Записи с меткой: Сталин
Сталинистамъ
7.11.1929. В "Правде" опубликована статья Сталина "Год Великого перелома" с объявлением начала "сплошной коллективизации" в СССР.
Создание коммун (разновидность их на селе – колхозы) – один из главных постулатов научного коммунизма. Общее владение средствами производства, имуществом – для предотвращения эксплуатации; уничтожение семьи – для прогрессивного общественного воспитания детей... Это утверждали еще классики марксизма.
После Октябрьского переворота и т.н. гражданской войны (точнее: оккупации России жидобольшевицким Интернационалом) наиболее консервативной и православной частью русского народа оставалось крестьянство. И его относительная самодостаточность безпокоила власть, стремившуюся к тотальному контролю за экономикой и населением. Поэтому курс на коллективизацию сельского хозяйства был задуман изначально еще Лениным. Но форсирован лишь на XV съезде ВКП (б) (декабрь 1927) – с окончанием тактического отступления нэпа.
До тех пор коллективизация шла медленно, но с нарастающим темпом. По состоянию на 1 июля 1927 г., в стране насчитывалось лишь 14,8 тыс. коллективных хозяйств; в июле 1928 г. – 33,2 тыс., в 1929 г. – св. 57 тыс. Они объединяли 194,7 тыс., 416,7 тыс. и 1 007,7 тыс. индивидуальных хозяйств соответственно. Среди организационных форм коллективных хозяйств преобладали товарищества по совместной обработке земли (ТОЗы); имелись также сельхозартели и коммуны.
К 1929 г. доля бедняков в сельском населении СССР составляла 35 %, середняцких хозяйств – 60 %, зажиточных (так называемых "кулаков") – 5 %. В то же время именно кулацкие хозяйства располагали значительной частью (15–20 %) средств производства, в том числе им принадлежало около трети сельскохозяйственных машин, и они вместе с середняками давали в годы нэпа более 80 % товарной сельхозпродукции. Усиление нажима на кулаков и середняков вело лишь к снижению поставок продовольствия в города. Так что коллективизация преследовала не экономические цели, а политические, которые укрепляли власть компартии над оккупированным народом.
Для обезпечения хлебозаготовок власти во многих районах СССР вернулись к принципу принудительной продразверстки. Подобные действия, однако, были осуждены в Резолюции пленума ЦК ВКП(б) от 10 июля 1928 г. "Политика хлебозаготовок в связи с общим хозяйственным положением". Ряд советских руководителей (Н. И. Бухарин, А. И. Рыков, М. П. Томский) предлагали отказаться от «наступления на кулачество, вернуться к свободной продаже хлеба, подняв на него цены в 2–3 раза, а недостающий хлеб купить за границей». Это предложение было отвергнуто Сталиным.
7 ноября 1929 г. в газете "Правда" была опубликована статья Сталина "Год Великого перелома", в которой 1929 год был объявлен годом «коренного перелома в развитии нашего земледелия»: «Наличие материальной базы для того, чтобы заменить кулацкое производство, послужило основой поворота в нашей политике в деревне… Мы перешли в последнее время от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества к политике ликвидации кулачества как класса». Эта статья признана большинством историков отправной точкой "сплошной коллективизации".
Ноябрьский (1929) пленум ЦК ВКП (б) принял постановление "Об итогах и дальнейших задачах колхозного строительства", в котором была поставлена задача в основном завершить коллективизацию к концу пятилетки (1932). Было принято решение направить в колхозы на постоянную работу 25 тыс. городских рабочих для «руководства созданными колхозами и совхозами» (фактически их число впоследствии выросло чуть ли не втрое, составив свыше 73 тыс.).
Руководство "сплошной коллективизацией" было поручено в декабре 1929 г. Наркомзему СССР под руководством Я. А. Яковлева (Эпштейна) – портрет справа. Районы и области соревновались между собой в том, кто быстрее получит больший процент коллективизации и т. п. Широко применялись различные репрессивные меры не только против кулаков, но и против середняков.
30 января 1930 г. было принято постановление ЦК ВКП (б) "О мерах по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации", разделившее кулаков на три категории и допускавшее для первой, наиболее активно противодействовавшей коллективизации, не только выселение в Сибирь, но и расстрел. Дела таких кулаков передавались на рассмотрение "троек" в составе представителей ОГПУ, обкомов ВКП (б) и прокуратуры. Выселению в отдаленные места с конфискацией имущества подвергались и кулаки второй категории, и даже так называемые "подкулачники", то есть середняки и бедняки, не поддерживающие колхозы. Выселенных на спецпоселение, как правило, бросали на произвол судьбы без всякой помощи, поэтому смертность у них, особенно детская, была очень высокой. (Кулаки, отнесенные к третьей категории, как правило, переселялись внутри области или края, то есть не направлялись на спецпоселение.)
Для проведения раскулачивания привлекались и такие "социально близкие бедняки" местные кадры, которые правильнее назвать сбродом, – уголовные преступники, лентяи, пьяницы, завистники, которые пользовались возможностью отомстить, пограбить, надругаться...
По официальным данным, всего в годы коллективизации было раскулачено 1,1 млн. крестьянских хозяйств – 5,5 млн. человек. В 1942 г. в беседе с Черчиллем Сталин оправдывал коллективизацию как «страшную борьбу». Черчилль поддакнул: «Я так и думал, что для вас она была тяжелой. Ведь вы имели дело не с несколькими десятками тысяч аристократов или крупных помещиков, а с миллионами маленьких людей». Сталин поправил его: «С десятью миллионами... Это было что-то страшное, это длилось четыре года... Но основная их часть была весьма непопулярна и была уничтожена самими батраками...» (Журнал "Октябрь". М., 1988. № 11. С. 101.)
В марте 1930 г. достигнутый такими мерами уровень коллективизации был объявлен как 50 % по стране. Но очень много колхозов разваливались сразу же после создания, приводя к массовой гибели скота из–за эпидемий, холода и безкормицы на колхозных фермах. Нежелание вступать в колхозы также привело к массовому забою скота, укрыванию зерна, сокращению посевов. Поставки продовольствия в города катастрофически упали. Насильственные хлебозаготовки, сопровождавшиеся массовыми арестами и разорением хозяйств, привели к восстаниям, количество которых к концу 1929 г. исчислялось уже многими сотнями.
Согласно данным из различных источников, приводимым О. В. Хлевнюком (Хлевнюк О. В. Политбюро. Механизмы политической власти в 30-е годы. М., РОССПЭН, 1996. Гл. 1), в марте 1930 г. в целом в Белоруссии, Центрально–Черноземной области, в Нижнем и Среднем Поволжье, на Северном Кавказе, в Сибири, на Урале, в Ленинградской, Московской, Западной, Иваново–Вознесенской областях, в Крыму и Средней Азии было зарегистрировано 1642 массовых крестьянских выступления, в которых приняли участие не менее 750—800 тыс. человек. На Украине в это время волнениями было охвачено более тысячи населенных пунктов.
В марте 1930 г. Сталин публикует статью "Головокружение от успехов", в которой осуждает нарушение принципа добровольности при вступлении в колхозы, делая вид, что "левые загибы" допускаются местными руководителями. Принимается постановление ЦК ВКП (б) "О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении". На места была направлена правительственная директива о смягчении курса в связи с угрозой «широкой волны повстанческих крестьянских выступлений» и уничтожения «половины низовых работников». Но эти "осуждения перегибов" были лишь пропагандной ширмой, за которой готовилось небывалое действие: принуждение в колхозы искусственным голодом на всех земледельческих территориях СССР.
Каре подлежали все земледельческие области страны, не выполнившие плана хлебопоставок (заведомо не выполнимого): Украина, Центрально-черноземный район, Кубань, Северный Кавказ, Поволжье, Казахстан. Украина наиболее пострадала от этого преступления как всегдашняя житница страны, как наиболее земледельческая территория ("кулаков", т. е. зажиточных крестьян было больше и соответственно было большее сопротивление), и, очевидно, нашлись более рьяные местные исполнители. Например, секретарь ЦК КП(б)Украины Мендель Хатаевич откровенно заявил: «Між нашим режимом і селянством точиться нещадна війна. Це боротьба не на життя, а на смерть. Цей рік [1933] був роком перевірки нашої сили та їхньої витривалості. Потрібним був голод, щоб показати їм, хто тут господар. Це коштувало мільйони жертв, але колгоспна система залишиться тут навіки. Ми виграли війну».
Начали с того, что и у единоличников, и у колхозов отобрали весь хлеб, не оставив даже посевного фонда. Но этого показалось мало. В 1932 г. была принята цепь законодательных постановлений с садистской логикой развития.
7 августа 1932 г. принимается "закон о колосках": хищение колхозного имущества, в том числе сбор колосков на уже убранных полях, наказывается 10 годами заключения без права на амнистию. (Основная цель этого закона – уморить ограбленных крестьян голодом – приоткрывается из следующего сравнения: за хищение оружия с армейских складов в те же годы предусматривалось наказание... не ниже 3 лет). Колоски собирали тайно, ночью, но сытые оперотряды отрабатывали свой хлеб – и потек в лагеря поток десятилетников, в том числе крестьянских детей, арестованных за колоски.
23 сентября 1932 г. Совнарком и ЦК ВКПб публикует новое постановление: «Ряд местных организаций обращается в СНК и ЦК ВКПб за семенной ссудой для совхозов и колхозов... СНК и ЦК ВКПб постановляет: отклонить все предложения о выдаче семенной ссуды. Предупредить, что в текущем году ни совхозам, ни колхозам семенная ссуда выдаваться не будет ни для озимого, ни для ярового сева». То есть, партия сознательно шла на прекращение сева и на отсутствие урожая в следующем, 1933 году.
3 декабря 1932 г. во всех газетах публикуется постановление Совнаркома и ЦК ВКПб за подписью Молотова и Сталина, которое заканчивалось словами: «Предупредить колхозы, колхозников и единоличников, что в областях, краях и республиках, не выполнивших годового плана хлебозаготовок и не обезпечивших себя семенами для ярового сева, колхозная торговля хлебом допущена не будет, а также предупредить их о том, что торговля хлебом в этих областях, краях и республиках будет преследоваться как спекуляция».
С этого момента и торговля хлебом наказывалась заключением на 10 лет. На границах областей и городов были установлены контрольно-пропускные пункты, которые обыскивали едущих и конфисковывали хлеб. В деревнях была прекращена продажа всех продовольственных и потребительских товаров в кооперативных и государственных магазинах. Крестьяне стали бросать хозяйство и бежать в города. Но юридическая фантазия и гений Сталина работали дальше.
27 декабря 1932 г. решением ЦИК СССР вводится единая паспортная система, прикрепившая безпаспортных крестьян к месту жительства в деревне и к колхозам. Обреченные территории были оцеплены заградительными военными частями, ходили вооруженные патрули, проверялись документы на дорогах и на вокзалах. Кто не имел паспорта или письменного разрешения на выезд из села – тех возвращали назад. Если они еще были способны на то физически. Ежедневно на улицах подбирались трупы и сваливались кучами в ямах на кладбищах, где они засыпались известью.
В январе 1933 г. выходит новая директива ЦК ВКПб – применять закон от 7 августа ("семь восьмых", как его прозвали) и к случаям использования фуража “не по назначению”. То есть – 10 лет лагеря за употребление в пищу кормовых культур – овса, свеклы и т.п.
Весной 1933 г. по всем областям рассылается секретная директива украинского ОГПУ: «Сов. секретно. Всем начоблотделов ОГПУ и облпрокурорам, копия – райотделам ОГПУ и райпрокурорам. Все дела по обвинению в людоедстве немедленно изъять из судов и из ведения Наркомюста и передать для закрытого рассмотрения коллегии ОГПУ».
Эта директива свидетельствует о том, что руководство знало о происходящем. Знало и продолжало чудовищное преступление. О сознательном уничтожении крестьян говорят и цифры экспорта хлеба за границу в те годы: в 1928 г. – 1 млн. центнеров, в 1929 г. – 13 млн. центнеров, в 1930 г. – 48,3 млн. центнеров, в 1931 г. (голод уже начался!) следует дальнейшее увеличение экспорта – 51,8 млн. центнеров, в 1932 г.– 18,1 млн. центнеров, в 1933 г. подчистили все, что смогли – 10,8 млн. центнеров...
Когда слухи о голоде проникли за границу, международные организации предложили советскому правительству свою помощь, но совнарком Литвинов заявил, что слухи о голоде в СССР – "фальшивка и контрреволюционная пропаганда". В СССР были приглашены несколько видных западных писателей и политических деятелей, которым показали счастливую и сытную жизнь трудящихся при социализме. И "выдумки эмигрантской прессы" были опровергнуты.
В январе 1933 г. на Объединённом пленуме ЦК и ЦКК ВКП (б) была констатирована "ликвидация кулачества и победа социалистических отношений в деревне". То есть, политическая цель коллективизации была достигнута: к 1938 г. было коллективизировано 93 % крестьянских хозяйств и 99,1 % посевной площади. А экономическая цена была следующей: поголовье всех видов скота было восстановлено на уровне 1928 г. только к началу 1960–х...
Медаль "План коллективизации сельского хозяйства". Ленинградский монетный двор. 1963 г.
В заключение – несколько цитат из статьи М.В. Назарова "Покорение голодом" (К 50-летию массового истребления крестьян, "Посев", 1983):
«... Около 10 миллионов наиболее трудолюбивых крестьян ("есть корова, лошадь – вот и кулак") были сосланы на гибель в сибирскую тайгу и на Беломорканал, еще около 7 миллионов были истреблены без ссылки, в собственных домах – искусственно организованным голодом.
Цель этого преступления, разумеется, была не экономической. Каждому ясно, что этими мерами никак нельзя было поднять производство сельскохозяйственной продукции, а можно было лишь катастрофически снизить его. Партийных вождей волновало другое: необходимо было сломить упорное сопротивление крестьян, основной массы населения страны, "социалистическим преобразованиям". Последствия этого преступления были более страшными для национального бытия России, чем татаро-монгольское нашествие: коммунисты разрушили складывавшийся веками, традиционный уклад жизни народа, питавший собой всю национальную культуру, уничтожили физически самих носителей народной культуры, хранителей национальных и религиозных традиций. Солженицын в "Архипелаге ГУЛаг" так назвал это бедствие: «Это была вторая гражданская война – теперь против крестьян. Это был Великий Перелом, да только не говорят – чего перелом? Русского хребта»...
После завершения "сплошной коллективизации", в 1935 году, Сталин произнес слова, которые остались в памяти нашего народа: "Жить стало лучше, веселее, а это ведет к тому, что население стало размножаться гораздо быстрее, чем в старое время. Смертность стала меньше, рождаемость больше и чистого приросту получается несравненно больше".
Проведенная перепись населения 1937 г. показала, однако, такую страшную картину потерь от коллективизации и голода, что была засекречена и объявлена "вредительской", а ее руководители расстреляны. Были закрыты и журналы "Вестник статистики" и "Статистическое обозрение", в которых раньше публиковались данные о смертности и рождаемости. Перепись 1939 г. уже была проведена так, как нужно было Сталину, чтобы подтвердить "веселую" жизнь.
Ломка крестьянского хребта достигла цели, поставленной партией. Коммунистам не так уж нужны были колхозы, им было нужно, чтобы сломленный крестьянин униженно пришел к партии за куском хлеба. Так возникла система нещадной эксплуатации крестьянства, когда его заставили почти безплатно работать в колхозе – на партию, а в оставшееся время, чтобы прожить и прокормить семью – на себя, на приусадебном участке, да еще платить с него налоги...»
"Великий перелом" крестьянского хребта
Создание коммун (разновидность их на селе – колхозы) – один из главных постулатов научного коммунизма. Общее владение средствами производства, имуществом – для предотвращения эксплуатации; уничтожение семьи – для прогрессивного общественного воспитания детей... Это утверждали еще классики марксизма.
После Октябрьского переворота и т.н. гражданской войны (точнее: оккупации России жидобольшевицким Интернационалом) наиболее консервативной и православной частью русского народа оставалось крестьянство. И его относительная самодостаточность безпокоила власть, стремившуюся к тотальному контролю за экономикой и населением. Поэтому курс на коллективизацию сельского хозяйства был задуман изначально еще Лениным. Но форсирован лишь на XV съезде ВКП (б) (декабрь 1927) – с окончанием тактического отступления нэпа.
До тех пор коллективизация шла медленно, но с нарастающим темпом. По состоянию на 1 июля 1927 г., в стране насчитывалось лишь 14,8 тыс. коллективных хозяйств; в июле 1928 г. – 33,2 тыс., в 1929 г. – св. 57 тыс. Они объединяли 194,7 тыс., 416,7 тыс. и 1 007,7 тыс. индивидуальных хозяйств соответственно. Среди организационных форм коллективных хозяйств преобладали товарищества по совместной обработке земли (ТОЗы); имелись также сельхозартели и коммуны.
К 1929 г. доля бедняков в сельском населении СССР составляла 35 %, середняцких хозяйств – 60 %, зажиточных (так называемых "кулаков") – 5 %. В то же время именно кулацкие хозяйства располагали значительной частью (15–20 %) средств производства, в том числе им принадлежало около трети сельскохозяйственных машин, и они вместе с середняками давали в годы нэпа более 80 % товарной сельхозпродукции. Усиление нажима на кулаков и середняков вело лишь к снижению поставок продовольствия в города. Так что коллективизация преследовала не экономические цели, а политические, которые укрепляли власть компартии над оккупированным народом.
