полная версия статьи: http://mdrussia.spb.ru/index.php?p=articles&area=1&action=displayarticle&id=161&name=trehtysyacheletnyaya-zagadka-chast-i
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Автор: Игорь Ростиславович Шафаревич
История еврейства из перспективы современной России
ПРЕДИСЛОВИЕ

Значительная часть этой книги была написана более 25 лет тому назад. Тогда я писал работу (конечно, для Самиздата), в предчувствии надвигающегося кризиса, посвященную положению в Советском Союзе в то время (т.е. до "перестройки"). В ней я говорил о некоторых тенденциях, проявившихся тогда, опасных, по моему мнению, для будущего страны. Причем не мог не обратить внимания на исключительное, бросающееся в глаза участие, которое принимали в развитии этих тенденций еврейские публицисты и писатели. По ходу обсуждения всех разбиравшихся вопросов мне приходили в голову некоторые исторические параллели, которые я и излагал. Постепенно стало заметно, что обилие таких исторических экскурсов затемняет основную мысль работы. Один мой друг, сейчас уже покойный, посоветовал мне лучше собрать все исторические экскурсы в одно Приложение к работе. Мысль показалась мне разумной и я начал писать такое Приложение. По ходу дела я знакомился с новыми для меня работами и извлеченные из них мысли и факты тоже включал в Приложение. В результате появился некий текст, или даже два (один был специально посвящен русской истории), вместе превышавшие первоначальную работу. Как "Приложение" они уже потеряли смысл и тогда в работе никак не отразились. Работа появилась в Самиздате под названием "Русофобия" и стала жить своей жизнью, а "исторический" текст остался лежать в "ящике".

С тех пор прошло много лет. Соображения, высказанные мною в опубликованной после этого и в печати работе, как мне кажется, полностью подтвердились - нисколько этим меня, правда, не порадовав. Тенденции, наблюдавшиеся мною как еле заметные трещинки в монолите тогдашнего государства, теперь превратились в пропасти и обвалы, почти разрушившие страну. И, в частности, опять возникло явление очевидного сверхактивного участия каких-то еврейских течений в этой работе разрушения.

Сейчас опять, как 25 лет назад, возникает потребность осмыслить произошедшие события. Мы живем в совершенно новой ситуации, созданной драматическими изменениями последних 12-15 лет. Но эти изменения дают также и обильный материал для размышлений, даже совершенно новую точку зрения, из перспективы которой мы можем смотреть на всю историю.

Настоящая работа содержит и старый текст, более чем 25-летней давности (иногда переработанный), и новые наблюдения и соображения. Содержание работы, мне кажется, раскрывается ее названием. Это рассуждения на тему, которая, иногда очень неопределенно, называется "еврейский вопрос".

Хочу сразу определить свою позицию: моим стимулом при написании работы было сопереживание истории собственного народа и, даже еще в большей степени, обсуждение его возможного будущего. Это определяет ориентацию работы: история отношений между евреями и другими народами полезна как собрание примеров для уяснения русско - еврейских взаимоотношений. Мне представляется неправдоподобным, что можно обсуждать такой вопрос, отвлекшись от собственной национальности, как бы сверху, подобно тому, как у Гомера Зевс беспристрастно взвешивает на весах судьбы, "доли", Гектора и Ахилла. Для этого надо быть бессмертным Громовержцем. Но человечески - ангажированная точка зрения не предполагает предвзятости, там более, враждебности: хотя бы потому, что злоба - плохой советчик. Цель работы - привести некоторые факты и соображения, которые помогли бы выработать русскую точку зрения на трудный и важный, особенно для русских, "еврейский вопрос".

Но сначала надо, конечно, обсудить - существует ли такой "вопрос", есть ли здесь разумный предмет для размышлений. С этого работа и начинается.

При подготовке рукописи неоценимую помощь мне оказал С.П.Демушкин. Без его содействия книга несомненно не увидела бы свет.

Я глубоко благодарен всем, кто помог мне доставать нужную для книги литературу - как в нашей стране, так и за ее пределами.

Моя сердечная благодарность тем, смог ознакомиться с рукописью и сделать замечания, мне чрезвычайно полезные.

полная версия статьи: http://mdrussia.spb.ru/index.php?p=articles&area=1&action=displayarticle&id=114&name=evropa-snimala-pered-nim-shlyapu
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Автор: Семен Авербух, Сергей Моисеев
120 лет прошло с того дня, когда под Харьковом, возле станции Борки потерпел крушение царский поезд. Во время аварии чудом уцелела семья императора Александра ІІІ, которая возвращалась из Крыма в Петербург. Это была одна из серьёзных железнодорожных катастроф того времени.


Чудное царствование
Советская историография изобиловала в адрес императора уничижительными эпитетами. Теперь же смена вех на рубеже XX и XXI веков сменила и эпитеты. Советский идеологический дым рассеялся, и высветилась фигура великого императора, народного монарха, земного пастыря миллионов. Россия при нем – счастливая, благословенная пора, зенит ее славы и могущества. «Тихий и благодушный Повелитель 6-ой части земного шара! Сама мудрость… Чудное царствование!», «Европа… сняла шапку и нам, нашему Самодержавию – поклонилась!», - писала пресса в годы его правления.

Действительно, в годы правления Александра III в стране резко уменьшилось число преступлений и исчезло взяточничество. Нет области, в которой за неполных 14 лет царствования Александра III не произошло существенного подъема. Но особенно радел Александр III о Церкви и о крестьянстве. Первым стремлением его было дать народному образованию, о котором он так много заботился, религиозную основу, с каковой целью было принято учреждение в 1884г. церковно-приходских школ.

Государь был глубоко нравственным и честным, на редкость простым, веселым и очень остроумным человеком. Многие из его резолюций сделались классическими. Известен случай, когда в каком-то волостном правлении один мужик плюнул на его портрет. Дела об оскорблении Величества разбирались в Окружных Судах и приговор обязательно доводился до сведения Государя. Так было и в данном случае. Мужика-оскорбителя приговорили на 6 месяцев тюрьмы и довели об этом до сведения Императора. Александр III расхохотался: «Как! Он наплевал на мой портрет, и я же за это буду еще кормить его шесть месяцев? Вы с ума сошли, господа. Отошлите его и скажите, что и я, в свою очередь, плевать на него хотел. И делу конец. Вот еще невидаль!».

