Записи с меткой: Mimoлетность
24-06-2011 09:43
Запись удалена как спам
Пользователь Удален,
24-06-2011 08:14
(ссылка)
Искоса
Однажды я вышел из дома, и забыл, куда шел. Конечно, каждому здесь понятно, что не я первый так сделал, да и вообще это чистой воды плагиат.
Однако упоминание плагиата и собственно мысль, заключающая в себе прописную истину «она все-таки вертится», не отменяет того, что я забыл, куда шел.
Поэтому я заглянул в бар, скоро попавшийся по пути, заказал определенное количество грамм определенного напитка и равнодушно оглядел ее, бросающую на меня зеленоглазые взгляды «искоса», рыжеволосую, сидящую рядышком на высоком табурете, с длинными ногами и гладкими волшебными коленками. Если кто-то приписал длинные ноги барному табурету, тот, безусловно, идиот, в чем я нисколько не сомневаюсь как минимум и заранее.
В этот момент любой бы на моем месте, даже такой, как я, внезапно вспомнил – память явилась бы озарением, с добавкой некоего даже экстаза, я бы добавил, – вспомнил бы: вот она! Куда еще я мог выйти из дома, как ни к ней???
Но я заказал еще определенное количество грамм и вскоре отвлекся на спор с барменом, касающийся здорового скептицизма.
Скучая, но по-прежнему привлекая мое внимание, она времени даром не теряла: дождалась настоящего кабальеро с набором привилегий и внешним видом педика, на деле истинного, офигенного бисексуала, и исчезла с ним за дверью, ведущей на улицу, полную таинственных и заманчивых событий.
Бармен мне сказал:
- Забей, она проститутка! В зале найдешь таких с десяток!
Я пожал плечами, не знаю, зачем я это сделал, кто-то невидимый, сидящий глубоко внутри дернул меня ими пожать, гад.
А через год-полтора, я увидел ее фото в И-нете: известная теперь писательница, выпускница философского факультета МГУ, кандидат философских наук и просто миллионерша Аврора Донская родила безупречных двойняшек от известного футболиста Сергея Борзовского. Семейная пара предоставила редакции фотографии счастливых родителей, держащих на руках улыбающихся двухмесячных младенцев: Пети и Валечки…
Потаращившись вдоволь на фотографии счастливцев, я вышел из дома. Спустившись вниз, уже не помнил – куда шел? Поэтому заглянул в первый, попавшийся по дороге бар…
Однако упоминание плагиата и собственно мысль, заключающая в себе прописную истину «она все-таки вертится», не отменяет того, что я забыл, куда шел.
Поэтому я заглянул в бар, скоро попавшийся по пути, заказал определенное количество грамм определенного напитка и равнодушно оглядел ее, бросающую на меня зеленоглазые взгляды «искоса», рыжеволосую, сидящую рядышком на высоком табурете, с длинными ногами и гладкими волшебными коленками. Если кто-то приписал длинные ноги барному табурету, тот, безусловно, идиот, в чем я нисколько не сомневаюсь как минимум и заранее.
В этот момент любой бы на моем месте, даже такой, как я, внезапно вспомнил – память явилась бы озарением, с добавкой некоего даже экстаза, я бы добавил, – вспомнил бы: вот она! Куда еще я мог выйти из дома, как ни к ней???
Но я заказал еще определенное количество грамм и вскоре отвлекся на спор с барменом, касающийся здорового скептицизма.
Скучая, но по-прежнему привлекая мое внимание, она времени даром не теряла: дождалась настоящего кабальеро с набором привилегий и внешним видом педика, на деле истинного, офигенного бисексуала, и исчезла с ним за дверью, ведущей на улицу, полную таинственных и заманчивых событий.
Бармен мне сказал:
- Забей, она проститутка! В зале найдешь таких с десяток!
Я пожал плечами, не знаю, зачем я это сделал, кто-то невидимый, сидящий глубоко внутри дернул меня ими пожать, гад.
А через год-полтора, я увидел ее фото в И-нете: известная теперь писательница, выпускница философского факультета МГУ, кандидат философских наук и просто миллионерша Аврора Донская родила безупречных двойняшек от известного футболиста Сергея Борзовского. Семейная пара предоставила редакции фотографии счастливых родителей, держащих на руках улыбающихся двухмесячных младенцев: Пети и Валечки…
Потаращившись вдоволь на фотографии счастливцев, я вышел из дома. Спустившись вниз, уже не помнил – куда шел? Поэтому заглянул в первый, попавшийся по дороге бар…
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
16-05-2011 20:14
(ссылка)
Философский трактатъ
Мой маленький провинциальный европейский балкончик переехал в Черапунджи и превратил меня практически в дравида, только без колец в носу. Если бы среди немногочисленного хлама, принадлежащего мне, нашелся бы жбан, настоящий деревянный жбан, я бы собрала в него воду, проделала бы в боку жбана отверстие – пусть из него льется настоящая дождевая вода в настоящую землю, может, там кто-то, выходящий костями, обронил зернышко, жаждущее прорасти наружу.
У меня-то нет зерна, у меня есть только дождь, собственно, я вполне смогу собирать воду руками. Она не станет сопротивляться, однако попасть в зарытое зерно сможет и без моей помощи.
И вот тут на краешке стола в шумном питейном заведении лежит книга между локоточком кокетливой дамы с уставшими глазами и закрашенной сединой да мощной ладонью мужчины, цепляющегося за молодость так, как человек, сорвавшийся с подвесного горного моста, цепляется за полусгнивший торс – внизу беснуется речка, черная речка, черная из-за камней, сваленных веками на ее дно. А в книге той прописано все точь-в-точь будто про меня, дравида без колец, попавшего в дождливую аномальную весну. Про то, что всем раздали по зернышку, но заставили так далеко идти до участка плодородной почвы, что карманы успели прохудиться, кости износиться, а сердце превратилось в сморщенный высушенный чернослив.
И вот моя мама достает несколько таких черносливов из морозильника, заваривает их кипятком, чтоб они распрямились, увеличились в размерах и стали мягкими. Как мармелад. Тогда их можно порезать мелко-мелко и запечь в тесте – получится сладкий пирог. Сдобный, с сахарной посыпкой «по-татарски». Как это? Это очень вкусно, даже если вы мне и не верите.
Потом, когда пирог съедят, обязательно позвонит Раиса, пожалуется на отсутствие Интернета – из-за ливня. В Астрахани маломальский дождик – это как землетрясение шесть баллов в Японии, стихийное бедствие. Рушатся коммуникации, плывет асфальт, машины застревают в расщелинах автодорог, женщины слюнявят носовые платки и оттирают грязевые брызги с колготок в области щиколотки, икры и даже под коленками. А я, в принципе, не люблю пирог с черносливом. И говорю об этом маме.
- Извините! Малины нет! – Разводит мама руками.
Мама знает, что я люблю малину, почти как медведь из русского сказочного леса. Но я крошечная, на мне белые носочки с помпончиками по бокам и палец в носу – я думаю.
- О чем ты думаешь? – Спрашивает мама.
Мы с соседкой, Аленкой трех лет, скинули кошку со второго этажа на первый. И убежали. Теперь я думаю, кошка жива или нет? Кажется, из нее вылетели кишки, розовые, их было много, когда она упала на пол площадки первого этажа.
Мама всплескивает руками и бежит в подъезд. Возвращается с кошечкой в руках. Киса цела и невредима. Мама объясняет мне об уникальной способности кошки приземляться на подушечки лапок с достаточно значимых высот. А розовые кишки – это туалетная бумага, кто-то из соседей не донес мусор до ящиков.
- Хочешь?
Да, да! Я прыгаю и хлопаю в ладоши. Мы называем кошку примитивно – Муркой. Это первая кошара в моей жизни. Мне четыре. Через два года мы переедем на новую квартиру, и Мурка, испугавшись смены метеоусловий, сбежит, когда мы откроем дверь пришедшим на новоселье гостям.
Вижу, как шестилетняя девочка некрасиво ревет, выбегает за кошкой на улицу. Май. Ливень хлещет по ее свежезавязанным бантам.
- Муууууураааааааааа! – Истошно вопит девочка, сопротивляясь порывам ветра, ворующим ее крики.
Но она так и не вернулась больше. Никогда.
Мой маленький провинциальный европейский балкончик переехал в Черапунджи и превратил меня практически в дравида, только без колец в носу. Если бы среди немногочисленного хлама, принадлежащего мне, нашелся бы жбан, настоящий деревянный жбан, я бы собрала в него воду, проделала бы в боку жбана отверстие – пусть из него льется настоящая дождевая вода в настоящую землю, может, там кто-то, выходящий костями, обронил зернышко, жаждущее прорасти наружу.
У меня-то нет зерна, у меня есть только дождь, собственно, я вполне смогу собирать воду руками. Она не станет сопротивляться, однако попасть в зарытое зерно сможет и без моей помощи.
И вот тут на краешке стола в шумном питейном заведении лежит книга между локоточком кокетливой дамы с уставшими глазами и закрашенной сединой да мощной ладонью мужчины, цепляющегося за молодость так, как человек, сорвавшийся с подвесного горного моста, цепляется за полусгнивший торс – внизу беснуется речка, черная речка, черная из-за камней, сваленных веками на ее дно. А в книге той прописано все точь-в-точь будто про меня, дравида без колец, попавшего в дождливую аномальную весну. Про то, что всем раздали по зернышку, но заставили так далеко идти до участка плодородной почвы, что карманы успели прохудиться, кости износиться, а сердце превратилось в сморщенный высушенный чернослив.
И вот моя мама достает несколько таких черносливов из морозильника, заваривает их кипятком, чтоб они распрямились, увеличились в размерах и стали мягкими. Как мармелад. Тогда их можно порезать мелко-мелко и запечь в тесте – получится сладкий пирог. Сдобный, с сахарной посыпкой «по-татарски». Как это? Это очень вкусно, даже если вы мне и не верите.
Потом, когда пирог съедят, обязательно позвонит Раиса, пожалуется на отсутствие Интернета – из-за ливня. В Астрахани маломальский дождик – это как землетрясение шесть баллов в Японии, стихийное бедствие. Рушатся коммуникации, плывет асфальт, машины застревают в расщелинах автодорог, женщины слюнявят носовые платки и оттирают грязевые брызги с колготок в области щиколотки, икры и даже под коленками. А я, в принципе, не люблю пирог с черносливом. И говорю об этом маме.
- Извините! Малины нет! – Разводит мама руками.
Мама знает, что я люблю малину, почти как медведь из русского сказочного леса. Но я крошечная, на мне белые носочки с помпончиками по бокам и палец в носу – я думаю.
- О чем ты думаешь? – Спрашивает мама.
Мы с соседкой, Аленкой трех лет, скинули кошку со второго этажа на первый. И убежали. Теперь я думаю, кошка жива или нет? Кажется, из нее вылетели кишки, розовые, их было много, когда она упала на пол площадки первого этажа.
Мама всплескивает руками и бежит в подъезд. Возвращается с кошечкой в руках. Киса цела и невредима. Мама объясняет мне об уникальной способности кошки приземляться на подушечки лапок с достаточно значимых высот. А розовые кишки – это туалетная бумага, кто-то из соседей не донес мусор до ящиков.
- Хочешь?
Да, да! Я прыгаю и хлопаю в ладоши. Мы называем кошку примитивно – Муркой. Это первая кошара в моей жизни. Мне четыре. Через два года мы переедем на новую квартиру, и Мурка, испугавшись смены метеоусловий, сбежит, когда мы откроем дверь пришедшим на новоселье гостям.
Вижу, как шестилетняя девочка некрасиво ревет, выбегает за кошкой на улицу. Май. Ливень хлещет по ее свежезавязанным бантам.
- Муууууураааааааааа! – Истошно вопит девочка, сопротивляясь порывам ветра, ворующим ее крики.
Но она так и не вернулась больше. Никогда.
Мой маленький провинциальный европейский балкончик переехал в Черапунджи и превратил меня практически в дравида, только без колец в носу. Если бы среди немногочисленного хлама, принадлежащего мне, нашелся бы жбан, настоящий деревянный жбан, я бы собрала в него воду, проделала бы в боку жбана отверстие – пусть из него льется настоящая дождевая вода в настоящую землю, может, там кто-то, выходящий костями, обронил зернышко, жаждущее прорасти наружу.
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
06-05-2011 09:37
(ссылка)
Киберпанкъ
- Бабуля, ты же обещала!!!
Бабуля резво щелкает затвором какого-то неизвестного орудия, разносит внуку голову, прямо из кровати, накрытая шелковым стеганым одеялом персикового цвета. Гламурная, жаккардовая, седовласая, в очках – оправа тонкая, изящная. Они словно два антипода – бабуля, старая, грузная, с пятнами и бородавками на лице и приоткрытой груди; и очки – прозрачная тончайшая оправа, стильная форма стекол, похожие на слово «финифть».
Джим просыпается, пытаясь разглядеть в темноте очертания знакомой комнаты. В действительности он не Джим, конечно, а Гоша, но Джимом был Кларк, а Гоша когда-то мечтал стать гонщиком.
Джим шумно выдыхает, стараясь успокоиться. С тех пор, как бабуля пригрозила ему, что лишит наследства (в виде комнаты в ее квартире), Джим стал нервничать, плохо спать, ни трава, ни афобазол, ни амитриптилин не успокаивали его расшатанную психику.
Джим поднимается, включает комп, залезает в одну из социальных сетей – он успевает торчать сразу в нескольких. Из комнаты он выходить боится, от бабули в последнее время можно ожидать всего, чего угодно. Даже встречи в виртуальном пространстве. А что? Легко. Она может взять себе ник ***НеВестА ИскУситЕля̃̃̃∞∞∞͠͠͠͠҈‴*** и слать ему червей, зная, что на руках у него лишь буби и трефы.
Глубокой ночью в сети не спят личности со второй половины земного шара. Той, которая под ним. Раньше, когда Джим был реально Гошей, он был уверен в том, что если начать копать ямку, то когда-нибудь, прорыв всю землю насквозь, можно вылезти с обратной стороны и помахать рукой шокированным иностранцам.
Теперь Джим забил на детское, да и лопаты у него нет. А у бабки есть лопата. И не далее, как вчера, она ему грозилась:
- Я не буду искать на тебя управу!!! Не заплатишь за квартиру, твое темя поздоровается с моей лопатой!
Бабуля, хоть и была уже слишком преклонного возраста, помирать не собиралась, увлекалась овощепосадками и гаданием на картах Таро. Соседки из близлежащих домов записывались к ней на прием через электронную регистратуру. Старые идиотки.
