Неделя в "Словесности":

Стихи Вадима Банникова "Виды".

в тумане радугой загнутый,
минор упорный пропадал.
и вечер удалялся в утро,
где белый солнечный металл
висел. кипящие деревья,
загон для птицы никакой.
ворону обругает дева,
идя деревней и рекой.
кто я такой? - минор лишь знает.
сам чёрный чёрт белей его.
бычок в ногтей жетонах тает,
синеет дыма молоко.
от силы распирает тело.
и попираешь часть крыльца.
пески удерживают еле
подошвы с маковкой лица.
упрямая такая сила,
упорный ангел, проводник,
чей ток разрядами из ила,
да жмых в развалинах ночных.

Стихи итальянских поэтов Эудженио Монтале, Альда Мерини и Марио Поцци в переводах Андрея Бикетова.

Жизнь по привычке сложена в стеллажи,
Важным секретом мы связаны меж собой:
Тот, кто, казалось, несчастью не принадлежит,
Уж задохнулся, повешенный вниз головой.
(Эудженио Монтале)

Повесть Михаила Ковсана "Жрец Дельфийского храма".

"Нелегко быть жрецом. Особенно, жрецом Дельфийского храма. Вот и ползет он по рыхлой, в мелких острых камнях земле. Ползет, вслушиваясь в кромешную тишину: ни звука, ни шороха. Хоть бы мышь прошуршала, разорвав тишину. Хоть бы всплеск тихой воды. Но он слушает - самое страшное терпение потерять - тишину.
Он жрец. И он - кто же другой? - должен выловить в тишине бессвязные звуки. Для непосвященных - бессвязные. Не хотят боги людскими словами волю являть: трудитесь, внимайте, люди, учитесь.
Пифия уловляет. Он, жрец Дельфийского храма, ее бессвязные звуки - в горячке, в бреду - в слова перелагает.
Ползет по тоннелю, там, под ногами, пытается отыскать бессвязные драгоценные звуки, а, наткнувшись, поднять, вместе с ними подняться, распрямившись, идти, бессвязные звуки, как волны пловец, раздвигая руками, уловляя горячечное, изреченное теми, кто держит в руке человека, словно куклу - ребенок.
Еще шаг, и вот вместо безмолвья - целое половодье. Теперь он различает волю богов, перелагая в слова, доступные человеку."

Две части еще одной главы из романа Андрея Налина "М": "Хорошая спокойная жизнь".

"Как только интернет начнут вживлять в мозг с помощью биочипов, будет встречаться особенно много кретинов в начале каждого месяца - тех, кто забыл или не смог внести абонентскую плату.
Кстати, у инопланетян уже сейчас бошки потому такие раздутые, что для их суперчипов туда приходится втискивать и мощные кулеры. Именно поэтому от инопланетян постоянно исходит тихое, сводящее с ума гудение."

Два рассказа Владимира Савича из сборника "Разносчики".

"Я встал, закрыл за собой дверь с обратной стороны и не расслышал последнего слова, но догадался, что оно будет: - Москва..." ("Москва")

Семен Лившин: "Вердикт насекомых" - Пародия на экологически чистый триллер.

"Вдруг всe услышали взволнованный шёпот гусeницы: - Тварь я дрожащая или право имeю?!."

Эссе Александра Белых ""Своё" и "Чужое" Станислава Минакова"

"Тремя дорогами шли поэты. Они шли в поисках музы-правды-откровения. Шли в пределах земного пути, шли вглубь земного, шли горними тропами к "незримому" и "невыразимому".
Пути поэзии привели Станислава Минакова к некому метафизическому и мистическому камню на развилке дорог. Нет, он не мистик и не метафизик в начальном своём пути. Он столкнулся с чем-то таинственным. Эта озадаченность переросла в поэтическое задание, чуждое советской атеистической современности. Он озаботился этим туманным чувством, которое потребовало от него поэтической вербализации..."

 
Неделя в "Словесности":

Роман Пола Остера "Сансет Парк" в переводе Алексея Егорова.

"Уже почти год он фотографировал оставленные вещи. По крайней мере два раза в день, иногда и шесть, иногда и семь; и каждый раз, когда он и его когорта входили в очередной дом, их встречали вещи, бесконечное количество ненужных вещей, оставленных уехавшими семьями. Исчезнувшие люди покидали эти места в спешке, стыдясь, в растерянности, и, наверняка, где бы они ни жили сейчас (если они, конечно, нашли какой-нибудь приют, а не жили прямо на улице) их новые жилища должны быть гораздо меньше домов, которые они оставили. У каждого дома - своя история потери либо от банкротства, либо от долгов; и на него была возложена обязанность задокументировать последние, оставшиеся следы тех затерявшихся людей для того, чтобы остались доказательства, что исчезнувшие семьи жили когда-то здесь, и что тени людей, которых он никогда не увидит и не узнает, все еще оставались здесь, в забытых вещах, разбросанных по всему дому..."

Стихи Саши Резиной "Вдоль по зимней...".

ребёнку

так как ты, даже город моторами не агукал...
я постелю тебе зиму: в белую крапинку бязь,
спрячу от жизни: огромных и глупых кукол,
наивный и крошечный карабас
я смотаю всё небо в синий клубок обратно,
свяжу другое, под ним ты найдешь себе кров
не будет в левом окне пульсировать солнце марта
и у листьев в прожилках течь кровь...
я найду тебе небо попроще, декабрьское, пустое,
чтобы ползать не страшно в осколках звезд
так как ты, даже парк, завернутый в ветер, не стонет,
я постелю тебе осень: байковый теплый овёс.
сожму квартиру до люльки - пойду на принцип,
пойду по рельсам, пойду до конца, по луне...
большая тоска не годится для маленьких принцев
я постелю тебе лето: космос в ромашках планет...

Стихи Олега Ястребова.

Год

жил тельцом, а умер скорпионом
вот такая незатейливая глоба
а отметить я хотел особо
а отметил как пришлось, народу
видимого первый раз на сорок
было много
фартук из клеенки, слава Богу
а под вечер не могу из кухни выйти
притворяюсь моющим посуду
мало душно
год как в телефоне эсэмэска
"хорошо. лежу на койке. кушал"
есть приятное обстоятельство -
обстоятельства это люди

Рассказ Никиты Янева "Лев Толстой и цунами".

"Так Лев Николаевич Толстой ходил 100 лет по стране, как Христос, как Цой, всем кланялся, как бомж, и шептал самодельную молитву, "простите"..."

Два рассказа Александра Шипицына.