Для обезпечения хлебозаготовок власти во многих районах СССР вернулись к принципу принудительной продразверстки. Подобные действия, однако, были осуждены в Резолюции пленума ЦК ВКП(б) от 10 июля 1928 г. "Политика хлебозаготовок в связи с общим хозяйственным положением". Ряд советских руководителей (Н. И. Бухарин, А. И. Рыков, М. П. Томский) предлагали отказаться от «наступления на кулачество, вернуться к свободной продаже хлеба, подняв на него цены в 2–3 раза, а недостающий хлеб купить за границей». Это предложение было отвергнуто Сталиным.
7 ноября 1929 г. в газете "Правда" была опубликована статья Сталина "Год Великого перелома", в которой 1929 год был объявлен годом «коренного перелома в развитии нашего земледелия»: «Наличие материальной базы для того, чтобы заменить кулацкое производство, послужило основой поворота в нашей политике в деревне… Мы перешли в последнее время от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества к политике ликвидации кулачества как класса». Эта статья признана большинством историков отправной точкой "сплошной коллективизации".
Ноябрьский (1929) пленум ЦК ВКП (б) принял постановление "Об итогах и дальнейших задачах колхозного строительства", в котором была поставлена задача в основном завершить коллективизацию к концу пятилетки (1932). Было принято решение направить в колхозы на постоянную работу 25 тыс. городских рабочих для «руководства созданными колхозами и совхозами» (фактически их число впоследствии выросло чуть ли не втрое, составив свыше 73 тыс.).
Руководство "сплошной коллективизацией" было поручено в декабре 1929 г. Наркомзему СССР под руководством Я. А. Яковлева (Эпштейна) – портрет справа. Районы и области соревновались между собой в том, кто быстрее получит больший процент коллективизации и т. п. Широко применялись различные репрессивные меры не только против кулаков, но и против середняков.30 января 1930 г. было принято постановление ЦК ВКП (б) "О мерах по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации", разделившее кулаков на три категории и допускавшее для первой, наиболее активно противодействовавшей коллективизации, не только выселение в Сибирь, но и расстрел. Дела таких кулаков передавались на рассмотрение "троек" в составе представителей ОГПУ, обкомов ВКП (б) и прокуратуры. Выселению в отдаленные места с конфискацией имущества подвергались и кулаки второй категории, и даже так называемые "подкулачники", то есть середняки и бедняки, не поддерживающие колхозы. Выселенных на спецпоселение, как правило, бросали на произвол судьбы без всякой помощи, поэтому смертность у них, особенно детская, была очень высокой. (Кулаки, отнесенные к третьей категории, как правило, переселялись внутри области или края, то есть не направлялись на спецпоселение.)
Для проведения раскулачивания привлекались и такие "социально близкие бедняки" местные кадры, которые правильнее назвать сбродом, – уголовные преступники, лентяи, пьяницы, завистники, которые пользовались возможностью отомстить, пограбить, надругаться...
По официальным данным, всего в годы коллективизации было раскулачено 1,1 млн. крестьянских хозяйств – 5,5 млн. человек. В 1942 г. в беседе с Черчиллем Сталин оправдывал коллективизацию как «страшную борьбу». Черчилль поддакнул: «Я так и думал, что для вас она была тяжелой. Ведь вы имели дело не с несколькими десятками тысяч аристократов или крупных помещиков, а с миллионами маленьких людей». Сталин поправил его: «С десятью миллионами... Это было что-то страшное, это длилось четыре года... Но основная их часть была весьма непопулярна и была уничтожена самими батраками...» (Журнал "Октябрь". М., 1988. № 11. С. 101.)
В марте 1930 г. достигнутый такими мерами уровень коллективизации был объявлен как 50 % по стране. Но очень много колхозов разваливались сразу же после создания, приводя к массовой гибели скота из–за эпидемий, холода и безкормицы на колхозных фермах. Нежелание вступать в колхозы также привело к массовому забою скота, укрыванию зерна, сокращению посевов. Поставки продовольствия в города катастрофически упали. Насильственные хлебозаготовки, сопровождавшиеся массовыми арестами и разорением хозяйств, привели к восстаниям, количество которых к концу 1929 г. исчислялось уже многими сотнями.
Согласно данным из различных источников, приводимым О. В. Хлевнюком (Хлевнюк О. В. Политбюро. Механизмы политической власти в 30-е годы. М., РОССПЭН, 1996. Гл. 1), в марте 1930 г. в целом в Белоруссии, Центрально–Черноземной области, в Нижнем и Среднем Поволжье, на Северном Кавказе, в Сибири, на Урале, в Ленинградской, Московской, Западной, Иваново–Вознесенской областях, в Крыму и Средней Азии было зарегистрировано 1642 массовых крестьянских выступления, в которых приняли участие не менее 750—800 тыс. человек. На Украине в это время волнениями было охвачено более тысячи населенных пунктов.
В марте 1930 г. Сталин публикует статью "Головокружение от успехов", в которой осуждает нарушение принципа добровольности при вступлении в колхозы, делая вид, что "левые загибы" допускаются местными руководителями. Принимается постановление ЦК ВКП (б) "О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении". На места была направлена правительственная директива о смягчении курса в связи с угрозой «широкой волны повстанческих крестьянских выступлений» и уничтожения «половины низовых работников». Но эти "осуждения перегибов" были лишь пропагандной ширмой, за которой готовилось небывалое действие: принуждение в колхозы искусственным голодом на всех земледельческих территориях СССР.
Покорение голодом 1932–1933
Каре подлежали все земледельческие области страны, не выполнившие плана хлебопоставок (заведомо не выполнимого): Украина, Центрально-черноземный район, Кубань, Северный Кавказ, Поволжье, Казахстан. Украина наиболее пострадала от этого преступления как всегдашняя житница страны, как наиболее земледельческая территория ("кулаков", т. е. зажиточных крестьян было больше и соответственно было большее сопротивление), и, очевидно, нашлись более рьяные местные исполнители. Например, секретарь ЦК КП(б)Украины Мендель Хатаевич откровенно заявил: «Між нашим режимом і селянством точиться нещадна війна. Це боротьба не на життя, а на смерть. Цей рік [1933] був роком перевірки нашої сили та їхньої витривалості. Потрібним був голод, щоб показати їм, хто тут господар. Це коштувало мільйони жертв, але колгоспна система залишиться тут навіки. Ми виграли війну».
Начали с того, что и у единоличников, и у колхозов отобрали весь хлеб, не оставив даже посевного фонда. Но этого показалось мало. В 1932 г. была принята цепь законодательных постановлений с садистской логикой развития.
7 августа 1932 г. принимается "закон о колосках": хищение колхозного имущества, в том числе сбор колосков на уже убранных полях, наказывается 10 годами заключения без права на амнистию. (Основная цель этого закона – уморить ограбленных крестьян голодом – приоткрывается из следующего сравнения: за хищение оружия с армейских складов в те же годы предусматривалось наказание... не ниже 3 лет). Колоски собирали тайно, ночью, но сытые оперотряды отрабатывали свой хлеб – и потек в лагеря поток десятилетников, в том числе крестьянских детей, арестованных за колоски.
23 сентября 1932 г. Совнарком и ЦК ВКПб публикует новое постановление: «Ряд местных организаций обращается в СНК и ЦК ВКПб за семенной ссудой для совхозов и колхозов... СНК и ЦК ВКПб постановляет: отклонить все предложения о выдаче семенной ссуды. Предупредить, что в текущем году ни совхозам, ни колхозам семенная ссуда выдаваться не будет ни для озимого, ни для ярового сева». То есть, партия сознательно шла на прекращение сева и на отсутствие урожая в следующем, 1933 году.
3 декабря 1932 г. во всех газетах публикуется постановление Совнаркома и ЦК ВКПб за подписью Молотова и Сталина, которое заканчивалось словами: «Предупредить колхозы, колхозников и единоличников, что в областях, краях и республиках, не выполнивших годового плана хлебозаготовок и не обезпечивших себя семенами для ярового сева, колхозная торговля хлебом допущена не будет, а также предупредить их о том, что торговля хлебом в этих областях, краях и республиках будет преследоваться как спекуляция».
С этого момента и торговля хлебом наказывалась заключением на 10 лет. На границах областей и городов были установлены контрольно-пропускные пункты, которые обыскивали едущих и конфисковывали хлеб. В деревнях была прекращена продажа всех продовольственных и потребительских товаров в кооперативных и государственных магазинах. Крестьяне стали бросать хозяйство и бежать в города. Но юридическая фантазия и гений Сталина работали дальше.
27 декабря 1932 г. решением ЦИК СССР вводится единая паспортная система, прикрепившая безпаспортных крестьян к месту жительства в деревне и к колхозам. Обреченные территории были оцеплены заградительными военными частями, ходили вооруженные патрули, проверялись документы на дорогах и на вокзалах. Кто не имел паспорта или письменного разрешения на выезд из села – тех возвращали назад. Если они еще были способны на то физически. Ежедневно на улицах подбирались трупы и сваливались кучами в ямах на кладбищах, где они засыпались известью.
В январе 1933 г. выходит новая директива ЦК ВКПб – применять закон от 7 августа ("семь восьмых", как его прозвали) и к случаям использования фуража “не по назначению”. То есть – 10 лет лагеря за употребление в пищу кормовых культур – овса, свеклы и т.п.
Весной 1933 г. по всем областям рассылается секретная директива украинского ОГПУ: «Сов. секретно. Всем начоблотделов ОГПУ и облпрокурорам, копия – райотделам ОГПУ и райпрокурорам. Все дела по обвинению в людоедстве немедленно изъять из судов и из ведения Наркомюста и передать для закрытого рассмотрения коллегии ОГПУ».
Эта директива свидетельствует о том, что руководство знало о происходящем. Знало и продолжало чудовищное преступление. О сознательном уничтожении крестьян говорят и цифры экспорта хлеба за границу в те годы: в 1928 г. – 1 млн. центнеров, в 1929 г. – 13 млн. центнеров, в 1930 г. – 48,3 млн. центнеров, в 1931 г. (голод уже начался!) следует дальнейшее увеличение экспорта – 51,8 млн. центнеров, в 1932 г.– 18,1 млн. центнеров, в 1933 г. подчистили все, что смогли – 10,8 млн. центнеров...
Когда слухи о голоде проникли за границу, международные организации предложили советскому правительству свою помощь, но совнарком Литвинов заявил, что слухи о голоде в СССР – "фальшивка и контрреволюционная пропаганда". В СССР были приглашены несколько видных западных писателей и политических деятелей, которым показали счастливую и сытную жизнь трудящихся при социализме. И "выдумки эмигрантской прессы" были опровергнуты.
В январе 1933 г. на Объединённом пленуме ЦК и ЦКК ВКП (б) была констатирована "ликвидация кулачества и победа социалистических отношений в деревне". То есть, политическая цель коллективизации была достигнута: к 1938 г. было коллективизировано 93 % крестьянских хозяйств и 99,1 % посевной площади. А экономическая цена была следующей: поголовье всех видов скота было восстановлено на уровне 1928 г. только к началу 1960–х...
Медаль "План коллективизации сельского хозяйства". Ленинградский монетный двор. 1963 г.В заключение – несколько цитат из статьи М.В. Назарова "Покорение голодом" (К 50-летию массового истребления крестьян, "Посев", 1983):
«... Около 10 миллионов наиболее трудолюбивых крестьян ("есть корова, лошадь – вот и кулак") были сосланы на гибель в сибирскую тайгу и на Беломорканал, еще около 7 миллионов были истреблены без ссылки, в собственных домах – искусственно организованным голодом.
Цель этого преступления, разумеется, была не экономической. Каждому ясно, что этими мерами никак нельзя было поднять производство сельскохозяйственной продукции, а можно было лишь катастрофически снизить его. Партийных вождей волновало другое: необходимо было сломить упорное сопротивление крестьян, основной массы населения страны, "социалистическим преобразованиям". Последствия этого преступления были более страшными для национального бытия России, чем татаро-монгольское нашествие: коммунисты разрушили складывавшийся веками, традиционный уклад жизни народа, питавший собой всю национальную культуру, уничтожили физически самих носителей народной культуры, хранителей национальных и религиозных традиций. Солженицын в "Архипелаге ГУЛаг" так назвал это бедствие: «Это была вторая гражданская война – теперь против крестьян. Это был Великий Перелом, да только не говорят – чего перелом? Русского хребта»...
После завершения "сплошной коллективизации", в 1935 году, Сталин произнес слова, которые остались в памяти нашего народа: "Жить стало лучше, веселее, а это ведет к тому, что население стало размножаться гораздо быстрее, чем в старое время. Смертность стала меньше, рождаемость больше и чистого приросту получается несравненно больше".
Проведенная перепись населения 1937 г. показала, однако, такую страшную картину потерь от коллективизации и голода, что была засекречена и объявлена "вредительской", а ее руководители расстреляны. Были закрыты и журналы "Вестник статистики" и "Статистическое обозрение", в которых раньше публиковались данные о смертности и рождаемости. Перепись 1939 г. уже была проведена так, как нужно было Сталину, чтобы подтвердить "веселую" жизнь.
Ломка крестьянского хребта достигла цели, поставленной партией. Коммунистам не так уж нужны были колхозы, им было нужно, чтобы сломленный крестьянин униженно пришел к партии за куском хлеба. Так возникла система нещадной эксплуатации крестьянства, когда его заставили почти безплатно работать в колхозе – на партию, а в оставшееся время, чтобы прожить и прокормить семью – на себя, на приусадебном участке, да еще платить с него налоги...»
Метки: Джугашвили, Сталин, голод, репрессiи
ДВЕ ДОРОГИ - К ОДНОМУ ОБРЫВУ
полная версия статьи: http://mdrussia.spb.ru/index.php?p=articles&area=1&action=displayarticle&id=192&name=dve-dorogi-k-odnomu-obryvu
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Автор: Игорь Ростиславович Шафаревич
Физики уже привыкли к тому, что появление в некоторой области противоречий обычно предвещает обнаружение какой-то новой закономерности. Ту же мысль можно привлечь при обсуждении трагических перипетий нашей новейшей истории: выделив некоторые факты, казалось бы не согласующиеся друг с другом, попытаться понять причину их видимого противоречия. Одна такая антиномия бросается в глаза, к ней я и хочу применить этот прием. Речь идет о двух положениях:
а) сталинский террористический режим прямо противоположен по духу либеральной западной идеологии прогресса;
б) очень многие виднейшие представители этой идеологии не только не протестовали против преступлений сталинского режима, но защищали его от критики других, превозносили, восхваляли.
Загадка усугубляется тем, что сталинская пропагандистская машина была весьма сурова к западным либералам: неизменно провозглашала их демократию "фальшивой", гуманность - "классовой", а их самих - "социал-предателями" и "социал-фашистами".
Постараемся несколько уточнить понятия, которыми будем дальше пользоваться. Во-первых, говоря о сталинском режиме, мы будем подразумевать не только эпоху единовластия Сталина, но включать и время, когда оно подготовлялось (особенно идеологически), - 20-е годы. Во-вторых, под либералами мы будем понимать всех западных деятелей, исходивших из концепции демократии, прав человека, свободы, идеологии прогресса. Нас будет в основном интересовать эпоха 20-50-х годов, когда все либеральное (в этом широком смысле) течение подчинялось жесткому давлению своего более радикального, левого крыла.
Напомню некоторые факты. Каждый, кто жил сознательной жизнью в конце 40-х - начале 50-х годов, помнит, вероятно, непрерывную череду знатных западных посетителей: философов, писателей, ученых, политиков, священников. Нельзя сказать, что они приезжали ничего не подозревавшими невинными младенцами. Очевидно, до их ушей что-то уже доходило. Типичный отзыв звучал примерно так: "Я приехал в Москву настороженным, под влиянием разных мрачных слухов. Но я увидел своими глазами заполненные народом улицы, смеющуюся молодежь - и понял, как далеки были от действительности эти грязные инсинуации". За ослепительными их улыбками, детски невинными глазами и серебряными сединами чувствовалась стальная решимость умереть "при исполнении долга", но не увидеть и не услышать того, что по каким-то загадочным причинам видеть и слышать им не надлежало. И они уезжали, так и не заметив, что из нашей жизни исчезали знаменитые артисты, писатели, ученые, театры, научные школы, целые республики и народы.
К тому времени это была уже отшлифованная традиция, и выработалась она давно. Так, Исаак Дон-Левин, очевидец Октябрьской революции и активный пропагандист на Западе новой власти, вновь посетив Россию в 1923 году, получил некоторые сведения о расстрелах и истязаниях в Соловецком концлагере. Он вывез на Запад письма 323 зеков и напечатал их. Рукопись этой книги он послал известным духовным вождям западного мира, попросив отозваться на нее. Большинство из них отказались! Вот типичные ответы:
Ромен Роллан. Это позор! Кто-то ломает себе руки, в отчаянии, от омерзения! ... Я не буду писать предисловия, о котором Вы просите. Оно стало бы оружием в руках одной партии против другой... Я обвиняю не систему, а Человека.
