На вокзале меня встречала старая знакомая. Она стояла у здания , внимательно рассматривая окна автобуса, очевидно пытаясь увидеть меня. Ее лицо вытянулось, когда я сходила по ступенькам с тяжелой сумкой. Она широко улыбнулась:
- Ой, не признала тебя сразу! Сколько времени прошло! А ты как француженка: темненькая, худющая!
Я лепетала что-то в ответ. Лиана Ивановна схватила меня в свои медвежьи объятья, крепко сдавила.
-ждала тебя! все интересно было увидеть, какой ты стала!-она всхлипнула.
-вы тоже изменились, похорошели!- смалодушничала я. Годы не пошли на пользу моей знакомой. Она располнела, обрюзгла. Волосы, небрежно собранные в жидкий узел, растрепались и свисли. То и дело слышалось, как женщина сдувает их, пытаясь убрать с лица.
-о личной жизни спрашивать не стану, поскольку неприлично это, -она села за руль автомобиля, завела мотор.-пристегнись, Свет, менты нынче строгие, ни за что штрафуют, так от греха подальше ремешок накинь.
Женщина долго возилась со своим ремнем. Она тяжело дышала, силясь попасть клапаном в паз. Наконец, мы тронулись. Вела она транспорт неумело, резко дергая с места и внезапно тормозя прямо перед носом у ничего не подозревающих водителей. Вслед нам неслись бранные речи.
-а мы окошко закроем!- скривилась Лиана очередному выверту взбесившегося шофера.
Я вцепилась в кресло, сохраняя на лице показную невозмутимость.
-мужа-то нет!-повернулась она ко мне на светофоре.-вот и приходится самой выкручиваться, водить-то толком не научилась.-Лиана повернула машину влево с правого ряда.
Сзади засигналили.
-вы сразу признайтесь, что угробить меня вздумали- не выдержала я, когда мы едва увернулись от встречного грузовика , миновав лобового столкновения.
-сразу к Богу пойдем!- отшутилась знакомая неумело.- а что здесь делать?-она подмигнула мне, каким-то образом вписываясь в поворот. Ее дом находился в глухом переулке. Местные называли такие переулки аппендицитом. В нем находились еще несколько домов. Дорога к дому, щедро посыпанная гравием, громко зашуршала под колесами. Как по команде, ворота у дома распахнулись. В проеме стояла маленькая девочка. Она хмуро смотрела на мать, которая в свою очередь скривилась при виде дочери.
-непослушная, .асранка!- пожаловалась Лиана, отстегивая свой ремень. Я возилась со своим, рассматривая хмурую девочку.
-она так выросла! –я улыбнулась.
-выросла, а ум, как был с гулькин нос, так и остался! Открывай, Галька, пошире ворота, а то машину цапнут!-голос Лианы был суровым.
-вот, поздоровайся! Это Света!-сказала она дочери в окно машины, заезжая во двор.
Машина стала криво, чуть не ткнувшись носом в стену дома.
-тьфу ты!-Лиана сплюнула.
- ну, выходи! Комнату тебе на втором этаже приготовила. Туда ремонт, правда, не дошел, -денег не хватило, но жить можно.
-поздоровайся!-крикнула женщина дочке, хватая ее за руку и подтаскивая ко мне.
Галя прошипела что-то сквозь стиснутые зубы.
-кто ее звал!
я довольно четко услышала недружелюбный текст.
Последовала незамедлительная оплеуха, сопровождающаяся красноречивыми высказываниями.
-веника щас дам!-рявкнула Лиана, вталкивая дочку в дом. Та запуталась в марлевой занавеске, прикрепленной к косяку двери, и оторвав ее, грохнулась в коридоре.
Раздался надсадный рев. Галя лежала там, где и приземлилась, демонстративно вытянув ноги, мешая матери войти. Она делал вид, что плачет, зло терла кулаками сухие глаза.
-проходи, Свет, не стесняйся, такие концерты у нас каждый Божий день, можешь наступить на нее, чтоб знала, как разваливаться у людей на дороге!
[ Читать далее... → ]

Он тебя целует, ну-ка, руки вверх.
хОлит и балУет, ты- нарядней всех,
греет, обувает, водит в ресторан.
-нет, так не бывает!-лезешь вдруг в карман.
А в кармане-книга, а под книгой-ключ.
-что?! какая фига?!-он сердит, колюч.
Он тебя ревнует,- снова руки вверх,
Картою тасует, застит твой успех.
Ты смеёшься дерзко, лезешь на столы,
Он рукою резко ствол из-под полы,
Грустно так достанет и нажмёт курок……
Тихо в поле станет…вот тебе урок……..

