------------------------------------------------------------------------
- Откровенно, я и сам не понимаю, зачем Волкову, живущему по секундомеру, битых полдня тащиться по зловонной жиже, когда у нас великолепный, только что отреставрированный турками аэропорт Домобабово. - Похоже, он положил глаз на что-то иное, - вкрадчиво заметил мол-чавший до этого бородач.
- Ты на что намекаешь… - насторожился мэр, с нескрываемой брезгливостью разглядывая новоиспеченного Че-Гевару.
Но генерал успокоил:
- Господа, не надо драматизировать. Это всего лишь обычная речная прогулка, часть президентского отдыха - как никак, Дмитрий Андреич все-таки в отпуске…
- Правильно! Зачем драматизировать…- поддержал Старычев и  напевно   заголосил: «По реке плывет топор из села Чугуева, ну и пусть себе плывет железяка …..»
- Старычев! – взорвался мэр, саданув кулаком по столу, - за-ко-ле-бал!
В эту минуту он был готов разорвать на части этого думского придурка, - верно говорят, что накануне выборов в Думу в дурдоме был день открытых дверей!
Что вызвало сдержанный смешок, тут же потухший под мэрским гневным взглядом.
- Если сказано не надо драматизировать - это не значит, что надо ло-мать комедию! – и взглядом затравленного хищника прошелся по присутствующим. – И вот что, преданные вы мои, не думайте, что легко отделаетесь – полетит моя голова, пострадают и ваши! Неизвестно, что на уме у президента, но то, что он едет не к теще на блины – факт!
- Все, я хочу кофе - подала голос начальник Собеса Культяпкина и, одарив шефа вульгарной улыбкой, сверкнула золотой фиксой.
- Мы хотим кофе! – дружно поддержала команда.
И снова вошла Оксаночка, но на этот раз поразившая пришедшую в себя элиту своей пышущей экстравагантной сексуальностью и, сопровождае-мая смачными похлопываниями по округлым ягодицам, одарила всех вкусно дымящимся «Нес-кафе» и «Твиксом» - шоколадными палочками, которые Старычев окрестил туберкулезными. Но мэр, отказавшись от допинга, (нервы и так на пределе), подсел к Басину, чтобы продумать план действия. А элита, не спеша, заглатывая кофе, принялась с жаром наперебой обмениваться мне-ниями, что со стороны походило на азартно – базарный спор команды знатоков из «Что, где, когда».
- Эх, знать бы кто нас подставил, замочил бы…
- Известно кто! Попробуй у собаки кость отнять, так она тебе руку от-тяпает…
- Думаешь старый кобель Котельников? Так он сам повязан…
- Это глядя с кем повязан…
- А я говорю правительство, которое так часто меняется, даже не успеваю менять носки…
- То-то я, как не приду к тебе, вечно в прихожей носки стоят…
- Смех смехом, а чуть что напортачат, так сразу спасая свой зад, ищут козлов отпущения…
- Правильно – «баре дерутся, чубы летят…
- Или как в России – чубы летят, а Чубайсы остаются…
- Чушь! В правительстве наши, свистнули бы…
- Были наши, а стали параши, спят и видят, как мы с олигархами рассчитываемся по внешним долгам.
- А я говорю – розыгрыш! Котельников проверяет на вшивость, прислал к нам холуев поглядеть, как мы будем дерьмом исходить…
- Верно! А то пре-зи-дент… сщас, Волков, прервав отпуск больной полезет в дерьмо…
- Он такой же больной, как ты принцесса Диана…
- Если чем и страдает, так воспалением хитрости, есть такая дипломатическая болезнь, одолевающая президента в период принятия судьбоносных решений, когда его нерешительность доминирует над здравым смыслом…
- Это не болезнь, - это его дипломатическая смерть, как президент, он уже давно не существует…
- Хорош костить Волкова, он вам не игрушка…- не выдержал мэр, косясь на генерала.
- Верно, нам не игрушка, но в чьих-то руках… Но мэр поспешно захлопал в ладоши, как прежде, на съезде с оппозиционерами энергично захло-пывал антикоррупционный доклад выдающегося академика Цукерова.
- Довольно зубоскалить, не в Думе находитесь, приняли допинг - теперь за дело…
Хотя, какое дело может быть с политическими отморозками, готовыми подставить мэра при первом же шухере. Еще бы, это они, выплывшие на волне безграмотной приватизации – новоиспеченные банкиры, промышленники, силовики, разумеется, не без ведома Колесникова вцепились в скромного коммерсанта, бывшего уголовника и с лихвой отмотавшего срок не за во-ровство, а за то, что не поделился с вышестоящими. Затащили к кормилу вла-сти, дабы иметь под боком надежного покровителя, вернее – ширму для их черных делишек, чтобы потом, закрепившись в позициях убрать с пути уже отыгравшего свою роль покровителя и самим войти во власть.
Мавр сделал свое дело, но мавр так просто не уйдет, как азартный игрок, он будет стоять до конца, до победного или трагического - все равно. И Тормозов прекрасно понимал, что Басин, спешно прибыл в Колупаевск не только за тем, чтобы сообщить пренеприятнейшую новость… и что надо готовиться к худшему, хотя, надежда умирает последней, и положив перед со-бой талмуд с первоочередными вопросами, еще раз строгим взглядом про-шелся по сборищу головастиков и закрутил колесо Фортуны.
- Знаете, какая разница между дураками и дорогами? – и, не дожидаясь реакции, как бы за всех ответил -  На дураках можно ездить, а по нашим дорогам…
- Никак в мой огород камушек – встрепенулся Ухабистов – начальник дорожного департамента.
- Не в огород, а в фазенду – куда не поленился аж через болота и таежные дебри проложить сияющую глянцем автостраду.
- Но у меня денег кот наплакал – не в бровь, а в глаз выпалил Ухабистов
- Ай-я – яй, – какой сентиментальный котик – покачал головой Тормозов, изображая сочувствие – уж нам-то известно, сколько тебе кот наплакал, этих бюджетных слезинок хватило бы замочить… э-э … то есть, замостить всю Губернию. А ты?! – и, как бы обращаясь ко всем – нет, чтобы как все нормальные деляги припрятать заначечку в каком-либо захудалом Швейцар-ском банке на черный денечек, так нет – пустил все по ветру, зачем-то купил «Боинг», что который год ржавеет в засекреченном ангаре…
Оно и действительно, не смотря на широту своих запросов, многие в мэрии считали такого рода прибамбасы вызывающей недопустимой роско-шью, сопоставимой разве что с сенсационной покупкой английской «Челси» русским Абрамовичем и тем самым, навлекшим на себя добропорядочных денди из Счетной палаты. Тем более и так каждый элитник имел по трехме-стной, бронированной вертушке. И внушительное стадо из пузатеньких карл-сонов постоянно паслось рядком на просторной крыше семиэтажной ультрасовременной Мэрии. Ибо не пользовались автомобилем вовсе не по причине плохих дорог, а в целях собственной безопасности, подстерегавшей народных избранников за каждым кустом, как со стороны конкурирующих мафиозных группировок, - так и со стороны реакционных движений и партий, настроенных против действующей власти…
- «Боинг» не роскошь, а средство передвижения – перефразируя классиков, заоправдывался дорожник, -для вас же старался… все полетим…
- На тот свет?! Спасибо! – подчеркнуто вежливо отреагировал мэр, - хочешь повторить судьбу Южно-корейского «Боинга», сбитого русскими на собственной границе?! Или ты в состоянии купить воздушный коридор?! Во-зомнил себя этаким Вито Карлионе?! Так что ли?! – наступал мэр, багровея – но мы еще не верховная власть…
- Ничего, скоро будем… Выборы на носу…- обнадежил несчастный
- «На носу» - передразнил мэр – на носу может быть только сифилис… - и усмехнулся - …Выборы… ты до завтра доживи!..
При этих словах Ухабистова обдало могильным холодом, он знал к чему клонит шеф и поспешно обратился к мешковатому банкиру Копейкину, сидящему напротив.
- Данилыч, дай под проценты!
- Только под фазенду – безразлично промямлил денежный тузик
- Может тебе еще и мою жену заложить?! – вспыхнул тот
- Твоя коза и сама прибежит на капусту – съязвил банкир, чем вызвал всеобщий хохот.
Ухабистов, побагровев, затрясся от злости
- Но ты, кабан долбанный, пошел ты знаешь куда?!
Копейкин лишь нагло гоготнул, его еще не так поносили обманутые вкладчики. – Знаю, дорогой… Но я не «Томпон - тампекс», чтобы идти туда! А за кабана получай… - и, схватив стакан с «Мирандой» обладающей взрыв-ным вкусом, плеснул в свинячью рожу Ухабистова. Тот по- щенячьи взвизгнув, ответил тем же… Банкир хладнокровно схватил бутылку, но рука рядом сидящего перехватила руку дающего
Мэр традиционно грохнул кулаком по столу:
- Ре-бя-та! Давайте жить дружно! – процедил он сквозь зубы бессмертный лозунг вечно-живого кота Леопольда.
- А что он, олигарх хренов… - чуть не плача от обиды застонал Ухабистов.
Но мэр всецело был на стороне Копейкина, стоящего на страже не только рубля
- Данилыч прав, тебе только можно под залог выдавать. Это тебе не народ обманывать.
- Уже кто обманывает, так это он - еще жалобней простонал дорожник – пустил своих вкладчиков по миру, даже на гробовые позарился…
Но банкир снова гоготнул ему прямо в лицо. А Шустров не преминул прокомментировать – Народ, как золотая жила, сколько не тяни с него, все равно в самых надежных банках… из - под икры кабачковой, да в чулках и под матрацем этой зелени хватит аж на три годовых госбюджета…
- Вот тебе, Ухабистов и ноу проблем – подметил Старычев, - обратись к бедному народу, пади им в ноги, каюсь, мол, промотал дорожные, пообе-щай вернуть с лихвой… как только рак на горе свистнет. Что стоит, обману-тым еще раз обманутся, глядишь и подкинут…
- …Гробовые, потому как в гробу его видали – вставил мэр и подвел черту – Короче, меня не интересует, где ты достанешь бабки, но если не упра-вишься к завтрашнему вечеру или хотя бы одна морщинка будет замечена на дорогах, пеняй на себя…В асфальт закатаю! – И смерив жалкого сморчка леденящим взглядом, переключился на очередной объект, что по линии МВД, а именно, на полковника Шустрова.

**********************************
« -Что – наша жизнь? - Игра!»
(Пушкин – «Пиковая дама»)

Справка

Антиподия, прежде - самостоятельная, призрачная страна: незримо граничащая с Россией, неожиданно становится ее отражением.