Г. Уэллс. Сожалею, что не могу судить о подлинности Вашего собрания писем; равно я не понимаю, почему Вам так хочется получить от меня комментарий к книге.
Э. Синклер. Я признаю право государства охранять себя от тех, кто действительно совершает насилие против него... Я надеюсь, что правительство рабочей России утвердит уровень гуманности более высокий, чем то капиталистическое государство, в котором я живу.
К. Чапек. Я не позволю себе быть несправедливым ни к жертвам, ни к гонителям. Я отдаю себе отчет в том, что в той или иной степени весь мир участвовал в создании положения, при котором человеческая жизнь, законность и человечность имеют столь малый вес.
Б. Шоу. - отделывается шуткой и обвинением автора в антисоветизме.
Были, конечно, и исключения: например, А.Эйнштейн отнесся к рукописи с сочувствием. Он писал: "Всем серьезным людям следует поблагодарить издателя этих документов. Их публикация должна способствовать изменению ужасного положения дела". Но тенденция набирала силу и все больше подчиняла себе умы. В 1934 году Дон-Левин вместе с А.Л.Толстой (дочерью писателя) обратились к Эйнштейну с просьбой подписать протест группы общественных деятелей против расстрелов в Ленинграде после убийства Кирова. Теперь Эйнштейн отказался. Вот его ответ:
"Дорогой г. Левин, Вы можете себе представить, как я огорчен тем, что русские политики увлеклись и нанесли такой удар элементарным требованиям справедливости, прибегнув к политическому убийству. Несмотря на это, я не могу присоединиться к Вашему предприятию. Оно не даст нужного эффекта в России, но произведет впечатление в тех странах, которые прямо или косвенно одобряют бесстыдную агрессивную политику Японии против России. При таких обстоятельствах я сожалею о Вашем начинании: мне хотелось бы, чтобы Вы совершенно его оставили. Только представьте себе, что в Германии много тысяч евреев-рабочих неуклонно доводят до смерти, лишая права на работу, и это не вызывает в нееврейском мире ни малейшего движения в их защиту. Далее, согласитесь, русские доказали, что их единственная цель - реальное улучшение жизни русского народа; тут они уж могут продемонстрировать значительные успехи. Зачем, следовательно, акцентировать внимание общественного мнения других стран только на грубых ошибках режима? Разве не вводит в заблуждение подобный выбор!
С искренним уважением А. Эйнштейн".
В своих бумагах я обнаружил кусок старой газеты неизвестного названия и даты. "...Прекрасна эта поездка по каналу. Истинное наслаждение плыть сотни километров по местности, преображенной человеческими руками..." - писал Мартин Андерсен-Нексе, совершивший в 1933 году путешествие по Карелии. Тогда только что закончилось строительство Беломорско-Балтийского канала. Датскому писателю хотелось все увидеть своими..." Далее газета оборвана.
В 1937 году СССР посетил другой писатель - Л.Фейхтвангер, всего за несколько лет до того эмигрировавший из Германии после гитлеровского переворота. Казалось бы, он должен был особенно болезненно реагировать на всякое насилие, на культ вождя. Он пишет книгу "Москва 1937". В ней есть раздел "Сто тысяч портретов человека с усами". Всей ситуации умелый автор придает полукомический характер, отмечая такую характерную черту русской жизни - даже в женских банях висит портрет бородатого Маркса. И "человеку с усами", оказывается, претит изобилие его портретов. Он сам жалуется автору: ему так надоели эти подхалимствующие дураки! После такой подготовки автор переходит к самому деликатному вопросу - показательным процессам. Он описывает здоровый вид подсудимых, убедительность улик... И решительно отклоняет какие-либо посторонние мотивы признаний: пытки, угрозы, наркотики. А завершает цитатой из Сократа: "То, что я понял, прекрасно. Из этого я заключаю, что остальное, чего я не понял, тоже прекрасно".
В такой оценке этих процессов Л.Фейхтвангер был тогда далеко не одинок. Например, английский юрист Дадли Коллард заверял через газету "Дейли геральд", что процесс Пятакова-Радека "юридически безупречен". Член английского парламента лейборист Нейл Маклин писал: "Все присутствующие на процессе иностранные корреспонденты, за исключением, конечно, японских и германских, отмечают большое впечатление, произведенное весомостью доказательств и искренностью признаний". Как замечает английский историк Конквест, этим на не согласных с точкой зрения автора бросалась тень - "это фашисты" (повторяя в миниатюре логику процесса).
В 1944 году вице-президент США Генри Уоллес посетил Магадан - центр Дальстроя, одного из самых больших и суровых скоплений лагерей. Он отметил, как выгодно отличается обстановка там от американских приисков времен золотой лихорадки, где царили "грех, водка и драки". Сравнил условия работы на Дальстрое с условиями американской компании Гудзонова залива. Рабочих нашел "крепкими и упитанными". (А по рассказам зеков, их всех вывезли из того района и заменили охранниками, переодетыми в аккуратные ватники.)
Однако, старательно закрывая глаза на то, что они здесь видели, западные либералы приводили и оправдания (чему-то). Так, вожди английского фабианского социализма Сидней и Беатриса Уэбб писали: "Пока продолжается работа, всякое публичное выражение сомнения или хотя бы опасение возможной неудачи плана является изменой, даже предательством, ввиду его воздействия на энергию и усилия других".
Не сказать, чтобы на Западе было мало сведений о происходившем у нас, но он был к ним глух - а что ему надо слышать, решали его либеральные и прогрессивные духовные вожди. По словам А.И.Солженицына, оказавшись на Западе, он обнаружил, что задолго до его "Архипелага ГУЛАГа" там уже существовала целая литература на эту тему, десятки книг, в том числе и очень яркие, - но они полностью игнорировались, почти никому не были известны.
Мы сталкиваемся с еще одной загадкой. Оказывается, оценка западным либеральным общественным мнением положения в нашей стране не была все время одной и той же, она стала резко меняться где-то в 50-е годы. Но вот что загадочно: раньше они не хотели замечать творившейся у нас трагедии, а потом вдруг стали все строже судить нашу жизнь как раз тогда, когда миллионы заключенных были отпущены и жизнь стала постепенно смягчаться. Например, в 30-е годы Пьер Дэкс (из французских левых) разъяснял: "Лагеря ... в Советском Союзе - это достижение, свидетельствующее о полном устранении эксплуатации человека человеком", а в 60-е написал хвалебное предисловие к переводу "Одного дня Ивана Денисовича"!
Первый признак этого изменения появился в связи с "делом врачей" в самом конце жизни Сталина. Исаак Дойчер в своей биографии Сталина пишет, что этой акцией он уничтожил "основание законности и свидетельство о рождении" своего режима. Поразительно, что Дойчер не применяет столь ярких образов, описывая, например, коллективизацию (даже когда приводит драматический рассказ старого чекиста, вспоминавшего, едва сдерживая рыдания, как он расстреливал из пулеметов крестьянскую толпу). Но, впрочем, может быть, Дойчер только post factum придает такое значение "делу врачей" - тогда, в начале 50-х годов, мировой резонанс был очень скромным. Реально либеральное общественное мнение Запада стало меняться только после смерти Сталина и хрущевских разоблачений. Этот процесс захватил 60-е и 70-е годы. Если в 60-х годах в Европе учреждались общественные "трибуналы" для суда над действиями американцев во Вьетнаме, то в 70-е годы на таких же "трибуналах" и "чтениях" осуждалось уже нарушение "прав человека" в СССР.
Последнее понятие играет столь большую роль во всех дискуссиях о положении в нашей стране, что на нам необходимо остановиться подробнее. Смысл всякого понятия, применяемого к явлениям жизни, уясняется не из его формального определения ( вроде понятия ромба в геометрии), но из конкретного анализа его употребления. И здесь мы сталкиваемся с очень странной ситуацией. Я не помню, чтобы права человека поминались в связи, например, с коллективизацией у нас или "культурной революцией" в Китае. Последнее время в Китае проводится суровая политика государственного ограничения рождаемости - запрет второго ребенка. Наказываются родители, нарушившие запрет, проводятся унизительные профилактические осмотры женщин, на фабриках действует "полиция бабушек", следящая за молодыми работницами. Это привело к волне детоубийств: по древней китайской традиции родители стремятся иметь сына, а для этого убивают новорожденных девочек (чему идет навстречу и закон, считающий уголовным преступлением лишь убийство ребенка, прожившего уже три дня). В результате в этом году власти согласились на смягчение: разрешено иметь второго ребенка, если первый - девочка. Такого, кажется, история еще не знала! И я никогда не слышал, чтобы это беспрецедентное вмешательство в самую интимную сторону человеческой жизни трактовалось как нарушение прав человека. То же относится к слухам о китайской политике стерилизации в Тибете, которые без особых комментариев передавало западное радио, и о пропаганде подобных мер в Индии.
Какое право человека бесспорнее, чем право жить, - и даже жить не самим, ибо мы все обречены на смерть, а чтобы жили наши потомки? Но вот данные, которые часто приводятся в западной экологической литературе: население США составляет 5,6 процента от населения мира, они используют 40 процентов всех природных ресурсов и выбрасывают 70 процентов всех отходов, отравляющих среду. Говоря попросту, США существуют за чужой счет - за счет нас и наших потомков, угрожая самому их существованию. Но я никогда не слышал, чтобы такая ситуация связывалась с категорией "прав человека". Зато ограничение эмиграции (это прежде всего!), запреты демонстраций или партий и связанные с нарушением таких запретов аресты рассматриваются как нарушения столь фундаментальных "прав человека", что оказываются препятствием в переговорах по ограничению вооружений, в торговле или по расширению научных связей.
Создается впечатление, что понятие "прав человека" не имеет какого-то самоочевидного содержания. Такая неопределенность дает возможность пользоваться этим понятием как полемическим приемом. И в отношении к нашей стране это скорее всего именно такой полемический прием, а сама причина враждебности лежит где-то глубже.
Безусловно, наша жизнь и в послесталинские годы была далеко не идеальна, здесь достаточно материала для критики (о чем и я, в числе многих, не раз публично заявлял). Но поразительно, что град обвинений обрушился на нашу страну как раз в тот период, когда положение изменялось к лучшему - самая лютость сталинского режима отошла в прошлое. Типична эволюция некогда популярного эстрадного певца, члена (теперь бывшего) Французской коммунистической партии Ива Монтана. В начале 50-х годов он был яростным защитником всех сторон сталинской системы, включая и показательные политические процессы в восточноевропейских странах. Этим он облегчил вынесение смертных приговоров, в некоторой степени на его совести судьба его партийных товарищей. В последние годы он, как уверяет, прозрел. Что же он, кается? Нет, он обличает не себя или левых интеллектуалов - а нашу страну, в которой (несмотря на все тяжелые стороны нашей жизни) все же по политическим обвинениям уже не расстреливают. Еще поразительнее, что многие западные левые, с разочарованием отвернувшись от СССР, нашли свой идеал в Китае, где именно тогда Мао осуществлял "культурную революцию" (наиболее известный пример - Ж.П.Сартр).
В 20-40-е годы у нас в стране сложился специфический жизненный уклад, который многие сейчас называют командной системой. Этот термин, как и всякий другой, приемлем, если ясно отдавать себе отчет в том, что он характеризует. Примем его в этой работе и мы. Создание и укрепление командной системы не вызывало протестов в западном либерально-прогрессивном лагере, скорее сочувствие, стремление защитить ее от критики. Но положение в нашей стране стало вызывать раздражение, активную неприязнь, да больше того - восприниматься этим течением как нетерпимое, когда появились первые попытки вскрыть самые бесчеловечные аспекты системы, избавиться от них. Следовательно, можно предположить наличие какой-то духовной близости, каких-то существенных общих черт командной системы и западного либерального течения прогресса. Эти общие черты и интересны.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Автор: Игорь Ростиславович Шафаревич
Физики уже привыкли к тому, что появление в некоторой области противоречий обычно предвещает обнаружение какой-то новой закономерности. Ту же мысль можно привлечь при обсуждении трагических перипетий нашей новейшей истории: выделив некоторые факты, казалось бы не согласующиеся друг с другом, попытаться понять причину их видимого противоречия. Одна такая антиномия бросается в глаза, к ней я и хочу применить этот прием. Речь идет о двух положениях:
а) сталинский террористический режим прямо противоположен по духу либеральной западной идеологии прогресса;
б) очень многие виднейшие представители этой идеологии не только не протестовали против преступлений сталинского режима, но защищали его от критики других, превозносили, восхваляли.
Загадка усугубляется тем, что сталинская пропагандистская машина была весьма сурова к западным либералам: неизменно провозглашала их демократию "фальшивой", гуманность - "классовой", а их самих - "социал-предателями" и "социал-фашистами".
Постараемся несколько уточнить понятия, которыми будем дальше пользоваться. Во-первых, говоря о сталинском режиме, мы будем подразумевать не только эпоху единовластия Сталина, но включать и время, когда оно подготовлялось (особенно идеологически), - 20-е годы. Во-вторых, под либералами мы будем понимать всех западных деятелей, исходивших из концепции демократии, прав человека, свободы, идеологии прогресса. Нас будет в основном интересовать эпоха 20-50-х годов, когда все либеральное (в этом широком смысле) течение подчинялось жесткому давлению своего более радикального, левого крыла.
Напомню некоторые факты. Каждый, кто жил сознательной жизнью в конце 40-х - начале 50-х годов, помнит, вероятно, непрерывную череду знатных западных посетителей: философов, писателей, ученых, политиков, священников. Нельзя сказать, что они приезжали ничего не подозревавшими невинными младенцами. Очевидно, до их ушей что-то уже доходило. Типичный отзыв звучал примерно так: "Я приехал в Москву настороженным, под влиянием разных мрачных слухов. Но я увидел своими глазами заполненные народом улицы, смеющуюся молодежь - и понял, как далеки были от действительности эти грязные инсинуации". За ослепительными их улыбками, детски невинными глазами и серебряными сединами чувствовалась стальная решимость умереть "при исполнении долга", но не увидеть и не услышать того, что по каким-то загадочным причинам видеть и слышать им не надлежало. И они уезжали, так и не заметив, что из нашей жизни исчезали знаменитые артисты, писатели, ученые, театры, научные школы, целые республики и народы.
К тому времени это была уже отшлифованная традиция, и выработалась она давно. Так, Исаак Дон-Левин, очевидец Октябрьской революции и активный пропагандист на Западе новой власти, вновь посетив Россию в 1923 году, получил некоторые сведения о расстрелах и истязаниях в Соловецком концлагере. Он вывез на Запад письма 323 зеков и напечатал их. Рукопись этой книги он послал известным духовным вождям западного мира, попросив отозваться на нее. Большинство из них отказались! Вот типичные ответы:
Ромен Роллан. Это позор! Кто-то ломает себе руки, в отчаянии, от омерзения! ... Я не буду писать предисловия, о котором Вы просите. Оно стало бы оружием в руках одной партии против другой... Я обвиняю не систему, а Человека.
Г. Уэллс. Сожалею, что не могу судить о подлинности Вашего собрания писем; равно я не понимаю, почему Вам так хочется получить от меня комментарий к книге.
Э. Синклер. Я признаю право государства охранять себя от тех, кто действительно совершает насилие против него... Я надеюсь, что правительство рабочей России утвердит уровень гуманности более высокий, чем то капиталистическое государство, в котором я живу.
К. Чапек. Я не позволю себе быть несправедливым ни к жертвам, ни к гонителям. Я отдаю себе отчет в том, что в той или иной степени весь мир участвовал в создании положения, при котором человеческая жизнь, законность и человечность имеют столь малый вес.
Б. Шоу. - отделывается шуткой и обвинением автора в антисоветизме.
Были, конечно, и исключения: например, А.Эйнштейн отнесся к рукописи с сочувствием. Он писал: "Всем серьезным людям следует поблагодарить издателя этих документов. Их публикация должна способствовать изменению ужасного положения дела". Но тенденция набирала силу и все больше подчиняла себе умы. В 1934 году Дон-Левин вместе с А.Л.Толстой (дочерью писателя) обратились к Эйнштейну с просьбой подписать протест группы общественных деятелей против расстрелов в Ленинграде после убийства Кирова. Теперь Эйнштейн отказался. Вот его ответ:
"Дорогой г. Левин, Вы можете себе представить, как я огорчен тем, что русские политики увлеклись и нанесли такой удар элементарным требованиям справедливости, прибегнув к политическому убийству. Несмотря на это, я не могу присоединиться к Вашему предприятию. Оно не даст нужного эффекта в России, но произведет впечатление в тех странах, которые прямо или косвенно одобряют бесстыдную агрессивную политику Японии против России. При таких обстоятельствах я сожалею о Вашем начинании: мне хотелось бы, чтобы Вы совершенно его оставили. Только представьте себе, что в Германии много тысяч евреев-рабочих неуклонно доводят до смерти, лишая права на работу, и это не вызывает в нееврейском мире ни малейшего движения в их защиту. Далее, согласитесь, русские доказали, что их единственная цель - реальное улучшение жизни русского народа; тут они уж могут продемонстрировать значительные успехи. Зачем, следовательно, акцентировать внимание общественного мнения других стран только на грубых ошибках режима? Разве не вводит в заблуждение подобный выбор!
