Случилось так, что одновременно два человека обратились ко мне с требованием доказательства существования Бога. Поэтому приведу небольшое разъяснение о невозможности (проблематического) доказательства бытия/небытия Бога.

Согласно буддийской логике (см. Nyayabindu, соч. Дхармакирти, и Nyayabindutika, соч. Дхармоттары, §5, сутры
26-28), нельзя мыслить небытия несуществующего объекта, иными словами, небытие объекта не создаёт его отрицательного познания. Несуществующим (не имеющим наличного бытия) называется такой объект, условия восприятия которого отсутствуют. Это означает, что мы не можем воспринимать его во времени, пространстве и той форме, которая соответствует нашей способности восприятия. 

Итак, мы можем мыслить небытие каких-либо объектов лишь постольку, поскольку можем мыслить их бытие (т.е. можем представлять их воспринимаемыми). Доказательство несуществования Бога, основанное на утверждении, что его никто не видит, является логической ошибкой, заключённой в распространении свойств утвердительного суждения на отрицательное. Как утвердительные суждения основываются на положительном познании существующего предмета, таким же образом отрицательные суждения мы можем основывать на отрицательном познании несуществующего предмета – это привычное рассуждение ошибочно, т.к. предполагает возможность восприятия реального небытия. Мы можем основывать отрицательное суждение на основании невосприятия лишь гипотетически воспринимаемого объекта. 

Итак, предметы, находящиеся в условиях невосприемлемости (недоступные во времени, пространстве и по форме восприятия), нельзя гипотетически ставить в условия восприемлемости: такая мысль беспредметна. Объект, который нельзя представить познаваемым утвердительно, нельзя и отрицать.

А вот аподиктическое доказательство бытия Бога, думаю, возможно. 

Мы сидим на берегу и ждём, когда мимо проплывёт труп врага. 
А реки всё нет…

С крайним чувством бессилия и безнадёжности народы наблюдают всеобщее повреждение социальной системы. Глобализованный мир породил монстра, бесчеловечная мощь которого превосходит все мыслимые прежде пределы. Ни одно государство, ни союзы государств не могут ему противостоять, что уж говорить об отдельных политичесих лидерах. «Классовое» угнетение разрослось до масштабов Земли и приняло опосредованные формы, трудно отслеживаемые, но от этого не менее разрушительные. 

Старая система сломана; власть не действует теперь внутри государства или империи, когда, как бы ни цинично относилась она к собственному народу, но назначением её была забота об этом народе, потому
что он был её субстратом, условием её существования, а благополучие и сила государства – залогом её неуязвимости. Сетевому властному монстру безразличны народы и государства; безразлично ему и человечество в целом.

Каковы же должны быть эволюционные механизмы, могущие противостоять этой угрозе? Решат ли эту задачу предлагаемые меры – политические, экономические, личностные? Полагаю, всем уже понятно, что
политические доктрины, режимы, законы – словом, любые формы и институты социального устройства не могут быть плохими или хорошими сами по себе и не гарантируют автоматически ни благоденствия, ни справедливости. То же относится и к экономике. Некоторые говорят: проблема решаема, ведь нам известны
«властители мира», это конкретные личности, следовательно, есть возможность с ними «работать». Но мы знаем из истории, что это недейственно – ведь корень проблемы не в личностях, а в системе. 

Так в чём же коренная порочность этой системы, если не в политических и экономических механизмах? Полагаю, что и не в чудовищном дисбалансе распределения благ, хотя многим именно этот факт
представляется ключевым. Считаю, что порочность системы заключается в порочности её средств, в отсутствии каких бы то ни было моральных ограничителей. Это не новость, скажете вы, и я соглашусь. Принципиальное отличие сетевой системы власти в том, что не выработаны противодействующие ей,
компенсаторные механизмы: нет такой силы, с которой она могла бы считаться. Конечно, внутри неё самой нет согласия, там идёт борьба, но нас это не может успокаивать, ведь в жертву этой борьбе приносятся народы и государства.

Можем ли мы что-то сделать? Полагаю, можем. Как бы ни был бесчеловечен порядок, устанавливаемый этой системой, давайте вспомним о том, что осуществляется он нашими руками. Это мы убиваем друг друга, мы производим, продаём и употребляем наркотики, мы устраиваем гуманитарные бомбардировки, мы пользуемся плодами эксплуатации и колонизации, это ради нашего «блага» уничтожается природный мир планеты. Нам нужно перестать поддерживать своими действиями порочный порядок. Это самый непростой, но единственно действенный путь. Мы должны образовать единый всечеловеческий разум, осознающий своё единство и свою ответственность за судьбу человечества. Мы должны стать рекой. 