"Во второй эскадрилье служили два техника, которых вполне устраивало то положение, которое они занимали. Они не стремились ни к званиям, ни к должностям. В регулярных и злостных злоупотреблениях алкоголем замечены не были. Моральный облик не вызывал особых претензий и озабоченности со стороны командования и политотдела. Ходили они на рыбалку, охоту и вообще, лес любили...." ("Смертельный номер")

Пьеса Валентина Тарасова "Карьера".

"Цезарь: Глупо!... Ну, вот как жить? Кому верить? Во что верить?... Всякая тварь, зверь неразумный, никогда не станет грызть глотку соплеменнику своему. Мы же грызем. Да так, чтобы побольней, до крови, до смерти. И не боимся при этом ни бога, ни черта, ни совести своей.... Нет, я, конечно, сам не святой. И даже скорее большой грешник. Я совершил много недостойных поступков. А кто их не совершает? Но я же это делал, в том числе и ради вас, дорогие мои паразиты..."

Эссе Натальи Гвелесиани "Лицо и маска Марины Цветаевой как зеркало для героя".

"Поэт в России - это архетип святости. Что предполагает перевод линейно-горизонтальной духовности социального плана - в вертикаль духовно-религиозную. Это не отменяет способности к социальному служению, но переводит его в плоскость евангельской максимы: "Начни с себя!". Прежде, чем перестраивать мир, следует для начала - изменить себя, а там уж - как Бог на душу положит. Вот эта-то Душа, которой на душу может положить что-то Бог - еще неведомое, но чаемое и искомое - и есть то самое Я (высшее Я), которому пыталась служить Марина Цветаева, ведя, словно сталкер, в неведомые дали неведомых спутников - своих потенциальных читателей - еще не родившихся Свыше и тоже не знающих - что там дальше - в синевато-серой глубине бездонного неба..."

Эссе Михаила Ланцмана "Круговорот людей в природе"

"Благодаря социальным инновациям второй половины XIX века классическая русская литература подарила миру не только "космос" Льва Николаевича Толстого и "подпольного человека" Федора Михайловича Достоевского, но и сделала одно из величайших открытий в естествознании, пожалуй, превосходящее по значению теорию происхождения видов Чарльза Дарвина..."

 
Неделя в "Словесности":

Стихи Ольги Таболиной "Времена года".
ЗИМА

Даже эта с заносами, ледоставами,
С непорочно-фригидной миной...
Под крестовым сводом в фате и саване
Так взволнованно и невинно,
Торопливо дает тебе клятву верности,
Радуясь косорото,
Но растает белым смехом двухмерности
На семейном засвеченном фото,
Не оставит следа на осевшей пыли
Ускользнувшей от вспышки пумой.
Ты всегда был один. Все давно забыли.
Делай шаг, ни о чем не думай.

Стихи Андрея Яворского "Кухонная эпопея".
ОЧНАЯ СТАВКА

она вышивает крестиком купола на его лопатке:
десять лет замужества строго ласкового режима.
она подшивает к делу все прогулы и все зарплатки,
думает - всё исполнила, всё с достоинством совершила.

у него рога на затылке закручены в форме ручек.
рот на замке, слегка приоткрыт, чтобы не был совсем в накладе.
он надут, как баул, тяжелословен, мол не приручен,
будучи разновидностью невесомой ручной клади.

она его научает азбуке быта, борьбы с усталостью,
правилам пунктуации неудач, что вообще не
изучаются. потерпи вот чуть-чуть осталось, -
шепчет и он моргает, словно вдруг пришло сообщение.

вместе сидят на кухне, на очной ставке.
вечером по традиции в лица вглядываясь допоздна.
он - беспокойная мина. она - как в танке,
целится в него глазом, чтоб он снова её не узнал.

Повесть Ростислава Клубкова "Небесный пешеход".
"...И в прозрачно-голубой лазури неба, где не может быть никакого человеческого креста, кроме этого, похожего на мельничное колесо, креста свастики – парит орел, словно Ганимеда, сжимающий в когтях пустую сферу вселенной."

Повесть Алексея Смирнова "Отказ".
"Люди бывают разные. Если продолжить мысль, изложенную в одном зарубежном фильме, где лилипута назвали ограниченным вертикально, то бывают вертикально состоятельные, горизонтально стандартные, сагиттально неограниченные. Горизонтально усеченные, вертикально избыточные, сагиттально традиционные. Стереометрически замкнутые. Многовекторно дооформленные.
И это еще не повод о них рассказывать..."

Пьеса Марии Соловьевой "Розовый город".
"Знаете, я очень люблю гулять по городу на рассвете, когда солнце встает. Ты идешь, и всё розовое-розовое от лучей восхода. И небо, и окна домов, и дорога, и даже лужи на ней розовые, машин нет, и народу никого. Ты идешь по розовой дороге в розовый город. Это сказочное ощущение! Ты идешь и веришь, что все обязательно будет хорошо, что все наладится, что когда-нибудь сбудутся все твои мечты. А потом наступает суматошное утро, день, все куда-то бегут. Унылый вечер. Черная ночь. Кошмары... и ты понимаешь, что ты проиграла свою жизнь, проиграла, как партию в домино... глупо!.."

Рассказ Андрея Бычкова "Машина Джерри".
"Здравствуй! Кто убил тебя? Читал ли ты или не читал? Смотрела ли ты или не смотрела? Дверь скрипнула или не скрипнула? Зверь выстрела яростный или беспомощный? Пуля прожигает, прожирает, проникает, пуля рассекает, таранит, ввинчивается, пуля лезет, касается, вздувает... Здесь зум, конечно же, гидропоника, ближе и ближе, вот лицо, как когда наклоняешься, да, наклоняешься, ближе, да, ближе, над зеркалом, дышишь, да, дышишь. Запотевает или не запотевает? Запотевает... Нет, не запотевает. Мучительное, мудрое, радостное. Дышишь, да, дышишь, дыхания больше нет. Пуля работает, вспарывает, вспахивает..."

Два рассказа Ивана Папичева "Поколение По" и "Юра".
"Эня прекрасен. Он стоит в центре мистерии и переиначивает Льва Николаевича: "Все счастливые поэты похожи друг на друга, каждый несчастный поэт несчастен по-своему". В его бокале краснеет амброзия, а темно-лиловая рубашка расстегнута до креста. В глазах - радуга. Эня пьян. Еще чуть-чуть, и он начнет швырять в собравшихся пиитов золото..." ("Поколение По")

Рассказы Инны Иохвидович
"Он сделал её своей возлюбленной и признался ей, что она - единственнная в его жизни Девушка. Непонимающей Лиде он пояснил: "Девственница" Она ничего не могла ему ответить, она по-прежнему молчала, будучи не в силах заговорить о том, что это Он - первый и единственный её мужчина: сейчас и навсегда..." ("Травести")

Смотрите также эссе Сергея Слепухина о прозе Инны Иохвидович: "В глубине Венерина зеркальца".