С искренним уважением А. Эйнштейн".
В своих бумагах я обнаружил кусок старой газеты неизвестного названия и даты. "...Прекрасна эта поездка по каналу. Истинное наслаждение плыть сотни километров по местности, преображенной человеческими руками..." - писал Мартин Андерсен-Нексе, совершивший в 1933 году путешествие по Карелии. Тогда только что закончилось строительство Беломорско-Балтийского канала. Датскому писателю хотелось все увидеть своими..." Далее газета оборвана.
В 1937 году СССР посетил другой писатель - Л.Фейхтвангер, всего за несколько лет до того эмигрировавший из Германии после гитлеровского переворота. Казалось бы, он должен был особенно болезненно реагировать на всякое насилие, на культ вождя. Он пишет книгу "Москва 1937". В ней есть раздел "Сто тысяч портретов человека с усами". Всей ситуации умелый автор придает полукомический характер, отмечая такую характерную черту русской жизни - даже в женских банях висит портрет бородатого Маркса. И "человеку с усами", оказывается, претит изобилие его портретов. Он сам жалуется автору: ему так надоели эти подхалимствующие дураки! После такой подготовки автор переходит к самому деликатному вопросу - показательным процессам. Он описывает здоровый вид подсудимых, убедительность улик... И решительно отклоняет какие-либо посторонние мотивы признаний: пытки, угрозы, наркотики. А завершает цитатой из Сократа: "То, что я понял, прекрасно. Из этого я заключаю, что остальное, чего я не понял, тоже прекрасно".
В такой оценке этих процессов Л.Фейхтвангер был тогда далеко не одинок. Например, английский юрист Дадли Коллард заверял через газету "Дейли геральд", что процесс Пятакова-Радека "юридически безупречен". Член английского парламента лейборист Нейл Маклин писал: "Все присутствующие на процессе иностранные корреспонденты, за исключением, конечно, японских и германских, отмечают большое впечатление, произведенное весомостью доказательств и искренностью признаний". Как замечает английский историк Конквест, этим на не согласных с точкой зрения автора бросалась тень - "это фашисты" (повторяя в миниатюре логику процесса).
В 1944 году вице-президент США Генри Уоллес посетил Магадан - центр Дальстроя, одного из самых больших и суровых скоплений лагерей. Он отметил, как выгодно отличается обстановка там от американских приисков времен золотой лихорадки, где царили "грех, водка и драки". Сравнил условия работы на Дальстрое с условиями американской компании Гудзонова залива. Рабочих нашел "крепкими и упитанными". (А по рассказам зеков, их всех вывезли из того района и заменили охранниками, переодетыми в аккуратные ватники.)
Однако, старательно закрывая глаза на то, что они здесь видели, западные либералы приводили и оправдания (чему-то). Так, вожди английского фабианского социализма Сидней и Беатриса Уэбб писали: "Пока продолжается работа, всякое публичное выражение сомнения или хотя бы опасение возможной неудачи плана является изменой, даже предательством, ввиду его воздействия на энергию и усилия других".
Не сказать, чтобы на Западе было мало сведений о происходившем у нас, но он был к ним глух - а что ему надо слышать, решали его либеральные и прогрессивные духовные вожди. По словам А.И.Солженицына, оказавшись на Западе, он обнаружил, что задолго до его "Архипелага ГУЛАГа" там уже существовала целая литература на эту тему, десятки книг, в том числе и очень яркие, - но они полностью игнорировались, почти никому не были известны.
Мы сталкиваемся с еще одной загадкой. Оказывается, оценка западным либеральным общественным мнением положения в нашей стране не была все время одной и той же, она стала резко меняться где-то в 50-е годы. Но вот что загадочно: раньше они не хотели замечать творившейся у нас трагедии, а потом вдруг стали все строже судить нашу жизнь как раз тогда, когда миллионы заключенных были отпущены и жизнь стала постепенно смягчаться. Например, в 30-е годы Пьер Дэкс (из французских левых) разъяснял: "Лагеря ... в Советском Союзе - это достижение, свидетельствующее о полном устранении эксплуатации человека человеком", а в 60-е написал хвалебное предисловие к переводу "Одного дня Ивана Денисовича"!
Первый признак этого изменения появился в связи с "делом врачей" в самом конце жизни Сталина. Исаак Дойчер в своей биографии Сталина пишет, что этой акцией он уничтожил "основание законности и свидетельство о рождении" своего режима. Поразительно, что Дойчер не применяет столь ярких образов, описывая, например, коллективизацию (даже когда приводит драматический рассказ старого чекиста, вспоминавшего, едва сдерживая рыдания, как он расстреливал из пулеметов крестьянскую толпу). Но, впрочем, может быть, Дойчер только post factum придает такое значение "делу врачей" - тогда, в начале 50-х годов, мировой резонанс был очень скромным. Реально либеральное общественное мнение Запада стало меняться только после смерти Сталина и хрущевских разоблачений. Этот процесс захватил 60-е и 70-е годы. Если в 60-х годах в Европе учреждались общественные "трибуналы" для суда над действиями американцев во Вьетнаме, то в 70-е годы на таких же "трибуналах" и "чтениях" осуждалось уже нарушение "прав человека" в СССР.
Последнее понятие играет столь большую роль во всех дискуссиях о положении в нашей стране, что на нам необходимо остановиться подробнее. Смысл всякого понятия, применяемого к явлениям жизни, уясняется не из его формального определения ( вроде понятия ромба в геометрии), но из конкретного анализа его употребления. И здесь мы сталкиваемся с очень странной ситуацией. Я не помню, чтобы права человека поминались в связи, например, с коллективизацией у нас или "культурной революцией" в Китае. Последнее время в Китае проводится суровая политика государственного ограничения рождаемости - запрет второго ребенка. Наказываются родители, нарушившие запрет, проводятся унизительные профилактические осмотры женщин, на фабриках действует "полиция бабушек", следящая за молодыми работницами. Это привело к волне детоубийств: по древней китайской традиции родители стремятся иметь сына, а для этого убивают новорожденных девочек (чему идет навстречу и закон, считающий уголовным преступлением лишь убийство ребенка, прожившего уже три дня). В результате в этом году власти согласились на смягчение: разрешено иметь второго ребенка, если первый - девочка. Такого, кажется, история еще не знала! И я никогда не слышал, чтобы это беспрецедентное вмешательство в самую интимную сторону человеческой жизни трактовалось как нарушение прав человека. То же относится к слухам о китайской политике стерилизации в Тибете, которые без особых комментариев передавало западное радио, и о пропаганде подобных мер в Индии.
Какое право человека бесспорнее, чем право жить, - и даже жить не самим, ибо мы все обречены на смерть, а чтобы жили наши потомки? Но вот данные, которые часто приводятся в западной экологической литературе: население США составляет 5,6 процента от населения мира, они используют 40 процентов всех природных ресурсов и выбрасывают 70 процентов всех отходов, отравляющих среду. Говоря попросту, США существуют за чужой счет - за счет нас и наших потомков, угрожая самому их существованию. Но я никогда не слышал, чтобы такая ситуация связывалась с категорией "прав человека". Зато ограничение эмиграции (это прежде всего!), запреты демонстраций или партий и связанные с нарушением таких запретов аресты рассматриваются как нарушения столь фундаментальных "прав человека", что оказываются препятствием в переговорах по ограничению вооружений, в торговле или по расширению научных связей.
Создается впечатление, что понятие "прав человека" не имеет какого-то самоочевидного содержания. Такая неопределенность дает возможность пользоваться этим понятием как полемическим приемом. И в отношении к нашей стране это скорее всего именно такой полемический прием, а сама причина враждебности лежит где-то глубже.
Безусловно, наша жизнь и в послесталинские годы была далеко не идеальна, здесь достаточно материала для критики (о чем и я, в числе многих, не раз публично заявлял). Но поразительно, что град обвинений обрушился на нашу страну как раз в тот период, когда положение изменялось к лучшему - самая лютость сталинского режима отошла в прошлое. Типична эволюция некогда популярного эстрадного певца, члена (теперь бывшего) Французской коммунистической партии Ива Монтана. В начале 50-х годов он был яростным защитником всех сторон сталинской системы, включая и показательные политические процессы в восточноевропейских странах. Этим он облегчил вынесение смертных приговоров, в некоторой степени на его совести судьба его партийных товарищей. В последние годы он, как уверяет, прозрел. Что же он, кается? Нет, он обличает не себя или левых интеллектуалов - а нашу страну, в которой (несмотря на все тяжелые стороны нашей жизни) все же по политическим обвинениям уже не расстреливают. Еще поразительнее, что многие западные левые, с разочарованием отвернувшись от СССР, нашли свой идеал в Китае, где именно тогда Мао осуществлял "культурную революцию" (наиболее известный пример - Ж.П.Сартр).
В 20-40-е годы у нас в стране сложился специфический жизненный уклад, который многие сейчас называют командной системой. Этот термин, как и всякий другой, приемлем, если ясно отдавать себе отчет в том, что он характеризует. Примем его в этой работе и мы. Создание и укрепление командной системы не вызывало протестов в западном либерально-прогрессивном лагере, скорее сочувствие, стремление защитить ее от критики. Но положение в нашей стране стало вызывать раздражение, активную неприязнь, да больше того - восприниматься этим течением как нетерпимое, когда появились первые попытки вскрыть самые бесчеловечные аспекты системы, избавиться от них. Следовательно, можно предположить наличие какой-то духовной близости, каких-то существенных общих черт командной системы и западного либерального течения прогресса. Эти общие черты и интересны.
Метки: человечество, разрушение, Сталин, сатанисты
ОСТАЮСЬ ДИССИДЕНТОМ... (отрывок)
Беседа Научного обозревателя "Вестника АН СССР" Н.Л.Коренюка с И. Р. Шафаревичем
Какие бы суровые времена ни переживала страна, всегда находились люди, боровшиеся против антинародной по своей сути политики властей. Даже кровавый режим Сталина не являлся в этом смысле исключением. Множество наших сограждан не только ясно понимали что такое "вождь народов", но и пытались в меру сил и возможностей противостоять ему. "Благостное" брежневское правление также столкнулось с довольно заметным противодействием. Среди тех, кто оказывал тогда сопротивление надругательству над правами человека, национальными интересами и здравым смыслом, было немало ученых, членов академии. Разумеется, первым стояло имя А.Д.Сахарова.
С течением времени стало забываться, что были годы, когда стоило произнести "Сахаров", как тут же вспоминался другой ученый-бунтарь - И.Р.Шафаревич. В своих воспоминаниях А.И.Солженицын отмечает: его арестовали в тот момент, когда он обсуждал содержание сборника статей "Из-под глыб" с Игорем Ростиславовичем Шафаревичем. Всякий, кто в шестидесятые годы хоть изредка слушал "вражьи голоса", наверняка помнит это имя. Он смело выступал в защиту многих узников совести. "Советский математик Игорь Шафаревич выразил протест...", "Известный диссидент Шафаревич дал интервью иностранным журналистам...". В то время эфир был забит сообщениями подобного рода. И вот сегодня вокруг Шафаревича вновь вспыхивают страсти. Но причина иная - эссе "Русофобия", опубликованное в журнале "Наш современник" [1]. Теперь бывший диссидент стал неприемлемым уже для левой оппозиции. Что же произошло?
Научный обозреватель "Вестника АН СССР" Н.Л.Коренюк получил задание встретиться с И.Р.Шафаревичем и узнать обо всем, что называется, из первых уст. Ниже публикуется запись их беседы.
Своей "Русофобией" вы наделали много шума. Мнения о ней и о вас самые разноречивые. Нередко высказывается недоумение: как это вы, известный диссидент, изменили своим взглядам.
- Я не вижу каких-либо принципиальных изменений в своей позиции; скорее изменился некий широко принимаемый, стандартный комплекс взглядов, некая общая позиция, которую легко и даже полезно занимать, некая совокупность суждений, которые усваиваются главным образом через чье-либо внушение, а не через собственный поиск. Такое явление существует в каждом обществе, в нашем - особенно, ввиду инерции тоталитарного мышления. Вот из этого стандарта я опять выпал, как выпадал и раньше, то есть остался диссидентом. Не случайно ведь один публицист обращался в КГБ с просьбой чтобы там серьезно мной занялись.
Итак, ваша позиция осталась прежней?
- Вы знаете, читая свои работы пятнадцатилетней давности, я с сожалением отмечаю, насколько высказанные в них идеи совпадают с моими нынешними. Человек должен со временем меняться.
Как и когда возник замысел "Русофобии"?
- В семьдесят восьмом: в этом году в парижском русскоязычном журнале "Вестник русского христианского движения" вышел сборник статей, посвященных русской истории и современности. Были в сборнике и мои статьи (правда, иного типа), в частности, "Арьергардные бои марксизма", в которой доказывалось, что государственная практика Ленина и Сталина вытекает из фундаментальных положений марксизма, а не является его "искажением"; между прочим, аналогичные взгляды - приятно отметить - высказал недавно А.Ципко [2]. Это к слову, а главное: некоторые авторы сборника обратили внимание на сложившееся в нашей стране течение, прокламировавшее неполноценность, ущербность русского народа (его сознания, культуры и истории), и в основном на историческом, конкретном материале опровергали такого рода положения. Прочитав статьи я пришел к выводу: существует определенное течение, имеющее свои корни, и просто опровергать те или иные высказывания недостаточно, нужно по-настоящему разобраться в явлении. Это и послужило толчком к написанию "Русофобии".
А закончили?
- Закончил и стал распространять в 1983 году, без всякой надежды на публикацию.
То есть обычный самиздат.
- Да, сделал несколько десятков ксерокопий и раздал знакомым - тем, у которых они могли вызвать интерес. Время было глухое, время полного подавления самиздата, но к моему удивлению, уже через несколько месяцев я услышал первые отзывы.
В чем же все-таки главная идея "Русофобии"? У многих критиков сложилось впечатление, что вы истоки всех бед, свалившихся на русских в этом столетии, видите в евреях.
- Совершенно не понимаю, как такое впечатление могло сложиться. В работе подобная точка зрения рассматривается, и приводится ряд аргументов, подтверждающих мое несогласие с ней. Если коротко, то моя концепция такова: во-первых, речь идет об определенном идейном течении - о произведениях самиздата и тамиздата, пытающихся доказать наличие какого-то коренного порока в русской психике: "русская душа -тысячелетняя раба", "в России не было истории, а было бытие вне истории", "русские доказали свою политическую импотентность", "Россия принесла миру больше зла, чем какая-либо другая страна" и т.д. Вся революция целиком выводилась из русской традиции, якобы извратившей марксизм, и преподносилась как возврат к духу Московского царства. Размышляя над этими идеями и занимаясь их изучением, я натолкнулся на работу тогда еще малоизвестного французского историка Огюстена Кошена, специалиста по Французской революции, и был поражен: анализируя культурные и идеологические предпосылки революции, он описывал очень похожее на наше явление, причем очень ярко, иногда почти с дословным совпадением деталей. Помню, я просто не мог усидеть на месте, все время вскакивал, читая его книгу. В последние годы труды Кошена, кажется, стали гораздо популярнее на Западе: переизданы, переведены на многие языки. Надеюсь, они будут переведены и у нас, ведь в них, в частности, речь идет о таком слое людей, которые противопоставляют себя всему остальному народу, с презрением относятся к его традициям и тем самым утверждают свое право распоряжаться этим народом, как материалом собственного творчества - в этом Кошен усматривал духовную предпосылку якобинской диктатуры. Но я пришел к выводу, что налицо гораздо более общий феномен, сопровождающий всякий социальный кризис, - возникновение аналогичных агрессивных элитарных групп. Особо подчеркну: не имеющих никакой специфической национальной окраски.
В том числе еврейской?
- Какое же отношение к евреям могут иметь работы Кошена, посвященные Французской революции, в которой евреи никакой роли не играли? К тому же я попытался расширить применение его концепции. Между прочим, и в Английской революции XVII в. евреи не могли принимать участие - по той простой причине, что их изгнали из Англии еще в XIII в., и проживать там им было запрещено под страхом смерти; только Кромвель отменил этот запрет, хотя и формально.
О.Кошен использовал термин "малый народ", не вкладывая в него никакого этнического содержания и имея в виду меньшинство того или иного народа, чувствующее свою избранность и обособленность. Лишь говоря о современном направлении в нашей публицистике (о нем шел разговор выше), я действительно обратил внимание на присутствие в нем влиятельного еврейского националистического течения. Оно отражается в заявлениях такого, например, типа - "после исчезновения русской интеллигенции евреи заполнили образовавшийся вакуум" и т.п.
В конце девятнадцатого столетия национальное многим казалось пережитком, выдвигались идеи слияния наций в едином социалистическом обществе. Но мы-то видим: в двадцатом веке произошло как раз обратное - расцвет национальных течений, о которых раньше и не подозревали (национализм валонский, баскский и т.д.), не говоря уже о национальном взрыве в нашей стране. Единственная новизна моего подхода заключается в том, что я говорю именно о еврейском национализме.
И все же у вас - это бросается в глаза - ему отводится особо опасная роль.