-солнышко, папа пришел!- пропел из-за двери удивленный мелодичный женский голосок.
Он оглянулся. В подъезде, кроме него, никого не было. В замке завозились. Послышалось несколько щелчков, дверь открылась. На пороге стояла девушка с длинными светлыми волосами. Она одной рукой придерживала на груди халат, другой качала ребенка, прижимая его к телу. Девушка вежливо улыбнулась.
-вам кого? – она внимательно смотрела на незнакомца.
Тот несколько замешкался, рассматривая малыша, затем перевел взгляд на девушку. Ее улыбка почти погасла, в глазах появилась настороженность.
- я по поводу вашей сестры…-мужчина забеспокоился, чувствуя себя последним глупцом.
Девушка шагнула вглубь комнаты.
-проходите! –зашептала она.-Света о вас рассказывала. –девушка унесла сонного ребенка в комнату. Вернувшись, она растерянно смотрела, как высокий мужчина топчется на пороге.
-ну проходите же!- девушка потянула его за руку.
Он аккуратно переступил через порог квартиры.
-я….э-э-э…-мужчина не знал, с чего начать.
-пойдёмте, я вас чаем угощу!-девушка повела гостя в кухню. Она ловко накрывала на стол, нисколько не комплексуя при виде находящегося в квартире чужого человека. Мужчина, напротив, испытывал страшную неловкость: он не мог оторвать глаз от созерцания лица той, которая часто снилась ему ночами. Он жадно смотрел на ее руки, когда она мыла посуду и расставляла ее в шкафчиках.
-идиот!-сказал он сам себе, когда в очередной раз она поймала его изучающий взгляд и улыбнулась. Похоже, его словарный запас совсем иссяк, ограничившись только междометиями.
- как странно!-девушка села за стол напротив гостя.- Смелые люди зачастую такие скромные и немногословные!- Она разлила по чашечкам ароматный чай, разложила по блюдцам бутерброды. Девушка подвинула к мужчине салатницу со свежими огурцами.
[ Читать далее... → ]

Девушка растерянно взирала на мужчину, вошедшего в комнату с аптечкой.
-я не собираюсь сидеть тут дурой, пока ты неизвестно что будешь делать с моей головой! Отвали!-она подняла руку в предупреждающем жесте, отвернувшись.
-значит так!- он согласно кивнул при слове «дурой», однако не собирался миндальничать с неблагодарной, внезапно свалившейся на его коротко стриженную голову негодяйкой.
-ты клацнулась о табурет или табурет о тебя, точно не знаю, но, судя по объему вылившейся из тебя..-мужчина с презрением ткнул в сторону открывшей было рот девушки пальцем,-жидкости, то есть крови,-рана у тебя не приведи Всевышний! –он злорадно хмыкнул при виде побледневшего еще больше лица гостьи. –так что рот на замок!-он чуть дольше задержал взгляд на ее красивых губах, жалея, что иногда они открываются, извергая злословия и чушь.
Девушка потянулась было к голове, но, застонав, убрала руку. Она поправила футболку, села ровно на стуле, поджав пальцы босых ног, покорно нагнула голову.

[ Читать далее... → ]

В одной деревеньке жила-была девочка. Она была грустная и молчаливая. Наступило время идти ей в школу. Мама купила девочке нарядную школьную форму: коричневое платье и шелковые фартучки. Погожим утром она причесала девочкины кудряшки и вплела в них белые бантики. Девочка очень волновалась, идя с папой и мамой в школу, держа их за руки. У школы собралось много ребятишек. Все они были веселыми и шумными. Девочка крепче вцепилась в папину руку и ни на шаг не отходила от него. Какой-то дядя с усами подошел к папе и что-то спросил. Затем он аккуратно взял девочку на руки и посадил к себе на плечо. У девочки в руках оказался большой колокольчик с красной лентой. Дядя бежал, и колокольчик звенел. Девочка расплакалась. Ей было страшно.
Год спустя.
Первое сентября. Школьный двор. Пасмурный день. Вот-вот польёт дождь. Во дворе праздничная линейка. По-прежнему шумно и весело. Девочка пришла одна. Она улыбается, в руках у нее букет ярких цветов. Она подарила его своей любимой учительнице. Дождь всё-таки пошел. Всех распустили по домам.
Дождь шел всю ночь и весь следующий день. Девочка надела плащ и красные туфельки. Зонта у нее не было, и она быстро промокла. Рядом со школой дорога размокла и превратилась в сплошное месиво. Девочка бесстрашно шагала по грязи, торопясь на уроки . Вдруг она поскользнулась и упала в лужу. Долго пыталась встать. На четвереньках она выползла на траву и уже по траве отправилась дальше. Уроки начались, но девочка должна была вымыть обувь, перед тем, как войти в здание. Она нагнулась над корытом с водой, потянулась за тряпкой. Тяжелый портфель, перевесившись, ударил ее по голове и плюхнулся в воду, увлекая за собой и девочку. Со школьных окон на нее тыкали пальцами хохотавшие ребятишки. Девочка вошла в класс. Учительница, что-то объяснявшая ученикам, округлила глаза:
-Света, что с тобой?
Девочка понуро стояла на пороге, глядя учительнице в глаза.
-иди домой, я тебя отпускаю!- та подошла к девочке, обняла.
-у меня сегодня день рождения!-промямлила девочка и разревелась.