Действие происходит в Антиподской глубинке, точнее – в Свищигорской губернии, в таежном, забытом богом, небольшом, но закорумпированном Колупаевске, городке с населением в пятьдесят тысяч душ – (Живых или мертвых – без разницы, ибо своим существованием многие живые безумно завидовали мертвым).

Часть  первая.

ГЛАВА  ПЕРВАЯ (отрывок)
----------------------------------------------------------

-------------------------------------------------------------------------------------
Как-то ранним июньским утром мэр Колупаевска, Андрей Борисович Тормозов, видный, осанистый мужчина, этакий провинциальный Брандо, экстренно созвал в своем овальном кабинете весь управленческий аппарат (именуемый в народе мафией)
- Похоже, нам всем пришёл каюк... - начал он сдавленно, утробным голосом и, окинув сидящих невидящим мутным взглядом внезапно поперхнулся, закашлялся и достал из кармана пузырёк с травяным настоем – в последнее время градоначальник страдал приступами астмы и спасительный эликсир был всегда под рукой.
Что значит каюк?! - воспользовавшись паузой, театрально воскликнул
Старычев – бывший директор элитной бани, а ныне думский паяц,- что, опять Котельников?! Снова неймётся старику, опричников своих насылает?! - и все, еще не остывшие после ночных оргий, недовольно заволновались.
- Тихо! – командно гаркнул начальник местной погран. части, генерал-майор Крохин и воспаленными от хронического недосыпания глазами уставился на мэра, - это правда?!
Тормозов, смерив командира сочувствующим взглядом, хитро осклабился. Как игрок по крупному он не мог отказать себе даже в малом
- Устами паяца глаголет истина! – произнес он с пафосом и солидарно подмигнул Старычеву.
На мгновение воцарилась тишина.
- Но ты, Андрей, даешь, – одутловатое обветренное лицо генерала покрылось красными пятнами, - поднять нас ни свет, ни заря, и ради чего?!
- Да! Ради чего? - зашумели все, - ради какой-то мелкой сошки, налоговой акулы?!
- …Уж если мы акулам пера вставили перья…- начал было начальник Колупаевского УВД, полковник Шустров, но мэр перебил:
- Успокойтесь, господа, - лицо его заметно похолодело, - с чего вы взяли, что это налоговая акула? Стал бы я Вас поднимать такую рань по столь малой нужде.
- Тогда не тяни кота за яйца, - не унимался Крохин,- если министр какой, так и скажи… тоже невелика птица, чтобы в клюв заглядывать… Премьер?! Исключено! Не тот статус, чтобы с нами брататься…
- Верно мыслишь, генерал - усмехнулся мэр – премьер нам не чета! А если… - и взгляд его скользнул  под  потолок, где  над головой, в дорогой узорчатой раме красовался портрет молодцеватого, белобрысого мужчины с загадочной улыбкой Монны Лизы.
- Что – о?! Президент?! – разом выдохнула элита – Дмитрий Андреич Волков?!
Мэр утвердительно кивнул.
Послышался сухой спазматический кашель, кому-то сия кость оказалась поперек горла. Лицо мэра скривилось в усмешке. Еще минуту назад эти самодовольные лица, точнее рыльца, что у всех были в пушку, теневые   коррупционеры  уверенные в своей непогрешимости – теперь же, сидели жалкие, подавленные, словно в воду опущенные, и мэр по селектору распорядился насчет воды, и в ту же минуту вошла секретарша Оксана с подносом «Миранды». Cтатная красотка в серебристом бикини, подчеркивающим ее сексуальные, дышащие соблазном упругие формы, была в состоянии вывести из рокового помешательства любого, охладевшего к жизни банкрота и завести его как мужчину.
Но на cей раз ходячий допинг пришелся не по нутру вероломным мужам отечественной глубинки, ибо теперь они теряли не просто награбленное, а нечто большее – из их нечистых рук ускользал благодатный, уютный мирок, где они чувствовали себя властелинами жизни и были одолеваемы одной единственной мыслью, что без власти они никто!
Элита смачно припала к бутылочкам, словно торопилась очистить свою плоть от ядов, скопившихся за годы порочной жизни. И лишь авторитетная парочка - воров в законе, для которых тюрьма, что дом родной, державшая под контролем заводской район, растянувшись вальяжно, беспечно потягивала пиво с мужским характером, припасенное в кейсах. Да главный архитектор - семидесятилетний Кирпичников, потирая ладони, злорадно хихикал:
- Так вам! Не все коту масленица! – и судорожно полез в карман за нитроглицерином. И только спокойный Крохин, закаленный бывалый вояка, воспринял сенсационную новость с явным недоверием.
- Андрей, а ты случаем не шутишь? Волков в отпуске… А потом, на кой черт сдалась ему наша дыра, когда сам Котельников за восемь лет губернаторства практически не был у нас ни разу, разве что в предвыборную – прижваривал за голосами…
- Ага, шучу - передразнил мэр – только ради шутки они среди ночи, как шальные, примчались из Свищигорска – и кивнул на потайную дверцу, на появившихся внезапно главу Губернского ФСБ – сурового на вид генерал-лейтенанта Георгия Анатольевича Басина и его нового помощника, своего в доску, майора Степана Воронкина, обветренного крепыша, в полевой аляпистой форме, будто прямо с блокпоста и поразившего своим неуставным видом. Черные, торчащие из-под берета длинные пакли, густая всклоченная борода, да темные очки, с которыми, похоже, никогда не расставался, делали его похожим на Кубинского повстанца или того хуже на фанатичного и безжало-стного ваххабита из Саудовской Аравии.
Удостоив присутствующих легким кивком, силовики устроились чуть поодаль, в черных кожаных креслах, за тонированным журнальным столиком. Генерал достал сигару и, не спеша, раскурив, подтвердил сказанное, пояснив, что президент использует свой отпуск исключительно во благо собственного здоровья, и что накануне утром был срочно переведен из столичного санатория «Князево» в санаторий «Грязево», что в наших краях, на долечивание грязевыми ваннами и свободное время, решил, естественно, посвятить знакомству с Краем и заглянуть в нашу, как кто-то выразился - дыру – и метнул взгляд на военкома, - хотя именно сквозь дыру чаще всего можно увидеть страну во всем ее неглиже – и, дыхнув терпким сигарным дымком, подвел итог – А теперь главное – президент прибудет катером, 20- го июня в 11 утра, то есть послезавтра.
- Как послезавтра?! – раздались удивленные голоса, - это что же на все про все у нас менее двух суток?!
Генерал только руками развел, дескать, я тут ни при чем…
- А что, Котельников, не мог заранее сообщить – возмутился Шустров, - или они стали такие стеснительные…- и с неприязнью посмотрел на фээсбэшника.
Черная кошка, пробежавшая между ведущими силовыми структурами еще на заре Красного Совка, и поныне давала знать о себе беспощадной скрытой войной за лидерство.
- Уж больно у тебя, полковничек, хорошая фамилия, но шустришь не там, где надо.
Шустров стушевался, надулся, как пузырь, но не лопнул от злости, а только с головой ушел в плечи.
- Еще раз повторяю, - подчеркнуто вежливо отчеканил генерал – президента перевели так неожиданно, что до губернатора еще не дошло, тем более, что он сам вчера лег в больницу на обследование.
- Ага, все таки дошло, - воскликнул Старычев,- знает старик, когда ложиться - лежачего не бьют!
Но генерал, проигнорировав шутку паяца, обратился к Тормозову:
– Хоть ты-то мне веришь? – и посмотрел на Андрея с нескрываемой усмешкой, зная его давнишнюю вражду с губернатором.
- То, что ты здесь, да в такое время, уже о чем-то говорит… - уклончиво заметил мэр, ибо он нисколько не сомневался, что затея с президентом дело рук Котельникова, входившего в состав Федерации, и бывшего у Волкова на хорошем счету. Губернатор давно точил зуб на зарвавшегося провинциала, даже вынашивал план физического устранения строптивца и иже с ним, да видать бог дал, послал президента, чьими руками можно сделать без шума и пыли.
- Но почему именно катером? – удивился Бережков, начальник речного хозяйства, - по нашей реке можно пешком ходить – не вода, а таблица Менделеева, да и пристань в аварийном состоянии, - нужен капитальный ремонт, за двое суток не управимся.
- …Ты и за месяц не управишься – вспылил мэр, - если будешь целыми днями нежиться в сауне с проститутками.
- С какими еще проститутками? - вспыхнул верный муж и отец семейства, при этом густо покраснев.
- С валютными, на которых клейма негде ставить!
Взволнованный до придела Бережков, казалось, вот-вот выйдет из берегов.
- На пушку берешь… - и впился в Борисовича злым немигающим взглядом.
- На видеопушку, спокойно поправил мэр - компромата на тебя, как, впрочем, и на некоторых предостаточно, только и ждут удобного часа, чтобы подмочить ваши незапятнанные репутации.
Элита возмущенно зашумела, вероятно, каждый почувствовал себя среди некоторых.
Мэр понял, что с компроматом дал маху, не та ситуация, вон как волкодавы уставились на него, будто сам сидел с камерой в вентиляционной трубе, теперь уж точно жди удара ниже пояса – и сбавил тон.
- Успокойтесь, господа, можно подумать, я лыком шит – весь засвеченный пересвеченный нашими чуткими доброжелателями отлеживаюсь в каком – нибудь административном сейфе до очередной предвыборной свары.
- Не это сейчас главное - и, встав из-за стола, подошел к обиженному речнику и обнял за плечи.
- Не бери в голову, Максимыч, а ноги в руки и сразу после сходняка хватай своих подопечных и дуй на пристань – вспомни молодость, трудовые авралы, как преданный Родине Комса вкалывал за себя и за того парня - нашу продажную партию, это твоя последняя возможность отличиться. Действуй, Максимыч! - и напутственно хлопнув по плечу, подсел к генералу:
- Откровенно, я и сам не понимаю, зачем Волкову, живущему по секундомеру, битых полдня тащиться по зловонной жиже, когда у нас великолепный, только что отреставрированный турками аэропорт Домобабово.
- Похоже, он положил глаз на что-то иное, - вкрадчиво заметил молчавший до этого бородач....

