Фань, горшечник из Камень-города, пришел с вопросом.
- Что такое счастье, Кы? – спросил он.
- Счастье это лягушка, которая поет и пляшет, не замечая, как на нее нацелился длинный клюв голодной цапли. Счастлива лягушка в своем танце? Счастье в незнании.
- Но если старая Линь счастлива от того, что у нее есть запас риса, то Ван радуется своему безделию. Кто из них по настоящему счастлив?
- Можно ли рассуждать чье счастье счастливей? Ты путаешь меня, Фань! Их счастье в упорстве. Иди, проявляй в себе незнание и упорство, тогда станешь счастливым – напутствовал гостя Кы – А сейчас мне пора.

Стоит солнцу чуть показаться над горизонтом – веселые ежи уже топочут веселыми своими коготками, уже морщат свои длинные юркие носы. Ежи почти снуют, если бы не муравьи.
Вот муравьи – те снуют, тут и спору нет. Насчет же ежей – надо посоветоваться.
Сегодня медведь не в духе. Утром сон особенно сладкий, а тут по всему лесу гвалт, шорканье. Что это за шорканье такое, что за гвалт? Никак медведь не сообразит.
- А что ты, косолапый, хотел? У ежихи аж восемнадцать ежат, вот и шоркают кругом. Жрать, видимо, любят.
Это лиса, тоже не спит. Интересно, зачем не спит лиса?
Но не всем интересно. Вам, к примеру, интересно, а медведю по барабану.
- Ну-ка папа-еж, подь сюда!!! – гаркнул медведь на всю округу.
Папа-еж подбежал, готовый внимать и соглашаться. Медведь все-таки.
- Чего вы здесь чуть свет весь лес на уши поднимаете?! – грозно спросил медведь, а сам с удивлением обнаружил, что у ежа очень большие уши. Может быть он и вправду на уши свои ставит лес? Он и восемнадцать его геройских детей.
- Медведь! Давай я тебе послезавтра лучше патефон принесу! – говорит еж ни с того, ни с сего. Медведь от неожиданности присел на задние лапы.
- Принеси, что ж теперь сделаешь…
Сам же уныло побрел в лес. В одну сторону.
В другую же сторону еще более уныло побрел еж. Откуда у него только в голове возникло слово такое, патефон? Что теперь он делать станет? Где ему брать патефон? Да и вообще, что такое сам патефон?
- Да не переживай! Медведь тоже не знает, что такое патефон. Видишь какой унылый побрел? – говорит ежу лиса – На вот веточку от рябины, ее и принеси медведю.
Еж вроде бы поначалу кочевряжился, говорил, будто веточка никакой не патефон, а потом как-то весь сник.
Взял наутро ветку, как миленький взял… Ему теперь казалось, именно эта самая ветка очень даже похожа на патефон. Такая патефонистая ветка.
- Принес? – грозно спросил медведь.
- Принес – ответил еж, а сам ветку протягивает.
- Патефон?
Патефон, отвечает еж.
Медведь палку в лапах покрутил. Так, сяк… Дерьмо все же патефон этот. Слово-то какое выдумали … Патефон!
Лиса юркнула в кустах. Видимо она набиралась опыта.
Интересно, кто такая лиса?

Генка лежал на диване, ковырял пальцем в носу и усиленно размышлял.
Вот например взять повара. Когда бы Генка был поваром, он неминуемо бы накормил желающих молодильным спилом с ольгень-камня. Желающие тут же стали бы молодые да счастливые, наступили бы тогда счастливые деньки…
А так Генка не повар, потому и не ведает ни о каком спиле чудесном.
- Зина, отчего я не повар?! – крикнул Гена своей жене, которая гремела водой на кухне.
- Да откуда же мне знать, милый! – ласково крикнула в ответ жена.
- Дура ты, Зин! – резко подытожил Генка.
Только она ему все прощала, потому как муж ее работал геройским охотником на шурята. Кто такой шурят этот никто не знал, а Геннадий не добыл пока ни одного.
- Шурят редкий зверь, его еще выследить надо … - говорил друзьям охотник – Если кто знает, где сейчас находится шурят, мигом шурята убью и трофеи немедленно доставлю.
Но не знает никто ни самих шурятов, ни где они живут.
А у Генки специальное охотничье оружие. Палка такая квадратная, не толстая, да не большая, а к ней резинка пришпилена. У Паши Забоцкой такая резинка для трусов продается. А может и не такая, но сильно похожая.
Я вот думаю себе, а не в резинке ли той весь секрет спрятан?

Сколько раз дядя Вася ни открывал эту дверь – один сквозняк. А когда пришли к нему гости, и дядю Васю спросил Аркажий Петрович, тот все без утайки.
- Сквозняк там живет.
- Да не может быть! – изумились гости. Они прислушивались к дяде Аркадию.
- Посмотрите сами!
Дядя Вася настежь открыл перед гостями дверь. За дверью ничего не было вообще.
- Как он хоть выглядит, сквозняк этот твой? – с укоризной осведомился Аркадий Петрович.
Дядя Вася моментально расплакался от своего бессилия.

Это было ее восьмое королевство. Почти последнее.
Предыдущие шесть были, были точно …
Только и всего.
Она покидала их безо всякого сожаления, словно меняла платья.
Дело в том, что все семь предыдущих королевств были понятными и предсказуемыми.
Угадываясь в далеке, они манили и предлагали доселе неведомое, отнимая, тем самым, то, что было.
В восьмом ее встретил волшебник ао имени Серебряные Струи.
- Здравствуй – сказал он.
Она поздоровалась в ответ, так было принято.
- Всего королевств у тебя будет десять, только учти: девятое это почти десятое.
В седьмое королевство было уже не вернуться. Устройство такое. Зато основы предоставляются.
- Меня зовут Серебряные Струи. Я здешний волшебник, а это твое восьмое королевство.
Ее немного раздражало постоянное напоминание о каких-то королевствах. Вот опять волшебник этот.
- Не волнуйся – успокоил Серебряные Струи – Ты все обязательно поймешь в девятом. Только девятое почти десятое, а у тебя их всего будет десять.
Вот и сидит она в своем восьмом королевстве. Королева? Не королева?
Да кто ж ее знает?