Он давно наблюдал за ней. Ему нравилось, как она смеётся, прижимая своего малыша к груди, целуя его крохотные ножки. Она ерошила его светлые волосенки и, закрывая на миг глазки пальцами, затем резко убирала их от его лица и целовала каждый глазик, отчего ребенок начинал весело визжать и хлопать в ладоши. Игра могла продолжаться долго: и мама, и малыш принадлежали только друг другу, и ничто извне не могло нарушить этого закона природы. Потом она, становясь серьёзной, сажала ребенка в колясочку и шла вдоль улицы, по узкому тротуарчику, засматриваясь на крыши многоэтажных домов. Задумчивый взгляд её скользил по окнам. В её глазах он видел свет и понимание, смешанное с участливостью, и еще с чем-то неуловимым, похожим на едва слышное дыхание. На ее губы он мог смотреть долго. Они чудились ему во сне: податливые и свежие, как малиновый сок, сладкий и спелый. Он застонал. Девушка скрылась в подъезде дома напротив. Он в который раз наблюдал, как кто-то из соседских детей, игравших во дворе, придерживал двери, пока она тащила одной рукой коляску, а другой бережно прижимала к телу спящего ребенка.
Он передвигался по квартире бесшумно, легко, наводя порядок и расставляя отодвинутую во время уборки мебель по местам. Затем долго и кропотливо выполнял сложные отжимания от пола, упёршись в него одной рукой, а другую заложив за спину. Его тело было как будто соткано из бугристых мышц. Затем следовала длинная серия молниеносных движений руками, сопровождающихся легкими прыжками по периметру комнаты. Он дышал шумно, но ровно, с каждым разом увеличивая темп. В завершении своеобразной разминки он, оттолкнувшись ногами от стены, делал резкий кувырок через голову, бесшумно приземляясь между креслом и диваном, не задев ни того, ни другого.
Он мылил тело, смывая пену ледяной водой, энергично растирался полотенцем. За окном темнело. Он никогда не включал свет. Казалось, что жизнь в темноте нисколько его не удручала. Он ложился на диван, заложив руки за голову, и смотрел в потолок, затем засыпал. Просыпался легко. Ловко вставая с дивана, шел на кухню, включал электрический чайник, пил чай. Он был очень красив: коротко стриженные темные волосы, пронзительные серые глаза с темными ресницами, аккуратный нос и чувственные губы, которым позавидовала бы любая женщина.
Он знал, что она в это время кормит малыша, распахнув халат и нежно придерживая ладонью маленькую головенку, пока малыш жадно сосал грудь. Она что-то приговаривала, иногда он даже читал по губам слова из детской песенки о маленьком птенчике. Его лицо становилось как будто другим, когда по его губам пробегала едва заметная улыбка. Замечая в окне квартиры справа какие-то движения, он переключал все свое внимание туда, смотря долго в объектив камеры и делая снимки. Ему была непонятна привычка большинства людей не задергивать шторы. Иногда такого рода беспечность играла роковую роль в жизни ничего не подозревающих жильцов.
2 часть

Ночью всего тяжелее. Ей кажется, что если протянуть руку, то она непременно почувствует тепло его тела. Иногда она почти ощущала прикосновение нежных пальцев и горячие поцелуи. Света медленно провела рукой по простыни, втянула в себя воздух, надеясь уловить аромат, присущий только его коже: запах мыла и лосьона. Нет, чудес не бывает. Она теперь одна. Девушка нащупала пульт, включила телевизор, перелистала каналы.
-муть!- щелкнула кнопкой. Отбросив пульт, раздраженно откинулась на подушку. Сегодня она пойдет к нему и все объяснит. Дальше так продолжаться не может. Иначе она сойдет с ума. Света заснула только под утро.

Он не верил своим глазам. Та девушка, за которой он так любил наблюдать, постриглась и вообще выглядела как-то странно. Сегодня на ней было короткое платьице с глубоким вырезом и босоножки на высоченном каблуке. Она нервно жевала жвачку и один раз плюнула в клумбу. По окнам не смотрела, а дверь открыла в совсем другой подъезд.
Он навел резкость. Не может быть ошибки, это она: ее губы, нос, подбородок. Девушка открыла двери, помогая себе ногой, медленно вошла в подъезд. Она стала подниматься по ступенькам, говоря себе в который раз, что поступает правильно, и другого пути у нее просто нет.
Он пошел в кухню, сделал себе чай, затем опять подошел к окну, схватил камеру. В ее квартире света не было, зато в квартире справа включили видимо абажур. Окно было открыто настежь, и из него высовывались занавески. Ветер трепал их, как знамена. Вдруг из окна вылетела тарелка, затем бутылка.
Он видел, как к окну подошел мужчина. Лицо того перекосилось от злости. Мужчина резко закрыл окно, посмотрев несколько секунд вниз на улицу, задернул занавески.

В его планы не входили секреты. Он как раз работал совсем по другой части: раскрывал самые невероятные и запутанные истории. Он сделал несколько больших глотков из кружки. Его глаза сузились: в ее квартире зажегся свет. Она ходила по комнате с ребенком и, улыбаясь, разговаривала по телефону. В квартире справа тем временем происходило что-то ужасное: тени за шторами метались туда-сюда. Он пристально вглядывался в объектив. Было совершенно ясно, что в квартире началась драка. Две фигуры, сцепившись, колотили друг друга руками и ногами. Та, что повыше, размахнулась и отвесила хорошую оплеуху той, что пониже. Фигура пониже некоторое время приходила в себя, затем также поделилась оплеухой, только значительно послабее и куда-то исчезла. Затем снова появилась, но уже на балконе. Он подавился чаем. Девушка, как две капли воды похожая на ту, что продолжала разговаривать по телефону, свесилась с балкона, что-то крича. Ее губы были разбиты. К ней подбежал мужчина, резко дернул за волосы и потянул назад в комнату.
Дальше он ждать не стал: кубарем спустившись с лестницы, пулей вылетел за дверь. Какая-то собака во дворе сердито залаяла, когда он чуть не наступил на нее.