----------------------------------------
(Эксцентрические Были-Байки) *
----

 
********************
 
НА КИНОФЕСТИВАЛЕ
---------
Это было так давно, что невольно думаешь - а было-ли это?!
-----
В одном зарубежном городе гастроли Советского цирка совпали с Международным
кинофестивалем и цирковые артисты, в качестве почётных гостей были приглашены
на просмотр конкурсных фильмов
Был среди них и Станислав ЧЕРНЫХ - известный эквилибрист на цилиндрах и по
совместительству - фотокор
После просмотра артисты направились к автобусу, а Стасик замешкался, достал фото-
аппарат и давай щёлкать - благо было кого...
Туи и Анна МАНЬЯНИ, и Лолита ТОРРЕС, и Софи ЛОРЕН, и Марчелло МАСТРОЯНИ, и Алексей
БАТАЛОВ...
Вдруг доносится из мегафона:
- Гражданина ЧЕРНЫХ просят пройти на выход к автобусу!
Что тут началось! Едва Станислав рванулся вперёд, как его тут же окружили плотным кольцом
зарубежные журналисты - тянутся к нему с микрофонами, что-то наперебой спрашивают...
Стасик пытается вырваться - бесполезно!
- Вы наверное меня с кем-нибудь перепутали... Если вас интересует Олег Попов, так он уже
в автобусе!
И только благодаря подоспевшему на выручку руководителю коллектива, Стасику удалоь
вырваться из окружения
И тут выяснилось, что когда по мегафону произнесли его фамилие, то все решили, что это
известный драматург Валентин ЧЕРНЫХ, фильм которого "Москва слезам не верит", удостоенный
"Гран-при", они только что смотрели!
-----------------------------------------------------------------------
Станислав ЧЕРНЫХ

 
 

*****************************************************

СТРАДАНИЯ Валентины ТЕРЕШКОВОЙ *

Как-то в цирке города N работал тогда ещё совсем молодой клоун Андрей
Николаев. В том же городе, вместе со своим будущим мужем проходила подготовку
к полёту первая в мире женщина-космонавт Валентина Терешкова
Однажды, вечером, ей стало не по себе - резко поднялась температура, бросало то в
холод, то в жар... Приняла лекарство, но улушения не последовало.
Оставалось последнее и самое надёжное средство... и Терешкова позвала домработницу:
- Позвони Андрюше Николаеву, пусть немедленно едет ко мне
- Это невозможно - он сейчас в цирке
- Так поезжай в цирк, скажи, мол, мне плохо
Но у домработницы самой дел невпроворот и доверила столь щекотливое поручение
шофёру - новому человеку в доме.
И в тот же миг, ЗиЛ-членовоз, взвизгнув тормозами, рванул к цирку...
Уже через полчаса к Терешковой доставляют недоумевающего Андрея Николаева.
- Вы кого привезли?! - в ужасе воскликнула Валентина
- Кого просили...
- Вы моего будущего муженька-космонавта перепутали с клоуном!
Воцарилось тягостное молчание, пока Терешкова не расмеялась...
Потом, забыв про свои болячки, она ещё долго заразительно смеялась над весёлыми
проделками циркового смехотерапевта...
А обескураженной домработнице ничего не оставалось как самой поехать в цирк, где
в директорской ложе Андрей Николаев наслаждался искромётным представлением!
С тех пор, дабы избежать путаницы, будущий космонавт стал именоваться Андрияном
А клоун Андрей Николаев так и остался Андрюшей - одним из лучших клоунов в мире!

-----------------------------------------------------------------------------------

АНДРЮША

 
-------------------------------------------------------------

АНДРИЯН (Николаев)
 

***********************************

**************************************************
ВЕСЁЛОМУ ПРАЗДНИКУ КАЖДЫЙ РАД -
ТАНЦУЮТ ВСЕ: И СТАР, И МЛАД!



 
 
*************************************************************************************

Как-то, по работе, мне пришлось звонить одной цирковой артистке.
Она работала с номером "Эквилибр на моноцикле" И поспешно набрал
номер:
- Алло, Татьяна?
- Да-а...
- Вам звонят по поводу гастролей.
- Каких ещё гастролей?! Вы куда звоните?
- Минуточку - Вы, Татьяна?
- Да-а...
- Эквилибр?
- Нет, у меня другая фамилия!
-----------
Кто, как не артисты цирка, наиболее весёлый народ, способный на розыгрыши.
Известный жонглёр-манипулятор Володя КУЛАКОВ, что на снимке выше, как-то
пожаловался мне на клоуна ДОМИНО:
-- Представляешь, заходит ко мне утром со своим фужером и заявляет: мол, за то,
что я тебе подсказал идею нового номера, ты должен наполнить этот фужер шампанским…
-- Ну и что тут такого? – удивляюсь я.
-- Как что?! Фужер-то у него клоунский, в пять раз больше бутылки!


ВОЗЛЕ ЦИРКА встречаются два клоуна. Один говорит другому:
-- Поздравь, наконец-то мне сегодня повысили зарплату!
-- А как тебе это удалось?
-- Да сходил вчера в церковь и поклонился Богу.
-- А я вот вчера поклонился директору, -- вздохнул тот, -- Но бесполезно.
-- А зачем ты директору кланялся?
-- Но я же верил в него как в Бога!


ИЗ РЕЧИ НАЧАЛЬНИКА ХУДСОВЕТА ЦИРКА:
-- Каждый артист, в своём жанре, должен стать Королём!
И реплика из зала:
-- Что-то нынче МНОГО КОРОЛЕЙ стало, а АРТИСТОВ НЕТ!


Однажды меня пригласили на вечер - бенефис двух известных писателей-сатириков,
выступить с дрессированной собачкой. После выступления актёров зрители начали
скандировать:
-- Авторов!... Авторов!....
Но виновники вечера по каким-то причинам замешкались. И тогда вышел я с собачкой
и сказал:
-- Авторы не выйдут, пока мой Боник не позовёт их. А ну, Боник, давай!...
И собачка, встав на задние лапы, радостно завиляла хвостом --
< Ав-ав-ав-трр-р-р-ав!!!... >


ВО ВРЕМЯ ГАСТРОЛЕЙ ПО СТРАНЕ, моя старенькая мама звонит
по "межгороду" в цирковую гостиницу и просит позвать меня.
-- Он в цирке, на работе
-- На какой ещё работе, -- искренне удивляется мать, -- а что ж
он мне, старой, голову морочил, что ЦИРК, -- ЭТО ПРАЗДНИК!


МОЯ ЗНАКОМАЯ, служащая по уходу за животными, как-то
пожаловалась директору цирка:
-- Никаких человеческих условий, сплю на конюшне, и денег
хватает только на подножный корм, а ведь я работаю, как лошадь!
-- Ну и что вы жалуетесь, -- удивляется директор, --
"КАК ЛОШАДЬ" - вы всё имеете!


В ОДНОЙ ИЗ СТРАН, во время турне Российского цирка, к руководителю
поездки Леониду Костюку подходит импресарио:
-- Глядя на ваших, исполняющих рекордные трюки и при этом, широко
улыбающихся подтянутых артистов, никогда не подумаешь, что в России,
всё так уж плохо…
На что тот отвечает:
-- А вы спросите у этих артистов, сколько дней в году они бывают в России?!
----
* 06 - 2004 *



***************************************************************************************

**********************************************
 
--
ШЛЯГЕР
-
В центре Москвы, в одном из элитных ресторанов, под столом был обнаружен
бесхозный чёрный пакет.
"Бомба!" - с ужасом подумали сотрудники и подняли тревогу. Посетителей срочно
эвакуировали. Вызвали сапёров с роботом-ликвидатором...
Но тревога оказалась напрасной.
То был "пакет законов", недавно принятых Думой и только что подписанных Президентом.
Пакет был явно брошен на произвол судьбы высокопоставленным чиновником, решившим
обмыть жизненно важные законы, что на поверку оказались размытыми, да ещё и с душком, ибо думский чиновник не рассчитав своих потребительских замашек с возможностями собственной натуры исполнил в пакет "арию рЫголетто", в момент ставшей популярной, то бишь - шлягером!
И сразу же ария проникла во все сферы массовой информации и культуры: в прессу,
музыку, киномотографию - в нашу повседневную жизнь!
В общем не жизнь, а сплошное рЫголетто!
---------------------
 
 ВПЕРЁД ДЕРЕВНЯ!
-
В Москве, тысячи жителей Олимпийской Деревни, собравшись возле Управы, устроили
митинг протеста.
- Если мы - деревня, - возмущались возбуждённые ораторы, то почему за
коммунальные услуги мы должны платить по меркам городских жителей, то есть
почти вдвое дороже?!
И потребовали от властей немедленного пересмотра тарифной сетки.
На что сердобольная Управа, посоветовшись с вышестоящими, пошла навстречу
своему верному электорату  и постановила:
Переименовать Олимпийскую Деревню в Олимпийское Городище!
И надо же такой небывальщине приснится!
-----------------

В ПРЕСС КЛУБЕ
 
В одном из столичных элитарных Пресс клубов  проходили посиделки за ЗАВТРАком
Заядлые читатели патриотических изданий обсуждали свежие номера газет
Я ситаю что "ЗАВТРА" - это вчерашний "ДЕНЬ!" - возразил молодой,  случайно зашедший
скептик, - И к тому же,  газетёнка жёлчная и мрачная,  всё даже самое светлое  яркое 
преподносит в чёрном свете.
На что один из ветеранов резонно заметил:
- Молодой человек! А когда вы смотрите на солнце одеваете чёрные очки?!
................
Потом разразился спор - какая из газет самая актуальная - "Советская Россия"
или "Завтра?"
Препирались до хрипоты, до посинеия в жилах. Пока в споре не породили истину, 
что Советская Россия - это наше завтра!

------------------

Э-эх, сыграть бы сейчас  немножко
На забытой трёх рядной гармошке!
Куда же твой дух залихватский пропал -
Э-эх батарея - тяжёлый металл!
 
Хэви-металлом повсюду нас глушат
Видно хотят всех сознания лишить,
Тут: или байки избранников слушай,
Или в аптеках скупай беруши!
 
Скоро я буду в чём мать родила -
Цены в три ставки, а ставка мала!
Э-эх батарея - стынет кураж,
Плюну, пойду я к нудистам на пляж!
 
Куда ты не ступишь - сплошные границы,
Родня моя вся - иностранные лица!
Горят: Чечня, Цхинвал, Карабах...
Батарея! Огонь! - и по дружбе, - ба-бах !!!
 
И если не будет согласия в верхах,
То в СНГ всем сидеть на бобах!
Э-эх батарея...  Поёт Кремена,
То, мне поверьте - не крименал!
 
*********************************** 

- 
*
-
Маленькая Гала по двору шагала,
Неожиданно Гала споткнулась, упала,
Выпал мячик у неё из рук
И Гала громко заплакала вдруг. 
 
Наша малышка ушибла колено
И всё виновато в этом полено,
Случайно валялось оно на дорожке
За что зацепились Галины ножки. 
 
Гала сама подняться хочет -
Видит - колено её кровоточит,
Тут как пуще припустит слезами,
Брызжут ручьи у неё под глазами... 
 
 - Ой как больно, ой-ой-ой!
Как же я пойду домой,
Как я буду в мяч играть,
Прыгать, бегать и скакать... 
 