Человек невидимка был несчастлив. У него не было имени. Невидимка, да и все.
Однажды, осенним вечером, невидимка безотчетно затосковал и мучительно захотел выпить. Что делать? Надо было идти.
Ну оделся он в плащ, брюки всякие, шляпу. Лицо себе сделал из полотенца махрового, и в путь.
Все прошло по зеленой, а уже потом невидимка возлюбил ближних своих. Он принялся раздавать одежды свои небогатые. Раздавал до тех пор, пока не остался абсолютно без ничего, а вдобавок и невидим. Только водочка немного в животе бултыхается.
Мимо же, как раз проходил доктор женский, Бронислав Семенович.
- Милейший, закусывать надо. Желудок-то у вас того… - и доктор многозначительно покрутил в воздухе пальцами.
Невидимка хотел было прикрыть живот руками – ничего не получается. Руки у него тоже невидимые.
Тут все заспорили. Одни говорят, что невидимке пора лечиться, что у него желудок на ладан дышит. Другие абсолютно не согласны: доктор женский, вряд ли может знать много о желудках.
А невидимка боком-боком – и выскочил. Теперь думает жениться, чтобы самому больше за водкой не ходить.
Потому как в остальном у невидимок вообще все в порядке.
А дай имя невидимке, он вообще на работу бы устроился. Надо входить в положение.

Глеб Ендосов, как-то раз, купил себе лопату титановую. Если кто до сих пор о лопатах тех не ведает, доложу. Нужнейшая вещь в дачном хозяйстве титановая лопата, а Ендосов самый настоящий дачник.
Еле дождавшись пятницы, Глеб буквально упорхнул в провинцию.
Там он сажал себе, вскапывал, пока не докопался до существа странного. Существо было похоже на мальчика, который весь из песка сделан, и голый вдобавок.
- Это что? – машинально спросил Ендосов, поскольку знал, что живых мальчиков из песка не бывает.
Отчего я вдруг решил, будто это мальчик? Вовсе не мальчик никакой, неужели не видно?
Придя к такому решению, Глеб облегченно вытер пот со лба. Вот и славно. Никакого тебе песочного мальчика.
Но вдруг сомнения начали одолевать Глеба. А откуда тогда взялись часы песочные? Кто время мог выдумать, кроме этих песочных человечков?
Дать бы ему по шее лопатой, сразу ясно станет.
Уже было замахнулся, да оторопь взяла. Неужели на склоне лет он убийцей сделается? Ведь часы песочные точно существуют!
- Ну что ты молчишь, остолоп?! Скажи хоть слово! Или ты думаешь, я тебя перекапывать не стану?

Уж было, совсем решился Глеб перешеить шею мальчику песочному, да тот вдруг заголосил.
Выяснилось: мальчика звать Ухтоп, он с другой планеты, а здесь аварию потерпел.
- Глебушка, очень нужны нам лопаты титановые, на починку обшивки! Мы ее, обшивку ту, о провода электрические всю изорвали. Провода у вас неправильно расположены.
Ендосов сколько раз говорил! Провода, говорил он, электрические, а расположены неправильно.
Задумался Глеб… С одной стороны, вроде сенсация. А с другой – полна дача народу станет. Ученые бессовестные начнут разгуливать, уфологии долбанутые.
По шеяке что ли треснуть?
Ухтоп тогда раскрыл перед Ендосовым основы квантовой физики.
Ендосов удивился тому, что может быть Ухтопом. Но лопату не отдал.
- Знаешь, Ухтоп, одной лопатой не спасешься, а прожить – и здесь проживешь.
Не понял Глеб в тот момент ничего. Как раз бы и хватило на ремонт одной лопаты. Инопланетяне же маленькие.
Маленьким инопланетянам ни к чему большие корабли космические.

Каждый когда-то подходит…. Кы в этом не исключение.
Камень предлагал как обчно: три стороны. В каждой жил попадос, который ждал в засаде и был уверен до такой степени, что называл себя. Выхода не было. Выхода не было? Выхода? Вам выхода?
Тогда Кы погладил камень и улыбнулся. Он поменял, оставив лишь пару «идти-неидти».

Однажды Борис Борисович взял, да и предположил, будто мы здесь все Евы.
Вы спросите, что это значит? Действительно, бред какой-то.
Его разбили в пух и прах, только Борису Борисовичу не до этого, потому как он совсем для другого.
Дело в том, что Борис Борисович имел возможность регулярно встречаться с Адамом.
Вот такая была задумка у Бориса Борисовича.

Федор Цыкин – токарь пятого разряда. На своем заводе Федор словно дома. Кругом люди знакомые, которые могут понять с полуслова. А чего тут особенного, если все подряд в теме?
Сегодня Цыкина с самого утра вызвали к генеральному. Что такое случилось? Федя нервничал и потел в ладонях.
- Я к Сергею Петровичу. По вызову – доложил он секретарше.
Та созвонилась и пригласила токаря в кабинет на прием.
- Ну, здравствуй-здравствуй, Цыкин! Так вот ты какой!! Орел!!!
Главный вышел из-за стола навстречу.
Чего он так рассыпается, думает Федя, а сам улыбается улыбкой токаря пятого разряда.
Пауза было родилась и уже повисла, только Сергей Петрович ее уничтожил.
- Не буду разводить тебе здесь, не стану наводить тень на плетень… Одним словом – выбрали мы тебя на заводском совещании в космонавты.
Цыкин даже сначала и не понял. Что говорит ему начальник. Только согласно кивал и улыбался.
- Вот и славно. Если возражений нет, тогда на сборы тебе, да на прощание, дается двадцать четыре часа. А там в путь-дорогу.
Федор перестал улыбаться, в голове начинало что-то ворочаться.
- О семье не беспокойся – продолжал напутствовать Сергей Петрович – Обеспечим-образуем, жилье предоставим. Одним словом – чин по чину.
Как это в космонавты? В какие это на фиг космонавты? По какому праву? Кто его-то спросил, прежде чем в космонавты записывать?
- Да вы что такое говорите? – недоверчиво осведомился Цыкин.
Оказалось, что завод изготовил совершенно уникальную капсулу, для полета на Марс. А лететь некому. А капсулу знают лучше всех рабочие и служащие с родного завода.
- Надо, Федя.
Цыкин вспомнил какой-то веселый фильм, в котором тоже говорили Феде о необходимости, а потом в кровь стегали по заднице въедливыми розгами.
- Но я не хочу на Марс!
- А тебя никто и спрашивать не будет – жестко отрезал Сергей Петрович.
Цыкин понял, что от Марса ему не отнекатся, он спросил:
- Двадцать четыре часа?
- Да – значительно мягче ответил Сергей Петрович и незаметно смахнул слезу. Он откровенно гордился этим геройским народом.

