удовольствием он скалит свои бесконечные зубы?

- Что ж, это тоже не твое! - опять вздохнул Почти Создатель. — Я больше не буду тебя неволить. Реши сама, чему бы ты хотела научиться?

- Ну, не знаю! Ты очень много от меня требуешь!

- Роза моя, не забывай, что у тебя мало времени. Стоит поторопиться! Может, ты хочешь научиться рисованию?

- Может быть, – равнодушно пожало плечами бывшее растение.

Тогда волшебник внимательно оглядел оклеенные волшебными обоями стены своей квартиры, нашел самый красивый цветочный орнамент. Подул на него, и каждый фрагмент орнамента вдруг проклюнулся носиками, заморгал глазками, задвигал щегольскими усами, заулыбался, затряс пышными, кудрявыми головками.

- Выбери, пожалуйста, сама для себя учителя, - предложил Почти Создатель.

И Роза, играючи, накрыла одного из усачей своей маленькой ладонью. Ухватившись за пальчики девочки, Писаный Красавец, тотчас, спрыгнул со стены.

Что за учитель получился из цветочного орнамента, не высказать словами! Он угадывал любое желание своей ученицы и рисовал ее рукой то, что она хотела: люди, похожие на цветы, звери, похожие на деревья, горы, напоминающие забор, моря как обычные лужи вихрем носились по комнате! И Роза летала вместе с ними! Наконец, Сквозняк подхватил всю эту карусель и вытащил в форточку прямо на улицу!

- Спасите! Спасите же меня! –Закричала Роза Писаному Красавцу, но тот быстренько влип в свой цветочный орнамент на стене.

Роза оказалась на тротуаре возле Огромной Лужи.

- Ах, какая милочка! – увидев ее, восхитились Садовые Цветы на обычной клумбе, топорщась петельками лепестков. — Скорее, идите к нам, чтобы не испачкаться!

- Я так шлепнулась, что никак не могу подняться! – пожаловалась им Роза.

- Как? – удивилась Серая Ворона, усевшись на куст рядом.- Как можно так плохо летать? - И закаркала, с удовольствием привлекая всеобщее внимание. – На двор-ре лежала лужа, очень гр-рязная, к тому же! Чтобы гр-рязными не быть, надо лужу обходить!

- Какие замечательные стихи!- захлопали листиками Садовые Цветы.

- Собственное сочинение! – призналась Ворона. – Я их пр-ридумала для своего Вор-роненка, когда он был еще глупым и маленьким. Может, и вам, милочка, пр-ригодятся?

- Помогите же мне встать! – закричала Роза, перебивая Ворону.

- Уе, уе! – забеспокоилась важная Сияющая Иномарка, будто это ей отдавали приказ.

- У меня нет УЕ! У меня вообще нет никаких денег! Помогите мне просто так!

Тогда Важная Иномарка завелась и, пробежав по Луже, быстро скрылась за ближайшим поворотом. Застоявшаяся Лужа восторженно расплескалась грязными аплодисментами, окатив Розу с головы до ног.

- Вот так всегда! Чужими р-руками — грязное дело! – заругалась обрызганная ворона, удирая с ветки.

До чего же плохо было Розе! Ей казалось, что она умирает.

- Как черемуха цветет! Как цветет черемуха! Ароматный кислород в нос летит без промаха! – услышала она бравурное пение Ветра Доброжелателя, который пролетал мимо.

- «Ах, мне уже не до черемухи!» – заплакала грязная Роза, но и на нее осыпались белые, душистые цветы.

Тощая, Бездомная Собака подошла к ней, подозрительно обнюхала со всех сторон.

- То ли человек, то ли растение, - проворчала Собака, - ничего не пойму! Совсем нюх потеряла. Вот, напасть, к врачу не попасть!

«Кто же я, на самом деле?» – подумала Роза.

И тут с неба спрыгнул Плакса Дождь. Он долго дергался, звенел слезами по крышам и по асфальту, словно молоточками по клавишам ксилофона, и никак не мог успокоиться.

- Долго дождик копошится, слезы льет и злится, злится! – вдруг раздался из окна верхнего этажа дома голос Маленького Человека. – Крикну я ему в оконце: знай, в итоге будет солнце!

Конечно, выглянуло Солнышко! Заплаканный мир заблестел от тепла и света всеми красками радости!

- Жизнь прекрасна, – шепнуло Солнышко Розе, – если у тебя есть лучик-выручалочка!

- Дай! – воскликнуло бывшее растение. – Пожалуйста, дай мне этот лучик!

- Бери, раз ты такая вежливая! – кивнуло Солнышко. – Вон их сколько!

И Роза попробовала поймать один тоненький лучик, но у нее ничего не получилось. Тогда Маленький Человек свил веревку из солнечных лучей и бросил ей. И Роза, все-таки, ухватилась за нее!

- Молодец! – Похвалило Солнышко Маленького Человека, - ты — Настоящий Человек!

- Неужели поднимется? – спрашивали друг у друга Садовые Цветы, наблюдая за Розой. – И зачем ей это надо? Росла бы с нами на клумбе и веселилась!