[ Читать далее... → ]

"Дааа! Нравлюсь я ей!"-на полном серьезе начал Витька, ковыряя в носу, а потом в ухе. Сережа промолчал: знал он эти истории, начинавшиеся всегда одной и той же фразой. Сергей сосредоточенно мешал суп на плите, одновременно насыпая крупу в другую кастрюльку. "Дааааааа!"-глубокомысленно повторил Витька , рассматривая грязные ногти на руках.-"Сохнет по мне!Да все бабы такие!"-выпятив грудь, он встал, сделал три приседания, чуть не упав на пол. Неуклюже выпрямился. Сергей помчался в ванную. Он судорожно пытался остановить прыгающую стиральную машину, которая при отжиме лихорадочно тряслась, чуть ли не делая сальто-мортале. "Сбегает!"-послышалось из кухни. Сергей метнулся назад. По пути споткнулся: наступил на детскую машинку и проехал на ней , как на скейтборде. Он вплыл на кухню, размахивая руками, пытаясь удержать равновесие, схватив первое, что попалось под руку -Витькины волосы. Витька отчаянно взвыл, потирая затылок, но стоял не шелохнувшись. Сергею, наконец, удалось совладать с земным притяжением, удержавшись на ногах и вырвав из головы друга солидный пучок волос. Оба изумленно уставились на Сережкину руку, сквозь пальцы которой торчали вырванные волосы . "Лысею, равнодушно сказал Витька, опять ковыряя в носу. На плите разлилось "лебединое озеро". "Тюфу!" -расстроено плюнул Сергей, попробовав пересоленный суп. Он со злостью швырнул половник в раковину. Каша пригорела. "Умоляла о свидании, плакалась!"-Витька, забыв втянуть пузо, стоял, как снеговик. На его плечах лежал густой слой перхоти. От Витьки исходил такой ядреный запах пота, что Сергей был рад горелому духу каши. "Представь, рыдала прямо в трубку!"-Витька ухмыльнулся. Терпение Сергея лопнуло: "Если она выглядит и пахнет так же, как и ты, тогда понятно!"-огрызнулся он, уже не в силах контролировать себя.-"Виктор, от тебя так воняет, что становится плохо даже тем, у кого начисто отсутствует обоняние!"
нисколько не обидевшись на отповедь, Витька кашлянул. "Серега,"-ровно сказал он. -"Это...я ее сюда пригласил." Сергей опешил, побледнев от негодования, подумал, что для одной квартиры двух чудищ будет многовато, рявкнул: "Никаких! Ты понял меня?" "Она уже здесь!"-затараторил Витька. Сергей резко развернулся: "Ты что, одурел? В подъезде, что ли?" "Ну да!"-успокоил его "ловелас".-"Я же сказал: сохнет по мне! Попробуй от нее отделаться!" Чуть помолчав, Витька покраснел: "Я... это...сказал, что эта квартира- моя.." Сергей нахлобучил крышку на кастрюлю с пересоленным супом, представляя, что она(кастрюля)- Витькина голова. Поднял крышку снова, и снова с силой опустил. Витька умоляюще смотрел на него, даже не поморщившись от громкого дребезжания. Сергей сцепил зубы. "Я пойду, открою?"-спросил Витька, пробираясь к прихожей."Сидеть!"-скомандовал Сергей и вышел с крышкой в руке в коридор. Он медленно открывал дверь, готовясь к самому худшему. Вышел на лестничную площадку. В подъезде около окна стояла невысокая девушка. Она грустно смотрела вниз, на улицу. Сергей отметил ее совершенный профиль, подавившись от неожиданности. Он спрятал крышку за спину, спустился с лестницы. Девушка повернулась, вцепившись в сумку. Она молча стояла, во все глаза разглядывая очень симпатичного незнакомца в тапочках на босу ногу. Сергей, смутившись, протянул руку с крышкой в сторону открытой двери. "Проходите! Вас уже ждут, Виктор ждет!"-он шел следом за девушкой, ненароком любуясь ее плавными движениями, тщетно спрашивая себя в миллионный раз, что же она нашла в Витьке- идиоте.
[ Читать далее... → ]

5 часть
Девушка застонала, услышав близко к уху ненавистный голос.
-очнись, дура! Очнись, дура!- повторял Гришка, как заведенный, разводя руки пострадавшей в разные стороны и резко возвращая их в исходное положение.
Девушка почувствовала, что ей на ногу кто-то наступил чем-то мокрым. Матильда, суетясь над незадачливой пловчихой, как мать со стажем, подталкивала девушку с разных сторон, желая как можно быстрее расшевелить. Она стала передними лапами на ноги «пациентки» своеобразного лазарета, и принялась их вылизывать со знанием дела. Катя зажмурилась.
-убери ее!- прохрипела она.
Матильда, встрепенувшись, побежала к лицу девушки, учащенно дыша и повизгивая. Катя, уворачиваясь от собачьего горячего языка, не исключала возможности еще одного обморока.
-убери ее!- повторила девушка, задыхаясь.
-все вы, бабы, такие!-заорал Гришка.- она же тебе жизнь спасла!
Но на всякий случай отозвал животное, приказав ему сидеть смирно.
Матильда, прияв стойку, уселась неподалёку, не сводя глаз с девушки.
Катя попыталась встать. Голова отяжелела, а горло саднило. В носу как будто затрамбовали все отверстия. Гришка отошел в сторону, исподлобья смотря на девушек, несмело, перебежками придвигавшихся к подруге.
Он плюнул в песок.
-учись плавать, дура!- посоветовал он, отряхивая рубашку. –пригодится в жизни. В следующий раз активней двигай клешнями, не то топором и на дно.
-пошел вон!- посоветовала ему Катя в свою очередь. Я расскажу твоей матери, что ты людей собакой пугаешь. Она тебе все уши оборвет!
Девушка без сил опустилась на песок, закрыла глаза.
-скажи спасибо, что сейчас такая дохлая! Иначе показал бы тебе, где раки зимуют!- спасатель своеобразно подбодрил спасенную, нахмурив брови и сплюнув еще раз.
-только попробуй кому-нибудь вякнуть хоть слово!-пригрозил он.- и ты- труп!-мрачно подытожил Гришка.
Впервые за все время, кто-то из девчонок посмел перечить наглецу, мало того, таскать его за волосы и бить кулаками по голове.
Гришка шел вдоль берега, сцепив зубы и со злостью швыряя в воду камешки.
-ну ничего! Ты у меня еще попляшешь!-процедил он.
[ Читать далее... → ]