Появился папа Стас... 
Видит Галу: - Вот-те раз!
Что ж ты так неосторожно -
Обойти б полено можно,
Нужно под ноги смотреть,
По сторонкам не глазеть! 
 
Галу он привёл домой,
Ранку ей промыл водой,
Смазал йодом и потом
Завязал её бинтом... 
 
Вдруг мгновенно боль прошла,
Гала встала и пошла,
Как ни в чём тут не бывало
Засмеялась, побежала...
 
Вот спасибо папа Стас,
Ты ведь Гале ножку спас!

********************************************

****************************************************************************************
КРАСНОЕ ЗНАМЯ НАД РЕЙХСТАГОМ



Небо  в крестах - ревут  самолёты,
На  фронте, лишь,  смерть - убежище!
Без  конца: налёты, налёты, налёты...
Кровавых пожарищ страшное зрелище!
 
Горело железо,  пылала земля,
Объятые жгучим пламенем
И жизнь  свою отдавали не зря
Сыны земли под красным знаменем!
 
Оно полыхало, как факел в пути
В руках бегуна-рекордсмена,
Билось  тревожно, как сердце в груди,
Как жаркая кровь в венах!

 

И падая  знамя, взмывало  вновь,
Словно птица взлетала подбитая,
На красном знамени  красная  кровь -
Символ и жизнь воедино слитые!
 
Вот уже знамя взвилось над Рейхстагом,
Ярче  солнца сквозь дым засияло,
Изрешечённое  свинцовым градом
Народам о  мире оно возвещало!
 
О  многом  сказало  нам это знамя,
Не  мало смертей оно  пережило,
Жгло своим пламенем  вражье пламя -
Солдат  умирал, а знамя - жило!
 

--
И глядя на знамя, слезились бойцы
Поседевшие головы  опустили...
Матери,  сёстры, братья,  отцы, -
Погибших всех памятью  чтили...
 
               

-
Теперь это  знамя - музейная ценность,
Нас  учит - историю не забывать!
Стоя  пред ним, мы клянёмся на верность: 
МИР НАВСЕГДА !!! ВОЙНЕ НЕ БЫВАТЬ !!!
  

 
 
*********************************************************************---------------------

**************************************************************

 
**************************************************************
УТРЕННИЙ  МОЦИОН

Лес  весенний. Утро. Рано...
Воздух соткан  из тумана
И навес из  клочьев  туч.
 
Побежал я в глубь лесную,
Вот  листву  пронзил  густую,
Солнца,  первый  луч!
 
На лесной вбежал  пригорок,
Что за  воздух! Сердцу  дорог
Аромат  хмельной,  сосны.
 
Чуть  вдохнул  и словно  пьяный,
Побежал  я  вдоль  поляны -
Всюду  пение  весны!
 
С  солнцем  жадно  я  целуюсь,
Панорамою любуюсь -
Вся земля - цветущий  рай!
 
Сколько  света  и  задора,
Слух  ласкают птичьи  хоры -
Здравствуй,  месяц,  Май !!!
 
****************************************
 


*******************************************************************************************

************************************************************************************
УКРОЩЕНИЕ СЕБЯ или РОССИЯ ВО СНЕ *


-----------------------------------------------------------
***  Недавно, разменяв свой сороковник я наконец-то женился… в четвёртый раз, на тридцатидвухлетней крашеной смуглянке и уже дважды успевшей побывать в пленительных узах Гименея! Чему явно способствовал её южный характер — удивительно спокойный, особенно когда спала зубками к стенке.
Хотя и сам, если честно, был не подарок. Оно и понятно, что можно ещё ожидать от Скорпиона, родившегося в год Кабана! Не говоря уже о главном своём недостатке — беспечной неодолимой лени, сыгравшей роковую роль в творческой судьбе горе-служителя Мельпомены.
Так и не достигнув высот театрального Олимпа, я безнадёжно застрял у подножия — раусным шутом-балагуром на презентациях дешёвой рекламной туфты типа стирального порошка «Гексоген», выводящего с пятнами всё вокруг подчистую.
Но иногда тщеславное желание заявить о себе одолевало дремучую лень, да и завидки брали, видя, с какой до неприличия лёгкостью восходили на подиум продажной славы современные манерно-культовые Еврипиды в полосатых дольчиках. И дабы не ударить лицом в порнушную грязь, я создал при районном клубе свой театральный мирок с расчётом не на культовых Каменских, Фандориных и Поттеров — героев нашего времени, — а на исконно чистое, правдивое искусство постижения Человека как источника Красоты.
И не знаю, насколько бы хватило моего творческого заскока, если бы этот клуб — тлеющий очаг культуры — в одночасье не стал ночным, и мою должность врачевателя душ, естественно, упразднили. Дескать, и так ВЕСЬ МИР — ТЕАТР! На что я тогда не без сарказма возразил: «Не весь. РОССИЯ — ЦИРК!»
Но служащие порока, по достоинству оценив весьма уместный прикол, лишь искренне посочувствовали столь непростительному упущению в области театрализации всей страны. И предложили взамен должность не менее выгодную, а главное, суперпрестижную — охранника борделя. На что я, не имея иного выбора, охотно согласился. Да и работёнка — не бей лежачего — как раз по мне. Сутки отлёживаешься, трое отдыхаешь.
Тогда как моя Манечка малярила на одной из московских строек, у турок по двенадцать часов в сутки и вваливалась домой, затурканная, на ночь глядя. И покой ей только снился в считанные до утра часы. Спали даже в разных комнатушках. И долгожданное супружеское ложе, предательски музицируя, ходило ходуном лишь в ночь на воскресенье — единственный её выходной. И тот, как правило, гробила на опостылевшую ей до чёртиков капитальную уборку родных квадратных метров.
Зато эдакий Обломов старался в оный момент под любым предлогом улизнуть из дома. И всё бы оно ничего — до поры до времени. Но в один из выходных я неожиданно проснулся от резких толчков и назойливого гула, как будто подо мной находился очаг землетрясения. С трудом разлепляя веки, с ужасом осознаю, что уже полдень и трудоголик Манечка остервенело шурует пылесосной трубой как раз под моим ложем. Но то, что я ощутил в следующую секунду, было намного страшнее самого разрушительного землетрясения. Я проснулся не на супружеском ложе как обычно в выходной, а на будничной софе в гостиной. Надо же, накануне вечером по случаю первой зарплаты, только и хватившей на то, чтобы её обмыть, я изрядно принял на грудь и незаметно вырубился в одежде, ухлюстанный. И как же ещё моей зазнобушке хватило духа расчехлить меня, не пообломав при этом мои косолапые ноженьки, и уложить детинушку под пуховое одеяльце. Кошмар! Такое со мной было впервые. Теперь хоть вешай в изголовье памятку: Я МУЖЧИНА ПО СУББОТАМ!



Чувствую, Манечка не в духе, и встать сию секунду значило попасть под горячую руку. И с головой нырнув под одеяло, свернулся калачиком, будто сплю. Но тут-то язвочку ее и прорвало, понесло по накатанной:
— Ишь раздрыхся. Уста-а-ал! Сутками вкалывает на стройке как настоящие мужики! ...Жену обеспечивает... В постели удовлетворяет (что особенно подчеркнула). Падаль!
Целыми днями дома — палец о палец по хозяйству не ударит! За неделю навкалываешься — ног под собой не чувствуешь! Единственный выходной и тот насмарку, ходи убирай за говном! У-у-у, гнида! Так бы и шваркнула пылесосом по твоему котелку дырявому!
«Хорошо, хоть не шкафом по башке», — с горечью подумал я, закипая от обиды за поруганную честь. Тут бы моей сладенькой и надерзить — мол, достала. Наговорить колких гадостей. Но лень было даже пошевелить пересохшим от слабости языком. И на душе было так, будто стадо слонов на меня сходило. А тут ещё она стоит над душой, желчегонит:
— И надо же мне быть дурой такой — поверила, музу во мне нашёл... Артистку из меня хотел сделать, а сам, бездарь, в дерьме по уши, служанку себе отыскал — убирать за гнидой ползучей. То-то ни одна из муз не уживалась с падалью, видят — пришиба!
— Уж чья бы корова мычала, — наконец меланхолично отреагировал я, не выдержав её гестаповской пытки и, обречёно вскочив с постели... выхватил у нее пылесос. Но стервоза, резко меня отпихнув, схватила с пола влажную тряпку и наотмашь прошлась по голой спине.
— Пошёл вон, мразь! Раньше надо было чухаться, а не выжидать под одеялом, уткнувшись носом в свои потроха синюшные, не доводить до белого каления!
— Садомазохистка! — взвизгнул я истерично и пошлёпал в ванную, инстинктивно пригнувшись, — тряпка чёрной тучей пронеслась следом над головой.
В общем, выходной насмарку. Сам виноват. Вовремя не сбил с Маньки спесь, не возвысил до небес её ранимую душу, не очистил от скопившейся за неделю скверны, вот и получай по мозгам. Одно к одному, всё припомнила. Впредь осмотрительней будешь.
Но на исходе следующей недели жёнушка явилась как никогда в приподнятом настроении и прямо с порога, потрясая тоненькой пачкой баксов, торжественно заявила, что объект сдан на отлично, и всю бригаду отправляют в месячный отпуск. И что она немедленно уезжает в деревню к матери.
— Что-то случилось? — насторожился я.
— А что, о родных вспоминают, только когда с ними что-то случается?!
Я вздохнул с облегчением, будто гора с плеч долой. Ещё бы! Впереди меня ожидала продолжительная фиеста. И дабы не высказать беспечной радости, напялив на себя маску скорби, я поспешил выразить свои наиглубочайшие сожаления, что, дескать, в связи с работой (будь она неладна!) не могу с тобой поехать — навестить мою самую несравненную и многоуважаемую, самую любимую тёщу. На что жена, окатив меня презрительным взглядом, пригвоздила одним единственным словом: ЛИЦЕДЕЙ! — и вздохнула устало:
— Какое счастье, что наконец-то отдохну от этой твари!
Надо же, а я сомневался. Оказывается, побыть месяц холостяком — не такое уж несчастье! И вообще, что такое счастье? Сиюминутное явление, вспышка молнии на грозовом фронте. Вечно счастливым может быть только круглый идиот. Я же в глазах моей ненаглядной был ещё просто идиотом... ну, разве что в квадрате!
Так первые две недели, наслаждаясь свободой, я чувствовал себя на седьмом небе, и вне дежурства, целыми днями валяясь на софе, потягивал текилу и фанател от блокбастеров, нахлынувших по мою изголодавшуюся душу с многоканального экрана, словно из прорванной канализации. Особенно торчал от ядрёной эротики в ночные часы. Дорвался! Что, понятно, не мог позволить себе при горячо любимой жёнушке, а то бы с «Тайдом» смешала и замочила бы в ведре вместе с половой тряпкой.
Но уже на исходе третьей недели меня словно бес попутал, во мне, насквозь пропитанному порочной наркотой, да на фоне длительного полового воздержания, вдруг с неимоверной силой взбунтовалось мужское начало, вылившееся к концу месяца в бешенство гормонов — роковую болезнь, по силе отражения равную десяти чернобылям, способных полностью уничтожить цивилизацию!
Казалось бы, какие проблемы? Сачок в руки и вперёд, на местный Бродвей — поле ночных бабочек. Хватай любую и тащи в свою панельную клетушку. Но животный страх перед деликатной болезнью (к тому же панически боялся уколов) оказался выше страха потери цивилизации. А потом как подумал, женушка внезапно прижваривает, а я ей, долгожданной, вместо тюльпанов и роз букет венерических лепестков вручаю. Да как представил себе землистое личико моей мегерушки да маховые движения её цепких ручек — осьминоговых щупалец, — так сразу оторопь взяла. «Нет, — решил я, как бывший офанателый ленинец, — надо идти другим путём!»
А пока я шёл по улице ватной шаркающей походкой и всем бабам заглядывал в глаза до неприличия своим томно-маслянистым взглядом. Что те, похоже, узрев во мне очередного многосерийного маньяка, шарахались в сторону и, гонимые страхом, ускоряли шаг.
Кое-как ночи дождался. Хряпнул для сна валерьянки с бромом. Какое там! Не сон, а сплошное эротическое наваждение, будто великие обольстительницы «Фабрики грёз» — Николь Кидман, Шарон Стоун, Ким Бейсингер и Ума Турман, как назло сговорившись, сошли одновременно с экрана в образах своих эротических героинь и каждая своей атласной кожей словно пронзающим автогеном кромсали мою плоть.
Я неистово боролся с вулканической лавиной страстей. И только под утро, обессиленный, оставив распотрошенное одеяло в покое я окончательно провалился в тяжелое забытье.