От всей души поздравляем авторов "Сетевой Словесности": Александра Кабанова, Валентина Бобрецова и Игоря Караулова, - ставших победителями Григорьевской поэтической премии! (Подробнее...)

 
Неделя в "Словесности":

Четыре стихотворения Вадима Банникова.
за калужской заставой на траур вороны седы.
витрины дворов, где мольеры включают дрова.
там каждую ночь смерть стоит, продавая цветы,
ведь кто-то, играя, роняет под ноги слова.
он знает доходную волю ворон и бродяг.
он шлёпает по утрамбованным тропкам, где яма
полна фонарей и скулу подперевших собак.
и думает он описать похожденья своей Рамаяны.
он даже придумал все эти слога для богов,
лишённых того, что раздельно на члены и ропщет.
бог слогом любым над отсутствием бога хохочет.
но он их придумал, и кинул их в кучу стихов.
он стал человеком, сознал, что есть смерть и цветы,
и глупая жизнь. эта улица ниточкой рвётся.
и больше не в мочь. здесь уже ничему не живётся.
у праха домов лёгкий воздух рассыпался в дым.

Стихи Олега Ястребова "Акустика".
МИКРОГАМЛЕТ

утоли моя печали
губ одним прикосновеньем
звезды в небе нас венчали
помнишь? - в день шестой Творенья
я забуду даже Бога
утонув в твоих объятьях
я люблю как тыщи братьев
ни
черт
а любить не могут

Психоделический литмикс Ивана Папичева "Даундок".
Посвящается пионерам файлонавтики.
В н и м а н и е! Несовершеннолетним, беременным и буйно верующим лицам чтение Даундока запрещено. Вас предупредили. Все персонажи вымышлены и реально нереальны. Любые совпадения нереала с реалом случайны.

Рассказ Сергея Вороны "Эхо".
"В нашем городке так: если прошелестел когда-то на базаре слушок, то из поколения в поколение, завиваясь в новые придумки, словно гусеница в кокон, он передается и истолковывается как истая быль..."

Рассказ Даниэля Орлова "Зодчие".
"Зодчих трое. Один интеллектуал и бывший советский военный, второй лысый и глубоко верующий, третий ленивый и с золотыми зубами..."

Рассказ Норбека Рахимова "Заяц норбек".
"жил-был заяц норбек. это был суровый северный заяц, узбекского происхождения, с чувствительными к укусам ушами и чутким носом, какие встречаются только у нас в сибири..."

Рассказ Никиты Янева "За 40 и под 50".
"За 40 и под 50 расставались на острове жизни в море смерти, и держались за руки, и всё вспоминали, их ждали атомная подводная лодка и вертолёт спецназа..."

Два рассказа Ильи Криштула.
"Потому что президент России знает - что бы он ни делал, какие бы указы и распоряжения он бы ни подписывал, всё равно человек к звёздам стремится..." ("О масле и звёздах")

Трагикомедия для взрослых Ханоха Левина "Екиш и Пупча" в переводе Марьяна Беленького.
"Убогий неудачник Екиш женился на уродке Пупче. А что делать? Другая за него не пойдет. Но вот беда - у него с ней ничего не получается..."

Статья Елены Сафроновой "Избирательная память".

Сколько выдающихся личностей не удостоено мемориальных музеев?

 
Неделя в "Словесности":


Стихи Бориса Кутенкова "Мой двойник, закурив, поглядит на часы...".

Мой двойник, закурив, поглядит на часы.
До вокзала недолго. Ноябрь. Пантомима
очень образна, красочна, так представима,
что над ней возрыдай хоть в четыре слезы.
На ограде ворона, как мокрая смерть;
в сердце совесть засела - заноза тупая;
треть судьбы позади, остальное - в тумане.
Впрочем, - прошлое тоже туманно на треть.
Ты в обиде слегка, да и я подустал.
Но пока мы стоим - и спасибо на этом -
спой мне что-то больное надрывным фальцетом,
что-то в стиле шансон - чтобы розы, хрусталь
и печаль, а любовь - непременно слепа.
Расскажи мне какую-то личную тайну,
чтобы грудь защемило аккордом гитарным.
Наиграй мне слова, чтоб не вспомнил себя.
И - до лучшего! Верно, оно впереди.
Распрощаемся, ну же, светло и красиво.
Отплывает экспресс в деловитую зиму,
чей-то голос желает удачи в пути.
Обернусь невпопад - но желают не мне.
Никого за версту в полутёмном вагоне.
Отплывает в стакане горячее горе.
Засыпают чаинки на дне.

Стихи Аркадия Шнайдера "Орлеанская Дева".

Солнце встаёт в степи, затем накрывает горы,
смотрит в затылок траве, бессильно ласкает лёд,
входит монгольским разрезом в оставленный в прошлом город,
ищет знакомые лица, но вряд ли их здесь найдёт.

Воздух всё тоньше, тоньше лёгкие, профиль неба,
сны, кудри дев, носы, сухие отрезки слов,
и время идёт не вперёд, а боком, куда-то влево,
вливаясь чесночным вкусом в пряный бараний плов.

Ищут стада киргизов деву Марию, манна
падает под копыта - вечный предгорный снег;
всё впереди: костры, всё позади: долгожанна, -
едет императрицей дЕвица на коне.

Два рассказа Михаила Колесова.

"Утром Мишка проснулся с мыслью, что сегодня он летит к бабушке в Москву. Он жил с отцом, матерью и маленьким братом в военном гарнизоне под Симферополем, куда они приехали пять лет назад из Венгрии, где отец заканчивал войну..." ("Два арбуза")

Роман Виктории Добрыниной "Не знаю, что будет со мной (или почему я уехала)".

"И вот теперь живу я, удивительное совпадение, на проспекте Гагарина, только называется он здесь Ринг. Под окнами квартиры остановка автобуса. Но встречать, ожидать некого. И крыша над головой у меня есть. ДОМОМ, правда, никогда для меня не станет. ДОМ это ДОМА. А детей своих я вижу на мониторе. В скайпе. И за это чудо техники спасибо Богу. Потому что первые два года мои дети были только голосами в телефонной трубке. И все у меня хорошо. Только непонятно - продолжается моя жизнь, или застыла, зависла, как изображение в скайпе?.. И что будет со мною? А мечта у меня осталась только одна. Как у всякой нормальной матери. Видеть своих детей. Не только на мониторе компьютера..."