Сын как-то уговорил послать вопросы в «Что-где-когду». Поскольку не смотрю ящик, то и не знаю, прозвучали ли они в «Что-где-когде». В общем, вот – предлагаю две загадки. Надо бы три, да? Третью не придумала, поэтому использовала не свою.

1. Рецепт знаменитых русских щей, какими мы их сейчас знаем, на самом деле – заслуга французского повара Мари-Антуана Карема (во всяком случае, ему приписывается). Он усовершенствовал русскую кухню, улучшив вкус многих блюд. Улучшение щей заключалось в том, что он исключил один ингредиент. 
Угадайте, какой продукт сейчас отсутствует, а раньше был обязательным в этом блюде. (Удивительно, но этот отголосок древних приёмов приготовления пищи я встречаю у своей мамы!)

2. Особенность пищеварения сов (ну, и, наверно, не только этих плотоядных) заключается в том, что после переваривания они отрыгивают комочек шерсти (в случае, если жертвой был мелкий грызун). В зоопарках сов кормят кусочками мяса, а не тушками животных. Однако такое питание привело бы к тому, что у совёнка не наладилось пищеварение должным образом: механизм удаления отходов должен быть отработан. 
Для этого есть очень простой способ; угадайте, какой.

3. Вы стоите на крыше многоэтажного дома (только не спрашивайте меня, как это могло случиться). У вас есть часы и барометр. С помощью этих двух предметов нужно выяснить количество этажей здания.
Ваши действия?

Чем человек отличается от других живых существ? 
Об этом можно говорить много и разное; мне хотелось бы рассмотреть этот вопрос в аспекте свободы воли. 

Человек принципиально отличается тем, что смотрит на всё с точки зрения цели, не связанной с витальными потребностями. Любые вещь и явление в человеческом понимании не сами по себе, а для чего-то. В том числе и он сам. Вопрос смысла собственной жизни и бытия вообще – самые главные человеческие вопросы. Человек – единственное живое существо, вечно ощущающее себя принципиально несамодостаточным. Чувствование себя человеком и заключается в осознании себя частью чего-то большего. Понятно, что когда это «большее» всеобъемлюще, тогда человек и получает правильный «масштаб» мышления, приводящий все части сущего, вплоть до мельчайших (есть ли для человека что-то несущественное?), в должное структурное соотношение. Таким образом, нет никакого противоречия в том, что человек может жарить яичницу и думать о вселенной, вскапывать огород и озаботиться судьбой мира – это будет всё тот же человек, всё с тем же отношением к бытию. И было бы неправильно утверждать, что вселенная – это важно, а яичница – неважно; это распад целостности, потеря верной ориентации. 

Я не буду рассматривать здесь концепции детерминизма/индетерминизма, компатибилизма/инкомпатибилизма и прочих «-ибилизмов». Ясно, что для волевого действия равно необходимы как предопределённость, так и независимость от неё – в противном случае все действия были бы случайными событиями. Я основываю свободу воли на таком целеполагании, которое само для себя конструирует смыслы и цели. Думаю, даже безальтернативное действие, совершённое под принуждением, является, в определённом смысле, свободным – потому что присутствует самосознание. 

Проблема в том, что, ставя себя, свою жизнь в отношение к смыслу и цели, человек будто делает себя средством, но это же не так на самом деле. Человек сам является целью. Но одновременно с этим он и средство – как для себя, так и для других людей и систем. По-видимому, решение проблемы лежит в различении понятий человека как трансцендентального субъекта и как эмпирического субъекта. Но как провести это различение и как вообще соотносятся трансцендентальный и эмпирический субъекты – я не представляю, как сформулировать.

Поступая тем или иным образом, высказывая те или иные убеждения, мы всегда имеем для этого твёрдое (даже если не всегда осознанное) реальное обоснование, обусловленное нашими установками, нашим мировоззрением. Даже осознавая свои действия ошибочными, мы тем не менее понимаем, что в конкретной ситуации, в той совокупности условий мы не могли поступить иначе. Понимание этого открывает возможность для прощения себя и преодоления своих ошибок.
[ многа букафф → ]

Честность и искренность близкие понятия, но между ними есть разница.