И снится...

…Будто я прихожу в свой бордель на дежурство не с утра, как обычно, а вечером, когда ночная жизнь ещё едва пробуждается. Прохожу в зал и вижу: в сине-сумрачном склепе уже не протолкнуться. То ли именины новоявленной суперстар, то ли поминки по криминальному авторитету, что вероятнее всего, ибо на роскошно сервированных столах среди изысканно дорогих блюд торчали долговязые бутылочки с малиновой настойкой, любимым зельем воровской малины. И кого только сюда чёрт не занёс. Респектабельные дамы в вечерних сияющих бриллиантами платьях до пола и смазливые девицы в вызывающих обтянутых нарядах выше пола. И подтянутые самодовольные отцы семейств в обнимку с девицами из высшего общества, и их сентиментальные жёнушки под опекой ещё неотёсанных и наглых бойфрендов и прочая преступно-блатная шелупонь — неистово бесились с жиру, оттягивались по полной: стояли на ушах, ходили на головах, ползали на бровях... И я с трудом пробираюсь сквозь эту разношерстную бесовскую массу. Под ногами неприятно хрустели контактные линзы, позолоченные побрякушки. То и дело наступал на депутатские значки и даже поскользнулся на корочке Администрации президента!
Наконец добрался до пиршества красок — огненной сцены с экстравагантным кордебалетом из длинноногих шоколадных мулаточек, синхронно лепящих батманы под элингтоновский «Караван». И неожиданно передо мной вырос распалённый шеф.
— Старик, где тебя носит? — и покачал вихрастой головой, — ну и видок, будто через мясорубку пропустили. Быстро переодевайся — Козёл заболел. Сбацаешь соло на саксе... И так же неожиданно исчез.
"Не фига себе, — думаю, — сравнить меня с Козлом, то бишь Козловым — великим джазменом! И легко сказать "сбацаешь", когда я даже не имею понятия, как с саксофоном обращаться. Нет, чтобы на ударных! Было дело. В армии на маршах бил под левую ногу на большом барабане и то не впопад! А уж если на чём и играл в совершенстве, так это, по мнению близких, на нервах!
Что ж надо, так надо! Как-нибудь выкручусь! Не в первой! И захожу в артистическую.
— Bay! — даже присел от неожиданности. Перед огромным репетиционным зеркалом разминалась, в чём мать родила, белокурая стриптизёрша, эдакая пышнотелая роковая Таис, с умопомрачительными селиконовыми шарами, похожими, простите, на полированные яйца динозавра. И даже в упор не замечая меня, будто я был сыном стекольщика, энергично продолжала мастурбировать своим убойным бюстом.
Я деликатно кашлянул.
— Извините, мне бы переодеться...
Таис, не выходя из транса, только рукой махнула, валяй, мол.
Я быстренько разделся, стою в одних плавках, не понимая, куда подевался мой джазовский костюм. Смотрю, эротичка замерла и заворожено уставилась на моё отражение в зеркале — эдакий залежалый суповой набор из костомах и жил, когда-то за двадцать копеек.
— Несчастный, — промолвила наконец глухим утробным голосом.
— А ты осчастливь! — нашёлся я, удивившись своей смелости, и неслышно по-шпионски подкрался к стриптизёрше. И едва коснулся её мягких сексуальных плеч, как она вдруг резко развернулась и ... я обомлел, глазам своим не веря, — Манька?!
— Не ожидал? — сверкнула она огненным взглядом и, подбоченившись, приняла боевую позу.
— Как ты здесь оказалась? — пролепетал я сквозь шок, — да еще в таком вызывающем виде?
Действительно, в столь сугубо интимном заведении находиться в рабочем заляпанном комбинезоне, да ещё с неизменной половой тряпкой в руке, было, по крайней мере, очень странным.
— А потом ты ещё должна гостить у матери...
— А я вот решила тебе сюрприз сделать. Всё думала, как он там, бедненький, постится. Не усох ли?! А он ишь старый кобель, тёлок облезлых пасёт, крутит перед всякой вшивотой своим хвостом драным. Вот уж работёнка, действительно, ничего не скажешь, супер!
Я нервно переминался с ноги на ногу, словно оплёванный, не в силах что-либо возразить.
И вообще, как так получилось, что я должен был играть НА САКСЕ, а был пойман НА СЕКСЕ?!
Но Манечка, словно не замечая моих мучительных терзаний, как бы ушла в себя и, уставившись в одну точку невидящим взглядом, запричитала, будто на исповеди:
— Надо же я, как ломовая лошадь, с утра до ночи вкалываю на этой долбанной стройке и не могу себе позволить отдохнуть даже на нашем засратом юге. А эта проститутка грёбаная, выдра облезлая, знай — фьюить! — подмахнёт передком кому надо, и на тебе — фазенда на Канарах, подмахнёт ещё — малиновый "Ягуар" с норковой шубой в придачу!
—Не завидуй, Манечка, каждый несёт свой крест! — изрёк я философски и пожалел.
Она в одно мгновение вышла из себя.
—Что ты сказал, гнида, а ну повтори! — и, скрутив тряпку жгутом, давай лупить меня, да не по спине, а…— тряпка-то половая!
— Вот тебе! Получай, крестоносец несчастный! Навек про баб забудешь!
— Опомнись, Манечка! — взмолился я, защищая руками своё драгоценное достоинство, — нам ещё с тобой детей делать!
— От тебя, урод, можно только гамадрилу выродить!
Такой до безумия взбалмошной я еще никогда ее не видел. И в ту же секунду в комнату ввалились запыхавшиеся танцовщицы, только и они почему-то все были в спецовочных комбинезонах и с малярными кистями наперевес. Не кордебалет, а корденалёт какой-то... Яростный стройотряд! Похоже тот, в котором трудилась жёнушка. И разгоряченная бригада, узрев необычную экзекуцию, захлопала в ладоши, запричитала: "Ату его, ату!" И давай кудахтать по-хохляцки. Тут моя Манька окончательно взбеленилась, перекинулась на хохлушек.
— А ну пошли вон! Убирайтесь в свою Хохляндию!...
Те невольно попятились, явно не ожидая столь бурного напора от своей напарницы.
— …Москали им, видишь ли, поперёк горла, а сами так и прут в Первопрестольную, как мухи на котлеты. Все лакомые объекты позанимали! Мало эти нехристи-чурки, накалывая по-чёрному, нас, русских ни во что не ставят. Мол, неровен час, мы вас всех возьмём голыми руками! Пупами себя возомнили! Так еще и эти чмо понаехали, права здесь свои качают, подстилки продажные! — И тоже давай их тряпкой. А те, балдея, только знай увёртываются — мол, на себя посмотри, шалава бендеровская! Давно ли москалихой стала?!
— Бей-бей своих, чтоб чужие боялись! — подключился я, подзадоривая Манечку, — да только вышло по-черномырдински, хотел как лучше, а получилось как всегда — на свою голову!
И тут моя верная правдоискательница сделала резкий полупируэт в мою сторону: до предела взвинченная, позеленевшая от злости Мегера — и только…
—Успокойся, Манечка, они же не ко мне пришли, — и выдавленной через силу кислой улыбкой попытался охладить её пыл.
— И я этих потаскух сюда не звала, — и, не обращая внимания на мои телячьи потуги, снова пошла на меня. Только вижу вместо половой тряпки в руках топор. Непонятно, откуда он взялся. Неужели держала за пазухой все полтора года. А я и не знал. Во как! Ружьё, висящее на стене, рано или поздно должно выстрелить.
— Маня, ты что, опомнись, это самосуд! — и одолеваемый паническим страхом я ринулся к дверям и тут — О, чёрт! — опять поскользнулся на злосчастной корочке, но — Аппарата правительства! И как слизень распластался на полу, не в силах подняться. Я уже ощущал на себе вулканическое дыхание склонившегося надо мной палача и, зажмурившись, приготовился к неминуемой экзекуции. Но Манька похоже не спешила расчленять мою грешную плоть. И только, зажав в ногах топор, подняла корочку и, не без любопытства раскрыв, искривилась в лице.
— Так вот мы оказывается какие, — ехидно процедила сквозь зубы, — не хухры-мухры!
Не знаю, за какую-такую шишку она меня приняла, — явно не за Чубайса — но то, что с топором против Верховной власти она уже не попрёт, это — как пить дать!
Хотя что наша жизнь?! Грош ей цена! Ныне убить не то что какого-то криминального авторитета в лице чинуши, но даже всенародно любимого кумира, писателя или актера — ничего не стоит.
Вот и моей зазнобушке терять было нечего, кроме половой тряпки, да вечно грязных кастрюль. И это в стране, где согласно ленинским заветам, ей в числе всего многонационального народа должны принадлежать земля, фабрики, заводы...
— И надо же так искусно замаскироваться под простачка, — прервала она мои предсмертные стенания. — Ничего не скажешь, арти-и-ист! А сам оказывается, сидел не только на моей шее, хладнокровно высасывая последние соки...
— Не правда, Маня, — ухватился я за спасительную соломинку, — я не тот, за которого ты меня принимаешь. Это не моя корочка. Прочитай фамилию!
— К сожалению, дорогой, фамилия смазана, зато на фото один к одному — ты, вылитый дебила!
— Ну и что из этого? - не выпускал я соломинку. — Мы все на одно лицо. Какой народ, такое и правительство! И наоборот!..
— Хватит вешать лапшу на уши! - грозно прервала Манька. — Мы все уже давно сыты твоим "Душераком". Считай, это было твое последнее слово. И деловито поплевала на руки, дабы топор случаем не выскользнул.
— Маня, постой, выслушай меня, — уже истерично прокричал я, цепко ухватившись за её поражённые острым варикозом ноги. — Прошу тебя, успокойся. За кого бы ты меня не приняла, пусть будет так. Только дай мне ещё один шанс, всего один шанс... Я понимаю всё это нервы от хронической бытовой неустроенности и зашлакованности организма. Тебе надо всего лишь успокоиться. И обязательно по Малахову попить мочу, очистить плоть от скверны, поражающей психику. И всё у нас с тобой будет хорошо, даже отлично, вот увидишь... народом клянусь!
И опять хотел как лучше...
— Ах ты, сучий выродок! — ещё пуще взвинтилась Манька, отшвырнув меня как облезлого щенка, — ещё хватает наглости клясться теми, кого сам же и поимел, пустил по миру! Ты посмотри, гадёныш, на кого по твоей милости народ стал, похож!
И тут вместо зеркальной стены образовался проём в виде распахнутого настежь окна, выходящего прямо на Площадь революции и залитого волнующемся морем серого каракуля. Неухоженные всклокоченные бараны, одуревшие от волчьего беспредела слепо шарахались по сторонам, слева и справа, неистово пихая друг друга и давя центровых, старались пролезть в окно.
"Ббе-е-е-е... ббе-е-е-е..." — блеяли бараны на своём правильном скотском языке, срываясь на человеческий наш великий могучий русский — "Ммо-чи-и-ить...ммо-чи-и-ть..."
— Слышал, что тебе кучерявые проблеяли по-русски?!
— А что, среди баранов бывают евреи?
— А это, зоофил, ты узнаешь там, как попадешь к праотцам своим, — не без пафоса заключила она, виртуозно поигрывая топором, как Курникова теннисной ракеткой.
— Э-э, поосторожней, — поджался я и в ту же секунду воспрянул духом, — И запрячь-ка подальше свой топор правосудия, смертную казнь в России, да будет тебе известно, давно отменили.
— И я-ха-ха...! — вдруг заржала моя кобылица и давай сыпать аргументами. Не топорная Манька, а Сажи Умалатова — ума палата!
— От-ме-ни-ли?! Говоришь... Да только не по соображениям этики, а под себя, грешные, подстелили соломку, чтобы мягче падать — от эшафота застраховались! Законодатели тоже, видать, не лыком шиты. А так как вам, самодурам, закон — не указка, то и мне на отмену вышки ровным счётом начхать!
— Но почему именно меня ты решила принести в жертву? Если я люблю слушать барабанную дробь или, к примеру, нюхать под мышками, я что, по-твоему, похож на Гитлера?
Но её невменяемый туманно-застывший взгляд явно не оставлял никакой надежды на моё спасение.
— Нет, ты не похож на Гитлера, — наконец вымолвила чуть слышно, — хотя по твоей милости коричневая чума уже бродит по России. Ты даже не преступник, в действиях которого можно найти хоть какую-то зацепку — смягчающие мотивы, чтобы заменить казнь на пожизненную каторгу с дальнейшей надеждой на барское помилование. Ты же есть порочная СИСТЕМА, незримый демон, чадящий над страной и проникающий во все сферы природной и человеческой деятельности, система; извращенная и закоррумпированная...
— Что ты несёшь, шиза, — перебил я, задетый её несусветным бредом, — какая ещё Система? — и сильно ущипнув себя за мочку уха, болезненно поморщился, — ты видишь, я ощущаю телесную боль, я живая плоть! Я как и ты, как и весь народ — заложники той самой системы — русской тройки, несущейся галопом с Васильевского спуска в зловонную Москва-реку! В клоаку, которую мы все уже вляпались по причине своей дремучей забитости и лени, слепой веры и пропитых мозгов. Система — это мы снизу доверху! Понятно?! И спасение утопающих, по словам великих классиков, прежде дело рук самих утопающих.
Но доказывать невменяемой прописную истину всё равно как убеждать правительство, что торговать кровной землей аморально и преступно, что равносильно предательству по отношению к Всевышнему.
И вконец выжатая и обескровленная как сама Россия моя половина упорно продолжала выдавать желаемое за действительное, по-прежнему видя во мне источник всех бед, подлежащий немедленному уничтожению. И, напялив на свое иссохшее тело мантию цвета тяжёлой депрессии и ловко подставив подножку, уложила меня на лопатки. Так японская девочка дзюдоистка в показушных выступлениях перед телекамерами, запросто опрокинула российского президента-борца, в отличие от которого я являлся лишь козлом отпущения среди серых волков-кардиналов, положивших на лопатки всю страну. И данная подсечка не была показушной, а как удобная исходная позиция для свершения экзекуции и я, обессиленный, уже смирившись с неминуемой карой, принимал смерть как избавление от мирских незаслуженных страданий, как дар Божий. И моя непреклонная исполнительница, прикинув на глазок как бы поточнее рубануть, чтобы не мучился, резко взмахнула топором, что в доли секунды уложилась вся моя неприметная жизнь. И шумно выдохнув для куража — хрясь! — под самый корень злополучной системы. 
-- А-а-а-а-а!.... - Арихонская труба отдыхает!