Отрывок из романа Михаила Ковсана "Кавсаны (И вернутся к людям их имена)".

"...Внизу, на земле - чужой путь чумацкий. И вверху, над землей - звездный Чумацкий шлях. Тоже чужой. Все в этом мире - чужое, холодное, как изгнание ледяное. Бесконечное, как дорога. Безнадежное, как Ноев ковчег - в клокочущем волнами море.
Каждый по себе и все вместе, они медленно шли, понуро тащились, объединенные общей судьбой и общей надеждой. Но - обманет судьба, надежда - не сбудется. Пройдут годы, и, позабыв предыдущую остановку на бесконечном пути домой, в Иерусалим, они снова снимутся с места, забыв море и степь, как некогда забыли море и горы. Они позабудут многое, иные - всё. Только имена семи предков принесут с собой на конечную станцию. И за ними, последними, разберут пути - сложат в кучи рельсы отдельно, шпалы отдельно, снимут колокол, возвещавший прибытие. Опустеет перрон. Насыпь зеленой травой зарастет. И в ней поселятся цикады, прячась в зелени от палящего немилосердного солнца."

Повесть Михаила Метса "Три рассказа о свойствах времени".

"Среди многих и многих проблем, всю жизнь волновавших меня, была и такая: а куда, извините, делся уэллсовский Путешественник во Времени? Из книги мы знаем, что он не вернулся в свою викторианскую Англию. Но вот куда он попал?
Куда?"

Пьеса Валентина Тарасова "Осторожно! На арене хищники!".

"Анфиса. <...> Как ты знаешь, твой покойный отчим своим завещанием оставил нас почти нищими. Все достается его доченьке. Людоедке! Поэтому я приняла мудрое решение: пригласить эту нахалку к нам в дом, пока она сама не вломилась. И попытаться помешать ей присвоить..., заграбастать все, нажитое моими многострадальными нервами, в свои жадные ручки..."

Статья Валерия Пайкова "19 марта 1888 года. Последний бросок"

Медицинские аспекты кончины Всеволода Гаршина.
"Голоса" ли, которые слышат больные, страдающие шизофренией, осознанное ли решение толкнули его в пролёт лестницы, для нас, живущих спустя более чем сто лет после этой трагедии, вряд ли, имеет какое-то значение..."

 
Неделя в "Словесности":

Продолжение известного хайку-визуального проекта Михаила Бару "Стихография" - третья часть.

Повесть Алексея Смирнова "Допрос Бенкендорфа".
"Об орясину осел топорище точит. Зовет, стало быть, к топору. Он щелкает общество по носам, подогревая возмущение, и занят как будто полезной деятельностью - пресекает естественную безмозглую вольность, однако на самом деле..."

Стихи Эдварда Лира и Льюиса Кэрролла в переводах Игоря Куберского.
Зимой, когда поля в снегу,
Пою я песню, как могу.
Весной, когда в цвету земля,
Я объясню, в чем мысль моя,
А летом, если подрастешь,
Ты, может быть, ее поймешь
И осенью, в лесной тиши,
Присядь и песню запиши.
(Льюис Кэрролл)

Стихи Владимира Орданского "Китайский внедорожник".
В России будут собирать китайский внедорожник.
А на дороге благодать - полынь да подорожник.
Босой, и ноги все в пыли, а по земле, глянь, трещины.
И зверь выходит из земли, как в Библии завещано.

А мне-то что, я поливать - картошка выгорает.
На выборы на их плевать, пусть сами выбирают.
Но зверь шипит, рогами бьет, короче, дурью мается.
А бабка Шура, знай, орет: "Пророчество сбывается!".

Запахла вермутом вода, вот это, понял, шутки!
Видать, сегодня не судьба, а завтра мне на сутки.
Жене вон дали два крыла - она и до свидания.
Ну, как она мне воздала, ей вдвое воздаяние.

И стал я на песке морском, а дальше нету ходу:
Он то по звездам бьет хвостом, то, слушай, гонит воду.
Вернусь обратно на жэдэ, возить мазут цистернами.
Там льготы, вредность и т.д. А то хреново с нервами.

Три рассказа Братьев Бри.
"Кожа тронула кожу... тронули руки... тронули ноги... и закрутилось, и Земля закрутилась, и в воздухе закружились и закружили воздух висюльки радости, висюльки смеха, висюльки счастья... и застрекотало, спицы-фически застрекотало... и зашептало, зашуршало, шероховато зашуршало разинувшее рот пространство - глотай!.." ("Кожа тронула кожу")

Рассказы Елены Георгиевской "Светоловушка" и "Бей кошку облаком".
"Медсестра пожимает плечами. Она почти уверена, что теряющие память бывают очень счастливы перед смертью, если их специально не мучить. Внутри у них чисто вымытое небьющееся стекло. В холле дома престарелых висит икона, Мария на ней такая живая, что, кажется, вот-вот умрёт, но это лишь кажется, мы же понимаем, что этот деревянный прямоугольник будет пылиться здесь, пока не придут чужие и не подожгут здание, пока небо не упадёт на землю, оказавшись чем-то вроде берестяного короба, набитого дохлыми насекомыми и трухой..." ("Светоловушка")

Рассказы Айдара Сахибзадинова "Всё впереди" и "Призрак поцелуя".
"Домой не хотелось. Он покупал еще чаю. Выносил на улицу и, примостившись у поребрика, тянул его. В темноте долго вглядывался в конец улицы. Там в свете фонаря стояли березки. Там был выход из поселка на асфальтированную улицу. Оттуда он ходил в школу. Очень давно, когда все было еще впереди..." ("Всё впереди")

Два эссе Натальи Цыбулиной "Три Лорелеи" и "Тюбингенские размышления"
"Наконец, положив перед собой три Лорелеи: оригинал Гейне из цикла "Die Heimkehr", мелодичное стихотворение, мастерски подогнанное под русский слух, Левика, и стихотворение Блока - поговорим..."

Б.Полонской



Малые голландцы разбрелись по свету,
Маслом неиспорченный плезир.
Если прозвенело слово, как монета,
То оплачен с булочкой кефир.


В садике напротив с утра пенсионеры,
Ждут они какого... там?
Может быть прихода осени в пленэры -
Золотой - надбавочки к годам.


А за синей птицей - дети, дети, дети...
Широко открытые глаза;
Открывает рыба рот и сохнут сети,
И блестит на ягоде слеза.


Зашумит округа, загудят машины...
Бес в ребре, и сорок - в бороде...
Ах, какие сюрреальные картины
Нагишом шагают по судьбе!