Джим потянулся за зажигалкой, лежавшей на корпусе компьютера, и опрокинул чашку с недопитым кофе. Темная жидкость предательски обволокла самое дорогое, что у него было, а чашка со звоном грохнулась на пол. Джим поднял ее как можно тише, будто это теперь имело значение.
- Опять не спишь, гад??? – Раздался голос бабули из соседней комнаты.
Джим сжался в комок, надеясь раствориться в излучении слабого света, льющегося из монитора. И тут же, вопреки логике, нажал на кнопку экрана – мир погрузился в темноту. Сам он перестал дышать и зажмурился. Бабка должна поверить, что он спит. А шум ей привиделся.
Утром Джим открыл глаза. Тело затекло. Веки распухли. Кофе в причудливом витиеватом узоре-надписи разлегся по стенкам корпуса компа. Кровать его была аккуратно застелена.
- И как ты можешь так сидеть всю ночь, Гошенька! – Бабка материализовалась из-за его спины, прошаркала к окну и открыла занавески. – Пойдем завтракать, оладушки, как ты любишь. И варенье открыла ежевичное. А то на работу опоздаешь.
Бабуля лучезарно улыбалась, всем своим видом изображая доброжелательность и милосердие.
Джим угрюмо глянул на нее, пробурчал в ответ «ку» и отвернулся. Бабуля покачала головой и отправилась наливать внучеку чай. Но внучека было не провести. Он давно перестал верить улыбкам колобков, существ и каомодзи. И только мерное жужжание укрытого в недрах железной твари вентилятора еще вселяло в него надежду на to be cooooooo………..
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
21-04-2011 18:08
(ссылка)
Адам и Ева, или Мой Питер Пен
Внутри каждого, на мой взгляд, находятся «крылатые качели», которые раскачивают наше сердце то вверх, то вниз, то выше, то ниже – в зависимости от эмоций, которые ими управляют.
Когда я встречаюсь взглядом с Питером Пеном, мои крылатые качели уносят душу высоко в небо – настолько высоко, что они даже, достигая наивысшей точки, исчезают из вида, скрываясь за облаками.
Как известно, Питер Пен жутко несговорчивый малый. В ответ на мой восторженный взгляд он снисходительно и пренебрежительно улыбается, показывая свое превосходство надо мной. Собственно, я этого превосходства и не отрицаю. Не потому, что я его ребро, так как никакое я не ребро, я вторая половина целого; а потому что реально превосходит он меня во всем: от умения обворожительно улыбаться до умения видеть в незначительном столько всего важного, спрятанного и тайного, что мне и во веки вечные не разглядеть.
Питер любит меня переубеждать в моих заблуждениях. И у него это получается тонко, невзначай. Возможно потому, что он это свое пристрастие не признает.
- Я вовсе не превосхожу тебя по всем пунктам сравнения мужчины и женщины. Ты же сама себе противоречишь. Говоришь – половина целого. Значит, мы друг друга идеально дополняем, рождая гармонию.
Мне приятно слышать подобные умозаключения, хоть они и банальны до зубной боли. Почему до зубной? А в этот миг Питер как раз жалуется на болящий зуб. А я держусь за щеку, понимая, что и у меня все утро ломит зубы.
Когда у Питера болит нога, я спрашиваю:
- Левая? У меня как раз левую сводит.
Питер усмехается: нога болит, действительно, левая. А потом мы начинаем говорить одновременно, и оба замолкаем, уступая друг другу. Потом смеемся, когда говорю все-таки я: хоть и равнозначная, но почему-то женщина, а, значит, мне уступят. Ага, Питер настоящий благородный идальго. Хотя может и послать отборными матюками. Не меня, конечно, мне достается и на сухари, и на масло, но я первая начинаю. Мне же уступлено!
Потом я прислоняюсь к нему близко-близко, ощущая его неповторимый запах. Запах непонятен, ни на что не похож, но настолько сладостный, угодный и родной, что качели, реагируя на него, тут же начинают свой бешеный разбег.
- Почему ты всегда уходишь? – Чуть слышно произносит Пен Питер, гладя меня по волосам.
И качели, взмахнув наверх, там и замирают. Питер из важного и единственного человека вдруг превращается в самого себя: маленького одинокого мальчика. И я слышу, как его папа говорит ему: все мы здесь одиноки, каждый сам по себе…
И мне тут же хочется еще крепче обнять своего Питера и разубедить его папу, его самого и всех-всех в том, что это не так, не так!.. Но я понимаю, что всех-всех не получится. Зато надеюсь, пусть хотя бы одного человека, разделенного надвое, все же удастся. Правда, иногда я сомневаюсь в том, что у каждого есть пара, Бог – окно, а мы две створки на Его ставнях. Когда поднимается на земле ветер, слышно, как мы стремимся друг к другу, желая стать ближе, стать одним целым, сомкнуться раньше времени, нам для этого предназначенного…
Когда я встречаюсь взглядом с Питером Пеном, мои крылатые качели уносят душу высоко в небо – настолько высоко, что они даже, достигая наивысшей точки, исчезают из вида, скрываясь за облаками.
Как известно, Питер Пен жутко несговорчивый малый. В ответ на мой восторженный взгляд он снисходительно и пренебрежительно улыбается, показывая свое превосходство надо мной. Собственно, я этого превосходства и не отрицаю. Не потому, что я его ребро, так как никакое я не ребро, я вторая половина целого; а потому что реально превосходит он меня во всем: от умения обворожительно улыбаться до умения видеть в незначительном столько всего важного, спрятанного и тайного, что мне и во веки вечные не разглядеть.
Питер любит меня переубеждать в моих заблуждениях. И у него это получается тонко, невзначай. Возможно потому, что он это свое пристрастие не признает.
- Я вовсе не превосхожу тебя по всем пунктам сравнения мужчины и женщины. Ты же сама себе противоречишь. Говоришь – половина целого. Значит, мы друг друга идеально дополняем, рождая гармонию.
Мне приятно слышать подобные умозаключения, хоть они и банальны до зубной боли. Почему до зубной? А в этот миг Питер как раз жалуется на болящий зуб. А я держусь за щеку, понимая, что и у меня все утро ломит зубы.
Когда у Питера болит нога, я спрашиваю:
- Левая? У меня как раз левую сводит.
Питер усмехается: нога болит, действительно, левая. А потом мы начинаем говорить одновременно, и оба замолкаем, уступая друг другу. Потом смеемся, когда говорю все-таки я: хоть и равнозначная, но почему-то женщина, а, значит, мне уступят. Ага, Питер настоящий благородный идальго. Хотя может и послать отборными матюками. Не меня, конечно, мне достается и на сухари, и на масло, но я первая начинаю. Мне же уступлено!
Потом я прислоняюсь к нему близко-близко, ощущая его неповторимый запах. Запах непонятен, ни на что не похож, но настолько сладостный, угодный и родной, что качели, реагируя на него, тут же начинают свой бешеный разбег.
- Почему ты всегда уходишь? – Чуть слышно произносит Пен Питер, гладя меня по волосам.
И качели, взмахнув наверх, там и замирают. Питер из важного и единственного человека вдруг превращается в самого себя: маленького одинокого мальчика. И я слышу, как его папа говорит ему: все мы здесь одиноки, каждый сам по себе…
И мне тут же хочется еще крепче обнять своего Питера и разубедить его папу, его самого и всех-всех в том, что это не так, не так!.. Но я понимаю, что всех-всех не получится. Зато надеюсь, пусть хотя бы одного человека, разделенного надвое, все же удастся. Правда, иногда я сомневаюсь в том, что у каждого есть пара, Бог – окно, а мы две створки на Его ставнях. Когда поднимается на земле ветер, слышно, как мы стремимся друг к другу, желая стать ближе, стать одним целым, сомкнуться раньше времени, нам для этого предназначенного…
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
25-02-2011 12:08
(ссылка)
История одной любви
Любовь - это когда двое людей любят друг друга (с)
- Поставь это тут. А вазу на подоконник.
- На подоконник??? Разве вазы ставят на подоконники? Да еще такие?
- Какие?
- Она же очень старая. Раритет, антиквариат?
- Угу, эта ваза похожа на проститутку Франческу из фильма Росселини…
- Опять ты со своим Росселини, Ань.
Аня поджала губы. Он вздохнул, и все же поставил вазу на подоконник. Теперь ее стало видно из окон дома напротив. Кто-то выйдет на балкон – чтобы повесить белье или покурить – и поздоровается с Франческой, удивившись ее присутствию в чужой стране, в огромном городе спустя столько лет. Хотя, откуда им знать, кто она такая?..
- Спасибо, тебе, - сказала Аня.
- Не за что. Больше ничего не нужно переставить?
- Не-а. Бумаги я разберу сама.
И он ушел. Его уход, их опущенные в пол глаза у входной двери… Все выглядело столь дико и неестественно. Собственно, так же, как и его помощь – ей просто не к кому было больше обратиться. Или она не хотела?
Услышав шум автомобильного двигателя – он уже спустился и вот-вот уедет, она рванулась к окну. И наблюдала, как его машина разворачивается в тесном дворе и исчезает за углом дома. Аня пыталась рассмотреть водителя. Кажется, он кинул взгляд на ее окна. Да, точно, он посмотрел наверх.
- Я бы ни за что не пришла к вам. Если бы вы не были другом мамы, и она не договорилась с вами через мою голову.
Доктор бросал на Анну короткие взгляды, все время что-то строча в толстом журнале. Он не ответил ей, продолжая писать и изредка посматривать на пациентку.
Анна с тоской разглядывала кабинет. Она сидела возле окна, было видно, как внизу проносятся автомобили по Мичуринскому проспекту. Словно ткань из-под лапки швейной машинки. Цветная бесконечная лента. Она вздохнула. Доктор встрепенулся:
- Вас что-то гнетет?
[ продолжение тут → ]
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
19-02-2011 15:48
(ссылка)
Dream
Dreams Are More Precious
Мы шли вдоль реки, и я два раза сказала ему, что он испортил мне целую субботу.
Потом я пересела на такси и в окно увидела, что к полынье прибило мусор. Много мусора. Пустые бутылки торчали горлышками кверху и покачивались, словно китайские болванчики. Нечто махровое и мокрое выскальзывало из воды на лед, будто на дне кто-то играл в теннис этим мусором.
То был городской канал с красивыми мостами. Их названия были еще красивее самих мостов, а перила были обвиты вьющимися цветами. Но в феврале ничего не вилось, только горел красный свет, и таксист спросил, будем ли мы поворачивать направо. Потому что, если повернуть направо, мы уедем от реки. А если налево – мы все равно уедем от реки, переехав мост под названием «Мост Влюбленных».
- Это пешеходный мост, - возразила я и вышла из машины.
Можно было ехать прямо – как раз получилось бы вдоль реки. Но таксист намеревался сдавать смену. Как кассир сдает кассу. А крупье карты.
Сначала я тоже присела на высокий табурет, хотя совсем не умею играть в Блекджек. Рядом со мной сидела старушка с коротко стриженными завитыми волосами сиреневого оттенка в шляпке из оранжевого фетра и такого же цвета перчатках. Ногти старушки выглядели устрашающе (длинные, острые, загнутые вовнутрь) – но я их не видела из-за оранжевых перчаток.
Я робко ей кивнула. Старушке.
- Как у вас с математикой? – Строго спросила она.
- Плохо, - ответила я со скорбным видом.
- Тогда вы проиграете! – Старушка достала из ридикюля носовой платочек, который вдоль и поперек был расшит оранжевым кружевом, и промокнула заслезившиеся глаза.
Я обрадовалась своему проигрышу.
- Спасибо! – Сердечно поблагодарила я бабулю и отошла от стола.
Было приятно проиграть, еще не начав – дилер даже не приступил к раздаче карт.
Пришло смс. «Я не портил, ты сама это сделала. Первая».
Расстроившись, я снова отправилась смотреть на мусор и полынью. Было холодно – минус двадцать. И темно. Рассвет задерживался, несмотря на то, что времени было предостаточно – шел девятый час пополуночи.
Наверное, и полночь задержалась. Потому все сдвинулось. Так бывает, особенно, если кто-то, занявший очередь, выходит из нее, не предупредив позади стоящих.
Я отправила этот ответ: «полночь задержалась», и поскорее спрятала руки в карманах, потеряв телефон. Думаю, он провалился в канализационный сток. Руки озябли, я не сообразила одолжить тепло на них у той самой бабушки. Она вообще показалась мне подозрительной. Ненастоящей. Как будто выскользнула из большого белого полотняного экрана во время показа старого немого черно-белого кино.
Затем пролетели утки. Их было всего две, и в темноте я не могла их разглядеть. Потому утки вполне могли оказаться чайками или даже птеродактилями. Но особой разницы между всеми ними не наблюдалось – они же пролетели. А я осталась стоять на набережной, прислушиваясь к рассвету: рассвет уже позванивал лучиками солнца, спрятавшимся за тучами.
Пошел снег. Поднялся ветер. Люди подняли воротники и ускорили шаг. Всем хотелось присесть к камину, прикрыть ноги теплым пледом с толстым ворсом и сжать в руках прозрачный тонкий фужер с красным вином.
На мосту Влюбленных развевались ленты и сумрачно, тяжко, обреченно смотрели вниз металлические замки – закрытые накрепко. Они пытались разглядеть через сгрудившийся мусор дно канала, на котором почивали в холоде и одиночестве, сваленные в одну кучу ключи и ключики, застрявшие в иле и песке. Похоже на слоеный пирог – когда его надкусываешь, коржи крошатся и сыплются мимо тарелки на стол. Как снег. Он к обеду перестал идти, но…
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
14-02-2011 22:41
(ссылка)
Я люблю тебя
05:20
- Requiem_for_a_Dream Утро.
...Надеваю крепдешиновое платье цвета французского шоколада, который варила Жюльет Бинош. Оно, платье, дышит десятками своих лет, и у него нет ни аритмии, ни одышки – оно воздушно и беспечно. Колышется, лаская колени. Ступенька за ступенькой мелькают подо мной. И я обязательно что-то забываю. Возвращаюсь, толкая от себя упрямую железную дверь с надорванной ручкой, сожалея – и никто ведь ее не приклеит…
Мальчик со взъерошенными волосами цвета сена, в шортах и сланцах на несколько размеров больше его малюсенькой ноги, продает молоко с машины своего отца. Не пьется такое молоко, но:
- Прямо из коровы! – Воодушевленно восклицает мальчик, протягивая кружку «на пробу».
- Сейчас бы еще блинов! – Шутя, отвечаю я, и зачем-то покупаю три литра.
- Блинов нет, - теряется ребенок, а отец на него шикает и извиняется.