Она с ужасом уставилась на огромные лужи воды, превратившие двор в сплошное озеро.
Катя стала озираться в поисках какого-нибудь близлежащего островка.
- ну чё, мартышка, как теперь выплывать станешь?-местный хулиган, Григорий, четырнадцатилетний великан, считал своим долгом подзуживать проходящих мимо людей выкриками с балкона. Иногда он сбрасывал тухлые яйца под ноги недоуменных соседей.
В ответ неслись бранные слова и обещания, наконец-то все рассказать матери.
Гришка вообще отличался неуёмной фантазией. Например, на тренировки по боксу он предпочитал выходить из квартиры не через двери, как все нормальные люди, а слезать по водосточной трубе. Разумеется, назад в квартиру он попадал обычным способом, так как ко времени его возвращения из секции, родители, как правило, были уже дома.
Гришка рос забиякой, вымахавшей к четырнадцатилетию под метр- девяносто. Его мать жаловалась на непомерный аппетит сына, который запросто мог съесть среднюю кастрюлю борща в один присест. Странно было наблюдать за тем, как старшие братья Гришки, такие же огромные и великанистые, тащили однажды не желавшего посещать школу парня, за руки и за ноги. Тот отчаянно вопил, брыкаясь, как молодой бычок, осыпая ругательствами родственников. Те по очереди отвешивали ему звонкие оплеухи, натужно сипели, обливаясь семью потами, и жаловались на «кабана, который отожрался по неизвестно каким причинам до стадии тяжеловеса!» и это в каких-то четырнадцать лет! Очевидно, парни успели забыть себя в столь юном и ранимом возрасте. Поползновения по трубе и обратно-считались нормой, а броски испортившейся пищи в ни в чем не повинных граждан –приятным нововведением, коему братья следовали с завидным постоянством.
После армии они остепенились, обзавелись девушками, в общем, стали обыкновенными и правильными, с ужасом понимая, что на смену им явился еще один дегенерат, с замашками, перенятыми у них самих же и многократно помноженными на собственное предпринимательство.
Катя никогда не скрывала, что предпочитает общению с будущим уголовником (по мнению исключительно всех соседей) поспешное бегство. Девушка всячески демонстрировала свой страх перед неприятелем с балкона на втором этаже. Другое поведение было бы чревато для ее хрупкого душевного равновесия. Григорий, заподозрив, что кто-то наглеет до того, чтобы не бояться его, начинал свою подрывную деятельность: подкарауливал в подъезде, ставил подножки, всячески издевался до тех пор, пока жертва не признавала его превосходства и не ретировалась в психологическом, да и в физическом плане.

-почему это женщины, когда становятся старыми, перестают следить за собой?!-гневно причесывая ухоженные светлые волосы, думала Катя. Она брезгливо скривилась, вспоминая сегодняшнюю утреннюю встречу с соседкой. Фаина Григорьевна, годившаяся Кате в бабушки, ковыляла по ступенькам впереди девушки. Обогнать старуху было боязно и как-то неприлично, вроде молодость должна быть учтива перед старостью, так мама говорила. Девушка переминалась с ноги на ногу, поглядывая на часы. Старуха, не замечая никого вокруг себя, бормотала что-то неразборчивое, осторожно ступая ногами, обутыми в несколько толстых, вязанных носков, безо всякой обуви, по грязным ступенькам.
Девушка слышала о причудах сумасшедшей, но увиденное заставило ее приоткрыть рот и округлить глаза. Женщина неспешно продолжала свое шествие, цепляясь скрюченными пальцами за облезлые перила.
-бааабушка!- процедила девушка, боясь перейти на крик.- я опаздываю!
Старуха очевидна была глуха, ибо слова, сказанные так, будто их выплюнули, не возымели на нее никакого действия. Женщина, тряся головой, начала зачем-то петь. Она с горем пополам доковыляла до входной двери, зашарила рукой около почтовых ящиков. Катя, стараясь ничем не коснуться бесформенного старого пальто соседки, протиснулась к двери. Поравнявшись с женщиной, девушка не удержалась и заглянула ей в лицо.
-такая уродливая и страшная!- Катя скорчила мину, скручивая перед зеркалом волосы в хвосты с помощью разноцветных матерчатых резинок.- Ужас, теперь точно месяц есть не буду!
Девушка сжала кулаки, воскрешая в памяти подбородок старухи, густо утыканный седыми длинными волосами. Глаза соседки были абсолютно неподвижны и имели какой-то мутный неопределяемый цвет. Женщина непослушными пальцами ковырялась в старом, похожем на нее как две капли воды, ржавом, перекособоченном почтовом ящике. Катя остановилась. Соседка, встав на цыпочки, кряхтя и сопя, пыталась достать газету, засунутую нерадивым почтальоном вглубь так, что та стала похожа на хорошо скомканный и сжатый кусок бумаги. Фаина Григорьевна, вдруг быстро обернулась и посмотрела прямо в лицо Кате.
-милочка, не могли бы вы…!-раздался ее хриплый голос.
Катя несколько раз сглотнула, застыв, как изваяние, от неожиданности.
-газетку вот не могу достать!-женщина снова встала на цыпочки, протягивая обе руки к ящику.
Катя, по-прежнему боясь хоть краешком притронуться к странной особе, ловко изогнувшись, выудила скомканную донельзя почту.
- Давайте я вам свою газету дам! Мы такую же выписываем!-девушка потерянно смотрела на дыру в носке дамы. –всё равно никто не читает..-совсем тихо добавила она.
-да нет, милочка! Ну что вы!-женщина изобразила на лице что-то наподобие улыбки. Мне моя нужна!
-ну вот! Пожалуйста!- Катя осторожно передала газетный ком в протянутые дрожащие руки.
Девушка быстро вышла на улицу.