Характерен известный эпизод с рыбалкой, которую Александр III очень любил. Однажды, когда он рыбачил на Карпином пруду, к нему примчался министр иностранных дел и стал настойчиво просить немедленно принять посла какой-то западной державы по важному европейскому делу. На что Александр III ответил: «Когда русский Царь удит рыбу, Европа может подождать».

полная версия статьи: http://mdrussia.spb.ru/index.php?p=articles&area=1&action=displayarticle&id=113&name=upyri
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Пожалуйста прочитайте эту статью, хоть после её прочтения волосы становятся дыбом, но это необходимо! 
Имена этих ВЫРОДКОВ до сих пор носят улицы в ваших городах, пока они не переименованы это оскорбление миллионам безвинно павших РУССКИХ людей!!!

ЧК — это не следственная коллегия и не суд. [...] Это — боевой орган партии будущего, партии коммунистической. Она уничтожает без суда или изолирует от общества, заключая в концлагерь. Мы всё время были чересчур мягки, великодушны к побеждённому врагу и недооценивали его жизнеспособность и подлость... В самом начале необходимо проявить крайнюю строгость, неумолимость, прямолинейность: что слово — то закон. Работа ВЧК должна распространяться на все те области общественной жизни, где вкоренилась контрреволюция, за военной жизнью, за продработой, за народным просвещением, за всеми положительно хозяйственными организациями, за санитарией, за пожарами, за народной связью и т.д. и т.д.

Мы не ведём войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который мы должны ему предложить, — к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом — смысл и сущность красного террора.

Для нас нет и не может быть старых устоев морали и «гуманности», выдуманных буржуазией для угнетения и эксплуатации «низших классов». Наша мораль новая, наша гуманность абсолютная, ибо она покоится на светлом идеале уничтожения всякого гнета и насилия. Нам все разрешено, ибо мы первые в мире подняли меч не во имя закрепощения и угнетения кого-либо, а во имя раскрепощения от гнета и рабства всех. ...

Жертвы, которых мы требуем, жертвы спасительные, жертвы устилающие путь к Светлому Царству Труда, Свободы и Правды. Кровь? Пусть кровь, если только ею можно выкрасить в алый цвет серо-бело-черный штандарт старого разбойного мира. Ибо только полная бесповоротная смерть этого мира избавит нас от возрождения старых шакалов, тех шакалов, с которыми мы кончаем, кончаем, миндальничаем, и никак не можем кончить раз и навсегда...
 
Cоратник Дзержинского, член коллегии ВЧК, Мартын Янович Лацис (Судрабс Ян Фридрихович)

полный вариант статьи: http://mdrussia.spb.ru/index.php?p=articles&area=1&action=displayarticle&id=111&name=diktatura-svolochi
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Иван Лукьянович Солоневич
ПРЕДИСЛОВИЕ
Мы живем в эпоху, когда перемешалось все - по крайней мере в Европе. Границы любого понятия так же неопределенны, как границы любого государства. Кому принадлежит сейчас Штеттин: немецкий город, включенный в польскую территорию и находящийся под советской администрацией? И чем, собственно, являются венды, славянское племя, пытающееся организовать свое государственное единство в трех берлинских пригородах? И где именно проходит идейная граница между социализмом мистера Эттли и товарища Сталина? И кто сейчас является демократом? Люди, сидевшие на нюрнбергской скамье подсудимых, совершенно всерьез уверяли, что они действовали именно так, как подобает действовать всякому уважающему себя демократу. Советы утверждают, что тайные судилища НКВД и есть самый демократический способ отправления правосудия. Молотов доказывал, что свобода печати есть в СССР и ее нет в Англии, так что "Дейли Уоркер", очевидно, издается монополистами капиталистической прессы, а "Таймса" в России нет просто потому, что кто же бы стал читать такой бездарно пропагандистский листок. Я склонен опасаться, что мои мысли о бюрократии будут восприняты, как сословное оскорбление каждым почтовым чиновником всех стран, входящих в мировой почтовый союз: мировой почтовый союз есть в самом деле организация, спланированная в истинно мировом масштабе: какое же принципиальное различие существует между бюрократом, отправляющим мое заказное письмо и бюрократом, пытающимся отправить меня на тот свет?

Всякий строй, всякое государство и всякое предприятие имеет своего служащего. Какой-то запас "бюрококков" имеется во всяком служащем - как туберкулезная палочка имеется во всяком человеческом организме. Вопрос заключается только, так сказать, в степени развития.

Всякое государство имеет генералов. Всякая страна имеет священников. При болезненном развитии генералитета страна попадает под власть милитаризма. При болезненном развитии духовенства в стране возникает клерикализм. Армия и Церковь имеют свои идеи и свои функции. Но армия и Церковь - точно также, как и государство - не имеют ни рук, ни ног, и функция рук и ног выполняется живыми людьми, которые, кроме интересов армии и Церкви, имеют также и свои личные, профессиональные интересы. Никакой в мире генерал не откажется от лишней статьи государственного бюджета, если эта статья дает лишние кредиты армии: никакому генералу никогда не помешает никакая лишняя дивизия. И очень редкий епископ удержится от деяний, явно приносящих вред Церкви, но клонящих к вящей славе клира - "ад майорем глориам" князей церкви - примеров, я думаю, и приводить не стоит. И генералы, и епископы нормально действуют в пользу армии и в пользу Церкви - но они могут действовать и во вред. История русской армии переполнена генералами, которые действовали во вред. История английской - тоже. Генералы русской армии - и не какие-нибудь, а такие, как генерал Драгомиров, всячески тормозили введение нарезного оружия, щитов при орудиях и даже пулеметов; их мотивировок я приводить не буду. Генералы английской армии тормозили введение танков в Первую Мировую войну. В одном из морских рассказов русского военно-морского писателя Станюковича, старый адмирал презрительно бросает молодому мичману;