- Национализм часто приводит к опасным последствиям. Разве баскский терроризм безопасен? В моей работе речь идет об определенном течении в еврейском национализме, оказавшем решающее влияние на литературу, о которой я писал, причем подробно доказывал, что это течение ни в коем случае нельзя отождествлять с еврейской нацией. В "Русофобии" подчеркивается, что речь идет о свободном выборе, индивидуальном участии; отмечалось, в частности, большая роль Амальрика, Синявского и других, евреями не являющихся. Кроме того, в ней есть ссылки на авторов-евреев, выступавших против еврейского национализма и гораздо резче, чем я.
Например?
- Цитировался сборник "Россия и евреи". Все его авторы - евреи, эмигрировавшие из России после гражданской войны. У них своя точка зрения на революцию, войну, на еврейские погромы ; это исключительно глубокий и честный труд, создатели которого поднялись над традиционными предрассудками. Мной также приводился пример романа современного автора Ф.Светова "Отверзи ми двери", настолько резкого, что несмотря на гласность, он у нас до сих пор не опубликован. Иными словами, я пытаюсь выяснить роль "малого народа" - явления общеисторического, на которое в разное время могут влиять религиозные, национальные и другие факторы.
Так что же, произошло недоразумение?
- О недоразумении, видимо, нужно говорить в кавычках. Простой читатель, может быть, не дочитал работу. Но критик, пишущий о ней специальную статью, выражает идеологию того самого "малого народа", который старается быть невидимым в качестве меньшинства и прячется за рассуждениями об интересах угнетенного класса, нации или даже общечеловеческих ценностях.
Вы против того, чтобы русских считали рабами по природе своей, темными, забитыми и т.д. Однако если они таковыми не являются, как же в таком случае они допустили русофобию и, по вашей мысли, оказались игрушкой в руках некоего меньшинства? Словом, как "большой народ" позволил командовать собой "малому народу"?
- Я думаю, призывы "малого народа", разжигающие русофобию, и вся идеология его - очень заразительны. Один из авторов рассматриваемой мной литературы охарактеризовал свой слой как "племя гигантов", его окружение - как "человеческий свинарник". Принадлежать к "племени гигантов" чрезвычайно соблазнительно, поэтому люди легко усваивают их точку зрения, и каждый усваивающий причисляет себя отнюдь не к "свинарнику". Накопленный исторический опыт позволит наконец понять это.
А по-вашему, пока этого не понимают?
- Если следовать Кошену, точно так же французский народ не распознал свой "малый народ". Таков, видимо, характер любого социального катаклизма. Вы спрашиваете, каким образом идеология меньшинства навязывается большинству? А почему немецкий народ допустил национал-социализм? А почему французский народ позволил террор? Кошен приводит яркий образ - "лилипуты связывают Гулливера и осыпают его отравленными стрелами". Причины различны: обработка общественного мнения, разжигание антагонизма, создание "образа врага". Здесь есть нечто напоминающее болезнь, исход которой решается вовсе не соотношением веса болезнетворных бацилл и больного организма. Есть и какой-то общий механизм, недаром ведь так много схожего в таких катаклизмах, как английская, французская, русская революции.
Вы отрицаете понятия "национальная психология", "национальный характер"?
- Конечно, нет. Но раз уж произошли столь похожие перевороты (можно еще добавить религиозные войны эпохи Реформации, господство красных кхмеров в Камбодже и т.д.), причины надо искать не в индивидуальной психологии того или иного народа. Да их и не ищут, пока не заходит разговор о русских, зато я никогда не слышал, даже среди самых яростных критиков Французской революции, что террор, например, - это французская национальная традиция.
Безусловно, национальный характер как-то отражается на ходе исторического развития, но скорее на его внешних формах. В нашем же случае существенная черта революции - подавление национального, русского чувства, слово "патриот" звучало как "контрреволюционер".
А чем же тогда плоха идея общечеловеческих ценностей (вы считаете ее прикрытием идеологии "малого народа")? Может, она по своему уровню стоит выше классовых и национальных? Тем более что далеко не всегда национальный фактор является созидающим, творческим, как вы говорите. Не хочу приводить примеры: лучше поделюсь широко распространенным сейчас, особенно среди интеллигенции сомнением: русский национализм - последняя надежда у теряющего свою власть аппарата, который в отчаянии сделает на него ставку, и на смену диктатуре коммунистов придет диктатура русских фашистов. У новой диктатуры, похоже, найдется масса сторонников. И не получится ли так, что и "Русофобия", независимо от ваших желаний внесет сюда свою лепту. Ведь какой вывод можно сделать из нее? Долой "малый народ"! Нет, помилуй Бог, вы к этому не призываете, но я говорю о массовом сознании.
- Вы задали три разных вопроса. Первый. Идея общечеловеческих ценностей ничем не "плоха", пока она не отрицает национальную индивидуальность. Точно так же, как национальные ценности хороши в тех пределах, в которых они не подавляют человеческую индивидуальность. Безнациональное человечество, по моему мнению, не может существовать точно так же, как государство, состоящее из лишенных индивидуальности подданных. Вспомним, что и наши беды начались с гипертрофированного внедрения некоторых наднациональных ценностей: интернационализма, мировой социалистической революции и т.д.
Второй. Если обсуждать возможность тоталитарного переворота, надо перебирать все силы, которые мог бы использовать аппарат в качестве союзников: не только русский национализм, но и национализм нерусских народов (как было в начале революции), а также дельцов криминальной экономики (вместе с их аппаратом) и иностранные компании, заинтересованные в эксплуатации дешевой рабочей силы и наших природных богатств. Из всех этих теоретических возможностей союз партаппарата с русскими националистами кажется мне наиболее фантастическим. Аппарат воспитан на стопроцентно денационализированной идеологии. Меня не раз поражали такие пассажи в речах Брежнева, Андропова и им подобных деятелей: " За 50 лет существования нашего государства...", "Наше государство за всю его 60-летнюю историю" и т.д.: то есть раньше существовало "не их" государство. Русские национальные идеи подвергались жесточайшим преследованиям: например, В.Н.Осипов, издававший русский патриотический самиздатовский журнал "Вече" и, кстати, не выступавший ни с какими политическими требованиями, отсидел в лагере восемь лет. Когда в начале семидесятых годов в советской печати появились первые ростки возрождения русских духовных традиций, удар по ним был нанесен таким видным представителем партаппарата, как А.Н.Яковлев (известная статья "Против антиисторизма" в "Литературной газете"). Да ведь и сейчас ни один из крупных партийных руководителей - ни в КПСС, ни в РКП - не заявил, что главной его заботой является спасение страны и народа, а не реализация некоторых идеологических догм. Конечно, в органах власти есть разные люди, в том числе и патриотически настроенные, но таковы они как индивидуумы, а аппарат в целом, видимо, совершенно не способен реагировать на национальные импульсы.
А по-моему, дело не в идеологии. Уж коли встанет вопрос "кто кого", власть, желающая остаться властью, откажется от прежних икон и молитв и глазом не моргнет. Все побоку - лишь бы уцелеть. И вот тут-то как нельзя кстати придется пропаганда в духе "сплотила на веки великая Русь". Насчет Брежнева и Андропова согласен с вами, но ведь Яковлев после упомянутой статьи оказался в опале и был сослан (не сочтите за кощунство, это, конечно, не восемь лет Осипова)...в Канаду, то есть, по аппаратным меркам, тоже в ссылку. А вспомним недавний XXVIII съезд КПСС: на кого чаще всего нападали делегаты-консерваторы? На Яковлева, который, по их мнению, чуть ли не всю партию и страну погубил. Зато как дружно они аплодировали "кузьмичам" с их призывами к возрождению России, но России-то, по сути, сталинско-брежневской. И генералы за это, так что какая уж тут фантастика.
- Слово "Россия" сейчас стало такой же разменной монетой, как "милосердие" и "гуманизм" - им пользуются все. Так что дело в смысле, который вкладывают в слова. Вы же сами говорите, что речь идет о России сталинско-брежневской, то есть той, где истреблялось крестьянство, русский народ вымирал (и продолжает вымирать). Россия находится на одном из последних мест по образованию и медицинской помощи, ее вклад в общесоюзный бюджет совершенно непропорционален вкладу других республик.
Но вернемся, наконец, к вопросу об "опасности" моей статьи "Русофобия". Аргументация на этот счет носит общий характер. Точно так же можно было бы сказать, что, раз вы видите опасность русского национализма, то можно сделать вывод: долой русских националистов (или русских)? Нет, помилуй Бог, вы к этому не призываете, я говорю о массовом сознании.
Ну что же, хотелось бы теперь перейти к тому, на чем основана ваша концепция, выяснить, в частности, вопрос: почему вы придали такой зловещий характер выдержкам из Ветхого завета?
- Я хотел показать, какие есть основания в еврейской религиозной традиции, на которые может опереться то течение избранного меньшинства, которое выразилось в цитированных мною работах. Если бы я хотел какое-то другое течение проанализировать, например, сионистское (в принятом на Западе смысле этого слова), стремление вернуться в Израиль, создать свое государство (религиознее, с Храмом в центре), то я привел бы другие цитаты. Если бы я хотел проанализировать какую-либо черту русской истории, я привел бы третьи цитаты.
Но ведь в том-то и дело, что Ветхий Завет - это не только еврейская история, но в смысле религиозном - это и русская история.
- Цитаты те же, а восприятие их противоположное.
Иудаистская традиция основывается на Ветхом завете, содержащем это обетование: господство над другими народами, которые будут служить, отдавать свои богатства Израилю и т.д. Христианская же традиция такую интерпретацию отклоняет, считает ее заблуждением.
Ваше отношение к "Протоколам сионских мудрецов"?
- Мне всегда казалось совершенно непонятным то влияние и распространение, которые они получили. Очевидно, в них есть то, что кажется интересным - правильное или неправильное, хорошее или плохое. Я этого не понимаю. Обычно говорится: " "Протоколы" поражают тем, что сказанное в них подтвердилось во время революции и после нее", это и считается доказательством их подлинности. Я внимательно прочитал "Протоколы", выписывая все предсказания, которые осуществились, и мне они видятся поразительно слабыми. Например, такой прогноз: новая власть станет контролировать экономику с помощью прогрессивного налога. По-видимому, авторам просто не приходило в голову, что можно национализировать всю промышленность. Ничего не говорилось о земледелии - видимо, идея колхозов и совхозов оказалась за пределами фантазии авторов. Предполагается, что будет подорвано влияние дворянства, но ведь это произошло во время Французской революции (страна, о которой идет там речь, судя по всему, Франция). Наконец, утверждается: власть окажется в руках евреев. Однако в девятнадцатом веке и без того существовала целая литература, проповедовавшая, что революционная деятельность, с одной стороны, и власть биржи, с другой , приведут к господству евреев над миром. Так что в "Протоколах" я не нашел ничего принципиально нового в сравнении с уже не раз высказанным.
Кстати, в "Русофобии" нет ни слова о масонах, о всемирном еврейском заговоре. Это действительно ваше убеждение или нежелание впадать в крайности?
- Это действительно мое убеждение, точно так же, как и стремление не впадать в крайности. В истории есть своя логика, она не является набором случайностей, а представляет закономерный, отчасти целенаправленный процесс. Развитие ребенка во чреве матери - тоже естественный процесс, но никто его не назовет чьим-то заговором. В истории большие группы людей, не сговариваясь, часто работают в определенном направлении. Мне кажется, механизм таких процессов еще мало изучен. Пока же получается так, что почувствовав "логичность" истории, люди скатываются к тривиальной концепции заговора.
И все же создается иногда впечатление, что вы "ищете еврея". Взять к примеру описание расстрела царской семьи. У вас Белобородов - Вайсбарт, Голощекин - Шая, плюс - не знаю, какими это подтверждается источниками, - начертанное на стене комнаты, где происходил расстрел, двустишье из стихотворения Гейне о царе Валтасаре, оскорбившем Иегову и убитым за это. Старательно перечисляются еврейские фамилии из сотен людей, руководивших ОГПУ, причастных к разрушению церквей. Не слишком ли вы пристрастны при выборе "отрицательных персонажей?"
- Что значит "ищу еврея"? Я хочу обратить внимание читателя на исключительно большую роль, совершенно непропорциональную его доле в населении, которую радикальное революционное еврейство иногда играло. Относительно Белобородова: я не раз встречал во многих работах упоминание его подлинной фамилии; есть воспоминания одного пленного немца, бывшего в отряде, охранявшем царскую семью (опубликованы в немецком еженедельнике "Семь дней") - в них рассказывается обо всех руководителях Советской власти в Екатеринбурге, упоминается и фамилия Белобородова - Вайсбарт. Двустишие из Гейне приведено в книге Соколова, расследовавшего дело о расстреле царской семьи, в ней даже говорится, что имя Валтасара было изменено на "Валтацар" (по аналогии с царем).
Список начальников отделов ГПУ "эпохи Беломорканала" взят из книги Р.Конквиста, аналогичную картину рисует и Солженицын в "Архипелаге". Наконец, перечень антирелигиозных пропагандистов взят из ходившей в самиздате рукописи покойного украинского академика Белецкого. Все эти работы не имеют никакой национальной направленности.
Однако, вы пишете: "После переворота несколько дней главой государства был Каменев, потом до своей смерти - Свердлов. Во главе армии стоял Троцкий, во главе Петрограда - Зиновьев, Москвы - Каменев. Коминтерн возглавлял Зиновьев, Профинтерн - А.Лозовский (Соломон Дризо), во главе комсомола стоял Оскар Рывкин, вначале - несколько месяцев - Ефим Цетлин и т.д." [1, с. 166]. А Ленин куда девался? Как вы оцениваете его позицию?
- Ленин был человеком, полностью отдавшим себя революции, и на все происходившее вокруг он смотрел с этой точки зрения. Таково, в частности, его отношение к нации. Он считал истинным патриотизмом желать поражения в войне своему правительству, при этом он употреблял выражение "революционная национальная гордость". А давайте посмотрим, чем он предлагал гордиться русским: тем, что они, как и другие нации, сумели создать революционный рабочий класс. И кем - Радищевым, декабристами, народовольцами. Но мы не встретим в этом ряду имен Пушкина, Ломоносова, Чайковского, Дмитрия Донского, не говоря уже о Сергии Радонежском.
Нация была консервативной силой, она поддерживала сложившийся миропорядок, была препятствием для революционеров. Не случайно, поэтому, Ленин весьма своеобразно представлял себе предназначение русской нации: "...интернационализм со стороны угнетающей или так называемой "великой" нации (хотя великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда) должен состоять не только в соблюдении формального равенства нации, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в нации фактически". В духе этого изречения шли все выступления по национальному вопросу на XII съезде партии - Сталина, Зиновьева, Яковлева, Бухарина. Все они говорили об опасности великодержавного шовинизма, что его надо беспощадно уничтожать, а в докладе Сталина назывались конкретные мероприятия: когда и какие фабрики перевести в Среднюю Азию, какие в Закавказье. То есть именно тогда был дан толчок явлению, которое, как сейчас мы видим, подвергло Россию, ее ресурсы опустошению. О чем бы ни шла речь - будь то мировая революция, поддержка режимов на Кубе или в Эфиопии - ресурсы черпались в основном из России. Теперь уже названы и цифры: 70 млрд. рублей в год, передаваемые ею в союзный бюджет.
Итак, русофобия осталась. В чем же она проявляется сегодня?
- Проявляется гораздо ярче, чем прежде. Раньше я должен был добывать произведения самиздата, эмигрантские произведения, чтобы делать какие-то заключения о происходящих процессах, конечно, с некоторым риском ошибиться. Теперь русофобия заявляет о себе резче и убедительней, так как взгляды высказываются в журналах, имеющих громадный тираж, перепечатываются старые произведения - эмигрантские, самиздатские, приобретающие в связи с новым поворотом истории совершенно иной смысл. Необходимо переосмыслить всю нашу историю, выяснить, что же с нами произошло. Если следовать концепциям, которые породили русофобию, ответ о причинах наших бед сводится к следующему: у русских отягощенный генофонд, а сталинизм - это народное национальное явление. Более того, существует точка зрения, будто коллективизация - результат крестьянской идеологии, и социальной базой Сталина оказалось патриархальное крестьянство; выходит, погубленное крестьянство стало своим собственным убийцей. Ответственность, таким образом, перекладывается с преступников (тех, кто планировал коллективизацию, руководил ею, воспевал ее) на их жертвы. Но дело гораздо глубже: мы переживаем кризис, может быть самый тяжелый за всю нашу историю, и нет уверенности, хватит ли сил пережить его. Нужно собрать все силы, нужна хоть какая-то доля уверенности, какая-то реальная надежда на лучший исход. А если "русская душа - тысячелетняя раба", то надежды не остается. Если у нас "отягощенный генофонд", то положение безнадежное - генофонд изменить нельзя!
Что же делать?
- Единственный выход - это дискуссия. Ведь что получается: если какая-либо идея кажется человеку недопустимой, она вытесняется в подсознание и порождает неврозы. Отсюда и та истерическая реакция на "Русофобию". Думаю, страсти постепенно улягутся, и станет возможным спокойное обсуждение проблемы. Я как раз и стараюсь рассуждать, опираясь не на эмоции, а на факты...