- Да уж, слаба, как растение! – сомневалась Собака, - Куда ей до меня?

- Не кар-ркай! – перечила Ворона. – Скор-ро увидим!

- У этой девочки есть воля к жизни! – улыбнулось Солнышко.

- Но станет ли она человеком? – прошептал сверху Ветер Доброжелатель.



- Жаль, бабуля, я не дослушаю твою сказку до конца, мне надо идти!

- Может, сама придумаешь счастливый финал?

- Ну, не знаю! Если будет время.

- Постарайся, внученька, чтобы времени у тебя непременно хватило!

Ну, навалило снегу! Караул!
Сравнялись тротуары и дороги,
скользят в снегу, проваливаясь, ноги,
и «Мерседес» в сугробе затонул.
Зима хозяйкой по земле идет,
закутываясь в белые одежды.
Поет о возвращении надежды,
быть может, не сейчас, но в свой черед!

Пусть недруг в грязь падет лицом,
а нам все будет нипочем? -
Куда взрывается чиряк,
что зреет в нас не просто так?

Как много Слово может, если много значит!
Пусть только не убьет и не переиначит.
Зажгу свечу в преддверье Слова,
чтоб научиться Слову снова!

Снежная тюль и шершавая штора,-
не заглянуть, все закрыто от взора.
Небо в лесу - словно, тесто для сдобы:
лепит и лепит большие сугробы!

Нарисованный на стылой вуали холодный день начала зимы: распоротый ледяными жилками асфальт, сквозящие деревья-призраки, скомканные кучки снега на земле. Почти прозрачная худая собака с плоской тряпочкой лежащих на асфальте сосков сидит перед постоянно хлопающей дверью элитной поликлиники. Дрожит, ждет от кого-нибудь помощи. Люди входят и выходят, смотрят на собаку, проходят мимо. Главное – вовремя отвернуться и забыть. У каждого столько проблем, не до собаки! А у собаки глаза – одна большая человеческая боль! Глаза все понимают, но уповают…
Час, два, три... Человек бы не выдержал! Человек побежал бы искать тепло и глоток чего-нибудь горячего. А собака сидит и ждет! Смотрит, смотрит снизу вверх с верой и надеждой на добрых, умных людей, придавленных собственным бытом, словно венцом Творца. Уповает! Как мы уповаем на Бога, выворачивая наизнанку глаза от безысходности. Тоже верим, что Бог нас услышит…

"Халтуру" написать себе не позволяю,
а,вот, шутить - шучу. Чего и вам желаю!
С наступающим, доброжелатели и дрУги!

Люблю картошку "фри" - бесплатную картошку.
Как жаль, что нет внутри ни мяса, ни горошка!
Как жаль, что рядом нет хурмы и шоколада!
ЛЮБЛЮ КАРТОШКУ "ФРИ"! Когда платить не надо!

Я не сторонник странной технократии:
жить без своих мозгов - немыслимое дело!
Наш мир спасет Разумное зачатие, -
и Мироздание - разумно - "залетело"!

Мои доброжелатели и дрУги,
напомню Вам: в процессе бытия
все возвращается не на чужие крУги, -
все возвращается, лишь, на круги своя!

Проказница ты, Зимушка-зима!
Везде в лесу звучит твое начало:
и в скрипе лыж, и в солнце, что слизала,
и в белизне, которой забросала,
и в сЕтях, где запуталась сама!

Как много лиц, искромсанных судьбой,
в просветах дней мелькает предо мной.
Всех описать? Зачем? В одном обличье
и свет и тьма. И низость, и величье.