Посмотрю налево, посмотрю направо -
Перейду дорогу пополам...
Рыба в гастрономе всё-таки отрава,
Отпустите зелья зеркалам;


За высокой кружкой - и рыбак, и фермер;
В небе разноцветный облак пар.
Здравствуйте, незванно налетевший Вермер
Прямиком из Делфта в Краснодар!

Неделя в "Словесности":

Стихи Максима Жукова "Не стоит наморщивать мозг".

Закат в Киммерии. Над городом пыль.
Скрывая похмельную робость,
Сойди на платформу, себя пересиль
И сядь на вокзале в автобус.

За окнами переместятся дома,
И перекупавшийся в море
Курортник, от скуки сошедший с ума,
Пройдет через двор в санаторий.

И свет на домах, как пришедший извне,
Как будто описанный в сказках, -
Блуждает огонь в голубой вышине
Среди переулков татарских.

И пригород тот, что являлся во снах,
Покуда ты значился в списках,
Мелькнет за окном, исчезая впотьмах
В пологих холмах киммерийских.

Отсюда твоя начинается быль:
Ни чести, ни славы, ни денег;
Лишь ходит по степи волнами ковыль -
Устойчивый крымский эндемик.

Как будто с Отчизной не порвана связь
И только с годами крепчает...
И та, что тебя так и не дождалась,
Стоит на перроне, встречает.

Как будто бы ты не погиб на войне,
А вышел, как все горожане,
На свет, где огонь разгребают во тьме
Татарские дети ножами.

Стихи Станислава Бельского "Сквозь тусклое стекло".

Девочка,
ты до сих пор плачешь по ночам,
обнимая собственного судью.
Утром он молится
на незнакомом языке
и надевает маску,
когда идёт на работу.

Всё в прошлом:
экспедиция,
летняя дружба,
телефонное счастье,
беременность,
два ножа,
распоровшие майское солнце.

Роман Александра Уварова: "Месяц смертника".

"Вы, прекрасные братья мои, дети Революции: Нечаев, Бакунин, Ленин, Троцкий, Че Гевара, Пол Пот и Мао... Вы, великие, чистые сердцем, вы сделали мир прекрасней, но - остановились на полпути.
Возможно, вы знали истинную цель своих революций, что были составными частями, этапами начатой вами одной великой Революции. Знали, но боялись сказать об этом вслух. Возможно, даже себе боялись признаться и признать, что истинная цель Революции - не улучшение мира, не спасение человечества, не освобождение человека от социального угнетения, не царство добра и справедливости, не...
Нет! Нет! Вы знали, если не знали - чувствовали, шестым или ещё каким-то там чувством ощущали - нет, это не цель.
Просто красивые слова для профанов.
Подлинная цель Революции - великое освобождение человека от самого себя. Расчеловечивание мира. Тотальная дегуманизация.
Возвращение к истокам. К исходной точке. Туда, где в начале времён и произошёл великий сбой вселенской программы, преведший к появлению так называемой "разумной жизни"."

Стихотворения в прозе Елены Георгиевской "Агрессивный дзен".

"Они хотят открыть пустой лист, а ты - чёрную страницу. И ты знаешь, что на самом деле нет ни чёрного, ни белого. Они так странно смотрят на тебя, эти люди, привыкшие к пустым листам, на которых легко чертить падающие графики."

Рассказы Айдара Сахибзадинова "Тяжесть" и "Записки кладовщика".

"Оно и в жизни так: сперва чувства, потом разум.
Чувство оно, - как ветер, как летящая тройка, глаза прищурены, в гривах играют свирели Эрота. Но осадит разум, вонзятся в алчущие губы удила, вопьется подпруга глубоко - в самые в чресла. Так что потом телесные муки..." ("Записки кладовщика")

Пьеса Сергея Щученко "Summertime (Колыбельная в двух действиях)".

"Собственно, и мне сегодня, при выписке, четко сказали: ты - конченый дурак. А таких бессмысленно держать в заведении. Потому что они бесполезны. Такие дураки могут быть счастливы только в идиотском мире. Детском, летнем, наивном, серо-буро-малиновом, любом мире, радостном к дуракам. Но у нас - сейчас - другая реальность. Умная, взрослая, категоричная, приветствующая силу, власть и авангард дела. И нормальные люди всё таким и воспринимают..."

Статья Алексея Верницкого "Анапест как песня или стон: на примере Быкова, Вертинского, Некрасова".

"Мы успешно нашли сравнительно простые математические критерии, которые коррелируют с нашим восприятием ритма строф анапеста..."

Статья Геннадия Зубова "Послесловие к юбилею Михаила Булгакова (Заметки на книгу Андрея Кураева "Мастер и Маргарита": за Христа или против")".

"Мои замечания коснутся нескольких принципиальных моментов в понимании романа. Развития и изменения замысла романа во время работы над ним. Проблемы, которую Вы сами поставили: "есть ли положительные персонажи в романе?" И места и роли в произведении вставного романа Мастера о Понтии Пилате."

Литературные хроники: Белла Верникова, "Об одесской литературе и одесском литфестивале (Радиоинтервью для программы "Утреннее шоу Вадима Ярмолинца" (русское радио, Нью-Йорк))".

"Литературное качество не определяется московской пропиской, чего ни в Одессе, ни в столице до сих пор не в состоянии понять..."

 
Неделя в "Словесности":

Из английской поэзии: Стихи Уильяма Шекспира, Джона Китса, Роберта Браунинга, Томаса Харди, Джорджа Баркера в переводах Игоря Куберского.

ЗЕРКАЛО

Вдруг в зеркале иссохший лик
Возник передо мною...
О, если б бог так в некий миг
Мне сердце сжал рукою,
Чтоб вероломные сердца
Похоронив глубоко,
Спокойно ожидать конца
И отдыха без срока.

Но время, сердца вырвав часть
По незажившей ране,
В нем оставляет ту же страсть
У бытия на грани.

(Томас Харди)

Стихи Яна Бруштейна "Читатель слов".

ПАРАД ПЛАНЕТ

Я в грехах как в шелках, и за это плачу,
Но не плачу, а жгу до огарка свечу.
Не тому ли я рад, что возврата мне нет,
Что собрался парад беспристрастных планет.
По седому лучу я от дома лечу,
Но не вылечу то, что терять не хочу.
Все страницы, все лица, и все миражи,
Это мера того, что заполнило жизнь,
Я запомнил навеки, забыв на года,
Как плыла и сияла твоя нагота.
И вот в этом огне снова станут легки
Наши тяжкие, сладкие наши грехи.