Сказать честно означает представить факты, о которых человек уверен, что они истинны, независимо от личного отношения к этим фактам, а также от возможных неприятных или невыгодных последствий, вытекающих из акта говорения.
Объект честности – правда, некий безусловный, признанный обязательным для всех закон, убеждение о должном. Субъектом честности выступает совесть говорящего. Говорить правду не значит изрекать безупречную истину – ибо кто ею владеет? – но означает стремление человека говорить и поступать по совести.

Возьмём для примера гипотетический случай: беременная жена с расплывшимся, в пятнах, потерявшим былую привлекательность лицом спрашивает у мужа: «Наверно, я выгляжу ужасно некрасивой?».

Будет ли ответ «да» честным и правдивым? Нет, не будет: в этой ситуации не возникает отношений, сопряжённых с понятиями совести, долга, чести, справедливости. «Голый» факт, факт как таковой – это всего лишь информационная единица, не содержащая сама в себе категории нравственности, но могущая приобретать этическую окраску, вступая в поле межличностных отношений.

Теперь об искренности. Сказать искренне – это сказать, что думаешь, т.е. не факты как таковые, а именно личное отношение к этим фактам. И здесь выявляется интересная особенность: «негативная» искренность невозможна, для неё существует отдельное, самостоятельное понятие – цинизм.

Будет ли ответ «да» в нашем примере искренним? И опять: не будет. Некрасивость беременной жены – лишь «голый» факт, здесь важно, что думает и чувствует муж в связи с этим фактом. Если при взгляде на лицо жены его сердце истекает нежностью, если каждая чёрточка этого лица – его личная драгоценность, то понятно, что отрицательный ответ будет искренним и будет правдивым, потому что правда в том, что он любит жену и дорожит её душевным покоем. Если же он равнодушен, т.е. не в состоянии быть искренним, его отрицательный ответ будет иметь намерением не благополучие жены, но собственный покой.

Таким образом, объект искренности – благополучие другого, а субъект – чистота намерения говорящего по отношению к этому благополучию.

Тревога – это страх перед несчастьями, которые могут случиться в неизвестном будущем, или в неизвестном настоящем или прошлом, если наша тревога обращена на других.

Я разучилась бояться. Не скажу, что я уверена, что вынесу всё, что уготовит мне жизнь. Но я знаю: когда это случится, мне всё равно придётся это претерпеть. Это не радует, но и не угнетает. Это не готовность к несчастьям, но, может быть, готовность к готовности.

Я не оптимистка, я не уверяю себя, что у меня всё будет хорошо. Знаю, что будет по-разному и несчастий не избежать. Но меня это не пугает. Я исчерпаю всё содержание своей жизни. Когда придёт время для страдания – буду страдать. И надеюсь, что мера страдания не превзойдёт моего понимания ценности жизни. Эта надежда не о том, что несчастья не будут невыносимыми, но о том, что меня не покинет память о ценности моей жизни.

Я не боюсь, что люди станут ко мне плохо относиться или осмеивать меня: если я тому причиной, то это последствия моих поступков, если же я не виновата, то что мне за дело до их заблуждений.

Я надеюсь сохранять самоконтроль – способность в любых обстоятельствах помнить о своей человечности, но если я ошибусь или совершу постыдную вещь, я готова принять последствия своего поступка. Поэтому я не боюсь.

Расхожее женское мнение: мужчины любят одним местом, мужчинам только одно от нас нужно. С оттенком презрения, как к низшему существу, в лучшем случае – снисходительно. Мужская сексуальность – можем ли мы понять: лёгким действом игры, привычно отточенным жестом, малейшим знаком – всем тем, что так заученно и почти автоматически мы генерируем ежеминутно, какой огонь мы зажигаем, насколько мучительно острое всепоглощающее желание. Если б осознавали хоть немного, думаю – не мучали б мужчин понапрасну ради своей прихоти и тщеславия. И нам в голову не придёт, что следовало бы не презирать, а уважать мужчин за то, что им хватает сил и достоинства справляться с этим, не показывать виду, борясь с пеленой, помрачающей рассудок.

И… да, любовь мужчины начинается с этого. А затем следует головокружительный «набор высоты» и достижение полноты бытия, бьющей через край. А мы? Мы причащаемся этой полноты, мы способны достигать её не иначе, как через любимого; мы обделены возможностью обладать ею самостоятельно. Чем можем мы отплатить за эту нашу состоявшуюся посредством мужской любви полноту бытия? Только благодарностью, заботой и преданностью.