Леха был заядлым рыбаком. Прихватив с собою бутылок пять пива и кусок ржаного хлеба с солью, он мог для собственного удовольствия часами сидеть на пирсе, смотреть на воду залива Терпения и ждать, когда клюнет более-менее подходящая рыба. Удочка у него была старая, отцовская, которую ни за что нельзя променять на другую. Даже самой, что ни на есть, новейшей конструкции. И не потому, что он чувствовал удилище так же, как свою руку и всегда наверняка знал, когда нужно без подсечки просто выдернуть рыбу из воды, чтобы она не сорвалась и не оставила его с носом. А потому, что верил, будто удочка эта хранит еще силу отца и с ней Леха всегда будет сыт, пьян и нос в табаке.
Рыбалка на пирсе была так, баловством, когда свободного времени было столько, что его некуда было деть. Если Лехе надо было наловить много рыбы, он с дружками во время нереста поднимался в верховья реки, подальше от рыбнадзора. Там закидывал сети собственного плетения, и в несколько часов выбирал из них такой богатый улов, которым можно было полгода кормить семью, родных, знакомых, да заработать еще от продажи рыбы и красной икры не на одну бутылку водки. Правда, рыбнадзор иногда все же добирался до них, отбирал всю добычу, но Леха не сдавался и в другой раз наверстывал упущенное с лихвой.
Леха вообще не привык сдаваться. Голыми руками его можно было взять лишь тогда, когда напивался до такой степени, что ноги уже не держали. Да и то! Милиции в руки не давался, пока не ослабевал вовсе. Все выступления его в пьяном виде происходили не потому, что Леха был непутевым мужиком, «богодулом», а потому, что ему было просто скучно жить! Он, избалованный матерью с детства, никогда не умещался в обыденности буден и, понимая это, всегда искал на свою голову острых ощущений. Возможность быть таким, как все, его крайне не устраивала!
Еще в юношеском возрасте, приняв к сведению свою совсем не рядовую внешность, Леха пытался выжать из этого факта как можно больше выгоды. В его облике было что-то татарское, или цыганское: гордый вогнутый профиль лица, нос с горбинкой, густые черные ресницы, загнутые кверху щеточкой, всегда приводили в умиление разновозрастных особ женского пола. В старших классах средней школы, еле умещаясь за слишком маленькой для него партой, раскорячивая в стороны тупые колени, Леха покорно складывал перед собой длинные руки и присасывался грустными телячьими глазами к молоденьким учительницам. Учительницы краснели, терялись, ставили ему пятерки ни за что. Когда кто-то из дружков удивлялся хорошим Лехиным оценкам, Леха лепил тому затрещину и назидательно говорил: «Мыслить надо правильно, понял? Не думать – думают и макаки, а мыслить!»
Мать, в отличие от пьющего отца, во всем поддерживала сына и всегда ему потакала. Слушая Лехины откровения, она воспринимала их философски: «Ну что ж, каждый по-своему зарабатываеть! Вот у тебя, Леха, так получается. Значить, у тебя талант, живи и пользуйся!» Леха и пользовался, королем ходил в компании подростков под обожающими взглядами молодых женщин и девочек. Но однажды ночью, перебрав с горячительными напитками, его компания зверски избила в темном переулке первого встречного, простого заводского работягу, возвращавшегося домой со второй смены.
Утром, протрезвев, Леха ужаснулся тому, что они натворили, и рассказал обо всем матери. Вместе с матерью они решили не ждать, пока за ним придут, а идти прямиком в милицию и повиниться перед инспектором по работе с несовершеннолетними. Леха жутко боялся, что его упекут в тюрьму, и страдал прямо до окоченения! Это произвело очень большое впечатление на инспектора, полную душевную женщину средних лет. Ей, в благодарность за сострадание, мать потом сумками таскала копченую рыбу и икру. По этой ли причине, или оттого, что он пришел с повинной сам, его отправили в колонию только на год, дружков упекли на два года. Но это было уже давно и об этом Лехе совсем не хотелось вспоминать.
Отбыв срок, он вернулся в родной город уже не желторотым птенцом, а повидавшим жизнь молодым человеком, причем совершенно не пьющим. Отец разрешил ему неделю отдыха и устроил сына на завод в тот цех, где работал сам. После колонии сил и желания жить, «как все белые люди», у Лехи было столько, что через три года он, без отрыва от производства, получил диплом техникума со специальностью химик – технолог и в тот же год женился на самой завидной невесте с красивым именем Рая. Жена работала инструктором в райкоме партии и училась заочно в пединституте. До Раисы женщин у него не было, и он любил ее со всей юношеской страстью и непосредственностью.
В тот период жизни у Лехи было все, что его душе угодно. Желать было совсем нечего. Может, поэтому, через какое-то время, душа перенасытилась, ему захотелось чего-то остренького. Лехе стало казаться, что мужчины, которые находились рядом с женой на ее работе, были намного значительнее, интереснее и достойнее внимания, чем он. Частые высокопоставленные гости дома, частые выпивки в гостях растрепали ему душу так, что он начал куролесить.
Сцены ревности Раисе он не устраивал, считал их ниже своего достоинства, но деньги, которые раньше приносил жене пачками, начал пропивать с жутким упорством. Милиция подбирала его под заборами, в бардаках, на помойках и по просьбе райкомовского работника привозила домой. Пьяный Леха громко ругался матом, поэтому его закрывали в отдельной комнате, чтобы не слышал ребенок. Раиса много раз пыталась втиснуть поведение мужа в общепринятые рамки, но он противился этому «всеми фибрами своей свободной души» и, злясь на непонятливость жены, кричал на нее до боли в сердце: «Да что, в самом деле за мальчишку меня считаешь, что ли? Я тебе условий не ставлю, а ты какое право имеешь делать это мне, Лехе?!»
2005г.
(Продолжение читайте на моем сайте:http://sshocolad.blog.ru/ Адрес сайта есть и в блоге под аватарой).

Иду за Божьим Светом — и грешу,
подобно многим бренным в мире этом.
Но согреваюсь этим Божьим Светом,
и потому пишу, дышу, пишу!..

"Три выхода всегда в твоей судьбе, -
сказал мне Бог, собрав меня в дорогу, -
два выхода используй понемногу,
а третий – лишь, когда изменишь мне!»

Судьба коварная, смотри,-
К тебе пришла я без забрала.
А ты сказала:"Нос утри!
Иди! И вновь начни сначала!"