- Хой! Клоун с глазами такими, привет!
Клоун стар. Ему, наверное, триста лет. Костюмчик, к тому же.
Клоун вытаскивает шарики и начинает их подкидывать. Вокруг смех и радость, а клоун шарики эти ловит как-то неуверенно…
Я внимательный.
- Клоун, да ты же слепой… Ты слепой?
- Да – ответил клоун, хотя имел мягкий, притягательный взор.
- Откуда ты, клоун?
- Так, ниоткуда. Раньше смешить хотел, еще раньше даже смешить не хотел. Шарики вот подкидываю. Все одно никто не замечает, для чего тогда мне зрячим? Если я здесь зрячий, тогда не здесь я слепой.
Вот оно что! Вот тебе и клоун!
- Но для чего это тебе?
- Так, ни для чего… Шарики вот подкидываю, никому дела до этого нет.

Однажды летом, на солнечном берегу теплого моря, встретились два человека, два гражданина, два мужчины, в конце концов.
Одного из них звали дядя Боря, а другого – дядя Игорь.
Дяди несколько дней присматривались друг к другу. Они хорохорились, острили словами и осторожно пили каждый свое пиво.
Но вот день настал – лед растаял и образовал собой некое озерко, на котором дядя Боря и дядя Игорь тут же закатали на лодочках.
Шла программа тогда, о растениях лекарственных. А фоном в той программе пустили песню про атамана, с которым не соскучишься. Дядя Игорь тихо слушал.
- Кинцо? – спросил подошедши дядя Боря.
- Да нет, чего-то там о травах – ответил дядя Игорь.
Потом они присели за один стол, обменялись парой ничего не значащих фраз… Тут все и началось.
Дядя Игорь потом позвал свою жену, тетю Свету, а дядя Боря – свою – тетю Аню.
Жены принялись блюда пробовать и кушать наливочку вишневую. А стоял летний душный вечер. А дяди Боря и Игорь кушали пиво разное. Присутствовали креветки.
Все происходило так. Вечер скоротать.
Потом еще, потом пошли купаться. Вода была похожа на парное молоко, вылезать не хотелось.
После того, как все-таки выбрались на сушу, дядя Боря предложил продолжить в кафе.
- А дамы, тем временем, потанцуют – убедительно закончил дядя Боря. Дядя Игорь согласился.
Вернулись домой глубокой ночью, именно тогда, дяде Игорю, захотелось пожарить шашлыка.
Оба дяди пошли в лес за шишками, чтобы на чем жарить.
Шишек принесли, распалили огонь, глядь – мяса нету. В холодильной морозилке сиротливо лежит пакетик с пельменями.
-Давай из пельменей шашлык пожарим! – предложил дядя Игорь. Дядя Боря согласился.
Потом дядя Боря и дядя Игорь рассказывали каждый о своей работе, о том, как они забавно после работы переключают телевизионные каналы дистанционным пультом.
Потом пели песни, а под самое утро запропастились спать.
Утром дядя Игорь встал мятый. Никого нет, пива тоже нет. Где же дядя Боря, думает дядя Игорь?
И тетя Аня спрашивает у дяди Игоря: - Вы Борьку моего не видали?
Нет, отвечает, не видали мы Борьку.
После этого дядя Игорь нервничать начал. Два дня искали дядю Борю, два дня по нарастающей нервничал дядя Игорь. На третий день дядя Игорь тоже пропал.
А дядя Боря к вечеру третьего дня нашелся.
Он обнаружил в окрестностях чудесное грязевое озеро, где и пропадать изволил.
А утром и дядя Игорь тоже нашелся. Он тоже озеро то чудесное обнаружил, только с другой стороны.
А на грязевом озере друг друга узнать тяжело, поскольку все перепачканы и на одно лицо. Чтобы на грязевом озере не потеряться, надо предварительно держаться за руки.
- Какое чудесное воскресное утро! – радостно воскликнул дядя Боря, когда окончательно нашелся дядя Игорь.
Сегодня был уже вторник. Завтра с утра уезжаем домой, на работу.

Буратино утонул.

Флюгер был не молод, да и нет сейчас особой надобности во флюгерах этих. Чего с них взять? Ну, разве что, произведение искусства, только это уже заслуга совсем не флюгера.
Так вот, флюгер крутился.
Флюгер привык смотреть свысока, поэтому у него в одной руке была палка, а во второй пряник.
Вдобавок от флюгера этого самого сошел с ума старенький профессор. Это потом выяснили, что флюгер все врет, что он вместо северо-запада показывает юго-восток.
Никто и подумать не мог, что флюгер вытворяет все нарочно. Представляете?
Тогда витязь Гора На Пятках сказал: - Слышишь, крутись себе сколько влезет, но не говори другим ни о ветре, ни о направлении. Ты сам позабыл, где что, вместе со своими кнутами и пряниками.
- Что-что? - грозно спросил флюгер у витязя.
- Ну тогда у тебя через пять дней рассыплется твой подшипник. Жри сам как хочешь, не мы сеяли, не нам и кушать.
Теперь флюгер будет ждать пять дней, чтобы самому убедиться.
- А чего он? Врать не будет – говорил витязь Гора На Пятках.