Мы не решали, где, когда, в каких условиях рождаться и рождаться ли вообще, (уверена, найдутся те, кто возразит, поэтому скажу так: в моём сознании нет памяти о подобном решении, поэтому условно приму, что такого выбора не было). Мы рождаемся с определёнными заданными характеристиками (физиология, темперамент, задатки, характер). Социальная среда моделирует нас – не диктаторски, но предоставляя некий выбор, однако наши реакции и склонности к тому или иному выбору тоже некоторым образом заданы (как и сама среда)! Напрашивается вывод об иллюзорности свободы, приходит трагическое переживание тотальной детерминированности. Однако я утверждаю, что мы свободны, что мы страдаем лишь от иллюзии несвободы!

Выбор становится возможным именно благодаря нашим заданностям и склонностям. Будучи абсолютно свободными с равнодоступностью бесконечного числа вариантов, мы попадаем в ситуацию буриданова осла. В чём же черпать волю к совершению определённого действия, если нам в равной степени доступно всё? – здесь не могут актуализироваться предпочтения: им не на что опереться. Таким образом, обусловленность есть та форма, которою творится наша свобода. Канализированность эволюции в стремлении к гармоничному сосуществованию на всех уровнях есть победа разума над энтропией. Чем ближе к гармонии / совершенству, тем мы свободнее. При этом свобода прирастает не за счёт её количественного увеличения, а за счёт расширения сферы её осознания.

— Кот должен защищать человека от комнатных растений. 
— Кот постоянно должен поддерживать человека в форме, заставляя его непрестанно двигаться по квартире, нагибаться, собирая ручки, карандаши, носки и т.д.
— Кот должен крепко держать зубами ручку или карандаш, пока человек пытается писать.
— Кот постоянно должен проводить ревизию в холодильнике, даже если человек этого не хочет. Если он не хочет — значит, что-то там прячет, и с этим что-то следует хорошенько разобраться, а потом уж призвать к ответу самого человека. 
— Кот должен следить за модой. Если нынче в моде DVD-системы, значит, и современный кот должен идти в ногу с эпохой и периодически заглядывать в новомодную аппаратуру, стараясь разобраться, что к чему и для чего нужен вот этот голубой провод.
— Кот должен ночью каждый час проверять, не заползла ли под одеяло человеку какая-нибудь змея.
— Кот время от времени должен тренировать себя на случай непредвиденного циркового выступления. Для этого он должен периодически устраивать полеты под куполом дома, прыжки с гардины на люстру и обратно, всевозможные запрыгивания.
— Кот должен помнить, что уши и нос перед сном человек моет редко, поэтому, когда он (человек) укладывается спать, кот должен, взгромоздившись ему на голову, вылизать начисто и нос, и уши.
— Кот должен помогать человеку расстилать постель, внимательно наблюдая, чтобы под простыней не оказалось никаких предметов.
— Кот должен помнить, что сон для человека — это пустая трата времени, поэтому, завидев спящего человека, необходимо тут же его разбудить, прыгнув со шкафа ему на живот, а еще лучше на голову.
— Кот должен отгонять от человека плохие сны. Если кот заметит, что человек ворочается в постели, он непременно должен прыгнуть человеку на голову и начать отгонять дурные сны и кошмары.
— Кот должен отучать человека от такой вредной привычки, как храп. Для этого вполне достаточное сунуть лапу или же свой пушистый хвост в открытый рот храпящего человека.
— Кот должен каждое утро напоминать человеку старую пословицу: "кто рано встает, тому Бог даёт". И чем раньше встанет человек, тем больше ему (а заодно и коту) даст Бог. 
— Кот должен сам время от времени устраивать влажную уборку в доме. Для этого вполне достаточно вытащить из кухонной раковины губку для мытья посуды и, перетащив её в комнату, разорвать на мелкие части — так удобнее сделать уборку. 
— Кот должен делиться с человеком всем, что у него есть. Постоянно отдавать часть меха на утепление одежды и пола и выкидывать половину еды из чашки.
— Кот должен петь песни, чтобы доставлять человеку радость. Даже если песни грустные.
— Кот должен проверять, по какой причине кто-то не закрыл шкаф или тумбочку и не задвинул ящик.

(Заимствовано из инета)