Полдень.
Справа, слева, впереди серая бесконечная полоса из глаз и рук – напряженных и торопящихся. Видны только абрисы и движения людей. Да такие же спешащие пешеходы. Дождь дугообразно размахивается по лобовому стеклу, а за стеклом уже очередь к оператору.
- Мо-ло-ко! Сметана! Твооо-роог!!!
Я улыбаюсь, вспомнив. Вы крайняя? Да, я последняя. А впереди меня вон та женщина в красном пальто и пушистой вязаной шапочке. Очередь движется быстро, но никогда не кончается. И даже хребтом ощущаешь ее бесконечность. А не то ли это самое?..
- Ты будешь сок?
- Нет, я кофе. А то усну.
- Так и не спишь ночами?
Закуриваю, руки оттаивают.
- У меня одиннадцать пальцев, смотри.
- Бросай курить.
Не брошу. Наверное…
- Помнишь, с той стороны ты заглядывала в окно, пытаясь узнать, пришел ты или еще нет?
Отрывки-картинки плавают в омуте памяти подобно осенним листьям в Москва-реке. И затягиваются тиной и хлебными крошками – утки капризны. Еще стоит довольно теплая погода.
Вечер.
У кресла мягкая спинка и широкие мягкие подлокотники. Откинуться, расслабиться и смотреть на чужую игрушечную жизнь… Но спина прямо и упорно заставляет взгляд рассматривать обсыпающуюся краску на закопченом потолке. Молоко вскипело и остыло.
- Мо-ло-ко!!! Прямо из коровы! Берите, вкусно и полезно!
Звонкий голос сливается с мерцанием света лампы на самодельных гардинах. Холод из открытой форточки доносит голоса с темной улицы. И хохот. Счастливый, беспечный хохот подростков – им уютно и весело сидеть рядом друг с дружкой на трубе, по которой течет горячая вода.
В постели плоская неудобная подушка и телефон. Он прожужжит ночью. И даже если я не услышу его жужжания, я проснусь позже и прочитаю. Чтобы успокоиться. Загляну в окно с улицы. Жаль, оно зеркально, и в него совсем ничего не видно – что там внутри творится?..
Ночь.
Люблю тебя. И в этот миг, наверное, какая-нибудь маленькая звездочка срывается с небосвода и летит, разрывая времена и пространства – без крыльев и амброзии. Просто летит. И, возможно, сгорает – от собственного огня, разрываясь на миллиарды мельчайших звездных частиц.
- Ой, погляди, что-то в глаз попало?
- Ничего не видно. Вроде, нет.
- А режет в уголке.
- Ну сейчас со слезинкой…
Утро.
- Мо-ло-ко!!!
Я улыбаюсь. Три литра в холодильнике.
- Ой! Это вы! А я блины вам привез! Мама пекла, разрешила. Вот.
Слюдяной пакетик с остывшими блинами. Узоры цвета настоящего французского шоколада, которой сварили в деревеньке со скромным названием «Зеленый мох».
Гаражная дверь тяжело отодвигается в сторону. Ее необходимо придавить кирпичом. Иначе может захлопнуться от резкого порыва морского ветра.
- Хочешь блинов?
- Да. Где они?
- На заднем сидении.
- Нет тут ничего.
- Как нет?
- Вот так. Обманщица!
- Ну ничего. Зато теперь молоко пригодится. Я испеку.
Хочется зареветь. Обидно. Блины были такие настоящие…
- Да ладно тебе. Поехали. Разве в блинах счастье?
Конечно, нет.
Хотя… В словах того мальчика. «Молоко!!! Прямо из коровы! Как вы его можете не любить? У нас свежая трава, коровы чистые, ухоженные, не брезгуйте!»
Конечно, нет…
Полдень...
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
10-02-2011 19:14
(ссылка)
Оргазм (Бротиган ин Рашша, вопщим)))
***(в сцене присут-ет ненорматив )
Я смотрел в окно ее кухни на иголки от кактуса, что рос
В старой посудине из-под маргарина на подоконнике.
Потом она мне сказала, хватит, проваливай,
Вот тебе 11 рублей на такси, остальное сам заработаешь.
Я бы хотел стоять на собственной крыше в кожаных туфлях Mascotte
И раздумывать над тем, стоит ли идти на презентацию –
Раздавать автографы тупорылым ленивым читателям,
Верящим в то, что все эти девки беззаветно любили меня и мой несравненный хуй.
Конечно, я не отказался от денег – купить сигареты,
Потом отправиться автостопом в поле – собрать помидоры
И даже арбузы. Ящик помидоров, машина арбузов – весь мир почти у твоих ног.
Солнце, вода из протухшей речки, гнус и зеленые Франт F1.
Ящик все еще пуст, а машина проехала мимо, арбузы сварились как яйца…
И мне сказали: бери полтинник, езжай отсюда. В городе есть работа другая.
Да только не хочется в город обратно. Лучше – томаты, лимонная мята
И небо, банальное небо, которое знает ли, что есть оргазмы?
Конечно, я не отказался от денег – купить банку пива и сигареты.
Улегся в траву, пожал руку лету, засунул в зубы травинку
И все же рискнул спросить у неба про то, кончало ли оно? Хоть раз?
Я смотрел в окно ее кухни на иголки от кактуса, что рос
В старой посудине из-под маргарина на подоконнике.
Потом она мне сказала, хватит, проваливай,
Вот тебе 11 рублей на такси, остальное сам заработаешь.
Я бы хотел стоять на собственной крыше в кожаных туфлях Mascotte
И раздумывать над тем, стоит ли идти на презентацию –
Раздавать автографы тупорылым ленивым читателям,
Верящим в то, что все эти девки беззаветно любили меня и мой несравненный хуй.
Конечно, я не отказался от денег – купить сигареты,
Потом отправиться автостопом в поле – собрать помидоры
И даже арбузы. Ящик помидоров, машина арбузов – весь мир почти у твоих ног.
Солнце, вода из протухшей речки, гнус и зеленые Франт F1.
Ящик все еще пуст, а машина проехала мимо, арбузы сварились как яйца…
И мне сказали: бери полтинник, езжай отсюда. В городе есть работа другая.
Да только не хочется в город обратно. Лучше – томаты, лимонная мята
И небо, банальное небо, которое знает ли, что есть оргазмы?
Конечно, я не отказался от денег – купить банку пива и сигареты.
Улегся в траву, пожал руку лету, засунул в зубы травинку
И все же рискнул спросить у неба про то, кончало ли оно? Хоть раз?
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
10-02-2011 10:17
(ссылка)
Милорд
04:30
Edith Piaf - Milord В общем, милорд, у меня нет стола, который могла бы я вам предложить,
Присядем на лестницу возле фонтана, поговорим за жизнь?
И я бы вам спела, под ветер, но голос дрожит – почти как у вас.
Лекарством могу поделиться – это моя хандра. Клин клином, да-с…
Смотрите-ка, солнце упрямо с востока на запад, никак не обратно.
Быть может, и нам так, любить обреченно, до оскомины внятно,
По рельсам на поезде, с бронью, билетом и Машинистом,
По светофорам, по расписанию… Или как листья?
Осень, опали, приказ – потепление, снова воскресли?
Глядите, вот пара. Как мы, только ближе, похоже, что вместе
Всю жизнь. Кладет на плечо равнодушно ей руку. Привычка?
Обман? Да бросьте, нам с вами отсюда ни слова не слышно.
Представим, что каждый из них летит вопреки последнему шансу,
И видит края горизонта из общего лишь на двоих дилижанса.
И кроме вот этих ступеней, у них, – ну точь-в-точь как у нас! –
Нет больше совсем ничего. Допустим, и мы, и они – феерия, фарс,
Папы Карло, наследника Тутти и Трех толстяков, сожравших надежды чужие …
Однако давайте дуэтом споем? Вставайте, довольно, чуть-чуть потужили,
Пришла пора смеха.
Смотрите, кладу равнодушно на локоть вам руку,
Ну вот, улыбнулись. Теперь мы вдвоем. Посреди океана.
Неважно, что в старой, давно прохудившейся шлюпке…
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
09-02-2011 10:31
(ссылка)
Обзор постов за 8 февраля (невыносимый официоз, блин)))
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
25-01-2011 17:45
(ссылка)
Оч страшная и опасная история
- Похоже, вы уронили перчатку.
Ну вот, теперь он обвинит меня в том, что я специально роняю перчатки, дабы обратить на себя его внимание.
Может, и так. Только мой автобус вот-вот уйдет, я спешу и вовсе не намерена привлекать чье-то внимание.
Автобус маленький, на высоких тонких колесах. Металлический уродец. На стеклах – занавесочки с бахромой. Ярко зеленые. Похожие на кухонные. Мило. Скорее бы вовнутрь, на улице холодрыга, шум и бешеное движение. В салоне пригородного автобуса все словно застывает. Смолкают уличные звуки, а суета за окнами превращается в кинофильм. Мне даже слышится музыка – тягучий печальный саундтрек. Кажется, вот-вот побегут титры.
Я усаживаюсь к окну и облегченно вздыхаю, как матрона. И тут вдруг кондуктор начинает истошно вопить на своего сына – он путешествует вместе с ней, я уже не раз их замечала на этом маршруте.
- Куды ты грязными башмаками на мою сумку???
Саундтрек прерывается. Разочаровавшись в окружающих, я решаю послушать музыку в наушниках – с телефона. И вижу, как автобус входит тот самый человек, что спас мою перчатку. Ему около семидесяти, он одет в короткое черное пальто. На густых усищах – иней. Я с тоской наблюдаю за тем, как он усаживается рядом со мной – явно томящийся идальго, рассчитывающий на теплую доверительную беседу (поездка-то долгая).
Оказываюсь зажатой между ним и окном, над которым трепыхаются зеленые бубенчики – автобус отправился в путь.
В силу своей дебильной врожденной скромности, которая никому на хрен не нужна, я смиряюсь с нежеланным соседством. Мужчина очень приятный, парфюм у него дорогой, ненавязчивый. Ну не сдохну же?
Уткнувшись в окно, начинаю фантазировать, будто тип рядом – исполнитель желаний. И если я немного потерплю его, он меня вознаградит тремя, ну ладно, все же шла речь о скромности, исполнением одного желания. Достанет там трубку, что ли. Или шкатулку. Или, в конце концов, лист бумаги и гусиное перо.
Отвлекшись от реальности, почти расслабившись, мое полу-нирванное состояние опять прерывают: внезапная суматоха поглощает мои грезы, мороз за окном и уставших пассажиров. Несколько молодых людей вваливаются в салон, и один из них – парень с длинным синим носом (нет, не Буратино), кидается к нашему сиденью, вцепляется в воротник моего соседа и требует от него вернуть какую-то вещь, иначе, мол, будет ему секир-башка. Мужчина с абсолютно невозмутимым видом отрицает свою причастность к делам, которые ему вменяются. Водитель и кондуктор в один голос орут, что, «если вы не уберетесь отсюда к е-ной матери, вызовем милицию»!!!
Не успев занять ничью сторону, я жестоко жалею о своих предубеждениях – ну чего стоило вовремя пересесть на другое сиденье??? Теперь мною, явно, желают выдавить оконное стекло, я уже не знаю, как увернуться, чтоб меня не тыркали и не прибили ненароком.
Наконец, жестокий длинноносец, в руках которого мелькнул клинок, после все пассажиры это подтвердили, все за тот же воротник выволакивает моего соседа на улицу, а автобус благополучно трогается, продолжая свой рейс.
- Эй! – Возмущенно кричу я. – А как же тот тип? Он же оплатил проезд?
Все начинают на меня шикать, а сын кондукторши, сузив глаза, осуждающе произносит:
- Он один, а нас много! Если такая смелая, иди его спасай.
Заткнувшись – может, я и смелая, но в одиночку на толпу молодых бешеных мужиков?.. – я вновь всматриваюсь в пейзаж за окном. Вот именно. Он один, а нас много, могли бы и вмешаться… А на улице уже стемнело, ничего не видно. В ушах звенит, сердце скачет галопом от страха: что это было? Что там с ним сделают?
На конечной мне выходить. А выходить жуть как не охота. Но вскоре мы подъезжаем, и я поскальзываюсь на льду, спрыгнув со ступенек, но кондуктор, крупная и здоровая тетенька, меня вовремя подхватывает и участливо говорит:
- Осторожно!
Я благодарю женщину, исподтишка всматриваясь в ее улыбку: не видны ли клыки.
Скорее закурить. Роюсь в карманах, достаю зажигалку и… пустую пачку сигарет. Ну как всегда! Заканчиваются в дико неподходящий момент. Зато обнаруживаю две зажигалки. Интересно, откуда взялась вторая?
Хотя чему удивляться, я известная растяпа и склеротичка. Но присмотревшись, понимаю, что зажигалка у меня все же одна. Второй предмет – это флешка размером на 4 гига.
Автоматически сую ее обратно в карман. И даю деру.
Мне пешком по снегу мимо закрытых ворот и чужих заборов идти минут тридцать!
Наверняка, флешку подсунуло черное короткое пальто с усами. Зачем? Чтоб не отдать ее тем бандитам. Бандитам? Конечно, бандитам – ножи, агрессия и вообще…
Значит, гусиное перо все-таки? Но я не просила ни о чем таком, мне бы чего-то безопасного! Приятного и теплостранного.
Дома я кладу флешку в сахарницу с сахаром. Закапываю ее поглубже – предосторожность не помешает.
Сажусь пить кофе и курить, не включая свет. У кого спросить теперь, что мне делать? Стоит лезть в чужую информацию, или лучше предотвратить грядущие неприятности и избавиться от постороннего предмета как можно скорее?..
Ну вот, теперь он обвинит меня в том, что я специально роняю перчатки, дабы обратить на себя его внимание.
Может, и так. Только мой автобус вот-вот уйдет, я спешу и вовсе не намерена привлекать чье-то внимание.
Автобус маленький, на высоких тонких колесах. Металлический уродец. На стеклах – занавесочки с бахромой. Ярко зеленые. Похожие на кухонные. Мило. Скорее бы вовнутрь, на улице холодрыга, шум и бешеное движение. В салоне пригородного автобуса все словно застывает. Смолкают уличные звуки, а суета за окнами превращается в кинофильм. Мне даже слышится музыка – тягучий печальный саундтрек. Кажется, вот-вот побегут титры.
Я усаживаюсь к окну и облегченно вздыхаю, как матрона. И тут вдруг кондуктор начинает истошно вопить на своего сына – он путешествует вместе с ней, я уже не раз их замечала на этом маршруте.
- Куды ты грязными башмаками на мою сумку???