Было это в большом городе, там, где кишмя кишат машины. Гоблин Вадик ПОткин потерялся в нем, он не мог найти ни родных, ни близких. Однако замечалось наличие роботов.
Вот ведь напасть, расстраивался Вадик, глядя в окно автобуса. А в глаза ему как раз вывеска и бросилась. «Ёж» называлась.
ПОткин не дурак, быстро сосредоточился и превратился в ежа. На ту пору в автобусе ехала дама вздорная, кажется Валей звали. Она вся какая-то на резинках. И в глазах чертики.
- Уберите ежа! Он сейчас нападет на меня! – жаловалась Валя. Вадик же не понял, что она жалуется. Думал ругают его так сильно. А тут по проходу охотник проходил. Вернее в костюме был дядя, только порохом от него сильно пахло. У ежей во носы какие! Острые, что твоя бритва.
ПОткин как сообразить успел в пыж превратиться. Прыг дяде в карман, в брюки.
Пассажиры повскакали с мест, ежика ищут.
- Нет тут никакого ежа, давайте эту истеричку отправим в сумасшедший дом! Она вообще смотрите, какая зараза, будто вся на резинках, а в глазах чертики так и скачут! – обращались одни пассажиры к другим.
Что в автобусе дальше было – не ведомо. ПОткин вместе с дядей вышел на первой же остановке. Может быть Валю таки упрятали в дом тот, кто знает… Ну да хрен с ней, с Валей.
Поткин вечером же был в кармане обнаружен, потереблен пальцами, на предмет пригодности.
- Какой пыжик! Чижик!
Вадик стал соображать насчет пыжика-чижика, а дядя его уже в патрон законопатил.
Может быть в лес на охоту пойдет? Не иначе на медведя!
Да очень просто. Поткин же был не маленьким пыжом. Калибр имел.
Точно! Дядя утром собирается – и на охоту. На медведя.
Медведь попался на глаза очень быстро. Вадик сразу сообразил, что этого медведя звать Вениамином, и что родом он из цирковой семьи. Папа был цирковым. Мама вольная. Что-то там не сложилось… Короче, мама с детьми в лес ушла.
Так в лесу появился Вениамин, но до сих пор сохранил Веня любовь свою к людям. Пытался достать сгущенку, вот и выскочил.
Дядя курок взвел. ПОткин видит – попадает выстрел.
- Не стрелять! – заорал он из ствола – Это дрессированный медведь по имени Вениамин! Он к людям относится подобающе!
Что-то в ухе жужжит, подумал дядя, да ка-а-ак выстрелит.
Естественно Поткин задрал вверх ствол, естественно сам попал Вене в ухо и давай там нашептывать: - Вень, ты их сейчас пугани ревом и броском своим. Самое время, а то пыжи остальные тебя не знают.
- Вадик! Ты что ли!? – обрадовался медведь. А потом зарычит ревом, да как бросится… Охотники в рассыпную. А Вадик тут уж и вылез из уха медведя, да стал снова гоблином. Тут набежали родственники, знакомые, орут радостно, приветствуют.
ПОткин был совсем не злым гоблином, так, по ошибке молодости. Его за это все в лесу любили.
Что касается медведя Вениамина – так тот даже заступался всегда. Заступаться и не надо, его и так не обижает никто.
- На всякий случай, мало ли что – обнадеживал медведь.
Вадик теперь точно знал, что Веня рычит и кидается что надо.

Старец был словно настоящий. Вернее он и был настоящий для всех, только сам старец знал, что он не настоящий.
Вот снова вошел тот, который крутится бесенком, старается зацепить. Вернее он сам не крутится. Им крутят.
- Заходи уж. Простил тебя раз, прощу и второй. Тебя звать сейчас Прощенный Дважды. Согласен?
- Да. Ты же выбора не даешь.
- Не даю. Ну. Спрашивай что хотел.
Старец уселся поудобнее и приготовился к разговору.
- Как дела Ваши, старчик?
- Ровно дела мои, Прощенный Дважды.
- А как бы мне вот выровнять свои?
Старец до сих пор не мог понять, то ли он правду просить пришел, то ли юродствовать. Решил проверить.
- Сожми правой рукой левое свое яйцо – веско сказал старец.
Видно было, как на его лбу выступил пот, как он согнулся от боли… Однако в то же время, рука его была в кармане, не исключая собой очередную клоунаду.
- Спасибо, старчик… Помогло.
Он чуть хрипел, было не похоже на шутовство.
- Ну что, все? – строго осведомился старец.
- Нет, скажи мне еще пожалуйста, как мне себя потерять.
- Сожми правой рукой левое свое яйцо – повторил старец давешнюю фразу.
Он снова принялся потеть и скрючиваться.
- Помогло? – с интересом осведомился старец.
- Вроде помогло, только теперь ноют очень. Нет силушки терпеть. Пойду я, пожалуй.
- Ну, ступай себе – ласково ответил старец.
Вроде пошел уже, да шут его дернул обернуться и покланяться. Тут и стал лилипутом каким-то. Вроде мальчика с пальчика, вышитая рубаха такая, штаны опрятные, сапоги начищены.
- Это ты чего? – заволновался старец – Это ты теперь лилипутом стал?
Старец нервничал, поскольку принимал за розыгрыш. А может это не розыгрыш?
- Слушай. Может ты передавил его? Яичко-то свое? – догадался жгучей догадкой.
- Нет, просто я разный.
И ушел, став напоследок звездой.

Ручка писала только очень важное, она не разменивалась по мелочам. Во всяком случае, ей так казалось.
Чернила же имели несколько другой взгляд на эту тему.
- Не будь нас, чернил, чем бы ты стала писать? – ехидничали чернила.
- Я бы стала писать кровью – без колебаний ответила ручка. Чернила рассмеялись и спросили:
- А чьей кровью ты собираешься писать?
Ручка немного замялась, поэтому поняла, что она не написала ничего важного. И сломалась.