- Стыдно-с, молодой человек, а служите на самоваре. Под самоваром адмирал подразумевал паровой фрегат - это было время борьбы парусного флота с паровым. Можно было бы обозвать адмирала глупцом и реакционером, но это было бы не совсем справедливо. Представьте себе психологию человека, посвятившего всю свою жизнь . - и получившего все чины и награды - под белоснежным покровом лебединых парусов, под акробатику лихих "марсовых", под всем тем укладом морской жизни, который, в конечном счете, базировался на матросском рабстве: в России этих марсовых тащили из крепостных деревень, в Англии их брали в рабство в портовых кабаках. Старичок адмирал, может быть, и понимал: паруса кончаются, - но что он будет делать в машинном флоте? Он в нем не понимает ничего - и никогда уже не поймет - учиться заново уже поздно. Так, вероятно, какой-нибудь закованный в латы рыцарь смотрел на первую допотопную пушку: стрелять она, вероятно, будет - но мне-то от этого какое утешение? И куда денусь я, - с моим мечом, латами, замками, гербами и семью поколениями рыцарских предков? Не следует негодовать: это humanus est. Генералы становятся милитаризмом, священники - клериализмом и чиновники - бюрократизмом с того момента, когда нарушается равновесие жизненных функций социального организма. Человеческое сердце очень трогательная вещь, но и оно страдает гипертрофией. В нормальном ходе социальной жизни - есть и генералы, и священники, и чиновники. Каждый из них постарается объяснить историю своего народа по своей профессиональной линии. Так, русские военные историки объясняют русские неудачи Первой Мировой войны стратегическими ошибками генерала Алексеева (соответственно - Фоша, Френча, Гинденбурга и прочих). Есть люди, объясняющие отступление русской армии повелением Николая Второго ввести в России сухой режим: будь бы водка - никакого отступления не было бы, как же русский солдат может воевать без водки!

Всякая профессия склонна замыкаться в касту. И всякая каста склонна утверждать, что именно ее интересы являются высшими интересами человечества. Я по биографии своей являюсь форменным aus cast, а по образу жизни - хроническим беженцем, "марафонским беженцем", как переводила на русский язык немецкая пропаганда соответствующий спортивный термин. И, кроме того, будучи литератором по профессии, я проектирую для будущей России довольно утопический закон, который должен будет ввести для литературной братии телесное наказание - розгами. За каждую сознательную ложь, доказанную на гласном суде присяжных заседателей. Тогда, после нескольких сот тысяч розог, может быть окажется возможным установить значение терминов и понятий, демократий и НКВД, свободы печати в СССР и в Англии и право м-ра Бернарда Шоу зубоскалить над могилами десятков миллионов людей. Но я боюсь, что до введения моего закона м-р Шоу не доживет, а жаль...

Социалистическая бюрократия возникла в России - в меньшей степени в Германии - "на базе" молниеносного разгрома всего органического уклада жизни. В частности и в особенности - хозяйственной жизни обеих стран. Хозяйственная же жизнь, как спорт и искусство, - есть область, где конкуренция, и только она одна, определяет собою наиболее приспособленных людей.

Служитель религии не вправе выдумывать ничего нового: он должен придерживаться тех "вечных истин", которые изложены в Библии, Коране или Ведах. Не следует иронизировать над вечностью этих истин: в каждой из этих книг вечная истина средактирована в той ее форме, какая наиболее соответствует эпохе и расе. И, во всяком случае, ни одна из этих книг ничему злому не учит. Священнослужитель каждой религии обязан придерживаться этих книг, обязан говорить их языком и обязан соблюдать обряд, выработанный веками и веками. "Личная инициатива" тут отсутствует полностью.

Всякий чиновник обязан придерживаться закона. Или, еще точнее - буквы закона. Он сидит на своем месте не для проявления инициативы, а для поддержании порядка: в уличном движении, в мобилизации земельной собственности, в пересыпке срочных телеграмм и бракоразводном судопроизводстве. Никакой инициативы не требуется и от него.

Всякий генерал является составной частью соответствующей военной традиции и никакая армия в мире не может позволить любому подпоручику менять полковые традиции или устав полевой службы. Даже и большевики закончили свои военные эксперименты тем, что точно и тщательно скопировали весь строй старой царской армии - до погон включительно. По моим личным наблюдениям - советские генералы, в общем, оказались не хуже, вероятно, и не лучше генералов царской России - в особенности в чисто военной области. "Революционная инициатива" здесь окончилась ничем.

В Церкви, администрации и армии, где человек входит в веками сколоченный аппарат, его личные качества перестают играть решающую роль. Его деятельность направляется традицией, законом, преданием, навыками - всей инерцией векового аппарата. Попадет ли он на генеральское иди епископское место по личным заслугам, по выслуге лет, по протекции тетушки - и это особого значения не имеет: его пути заранее предусмотрены инерцией. И никогда нельзя доказать, что на месте одного генерала другой был бы лучше или, по крайней мере, намного лучше. В этой среде существует вполне законное недоверие ко всякого рода новаторам, изобретателям, литераторам и прочим беспокойным элементам страны. В этой среде люди выдвигаются и "выслугой лет", и "правом рождения", и протекцией, и, наконец, случайностью. Но в профессиональном боксе невозможен ни один из этих способов. Вы выходите на ринг - и никакая выслуга лет, никакие связи, даже никакие "теоретические познания" здесь не стоят ни одной копейки. Человек или побьет своего конкурента, или будет побит своим конкурентом. Знатоки дела могут заранее подсчитывать вес, тренированность, массивность скул и крепость кулака, быстроту нервной реакции и прочее в этом роде - но, в большинстве случаев, на ринге проваливаются и. эти подсчеты: остается факт голой победы и поражения.

Профессиональным боксом занимается только неуловимая дробь процента человечества. Хозяйственной деятельностью занимается его подавляющее большинство. Но эта хозяйственная деятельность подчинена тем же законам, что и ринг профессионального бокса: только победа в свободной конкуренции и только она одна отделяет званных от избранных и - еще - званных от самозванных. Вы обанкротились с вашей лавчонкой, а ваш конкурент процвел. Для вашей любимой женщины вы можете изобрести любые объяснения - как побитый на ринге боксер - любимая женщина поверит, на то она и любимая женщина. Но потребителю- безапелляционному судье на ринге хозяйственной конкуренции - на эти объяснения плевать. Он пошел к вашему конкуренту и на его сияющую голову возложил олимпийский венец чемпиона Бэкэр Стрит по торговле маринованными селедками.