Саундтрек прерывается. Разочаровавшись в окружающих, я решаю послушать музыку в наушниках – с телефона. И вижу, как автобус входит тот самый человек, что спас мою перчатку. Ему около семидесяти, он одет в короткое черное пальто. На густых усищах – иней. Я с тоской наблюдаю за тем, как он усаживается рядом со мной – явно томящийся идальго, рассчитывающий на теплую доверительную беседу (поездка-то долгая).
Оказываюсь зажатой между ним и окном, над которым трепыхаются зеленые бубенчики – автобус отправился в путь.
В силу своей дебильной врожденной скромности, которая никому на хрен не нужна, я смиряюсь с нежеланным соседством. Мужчина очень приятный, парфюм у него дорогой, ненавязчивый. Ну не сдохну же?
Уткнувшись в окно, начинаю фантазировать, будто тип рядом – исполнитель желаний. И если я немного потерплю его, он меня вознаградит тремя, ну ладно, все же шла речь о скромности, исполнением одного желания. Достанет там трубку, что ли. Или шкатулку. Или, в конце концов, лист бумаги и гусиное перо.
Отвлекшись от реальности, почти расслабившись, мое полу-нирванное состояние опять прерывают: внезапная суматоха поглощает мои грезы, мороз за окном и уставших пассажиров. Несколько молодых людей вваливаются в салон, и один из них – парень с длинным синим носом (нет, не Буратино), кидается к нашему сиденью, вцепляется в воротник моего соседа и требует от него вернуть какую-то вещь, иначе, мол, будет ему секир-башка. Мужчина с абсолютно невозмутимым видом отрицает свою причастность к делам, которые ему вменяются. Водитель и кондуктор в один голос орут, что, «если вы не уберетесь отсюда к е-ной матери, вызовем милицию»!!!
Не успев занять ничью сторону, я жестоко жалею о своих предубеждениях – ну чего стоило вовремя пересесть на другое сиденье??? Теперь мною, явно, желают выдавить оконное стекло, я уже не знаю, как увернуться, чтоб меня не тыркали и не прибили ненароком.
Наконец, жестокий длинноносец, в руках которого мелькнул клинок, после все пассажиры это подтвердили, все за тот же воротник выволакивает моего соседа на улицу, а автобус благополучно трогается, продолжая свой рейс.
- Эй! – Возмущенно кричу я. – А как же тот тип? Он же оплатил проезд?
Все начинают на меня шикать, а сын кондукторши, сузив глаза, осуждающе произносит:
- Он один, а нас много! Если такая смелая, иди его спасай.
Заткнувшись – может, я и смелая, но в одиночку на толпу молодых бешеных мужиков?.. – я вновь всматриваюсь в пейзаж за окном. Вот именно. Он один, а нас много, могли бы и вмешаться… А на улице уже стемнело, ничего не видно. В ушах звенит, сердце скачет галопом от страха: что это было? Что там с ним сделают?
На конечной мне выходить. А выходить жуть как не охота. Но вскоре мы подъезжаем, и я поскальзываюсь на льду, спрыгнув со ступенек, но кондуктор, крупная и здоровая тетенька, меня вовремя подхватывает и участливо говорит:
- Осторожно!
Я благодарю женщину, исподтишка всматриваясь в ее улыбку: не видны ли клыки.
Скорее закурить. Роюсь в карманах, достаю зажигалку и… пустую пачку сигарет. Ну как всегда! Заканчиваются в дико неподходящий момент. Зато обнаруживаю две зажигалки. Интересно, откуда взялась вторая?
Хотя чему удивляться, я известная растяпа и склеротичка. Но присмотревшись, понимаю, что зажигалка у меня все же одна. Второй предмет – это флешка размером на 4 гига.
Автоматически сую ее обратно в карман. И даю деру.
Мне пешком по снегу мимо закрытых ворот и чужих заборов идти минут тридцать!
Наверняка, флешку подсунуло черное короткое пальто с усами. Зачем? Чтоб не отдать ее тем бандитам. Бандитам? Конечно, бандитам – ножи, агрессия и вообще…
Значит, гусиное перо все-таки? Но я не просила ни о чем таком, мне бы чего-то безопасного! Приятного и теплостранного.
Дома я кладу флешку в сахарницу с сахаром. Закапываю ее поглубже – предосторожность не помешает.
Сажусь пить кофе и курить, не включая свет. У кого спросить теперь, что мне делать? Стоит лезть в чужую информацию, или лучше предотвратить грядущие неприятности и избавиться от постороннего предмета как можно скорее?..
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
22-01-2011 10:46
(ссылка)
не-лебединость
Не помню, когда именно я перестала верить в птиц, улетающих на зимовку в теплые страны. Поначалу, изучая в школе природоведение, я свято и беззаветно надеялась на существование земных стран, в которых можно спрятать продрогшие крылья. Нильс летал с гусями в поисках счастья, и его удачный полет увековечила Сельма в своем величайшем литературном произведении. А это не могло не вызвать доверия и восхищения.
Позже, глядя на голубей, ворон и воробьев в городе, я стала сомневаться в том, что им есть куда деваться из городских помоек. Как это не прискорбно, но единственная стайка, исчезавшая к зиме, являла собой пять штук покалеченных лебедей, обреченных жить с апреля по декабрь в искусственном домике с кружевными крылечками, выходящими на четыре стороны света, окруженном маленьким водоемом под названием Лебединое озеро, зимой являющее собой каток, возле которого устанавливалась будка с коньками, выдающимися напрокат.
К новому году посредине катка-озера ставили наряженную елку, мы носились мимо нее, и иногда я представляла себя лебедем, прикрепленным парой щелчков степлера к листу формата А4, точнее, к белому домику, спрятанному на каком-нибудь муниципальном складе до весны – времени прилета рейса с птицами обратно, в нашу весь.
Лебеди казались довольными собой и своим окружением. Еще бы, их кормили сотни горожан, предоставляя выбор – довольно-таки приличное меню, созданное извращенными детскими и взрослыми умами. Дети совали им чупа-чупсы, какой-то парень пытался залить одному из них в глотку несколько капель пива, но не выстоял перед трогательной красотой лебединой шеи, отправившись в гости к местному сазанчику; женщины рвали травку с газона и, умиляясь, щелкали затворами фотоаппаратов птичий помет, в смысле, аппетит...
… Сейчас уже ноябрь, белый домик с претензией на уютное гнездышко потемнел, подурнел за полгода ветров, солнца и дождей. Лебеди будто ежатся от промозглой осенней погоды, согнув шею к воде, выглядят растерянно и угрюмо, что им несвойственно, они же давно перестали быть гадкими утятами. Люди теперь редко подходят к ним с гостинцами, перестали замечать, да и трава высохла, а пиво поздней осенью лучше пьется дома в креслице.
Я присаживаюсь на лавочку, всматриваюсь в прозрачную воду, на которой не плавает ни единого опавшего листа: все вылизано и очищено, город блюдет имидж – на днях нас посещал г-н М...ев – и вспоминаю зоологию. Вырастают ли у птиц обрезанные крылья? Если – да, то через сколько? Если – да, то есть возможность лицезреть лебединую стаю из пяти штук белых лебедей, вонзающихся в низкое сизое небо, берущих курс на юг (боже мой, неужели есть места южнее этого???)? Если – нет… Если – нет, то я бы сейчас, сегодня переписала бы учебники. Пусть мифическое милосердие идет в задницу. Пусть они улетают и прилетают когда хотят. Пусть им будет тепло и привольно в любой точке земного шара. Я уже не хочу верить в то, будто бы и птицы стремятся к счастью, меняя место своего обитания, пытаясь сбежать от себя…
Позже, глядя на голубей, ворон и воробьев в городе, я стала сомневаться в том, что им есть куда деваться из городских помоек. Как это не прискорбно, но единственная стайка, исчезавшая к зиме, являла собой пять штук покалеченных лебедей, обреченных жить с апреля по декабрь в искусственном домике с кружевными крылечками, выходящими на четыре стороны света, окруженном маленьким водоемом под названием Лебединое озеро, зимой являющее собой каток, возле которого устанавливалась будка с коньками, выдающимися напрокат.
К новому году посредине катка-озера ставили наряженную елку, мы носились мимо нее, и иногда я представляла себя лебедем, прикрепленным парой щелчков степлера к листу формата А4, точнее, к белому домику, спрятанному на каком-нибудь муниципальном складе до весны – времени прилета рейса с птицами обратно, в нашу весь.
Лебеди казались довольными собой и своим окружением. Еще бы, их кормили сотни горожан, предоставляя выбор – довольно-таки приличное меню, созданное извращенными детскими и взрослыми умами. Дети совали им чупа-чупсы, какой-то парень пытался залить одному из них в глотку несколько капель пива, но не выстоял перед трогательной красотой лебединой шеи, отправившись в гости к местному сазанчику; женщины рвали травку с газона и, умиляясь, щелкали затворами фотоаппаратов птичий помет, в смысле, аппетит...
… Сейчас уже ноябрь, белый домик с претензией на уютное гнездышко потемнел, подурнел за полгода ветров, солнца и дождей. Лебеди будто ежатся от промозглой осенней погоды, согнув шею к воде, выглядят растерянно и угрюмо, что им несвойственно, они же давно перестали быть гадкими утятами. Люди теперь редко подходят к ним с гостинцами, перестали замечать, да и трава высохла, а пиво поздней осенью лучше пьется дома в креслице.
Я присаживаюсь на лавочку, всматриваюсь в прозрачную воду, на которой не плавает ни единого опавшего листа: все вылизано и очищено, город блюдет имидж – на днях нас посещал г-н М...ев – и вспоминаю зоологию. Вырастают ли у птиц обрезанные крылья? Если – да, то через сколько? Если – да, то есть возможность лицезреть лебединую стаю из пяти штук белых лебедей, вонзающихся в низкое сизое небо, берущих курс на юг (боже мой, неужели есть места южнее этого???)? Если – нет… Если – нет, то я бы сейчас, сегодня переписала бы учебники. Пусть мифическое милосердие идет в задницу. Пусть они улетают и прилетают когда хотят. Пусть им будет тепло и привольно в любой точке земного шара. Я уже не хочу верить в то, будто бы и птицы стремятся к счастью, меняя место своего обитания, пытаясь сбежать от себя…
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
22-11-2010 10:59
(ссылка)
Ветр
«Трусы были белые…» - прочла я, и меня перебил звонок телефона. Трусами начинался роман Майгуль Аксельссон, я его уже читала раньше. Но на душе было муторно, за окном противно, как в страшной сказке про Диких лебедей, и я взялась за любимый роман. Точнее, за его первую страницу, вряд ли я стала бы читать его дальше.
Звонила Ребекка – ее папа был из Алжира, поэтому мама назвала ее Ребеккой, хотя я не вижу связи между Ребекками и алжирцами.
- Ветр погиб, - всхлипнув, произнесла она чужим сиплым голосом. – Сорвался, что ли. Я пока не…не… ик…. знаю…
И она заревела. Ни разу не слышала Ребеккиного рева.
Ветр – это Пашка. Альпинист, наш общий друг. Мы звали его Ветер еще с детства. А потом буква «е» куда-то пропала. Кажется, в тот момент, когда он начал заниматься скалолазанием, отрастил волосы, бороду и купил велосипед.
Он реставрировал кафедральный собор, когда нам было по двадцать. А мы стояли внизу и глазели на его полет под церковным куполом. На пояснице его постоянно моталась какая-то красная кофта или тряпка, я не обращала внимания. Но благодаря этой тряпке он был похож на летучий корабль с алыми парусами и кистью в руке. Он махал нам сверху и просил уйти, чтоб не отвлекать его.
А мы все равно часто приходили в храм и восторгались работой реставраторов. Ветр просто малевал краской, он не был художником. Он был Ветром.
После работы он садился на велосипед и ехал на реку – купаться. Мы компанией ходили на пляж, а он предпочитал дикие места. Без песка, с крутым обрывом. Он ничего не боялся.
- Здесь тонут. – Говорил кто-то из наших. – В год по тридцать человек. Тут воронка. Или еще что-то.
Но Ветру было смешно, он отлично плавал. Кто-то советовал ему прицепить к себе трос, но он не обращал внимания на шутки.
Дома у него – он жил с мамой – обитали цыплята. Мать разводила их в коробке на кухне. Воняло ужасно, но цыплята были безумно милыми. Смотреть на них можно было до головокружения. Желтые, движущиеся. Гоша, Ветров друг, сыпал им листья конопли, собранной через улицу, и ждал, когда они съедят ее и заболдеют. Но они не реагировали на коноплю. Они и так были балдежные. Сами как травка. Глядя на них, мы получали истинный кайф. А Гоше просто не хватало. Ему нужно было нечто пожестче и покруче. Но он все равно солидарно умилялся на цыплят в коробке вместе с нами.
- А куда вы их потом? – Честно интересовалась я.
Все начинали ржать. Видно, они являли собой продвинутых агрономов. Или зоологов, как их там? Птицеводов. Вот. А мне не было понятно. Я никогда не видела у Ветра кур. Или петуха. Только маленьких цыплят.
- Это корнишоны. Мама так хочет.
- А. – Делала вид, будто не понимаю, о чем речь и шла на балкон курить, чтоб отвлечься от мысли об убийстве желтеньких комочков.
Маму Ветр боготворил. Вообще, все, что его интересовало – это мама, высота и буддизм.
Я буддизмом не увлекалась. Он давал мне читать мифы древнего Китая, помню. Видимо, хотел сдвинуть мое мировоззрение куда-то выше, чем мои короткие юбки и увлечение русским языком на уровне педагогического университета и местной молодежной газеты. Он считал, что я стою на месте. Не развиваюсь. Я взяла у него книжку, начала читать дома, сидя в кресле, и уснула.
Пока я спала, мой пес погрыз новую книгу со всех возможных углов и не углов. Проснувшись, я ужаснулась. Хотела потом купить такую же, чтоб вернуть ее Ветру. Но нигде не могла найти. Позже он спрашивал:
- Ну как, прочла?
Намекал, что пора вернуть книгу владельцу. В этом вопросе я была с ним полностью согласна. Но возвращать сожратую вещь мне было стыдно. И я постоянно находила отговорки, лишь бы оттянуть момент возврата мифов их законному владельцу.
В итоге, книга и сейчас валяется на моей книжной полке, имея неприглядный вид. А Ветра, говорят, уже нет.
[ Читать далее... → ]
Звонила Ребекка – ее папа был из Алжира, поэтому мама назвала ее Ребеккой, хотя я не вижу связи между Ребекками и алжирцами.