- Когда у меня зазвонил телефон, я поинтересовался, кто звонит. Звонил слон, представился от верблюда – рассказывал бобер розовому кролику, когда они сидели на берегу реки.
- А знаешь ли ты, что тем слоном был я? – спросил кролик у бобра.
- Как так ты? Ведь ты кролик, а не слон!
- Понимаешь ли, дорогой бобер, я работаю слоном в стране розовых кроликов – ответил кролик.

Кто не слышал о волке и лисе? Они самые лучшие кузнецы зайцев.
Помнится сидит как-то серый заяц под деревом и плачет да приговаривает:
- Зачем же так относятся к нам, зайцам!? Вон у меня уже какие длинный задние лапы. Я улепетываю почти всю свою жизнь! Разве обязательно волку и лисице есть нас, зайцев?
На ту пору над деревом пролетал мудрый ворон. Он услышал стенания зайца и решил поговорить с ним, присев на ветку. Стоило зайцу замолчать, ворон постарался объяснить ему: - Не думай, что тебя едят оттого, что едят зайцев. Тебя едят для того, чтобы настоящие зайцы не перевелись вовек.
- А мне с этого какой прок? Лично мне?! – спросил заяц ворона.
- Кар-р… - коротко ответил ворон и полетел дальше.
Заяц молча разглядывал свои передние лапы, задние лапы… Заяц пошел к озеру, рассматривать свои уши…
- Все же я чертовски красив! – удовлетворенно сказал себе заяц и поскакал в огород за морковью.
Зайцы, к примеру, могут ковать морковь, однако куют ее несколько иначе.
Заяц вам не волк и не лиса.

Опыт – штука каверзная. Опыт иногда похож на милиционера при исполнении, что ему ни говори, какие доводы не приводи, все одно заберет.
- Видишь ли, у меня опыт – говорила мама. Насчет опыта говорил и папа.
- Покажите мне свой опыт – ответил я.
Мама беспокоилась, она хотела вызвать доктора с таблетками. Разве можно показать опыт?
Папа пытался рассказать о хлебе насущном, да интересной работе. Чтобы по душе.
А я не хотел ни того, ни другого. Я хотел снова стать собой.
Вместе с мировым опытом меня не понимал весь мир. Может быть я здесь только пересекся?
Доберман жестко смотрел за порядком.

Шел уже девятый раунд. Я надеялся на чудо. Я рассчитывал что хмель перестанет бить мне в голову.
На какие уловки я только не ухищрялся. Не помогало ничего. Хмель бил в голову жесткими, хорошо поставленными двойками и тройками.
Голова печень, голова печень голова.
Мир плыл перед глазами, многое уже казалось несущественным.
В пятом раунде я напрочь забыл, ради чего вообще я ввязался в этот бой. В шестом раунде в голове получился гул, будто там взлетала эскадрилья бомбардировщиков.
Голова кружилась, оставляя желание отдохнуть.
Мне дали два выходных и отпуск. Дали подло и мерзко, зная, что не отпустит.
Мой тренер говорил мне: - Держись.
Было не важно, кто победитель, важнее для меня достоять.
Шел девятый раунд и я уже не надеялся на чудо.

Мистер Смит выдумал такую штуку. На ней можно делать сколько хочешь чего хочешь. Вроде волшебной палочки, только выглядит похожей на завод.
Из штуки этой как пошло вываливаться! Радость вокруг, счастье…
Женщины такие радостные, мужчины тоже ходят расфуфыренными. Глаза у всех так и светятся, так и веселятся.
Мистеру Биллу не хотелось веселиться просто так, но мистеру Биллу нечего было уже делать. Потому как мистер Смит уже делал все на своей штуке.
Смит не враг Биллу, поэтому они как-то раз договорились, еще когда не было бизнеса.
- Давай договоримся. Бизнес у нас будет. – предложил как-то Смит.
- Я рад-радешенек, но ты же все на своей штуке уже производишь. Что я делать стану? – хнычет Билл.
- Да ты ломай все, что я стану на штуке выпускать, чтобы пространство нам экономить.
Билл сначала переживал, думал все сразу их раскусят и накажут.
Но нет, никто не догадался.
А вы раньше думали, будто ломается что-то у вас? Дудки! Сами подумайте, разве может ломаться? Это все Билл влез в наше счастье.

Петя к яблокам осторожен. Во-первых, о них прописано, что грех через них вкусили, а во-вторых, оно на голову падает.
Вдобавок, позавчера, когда Петя купил яблок этих покушать, ему нагло набили морду на выходе, отобрав сами яблоки и деньги.
- За что? – только и спросил Петя обидчиков.
- За яблоки! Ты их растил?! Ты их собирал?! – спросили грозно обидчики.
- Нет… - растеряно ответил Петя – Я их купил вот здесь, в магазине.
- Кем работаешь? – спросил тогда старший из обидчиков.
- Ученый… Математик там всякий… - попытался уклониться Петя. Но не тут-то было.
Обидчики бить перестали, однако кидали купленные Петей яблоки, норовя попасть по голове.
- На тебе! На тебе! – мстительно приговаривал старший, а Петя был счастлив, что яблок купил немного. Купи Петя яблок больше – неминуемо сотрясение мозга, а тут полный порядок. Это лишний раз доказывает нам, что Петя прав.
Петя к яблокам осторожен

Кы выточил волшебный каблучок и попросил Сю отдать его кому-нибудь из девушек или женщин.
Сколько Сю не отдавал каблучок, ничего не выходило.
- А есть второй каблучок? – спрашивали девушки и женщины, когда приставляли к обуви подарок. Им очень нравилось, как выглядела в каблучке их нога.
- Нет, второго мастер Кы не делал – отвечал Сю.
- Дурак этот ваш мастер – в сердцах говорили девушки и женщины, отдавая каблучок назад – Зачем нужен один каблучок? Разве что одноногим. Но им не нужен каблучок.
Когда Сю вернулся с каблучком назад, он рассказал Кы все, что происзошло.
- Все точно. Красоту заметили и поняли – второго такого не сделать. Я и не делал второй только потому, что второго такого не сделать – ответил Кы.
Сю захотелось спросить, а можно ли вообще сделать второе?