Частное хозяйство требует инициативы. Бюрократия отрицает инициативу по самому существу. В частном хозяйстве удачная инициатива приносит миллионы - неудачная выдувает человека в трубу. В лестнице бюрократической табели о рангах - удачная инициатива не дает "почти ничего и неудачная не грозит почти ничем. В условиях социалистической бюрократии удачная инициатива тоже не дает ничего, но неудачная грозит расстрелом, - впрочем, иногда тем же грозит и удачная. Однако никакая бюрократия мира не может допустить миллионных вознаграждений таланта, изобретательности, инициативы и прочего - ибо это подорвало бы самый корень ее существования: выслугу лет. В совершенно такой же степени средневековый феодал НЕ МОГ признать прав таланта, изобретения и инициативы - ибо, если бы он их признал, чему тогда будут равняться его семь поколений рыцарских предков, дающих ему - по праву рождения - право на подобающее ему количество колбасы, замков, почета и власти?

Я не хочу быть несправедливым даже и к бюрократической деятельности: в общей экономике природы нужна и она. Однако, - чем ее меньше, тем лучше для всех остальных людей, не входящих в состав бюрократического аппарата. Имеет свои преимущества даже и она. Человек работает немного, спокойно, не торопись и не увлекаясь. Захлопывая свой конторский стол, он захлопывает в нем и все свои деловые заботы. Бессонных ночей тут нет. После двадцати пяти лет по мере возможности беспорочной деятельности, его ждет приличный чин, приличная пенсия и ничем не ограниченное количество ничем не омраченного свободного времени. Он не получит: ни орденов за героизм, ни миллионов за инициативу, ни нобелевской премии за служение миру или художественной литературе. И вот, в эту так плотно налаженную жизнь, врывается беспокойный элемент таланта, риска, предприимчивости, новизны -и плюет или пытается плевать на такие веками освященные вещи, как выслуга лет или заслуги предков, как партийный стаж или заслуги перед революцией; это с трудом выносит даже бюрократ "старого режима", бюрократ, твердо уверенный в своем праве выслуги лет. Так что же говорить о новорожденном бюрократе, который ни в чем не уверен,. который ничего не знает и который распухает, как раковая опухоль, изо дня в день.

Всякий частный предприниматель норовит сократить число своих служащих - ибо он оплачивает их из своего кармана. Каждый бюрократ норовит увеличить число своих служащих, ибо оплачивает их не он и ибо чем шире его заведение, тем больше власть, почет, даже жалованье. Но социалистический бюрократ распухает и по другим причинам.

Социалистический бюрократ России во времена Ленина национализировал крупную промышленность. Программа компартии в те времена большего не требовала - но большее пришло само по себе, автоматически.

Крупная промышленность национализирована - но мелкая работает на капиталистических основаниях. Крупная промышленность, в которой матерые, закаленные в хозяйственных боях "капитаны индустрии" заменены людьми, закаленными во фракционных спорах, начинает хромать на все четыре ноги. Самый естественный ход мыслей подсказывает нужное решение: национализировать и мелкую промышленность, ибо она, ведомая капиталистической сволочью, саботирует, срывает план, идейно и хозяйственно срывает победоносное шествие социалистического сектора народного хозяйства - нужно и эту сволочь национализировать. Национализируют и ее.

Национализация крупной промышленности, сама по себе, еще ничего не означает. Ибо национализировать можно: а) для хозяйственных целей и б) для политических целей.

Царское правительство скупало железные дороги, чтобы понижением тарифов поднять индустриальный рост страны. Было ли это правильно или неправильно - это уж другой вопрос. Советское правительство национализировало те же железные дороги, чтобы "ликвидировать капиталистов". Политика Николая Второго в общем не была социализмом. Политика Эттли - еще не является социализмом. Но если вы национализируете крупную промышленность для того, чтобы прекратить "эксплуатацию человека человеком", то, естественно, что на одной крупной промышленности вы остановиться не можете. Тогда "социализация", "национализация" и прочие формы бюрократизации народного хозяйства растут, как снежный ком. Эксплуатация человека человеком прекращается. Начинается эксплуатация человека бюрократом. Начинается разращение чудовищной бюрократической опухоли, пронизывающей весь народный организм. Социалистическая бюрократия достигает мыслимого предела - или идеала бюрократического распухания; схвачено все, конкуренции больше нет. Нет ни одной щели, которая была бы предоставлена свободной человеческой воле. Жизнь замкнута в план, и на страже плана стоят вооруженные архангелы, охраняющие врата социалистического рая: чтобы никто не сбежал.

Автор: Архимандрит Петр (Кучер)
Память святого благоверного князя Андрея Боголюбского, 80 лет со дня убиения Царской семьи.

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.
Дорогие братья и сестры!

Сегодня мы совершаем память основоположника русской державности святого благоверного великого князя Андрея Боголюбского, который в своей жизни предпринял святое дело по объединению русских земель, ибо без крепкой державы немыслимо и существование Церкви.

Государство является как бы щитом и оградой для Церкви. Вы видите, наш монастырь обнесен каменным забором, в Троице-Сергиевой Лавре еще выше ограда, в Дивеево сейчас построили новый металлический забор, и вокруг других монастырей и храмов во все времена были и сейчас ставятся заборы, чтобы враги – тати, и в прямом, и в переносном смысле не лезли в Церковь. Вот эту идею, ненавистную врагам рода человеческого и Святой Руси, – по укреплению русских земель и процветанию Церкви – решил воплотить князь Андрей Боголюбский.

Убиение в 1174 году св.блгв.вел. князя Андрея Боголюбского, которого теперь с абсолютной уверенностью можно назвать первым царем, царя-мученика Николая II и Августейшей царской семьи в 1918 году – дело антихристов, врагов России и Православия. И князь Андрей Боголюбский, и царь Николай II были такие же люди, как и мы с вами: трудились, молились, исповедовались и спасались, они были истинными патриотами своего Отечества и веры, ибо так любили Родину, что ничего не жалели для ее сохранения, даже самих себя. Ибо любить Родину – это то же самое, что любить Бога. Посмотрите, как в дореволюционные времена называлось наше Отечество – не просто Россия, или СССР, или еще какое-то государство, а Святая Русь. И называли ее так в древности, потому что она была неотъемлема от Православия и Церкви. Раньше название Святая Русь или Православная Россия были синонимами Русской Церкви, это было одно и то же. Можно ли отнять у человека плоть, т.е. убить его, и при этом быть невиновным?! Так в начале XX века предатели Бога и Родины растерзали нашу Святую Русь, разодрали ее святой покров – Православную Церковь, и тем самым хотели окончательно уничтожить великую державу, но Господь не допустил до этого.