- Ветр погиб, - всхлипнув, произнесла она чужим сиплым голосом. – Сорвался, что ли. Я пока не…не… ик…. знаю…
И она заревела. Ни разу не слышала Ребеккиного рева.
Ветр – это Пашка. Альпинист, наш общий друг. Мы звали его Ветер еще с детства. А потом буква «е» куда-то пропала. Кажется, в тот момент, когда он начал заниматься скалолазанием, отрастил волосы, бороду и купил велосипед.
Он реставрировал кафедральный собор, когда нам было по двадцать. А мы стояли внизу и глазели на его полет под церковным куполом. На пояснице его постоянно моталась какая-то красная кофта или тряпка, я не обращала внимания. Но благодаря этой тряпке он был похож на летучий корабль с алыми парусами и кистью в руке. Он махал нам сверху и просил уйти, чтоб не отвлекать его.
А мы все равно часто приходили в храм и восторгались работой реставраторов. Ветр просто малевал краской, он не был художником. Он был Ветром.
После работы он садился на велосипед и ехал на реку – купаться. Мы компанией ходили на пляж, а он предпочитал дикие места. Без песка, с крутым обрывом. Он ничего не боялся.
- Здесь тонут. – Говорил кто-то из наших. – В год по тридцать человек. Тут воронка. Или еще что-то.
Но Ветру было смешно, он отлично плавал. Кто-то советовал ему прицепить к себе трос, но он не обращал внимания на шутки.
Дома у него – он жил с мамой – обитали цыплята. Мать разводила их в коробке на кухне. Воняло ужасно, но цыплята были безумно милыми. Смотреть на них можно было до головокружения. Желтые, движущиеся. Гоша, Ветров друг, сыпал им листья конопли, собранной через улицу, и ждал, когда они съедят ее и заболдеют. Но они не реагировали на коноплю. Они и так были балдежные. Сами как травка. Глядя на них, мы получали истинный кайф. А Гоше просто не хватало. Ему нужно было нечто пожестче и покруче. Но он все равно солидарно умилялся на цыплят в коробке вместе с нами.
- А куда вы их потом? – Честно интересовалась я.
Все начинали ржать. Видно, они являли собой продвинутых агрономов. Или зоологов, как их там? Птицеводов. Вот. А мне не было понятно. Я никогда не видела у Ветра кур. Или петуха. Только маленьких цыплят.
- Это корнишоны. Мама так хочет.
- А. – Делала вид, будто не понимаю, о чем речь и шла на балкон курить, чтоб отвлечься от мысли об убийстве желтеньких комочков.
Маму Ветр боготворил. Вообще, все, что его интересовало – это мама, высота и буддизм.
Я буддизмом не увлекалась. Он давал мне читать мифы древнего Китая, помню. Видимо, хотел сдвинуть мое мировоззрение куда-то выше, чем мои короткие юбки и увлечение русским языком на уровне педагогического университета и местной молодежной газеты. Он считал, что я стою на месте. Не развиваюсь. Я взяла у него книжку, начала читать дома, сидя в кресле, и уснула.
Пока я спала, мой пес погрыз новую книгу со всех возможных углов и не углов. Проснувшись, я ужаснулась. Хотела потом купить такую же, чтоб вернуть ее Ветру. Но нигде не могла найти. Позже он спрашивал:
- Ну как, прочла?
Намекал, что пора вернуть книгу владельцу. В этом вопросе я была с ним полностью согласна. Но возвращать сожратую вещь мне было стыдно. И я постоянно находила отговорки, лишь бы оттянуть момент возврата мифов их законному владельцу.
В итоге, книга и сейчас валяется на моей книжной полке, имея неприглядный вид. А Ветра, говорят, уже нет.
[ Читать далее... → ]
Метки: Mimoлетность
Брутальный Альбом,
24-10-2010 23:48
(ссылка)
striatura. Автор - Мимолетность.
Бамбуковая флейта_Японская этническая музыка
У каждого имеется своя собственная ложь.
Для нее это были цветки сакуры, отличающиеся от цветов вишневого дерева, растущего в ее европейском дворе.
Когда она думала о его лжи, то представляла огромный звездный корабль, похожего на младенца: несколько лет назад одна держала одного младенца на руках, прижимая к сердцу.
Ребенок сладко причмокивал губками во сне, непроизвольно сжимая и разжимая пухленькие крохотные кулачки.
-------------------------------------------------------------------------
Есть люди, которых волнует вопрос, всегда ли те, кто любит друг друга, мучат друг друга?
В этот вечер он обещал жене быть вовремя.
На улице давно стемнело, в одном из переулков какая-то дама взывала о помощи.
Только под утро жена увидела его в больнице.
- Прости, - сказал он, когда она присела на край постели. - Я не сдержал обещания. Не смог пройти равнодушно мимо…
Женщина покачала головой, в знак того, что не желает слышать его объяснений.
- Я больше не буду тебя подводить! - Твердо заявил он, чувствуя в своих словах и намерениях небывалый подъем, уверенность и решимость.
- Угу, - согласилась она. - Но лучше давай, не будем ничего никогда обещать друг другу.
На следующий день она пообещала ему постоянно… нет, как можно чаще, насколько это в ее силах, быть рядом.
Он поверил.
--------------------------------------------------------------------------
На балконе, что равнодушно нависал над морским берегом, даже в штиль гулял ветер. Балкон был открыт семи ветрам, но вид на море покрывал недостатки с лихвой.
Когда они съехали с этой квартиры и переехали в неуклюжий современный высотный дом в центре города, море перестало для них существовать. Вдвоем стояли у окна и смотрели на трамваи, прислушиваясь к их суматошному грохоту.
- Кажется, сломались светофоры. Видишь, какая пробка ну углу?
- Скорее всего. И сейчас хлынет ливень. Смотри, какая туча!
Они закрыли окно. В него больше не был виден покосившийся деревянный понтон с прогнившими ступенями.
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
05-10-2010 09:42
(ссылка)
Любовь
Ноги уводят сердце
в дебри
Льда дрейфующего.
Там не бывает будущего,
И исчезает прошлое.
Может быть…
Может быть?
Может быть!
Кто-то мне скажет:
Мелочи – попытка бега от вечности,
Нет ни пути Млечного,
Нет Ариадны нити,
Сердце, как ни крутите,
Фиброзно-мышечный орган.
Но я все, настырная, верю,
Что сердце во мне от Бога,
Что айсберг от спички растает!..
Той самой, которую утром
Ты обронил на кухне…
в дебри
Льда дрейфующего.
Там не бывает будущего,
И исчезает прошлое.
Может быть…
Может быть?
Может быть!
Кто-то мне скажет:
Мелочи – попытка бега от вечности,
Нет ни пути Млечного,
Нет Ариадны нити,
Сердце, как ни крутите,
Фиброзно-мышечный орган.
Но я все, настырная, верю,
Что сердце во мне от Бога,
Что айсберг от спички растает!..
Той самой, которую утром
Ты обронил на кухне…
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
28-09-2010 20:01
(ссылка)
io e te (в тексте есть ненорматива))
В тот вечер позвонил Марио. Мы познакомились в Питере. Просто на улице. Я, как и свойственно реальной распиздяйке, уронила с моста туфлю – когда перегибалась через перила и разговаривала с Невой на «ты», требуя от нее ответов на вопросы, касающихся апокалипсиса, аллергии на тушь от Ив Роше, сумочках за 700 баксов от Lamborghini и всяких глобальных проблемах человечества.
[ продолжение тут → ]
[ продолжение тут → ]
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
13-09-2010 11:58
(ссылка)
«Ман-гу?»*
Он носил темные очки. Почти всегда. Один раз, кажется, я видела его без очков. Глаза были сощурены, как будто он слепой, выражение лица растерянное – как будто он потерялся.
В очках – другой человек. Шли как-то с подругой по улице и встретили его. Случайно. Это был единственный раз, когда мы случайно повстречались на улице. Он выглядел сногсшибательно: высокий, широкоплечий блондин - самоуверенный насмешник. В голубых протертых джинсах, готовых лопнуть на накачанных бедрах. И в какой-то футболке. Кажется, американской, он тогда только что вернулся из Мичигана.
- Кто это? – Нетерпеливо спросила подруга, когда мы с ним поздоровались, затем поравнялись, разошлись, обернувшись, провожая друг друга взглядами до тех пор, пока он не скрылся за ближайшим углом дурацкой хрущевской пятиэтажки, вставшей у нас на пути.
Подруга приехала из Москвы, недавно закончила журфак МГУ, и ее не так легко было удивить внешностью убогого провинциала.
А меня его очки раздражали. Мне нравилось то, что под ними. Ранимо-трогательное выражение глаз. И хотя глаза он целенаправленно прятал, мне почему-то казалось, что я их видела часто и достаточно отчетливо.
[ продолжение тут → ]
В очках – другой человек. Шли как-то с подругой по улице и встретили его. Случайно. Это был единственный раз, когда мы случайно повстречались на улице. Он выглядел сногсшибательно: высокий, широкоплечий блондин - самоуверенный насмешник. В голубых протертых джинсах, готовых лопнуть на накачанных бедрах. И в какой-то футболке. Кажется, американской, он тогда только что вернулся из Мичигана.
- Кто это? – Нетерпеливо спросила подруга, когда мы с ним поздоровались, затем поравнялись, разошлись, обернувшись, провожая друг друга взглядами до тех пор, пока он не скрылся за ближайшим углом дурацкой хрущевской пятиэтажки, вставшей у нас на пути.
Подруга приехала из Москвы, недавно закончила журфак МГУ, и ее не так легко было удивить внешностью убогого провинциала.
А меня его очки раздражали. Мне нравилось то, что под ними. Ранимо-трогательное выражение глаз. И хотя глаза он целенаправленно прятал, мне почему-то казалось, что я их видела часто и достаточно отчетливо.
[ продолжение тут → ]
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
06-09-2010 14:12
(ссылка)
Мой первый мужчина и одна маленькая девочка,
так похожая на меня ту, которой я никогда не была…
Конечно, первый был самым незабываемым, самым нежным и нереально внимательным, чутким и любящим. Его руки творили со мной бесподобные чудеса, ни разу потом не повторившиеся ни с кем другим. В то время мне еще не было известно, что рай – он не навсегда. Мне казалось, это будет продолжаться вечно – сказочные прикосновения, наслаждение от них, взгляд, согревающий и дающий жизнь, дарящий желание ожидать следующего утра, следующего дня, не жалея о том, что проходило и исчезало в небытии.
Это не прекращалось ни днем, ни ночью. Казалось, он вообще не спит, чтобы не отходить от меня ни на час. И я была уверена: он никогда не уснет – так и будет моим, только моим, принадлежащим безраздельно мне одной, так же как и я принадлежала только ему, его рукам и глазам.
В его доме было очень тепло и уютно. Его дом быстро стал моим. Вернее, нашим.
[ продолжение тут → ]
Конечно, первый был самым незабываемым, самым нежным и нереально внимательным, чутким и любящим. Его руки творили со мной бесподобные чудеса, ни разу потом не повторившиеся ни с кем другим. В то время мне еще не было известно, что рай – он не навсегда. Мне казалось, это будет продолжаться вечно – сказочные прикосновения, наслаждение от них, взгляд, согревающий и дающий жизнь, дарящий желание ожидать следующего утра, следующего дня, не жалея о том, что проходило и исчезало в небытии.
Это не прекращалось ни днем, ни ночью. Казалось, он вообще не спит, чтобы не отходить от меня ни на час. И я была уверена: он никогда не уснет – так и будет моим, только моим, принадлежащим безраздельно мне одной, так же как и я принадлежала только ему, его рукам и глазам.
В его доме было очень тепло и уютно. Его дом быстро стал моим. Вернее, нашим.
[ продолжение тут → ]
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
22-08-2010 20:16
(ссылка)
Дружба
Как только Реник уезжал за очередной тачкой в Тольятти, Дианка, его жена (или подруга, никто точно не знал) сразу же приводила в дом парня по прозвищу Лимон.
Так его звали не за кислое выражение лица, как вы могли бы подумать, а за то, что парень мог съесть любое количество лимонов вместе с цедрой, ни разу не сморщившись. А это было круто.
Видимо, своим необычайным талантом он и привлекал Диану. В общем, никто не вдавался в подробности. Просто все констатировали факт: Реник уехал, значит, вот-вот заявится Лимон.
Чаще всего Лимон пьянствовал вместе с Дианкой, буянил на все улицу, провозглашая новую власть. В чем заключалась миссия новой власти, Лимон объяснить не мог - его отвлекала Дианка.
Скрип ее кровати был слышен далеко, на полквартала - из-за того, что кровать была сильно расшатана, а окна у всех нараспашку - ведь лето, душно.
Как-то Реник вернулся из недельной поездки уже через два дня. Что-то стряслось, кого-то замочили, сдали, накосячили... Лицо Реника было покрыто коркой запекшейся крови, рубашка вымокла красным.
Стояло раннее утро, даже дворники не поднялись со своих ночных лежбищ. Диана с Лимоном храпели так, что Реник, шатавшийся от усталости и кровопотери, заподозрил неладное еще на улице.
Он рухнул в своей прихожей, не успев понять, что к чему.
Дианка дико завизжала, увидев его - она вообще была трусихой, а крови боялась больше всего на свете.
Проснулся опухший и чуть подвявший Лимон.
- Что случилось? - Хрипло пробасил он.
Дианка не могла разлепить трясущиеся губы, чтоб ответить. Она просто мычала и тыкала пальцем на распластанного по полу Реника.
Реник хотел было подняться и заехать чуваку, что вышел из его спальни без трусов, прямо точно между глаз, но не смог справится с важной задачей - сил не было даже на то, чтоб вымолвить хотя бы еще одно слово.
- Надо вызвать скорую, - пролепетала Дианка. - У него из шеи идет кровь. Почему?
Лимон ловко стянул с Реника широкий ремень из кожзама, согнул его руку в локте, и пристегнул руку к шее так, что кровь волшебным образом перестала сочиться.
- Это армия, детка, - он ласково потрепал Дианку по щеке, накинул на себя одежду и вышел на улицу.
Позже, когда Реник поправился, он поставил Лимону пару бутылок кизлярского коньяка и пообещал не забывать факт спасения своей жизни.
А Дианка теперь живет с Алексом. Он продает жвачки. И, правда, ни разу еще не ездил в командировки. Но в принципе, Дианку сей расклад пока устраивает...
Так его звали не за кислое выражение лица, как вы могли бы подумать, а за то, что парень мог съесть любое количество лимонов вместе с цедрой, ни разу не сморщившись. А это было круто.