Дерево жило-было, все было нормально, но время сыграло шутку нехорошую.
Та толстая ветка, которая самая старая на дереве, принялась заявлять отдельным голосом.
- Вот ты стоишь здесь, а льва ты хоть раз видело? – спрашивала ветка у дерева. И кто ей наплел о львах?
- Кто тебе чего наплел? Какой лев?
Дерево, конечно, знало о львах. Только не ехать же в Африку.
- А такой, царь зверей! – упрямилась ветка.
Однажды под деревом прошел лев, настоящий. Дерево связало такое с потеплением, а ветка, наконец, увидела льва. И в Африку ехать не надо.

На прошлой неделе, Слава Ананьев, слесарь завода «Крепкий вентиль», возвращался домой с вечерней смены.
Чуть не дойдя до дому, Ананьев увидел в небе падающий предмет. Предмет был большой и тяжелый.
Предмет через минуту ухнул в воздухе, упав за полем у кромки леса.
Думая, что это был предмет металлический, Ананьев договорился с соседом-водителем Сечкиным, насчет сбора и сдачи металлического лома.
Вдвоем, на гостранспорте, Ананьев и Сечкин прибыли в ранее указанный квадрат местности, однако ничего там не нашли.
Сечкин предложил Ананьеву возместить затраты на бензин, на что Ананьев не согласился.
Сечкин на гостранспорте уехал, хлопнув дверью, Ананьев же последовал домой пешком.
По пути следования, Ананьев был укушен гадом прыгучим неизвестного происхождения.
От укуса сделался у Ананьева палец большой на ноге толстым и отечным, что привело к невозможности использовать обувь, купленную ранее женой Ананьева Галиной.
Сам Ананьев заявляет о несправедливости. Бензин, затраченный на путь до мнимого падения предмета, не соответствует затратам на обувь Ананьева.
В связи с тем, что опухоль на пальце никак не спадает, Ананьев требует возместить ему разницу, между фактической стоимостью обуви, и фактической стоимостью потраченного бензина.
Сечкин же платить разницу отказывается категорически, мотивируя тем, что надо было раньше думать.
Ананьев взбешен.
Есть подозрения. Что Ананьева укусил инопланетянин. Однако он палец свой на исследования не предоставляет, мотивируя оплатой.

Мастер Блэк, свободный воин, коротал эту ночь в лесу у костра. Он привык быть один, потому что он был свободным. Не совсем то, что можно подумать, гораздо проще. Никого не было рядом. А Мастер Блэк был свободным воином, он это заслужил своим бесстрашием и благородством.
- Позволите? – спросил волшебный вепрь, появившись из леса. Блэк привык, что из леса может появиться всяк, кому нужно. Особенно ночью у костра.
- Позволяю.
Вепрь и Блек смотрели на огонь. От этого внутри становилось спокойно и легко.
- Догадался? – спросил вепрь. Блэк понял, что вепрь не то, что волшебный. А самый настоящий волшебник.
- Понял, будет предложение. Но какое?
Вепрь рассказал, что есть королевство, там должны будут появиться вскорости принц и принцесса.
- А царь и царица там полные идиоты – закончил волшебный вепрь.
- Что предлагаешь мне ты?
- Короче, выбор твой, ты свободен.
И волшебный вепрь растаял в ночном лесу.
Мастер Блэк появился в королевстве немного раньше, чем появились там принц с принцессой. Король с королевой охотно пользовались его услугами. Он отгонял полчища злобных от границ, не позволяя изменить движение солнца в небе. Ведь над каждым королевством светит свое собственное солнце.
Вот король повадился рвать клевер-траву с полей злых ведьм. На ту пору и принц и принцесса уже не один год удивлялись миру. Одна же злая ведьма, по прозвищу Стрелялка, прознала о том. Как-то раз, подкараулив глупого короля, Стрелялка сказала:
- За то, что ты сорвал с моего поля, я нашлю на царскую семью порчу.
Мастер Блэк вышел биться против порчи с одним капканом. Он поймал ее и отпустил обратно. Стрелялка еле увернулась.
- Я заберу в рабство всю твою семью! – грозила тогда злая ведьма.
Мастер Блэк и тут был на высоте.
Тогда Стрелялка принялась ловить принца и принцессу, вдобавок во сне.
Мастер Блэк не дрогнул и тогда. Он заказал себе меч у кузнеца-бурята. Волшебный меч, похожий на веревку. Не было равных по силе мечу этому.
Стрелялка к тому времени уже послала злые свои полчища в башенку к принцу и принцессе. А Мастер Блэк встал у дверей. Ему надо было сделать лишь один удар, наверняка.
Он подставил под ведьмин закрут спину. Ноги отказали, ведьма обрадовалась и раскрылась.
Тут и ударил своим волшебным мечом, похожим на веревку, Мастер Блэк. Кончилась Стрелялка, однако и Мастера покидали силы. Он лежал на мокрой траве совсем один.
Дело в том, что Мастер Блэк, был для нас не понятным. Чтобы иметь свое присутствие здесь, он выглядел большим черным ньюфом. Собакой такой верной.
Я к чему? Я к тому, что Мастер Блэк сейчас свободен.
Он всегда свободен, только иногда бывает занят.
Грызет вопрос: поумнеют ли король с королевой?
- Все одно не зря – убежденно отвечает Мастер Блэк.