И я очухался…
В стену и в дверь неистово бились ошалевшие соседи с требованием прекратить балухманство, грозясь натравить на меня ОМОН, благо, что находились рядом, через дорогу, уже который день рьяно занимаясь ЮКОСом.
И словно ошпаренный вскочил с развороченного ложа, и, сплёвывая пух, бешено заходил по комнате.
И надо же такому наваждению приснится — жена в облике матушки России! Палача!
Дявольщина какая-то…
Сердце зашкаливало как у марафонца и голова, словно цирковой шар смелости по внутренней оси которого с оглушительным рёвом кружили искромётные мотоциклы.
Было только начало седьмого, и те немногие часы лихорадочного забытья не только не принесли облегчения, но ещё пуще взвинтили измождённую плоть. И если сейчас же не укрощу, не подчиню себе эти идиотские гормоны, не направлю сверхубойную энергетику во благо, то за себя не ручаюсь. Зло сорву по полной, на чём угодно — от битья посуды и мебели до организации военного переворота в какой-нибудь экзотической Мама-Шикадамии. И теперь я молил Господа, чтобы он избавил меня от столь чудовищного шага: передела мира на сексуальной почве, наставил бы меня на путь истинный...
Но мудрый Бог, похоже, принял политику невмешательства во внутренние дела своих отроков и предоставил мне полную самостоятельность в решении собственных проблем. И я машинально включил магнитолу, радио «На семи холмах». Бархатным голосом пел Челентано. И тут меня осенило. Эврика! Я вдруг вспомнил «Укрощение строптивого», киношлягер с очаровательной Орнеллой Мути и естественно-сексапильным Адриано сыгравшего закоренелого женоненавистника-самодура, что в свои критические дни подавлял свою вулканическую похоть, взорванную чарами знойной красавицы необычным способом: под покровом ночи пробирался во двор и, трагически переминаясь с ноги на ногу, ожесточенно, до одуренья колол дрова. Потрясно! Только где я возьму эти дрова? Москва, хотя и большая деревня, но почти цивилизованная. Электричество не так часто отключают, как в Приморье, да и тепло периодически дают в дома, в свитерах не замерзаем. И снова чуть не помянул Эврику. За время отсутствия своей зазнобушки я даже ни разу не удосужился прибрать квартиру. Конечно, полы мыть — не дрова колоть. Но лиха беда начало. Главное, себя занять. Схватился за пылесос и... поставил на место. Слабоватое средство. И тогда оперативно скатал объёмный вьетнамский ковер и вперёд! Не дожидаясь лифта, бегом, если не кубарем, по ступенькам с восьмого этажа. И откуда только силы взялись? В тот момент я был подобен Брюсу Хлебникову — мальчику-феномену, худосочному, со слабыми дряблыми мышцами, но усилием богатырской воли способного сдвинуть десятитонный самолёт! И закинув ковёр на детсадовский заборчик, принялся энергично орудовать плеткой, словно из себя изгонял злого дьявола.
Через час квартира блестела до неузнаваемости. Но сверхэнергия по-прежнему била по голове горячим ключом. И я как экстрасенс, дал себе волевую установку: «Не тормозить», — и на ходу приговорив батончик «Сникерса». И, выскочив на улицу, выхватил у дворника метлу и, ловко ей манипулируя, как эксцентричный Пьер Ришар зонтиком, за двадцать минут довёл до стерильной чистоты территорию, на уборку которой хватило бы добрых полдня. Пожилой видавший виды дворник только затылок почесал: «Фантастика!», и сам завёлся. Вместе привели в порядок спортивную детскую площадку, подремонтировали, подкрасили... И наблюдательные, дворники с соседних территорий расценили по-своему, решив, что дан старт недавно объявленному мэрией конкурсу на лучший московский дворик. И, движимые радостной перспективой, бригады подключились к марафону. Сработала цепная реакция. Так, одно отраслевое производство, завертевшись на полную катушку, тянет за собой другие отрасли. И жильцы подковообразных высоток, с интересом наблюдавшие из окон, не знали, что и подумать — то ли очередная акция по благоустройству, то ли ещё что...
— Чё, братки, опять перестройка? — высунулся дед из окна пятого этажа.
— Нет, папаша, — кричат ему снизу, — это реставрация того, что ещё осталось.
А тот:
— Так с этого ещё тогда надо было начинать — с реставрации СОЦИАЛИЗМА, глядишь бы и не профукали страну...