Видимо, своим необычайным талантом он и привлекал Диану. В общем, никто не вдавался в подробности. Просто все констатировали факт: Реник уехал, значит, вот-вот заявится Лимон.
Чаще всего Лимон пьянствовал вместе с Дианкой, буянил на все улицу, провозглашая новую власть. В чем заключалась миссия новой власти, Лимон объяснить не мог - его отвлекала Дианка.
Скрип ее кровати был слышен далеко, на полквартала - из-за того, что кровать была сильно расшатана, а окна у всех нараспашку - ведь лето, душно.
Как-то Реник вернулся из недельной поездки уже через два дня. Что-то стряслось, кого-то замочили, сдали, накосячили... Лицо Реника было покрыто коркой запекшейся крови, рубашка вымокла красным.
Стояло раннее утро, даже дворники не поднялись со своих ночных лежбищ. Диана с Лимоном храпели так, что Реник, шатавшийся от усталости и кровопотери, заподозрил неладное еще на улице.
Он рухнул в своей прихожей, не успев понять, что к чему.
Дианка дико завизжала, увидев его - она вообще была трусихой, а крови боялась больше всего на свете.
Проснулся опухший и чуть подвявший Лимон.
- Что случилось? - Хрипло пробасил он.
Дианка не могла разлепить трясущиеся губы, чтоб ответить. Она просто мычала и тыкала пальцем на распластанного по полу Реника.
Реник хотел было подняться и заехать чуваку, что вышел из его спальни без трусов, прямо точно между глаз, но не смог справится с важной задачей - сил не было даже на то, чтоб вымолвить хотя бы еще одно слово.
- Надо вызвать скорую, - пролепетала Дианка. - У него из шеи идет кровь. Почему?
Лимон ловко стянул с Реника широкий ремень из кожзама, согнул его руку в локте, и пристегнул руку к шее так, что кровь волшебным образом перестала сочиться.
- Это армия, детка, - он ласково потрепал Дианку по щеке, накинул на себя одежду и вышел на улицу.
Позже, когда Реник поправился, он поставил Лимону пару бутылок кизлярского коньяка и пообещал не забывать факт спасения своей жизни.
А Дианка теперь живет с Алексом. Он продает жвачки. И, правда, ни разу еще не ездил в командировки. Но в принципе, Дианку сей расклад пока устраивает...
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
20-08-2010 21:38
(ссылка)
Пиво и сигареты
Дама на высоких каблуках в очень короткой юбке наклоняется за ключами. Она уронила их в траву. В свете ночных фонарей видно, как обнажились ее пухлые ягодицы и полоска от стрингов. Нашла.
Я стою на тротуаре и смотрю на неоновую надпись, лениво разлегшуюся на терракотовой брусчатке. «Спа-салон».
Я просто вышла за сигаретами. Сигареты Некст. Стоимость пачки 19.50.
Недавно я бросила курить. Но стоять на балконе без сигарет, высматривая сверху черные кроны деревьев, скучно.
Дама кого-то дождалась, щелкнула своим клатчем, и две пары ног со смехом стали удаляться в сторону набережной.
Я отправилась через дорогу к своему дому. Свет фар ослепил меня, на миг погрузив во тьму улицу, людей, смеющуюся даму и пачку сигарет.
- Алло? Кто это?
- Это просто прохожий. Ее телефон разбился. Но он почему-то принимает звонки. Вы подъедете?
Я бы не хотела, чтоб он подъезжал. И я прошу просто прохожего выбросить мой телефон в кусты. Или разбить об стену «Спа-салона». Но прохожий уже диктует ему название улицы и автобусной остановки, вблизи которой произошла авария.
- Ого, тут закупоренная пачка сигарет.
- Да ну? А пива нету?
- Кажись, нету. Только сигареты.
- Ну бери. Пиво купим. У тебя же есть тридцатка?
Я стою на тротуаре и смотрю на неоновую надпись, лениво разлегшуюся на терракотовой брусчатке. «Спа-салон».
Я просто вышла за сигаретами. Сигареты Некст. Стоимость пачки 19.50.
Недавно я бросила курить. Но стоять на балконе без сигарет, высматривая сверху черные кроны деревьев, скучно.
Дама кого-то дождалась, щелкнула своим клатчем, и две пары ног со смехом стали удаляться в сторону набережной.
Я отправилась через дорогу к своему дому. Свет фар ослепил меня, на миг погрузив во тьму улицу, людей, смеющуюся даму и пачку сигарет.
- Алло? Кто это?
- Это просто прохожий. Ее телефон разбился. Но он почему-то принимает звонки. Вы подъедете?
Я бы не хотела, чтоб он подъезжал. И я прошу просто прохожего выбросить мой телефон в кусты. Или разбить об стену «Спа-салона». Но прохожий уже диктует ему название улицы и автобусной остановки, вблизи которой произошла авария.
- Ого, тут закупоренная пачка сигарет.
- Да ну? А пива нету?
- Кажись, нету. Только сигареты.
- Ну бери. Пиво купим. У тебя же есть тридцатка?
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
06-08-2010 18:37
(ссылка)
пя-точки
Ой, что это впилось в мою подошву, я ведь так могу ногу продырявить! Замечательно, отвертка! Где вы ее взяли???
Что это за диваном блестит? Дождик с Нового года остался? Ах, это фантик от чупа-чупса. А почему за диваном? Ах, ну да. Тяжело дойти до кухни. Да и если наполнять пакет мусором, он когда-нибудь попросится на улицу в ящик.
- Бабушка сказала, что больше не придет за мной в садик. Она валится сквозь землю. Ей стыдно…
Что ты делала, доченька, в садике? Почему бабушка сказала, что не будет забирать тебя?
- Я ничего не делала. Я играла на балалайке.
- Да ты что??? И как, получилось? Не надо трогать, это таблетки для стира…!!! Не ешь, выплюни. Блин. Скорее полоскать рот! Где чайник? Почему он на телевизоре? Смотрели передачу про что? У одинокой старушки нет воды во дворе? И газа нет? Ага. Хорошо, что газовая плита на месте.
- Конечно, мам. Она даже не двигается. Я только палец порезал, пока ее сталкивал с места, но дедушка мне замотал его синенькой изолентой. Смотри, как красиво! Как пирамидка. Пальчик вырос.
- Мама, меня Ирина Сергеевна била по попе.
- За что?
- За балалайку.
- Почему?
- Ну девочки ко мне приставали, лезли, мешали, я Свету стукнула балалайкой, и Аню, и Галю. А потом Ирина Сергеевна сказала, чтоб я не брала балалайку. А я хотела играть. И стукнула Сережу. Потом они все начали кричать, и балалайку отобрали. И Ирина Сергеевна…
- Ааааа!!! Это что? Почему подушка в пластилине?
- Ну это же маленькая подушка. И колючая. Я уронила пластилин на пол, а он ножом не сковыривался...
- А потом дедушка сказал, что лучше какой-то штырь на палец, но он всегда вот эту синенькую изоленту, а еще прививку сделали. Не велели мочить, но я намочил, чтоб посмотреть. Сказали, что не умрешь, если намочишь, я спрашивал. И совсем не плакал.
- А балалайку на шкаф убрали. И лак для ногтей отдали бабушке… Я сказала, что ты разрешила мне лак принести, а то Ирина Сергеевна…
- А, да, мам! Она твоим лаком веки всем накрасила. Там скорую даже вызвали. А бабушка потом в аптеку бегала. А это опять картошка? Я хочу пиццу.
- И я, и я, и я!!! Давайте закажем пиццу. Это совсем дешево. Она такая большая. С колбасой. А картошка с мясом, это не вкусно.
- Какой лак??? Где ты его взяла, зачем???
......
- Алло? Да мам, уже дома. Ага. Телефон разрядился, поэтому не отвечала. Ну я пока частично в курсе, в общем, они вот немного рассказали… К заведующей? Хорошо. Угу. В девять. Лак? Ну… В общем-то я не давала, я даже не видела, как она… Врет? Нет, нет, что ты мам! Просто я забыла. Да, да, я вот только что вспомнила: я разрешила ей, но не велела открывать, только играть…
……
- Мам, а когда я вырасту, моя дочка тоже будет меня обманывать, а я тебя, а ты бабушка, а бабушка… Мам, а кого обманывает бабушка?
- Я пиццу хочу. Можно я сам позвоню? А то, пока вы будете свои женские вопросы решать, мужчина с голоду умрет. А мужчине, между прочим, скоро шесть. Понимать надо…
……..
- А можно не пиццу, а кошку? У Сережки на первом этаже, кошка родила детят! Четыре штуки. Я хочу девочку. Мам, ты хочешь девочку или мальчика? Мам, а ты кого больше любишь, меня или его? Если его, то я, наверное, тоже пиццу буду… А потом котёшку посмотрим, ладно?.. Ну мамочка, миленькая, любименькая, ведь совсем дешево: пицца и кошенок. Я больше у тебя ничего-ничего, никогда-никогда не прошу! Вот правда, честное слово!!!
Что это за диваном блестит? Дождик с Нового года остался? Ах, это фантик от чупа-чупса. А почему за диваном? Ах, ну да. Тяжело дойти до кухни. Да и если наполнять пакет мусором, он когда-нибудь попросится на улицу в ящик.
- Бабушка сказала, что больше не придет за мной в садик. Она валится сквозь землю. Ей стыдно…
Что ты делала, доченька, в садике? Почему бабушка сказала, что не будет забирать тебя?
- Я ничего не делала. Я играла на балалайке.
- Да ты что??? И как, получилось? Не надо трогать, это таблетки для стира…!!! Не ешь, выплюни. Блин. Скорее полоскать рот! Где чайник? Почему он на телевизоре? Смотрели передачу про что? У одинокой старушки нет воды во дворе? И газа нет? Ага. Хорошо, что газовая плита на месте.
- Конечно, мам. Она даже не двигается. Я только палец порезал, пока ее сталкивал с места, но дедушка мне замотал его синенькой изолентой. Смотри, как красиво! Как пирамидка. Пальчик вырос.
- Мама, меня Ирина Сергеевна била по попе.
- За что?
- За балалайку.
- Почему?
- Ну девочки ко мне приставали, лезли, мешали, я Свету стукнула балалайкой, и Аню, и Галю. А потом Ирина Сергеевна сказала, чтоб я не брала балалайку. А я хотела играть. И стукнула Сережу. Потом они все начали кричать, и балалайку отобрали. И Ирина Сергеевна…
- Ааааа!!! Это что? Почему подушка в пластилине?
- Ну это же маленькая подушка. И колючая. Я уронила пластилин на пол, а он ножом не сковыривался...
- А потом дедушка сказал, что лучше какой-то штырь на палец, но он всегда вот эту синенькую изоленту, а еще прививку сделали. Не велели мочить, но я намочил, чтоб посмотреть. Сказали, что не умрешь, если намочишь, я спрашивал. И совсем не плакал.
- А балалайку на шкаф убрали. И лак для ногтей отдали бабушке… Я сказала, что ты разрешила мне лак принести, а то Ирина Сергеевна…
- А, да, мам! Она твоим лаком веки всем накрасила. Там скорую даже вызвали. А бабушка потом в аптеку бегала. А это опять картошка? Я хочу пиццу.
- И я, и я, и я!!! Давайте закажем пиццу. Это совсем дешево. Она такая большая. С колбасой. А картошка с мясом, это не вкусно.
- Какой лак??? Где ты его взяла, зачем???
......
- Алло? Да мам, уже дома. Ага. Телефон разрядился, поэтому не отвечала. Ну я пока частично в курсе, в общем, они вот немного рассказали… К заведующей? Хорошо. Угу. В девять. Лак? Ну… В общем-то я не давала, я даже не видела, как она… Врет? Нет, нет, что ты мам! Просто я забыла. Да, да, я вот только что вспомнила: я разрешила ей, но не велела открывать, только играть…
……
- Мам, а когда я вырасту, моя дочка тоже будет меня обманывать, а я тебя, а ты бабушка, а бабушка… Мам, а кого обманывает бабушка?
- Я пиццу хочу. Можно я сам позвоню? А то, пока вы будете свои женские вопросы решать, мужчина с голоду умрет. А мужчине, между прочим, скоро шесть. Понимать надо…
……..
- А можно не пиццу, а кошку? У Сережки на первом этаже, кошка родила детят! Четыре штуки. Я хочу девочку. Мам, ты хочешь девочку или мальчика? Мам, а ты кого больше любишь, меня или его? Если его, то я, наверное, тоже пиццу буду… А потом котёшку посмотрим, ладно?.. Ну мамочка, миленькая, любименькая, ведь совсем дешево: пицца и кошенок. Я больше у тебя ничего-ничего, никогда-никогда не прошу! Вот правда, честное слово!!!
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
03-08-2010 23:10
(ссылка)
А-ля Ваниль
Понтон расплавленный
Качает земной шар,
Ванильным в нос вползая
Звуком улиц.
Девчонка на батуте глазки жмурит,
Взлетая ввысь,
Ванильно хохоча.
Сгорают чайки в солнечных лучах,
Не копошась в причинах,
Бабушка в цветочном,
Стирая пот с лица,
Торгует:
- Срочно! –
Остатками подсолнечных семян:
- Пятак кулек, почти задаром,
Ну, возьмете?
- Так, что, в горшке взойдут?
- А то! – Старуха
от искренних намерений
летит
ванилью в небо.
Да она сама – батут!
И я, отчаявшись, беру
Волшебный куль,
В безумии его бросаю в реку,
Надеясь на святую простоту.
А много ль разве нужно человеку?
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
03-08-2010 21:51
(ссылка)
Голубеводы
И утро вновь, и стайка белых голубей
По-прежнему волнуется над домом,
и путь на остановку – параллель
кольца у когтя, сумерек и грома.
Уныние панельных дупло-гнезд
Взгляд превратит в наигранно-остылый,
Вот-вот исчезнешь, спрячешься, уйдешь
в уродство нареальнейшего мира.
И будет вечер. Спустится с горы,
Раскурит трубку, напустив тумана,
Кольнет под дых: немного до зари
Очередного птичьего обмана.
По-прежнему волнуется над домом,
и путь на остановку – параллель
кольца у когтя, сумерек и грома.
Уныние панельных дупло-гнезд
Взгляд превратит в наигранно-остылый,
Вот-вот исчезнешь, спрячешься, уйдешь
в уродство нареальнейшего мира.
И будет вечер. Спустится с горы,
Раскурит трубку, напустив тумана,
Кольнет под дых: немного до зари
Очередного птичьего обмана.