подумать конечно стОит,
и тихо сказать на ушко:
"прости, но вот сердце ноет!
а ты-не моя подружка!
прости, но две нОчи к ряду
болело-стонало сердце!"
в ответ: "" так тебе и надо!"
и хлопнули громко дверцей!

Рисую на спине твоей стихи,
Ладонями стираю отпечатки.
Мои прикосновения легки,
Как будто руки в шёлковых перчатках.
Рисую на спине твоей круги
Из ласковых и трепетных движений,
А ты одним поднятием ноги
Пинаешь прочь мои изнеможенья.
Рисую на спине твоей овал,
Целую осторожно в середину,
А ты, наверно, очень рисковал,
Ведь спрятал свои чувства вполовину.
Рисую на спине твоей «Люблю!»
И нежности полны мои печали,
А ты, кривясь, кричал: «тебя сгублю!»
-он сможет!- И друзья твои кричали.
Рисую на спине твоей : «прощай!»
И прочь иду одна по полустанку.
А ты мычишь: «оставь-ка мне на чай!»
Спиртное пьёшь один и спозаранку.

Почему удалось запрятать
Шило тонкое с лезвием острым,
В пиджаке очень грязном, мятом,
Перед тем, как задать вопросы?
Жалит острое шило взглядом,
Колет лезвием бок и руку,
Только ты говоришь, что надо
И усердно играешь скуку.
Вместо милых из роз букетов,
Шилом тонким венчаешь встречу,
Я даю на вопрос ответы,
Ну а ты, как всегда, калечишь.
-стой,а что ты хотела?-спросишь,
Улыбаясь какой-то леди.
-всё равно ведь уйдешь и бросишь,
Кинув пОд ноги горстку меди.
Чтоб тебе не повадно было
Уходить от меня украдкой,
Вот и взял я на встречу шило,
Вместо вафель и шоколадки.

Бегущая по волнам,
Летящая вместе с ветром,
Стекая по проводам,
Кричала: «ну где ты, где ты!?»
Несущая позитив,
рыдала от всех украдкой,
других пожалев, укрыв,
себе навредив порядком.
Бегущая по волнам,
Тонула, встречая волны,
Шептала: «я всё отдам! Чтоб ты обо мне лишь помнил!»
Взлетая на гребни волн,
Летящая вместе с ветром,
Не ведала: ждал полОн
За маской тепла и света.
Стекая по проводам,
Любила, ждала без края.
Шептала: «я всё отдам!»
В предутренней дымке тАя.
На глади морской волны
Остались следы от ножек.
Любовью слова полнЫ:
«я знаю! Он встретит! Сможет!»
Бегущая по волнам
У берега опустилась,
Стекая по проводам:
«о, Боже…мне всё приснилось!»

Плакало дИтятко громко с утра,
Мама кричала: «Заткнуться пора!»
Громче и громче ребёночка визг.
Папа и мама поссорились вдрызг.
Слышится грохот и стук наверху,
Видимо, много посуды в шкафу.
Папа по улице мчится с ведром,
С битыми чашками, с драным котом,
С плюшевым зайкой, увы, без ушей,
Хочется крикнуть: «не надо!пришей!»
Сверху, с балкона ругает маман:
Как ты несёшь, тупорылый болван!?
Папа вприпрыжку и цедит слова:
-вот, блин, мартышка! ЧумнАя сова!
Жалится бытом семейная жизнь,
Кадром избитым, лишь только держись.
Папа и мама рыдали тайком,
Выговор вынес им райисполком.
Дружно живите! Не ссорьтесь! Любите!
Чувство и бережность свято храните!
Папы и мамы, сыночки и дочки,
Ссоры пусть кАнут!
Всё! Я ставлю точку.

турнир тот всегда проходит тайком,
кричим: "ерунда!" и плачем потом,
когда оскорбят, пригрев и укрыв,
потом наследят и бросят в обрыв,
потом пристыдят за общим столом.
живут, как хотят, за первым столбом.
добро или зло поныне в цене,
кому повезло? тебе или мне?