Впервые опубликовано в журнале "Вестник Академии Наук СССР" № 1, 1990 г.
Какие бы суровые времена ни переживала страна, всегда находились люди, боровшиеся против антинародной по своей сути политики властей. Даже кровавый режим Сталина не являлся в этом смысле исключением. Множество наших сограждан не только ясно понимали что такое "вождь народов", но и пытались в меру сил и возможностей противостоять ему. "Благостное" брежневское правление также столкнулось с довольно заметным противодействием. Среди тех, кто оказывал тогда сопротивление надругательству над правами человека, национальными интересами и здравым смыслом, было немало ученых, членов академии. Разумеется, первым стояло имя А.Д.Сахарова.
С течением времени стало забываться, что были годы, когда стоило произнести "Сахаров", как тут же вспоминался другой ученый-бунтарь - И.Р.Шафаревич. В своих воспоминаниях А.И.Солженицын отмечает: его арестовали в тот момент, когда он обсуждал содержание сборника статей "Из-под глыб" с Игорем Ростиславовичем Шафаревичем. Всякий, кто в шестидесятые годы хоть изредка слушал "вражьи голоса", наверняка помнит это имя. Он смело выступал в защиту многих узников совести. "Советский математик Игорь Шафаревич выразил протест...", "Известный диссидент Шафаревич дал интервью иностранным журналистам...". В то время эфир был забит сообщениями подобного рода. И вот сегодня вокруг Шафаревича вновь вспыхивают страсти. Но причина иная - эссе "Русофобия", опубликованное в журнале "Наш современник" [1]. Теперь бывший диссидент стал неприемлемым уже для левой оппозиции. Что же произошло?
Научный обозреватель "Вестника АН СССР" Н.Л.Коренюк получил задание встретиться с И.Р.Шафаревичем и узнать обо всем, что называется, из первых уст. Ниже публикуется запись их беседы.
Своей "Русофобией" вы наделали много шума. Мнения о ней и о вас самые разноречивые. Нередко высказывается недоумение: как это вы, известный диссидент, изменили своим взглядам.
- Я не вижу каких-либо принципиальных изменений в своей позиции; скорее изменился некий широко принимаемый, стандартный комплекс взглядов, некая общая позиция, которую легко и даже полезно занимать, некая совокупность суждений, которые усваиваются главным образом через чье-либо внушение, а не через собственный поиск. Такое явление существует в каждом обществе, в нашем - особенно, ввиду инерции тоталитарного мышления. Вот из этого стандарта я опять выпал, как выпадал и раньше, то есть остался диссидентом. Не случайно ведь один публицист обращался в КГБ с просьбой чтобы там серьезно мной занялись.
Итак, ваша позиция осталась прежней?
- Вы знаете, читая свои работы пятнадцатилетней давности, я с сожалением отмечаю, насколько высказанные в них идеи совпадают с моими нынешними. Человек должен со временем меняться.
Как и когда возник замысел "Русофобии"?
- В семьдесят восьмом: в этом году в парижском русскоязычном журнале "Вестник русского христианского движения" вышел сборник статей, посвященных русской истории и современности. Были в сборнике и мои статьи (правда, иного типа), в частности, "Арьергардные бои марксизма", в которой доказывалось, что государственная практика Ленина и Сталина вытекает из фундаментальных положений марксизма, а не является его "искажением"; между прочим, аналогичные взгляды - приятно отметить - высказал недавно А.Ципко [2]. Это к слову, а главное: некоторые авторы сборника обратили внимание на сложившееся в нашей стране течение, прокламировавшее неполноценность, ущербность русского народа (его сознания, культуры и истории), и в основном на историческом, конкретном материале опровергали такого рода положения. Прочитав статьи я пришел к выводу: существует определенное течение, имеющее свои корни, и просто опровергать те или иные высказывания недостаточно, нужно по-настоящему разобраться в явлении. Это и послужило толчком к написанию "Русофобии".
А закончили?
- Закончил и стал распространять в 1983 году, без всякой надежды на публикацию.
То есть обычный самиздат.
- Да, сделал несколько десятков ксерокопий и раздал знакомым - тем, у которых они могли вызвать интерес. Время было глухое, время полного подавления самиздата, но к моему удивлению, уже через несколько месяцев я услышал первые отзывы.
В чем же все-таки главная идея "Русофобии"? У многих критиков сложилось впечатление, что вы истоки всех бед, свалившихся на русских в этом столетии, видите в евреях.
- Совершенно не понимаю, как такое впечатление могло сложиться. В работе подобная точка зрения рассматривается, и приводится ряд аргументов, подтверждающих мое несогласие с ней. Если коротко, то моя концепция такова: во-первых, речь идет об определенном идейном течении - о произведениях самиздата и тамиздата, пытающихся доказать наличие какого-то коренного порока в русской психике: "русская душа -тысячелетняя раба", "в России не было истории, а было бытие вне истории", "русские доказали свою политическую импотентность", "Россия принесла миру больше зла, чем какая-либо другая страна" и т.д. Вся революция целиком выводилась из русской традиции, якобы извратившей марксизм, и преподносилась как возврат к духу Московского царства. Размышляя над этими идеями и занимаясь их изучением, я натолкнулся на работу тогда еще малоизвестного французского историка Огюстена Кошена, специалиста по Французской революции, и был поражен: анализируя культурные и идеологические предпосылки революции, он описывал очень похожее на наше явление, причем очень ярко, иногда почти с дословным совпадением деталей. Помню, я просто не мог усидеть на месте, все время вскакивал, читая его книгу. В последние годы труды Кошена, кажется, стали гораздо популярнее на Западе: переизданы, переведены на многие языки. Надеюсь, они будут переведены и у нас, ведь в них, в частности, речь идет о таком слое людей, которые противопоставляют себя всему остальному народу, с презрением относятся к его традициям и тем самым утверждают свое право распоряжаться этим народом, как материалом собственного творчества - в этом Кошен усматривал духовную предпосылку якобинской диктатуры. Но я пришел к выводу, что налицо гораздо более общий феномен, сопровождающий всякий социальный кризис, - возникновение аналогичных агрессивных элитарных групп. Особо подчеркну: не имеющих никакой специфической национальной окраски.
В том числе еврейской?
- Какое же отношение к евреям могут иметь работы Кошена, посвященные Французской революции, в которой евреи никакой роли не играли? К тому же я попытался расширить применение его концепции. Между прочим, и в Английской революции XVII в. евреи не могли принимать участие - по той простой причине, что их изгнали из Англии еще в XIII в., и проживать там им было запрещено под страхом смерти; только Кромвель отменил этот запрет, хотя и формально.
О.Кошен использовал термин "малый народ", не вкладывая в него никакого этнического содержания и имея в виду меньшинство того или иного народа, чувствующее свою избранность и обособленность. Лишь говоря о современном направлении в нашей публицистике (о нем шел разговор выше), я действительно обратил внимание на присутствие в нем влиятельного еврейского националистического течения. Оно отражается в заявлениях такого, например, типа - "после исчезновения русской интеллигенции евреи заполнили образовавшийся вакуум" и т.п.
В конце девятнадцатого столетия национальное многим казалось пережитком, выдвигались идеи слияния наций в едином социалистическом обществе. Но мы-то видим: в двадцатом веке произошло как раз обратное - расцвет национальных течений, о которых раньше и не подозревали (национализм валонский, баскский и т.д.), не говоря уже о национальном взрыве в нашей стране. Единственная новизна моего подхода заключается в том, что я говорю именно о еврейском национализме.
И все же у вас - это бросается в глаза - ему отводится особо опасная роль.
- Национализм часто приводит к опасным последствиям. Разве баскский терроризм безопасен? В моей работе речь идет об определенном течении в еврейском национализме, оказавшем решающее влияние на литературу, о которой я писал, причем подробно доказывал, что это течение ни в коем случае нельзя отождествлять с еврейской нацией. В "Русофобии" подчеркивается, что речь идет о свободном выборе, индивидуальном участии; отмечалось, в частности, большая роль Амальрика, Синявского и других, евреями не являющихся. Кроме того, в ней есть ссылки на авторов-евреев, выступавших против еврейского национализма и гораздо резче, чем я.
Например?
- Цитировался сборник "Россия и евреи". Все его авторы - евреи, эмигрировавшие из России после гражданской войны. У них своя точка зрения на революцию, войну, на еврейские погромы ; это исключительно глубокий и честный труд, создатели которого поднялись над традиционными предрассудками. Мной также приводился пример романа современного автора Ф.Светова "Отверзи ми двери", настолько резкого, что несмотря на гласность, он у нас до сих пор не опубликован. Иными словами, я пытаюсь выяснить роль "малого народа" - явления общеисторического, на которое в разное время могут влиять религиозные, национальные и другие факторы.
Так что же, произошло недоразумение?
- О недоразумении, видимо, нужно говорить в кавычках. Простой читатель, может быть, не дочитал работу. Но критик, пишущий о ней специальную статью, выражает идеологию того самого "малого народа", который старается быть невидимым в качестве меньшинства и прячется за рассуждениями об интересах угнетенного класса, нации или даже общечеловеческих ценностях.
Вы против того, чтобы русских считали рабами по природе своей, темными, забитыми и т.д. Однако если они таковыми не являются, как же в таком случае они допустили русофобию и, по вашей мысли, оказались игрушкой в руках некоего меньшинства? Словом, как "большой народ" позволил командовать собой "малому народу"?
- Я думаю, призывы "малого народа", разжигающие русофобию, и вся идеология его - очень заразительны. Один из авторов рассматриваемой мной литературы охарактеризовал свой слой как "племя гигантов", его окружение - как "человеческий свинарник". Принадлежать к "племени гигантов" чрезвычайно соблазнительно, поэтому люди легко усваивают их точку зрения, и каждый усваивающий причисляет себя отнюдь не к "свинарнику". Накопленный исторический опыт позволит наконец понять это.
А по-вашему, пока этого не понимают?
- Если следовать Кошену, точно так же французский народ не распознал свой "малый народ". Таков, видимо, характер любого социального катаклизма. Вы спрашиваете, каким образом идеология меньшинства навязывается большинству? А почему немецкий народ допустил национал-социализм? А почему французский народ позволил террор? Кошен приводит яркий образ - "лилипуты связывают Гулливера и осыпают его отравленными стрелами". Причины различны: обработка общественного мнения, разжигание антагонизма, создание "образа врага". Здесь есть нечто напоминающее болезнь, исход которой решается вовсе не соотношением веса болезнетворных бацилл и больного организма. Есть и какой-то общий механизм, недаром ведь так много схожего в таких катаклизмах, как английская, французская, русская революции.
Вы отрицаете понятия "национальная психология", "национальный характер"?
- Конечно, нет. Но раз уж произошли столь похожие перевороты (можно еще добавить религиозные войны эпохи Реформации, господство красных кхмеров в Камбодже и т.д.), причины надо искать не в индивидуальной психологии того или иного народа. Да их и не ищут, пока не заходит разговор о русских, зато я никогда не слышал, даже среди самых яростных критиков Французской революции, что террор, например, - это французская национальная традиция.
Безусловно, национальный характер как-то отражается на ходе исторического развития, но скорее на его внешних формах. В нашем же случае существенная черта революции - подавление национального, русского чувства, слово "патриот" звучало как "контрреволюционер".
А чем же тогда плоха идея общечеловеческих ценностей (вы считаете ее прикрытием идеологии "малого народа")? Может, она по своему уровню стоит выше классовых и национальных? Тем более что далеко не всегда национальный фактор является созидающим, творческим, как вы говорите. Не хочу приводить примеры: лучше поделюсь широко распространенным сейчас, особенно среди интеллигенции сомнением: русский национализм - последняя надежда у теряющего свою власть аппарата, который в отчаянии сделает на него ставку, и на смену диктатуре коммунистов придет диктатура русских фашистов. У новой диктатуры, похоже, найдется масса сторонников. И не получится ли так, что и "Русофобия", независимо от ваших желаний внесет сюда свою лепту. Ведь какой вывод можно сделать из нее? Долой "малый народ"! Нет, помилуй Бог, вы к этому не призываете, но я говорю о массовом сознании.
- Вы задали три разных вопроса. Первый. Идея общечеловеческих ценностей ничем не "плоха", пока она не отрицает национальную индивидуальность. Точно так же, как национальные ценности хороши в тех пределах, в которых они не подавляют человеческую индивидуальность. Безнациональное человечество, по моему мнению, не может существовать точно так же, как государство, состоящее из лишенных индивидуальности подданных. Вспомним, что и наши беды начались с гипертрофированного внедрения некоторых наднациональных ценностей: интернационализма, мировой социалистической революции и т.д.
Второй. Если обсуждать возможность тоталитарного переворота, надо перебирать все силы, которые мог бы использовать аппарат в качестве союзников: не только русский национализм, но и национализм нерусских народов (как было в начале революции), а также дельцов криминальной экономики (вместе с их аппаратом) и иностранные компании, заинтересованные в эксплуатации дешевой рабочей силы и наших природных богатств. Из всех этих теоретических возможностей союз партаппарата с русскими националистами кажется мне наиболее фантастическим. Аппарат воспитан на стопроцентно денационализированной идеологии. Меня не раз поражали такие пассажи в речах Брежнева, Андропова и им подобных деятелей: " За 50 лет существования нашего государства...", "Наше государство за всю его 60-летнюю историю" и т.д.: то есть раньше существовало "не их" государство. Русские национальные идеи подвергались жесточайшим преследованиям: например, В.Н.Осипов, издававший русский патриотический самиздатовский журнал "Вече" и, кстати, не выступавший ни с какими политическими требованиями, отсидел в лагере восемь лет. Когда в начале семидесятых годов в советской печати появились первые ростки возрождения русских духовных традиций, удар по ним был нанесен таким видным представителем партаппарата, как А.Н.Яковлев (известная статья "Против антиисторизма" в "Литературной газете"). Да ведь и сейчас ни один из крупных партийных руководителей - ни в КПСС, ни в РКП - не заявил, что главной его заботой является спасение страны и народа, а не реализация некоторых идеологических догм. Конечно, в органах власти есть разные люди, в том числе и патриотически настроенные, но таковы они как индивидуумы, а аппарат в целом, видимо, совершенно не способен реагировать на национальные импульсы.
А по-моему, дело не в идеологии. Уж коли встанет вопрос "кто кого", власть, желающая остаться властью, откажется от прежних икон и молитв и глазом не моргнет. Все побоку - лишь бы уцелеть. И вот тут-то как нельзя кстати придется пропаганда в духе "сплотила на веки великая Русь". Насчет Брежнева и Андропова согласен с вами, но ведь Яковлев после упомянутой статьи оказался в опале и был сослан (не сочтите за кощунство, это, конечно, не восемь лет Осипова)...в Канаду, то есть, по аппаратным меркам, тоже в ссылку. А вспомним недавний XXVIII съезд КПСС: на кого чаще всего нападали делегаты-консерваторы? На Яковлева, который, по их мнению, чуть ли не всю партию и страну погубил. Зато как дружно они аплодировали "кузьмичам" с их призывами к возрождению России, но России-то, по сути, сталинско-брежневской. И генералы за это, так что какая уж тут фантастика.
- Слово "Россия" сейчас стало такой же разменной монетой, как "милосердие" и "гуманизм" - им пользуются все. Так что дело в смысле, который вкладывают в слова. Вы же сами говорите, что речь идет о России сталинско-брежневской, то есть той, где истреблялось крестьянство, русский народ вымирал (и продолжает вымирать). Россия находится на одном из последних мест по образованию и медицинской помощи, ее вклад в общесоюзный бюджет совершенно непропорционален вкладу других республик.
Но вернемся, наконец, к вопросу об "опасности" моей статьи "Русофобия". Аргументация на этот счет носит общий характер. Точно так же можно было бы сказать, что, раз вы видите опасность русского национализма, то можно сделать вывод: долой русских националистов (или русских)? Нет, помилуй Бог, вы к этому не призываете, я говорю о массовом сознании.
Ну что же, хотелось бы теперь перейти к тому, на чем основана ваша концепция, выяснить, в частности, вопрос: почему вы придали такой зловещий характер выдержкам из Ветхого завета?
- Я хотел показать, какие есть основания в еврейской религиозной традиции, на которые может опереться то течение избранного меньшинства, которое выразилось в цитированных мною работах. Если бы я хотел какое-то другое течение проанализировать, например, сионистское (в принятом на Западе смысле этого слова), стремление вернуться в Израиль, создать свое государство (религиознее, с Храмом в центре), то я привел бы другие цитаты. Если бы я хотел проанализировать какую-либо черту русской истории, я привел бы третьи цитаты.
Но ведь в том-то и дело, что Ветхий Завет - это не только еврейская история, но в смысле религиозном - это и русская история.
- Цитаты те же, а восприятие их противоположное.
Иудаистская традиция основывается на Ветхом завете, содержащем это обетование: господство над другими народами, которые будут служить, отдавать свои богатства Израилю и т.д. Христианская же традиция такую интерпретацию отклоняет, считает ее заблуждением.
Ваше отношение к "Протоколам сионских мудрецов"?