Снится Кы сон.
Прилетает дракон и говорит: - Кы, за все твои заслуги, за все-все хорошее, я дарю тебе эти семнадцать волшебных щепочек. Делай что хочешь, только не выкидывай.
И улетел. А Кы просыпается потихоньку.
Да, это сон, думает Кы. Проснулся окончательно, глядь – в левой руке щепочки зажаты. Значит дракон-то по настоящему.
Кы сам щепочек тех опасается, а выкинуть нельзя. Решил Кы честно рассказать людям.
- Люди! – говорил Кы на базаре в воскресенье – Кому надо волшебные щепочки, но только мне их дракон оставил. Сам я их немного опасаюсь!
Никто не взял ни одной щепочки, все боялись дракона.
Тогда Кы прилетел к Сю и сказал: - Видишь ли ты, Сю, что происходит? Так можно перестать делать добро.
- Отчего же, Учитель? Видишь того юношу? Он помогает женщине нести тяжелую поклажу, не прося за это денег! Я вижу обратное! – радостно щебетал Сю.
- Вот именно! Их держит в страхе мораль, дракона же все посчитали злым. Это предрассудки, Сю.
Иногда Кы размышлял, словно опасался кого.

Жил-был бобер Боня. Жил он себе. не тужил. А однажды поди Петя дремучим лесом. На реку-то ту и набрел.
Боня вообще не ожидал, он привык. А тут Петя.
- Эй, Боня. Привет! – поздоровался Петя.
- Привет Петя – ответил Боня.
Они будто бы знали друг друга. Особенно это чувство усилилось у Пети, когда они вечером разожгли костер.
Петя лопал печеную картошку и пытался что-то сказать набитым ртом.
- Прожуй сначала, я понять тебя не могу.
Петя прожевал и говорит: - Самое удивительное, что ты, и твои чертовы плотины, совершенно не мешают реке.

Когда Сю вернулся из полета, он сел на крышу дома Кы.
У Сю теперь был меч в руках, была кольчуга и шлем. Крылья его отливали золотом.
- Что за птица такая? – спросил Кы утром, когда вышел на крыльцо.
- Это я, Сю! Разве ты не узнал меня? Я прошел испытания и горнила, Учитель.
Кы расхохотался. Сю же захотелось знать. Отчего смешно учителю.
- Учитель, отчего ты так весел? Что рассмешило тебя? – спросил Сю.
- Как хорошо, что ты стал птицей! Вот Горный Жой, родом с горы треглавой, стал белкой. Вот было бы смешно сейчас, если бы ты стал белкой, а не птицей – ответил Кы Сю.

Однажды Сю зашел в село, в котором жил Кы. У Сю был вопрос к мастеру.
Испросив разрешение на визит. Сю робко вошел в дом Кы.
- Какой вопрос привел тебя в мой дом, Сю? – спросил Кы гостя.
- Что такое ровно. Учитель? – спросил его Сю.
- Встань на одну ногу.
Сю встал.
- Закрой глаза
Сю закрыл.
- Вот это и есть твое ровно – сказал Кы.
Так Сю стал птицей.

Егор Лямин – таксист. Он разъезжает по городу и сшибает со шляп деньги. Работа такая.
За эту работу Егору очень даже часто говорят спасибо, так что его душа тут спокойна.
Так вот сегодня, часиков этак, после двенадцати, Егор нутром почувствовал что-то нехорошее.
Он позвонил домой.
- Зин, как там дела?
Зине ясно с полуслова, она успокоила и тут же осведомилась: - Нормально. А чего ты вдруг спрашиваешь? Опять с друзьями своими? К вечеру нажрешься?
- Да нет, на асфальте парюсь. Шляпу с утра снял. Еще двоих заштучил в Домодедово… - успокоил ураган Егор. В своей семье Егор может походить на бога Посейдона. Он мог как разгонятьть, так и останавливать.
Разорвав соединение с Зиной, Лямин сильно удивился на себя.
Надо же! Ведь ясно, что не из дома, из дома я погасил бы легко, а тут строкочет что-то…
Нехорошее уже строкотало во всю, тут еще и кошка через дорогу. Что делать? Вон пассажир руку тянет… Да хрен с ней, с этой кошкой.
- Вам куда?
- А не могли бы вы мне помочь завести машину? Я в этом ничего не соображаю.
Тут Егор вышел с благими намерениями, но обнаружил прокол в заднем колесе.
- У-у-у-у… - укнул он – Колесо пробил. Остановите еще кого-нибудь, мне колесо перекинуть надо.
И все, дела ему нет. Сосредоточился,отвернул и поддомкратил…
- Где я? – услышал Лямин над собой чуть позже. Поднимает голову – стоит рядом Сильвестр Сталлоне.
- В смысле? – ответил Егор. Потому как колесо не было важнее Сталлоне.
- Где-то я не совсем здесь – пояснил Сталлоне туманно – Что-то в воздухе такое… Нехорошее…
Надо же, и Сталлоне тоже нехорошее чувствует. Срочно набрал номер жены.
- Зин, тут вот и Сталлоне тоже нехорошее чувствует…
- Сука – только и сказала жена.
- Знаешь, Сильвестр… Ничего что на ты?
- Шпарь. Кстати, как тебя зовут?
- Егор. Фамилия Лямин.
- А я Сильвестр Сталлоне – представился Сильвестр.
- Да я так и понял. Узнал тебя сразу.
Егор немного откис воспоминаниями о геройском прошлом собеседника.
- Но никак не пойму, тот ли я, за кого меня принимают. У того, вроде, фамилия с одним «л» пишется, а у меня с двумя… - закончил он.
Лямин не понял, при чем здесь количество л, да и не стал заострять. Нехорошее снова подступило.
- Егор, если хочешь – позвони моему личному психотерапевту. Я ему пытаюсь объяснить сегодня весь день, только он не понимает никак.
Лямин согласился было, но только глазами. Этого хватило на то, чтобы Сталлоне набрал номер и сунул Егору в руку трубку. Со Сталоне надо ухо держать востро. Вишь он как резво.
- Его Бобом зовут. Скажи что мы с тобой сегодня встретились.
- Алло. Боб? Это Егор Лямин, мы тут встретились, стоим. Что-то нехорошее прямо рядом. Как-то не по себе. Колесо проколол…
Егор не стал слушать ответ Боба, отдав собеседнику назад трубку.
- Слушай, а колесо я зачем тогда проколол?
В трубке Сильвестра раздался вызов. Вероятно перезванивал Боб.
- На вот, говори с ним сам. У меня больше сил нет его слушать – протянул трубку Сталлоне.
- У вас там все в порядке? Может быть нужна помощь? – спросил Боб из телефона. Лямин не ответил. Он выслушал Боба и прервал соединение.
- Помощь предлагает… Чем он помочь может? Впору скоро ему помогать.
Сталлоне согласно кивнул.
- Может тебе надо это?
Сталлоне достал из кармана пачку зеленых купюр.
- Мне надо, очень надо… Но от тебя не возьму, даже не проси. Мы же друзья.
Сталлоне пожал плечами, положил деньги обратно в карман и стал откланиваться.
После того, как ушел Сталлоне, у Егора случилось сильнейшее желудочное расстройство. Это лишний раз подтвердило, что нет в жизни ни места, ни времени.
А вечером Зина пристально рассматривала вены мужа, рождая переживания. Что если подлые таджики соблазнили мужика?
А Егор все рассказывал о чем-то нехорошем, о пробитом колесе и Сильвестре, о своем бескорыстии и поносе. Нехорошее куда-то отступило, как отступает тяжелый недуг. Радость и ожидание нового.
Только Зинку Егор заразить успел. Она продолжает подозревать его в чем-то.
Егор напротив – размышляет о причинах и следствиях.
- Тоже мне. Друг нашелся! Сильвестр Сталлоне!
Лямин ощущает себя идиотом, он только осознал, насчет двух "л".
Это что-то нехорошее.