уехала из дому, оставила кошку маме. они странным образом сдружились. Алиска(кошечка) породистая, имеет характер невообразимо капризный. если подхожу ее погладить, она встает и демонстративно переходит на другое место, так может продолжаться очень долго, в итоге она всегда кусается и, оглядываясь, убегает. а за мамой ходит по пятам, ластится, иногда делает ей прически: прыгает в изголовье и начинает лапками усердно перебирать пряди, а потом засыпает, запутавшись лапками в волосах.
никак не могу понять, чем мама приворожила Алиску...
очень скучаю по обеим:):):):)
даже стих рыжей шалунишке посвятила...


моя страдалица Алиса
уже большая, как комета,
такая жуткая подлиза,
когда завидит вдруг котлету,
приходит, рядышком садится,
и смотрит долго, не мигая:
-ну что ты, Свет, опять не спится????????
и я со стула улетаю(от неожиданности:):):):):))

нежные -нежные руки,
милые, сладкие звуки,
сердце любили-качали,
на полусонном причале.
пели, а сами грустили,
их в полымя опустили,
и в полынье полоскали,
их не любовью ласкали.
били, клевали, щипали,
сердце из них вынимали.
только баюкали нежно,
в тихом краю белоснежном,
в раны избитые руки,
милые, сладкие звуки.

Поселилась Наталья у подруги, Инессы Павловны, в старинном доме с прохладными комнатами и высокими потолками. Пожилая женщина в прошлом работала акушеркой в местном роддоме и не мало ребятишек приняла в свои, так и оставшиеся почему-то молодыми, руки.
-не горюй, голубушка! травма это для него, для Маркуши, время пройдет, все изменится!- Инесса Павловна гладила рыдающую Наталью по голове, вздыхала.
-поплачь-поплачь! Пусть напряжение через слезы выйдет!глядишь и полегчает!
Мудрая женщина не задавала лишних вопросов, осведомилась только о сроках беременности и самочувствии будущей роженицы.
-будешь здесь жить!- хозяйка провела гостью в чисто убранную небольшую комнатку.
-дочка моя здесь обитала!-Инесса задумчиво улыбнулась, проводя рукой по покрывалу на широкой кровати.
Наталья испуганно посмотрела на женщину. Все в городе знали, что дочь Инессы Павловны давно умерла. О ее смерти ходили разные слухи. Поговаривали, что шестнадцатилетнюю девушку нашли в каком-то заброшенном помещении строители среди гор строительного мусора. Дом решили переоборудовать под склад, и срочно была нанята бригада для отделочных работ.
Бледную, как смерть, мать девушки, привели под руки на опознание прямо в развалины. Женщина очень осторожно переступала через балки с торчащими гвоздями, зачем-то внимательно оглядывая углы помещения. Мертва На грязном полу лежала с неестественно выкрученными конечностями под мешками с отсыревшим цементом.
Инесса Павловна, зажав рот рукой, упала в обморок. Долгое время она не могла придти в себя. На похоронах женщина, простоволосая,с потемневшим от горя лицом, лежала на гробе с телом дочери. Она не плакала, говорила очень медленно, тихо. Подруги как могли пытались поддержать убитую горем мать, но, отойдя в сторону, начинали рыдать и с ужасом озираться.
-ничего, Наташенька!-Инесса Павловна повернулась к испуганной постоялице.- она там, высоко, ей уже не больно!
-травки тебе заварю, ноги-то опухли, вижу, помочь им надо.-женщина резко сменила тему.
Инесса Павловна оказалась на редкость проворной. Она растирала мягкими пальцами Натальину поясницу, массировала ноги, попутно давая советы о питании и гимнастике.
-денег с тебя не возьму!- заявила хозяйка, наливая к ужину ароматные щи в глубокую тарелку.- не вздумай подсовывать в шкафы и комоды.
Женщины долгими вечерами сидели в гостиной, рассматривая старые фотографии, слушая музыку из старого патефона. Пластинки потрескивали и подпрыгивали, но Наталье казалось, что красивее мелодий она никогда не слышала.

-поди сюда, старый козел!- Ирина Васильевна вломилась в квартиру, закрывая ногой дверь за собой. Она срывала с себя одежду, заодно шаря рукой в шкафу. Женщина остановилась напротив зеркала, испуганно дернулась, отвернулась, увидев собственное отражение. Нашла какую-то заношенную, но чистую рубашку, натянула. По полу разлетелись оторванные пуговицы.
-стервец! Пьянь! Поди сюда, кому сказала!
Женщине понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, что в квартире кроме нее никого нет.
Она села на табурет, не подрассчитав, больно ударилась спиной о подоконник. Женщина ойкнула, скривилась и надсадно заревела, уткнув лицо в ладони. Плакала долго, до икоты. За окном стемнело.
-это за что ж нас ,хрыч, молодоженами кличут, не в курсе!?
Петрович с ужасом взирал на опухшее лицо жены. Он бочком вошел в тесную прихожую, аккуратно повесил замызганную куртку на вешалку. Побрел в ванную, осторожно включил воду, намылил руки.
-я кого спрашиваю!-голос женщины странно вибрировал, выдавая недюжинной мощи гнев, смешанный с усталостью.
-пройти дай!-зачастил Петрович, шныряя глазами туда-сюда. Он смиренно стоял в сторонке, почесывая затылок.
Раздался глухой удар и жалобное восклицание.
Ирина, отвесив мужу затрещину, которой позавидовал бы любой волейболист, отрабатывающий нападающий удар, поволокла его в спальню, схватив за ворот рубашки.
-ах ты, пьяная скотина!-женщина, учуяв соответствующий запах перегара, несколько раз сильно мотнула мужа. Старая ткань, не выдержав страстей, треснула. Петрович отлетел к окну, хватая ртом воздух. Но инерция была велика, и мужчина врезался в стекло.
-дзинь! –характерно отозвалось то и разбилось.
Ирина, зажмурившись, вжала голову в плечи.
-пошел вон! Чтоб больше не видела тебя! ирод!-она ушла в кухню, загремела кастрюлями.
Петрович вышел во двор. Около подъезда столпились соседи, охая над осколками стекла. Они развернулись, уставились на съежившегося мужчину в порванной рубахе. Кто-то тихо засмеялся.