Стихи Чёрного Георга "Порывы ветра с другой стороны".

unusuаl in yоu

...Он пришёл, замотанный старый человек.
где-то сел - и слушает, не смыкая глаз.

в чёрно-белой, сумрачной, ледяной Москве
слушает внимательно - каждого из нас.
небо наливается кровянистой мглой,
до рассвета улицы заметает снег.
человек задумался... человек не злой, -
Он постичь пытается нашу речь во сне.
коммуникативности чужда эта речь;
человек запутался: кто нас разберёт,
разных и отчётливых - о дневной поре,
ночью - одинаковых, как стволы берёз?..
...перед пробуждением я тону в Его
полных невербальности, голубых, как лёд...

вспыхивает лампочка, 220 вольт,
и врубает приводы речевых колёс.

Рассказы Ильи Криштула: "Про Бориса Львовича" и "Про Бориса Евгеньевича".

"И вот едет Борис Евгеньевич куда-то в сторону Зеленограда, думает, как его жена встретит, он же её не предупредил, что уехал на три дня Россию спасать, но тут поезд прямо в туннеле затормозил, двери открылись и люди в штатском из темноты в вагон зашли..." ("Про Бориса Евгеньевича")

Рассказ Александра Галькевича "Свидание".

"Все прошлые годы, весь его былой опыт общения с Наташей был легкой ссадиной в сравнении с этим проламывающим череп и сжимающим мертвой хваткой сердце месяцем восторга, деятельного участия во всех ее делах и заботах и ежечасного (ежеминутного!), нетерпеливого ожидания встречи..."

Рассказ Алика Кимры "Шехерезада".

"Баба я - русская из Одессы. Горящих изб не обломилось, кони тоже мимо не скакали. Потушила бы или остановила - не знаю. Но, как одесситка, не сплошала бы точно..."

Статья Дэна Гросса ""Забыть Фуко" Ж.Бодрийяра (1977): спор о власти в постмоденизме".

"Бодрийяр в течение всего текста ходит вокруг трех пониманий власти..."

Статья Андрея Левина "Соавторы: царь Соломон и Михаил Булгаков"

"...русский автор романа, часть действия которого происходит в древнем Иерусалиме, хотя и не стал следовать новозаветным дееписателям, не мог не попасть под обаяние своего древнего коллеги. И это так ярко проявилось в главе "Погребение" романа М.А.Булгакова "Мастер и Маргарита", что даже странно, что оно, по-видимому, не было замечено ранее."

 Неделя в "Словесности":Стихи Чеслава Милоша в переводах Владимира Орданского.

ЗАДАЧАС тревогой думаю, что жизнь свою я оправдал бы,Лишь исповедь публично совершив,Раскрыв обман и мой, и времени того:Нам разрешалось верещать, как карликам и бесам,Но под запретом оставались строгимДостойные и чистые слова.И так была сурова кара,Что, вымолвив хотя б одно из них,Уж человек себя считал погибшим.

Стихи Дмитрия Гаричева "Инженер говорящих собак".

дед мой лётных дел мастер и плотник седойна мосту над прохожей водойэто впалая родина нам далеказаповедный отверст котлованветер с привкусом ржавчины и молоканебольшие полощет словато ли пой то ли плачь ни стромынь ни киржачпо оврагам твои лешакинелюдимого внука за плечи держаслушать повесть горбатой рекипомаши проступившим тебе деревнямзанесен неминуемый серппережиток скупой папирос и кремнявымок наглухо в черной росени купавна ни ельня канун покроваогороды гробы погребаподружи меня твердью стальной причащёнс этой треснутою вышинойдевяносто четвертый предсмертный ещёне докурен над клязьмой шернойпостоим у беззубой мещеры в углупусть склоняются веси во тьмуни ильинский погост ни корякин ни лугмне уже не сыскать одномузараженное время промолвишь потомснится голос беды из водыно небесный механик в военном пальтодетских глаз по стране поводырьс быстрым пламенем старости в талой рукежив со мной от реки и к реке

Стихи Стаса Михновского из книги "Цифра-Е".

ЯЗЫКВот приходит ко мне иностранный языки навстречу мне тянет язык.Я стараюсь ему не заглядывать в рот,робко руку свою протянув.Но язык иностранный - упорный старик!И общение с ним похоже на крик...Мы похожи на птиц, что-то рыбее в нас,И невнятным выходит рассказ.

Рассказы Юрия Хвалева из цикла: сюрреализм от Я до Я.

"Посередине поляны, сплошь покрытой спелыми одуванчиками, будто прошлогодним снегом, скорее ближе к селу, чем к городу (вообще-то ни к селу, ни к городу) торчала громадная ракета. Девственность природы, как и ржавые указатели "закрытая зона" на входе и выходе, говорили лишь о том, что сюда давненько никто не заглядывал. Дорога, ведущая в неизвестность, давно заросла папоротником; а от командного пункта осталась только фанерная уборная с табличкой "занято"..." ("Ракета "Восток-Запад"")

Врачебные записки Игоря Богуша "Финская турбаза".

"После четвёртого курса нам предстояло проходить "деревенскую" практику в центральной районной больнице..."

Рассказик Ирины Андреевой "Как я встречать Новый Годом...".

"К девяти часам вечера, накрыв новогодний стол, перевязав надорванную поясницу пуховым платком и не забыв поменять памперс свекрови, села писать письмо деду Морозу..."

Андрей Локиев: Главы из книги "Психолингвистика поэтики".

"Литературная деятельность вообще, и конкретно поэтическая деятельность человека, - для психологической работы - такая же материя, как и профессиональная деятельность индивида или его семейная жизнь. Постулат ее сакральной неприкосновенности является предрассудком, вредным для развития поэзии, поскольку отдает данное направление в лоно так называемых литературоведов, чей методологический аппарат исключительно субъективен и ориентируется не на личность автора, а на творчество некоторых предшественников, что низводит само развитие искусства к подражательству творчества субъективно значимых для литературоведа стихотворцев.Представленный в данной работе психолингвистический подход основан на практической работе с авторами, которая показала более чем серьезные результаты."

Статья Светланы Бломберг "Сотворение городского мифа. Тель-Авив и Иерусалим в произведениях русскоязычных израильских прозаиков"

"Очевидно, что на протяжении последних 20 лет сложилась тенденция в изображении двух самых больших городов Израиля, а в более новых произведениях образы Тель-Авива и Иерусалима продолжают развиваться на основе заложенной в 90-х годах традиции..."