Вернемся к благоверному князю Андрею, который был убит за идею государственности и могущества Руси антихристами, окружавшими его. Это подтверждает ту гипотезу, что где Христос, там и Иуда. Когда бесы были изгнаны из рая, то они по-пластунски, как солдаты пехоты, пробрались к земному раю, что даже архангел Гавриил не устерег их. Мир со времени своего бытия всегда окружен бесами, а значит, их представители в видимом образе есть и возле Церкви, таким бесом являлся Иуда. И вот иудами-предателями оказались придворные князя Андрея, которые с целью убийства участвовали против него в заговоре.

Другой аналогичный случай произошел с последним царем Российской империи – Николаем II, который, как и св.Андрей Боголюбский, пострадал за ту же цель и то же святое дело. Это был благочестивейший, кроткий и смиренный человек. Для нас и нашего времени Русская земля, наверное, не знает высшего христианского подвига и жертвенной любви, которые проявил царь-мученик. По любви к Богу и Родине с ним могут сравниться лишь те рабы Божии, которые отдали свои жизни на фронтах, в застенках НКВД и лагерях ГУЛАГа. Тот, кто действительно любит Бога, не может не любить и дела Христова, а это есть царство Божие на земле, т.е. истинная Православная Церковь. Стало быть, он отдал свою жизнь за Отечество, и за Церковь Божию, как и должен поступить всякий верующий человек, если у него, как говорится, есть голова на плечах, вера и совесть – то, чем Господь снабдил христианина.

После свержения с трона царю и его семье предлагалось эвакуироваться за границу. Они могли бы загрузить свою парусную царскую яхту «Штандарт» золотом и другим скарбом и тихонько отплыть, допустим, в Данию или Англию, как в 1986г. сделал Фердинанд Маркос, президент Филиппин. Когда его свергли, он нагрузил самый вместительный «Боинг» золотом и деньгами, вывез богатств не менее чем на $6 млрд., взял с собой своих приближенный и перебрался с Филиппин на Гавайские острова в экваториальной части Тихого океана, где растут кокосовые пальмы и такие блага, как в земном раю. Так же поступил и последний иранский шах Пехлеви. После изгнания из страны он прихватил золото и скитался на чужбине, но далеко не ушел: враги его вычислили и зарезали на операционном столе. Получается, что глава государства несет ответственность за свои действия перед народом и перед Богом, поэтому он никогда не должен забывать о своем долге, а если необходимо, то и пострадать за свой народ. Если ты господин государства, значит, ты должен быть отцом своего народа: Персии, России или Филиппин, и не смеешь никуда бежать. Ты не просто правишь, ты должен делать все на благо людей и процветание страны, а по-христиански, в первую очередь ты должен заботиться о спасении твоих граждан. Ведь за всякие недочеты и упущения в управлении государством, за воспитание твоих подданных и подготовку их к Царствию Небесному ты должен будешь ответить на суде Божием.

Российский царь Николай II не бежал, как другие, за границу, не прятал золото и драгоценности. Он лишь помышлял о спасении России и думал о своих подданных, но не многие остались ему верны до конца. Царь не бросил Россию, потому что и духом, и телом был вместе со своим народом. Он был частью Святой Руси, поэтому и не мог оставить, исполнив свой царский и христианский долг до последнего издыхания. А какой нечеловеческий подвиг понесла царица Александра Федоровна, которую презирали враги Христа: генералы и министры, оказавшиеся масонами, которых царь кормил, одевал в маршальские и генеральские погоны, осыпал всеми благами и почестями, за что они и предали его! И вот она, будучи немкой по происхождению и ставшая русской по духу, сказала: «Мое Отечество не Германия, а Россия». Царица Александра была истинная матерь русского народа, ведь она не уехала за границу хотя бы ради спасения своих детей, а осталась со своим семейством и погибла.

После безбожной революции 1917 года митрополиту Московскому Макарию была открыта великая тайна Божия. Видит он во сне, как Спаситель держит две чаши и говорит царю Николаю II: «Эта горькая чаша – для твоего народа, предавшего тебя, эта сладкая – для тебя». Долго царь-мученик на коленях упрашивал Господа ему выпить горькую чашу и, тем самым, спасти русский народ от погибели. Наконец Господь согласился и вынул из горького пития раскаленный уголь и дал и дал царю Николаю. Тот, перекидывая уголь с руки на руку, просветлялся, и по мере того, как уголек истлевал, царь все больше излучал свет, пока не стал подобен солнцу. И был митрополиту во сие глас: «Русский народ прощен».

Помните, подобный случай был в Ветхом завете с великим пророком Моисеем, который по повелению Божию поднялся на Синайскую гору, где 40 дней провел в посте и молитве, после чего принял от самого Бога скрижали с десятью заповедями. Гора содрогалась от могущества Божия, разразилась страшная гроза, а в это время брат Моисея Аарон с израильтянами вылил золотого тельца для поклонения. Когда евреи поклонились золотому тельцу, Моисей пришел в негодование и разбил небесные скрижали, которые ему вручил Бог. И Господь сказал пророку: «За такое неслыханное беззаконие и предательство, Я уничтожу евреев и из твоего семени воздвигну новый народ». Но Моисей упросил, чтобы Господь лучше наказал его, а народ помиловал; поскольку он угодил Богу и был вождем богоизбранного народа, Господь внял его молитве и пощадил и его, и народ. Видите, какую разную цену понес ветхозаветный народ и новозаветный. В Новом Завете за богоотступничество уже потребовалась жертва. Тут так просто не обойдешься: «Прости меня, Господи», – нет, здесь надо было повторить подвиг Христа, смыть кровью грех русского народа, ибо ему было столько дано, как ни одному другому народу мира.