- Мне всегда казалось совершенно непонятным то влияние и распространение, которые они получили. Очевидно, в них есть то, что кажется интересным - правильное или неправильное, хорошее или плохое. Я этого не понимаю. Обычно говорится: " "Протоколы" поражают тем, что сказанное в них подтвердилось во время революции и после нее", это и считается доказательством их подлинности. Я внимательно прочитал "Протоколы", выписывая все предсказания, которые осуществились, и мне они видятся поразительно слабыми. Например, такой прогноз: новая власть станет контролировать экономику с помощью прогрессивного налога. По-видимому, авторам просто не приходило в голову, что можно национализировать всю промышленность. Ничего не говорилось о земледелии - видимо, идея колхозов и совхозов оказалась за пределами фантазии авторов. Предполагается, что будет подорвано влияние дворянства, но ведь это произошло во время Французской революции (страна, о которой идет там речь, судя по всему, Франция). Наконец, утверждается: власть окажется в руках евреев. Однако в девятнадцатом веке и без того существовала целая литература, проповедовавшая, что революционная деятельность, с одной стороны, и власть биржи, с другой , приведут к господству евреев над миром. Так что в "Протоколах" я не нашел ничего принципиально нового в сравнении с уже не раз высказанным.
Кстати, в "Русофобии" нет ни слова о масонах, о всемирном еврейском заговоре. Это действительно ваше убеждение или нежелание впадать в крайности?
- Это действительно мое убеждение, точно так же, как и стремление не впадать в крайности. В истории есть своя логика, она не является набором случайностей, а представляет закономерный, отчасти целенаправленный процесс. Развитие ребенка во чреве матери - тоже естественный процесс, но никто его не назовет чьим-то заговором. В истории большие группы людей, не сговариваясь, часто работают в определенном направлении. Мне кажется, механизм таких процессов еще мало изучен. Пока же получается так, что почувствовав "логичность" истории, люди скатываются к тривиальной концепции заговора.
И все же создается иногда впечатление, что вы "ищете еврея". Взять к примеру описание расстрела царской семьи. У вас Белобородов - Вайсбарт, Голощекин - Шая, плюс - не знаю, какими это подтверждается источниками, - начертанное на стене комнаты, где происходил расстрел, двустишье из стихотворения Гейне о царе Валтасаре, оскорбившем Иегову и убитым за это. Старательно перечисляются еврейские фамилии из сотен людей, руководивших ОГПУ, причастных к разрушению церквей. Не слишком ли вы пристрастны при выборе "отрицательных персонажей?"
- Что значит "ищу еврея"? Я хочу обратить внимание читателя на исключительно большую роль, совершенно непропорциональную его доле в населении, которую радикальное революционное еврейство иногда играло. Относительно Белобородова: я не раз встречал во многих работах упоминание его подлинной фамилии; есть воспоминания одного пленного немца, бывшего в отряде, охранявшем царскую семью (опубликованы в немецком еженедельнике "Семь дней") - в них рассказывается обо всех руководителях Советской власти в Екатеринбурге, упоминается и фамилия Белобородова - Вайсбарт. Двустишие из Гейне приведено в книге Соколова, расследовавшего дело о расстреле царской семьи, в ней даже говорится, что имя Валтасара было изменено на "Валтацар" (по аналогии с царем).
Список начальников отделов ГПУ "эпохи Беломорканала" взят из книги Р.Конквиста, аналогичную картину рисует и Солженицын в "Архипелаге". Наконец, перечень антирелигиозных пропагандистов взят из ходившей в самиздате рукописи покойного украинского академика Белецкого. Все эти работы не имеют никакой национальной направленности.
Однако, вы пишете: "После переворота несколько дней главой государства был Каменев, потом до своей смерти - Свердлов. Во главе армии стоял Троцкий, во главе Петрограда - Зиновьев, Москвы - Каменев. Коминтерн возглавлял Зиновьев, Профинтерн - А.Лозовский (Соломон Дризо), во главе комсомола стоял Оскар Рывкин, вначале - несколько месяцев - Ефим Цетлин и т.д." [1, с. 166]. А Ленин куда девался? Как вы оцениваете его позицию?
- Ленин был человеком, полностью отдавшим себя революции, и на все происходившее вокруг он смотрел с этой точки зрения. Таково, в частности, его отношение к нации. Он считал истинным патриотизмом желать поражения в войне своему правительству, при этом он употреблял выражение "революционная национальная гордость". А давайте посмотрим, чем он предлагал гордиться русским: тем, что они, как и другие нации, сумели создать революционный рабочий класс. И кем - Радищевым, декабристами, народовольцами. Но мы не встретим в этом ряду имен Пушкина, Ломоносова, Чайковского, Дмитрия Донского, не говоря уже о Сергии Радонежском.
Нация была консервативной силой, она поддерживала сложившийся миропорядок, была препятствием для революционеров. Не случайно, поэтому, Ленин весьма своеобразно представлял себе предназначение русской нации: "...интернационализм со стороны угнетающей или так называемой "великой" нации (хотя великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда) должен состоять не только в соблюдении формального равенства нации, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в нации фактически". В духе этого изречения шли все выступления по национальному вопросу на XII съезде партии - Сталина, Зиновьева, Яковлева, Бухарина. Все они говорили об опасности великодержавного шовинизма, что его надо беспощадно уничтожать, а в докладе Сталина назывались конкретные мероприятия: когда и какие фабрики перевести в Среднюю Азию, какие в Закавказье. То есть именно тогда был дан толчок явлению, которое, как сейчас мы видим, подвергло Россию, ее ресурсы опустошению. О чем бы ни шла речь - будь то мировая революция, поддержка режимов на Кубе или в Эфиопии - ресурсы черпались в основном из России. Теперь уже названы и цифры: 70 млрд. рублей в год, передаваемые ею в союзный бюджет.
Итак, русофобия осталась. В чем же она проявляется сегодня?
- Проявляется гораздо ярче, чем прежде. Раньше я должен был добывать произведения самиздата, эмигрантские произведения, чтобы делать какие-то заключения о происходящих процессах, конечно, с некоторым риском ошибиться. Теперь русофобия заявляет о себе резче и убедительней, так как взгляды высказываются в журналах, имеющих громадный тираж, перепечатываются старые произведения - эмигрантские, самиздатские, приобретающие в связи с новым поворотом истории совершенно иной смысл. Необходимо переосмыслить всю нашу историю, выяснить, что же с нами произошло. Если следовать концепциям, которые породили русофобию, ответ о причинах наших бед сводится к следующему: у русских отягощенный генофонд, а сталинизм - это народное национальное явление. Более того, существует точка зрения, будто коллективизация - результат крестьянской идеологии, и социальной базой Сталина оказалось патриархальное крестьянство; выходит, погубленное крестьянство стало своим собственным убийцей. Ответственность, таким образом, перекладывается с преступников (тех, кто планировал коллективизацию, руководил ею, воспевал ее) на их жертвы. Но дело гораздо глубже: мы переживаем кризис, может быть самый тяжелый за всю нашу историю, и нет уверенности, хватит ли сил пережить его. Нужно собрать все силы, нужна хоть какая-то доля уверенности, какая-то реальная надежда на лучший исход. А если "русская душа - тысячелетняя раба", то надежды не остается. Если у нас "отягощенный генофонд", то положение безнадежное - генофонд изменить нельзя!
Что же делать?
- Единственный выход - это дискуссия. Ведь что получается: если какая-либо идея кажется человеку недопустимой, она вытесняется в подсознание и порождает неврозы. Отсюда и та истерическая реакция на "Русофобию". Думаю, страсти постепенно улягутся, и станет возможным спокойное обсуждение проблемы. Я как раз и стараюсь рассуждать, опираясь не на эмоции, а на факты...
Впервые опубликовано в журнале "Вестник Академии Наук СССР" № 1, 1990 г.
Метки: русофобия, Россия, патриотизм, Государь, православие, Сталин, репрессии
РОССИЯ В КОНЦЛАГЕРЕ
полная версия статьи: http://mdrussia.spb.ru/index.php?p=articles&area=1&action=displayarticle&id=124&name=rossiya-v-kontslagere-chast-i
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Автор: Иван Лукьянович Солоневич
Книга Ивана Лукьяновича «РОССИЯ В КОНЦЛАГЕРЕ» – это безусловно самое лучшее, самое правдивое из всего того, что написано о жизни в современной России. Она должна стать настольной книгой каждого русского человека в эмиграции. Потому я и печатаю ее, чтобы каждый человек мог приобрести эту книгу.
«РОССИЯ В КОНЦЛАГЕРЕ» является страшной книгой не только для коммунистических палачей в самой России; она одинаково страшна и для местных марксистов, троцкистов, социалистов и прочей несущей погибель нечисти.
Русские люди!
Читайте эту книгу, чтобы понять все происходящее у нас на Родине. Читайте сами и давайте читать другим, чтобы все видели, что коммунизм не может «совершенствоваться».
Коммунизм все тот же, что и 40 лет назад. Те же концлагеря. Та же колхозная кабала. Те же чекистские убийцы. Только все это действительно «усовершенствовалось» и стало еще более страшным.
Читайте и боритесь!»
П. Р. Ваулин
НЕСКОЛЬКО ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫХ ОБЪЯСНЕНИЙ
ВОПРОС ОБ ОЧЕВИДЦАХ
Я отдаю себе совершенно ясный отчет в том, насколько трудна и ответственна всякая тема, касающаяся советской России. Трудность этой темы осложняется необычайной противоречивостью всякого рода «свидетельских показаний» и еще большей противоречивостью тех выводов, которые делаются на основании этих показаний.
Свидетелям, вышедшим из советской России, читающая публика вправе несколько не доверять, подозревая их, и не без некоторого психологического основания, в чрезмерном сгущении красок. Свидетели, наезжающие в Россию извне, при самом честном своем желании технически не в состоянии видеть ничего существенного, не говоря уже о том, что подавляющее большинство из них ищет в советских наблюдениях не проверки, а только подтверждения своих прежних взглядов. А ищущий, конечно, находит…
Помимо этого значительная часть иностранных наблюдателей пытается – и не без успешно – найти положительные стороны сурового коммунистического опыта, оплаченного и оплачиваемого не за их счет. Цена отдельных достижений власти – а эти достижения, конечно, есть – их не интересует: не они платят эту цену. Для них этот опыт более или менее бесплатен. Вивисекция производится не над их живым телом. Почему же не воспользоваться ее результатами?
Полученный таким образом «фактический материал» подвергается затем дальнейшей обработке в зависимости от насущных и уже сформировавшихся потребностей отдельных политических группировок. В качестве окончательного продукта всего этого «производственного процесса» получаются картины или обрывки картин, имеющие очень мало общего с «исходным продуктом» – советской реальностью: должное получает подавляющий перевес над «сущим».
Факт моего бегства из СССР в некоторой степени предопределяет тон и моих «свидетельских показаний». Но если читатель примет во внимание то обстоятельство, что и в концлагерь-то я попал именно за попытку бегства из СССР, то этот тон получает несколько иное, не слишком банальное объяснение: не лагерные, а общероссийские переживания толкнули меня заграницу.
Мы трое, т.е. я, мой брат и сын, предпочли совсем всерьез рискнуть своими жизнями, чем продолжать свое существование в социалистической стране. Мы пошли на этот риск без всякого непосредственного давления извне. Я в материальном отношении был устроен значительно лучше, чем подавляющее большинство квалифицированной русской интеллигенции, и даже мой брат, во время наших первых попыток бегства еще отбывавший после Соловков свою «административную ссылку», поддерживал уровень жизни, на много превышающий уровень, скажем, русского рабочего. Настоятельно прошу читателя учитывать относительность этих масштабов: уровень жизни советского инженера на много ниже уровня жизни финляндского рабочего, а русский рабочий вообще ведет существование полуголодное.
Следовательно, тон моих очерков вовсе не определяется ощущением какой-то особой, личной обиды. Революция не отняла у меня никаких капиталов – ни движимых, ни недвижимых – по той простой причине, что капиталов этих у меня не было. Я даже не могу питать никаких специальных и личных претензий к ГПУ: мы были посажены в концлагерь не за здорово живешь, как попадает, вероятно, процентов восемьдесят лагерников, а за весьма конкретное «преступление» и преступление с точки зрения советской власти особо предосудительное: попытку оставить социалистический рай. Полгода спустя после нашего ареста был издан закон от 7 июня 1934 года, карающий побег за границу смертной казнью. Даже и советски настроенный читатель должен, мне кажется, понять, что не очень велики сладости этого рая, если выходы из него приходится охранять суровее, чем выходы из любой тюрьмы.
Диапазон моих переживаний в советской России определяется тем, что я прожил в ней 17 лет и за эти годы с блокнотом и без блокнота, с фотоаппаратом и без фотоаппарата я исколесил ее всю. То, что я пережил в течение этих советских лет и то, что я видал на пространствах советских территорий, определило для меня невозможность оставаться в России. Мои личные переживания, как потребителя хлеба, мяса и пиджаков, не играли в этом отношении решительно никакой роли. Чем именно определялись эти переживания, будет видно из моих очерков, в двух строчках этого сказать нельзя.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Автор: Иван Лукьянович Солоневич
Книга Ивана Лукьяновича «РОССИЯ В КОНЦЛАГЕРЕ» – это безусловно самое лучшее, самое правдивое из всего того, что написано о жизни в современной России. Она должна стать настольной книгой каждого русского человека в эмиграции. Потому я и печатаю ее, чтобы каждый человек мог приобрести эту книгу.
«РОССИЯ В КОНЦЛАГЕРЕ» является страшной книгой не только для коммунистических палачей в самой России; она одинаково страшна и для местных марксистов, троцкистов, социалистов и прочей несущей погибель нечисти.
Русские люди!
Читайте эту книгу, чтобы понять все происходящее у нас на Родине. Читайте сами и давайте читать другим, чтобы все видели, что коммунизм не может «совершенствоваться».
Коммунизм все тот же, что и 40 лет назад. Те же концлагеря. Та же колхозная кабала. Те же чекистские убийцы. Только все это действительно «усовершенствовалось» и стало еще более страшным.
Читайте и боритесь!»
П. Р. Ваулин
НЕСКОЛЬКО ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫХ ОБЪЯСНЕНИЙ
ВОПРОС ОБ ОЧЕВИДЦАХ
Я отдаю себе совершенно ясный отчет в том, насколько трудна и ответственна всякая тема, касающаяся советской России. Трудность этой темы осложняется необычайной противоречивостью всякого рода «свидетельских показаний» и еще большей противоречивостью тех выводов, которые делаются на основании этих показаний.
Свидетелям, вышедшим из советской России, читающая публика вправе несколько не доверять, подозревая их, и не без некоторого психологического основания, в чрезмерном сгущении красок. Свидетели, наезжающие в Россию извне, при самом честном своем желании технически не в состоянии видеть ничего существенного, не говоря уже о том, что подавляющее большинство из них ищет в советских наблюдениях не проверки, а только подтверждения своих прежних взглядов. А ищущий, конечно, находит…
Помимо этого значительная часть иностранных наблюдателей пытается – и не без успешно – найти положительные стороны сурового коммунистического опыта, оплаченного и оплачиваемого не за их счет. Цена отдельных достижений власти – а эти достижения, конечно, есть – их не интересует: не они платят эту цену. Для них этот опыт более или менее бесплатен. Вивисекция производится не над их живым телом. Почему же не воспользоваться ее результатами?
Полученный таким образом «фактический материал» подвергается затем дальнейшей обработке в зависимости от насущных и уже сформировавшихся потребностей отдельных политических группировок. В качестве окончательного продукта всего этого «производственного процесса» получаются картины или обрывки картин, имеющие очень мало общего с «исходным продуктом» – советской реальностью: должное получает подавляющий перевес над «сущим».
Факт моего бегства из СССР в некоторой степени предопределяет тон и моих «свидетельских показаний». Но если читатель примет во внимание то обстоятельство, что и в концлагерь-то я попал именно за попытку бегства из СССР, то этот тон получает несколько иное, не слишком банальное объяснение: не лагерные, а общероссийские переживания толкнули меня заграницу.
Мы трое, т.е. я, мой брат и сын, предпочли совсем всерьез рискнуть своими жизнями, чем продолжать свое существование в социалистической стране. Мы пошли на этот риск без всякого непосредственного давления извне. Я в материальном отношении был устроен значительно лучше, чем подавляющее большинство квалифицированной русской интеллигенции, и даже мой брат, во время наших первых попыток бегства еще отбывавший после Соловков свою «административную ссылку», поддерживал уровень жизни, на много превышающий уровень, скажем, русского рабочего. Настоятельно прошу читателя учитывать относительность этих масштабов: уровень жизни советского инженера на много ниже уровня жизни финляндского рабочего, а русский рабочий вообще ведет существование полуголодное.
Следовательно, тон моих очерков вовсе не определяется ощущением какой-то особой, личной обиды. Революция не отняла у меня никаких капиталов – ни движимых, ни недвижимых – по той простой причине, что капиталов этих у меня не было. Я даже не могу питать никаких специальных и личных претензий к ГПУ: мы были посажены в концлагерь не за здорово живешь, как попадает, вероятно, процентов восемьдесят лагерников, а за весьма конкретное «преступление» и преступление с точки зрения советской власти особо предосудительное: попытку оставить социалистический рай. Полгода спустя после нашего ареста был издан закон от 7 июня 1934 года, карающий побег за границу смертной казнью. Даже и советски настроенный читатель должен, мне кажется, понять, что не очень велики сладости этого рая, если выходы из него приходится охранять суровее, чем выходы из любой тюрьмы.