 
Неделя в "Словесности":

Чёрный Георг: Введение в теорию психоделики.
Работа является масштабным теоретическим исследованием нового литературного феномена, известного в близких к просодии кругах, как психоделика-пи. Само по себе это явление представляет собой сложный, до сих пор малоисследованный, уровень взаимодействия художественного текста с читателем, при котором возникает нелинейное усиление отклика последнего, смодулированное посредством использования автором ряда специфических приёмов и подходов, в совокупности формирующих психоделику - как литературный метод. Из произведений, в которых черты этого метода проявляются наиболее ярко, уже успело образоваться отдельное литературное направление - психоделика.

В практическом отношении, психоделика строится, с одной стороны, на принципе особой структурной организации текста с использованием многоуровневой архитектоники, а с другой - на эффекте синергизма элементарных текстовых модулей, выражающемся в кумулятивном или каскадном усилении направленной энергетики текста. В целом же психоделический текст образует своеобразный интратекстуальный континуум, который, взаимодействуя с читателем, способен вызывать у последнего пси-эффект, проявляющийся в изменении (пусть даже лёгком) состояния сознания или в расширении границ перцепции, регистрируемом им самим.

В работе проанализированы различные схемы реализации психоделических принципов, представлена всеобъемлющая понятийная и терминологическая база, глубоко изучены инструменты и методы, используемые в процессе создания психоделических произведений. Подробно освещены характерные особенности психоделических текстов, а также выявлены черты механизмов, регулирующих их восприятие читателями. Обстоятельно рассмотрены магистральные вопросы создания психоделических произведений, выводы обоснованы и подкреплены обширным вспомогательным теоретическим материалом.

Стихи Артема Звенигородского "Ёлкин ствол".
в высокой словно укоризне
звезда на склоне голубом
всея космической отчизне
шлёт ровный свет что за окном
в моей развинченной испитой
в моей прекрасной и родной
с катастрофической орбитой
увы единственно одной
в ней всё любовь и претворенье
в ней всё разлука и сума
и жить в ней как стихотворенье
читать печальное весьма

Генрих Тумаринсон: Стихи разных лет и зим.
ОСЕНЬ ИЗ ОКНА

Скрывается день
В наплывающей мгле,
На поиски солнца уйдя,
И серое небо пришито к земле
Суровою ниткой дождя.

А листья,
Которым легко умирать,
Как искры
Царапают мглу.
И парень,
Умеющий верить и ждать,
Отважно торчит на углу.

Рассказы Алексея Смирнова из цикла "Под крестом и полумесяцем" - 10 лет спустя.
"Это произошло уже давно. Редкие-редкие рыбы посещают меня из былого, расплющиваясь и тараща тихоокеанские глаза. Из самых глубин..."

Александр Хургин: Рассказы в одну и две строки.
ЖЖ
Завёл ЖЖ. Через год бросил жену и любовницу. Через три доверил ЖЖ самое сокровенное, и тот стал его
жизнью. А когда пришла смерть, он оставил ему в наследство всё своё движимое и недвижимое имущество.

Повесть Александра Уварова "Бардо дождя".
"Сего дня, двадцать первого сентября две тысячи сто девяносто шестого года прежнего счисления, он же тридцать второй год Свободы и Смирения, мобильной службе Комитета воздаяния предписывается произвести оперативное изъятие гражданина конфедеративного округа 37 свободной территории Реутов-6, биоединицу уровня 0-0-22..."

Из современной японской поэзии хайку - переводы Александра Белых.
Стихи четырех современных японских поэтов: Омаки Хиро, Номура Кэндзоо, Цудзи Тадаэси и Хосинага Фумио.

Сидзуко Каваками: Стихи из книги "Тело, которое любит" - переводы с японского Александра Белых
Кончиком пальца касаясь,
Каплю за каплей черпаешь меня,
Пробуешь: какая на вкус?
И вновь для тебя улыбающегося
Наполняюсь до краёв, через край...

 
Неделя в "Словесности":

Трагикомедия Нисима Алони "Новое платье короля" в переводе Марьяна Беленького.
"Ну, кому там не нравится новое платье короля? А ну, пацаны, разберитесь с этим умником... Господа зрители, а вы что сидите? Вы что, умней всех хотите быть? А ну-ка снимайте штаны!"

Виктор Каган: "Уронили мишку..." - пересмешки-вариации на известную тему Агнии Барто.
АЛЕКСАНДР БЛОК:

Кушетка, шкаф, комод, два стула,
На письменном столе пенал.
Где мишка? Будто ветром сдуло -
Упал, свалился, запропал.

А смерть захлопнет жизни книжку,
Увидите - поэт был прав:
Опять роняет кто-то мишку,
Комод, кушетка, старый шкаф.

Стихи Григория Медведева "Мы выросли"
Облетает с кленов хохлома.
Кошка, щурясь, как от фотовспышки,
думает: вот-вот придет зима
делать черно-белые делишки.

Кошке с подоконника такой
открывается пейзаж - хоть в рамку вешай;
здесь, за МКАДом, вольность и покой,
тротуар разбит и воздух свежий.

Надевай колючий свитерок,
подышать сходи на дворик школьный,
ветерок доносит матерок:
детский, позволительный, футбольный.

Оглядись. Неспешно покури
с угостившим "Явой" футболистом,
не горят на поле фонари,
сыро и голы не задались там.

По октябрьской затверделой тьме
возвратись, озябший и угрюмый.
Кошка размышляет о зиме,
дай ей корму, ни о чем не думай.

Главы из книги Хелены Томассон "Грузинский роман".
"Тбилисский вокзал вечером, а я там оказалась чуть раньше полуночи, наверное, самое мрачное место в городе. То, что я увидела, превзошло наихудшие ожидания. Таксист любезно проводил меня до нужной платформы и ушел, а я тут же ощутила, как страшно стоять здесь одной. Вряд ли со мной что-то могло случиться, все-таки на вокзале дежурили полицейские, да и людей было много, но, несмотря на это, перрон производил впечатление устрашающее. Это трудно объяснить, но созерцание ожидающих поезда людей вызывало у меня панический страх. Тут и там сновали мрачного вида мужчины, подростки с сигаретами в зубах, одетые в какие-то бушлаты. Одиноких женщин вроде меня не было, их в этом месте, как мне теперь видится, и не бывает..."