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
23-07-2010 21:38
(ссылка)
Английская хандра, или Один из моих мужчин
«…не будем вспоминать о таких
революционных способах борьбы с депрессией,
как ремонт квартиры или смена спутника жизни
и места работы…» (с)
революционных способах борьбы с депрессией,
как ремонт квартиры или смена спутника жизни
и места работы…» (с)
Дверь была совершенно обыкновенная – металлическая, обитая деревом, или чем там еще она бывает обитая, проморенная темно-красным лаком, с сейфовым замком и новомодной кнопочкой для звонка, светящейся зеленым светом. Как свободное такси.
Такси было, действительно, свободно. На часах – без пяти минут шесть, меня ожидали к шести. Исходя из условия оплаты услуги, моя пунктуальность играла мне на руку – он сказал, что если я опоздаю, отниму время у самой себя.
Было оплачено за два часа.
Стоя за дверью, собираясь с духом, переминаясь с ноги на ногу, я решила было даже сбежать – хрен с ней, с оплатой. Но новая ладная короткая юбчонка была куплена специально к этому случаю. Грех и глупость ею, а, точнее, своими стройными ножками и узенькими щиколотками, тонкой талией, огромными глазами и пухлыми губками, было не сверкнуть. По телефону его голос звучал чрезвычайно сексапильно и завораживающе. Наверное, он мне все-таки поможет, мечтала я.
[ еще буквы → ]
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
21-07-2010 12:16
(ссылка)
а у кого не так?
Так и хочется выбить фонарю глаз. Зачем он светит в окна, если должен освещать темную округу? Соседки на лавочке сказали, что когда-то, в году эдак восемьдесят восьмом в него врезалось такси. И фонарь перекособочило, развернуло на 180 градусов. А я все время ставлю возле него машину. Может, стукнуть его еще раз? Что вернулся на место?
Время почти три утра, но сон не идет. Фонарный свет рвется сквозь занавеси и нервирует своей холодностью и искусственностью. Есть превосходное снотворное, но его не принять – утром, в шесть, уже нужно быть на ногах.
Ловлю себя на том, что разговариваю с фонарем, который, наверняка, меня не слышит – окна плотно закрыты, чтоб холод от кондиционера не выбрался наружу и не смешался с липкой парной массой, называемой ночным воздухом.
В действительности, я верю в то, что он понимает меня лучше всех остальных. И ничего плохого я фонарю не желаю. И совершенно не имею намерения выбить ему глаз или заехать в челюсть. Я не агрессивная. Если и злюсь, то только на себя, выплескивая раздражение на других, утешаясь – а у кого не так?..
Источник ночного света не просто так пострадал от удара авто. Он ждал меня; и теперь, в четвертом часу пополуночи, я в этом не сомневаюсь. Мысль о том, что в жизни все предопределено, почти никогда не покидает меня.
Так и у нас. Он здесь и смотрит прямо на меня, потому что ждал. Момента, когда я займу эту чужую койку и стану его ночным партнером. Он как филин не спит ночью, парит надо мной, и исчезает днем. Днем он знает – мне не до него. Ночью же я в его полном распоряжении. А он в моем. Ему ведь больше нечем заняться. Да и кто еще станет делиться с ним подробностями своей жизни, жмуриться от его света, матерясь при этом, жаловаться на старые наволочки и жесткий матрас, жару, одиночество и неприкаянность? Кто, кроме меня?
Мне пора спать, уже светает, меня отпускают восвояси. Надо же. Он может быть великодушным. Почти как я. Иногда я проявляю небывалое великодушие, когда кто-то где-то сделает что-то по-моему.
День наступит и пролетит незаметно. Незаметно придет ночь, включат городское освещение, и маленькая доля всемирного добра проникнет в мое окошко. Все будет так же, как и раньше, но, кажется, что несколько иначе – ведь поступки и слова зависят от настроения и силы духа.
Может, я усну, надувшись и отвернувшись к стене, даже не соизволив объяснить ему свое равнодушие головной болью. Может, я откину в сторону гардину и заведу шарманку, а он напряжет слух и выслушает меня, оставив мои мелодии без ответа. Не потому, что ему свойственна немота или глухота. Вовсе нет. Дело в том, что ему известно, как ни кому больше, отклик должен идти из глубины души. Ультразвуком. Слова, даже с подсветкой, бывают настолько пусты, что угнетают еще больше, умножая и без того имеющуюся пустоту во сто крат.
…А у кого не так?
Время почти три утра, но сон не идет. Фонарный свет рвется сквозь занавеси и нервирует своей холодностью и искусственностью. Есть превосходное снотворное, но его не принять – утром, в шесть, уже нужно быть на ногах.
Ловлю себя на том, что разговариваю с фонарем, который, наверняка, меня не слышит – окна плотно закрыты, чтоб холод от кондиционера не выбрался наружу и не смешался с липкой парной массой, называемой ночным воздухом.
В действительности, я верю в то, что он понимает меня лучше всех остальных. И ничего плохого я фонарю не желаю. И совершенно не имею намерения выбить ему глаз или заехать в челюсть. Я не агрессивная. Если и злюсь, то только на себя, выплескивая раздражение на других, утешаясь – а у кого не так?..
Источник ночного света не просто так пострадал от удара авто. Он ждал меня; и теперь, в четвертом часу пополуночи, я в этом не сомневаюсь. Мысль о том, что в жизни все предопределено, почти никогда не покидает меня.
Так и у нас. Он здесь и смотрит прямо на меня, потому что ждал. Момента, когда я займу эту чужую койку и стану его ночным партнером. Он как филин не спит ночью, парит надо мной, и исчезает днем. Днем он знает – мне не до него. Ночью же я в его полном распоряжении. А он в моем. Ему ведь больше нечем заняться. Да и кто еще станет делиться с ним подробностями своей жизни, жмуриться от его света, матерясь при этом, жаловаться на старые наволочки и жесткий матрас, жару, одиночество и неприкаянность? Кто, кроме меня?
Мне пора спать, уже светает, меня отпускают восвояси. Надо же. Он может быть великодушным. Почти как я. Иногда я проявляю небывалое великодушие, когда кто-то где-то сделает что-то по-моему.
День наступит и пролетит незаметно. Незаметно придет ночь, включат городское освещение, и маленькая доля всемирного добра проникнет в мое окошко. Все будет так же, как и раньше, но, кажется, что несколько иначе – ведь поступки и слова зависят от настроения и силы духа.
Может, я усну, надувшись и отвернувшись к стене, даже не соизволив объяснить ему свое равнодушие головной болью. Может, я откину в сторону гардину и заведу шарманку, а он напряжет слух и выслушает меня, оставив мои мелодии без ответа. Не потому, что ему свойственна немота или глухота. Вовсе нет. Дело в том, что ему известно, как ни кому больше, отклик должен идти из глубины души. Ультразвуком. Слова, даже с подсветкой, бывают настолько пусты, что угнетают еще больше, умножая и без того имеющуюся пустоту во сто крат.
…А у кого не так?
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
05-05-2010 19:47
(ссылка)
Эръокынманкы
А что это я?
Рвану на Чукотское
Лягу на льдину –
Ветер-блядина свяжет мне губы
Щеки, ресницы,
А мне – безразлично
Море!!!
Мне снится
Лагуна
Эръокынманкы,
Где попиваю суровую Арктику
На пару с тюленем
По имени… Прошка!
Мы с Прошкой не мерзнем,
Мы с Прошкой не плачем,
Мы просто лежим
Смотрим в небо
И значим
Чуть больше чем вся гидросфера земная,
Чуть меньше, быть может,
Чем двери у рая…
Мы верим
Бессмертному сверху сиянию
Грозного севера...
Летят наши души
Над миром Чукотским
Листиком клевера…
Рвану на Чукотское
Лягу на льдину –
Ветер-блядина свяжет мне губы
Щеки, ресницы,
А мне – безразлично
Море!!!
Мне снится
Лагуна
Эръокынманкы,
Где попиваю суровую Арктику
На пару с тюленем
По имени… Прошка!
Мы с Прошкой не мерзнем,
Мы с Прошкой не плачем,
Мы просто лежим
Смотрим в небо
И значим
Чуть больше чем вся гидросфера земная,
Чуть меньше, быть может,
Чем двери у рая…
Мы верим
Бессмертному сверху сиянию
Грозного севера...
Летят наши души
Над миром Чукотским
Листиком клевера…
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
05-05-2010 19:46
(ссылка)
любовь-не
Шарль Азнавур и Мирей Матье - Вечная любовь
И кто-то солгал:
А знаешь, колеса вагона стучат
Сердцам в такт.
И кто-то спросил:
А хочешь? Приеду, раскроем окна,
Вдвоем насквозь
Промокнем
Под ливнем весенним?!
Словам поверим,
И станем смелее,
Красивее…
Словно два не-ангела
Горы раздвинем
Верой в не-эталоны,
Не-награды
За не-ошибки
Громадные,
Как камни Сизифа,
катящиеся в никуда
плацкартами, городами…
И кто-то солгал:
Слыхали? Любовь на свете –
Ветер.
И кто-то ловил его…
Кто-то ловил?
Настиг, поймал…
и где они?...
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
15-04-2010 08:19
(ссылка)
Ассоциации на тему)))"А из вашего окошка Только улица немножко"
...А со мной в садик ходила девочка Оля. Она заразилась от нас гепатитом, попала в больницу, в которой уже лежали несколько человек из нашей средней группы. Все мы прибежали посмотреть на новенькую.
- Как тебя зовут? - спросили мы хором, проявляя гостеприимство и доброжелательность, свойственную детям, которых не выпускали из инфекционного отделения даже на лестничные площадки.
- Вы чо, придурки совсем? - обиделась девочка Оля и отвернулась от нас к стене - она лежала в изоляторе на огромной доисторической железной кровати.
В 10 классе мы с одноклассниками поехали в турпоездку в Одессу. В нашу группу каким-то чудом попала Оля. Я давно ее не видела и, конечно, не узнала. Она опять немножко на меня обиделась, но в Одессе мы потом подружились и вместе пили пиво с "Киевским" тортом.
Потом я как-то забеременела и на 23-ей недели заболела - простудилась, у меня начался отит. Пришла в местную поликлинику к ЛОРу.
Гляжу на фамилию врача - ба! Да это моя девочка Оля с гепатитом из детского садика.
Захожу. За столом сидит дородная дама - нам было по 24 года - и спрашивает у меня, на что жалуетесь?
Ну, думаю, теперь она меня не узнала. И ладно. Хлопот меньше, терпеть не могу разговоры с малознакомым человеком из прошлого.
Проверила она мои уши. Записала все в карточку, назначила лечение и вздохнула:
- А вот я тебе, Алексеева, сразу узнала. Хоть ты больная и беременная.
И мне опять стало стыдно. Вроде ничего особенного, но как-то неудобно. Начиная с того момента, что я всегда была уверена - ведь это мы заразили ее. Доктора-отоларинголога.
Но уши она мне вылечила. Без вредных для плода медикаментов.
Она и сейчас работает в той поликлинике. Но я переехала в другой район. Может, еще и пересечемся... Вдруг наши дети тоже в Одессу ехать надумают?
- Как тебя зовут? - спросили мы хором, проявляя гостеприимство и доброжелательность, свойственную детям, которых не выпускали из инфекционного отделения даже на лестничные площадки.
- Вы чо, придурки совсем? - обиделась девочка Оля и отвернулась от нас к стене - она лежала в изоляторе на огромной доисторической железной кровати.
В 10 классе мы с одноклассниками поехали в турпоездку в Одессу. В нашу группу каким-то чудом попала Оля. Я давно ее не видела и, конечно, не узнала. Она опять немножко на меня обиделась, но в Одессе мы потом подружились и вместе пили пиво с "Киевским" тортом.
Потом я как-то забеременела и на 23-ей недели заболела - простудилась, у меня начался отит. Пришла в местную поликлинику к ЛОРу.
Гляжу на фамилию врача - ба! Да это моя девочка Оля с гепатитом из детского садика.
Захожу. За столом сидит дородная дама - нам было по 24 года - и спрашивает у меня, на что жалуетесь?
Ну, думаю, теперь она меня не узнала. И ладно. Хлопот меньше, терпеть не могу разговоры с малознакомым человеком из прошлого.
Проверила она мои уши. Записала все в карточку, назначила лечение и вздохнула:
- А вот я тебе, Алексеева, сразу узнала. Хоть ты больная и беременная.
И мне опять стало стыдно. Вроде ничего особенного, но как-то неудобно. Начиная с того момента, что я всегда была уверена - ведь это мы заразили ее. Доктора-отоларинголога.
Но уши она мне вылечила. Без вредных для плода медикаментов.
Она и сейчас работает в той поликлинике. Но я переехала в другой район. Может, еще и пересечемся... Вдруг наши дети тоже в Одессу ехать надумают?
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
09-04-2010 12:30
(ссылка)
Мое "сонное" дао любви (опаздало на хонхурс чуток)))
Посвящаю неподражаемой
Хулио Иглесиас и Долли Партон
Козырек от чужого балкона будто специально пристроили к этому дождю. И окно открыто для того, чтоб слышать звук ливня, стекающего с крыши, падающего на ржавый козырек, ударяющегося о него с грохотом – так мелочь высыпается из разбитой копилки на стол, застеленный старой засаленной скатертью, давно потерявший свой первоначальный оттенок, свой цвет. Цвет яркого летнего безоблачного неба, виднеющегося сквозь густые кроны деревьев.
И ты идешь вдоль неба, по нему, и не смотришь наверх, ведь тебе известно и без того, какое оно необычайно голубое, нежное, оно обволакивает тебя, словно ласковое покрывало из детства, словно тишина в безветренный день на берегу реки, куда не доносится ни единого звука, потому что берег так далеко от мира, настолько далеко, насколько это вообще возможно себе представить. У неба, похоже, нет звуков. Есть только ладони, мягкие ладони, укрывающие твое тело.
Шаги твои отдаются эхом в моем сердце. Конечно, я не вижу тебя, ты далеко, за несколько тысяч километров от меня, но я слышу, как твой шаг сливается в одну мелодию с дождем, попадая на чужой балкон, заставляют подойти меня к открытому окну и впиться в звон летящих с неба капель.
- У неба есть звук, - возражаешь ты.
Ты так часто возражаешь мне. Почти всегда. Но меня это ничуть не раздражает. Иногда я думаю о том, что было бы, если бы ты молчал. Молчал, как мое небо.
- Небо одно на всех. – Слышу я твой голос.
Как это печально. То, что оно одно. Одно для всех. Но я стараюсь об этом не думать.