И, залежавшиеся обломовы вылезали из своих насиженных гнездышек, и не по указке сверху, а по велению сердца, явно не желая, чтобы какой-то там ДЯДЯ СЭМ наводил порядок у ДЯДИ ВАНИ в собственном доме. И, засучив рукава, принимались за элементарные, забытые в повседневной суете дела: красили гаражи, засыпали ямки на асфальте, «без дураков» ремонтировали дороги, приводили в порядок газоны, высаживали деревья.
Но главное, люди, собравшись вместе, наконец-то оттаяли, подобрели, заулыбались, поближе узнали друг друга, хотя уже многие годы жили бок о бок. То было торжество возрожденного духа, победившего необоснованную апатию и закоренелую лень. 

И день пролетел стремительно, словно желанная комета в ночном небе. К ночи мой казалось, неисчерпаемый энергетический запас оказался на нуле, и вконец разбитый, но счастливый, я кое-как дополз до своей заправочной станции — спасительной койки. И предварительно осушив пол-литровую кружку молока с мёдом и томимый приятной мышечной крепотурой с лёгким чувством исполненного долга не реагируя даже на убойные эротические сцены из «Основного инстинкта» с Шарон Стоун по гипнотизирующему ящику, я моментально вырубился, заснув крепким спокойным сном умиротворенного праведника. 


А утром приехала жена, и прямо с порога:
— Ну что, дебила, обожрался чернухой, — и окаменела — глазам своим не верит. Всюду чистота стерильная, цветы на столе... — Никак черти в лесу сдохли…
— То сдохла моя коварная лень! — заявил я торжественно, с пафосом.
— Надолго ли, — усмехнулась она снимая туфли.
— Пока рак на горе не свистнет, — и я нежно обнял жену.
И в этот долгожданный счастливый миг вероятно она ждала от меня самых искренних, самых тёплых, самых-самых ласковых слов...
— Манечка, — начал я, волнуясь, и крепко прижал её к сердцу.
— Да, дорогой, я слушаю, говори... — её губы наполнились долгожданным трепетным дыханием.
— Я знаю, как обустроить Россию! - выпалил я как из пушки, будто открыл Америку.
Её словно током поразило, она вырвалась из объятий и посмотрела на меня как на чумового, на время лишившись дара речи.
— «Россию!» — передразнила обиженно, — ты сначала себя обустрой! Идиот! — и чуть не плача схватила топор, лежавший тут же в прихожей. И я, поневоле вздрогнув, в ужасе отступил — неужели сон в руку?! Но Манька, подхватив увесистые сумки, прошла на кухню и принялась ожесточённо рубить на куски домашнее мясо, чтобы уложить в морозилку.
И я  облегчённо вздохнув, прошёл в гостиную -  лишь бы не стоять над душой и лениво плюхнулся на свою любимую продавленную софу.
Э-эх! СИСТЕМА, однако…

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

**********************************************************

-
Быть самим собой - значит, не быть как все! Например, не показывать на людях язык, как это сделал сегодня  великий рок-музыкант, певец и актёр - "Золотой Орёл", Пётр Мамонов  в   популярной программе ТВЦ - "Сто вопросов взрослому",  где по ходу действия нужно было, согласно сложившейся на передаче традиции, озорно показать  язык юной аудитории,  как это делали до него именитые гости: учёные, политики и деятели культуры. Вероятно, сие баловство  пошло от хрестоматийного языка Эйнштейна...
Но надо же, Мамонов, первый в истории программы,  кто наотрез отказался проявить аудитории свой могучий, острый  язык - как его не уговаривали, ссылаясь на увековеченные  языки предыдущих и более именитых личностей! 
Ну не захотел он подделываться под массы и исполнять чуждую его духу прихоть  ветреной публики!
И в этом, весь Мамонов - многостаночник по трудовой жизни,  истинно русский мужик, по характеру!
И  хотя, таких коренных самородков на Руси - единицы, но именно, на их всемогущей воле  держится многострадальная  Русь, а не на "добреньких"  Правителях, что вопреки благодатным,  на словах,  увещеваниям, - на деле, поворачиваются  к народу спиной, показывая всем...  
 Уж, лучше бы они - язык показывали!

*****************************************************************************************
....Вот уж не думал, что брови, особенно женские, могут влиять на характер человека!
Перед Новым годом,  ко мне,  из провинции  приехал племянничек, погостить, со своей 17-летней дочкой, которая, сразу же ко мне, чуть  не слёзно, с требованием, чтобы я отвёл её к косметологу, который исправил бы ей, якобы, "чудовищные" брови! Дескать, её, горячо любимый парень, поставил ей ультиматум, если она не поменяет свои "плаксивые", густо-сросшиеся и косо спадающие брови, на более весёлые, то потеряет его навсегда! Чего она не могла себе допустить!
И ведь,  что  главное, обидно -- человек-то, она, великодушный, по натуре искренний, весёлый, а эти густые брови только "жутко охмуряли" её, отторгая окружающих!....
Короче, чтобы не "ударить в бровь", я отвёл её к одному из лучших столичных косметологов, благо, что племянничек был далеко не из бедных!
Когда я подошёл за ней в назначенное время, то просто её не узнал -- совершенно другое, излучающее радость, посвежевшее лицо юной, счастливой леди и всё, благодаря широко расставленным, утончённым и дугообразным бровям!.....
Но а возлюбленный,  как я только что узнал, всё – равно её бросил, но уже по причине своей болезненной ревности, – ибо, перед преобразившейся статной красоткой, все парни, просто, штабелями попадали!
А вот, что, касаемо мужских бровей, то причина, раздражающая слабый пол, пожалуй, одна, - это, когда её любимый, постоянно, к своей возлюбленной, приползает "на бровях!"… Но это, уже  другая история!   


*************************************************
--------------------------------------------------------------------------------------

*********************************************
----------------------------------------------------------------------------------------------------------
КАК МНЕ СТАЛИН ПОМОГ НАЙТИ РАБОТУ ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Это было в середине девяностых… Так получилось, что я - работник культуры, стал жертвой преступной приватизации и, попав под сокращение, оказался без работы и денег. И что особенно -- после дефолта, когда жизнь резко подорожав, сразу обесценилась. Я лихорадочно носился по городу, в поисках творческих агентств, коих расплодилось несчетное количество. И вот как-то после очередной неудачи я уныло плелся по Красной Пресне - улице. Смотрю, встречные пешеходы невольно шарахаются в сторону, от идущего передо мной - осанистого плотного мужчины и провожают его восхищённым взглядом. Любопытство мое взяло верх и, обогнав его, я обернулся и ахнул: -- Сталин?!... Иосиф Виссарионович?! -- и ноги мои слегка подкосились.
-- Ну Сталин я, Сталин... И что дальше?! -- не сбавляя хода, недовольно буркнул смуглолицый мужчина в наглухо застегнутом френче -- Дос-та-ли!.. -- и ускорил шаг (Я еще не знал, что это был Георгий Саакян - известный киноактер - «сталинщик») - Надо же какое поразительное сходство! - и я покорно засеменил за Генералиссимусом. И тут меня вдруг понесло, - Извините за беспокойство, но, как начинающий киносценарист я вижу Вас в своем будущем фильме о Вожде всех времён и народов… И тут он, чуть сбавив шаг, оживился -- Дарагой, -- заговорил он поставленным голосом, со знаменитым кавказским акцентом -- в вашем фильме я, точно, играть нэ буду! -- и, не дав разлиться моей обиде, пояснил -- на Отца народов было вылито столько грязи, что больше уже нэкуда... И если даже вы захотите пролить нечто светлое и чистое на личность пусть и не ординарную, но знаковую, сумевшую за короткий срок вывести молодую страну в лидеры мировых держав, то претворить свое произведение вам нэ дадут нынешние правящие хамелеоны, что в отличие от Сталина, который и ошибался, но и делал великие дела, нэ только ничего нэ делают, но и окончательно разрушили то, что было создано гением вождя и героическим трудом всего многонационального Советского народа, что год от года, несмотря на,  часто, необоснованные  репрессивные действия, прирастал количественно и не вымерал, как нынче, поголовно.... -- и, снисходительно улыбнувшись, виртуальный вождь похлопал меня по плечу, -- Извините, но мне туда... -- и показал на высотное здание Киноцентра, в котором, кстати, находился тусовочный ночник «Арлекино», что днём, по выходным, как я узнал, являлся еще и Детским клубом, где и проходили выступления популярного в то время Театра двойников. И тут Сталин узнав, что я умею работать с детьми, тот час увлек за собой, дескать, клуб постоянно нуждается в хороших затейниках. И уже через минуту в ожидании худрука, я стоял за кулисами сцены, среди отражений культовых политических монстров и эстрадных идолов и только вокруг «модного» Сталина, то бишь -- Саакяна, собралось больше всех персонажей. Шуты, бармалеи, драконы, кощеи... буквально облепили идола, желая с ним увековечиться...... Так же, как это было и при жизни вождя!
------------------------------------
-----------------------------------------------------------------------




-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

******************************************* 
Что там судьбы взбалмошных звёзд  под оптическим прицелом жёлтой прессы,  - жизнь простых смертных и та перестала быть тайной за семью замками…
Как-то зазвонил телефон и в трубке застрекотал девичий, бойкий голосочек:
- Предлагаем шпаргалки!  По всем предметам… За все классы!  Недорого!
Боже, сколько таких звонков за  годы, ещё с 90-тых,    начиная с гербалайфа – притчи во языцех,  с шансом похудеть  на 75 кг, при моём весе,  в 70! От одних звонков  тогда  похудел – себя не чувствовал! Да и что  только не предлагали…  Однажды, позвонили, аж, с Оборонки и предложили последний писк предприятия  - трусы экологические, с фильтром  из активированного угля,  для страдающих приступами метеоризма в общественных местах!
- Жаль, - говорю, – без глушителя! Не пойдёт!
Только положил трубку,  звонок с обувной фабрики “Кривошлёп”,  с рекламой супер препарата против головной боли и стресса,  на почве  транспортной  хронической лихорадки, а именно – миниходули  на  амортизаторах,  с механическим шагом равным десяти обычным…
-Каким ещё десяти, – иронизирую, – когда мы всего - в шаге над пропастью!
Но самым шокирующим был звонок из Трансагенства,   теперь – Агенства трансвеститов, предложившими мне интим услуги по смене пола.  Да так обыденно,  будто речь шла о смене пола в моей прогнившей хрущёбе!
И вдруг, какие-то шпаргалки… Мелочёвка!  Не серьёзно, как-то…
-Голубушка, – обращаюсь ласково, – где же вы были раньше, этак, лет 20 назад?
А она: - У мамки за пазухой, бреки выделывала,  в то время когда вам уже было 15, с хвостиком!
У меня глаза, аж, на вылет
- Вы знаете  даже мой точный возраст?   
- А мы о вас всё знаем, – фамильярно отозвалось в трубке, –  например, как ещё  не так давно вас бортанула жена  из-за того,  что вы её приревновали к обувному салону “Гранд-Сити”, при виде которого она страстно восклицала, – Хочу!... И что теперь вы мапулечка, с оболтусом на шее,  первоклашкой – кандидатом  на второй срок!  А потому, именно вам  необходимы шпаргалки, чтобы потом  не пришлось краснеть перед  молоденькой учителкой  за своего незнайку!  И ещё….
- Хватит, – не на шутку рассердился я,  - откуда у вас такие данные? Вы что, ясновидящая?!
Но с другого конца провода донёсся лишь  театральный вздох:
- Что наша жизнь? Дискета! За 25 “зелёных!” – и озорно хихикнув, положила трубку.
Я же, в сердцах, чуть было не разнёс аппарат ни в чём не повинный
 “Во, дожил! С молотка пошёл, как недвижимость!  Хотя,  почему  “как?” –  возмутился  мой внутренний голос, – так оно и есть…  Всю жизнь топчешься на одном месте и никаких сдвигов, кроме как “по фазе!”
Но тут  я взял себя в руки – благо был лёгким на подъём, и аккуратно поставив себя на место юной особы, успокоился, мол, ничего особенного – все мы нынче выживаем, как можем, и кого можем…
 Так-то оно так, –  продолжал мне  перечить  мой внутренний либерал, –  но,  если старшее поколение хоть как-то ещё достраивает свою жизнь на  фундаменте, сохранившемся  после развала, казалось бы, непоколебимой хлебосольной системы, то как быть молодым, начинающим жизнь с нуля,  в государстве, которое само “на нуле” (хотя и с  большими  зелёными нолями  на  банковских счетах некоторых,  нео-русских!) Как можно ещё выжить брошенному на костёр порока поколенью шибко  продвинотому,  растоптанному ножками Буша и раздавленному колёсами Форда,  в поруганном  отечестве,  пущенному с молотка по  миру? Как?!...
 