Посмотрите, в каком государстве мы родились и живем, какие богатства нам даровал Господь: от Карпат и до Сахалина, от Мурманска и до Памира. Ни одно государство не имело того, что сложилось за 10 веков бытия России, а теперь враги нашего Отечества кинулись расхищать наши национальные богатства, которые были даны по слову Божию: «Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложится вам» (Мф. 6; 33). И наши прадеды искали правды Божией, хранили веру Православную и церковные предания, защищали и строили храмы, а все остальное приложилось.

С древних времен к русским княжествам в Центральной России добровольно присоединялись другие земли. Алтайцев и дальневосточников не захватывали и не уводили в неволю, они сами просились в подданство к русскому царю. В начале XIX в. была присоединена Средняя Азия, также не завоевана, а принята в лоно великого государства – Святой Руси. Наше территориальное пространство не было завоевано никакими крестоносцами, а с евангельской проповедью прошли по нему в XIV в. преподобные Сергий и Герман на север до Валаама, свт. Стефан Пермский в землях коми, в XIX в. святитель Иннокентий просвещал алеутов, архимандрит Макарий дошел до Алтая, и их с любовью принимали живущие там люди. И вот, когда такое государство избаловалось, «заелось» в лице первых его представителей: умников из интеллигенции, искавших истины не в Православии, а в отрекшемся от Христа Западе, когда за ними последовал и простой народ, случилось отступление от Господа и вечных христианских истин. Тогда-то по попущению Божию эти вероотступники совершили революцию против царя, государства и Бога. По парижам и берлинам в тайных масонских обществах эти мнимые просветители страны искали пищу для своей души, и поэтому стали такими звероподобными, Иванами, не помнящими родства, предателями не только царя и народа, но и Самого Христа.

Царь Николай II выполнял волю Божию. Он отдал свою жизнь за свой народ и за всех нас. Разве пошлешь сейчас какого-нибудь правителя, чтобы он пострадал за нас, чтобы он ради Отечества пошел на казнь? Наверное, никто не согласится, если мы ежим и разбегаемся, как мыши по углам, здесь, в ограде монастыря, боимся лишнее слово сказать, как бы там не откликнулось эхо против нас за пределами обители. До сих пор на работе стесняемся признаться, что мы верующие, как бы нас при первом сокращении за это не уволили. Даже при родителях и знакомых боимся сказать слово в защиту Христа и проявить любовь к своему Отечеству, не говоря уже о том, чтобы защитить его не только в уме, а на словах и на деле, а то вдруг тебя за дурака посчитают. Вы, наверное, видели снимок, где Николай II работает, пилит дрова, а бывшие его подчиненные – солдаты, граждане государства, во главе которого он стоял, его караулят. Царская семья не боялась работы, в I мировую войну Александра Федоровна и августейшие дочери работали в госпитале медсестрами и сиделками, не брезговали ухаживать за простыми солдатами и всячески облегчали их страдания. У царя не было личного секретаря, всю необходимую работу он выполнял сам. Т.е. царские особы не отличались ничем от других людей: ели, пили, трудились, но по духу и нравственным качествам оказались выше всех. Царь ожидал казни и добровольно, обладая таким богатейшим, сильнейшим и славнейшим государством, каким являлась до революции Российская Империя, изволил пойти на эшафот. Ведь он с царицей знал о своей участи, о том, что их всех ожидает. Ибо в письме, которое было передано от Павла I и продиктовано прорицателем Авелем, было написано пророчество об императоре из рода Романовых, который будет царствовать через 100 лет после Павла I.

Господь принимает жертву не от каждого, не всякий удостоится пострадать за весь народ. Если человек разбойник, богоотступник или грешник, он может претерпеть спасительные муки только за свои грехи, а тут за 190-миллионное государство пострадал наш царь-мученик. Сами знаете, нет жертвы выше перед Богом, чем положить душу за други своя, даже если ты одного человека спасешь, а сам погибаешь – великая награда на небе. Если вы владеете малыми крохами знания истины Христовой, то должны понять, что не каждого Господь сподобит пострадать за такую державу, за такой великий народ. И не только за народ, но и за Православную веру, ибо русский народ – носитель истины Божией, Евангелия и Православия. Царь Николай II уподобился своим мученическим подвигом Христу и пострадал за народ, ибо за такие неслыханные кощунства и беззакония, предательство веры и Отечества требовалась именно искупительная жертва от помазанника Божия.

Мы читали Послание Патриарха и Священного Синода Русской Православной Церкви ко дню убиения царской семьи, и там говорится, что необходимо не только осудить грех цареубийства, но и покаяться в нем всем людям. Если солдаты не послушают своего командира или рабочие завода не станут подчиняться своему начальству, что им будет? Накажут или выгонят с работы. А тут не послушали императора, а не какого-нибудь начальника или директора. Истинность избрания на царство подтверждается возлиянием мира, как об этом прекрасно изложено в Библии. Таким миром для вечного спасения христианина помазывают один раз в жизни при крещении, и только в особых случаях миро изливают во второй раз – это при поставлении царей. Изливали миро на Саула, на Давида. В России также изливалось миро на царей и императоров. И последним, на кого была излита такая благодать и поставлена печать небесная, был царь Николай II. А мы дерзнули в лице наших отцов отречься и предать его в руки врагов, поэтому мы выглядим сегодня преступниками и уголовниками, пошли против царя и предали его, а значит, пошли против воли Божией и предали Царя Небесного.

Обратите внимание, слово царь усвояется не многим правителям государств, а только православным. Был царь в Болгарии, в Сербии, в Константинополе, был царь Иверии и царь России. Кажется, какая разница: король или царь, президент или генсек? А разница, оказывается, есть, и колоссальная. Бог называется Царем Небесным, и его посланник называется царем, чтобы мы ни с кем не путали и не говорили, что не знаем. Он прообразует Царя Небесного, т.е. послан с Неба. Видите, какое удостоверение выдано царю. В каждом регионе России сейчас есть представитель президента, вот если кто-нибудь убьет его, то что будет этому человеку? Его посадят и казнят. Так и Господь за убийство царской семьи попустил на нас меч, и были убиты миллионы наших соотечественников. Наш царь был защитником Отечества и веры, он вел нас, будучи руководителем Православного царства, к Царству Небесному. А мы взяли, как злые виноградари, и убили сына хозяина виноградника. Что будет этим виноградарям? Их убьют. И истреблял нас Господь, а мы спрашивали, почему и за что у нас были такие злые правители: Ленин, Берия, Хрущев, Горбачев, Ельцин и все прочие. Это был суд виноградарям, убившим посланца Божия, который пришел за урожаем, т.е. за душами верующих, чтобы подготовить их и забрать в Царство Небесное.