Моя жадность, требующая нераздельного владения тобой, моим небом, не разрывает меня на части и не делает из меня монстра, сожравшего солнце. У каждого свои причуды, и, как бы там ни было, никто не может лишить нас надежды или мечты. Потому что они, мечты, как небо, принадлежат нам безраздельно и бескорыстно.
Вслушиваюсь в дождь и нагоняю тебя у перекрестка – ты собираешься перейти дорогу, сощурившись от яркого солнечного света, ты вглядываешься в светофор: не загорелся ли желтый?
Желтый загорается, я ускоряю свой шаг, почти бегу, я вижу издалека, что автомобили остановились, замерли у края пешеходного перехода. Ты взмахиваешь рукой, ты собираешься уйти от меня на другую сторону улицы… Скорее, скорее, я перехожу на бег, почти лечу, я должна успеть, не может дождь, зарядивший надолго, закончиться вот так внезапно – ни с того, ни с сего.
Ты переходишь дорогу, не зная, что я рядом. Как ты можешь увидеть меня, если я нахожусь позади, если моего дыхания тебе не слышно, оно смешалось с дождем и дневным светом? Испуг заставляет мое сердце колотиться сильнее, быстрее, оглушительнее грома, раздавшегося вдалеке.
- Гроза пройдет стороной.
Я почти догнала тебя. Осталось протянуть руку, коснуться твоих пальцев – и моя ладонь окажется в твоей руке. Ты крепко сожмешь ее, обернешься и улыбнешься мне так тепло, так нежно, что мое сердце замрет на несколько секунд, запыхавшись от бега, задохнувшись от радостного чувства, овладевшего моей душой; мои глаза, утонувшие в твоем взоре, не смогут выдержать света, струящегося из тебя. И я зажмурю их крепко-крепко, ты тихо рассмеешься, сжав мою руку еще сильнее. И мы пойдем, не распуская рук, рядом, прислушиваясь друг к другу, никуда не торопясь, ни о чем не думая, не сожалея… Лишь наслаждаясь счастьем – небесным, звенящим тишиной и покоем.
- Здесь нет покоя, - скажешь ты, вздохнув с сожалением.
И я, в ответ, тоже тихонько засмеюсь. Меня коснется нечто знакомое и родное. Твое противоречие, подтверждающее нашу несхожесть, вольется в меня весенним дождем, не прекращающимся с ночи, заставляющим жить и дышать. Заставляющим верить, надеяться. И…
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
23-03-2010 13:16
(ссылка)
История моей и не моей любви. Попса
"Забудь любовь
Я хочу умереть
В твоих желтых волосах".
Я хочу умереть
В твоих желтых волосах".
Я жила в перекошенном двухэтажном домишке. Таком же старом и сморщенном, как моя соседка-старуха с огромными цыганскими серьгами в ушах.
- Это настоящая бирюза, - повторяла она каждому, кто согласен был ее выслушать.
Я никогда ее не слушала. А она никогда не заговаривала со мной.
Однажды какие-то дети сбросили котенка с верхних веток высокого вяза. В полете котенок орал, словно его разрывали на части, а потом, удачно приземлившись, согласно кошачьей технологии приземления, драпанул от безумных детишек, что есть мочи, в кусты, и исчез из поля зрения.
Дети заулюлюкали – торжественно и победоносно.
Мне стало их жалко.
Я развешивала белье на веревке, что была привязана одним концом к раме моего окна, а другим – к ржавой, торчащей из земли трубы. Откуда есть пошла эта старая труба, никто не знал, но все пользовались моим приспособлением. Почему бы нет? Мне вовсе не жалко. Совсем не жалко. Трубы и веревки.
А вот дети, швыряющие живого кота вниз ради хохмы – другой вопрос.
Эти дети постоянно горлопанили и носились возле нашего домика. Видимо, жили где-то неподалеку.
Старуха в бирюзе никогда не ругала их за шум и хаос, хотя по всему было видно – она с трудом выдерживает всю эту суматоху. Но – мое мнение – говорить она могла лишь о бирюзе и своей молодости, да о немецком офицере, когда-то подарившем ей эти серьги. О матери, которая исхлестала ее, семнадцатилетнюю влюбленную дурочку, предательницу родины, за то, что она посмела отдаться гаду фашистскому офицеру за пару серег.
Поговаривали, что он хотел увезти свою возлюбленную с собой, но ни та, ни другая сторона не дала благословения, и фриц с Бирюзой разлучены навечно.
Женщина всю жизнь хранила верность своей первой и настоящей любви. Я слышала, она сорок лет проработала в школьной библиотеке, ни на миг не теряя надежду на встречу с единственным и неповторимым.
Как-то я вновь вешала выстиранное белье, слушала, как десятилетние мальчишки переругиваются матом, считая себя сверхстильными и эпатажными личностями, отвечала на телефонные звонки подруг, привычно рассматривала соседскую старушку, крутящую между пальцев свои ненаглядные золотые сережки…
В моей жизни не было ни бирюзы, ни офицера, который бы занимал собою все мое время и все мои фантазии. Был некий чеченец, брат одной старой приятельницы. Высокий, рыжеволосый, коротко стриженный и всегда гладко выбритый, похожий, скорее, на ирландца, чем кавказца. Он смотрел на меня так, будто я была царицей Савской, и даже самой Герой или Афродитой во плоти.
Подруги же шутили, будто он только и ждет момента, чтоб склонить меня к ваххабизму.
Но я ни во что подобное не верила. Его сестра варила вкуснейшие манты, рожала детей, с которыми он, как и положено родному дяде, носился, что курица с писаной торбой. И продолжал смотреть на меня так, будто я даже не Гера, а Венера Милосская только с руками – руки у меня, как назло, были тонкие и изящные. Но подруги и тут находили объяснение его вниманию: утверждали, что любой засмотрится на такие руки, как у меня. К тому же, согласно мусульманскому обычаю, руки обнажать запрещено, а я обнажала не только руки, но и аппетитную зону декольте.
Я старалась ни во что подобное не верить, но…
- Вот и думай, куда он смотрит и зачем - завидовали девчонки, что любили выпить пиво и поржать над каким-нибудь бывшим главным бухгалтером или растолстевшей киноактрисой. – Он по-любому тебе не пара. Они все дикие. Жестокие. И женятся только на своих. Таких же диких и мало соображающих в том, что муж, это не только пуп земли, но еще какой-никакой друг и любовник! А жена не тварь бессловесная, а глава семьи!
Брррррррррр. Хорошо, что я не любила пиво. Иначе бирюза и скрипучие полы в моей маленькой квартирке давно доконали бы меня.
Время шло, чеченец, оставивший в моей памяти весьма размытый след, наподобие отпечатка чьего-то жирного пальца на стекле вагона в метро, исчез, растворился, стерся почти окончательно. Лишь изредка я вспоминала о нем в тех самых вагонах, когда рассматривала отражение своего узкого лица с неестественно огромными глазами в стекле окна.
Спираль набирала обороты. Или мы двигались по кругу? На отражении своего лица я замечала отпечатки, оставленные на стеклах людьми, проживающих свои веревки, котов и старух-соседок с мистическим настроением где-то вдали от меня, вдали от моей улицы и моего дома с покосившейся крышей точно так же, как я проживала свои.
[ продолжение тут → ]
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
20-03-2010 21:04
(ссылка)
не-грозовой не-перевал
Тропиночка была так себе. Не та, что водится возле грозовых перевалов у шотландских берегов, обдуваемая пронзительными северными ветрами странствий. Всего лишь та, которую можно обнаружить где-нибудь у одной из сотен деревень по имени Александровка или Алексеевка. Заросшая бурьяном узкая дорожка, по которой пройдет один прохожий в месяц-два – и больше ни одной живой души там не появится.
И почти всегда этим самым редким прохожим был ни кто-нибудь, а именно я.
Я выходила откуда-то, из места, среди некоторых человеческих потомков именующегося домом. Из вещей в этом доме «моего» было – только кофеварка, подаренная подругой, и кастаньеты, подаренные ею же. Все остальные свои волшебные вещи я хранила на чердаке в замке, располагающимся в далеком-далеком царстве-государстве, где королем и королевой являлись мои папа и мама.
Когда-то я рассчитывала на парчу, золото, говорящих попугаев, старинную библиотеку, широкие подоконники в родительском замке. Но позже, как-то само собой выяснилось, что замок совсем не зАмок, а замОк, подоконники не столь уж широки, а попугаи улетели в джунгли, внезапно, всей стаей, дав обет молчания.
Естественно, что мне оставалось в этой жизни? До грозовых перевалов добраться не представлялось возможным, ибо трусость и отсутствие средств мешали, строить собственный замок казалось глупой идеей, потому что за всю жизни его не достроишь, не успеешь оглянуться, как для тебя готов уже миленький уютненький домик размерами два\ шестьдесят\тридцать.
Вот я и топтала свою любезную тропинку, когда находилось свободное время, возникало желание выйти за околицу, особенно после дождя, когда в воздухе пахло свежими травами и лошадиным навозом. В такие моменты не оставалось сомнений, что дверь за мной прикрыла миссис Фэйрфакс,а по дороге я непременно встречу Эдварда, который сначала свалится с лошади, подвернет лодыжку, а потом заставит меня рисовать его анфас, прекрасно зная, что рисовать я умею только символических рыбок и круглое солнышко с неадекватной улыбкой.
Но на самом деле, мне безразличны были Фэйрфаксы и Рочестеры, вместе взятые. В реальности я лелеяла надежду на то, что кроме тишины, полей и леса, я ни с кем не столкнусь. Потому что, хотя и шла без цели, в глубине души я надеялась придти в волшебное место, называемой краем земли.
В детстве это место у меня почему-то ассоциировалось с пингвинами. Наверное, пингвины искали край земли в каком-то мультике, название которого я давно уж позабыла…
Я всматривалась в заросли кустарника, смотрела на часы – скорее бы вечер, скорее бы завтра, скорее бы конец, какова там будет развязка? Как он все же выглядит этот край? Он ведь бесконечный, неоглядный, цвета милори, разрывающий тебя моментально на миллион частиц-молекул, и собирающий из этих же частиц нечто новое, как бы тебя, вновь, ту же самую, но совсем иную.
Ту, что обратно по натоптанной тропинке никогда больше не пройдет.
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
19-03-2010 16:24
(ссылка)
О высокой литературе и интегралахЪ
Аделаида являла собой пример высокообразованной дамы – два высших образования (оба филфаки), сумочка из натуральной крокодиловой кожи, перешедшей по наследству от мужниной прабабушки, квартира на Проспекте мира, доставшаяся от безвременно скончавшегося отца-алкоголика, память о маминых зеленых глазах, которая (мама, не память) бросила Аделаиду в возрасте 5-ти лет, бабушка, воспитывающая ее, научившая ее манерам, привившая ей вкус к поэзии Ахматовой, Гумилева, Пастернака, а так же к прозе Достоевского, Платонова, Набокова и иже с ними…
Все у Аделаиды было при себе: например, грудь четвертого размера и муж – удачливый бизнесмен без сомнительно прошлого. Даже плитка на кухне была выложена в стиле Арт Деко согласно ее собственному безукоризненному дизайну.
Мир играл красками, самостоятельно уложенными в ящичек для акварелей, палитра принадлежала исключительно Аделаиде, все шло прекрасно, но… Но временами жизнь становилась невыносимо тяжкой, потому что цвет кафеля и зарплаты мужа меркли перед истинным положением вещей в мире искусства, который только и волновал душу сердобольной Аделаиды.
Да, причиной хандры и депрессий были вовсе не измены мужа. Не первичное бесплодие и даже не оранжевый палас на полу в гостиной, подаренный свекровью, и вынужденный ежедневно мозолить глаза, раздражая хозяйку дома. Все бы ничего, но Аделаида работала редактором в крупном художественном издательстве, сама пописывала стихи, которые публиковали по знакомству редакторы других достаточно известных литературных трестов, знала толк в высоком слоге, знала цены андеграундному искусству, и не могла спокойно взирать на то, что происходило вокруг современного искусства.
[ продолжение тут (две капли художественного ;) ненорматива → ]
Все у Аделаиды было при себе: например, грудь четвертого размера и муж – удачливый бизнесмен без сомнительно прошлого. Даже плитка на кухне была выложена в стиле Арт Деко согласно ее собственному безукоризненному дизайну.
Мир играл красками, самостоятельно уложенными в ящичек для акварелей, палитра принадлежала исключительно Аделаиде, все шло прекрасно, но… Но временами жизнь становилась невыносимо тяжкой, потому что цвет кафеля и зарплаты мужа меркли перед истинным положением вещей в мире искусства, который только и волновал душу сердобольной Аделаиды.
Да, причиной хандры и депрессий были вовсе не измены мужа. Не первичное бесплодие и даже не оранжевый палас на полу в гостиной, подаренный свекровью, и вынужденный ежедневно мозолить глаза, раздражая хозяйку дома. Все бы ничего, но Аделаида работала редактором в крупном художественном издательстве, сама пописывала стихи, которые публиковали по знакомству редакторы других достаточно известных литературных трестов, знала толк в высоком слоге, знала цены андеграундному искусству, и не могла спокойно взирать на то, что происходило вокруг современного искусства.
[ продолжение тут (две капли художественного ;) ненорматива → ]
Метки: Mimoлетность
Mимолетность .,
16-03-2010 22:24
(ссылка)
Мама, или перламутровые облака
Мама слушала джаз.
И пританцовывала на месте, как девочка. Я заворожено смотрела на нее, мне было лет шесть, и я удивлялась, как мама, серьезная красивая стройная женщина с розовыми напомаженными губами, с маленьким ридикюлем строгого вида, работающая начальницей, могла приплясывать, словно актриса на сцене драматического театра, в котором мы недавно побывали, где смотрели музыкальную сказку. Не помню названия той сказки, но, подозреваю, то был мюзикл в современном понимании. Разумеется, в те времена в нашем лексиконе слово «мюзикл» отсутствовало, но теперь я понимаю, что это был именно он.
А маме было всего двадцать девять лет; и джаз, и мюзикл, и мини-юбки, и стройные ножки, обутые в высокие каблучки, и розовая помада, и модный ридикюль, безусловно, являлись неотъемлемой частью ее жизни и ее невероятно женственной и утонченной натуры.
Я завидовала, когда они с соседкой, что жила напротив нас, усаживались на кухне, закуривали какие-то фильдеперсовые кубинские сигаретки, привезенные загадочным другом, смеялись и красили ногти перламутровым лаком цвета облаков.
[ продолжение тут → ]
Метки: Mimoлетность
В данном сообществе, возможно, есть записи, доступные только его участникам.
Чтобы их читать, Вам нужно вступить в сообщество
Чтобы их читать, Вам нужно