И тут я  грешным делом, как человек сентиментальный, пожалел  что не помог жертвенной овечке и не внёс свою лепту в её стартовый капитал к финишной кривой   - не купил эти чёртовы шпаргалки…  А  то бы  и мой вундер-киндер,  глядишь, с первого класса, не переходя во второй,  сдал бы сейчас за все, одиннадцать,  и гуляй, Вася! (Его, кстати, Стёпой зовут) Выходи на большую дорогу, да не с кистенём, а с “Кометом”,  для подмывания иномарок!
Постигай  азы теневого бизнеса! Зарабатывай на диплом специалиста! Пополняй ряды дегенератов!
Это только так  говорится – “Знание – сила!” А на деле – “Сила есть – ума не надо!”
Особенно, если мы сильны задним умом!
Не так ли?!...

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

-
 
------------------------------------------------------------
ИРОНИЧЕСКИЙ МОНОЛОГ! (Не воспринимать как пособие) 
 И так, если вы, независимо от возраста, неожиданно, обнаружив в себе некие признаки дарования, решили непременно стать писателем, и не знаете с чего начать?.... Так вот,  прежде всего вы должны усвоить довольно банальную истину, что писательство это - не профессия! Ни Пушкин, ни Толстой, ни Гоголь... никогда небыли профессионалами!...  Хотя нет, грешу - именно Пушкин,  пожалуй,  первым,  из "любителей", стал профессиональным  литератором. "...Не продаётся вдохновение, но можно рукопись продать..."  И тем не менее, их никто не заставлял писать и горбатиться за письменным столом от звонка до звонка, наподобие клерков. Они были просто талантливы  и писали по зову души и сердца! Именно, в свободное от основной службы время! И писали мучительно долго, до двадцати и более раз вымарывая рукописи! И рождались великие творения! Ведь читателю абсолютно не важно, для чего автор пишет -- для быстрого финансового обогащения, или с рассчётом - на века, не думая о презренном металле. Читателю важно, чтобы это была ЛИТЕРАТУРА!   
И совсем иную, нелецеприятную картину мы наблюдаем сегодня! * Если Чехов, к примеру,  своего <Егеря> написал  за полчаса, сидя в ванной, то сегодня, многие борзописцы стряпают  рассказики за пять минут, сидя, простите, - на унитазе! А потому и литература соответствующая!!! Ныне очень выгодно писать плохо, ибо дурная порно-чернушная пошлятина, разнесённая  подкупленной аналогичной критикой  в пух и в прах, завтра же разойдётся с молотка!
И сегодня, литература превратилась в некий вид спорта, -- к кому из авторов длиннее очередь за автографами, тот и круче!...  
И вот, не смотря на это  и,  отбросив свои корыстные амбиции, вы всё же решились стать Булгаковым,  Жорж Санд... или, по крайней мере, Юрием Поляковым, и вам есть что сказать читателю, то в таком случае вам, как говорится,  и бразды в руки!  
Однако, если, вы, на дух не переносите компьютер, то хотя бы не кладите сразу перед собой  большую стопку писчей бумаги, ибо тут же, с непривычки, вы испытаете чувство страха, мол, неужели я всё это должен исписать! И желание к творчеству у вас пропадёт напрочь! Пусть лучше перед вами будет малюсенькая стопочка -- только не водки, -- а белоснежных таинственных листочков, что несомненно, в целях экономии, подтолкнёт вас к застенчивой сестре Таланта -- Краткости! И к более продуктивному отношению к слову!...  Конечно, если вы не как, Дарья Донцова, которая бесстрашно исписывает в день по фургону бумаги, - п о т р е б и т е л ь с к о й ! ***

 
 Нынче, некоторые борзописцы  именно  так, не по-Чеховски, кропают свои нетленки! *** 
******************************************************************************************

******************************************************
Вот  уж действительно, хоть стой, хоть падай!
Мой сосед  будучи,  на  meile,  написал своей знакомой цирковой даме, бывшей эквилибристке,  электронное письмо, завершающееся, традиционно  сердечком, с поцелуем Да  только в том-то вся и беда, что на развёрнутой панели смайликов сердечко соседствовало с ... на что и указал  он, нечаянно, стрелочкой и рядом влепил поцелуй! И, только нажав на "отправить", он с неописуемым ужасом заметил свою оплошность!
Но  было уже поздно – золотая, увесистая середина тела, увенчанная трепетными чмоками, злой иронией отпечаталась на его мониторе! Что поневоле вспомнились пословицы: "слово не воробей…"     "Не вырубишь топором…"
И, собравшись  духом, он  тут же, вдогонку  отправил письмо с дикими извинениями, что  к сожалению, так и не нагнало первое.
Ибо, не прошло и часа, как получил от дамы разгневанный ответ, состоящий из целого каскада   смайликов – "фук!" И к тому же, в сердцах, вырубила его из своего списочного состава друзей!
И только, где-то под вечер, он наконец-то  получил от неё добродушное послание, завершающееся дюжиной тех самых, злополучных попочек, – аж, целый газпром! И она снова, великодушно, вернула его на панель своих  друзей!
Так что, мужички,  будьте внимательны со смайликами - не промахнитесь! Чтобы  в ответ, вместо  заветных    поцелуев, не получить бы вам, от милейших дам, презренный !!! -------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

*******************************************************************************
 
 
 Хочешь стать умнее прямо сейчас?

Прими горизонтальное положение и работоспособность твоего мозга увеличится -  так  доказывают австралийские нейрофизиологи.
Оказывается,  когда человек лежит, надпочечники вырабатывают больше норадреналина.
Этот гормон  повышает способность к обучению и внимание. а  так же,  способствует  продуктивному  поиску   новых сюжетов и образов  для людей творческих:  писателей, драматургов, актёров... 
Кроме того, лежащему человеку легче сосредоточиться на решении поставленной проблемы.  Поэтому и  продуктивность деловой беседы увеличивается во много  раз, если собеседники лежат на диванах, в гамаках  или  полулежат в креслах.
Вот вам и пресловутая  обломовщина - синдром дивана!
Так что, если  внезапно вы  почувствовали  в голове  позыв  к размышлениям, немедленно  опрокидывайтесь  навзничь,  даже  если  в том месте, где вы находитесь нет койки  или дивана - ложитесь  на пол, в траву, на асфальт... И  рождайте,  рождайте умные мысли!   


-

***

********************************************************************************************
Некий человек - то бишь, бывший начальничек выходит из мест не столь отдалённых, где  провёл 18 лет, будучи осуждённым за мокруху по липовой наводке, ещё накануне распада Союза . И первым делом на родное предприятие. И надо же, вместо кирпичного прокопчёного здания - сверкающий из стекла и металла ультрасовременный небоскрёб! Тут и ежу понятно, что на халяве сию роскошь не возведёшь...  И теперь  горел желанием снова  возглавить своё родное детище, тем более что на его стороне стоял сам, столичный градоначальник! И человек решительно входит в здание. Проходит в один из просторных светлых офисов и где его, понятно, никто не знает , ибо  сотрудники все  новоиспечёные. И сразу  бросаются в глаза многочисленные изменения. Так, вместо бессмертного лозунга Карла Маркса -- "Пролетарии всех стран соединяйтесь!",  красовался не менее бессмертный призыв  Кота Леопольда -- "Ребята, давайте жить дружно!"  А вместо знаменитой картины Серова -- "Девочка с персиком",  сверкающий глянцем постер -- "Девица облизывающая банан!"... И всюду сплошные компъютеры -- человека за мониторами не видно! И только на пустых лицах матово отражались цифры,  игровые  звёздные   баталии,  азартные  биржевые сводки... играли все, и  даже  угловатый охранник. Ибо охранять уже было нечего - давно всё разворовано! Уж  если
вся страна, ставшая  единым Казино, жила исключительно на доходы от выигрышей и распродаж природных богатств - нефти и газа!... И  тут  из  актового  зала  послышался  пьяный  галдёж,  залихватские   песнопения, с примесью  идиотского  ржания - это  руководство, невесть чего, отмечало  открытие  на  территории  предприятия  очередной  промтоварной  торговой  ярмарки  ****  И  только  за окном сиротливо торчала некогда чадящая сутками напролёт  заводская  труба, подёрнутая коричневатым  мхом, как потухшее жерло вулкана , что способно разбудить только сильнейшее землетрясение! И на щетинистых обветренных скулах бывшего  зэка невольно выступили пунцовые желваки и  в резвом нервном порыве,  сжав кулаки,  он  ворвался    в  актовый зал  с  неудержимым   желанием  пройтись по самодовольным отъевшимся харям, что внезапно  прервав   иерихонский рёв,  изумлённо  уставились  на  незваного пришельца, словно  перед ними   сам,  Отец всех  народов  восстал  из  чёрного небытия!  И что, теперь   не  миновать им  ЯВНЫХ  ПЕРЕМЕН, судьбоносных, не  мифических, стало ясно   - это  уже  как пить дать!  



-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------