Враги Христа и сегодня работают и мешают нашей Церкви, тормозят прославление царской семьи в нашем Отечестве. В этом нет ничего удивительного, ведь с каким трудом причислили к лику святых солнце Русской земли – преподобного Серафима Саровского, 70 лет не прославляли, то, что можно говорить о гражданском лице Николае II, который, может быть, по святости равняется прп. Серафиму Саровскому и не ниже его. Тут придирок по политической части сколько угодно, и вот мы до сих пор ведем тяжбу о его прославлении. Надо молиться, чтобы в России восторжествовала правда, утвердилась Христова вера, и по молитвам новопрославленного царя-мученика Николая II у нас бы воцарился законный православный царь из династии Романовых, как об этом пишется в пророчествах о будущей судьбе России. Аминь.

Автор: Иван Александрович Ильин
Из работы «О грядущей России»

Сколь бы разрушительны и свирепы ни были проявления русской революции, как бы ни попирала она всякую свободу и всякую справедливость, - мы не должны упускать из вида, что русский народ пошел за большевиками в смутных и беспомощных поисках новой справедливости. "Старое" - казалось ему несправедливым; - "новое" манило его "справедливостью". К этому присоединились, конечно, и не благие побуждения: жадность, мстительность, злоба, честолюбие и т. д.; но за потакание этим страстям русский народ был жестоко, невообразимо наказан самою революцией. И вот, верно понять револю цию значит понять ее не только как наказание злой воли, но и как заблуждение доброй воли. И вывести русский народ из революции сумеет лишь тот, кто вернется к первоначальным поискам справедливости и восстановит эту старую традицию русской души и русской истории.

Русский народ должен быть возвращен к этим поискам. Он должен покаянно осознать выстраданное им заблуждение,-свою беду, свою кару и свой грех. Он должен увидеть впереди иные, новые творческие пути, действительно ведущие к справедливости, - пути, указанные христианством, но доселе не найденные и не пройденные человечеством. Он должен понять, что именно дурные страсти подготовили его порабощение, ибо они ожесточили его сердце, разложили его ум, подорвали его государственную волю и обессилили его инстинкт государственного самосохранения. Ожесточившись, он пошел за безбожием, бессовестностью и бесправием, а они только и могли привести его к вящей несправедливости.
Однажды все народы поймут, что социализм и коммунизм вообще ведут не к справедливости, а к новому неравенству и что равенство и справедливость совсем не одно и то же. Ибо дело в следующем.

Люди от природы не равны: они отличаются друг от друга - полом и возрастом; здоровьем, ростом и силою; зрением, вкусом, слухом и обонянием; красотою и привлекательностью; телесными умениями и душевными способностями - сердцем и умом, волею и фантазией, памятью и талантами, добротою и злобой, совестью и бессовестностью, образованностью и необразованностью, честностью, храбростью и опытом. В этом надо убедиться; это надо продумать - раз навсегда и до конца.

Но, если люди от природы не одинаковы, то как же может справедливость требовать, чтобы с неодинаковыми людьми обходились одинаково... Чтобы им предоставляли равные права и одинаковые творческие возможности... На самом деле справедливость совсем и не требует этого; напротив, она требует, чтобы права и обязанности людей, а также и их творческие возмож ности предметно соответствовали их природным особенностям, их способностям и делам. Так, именно справедливость требует, чтобы законы ограждали детей, слабых, больных и бедных. Именно справедливость требует, чтобы способным были открыты такие жизненные пути, которые останутся закрытыми для неспособных. ("Дорогу честности, храбрости, уму и таланту "). Подоходный налог устанавливает справедливое неравенство; напротив, "партийный билет" коммуниста устанавливает несправедливое неравенство.
Уравнивать всех и во всем - несправедливо, глупо и вредно. Но это не значит, что всякое неравенство будет справедливо. Есть несправедливые преимущества (напр. - безнаказанность влиятельных чиновников); но есть и справедливые преимущества (напр. - трудовые льготы беременным женщинам).

Бывают верные, справедливые неравенства (т.е. преимущества, привилегии, послабления, ограждения), но бывают и неверные. И вот, нередко люди, возмущаясь чужими, неверными привилегиями ("это несправедливо"), начинают восставать против всяких привилегий вообще и требовать всеобщего равенства. Это требование несправедливо; оно проистекает из ожесточенного, и потому ослепшего сердца, а ожесточенное сердце не видит чел овеческого разнообразия и начинает "приводить всех к одному знаменателю".
Но помимо этого всеобщее уравнение вредно и в жизненном отношении; уравнять всех "наверх" (т. е. сделать всех одинаково образованными, хорошо одетыми, богатыми и здоровыми) - невозможно. Всякое преднамеренно-быстрое уравнение может двигаться только "вниз", понижая общий уровень (т. е. делая всех одинаково необразованными, плохо одетыми, бедными или больными). К этому и стремилась коммунистическая революция; чтобы не было капиталистов и "кулаков", она делала всех нищими; чтобы не было профессиональной касты ученых, она наводняла профессорский состав невеждами и болтунами, и этим насаждала всероссийское невежество. И так от коммунистического равенства русские люди становились полубольными, оборванцами, измученными, нищими и невеждами - они все теряли и не выигрывали ничего.

Однако опыт революции выяснил еще и то, что такое уравнение на самом деле просто неосуществимо. Никакие человеческие меры, никакой террор не может сделать людей "одинаковыми" и стереть их природные различия; люди родятся, растут и живут - неравными от природы; а равное обхождение с неравными людьми создает только мучительные для них и нравственно отвратительные несправедливости. Революционное равнение "вниз" ведет к тому, что худшие люди (карьеристы, симулянты, подхалимы, люди беспринципные, бессовестные, продажные, "ловчилы") выдвигаются вперед и вверх, а лучшие люди задыхаются и терпят всяческое гонение (по слову Шмелева: "гнус наверху, как пена, а праведники побиваются камнями ") .В результате этого худшие сплачиваются в новый привилегированный слой ("партия ") и создают новое, обратное неравенство, - беспомощность обнищавшего народа перед всемогущим партийным чиновником, политическим доносчиком и палачом.