Диапазон моих переживаний в советской России определяется тем, что я прожил в ней 17 лет и за эти годы с блокнотом и без блокнота, с фотоаппаратом и без фотоаппарата я исколесил ее всю. То, что я пережил в течение этих советских лет и то, что я видал на пространствах советских территорий, определило для меня невозможность оставаться в России. Мои личные переживания, как потребителя хлеба, мяса и пиджаков, не играли в этом отношении решительно никакой роли. Чем именно определялись эти переживания, будет видно из моих очерков, в двух строчках этого сказать нельзя.
Метки: Россия, православие, Сталин, коммунисты, Германия, большевики, ленин, Троцкий
Досье Ленина без ретуши. Документы. Факты. Свидетельства.
полная версия статьи: http://mdrussia.spb.ru/index.php?p=articles&area=1&action=displayarticle&id=117&name=dose-lenina-bez-retushi-dokumenty-fakty-svidetelstva-chast-i
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Аким Арутюнов
Посвящаю светлой памяти моих родителей
Глава 1
Родословная Владимира Ульянова
Если писать биографию, то надо писать всю настоящую правду.
Лев Толстой
О Ленине написано неисчислимое количество статей, очерков, воспоминаний, книг и диссертаций. О чем только не писали идеологи, ученые, писатели и публицисты. Труды, посвященные Ленину, росли, особенно в юбилейные годы, как грибы после дождя. Темы буквально из пальца высасывались.
В данной работе я не ставил перед собой задачу подробно показать всю родословную Ленина, как говорится, до седьмого колена. Однако вряд ли можно было бы разносторонне исследовать общественно политическую деятельность столь неординарного человека, не изучив этого вопроса.
За годы советской власти биографы Ленина1 сделали все возможное и невозможное для того, чтобы показать, что предки Ленинапо отцовской линии были волжскими крепостными крестьянами.
Первой «ласточкой», утверждающей этот факт, стала книга «Ленин – Владимир Ильич Ульянов», опубликованная летом 1918 года большевистскими идеологами. В ней, в частности, говорится: «Отец Ленина, родом крестьянин, работал на Волге директором народных училищ»{1}. Но неожиданно в сентябре того же года вышла в свет небольшая книжка «Вождь деревенской бедноты В. И. Ульянов Ленин». Она внесла шумный переполох в высшие партийные круги и вызвала гнев и возмущение самого Ленина. Автор книги (А. Х. Митрофанов) писал: «Вся жизнь Вл. Ильича, вся его ученая, литературная и партийная жизнь неразрывно связаны с деревней. Начать с того, что его отец, дворянин по происхождению, далекий от крестьянства и по своему общественному положению,был человеком близким ему по духу. Эту близость и сочувствие многострадальной деревне эпохи мрачной реакции царствования Александра III отец Вл. Ильича передал всей своей семье. Близость семьи Вл. Ильича к деревне и сочувствие ее страданиям выявилась активным протестом против политики угнетения деревни в виде покушения брата Вл. Ильича, Александра, на жизнь тогдашнего верховного палача и усмирителя Александра III» (выделено мной. – A.A .){2}.
Несмотря на все лестные эпитеты «вождю мировой революции», книга была бомбой, подложенной под кремлевского владыку, за что автор книги жестоко поплатился.
После этой публикации все издания, касающиеся биографии вождя, были взяты под особый контроль, хотя книги, посвященные ему, продолжали выходить даже в разгар гражданской войны.
После смерти Ленина начали издаваться воспоминания о нем. Но среди массы опубликованной литературы нет ни одной объективной, правдивой работы. Не составляют исключения и сочинения, вышедшие из под пера ближайших родственников Ленина. Так, старшая сестра Ленина, Анна Ильинична Ульянова Елизарова, в начале 20 х годов писала, что ее дед, Николай Васильевич, «был мелким чиновником»{3}. Позднее она написала и о своем отце: «Отец Вл. Ильича, Илья Николаевич Ульянов, был родом из бедных мещангорода Астрахани. Семи летлишился он отца2»{4}. Так же скупо пишет о своем отце, деде и прадеде и младшая сестра Ленина, Мария Ильинична Ульянова: «Отец происходил из бедной мещанской семьи. Дед его был крепостным, а отец жил в городе и служил в каком то торговом предприятии» (выделено мной. – А.А .){5}. Однако она не уточнила, в каком именно торговом предприятии служил ее дед.
Кстати, зарубежные публикации о генеалогии Ленина также не свободны от неточностей и ошибок. Например, автор книги о Ленине Д. Н. Шуб пишет, что прадед Ленина по материнской линии Мойша Ицкович Бланк якобы был женат на Анне Карловне Остедт{6}. Абсурдность сведений, приводимых автором очевидна: когда Мойша Ицкович женился (кстати, он женился на еврейской девушке Марьям), Анне Карловне (Анне Беате) в то время едва исполнилось десять лет. К тому же она, повзрослев, вышла замуж за немецкого вельможу Йогана Готлиба (Ивана Федоровича) Гроссшопф. В некоторых работах эта фамилия приводится искаженно – Гросскопф, чем еще больше запутывается и без того нераспутанный клубок ульяновского родового древа.
Многолетний поиск источников, их критический анализ и систематизация позволили мне внести некоторые дополнения и уточнения в имеющуюся информацию о родственниках Ленина и, насколько было возможно, воссоздать родовое древо этой большой, окутанной тайной фамилии. Естественно, данное исследование не может дать исчерпывающий ответ на все вопросы, касающиеся генеалогии Владимира Ильича Ульянова. Но автор все же надеется, что представленный материал вполне достаточен для того, чтобы у читателя сложилось более или менее правильное представление о предках большевистского вождя.
В генеалогии семьи Ульяновых прослеживается пять ветвей: еврейская, немецкая, шведская, калмыцкая и чувашская. Первые три ветви относятся к материнской линии, две последующие – к отцовской.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Аким Арутюнов
Посвящаю светлой памяти моих родителей
Глава 1
Родословная Владимира Ульянова
Если писать биографию, то надо писать всю настоящую правду.
Лев Толстой
О Ленине написано неисчислимое количество статей, очерков, воспоминаний, книг и диссертаций. О чем только не писали идеологи, ученые, писатели и публицисты. Труды, посвященные Ленину, росли, особенно в юбилейные годы, как грибы после дождя. Темы буквально из пальца высасывались.
В данной работе я не ставил перед собой задачу подробно показать всю родословную Ленина, как говорится, до седьмого колена. Однако вряд ли можно было бы разносторонне исследовать общественно политическую деятельность столь неординарного человека, не изучив этого вопроса.
За годы советской власти биографы Ленина1 сделали все возможное и невозможное для того, чтобы показать, что предки Ленинапо отцовской линии были волжскими крепостными крестьянами.
Первой «ласточкой», утверждающей этот факт, стала книга «Ленин – Владимир Ильич Ульянов», опубликованная летом 1918 года большевистскими идеологами. В ней, в частности, говорится: «Отец Ленина, родом крестьянин, работал на Волге директором народных училищ»{1}. Но неожиданно в сентябре того же года вышла в свет небольшая книжка «Вождь деревенской бедноты В. И. Ульянов Ленин». Она внесла шумный переполох в высшие партийные круги и вызвала гнев и возмущение самого Ленина. Автор книги (А. Х. Митрофанов) писал: «Вся жизнь Вл. Ильича, вся его ученая, литературная и партийная жизнь неразрывно связаны с деревней. Начать с того, что его отец, дворянин по происхождению, далекий от крестьянства и по своему общественному положению,был человеком близким ему по духу. Эту близость и сочувствие многострадальной деревне эпохи мрачной реакции царствования Александра III отец Вл. Ильича передал всей своей семье. Близость семьи Вл. Ильича к деревне и сочувствие ее страданиям выявилась активным протестом против политики угнетения деревни в виде покушения брата Вл. Ильича, Александра, на жизнь тогдашнего верховного палача и усмирителя Александра III» (выделено мной. – A.A .){2}.
Несмотря на все лестные эпитеты «вождю мировой революции», книга была бомбой, подложенной под кремлевского владыку, за что автор книги жестоко поплатился.
После этой публикации все издания, касающиеся биографии вождя, были взяты под особый контроль, хотя книги, посвященные ему, продолжали выходить даже в разгар гражданской войны.
После смерти Ленина начали издаваться воспоминания о нем. Но среди массы опубликованной литературы нет ни одной объективной, правдивой работы. Не составляют исключения и сочинения, вышедшие из под пера ближайших родственников Ленина. Так, старшая сестра Ленина, Анна Ильинична Ульянова Елизарова, в начале 20 х годов писала, что ее дед, Николай Васильевич, «был мелким чиновником»{3}. Позднее она написала и о своем отце: «Отец Вл. Ильича, Илья Николаевич Ульянов, был родом из бедных мещангорода Астрахани. Семи летлишился он отца2»{4}. Так же скупо пишет о своем отце, деде и прадеде и младшая сестра Ленина, Мария Ильинична Ульянова: «Отец происходил из бедной мещанской семьи. Дед его был крепостным, а отец жил в городе и служил в каком то торговом предприятии» (выделено мной. – А.А .){5}. Однако она не уточнила, в каком именно торговом предприятии служил ее дед.
Кстати, зарубежные публикации о генеалогии Ленина также не свободны от неточностей и ошибок. Например, автор книги о Ленине Д. Н. Шуб пишет, что прадед Ленина по материнской линии Мойша Ицкович Бланк якобы был женат на Анне Карловне Остедт{6}. Абсурдность сведений, приводимых автором очевидна: когда Мойша Ицкович женился (кстати, он женился на еврейской девушке Марьям), Анне Карловне (Анне Беате) в то время едва исполнилось десять лет. К тому же она, повзрослев, вышла замуж за немецкого вельможу Йогана Готлиба (Ивана Федоровича) Гроссшопф. В некоторых работах эта фамилия приводится искаженно – Гросскопф, чем еще больше запутывается и без того нераспутанный клубок ульяновского родового древа.
Многолетний поиск источников, их критический анализ и систематизация позволили мне внести некоторые дополнения и уточнения в имеющуюся информацию о родственниках Ленина и, насколько было возможно, воссоздать родовое древо этой большой, окутанной тайной фамилии. Естественно, данное исследование не может дать исчерпывающий ответ на все вопросы, касающиеся генеалогии Владимира Ильича Ульянова. Но автор все же надеется, что представленный материал вполне достаточен для того, чтобы у читателя сложилось более или менее правильное представление о предках большевистского вождя.
В генеалогии семьи Ульяновых прослеживается пять ветвей: еврейская, немецкая, шведская, калмыцкая и чувашская. Первые три ветви относятся к материнской линии, две последующие – к отцовской.
Метки: Россия, большевики, сатанисты, Сталин, ленин, православие, репрессии, Троцкий
Сущность и цели советского коммунистического правительства 1941
полная версия статьи: http://mdrussia.spb.ru/index.php?p=articles&area=1&action=displayarticle&id=37&name=suschnost-i-tseli-sovetskogo-kommunisticheskogo-pravitelstva-1941
----------------------------------------------------------------------------------------
Игорь Иванович Сикорский
<...>Нужно понимать, что ужасная жестокость и насилие советского правительства не связаны с недостатком образования, а также наличием безграмотности и нищеты. На самом деле в отдаленных деревнях, где жили бедные, необразованные крестьяне, насилие было незначительным, либо вообще отсутствовало. Именно бедняки в деревнях часто предлагали кров и помощь жертвам террора. Невообразимые моральные и физические мучения и убийства привносились в жизнь не нищими и необразованными людьми, а фанатичной не верящей в бога интеллигенцией и полуобразованными революционерами-марксистами, большая часть из которых, включая большинство руководителей, провела значительную часть времени за пределами России.
Изучение развития и течения событий в русской революции ясно указывает на то, что движение, начавшееся с определенно поставленных целей и идеологии на самом раннем этапе, подверглось ряду катастрофически быстрых изменений, которые заменили первоначальную идеологию и цели на совершенно другие, часто абсолютно противоположные. Самым главным фактором, тем не менее, следует отметить, является именно то, что такой поворот событий был уверенно и поразительно точно предсказан несколькими христианскими наблюдателями. В настоящее время, когда атеистская революционная идеология и ее действия прошли почти четвертьвековой испытательный срок, следует признать, например, что жестокие трагические утверждения Достоевского доказали свой пророческий характер с почти непревзойденной точностью, в то время как ожидания и уверенные предсказания сторонников более или менее атеистических левых партий и приверженцев марксистского движения оказались неправильными и несостоятельными в более значительной степени, чем вероятно любое предсказание крупного движения, которое когда-либо было предпринято.Пытаясь проникнуть по ту сторону множества внешних исторических фактов для понимания истинного скрытого смысла этого трагического события, мы воспользуемся свидетельством некоторых современных философов и писателей, чья чувствительная духовная жизнь была способна постигнуть внутреннюю правду и сформулировать ее в форме краткого точного изложения.
----------------------------------------------------------------------------------------
Игорь Иванович Сикорский
<...>Нужно понимать, что ужасная жестокость и насилие советского правительства не связаны с недостатком образования, а также наличием безграмотности и нищеты. На самом деле в отдаленных деревнях, где жили бедные, необразованные крестьяне, насилие было незначительным, либо вообще отсутствовало. Именно бедняки в деревнях часто предлагали кров и помощь жертвам террора. Невообразимые моральные и физические мучения и убийства привносились в жизнь не нищими и необразованными людьми, а фанатичной не верящей в бога интеллигенцией и полуобразованными революционерами-марксистами, большая часть из которых, включая большинство руководителей, провела значительную часть времени за пределами России.
Изучение развития и течения событий в русской революции ясно указывает на то, что движение, начавшееся с определенно поставленных целей и идеологии на самом раннем этапе, подверглось ряду катастрофически быстрых изменений, которые заменили первоначальную идеологию и цели на совершенно другие, часто абсолютно противоположные. Самым главным фактором, тем не менее, следует отметить, является именно то, что такой поворот событий был уверенно и поразительно точно предсказан несколькими христианскими наблюдателями. В настоящее время, когда атеистская революционная идеология и ее действия прошли почти четвертьвековой испытательный срок, следует признать, например, что жестокие трагические утверждения Достоевского доказали свой пророческий характер с почти непревзойденной точностью, в то время как ожидания и уверенные предсказания сторонников более или менее атеистических левых партий и приверженцев марксистского движения оказались неправильными и несостоятельными в более значительной степени, чем вероятно любое предсказание крупного движения, которое когда-либо было предпринято.Пытаясь проникнуть по ту сторону множества внешних исторических фактов для понимания истинного скрытого смысла этого трагического события, мы воспользуемся свидетельством некоторых современных философов и писателей, чья чувствительная духовная жизнь была способна постигнуть внутреннюю правду и сформулировать ее в форме краткого точного изложения.
Метки: Россия, большевики, сатанисты, Сталин, ленин, православие, репрессии
Иван Лукьянович Солоневич Миф о Николае II (1949)
полная версия статьи:
http://mdrussia.spb.ru/index.php?p=articles&area=1&action=displayarticle&id=35&name=mif-o-nikolae-ii-1949
----------------------------------------------------------------
В свое время я изрек некую истину: «Гений в политике — это хуже чумы». В те времена эта истина была сообщена почти без доказательств. Несколько позже по поводу нее меня свирепо допрашивали в гестапо: кого это я, собственно, имел в виду? Я отвечал невинно: конечно, Сталина. Еще позже я пытался обосновать эту истину так: гений — это человек, выдумывающий нечто принципиально новое. Нечто принципиально новое, естественно, входит в конфликт со всем, что называется старым. Но так как жизнь человеческого общества базируется на целой сумме старых навыков, верований, традиций и чего хотите еще, то гению остается одно: попробовать сломать «косность среды» методами вооруженных доказательств. Из этого никогда ничего путного не выходило.
http://mdrussia.spb.ru/index.php?p=articles&area=1&action=displayarticle&id=35&name=mif-o-nikolae-ii-1949
----------------------------------------------------------------
В свое время я изрек некую истину: «Гений в политике — это хуже чумы». В те времена эта истина была сообщена почти без доказательств. Несколько позже по поводу нее меня свирепо допрашивали в гестапо: кого это я, собственно, имел в виду? Я отвечал невинно: конечно, Сталина. Еще позже я пытался обосновать эту истину так: гений — это человек, выдумывающий нечто принципиально новое. Нечто принципиально новое, естественно, входит в конфликт со всем, что называется старым. Но так как жизнь человеческого общества базируется на целой сумме старых навыков, верований, традиций и чего хотите еще, то гению остается одно: попробовать сломать «косность среды» методами вооруженных доказательств. Из этого никогда ничего путного не выходило.
Метки: император, Николай, Романов, Россия, политика, Германия, Гитлер, Сталин
В данном сообществе, возможно, есть записи, доступные только его участникам.
Чтобы их читать, Вам нужно вступить в сообщество
Чтобы их читать, Вам нужно