Как ошпаренные крысы
Со своим советом-дрелью:
-ты возьми чуть-чуть повыше,
Если ниже-мы не верим!
сверлят уши понемногу,
научая, кто чем может,
впору двигаться в дорогу
или просто дать по … (правильно, по фейсу)
мол, пиши ты рифму складно,
чтоб читалось, словно пелось!
Что ж, «лечить» чтоб не повадно,
Я возьму на душу смелость:
Есть простой рецепт от друга:
«ты не лезь с советом к людям!
Не ходи, как вол по кругу,
И не плюйся, как верблюды!»
Напиши своё, намайся,
Настрочи и так и эдак,
а потом совсем раскайся,
что пустили крыс по следу!
Уважай чужое чтиво,
Коль своё никак не можешь,
вот тогда и будет диво,
и не надо бить по …(правильно, вы опять угадали.)

Земляк земляку – рознь,
Дурак дураку-брат.
Забит под мостом гвоздь,
А там, в глубине, клад.
Копай, уходи вглубь,
Песок или грунт врут!
На дне стережет муть,
Найти этот клад-труд!
Рыбак указал знак:
-вот здесь этот клад есть!
Поставь у горы флаг
И жди от «друзей» месть.
Земляк земляку врал,
Что другом большим был,
Забрал, утопил трал,
и в бочки воды влил.
Ищи-находи клад,
Не нужен теперь, нет!
Дурак дураку- брат,
А дружба навек-бред.

Это ваша душа, посмотрите, не бойтесь!
Ей не нужно монет и ковровых дорожек.
Вы с душою на встречу, пожалуй, настройтесь,
Встреча вам подсказать очень многое сможет.
Говорят не к добру: «да не стой над душою!»
Не хотят диалога и нервно уходят,
И стараются ненависть делать большою,
Остаются одни и тепла не находят.
Это ваша душа, подойдите поближе,
Она очень скромна, но сильна для победы,
Узнаёте её, я отчетливо вижу,
Для души не страшны из водицы обеды.
Ей на ужин стихи и поэмы по вкусу,
Пара ласковых слов и не злобные взгляды.
Попадает душа от любви прямо в лузу,
Только этой любви чистой верности надо!

Тремя словами про любовь
И целой повестью про муки.
-ах, разбивают сердце в кровь!
Как ненавистны эти руки!
Тремя словами про мечту
И серым пАсквилем про скуку,
Не морщась, правильным сочтут
По лабиринтовому крюку.
Тремя словами о былом,
Вздыхая, прячась в объективах,
И слыша: «что же! Поделом!
Какие планы в перспективах?»
Любви короткие гудки,
Всего три слова, нет короче!
А я все путаю мотки,
Вяжу любовь до самой ночи,
И полог длинный, расписной
Свисает прядями из Окон,
Сияет радужной весной,
А в доме осенью намокнет.
Тремя словами про любовь
Нас завлекают на тропинках,
Потом от боли стынет кровь,
Но это тайная картинка.

Его богиня такая смешная!
Лежит и спит, взъерошена челка,
Легка, прозрачна рубашка ночная,
В углу стоит -красуется елка.
Его богиня на завтраки любит
Хрустящих булок кило и варенье,
Свою богиню он ласково будит,
Ему хватает любви и терпенья.
Горячий кофе, сладкий и терпкий,
Прозрачным утром день начинает,
Висят подарки в праздничной сетке,
А по углам отраженье летает.
Его богиня в халате и тапках,
На подоконнике сидя, мечтает,
Крадется кошкой на согнутых лапках
Веселый день, очень жаль, что растает.
Его богиня, простая девчонка,
Так прочно в сердце живет, не уходит.
Лукавый вид, взъерошена челка,
Он для нее сюжеты находит.

Я с улыбкой на губах ухожу
В ту страну, куда звала тишина.
Улыбаясь, а не плача, скажу:
-я приветствую тебя, вышина!
-я приветствую тебя, дивный край!
Так легко и так свободно дышать!
Я лечу на крыльях радужных стай,
Нет, не надо мои сны угашать!
Я плыву по водам тихой реки,
С берегов бросают ленты, цветы,
Мои ноги так быстры, так легки,
Не бежишь вдоль берегов только ты.
Потому что уж давно, впопыхах,
Распрощался у порога, сказал:
-заболела и в страну в черепах
Видно кто-то очень рано позвал!

Подошел ко мне сияющий царь,
Протянул рукой в перстнях, передал
На ладонь мне очень красочный ларь,
Что как звездочки на небе сверкал.

Я с улыбкой на губах поклонюсь.
-долго ждал тебя!-услышу в ответ.
И давно о нашей встрече молюсь,
Ты пришла, и я избавлю от бед.