Отсюда уже ясно, что справедливость не только не требует уравнения, а наоборот: она требует жизненно-верного, предметного неравенства. Надо обходиться с людьми не так, как если бы они были одинаковыми от природы, но так, как этого требуют их действительные свойства, качества, и дела, - и это будет справедливо. Надо предоставлять хорошим людям (честным, умным, талантливым, бескорыстным) больше прав и творческих возможностей, нежели плохим (бесчестным, глупым, бездарным, жадным), - и это будет справедливо. Надо возлагать на людей различные обязанности и бремена: на сильных, богатых, здоровых-большие, а на слабых, больных, бедных -меньшие,-и это будет справедливо. Если два человека совершат по видимости одно и то же преступление, но один совершит его по злобе, а другой по легком ыслию, то справедливость потребует для них не одинакового, а различного наказания. И так во всем.
Так мы должны осмыслить и русскую историю. Освободить крестьян от крепостного права надо было не потому, что "все люди равны", а потому, что привилегия душевладения была несправедлива, жизненно вредна и для обеих сторон унизительна. Провести аграрную реформу Столыпина надо было именно для того, чтобы освободить крестьян от принудительного, арифметического (душевого) уравнения в общине и развязать их творческие, от природы неравные трудовые силы. Отменить во имя равенства жизненные, предметно-обоснованные и потому справедливые привилегии, связанные с образованием, с организационным талантом и опытом, и поставить во главе русского государства и хозяйства невежественных коммунистов и бездарных "выдвиженцев "- могли только ослепшие от классовой ненависти революционеры; и вредоносные последствия этой меры вопиют к небу вот уже тридцать с лишним лет.

Только от зависти или ненависти можно требовать вместо справедливости - нового, обратного неравенства и восхвалять его как высшее достижение. "Вот так-то, сударыня", говорила угольщица маркизе во время одной из французских революций, - "теперь все будут равны: я буду ездить в вашей карете, а вы будете торговать углем"... Ибо на самом деле справедливость требует жизненно-верного, предметного неравенства: - в одном случае привилегии, в другом - лишения прав; в одном случае - наказания, в другом - прощения; в одном случае полновластия, в Другом - безоговорочного повиновения. И пока люди не поймут этого, пока они будут настаивать, вслед за Французской Декларацией Прав, на всеобщем равенстве, - им не понять и не осуществить справедливости.

Равенство - однообразно. Оно не считается с жизненной сложностью и человеческими различиями. Но именно потому оно отвлеченно, формально и мертво. О но не видит живого человека и не желает его видеть.

Справедливость же многообразна. Она знает, что жизнь бесконечно сложна и что одинаковых людей нет. Именно поэтому она не отвлеченна и не формальна, а конкретна и жизненна. Она всматривается в живого человека, стремится верно увидеть его и предметно обойтись с ним.

Равенство нуждается в формальных правилах и удовлетворяется ими. При этом сторонники равенства воображают, что простое, формальное соблюдение этих правил-ведет к справедливости. На самом деле последовательное и мертвое законниче-ство всегда ведет к несправедливости ("суммум юс - сумма инъюриа").

Напротив, справедливость невозможно ни найти, ни водворить на основании формальных правил, ибо она требует живого созерцания разнообразной жизни. Поэтому невозможно придумать такие справедливые законы, которые годились бы для всех времен и народов; но невозможно также обеспечить справедливый строй и в какой-нибудь одной стране - силою одних законов. Всякий закон есть отвлеченное правило. Никакой закон не может уловить и предусмотреть всю полноту и все разнообразие жизни. Поэтому он по необходимости условно уравнивает людей, связывая с известными, отвлеченно указываемыми свойствами и делами их (если таковые окажутся в действительности - напр., "мужчина", "такого-то возраста", "телесно здоровый", "душевно-нормальный"; - или: "укравший", "ударивший", "убивший", "дезертировавший" и т. д.) -известные полномочия, обязанности или наказания. Но между законом и живым человеком стоит еще применение закона (административное или судебное), т. е. подведение конкретного жизненного случая под отвлеченное правило. И вот здесь-то и должно развертываться истинное царство справедливости.

Это отнюдь не значит, что условно-уравнивающие законы безразличны для справедливости; но от них нельзя требовать слишком многого. От законов надо требовать: 1. Чтобы они не устанавливали несправедливых привилегий - послаблений, ограждений, бесправий, угнетений, а также несправедливых уравнений. 2. Чтобы все устанавливаемые ими неравенства заведомо не попирали справедливости. 3. Чтобы они вводили такие способы применения права (в управлении, самоуправлении и суде), которые с одной стороны гарантировали бы от произвольного и непредметного применения закона, а с другой стороны требовали бы от чиновников, научали бы их и предо ставляли бы им возможность вводить повсюду поправки на справедливость.

Ибо справедливость не обеспечивается общими правилами; она требует еще справедливых людей. Она требует не только удовлетворительных законов, но еще живого человеческого искания и творчества. Если в стране нет живого и справедливого правосознания, то ей не помогут никакие и даже самые совершенные законы. Тут нужны не "правила", а верное настроение души - необходима воля к справедливости. А если ее нет, то самые лучшие законы, начертанные мудрецом и ли гением, будут только прикрывать язвы творимых несправедливостей.

Нам необходимо понять, что справедливость не дается в готовом виц е, и не водворяется по ре ц епту, а творчески отыскивается, всенародно выстрадывается и взращивается в жизни. Нет готового справедливого строя, который оставалось бы только ввести ("анархия", "социализм", "коммунизм", "кооперация", "фашизм", "корпоратизм" и т. п.). Безнадежны и нелепы все подобные надежды и обещания. Справедливое в одной стране может оказаться несправедливым в другой. Справедливое в одну эпоху может впоследствии превратиться в вопиющую несправедливость.

Справедливость есть великое и вечное всенародное задание, которое неразрешимо "раз навсегда". Это задание подобно самой жизни, которая вечно запутывает свои нити и узлы, и вечно требует их нового распутывания. И распутывать эти нити, и развязывать эти узлы - должны не одни законы и не одни правители, а весь народ сообща, в непрерывном творческом искании и напряжении.