Георгий проснулся от стука в оконное стекло. Кто-то там был. За стеклом. Но пока мозг не мог дать понятную картинку. Георгий опустил ноги на пол.
В окно стучался синий фазан.
- Тебе чего? – спросил Георгий, открыв окно. Спросил буднично, словно в его окно каждое утро стучались фазаны, тем более синие.
- Я влечу? – спросил фазан.
- Влети. Хотя постой. Сделай свои надобности на улице, чтобы не пачкать здесь. Я вчера убирался.
Фазан глазом весел стал. Клювом улыбается.
- О чем ты думаешь сейчас, Георгий! Очнись!
Действительно, о чем это.
- Извини. Влетай конечно.
Синий фазан влетел и сел на стул. Георгий засуетился. Ему захотелось угостить гостя. Только сейчас понял, что синий фазан для него гость.
- Чем угостить? Стесняюсь сказать. Но все-таки… Зернышек? Хлеба?
- Давай лучше чай пить.
Чай Георгию раз плюнуть, это он мигом.
- Какой? Вареный хочешь, или настой?
- Ты постарайся не думать. Делай любой, мне важнее вода. Готовь воду и не думай.
Георгий напрягся, в голове звучало лишь «недумать». Одним словом.
Вода вспыхнула неожиданно. Огонь был настолько мягок, что Георгий понял его как мокрый.
- Смотри. Мокрый огонь…
- Вот именно. Теперь у тебя есть ключ, он называется синий фазан.
Потом фазан глотнул воду и выпорхнул вон в окно.
- О чем ты думаешь сейчас Георгий?! Очнись! – громко говорил начальник над ухом.
- О синем фазане… - ответил неопределенно Георгий. Он не наврал.
Даже когда Георгия выгнали с работы, он не расстроился нисколечко. Он подставил в окружающее слова синий фазан и вода вспыхнула мокрым огнем.
Он теперь в нем купался зимой и летом. Всегда.

Мне тогда не обещали, но я всегда решал по-своему. Мне показалось, что это на каких-нибудь семьсот минут. Максимум восемьсот.
- Ты не плох, но этого мало. У нас нет оснований пропустить тебя, пока ты не побываешь гусеницей. Обыкновенной гусеницей.
- А зачем? Вам интересно, когда человек ползает в форме гусеницы? Какой в этом смысл?
Он прошелся из угла в угол.
- Смысла не ищи.
Может быть я снова угодил в бессмыслицу? Разве это не было финишем?
- Я так не стану, хоть режь здесь на части.
- Присядь. Не горячись…
Я присел, перестав горячиться. К чему противоречия? Сейчас для меня важнее другое, быть правым сейчас не главное. Главное выскочить, а выскакивать можно из лева с таким же успехом.
- Ты не найдешь здесь смысла из своей точки. Менять же ее сможешь только через гусеницу.
- Это условие?
- Скорее возможность. Для тебя возможность. А так условие. Непременное.
За окном запела птица. Песня была как-то круглая вся, обнадеживающая.
Тогда подумалось, что птицы не подведут.
- А будет лето?
- Начнется даже не летом, а весной. Фора. Пройдет – не заметишь как.
- Несколько странно, что ты меня упрашиваешь. Неспокойно…
- Скрывать не стану. Если что – ты потеря. Да что ты – любой потеря. А кому охота терять? Потерять не выкинуть, разные вещи.
Разные вещи… Красное, синее… Скорее красное…
Я тогда не смог догадаться, хотя убежден в том, что мог побывать гусеницей, даже не начиная. Я мог лишь коснуться гусеницы, но тогда гусеница поборола меня. Она вселила в меня и страх, и разочарование.
Как же так? Я, такой хороший и умный! Я, никто другой, а я, должен стать гусеницей, чтобы разрешили пройти. Неужели я умудрился испоганить себя до такой степени?
- Хорошо. Но если форма закончится через, скажем час?
- Там ты не станешь ограничен временем. Другие задачи.
Теперь для меня самое желанное время года – зима. Зимой я могу спать и видеть сны. Меня не тянет размножаться, не хочется пожирать листья…
Для меня и времени теперь нет, меня даже птицы не клюют. Я красная гусеница. А ведь раньше как я любил лето…
- Ни одной бабочки – ровно сказал он, смотря на поляну.

Николай сидел на крыльце. Летнее утро.
Что-то не видно давно дроздов, подумал Николай, да и вороны исчезли…
Решений пришло только два, он склонялся ко второму.
- Я мало смотрю на небо – тихо сказал Николай.