Рассказы Валерия Петкова.
"Я представлял себе, как лягу у оконца под крышей нашего дома, неспешно, наверняка, прицелюсь в выпуклый лоб Коляну Естифееву, с которым у нас шли бои, а успех был - переменным. Желудь разлетится, на его лбу вспыхнет красная шишка, а мелкие кусочки брызнут в разные стороны... Одним словом, чтобы не на смерть, но - обидно!.." ("РПЖ")

Статья Дэна Гросса "О "Венецианском преследовании" Жана Бодрийяра".
"Страсть к интеллектуалистским играм и эстетская прихотливость подвели Бодрийяра к запутанной метафоре как средству решения философской проблемы. Но по-другому, надо признать, эту ситуацию и не опишешь, кроме как через обращение к художественному языку..."

 
Неделя в "Словесности":

Стихи и графика Василия Бородина.
мы дОма: как роща в четверг тяжела!
ворона снимает два белых крыла
и всем предлагает; никто не берёт
один только ангел выходит вперёд

в руках с башмаком
в башмаке -- муравьи
встречаясь знакомясь
идут по своим

А также: статья Сергея Слепухина "Я вижу не дыша (Стихи и краски Василия Бородина)"

"Иногда груб, иногда утончен. Монументален и лаконичен, динамичен и экспрессивен. Кипучий и приглушенный, беззвучно-безжизненный и томительный..."

Стихотворения Анастасии Афанасьевой.
О простых вещах говорить шепотом,
едва касаясь уха другого,
едва веря в его барабанную перепонку.

Так февраль укрывает белой неизбежностью,
так говорит время: дудит в неведомую трубочку,
будто детство в стакан с газировкой.

Гортань для звука едва разомкнув,
замереть перед выходом голоса.

Внутренне в "о" превратившись,
молчать его -
с любовью, широко и смиренно.

Стихи Андрея Баранова "С сумою до Сум".
ВСЁ ЗАЖИВЁТ

Свет сквозь окно проникает неслышен,
лунные блики лежат на стене,
сонные мыши скребутся на крыше,
и улыбается мама во сне.
Тихо лежу. Но чего-то не спится.
Сердце стучит, как на стыках вагон.
Встану, пройду по одной половице,
чтоб не встревожить родительский сон.
Выйду на улицу. Сказочным светом
залиты крыши, деревья, кусты,
будто бы это не наша планета,
будто в другом измерении ты.
Так вот стоять, и стоять, и стоять бы
ночь, и неделю, и жизнь напролёт,
и никогда не узнать, что до свадьбы
всё заживёт, заживёт, заживёт.

Стихи Игоря Бобырева из цикла "Венок для греческой антологии".
описывать свет
говоря по-милетски такое:

этот звездный венок
собрал Фалес из Милета
первым из смертных
руку к словам приложив

Повесть Никиты Янева "Роман про Марию".
"Вот это, может быть, самое главное, которое я всю жизнь в себе ношу. Я не виноват, что они сами не захотели быть живыми, у меня-то от этого ничего не может измениться. В 10 лет книги - объёмы, дома - объёмы и города - объёмы, пыльные коробки из-под спичек, из-под обуви, из-под телевизора со слежавшейся от небытия жизнью. А люди, люди что-то такое странное в 20 лет, эта минутная нежность и позволенье любоваться собою, и непониманье, что никакого себя нет, есть одна слежавшаяся до небытия жизнь кругом. И надо было с этим что-то делать, а ты только трясся, что это потеряется, если ты не застынешь в плаче. А надо было плакать вместе с отдельными героями и вместе со всеми..."

Михаил Ковсан: "Кладбище" - Отрывок из романа "Кровь".
"Подумалось: если б снимали кино, то - следующий план: он, ее мальчик, пятилетний, пухлогубый, ест огромный гранат, и тонкая ниточка красного сока - от уголка рта до шеи..."

Два рассказа Тимофея Маляренко.
"А, может, мой самолет потерпел крушение в каменных джунглях? А измученные диспетчеры разводят руками - что тут сделаешь? Людей не спасти, но жизнь-то продолжается, а дома ждут жена и дети..." ("Устами младенца")

Рассказы Ивана Папичева.
"Раньше я был почтальоном, единственным на всю округу, а мужчина - единственным адресатом в этой сельской глуши. Будучи еще человеком, способным доставлять корреспонденцию, я много раз отличался по службе, имел почетные грамоты, а однажды мне даже вручили алюминиевую медаль. Работа нравилась. Для меня существовали лишь две вещи: пыльные дороги, по которым я передвигался на велосипеде, и сумка с чужими прочитанными письмами. Я вскрывал конверты мастерски, не оставляя следов..." ("Урод, который остался внизу")

Эссе Натальи Гвелесиани "Так с кем же боролись поэты-богоборцы?".
"Я думаю, Высший Суд уже состоялся и Господь простил жаждавших Божьей Правды поэтов-богоборцев, вменив им в праведность чувствительность их во многом еще плотских (в святоотеческом понимании этого слова) сердец, а также их честность и последовательность в пределах доступной им лжеименной философии сего века."

Юрий Тубольцев: "Притчи о великом простаке".
Говорящие ослы
- Насреддин, какой из твоих двух ослов разговаривает? - спросил Эмир.
- о, великий Эмир, с каким ослом я говорю, тот осел со мной и разговаривает - ответил Насреддин.

 
Неделя в "Словесности":

Эссе Раисы Шиллимат "Отголоски великой войны".
К 66-летию победы над фашизмом.
"Войны, к счастью, в отличие от других напастей, на мою долю не досталось, я родилась через пять лет после её окончания. По понятным причинам я не могу рассказывать ни о героике, ни об ужасах войны как очевидец, могу говорить только об отголосках, то есть о том, каким боком последствия войны коснулись лично меня..."

Отрывок из романа Риты Гуенко "Дети войны".
"Шел третий год войны. Фашисты хозяйничали на оккупированной территории России, как у себя дома. Для отправки в Германию отбирали молодых здоровых граждан, в том числе женщин и детей. Так было..."

Стихи Сергея Пименова "Ах печаль моя синусоида".
Летят самолёты
и тут у них бомболюки открываются
и вытряхиваются на врага бомбы-апельсины
и начинает ужасно всё свистеть так что летят слюни
и первая бомба-апельсин попадает в цель и взрывает завод
потом взрываются три дома и в домах гибнут все-е люди
и один самый ба-альшой бомба-апельсин накрывает аэродром
но самый маленький самолётик успевает улететь из песочницы

Стихи Ананды Риц "Назови наваждением".
что нам зима отныне, ответь мне, Лада,
нет никакой зимы, никакого сиротства,
там, за окном, дымится сладчайший ладан,
крылья мерцают декабрьского алконоста.
слышишь, как он летит в семизвёздных милях,
только метель - направо, метель - налево...
только декабрь превращается в белые лилии,
в белые вербы, шиповник, омелу, клевер...

Стихи Александра Уварова "Палэсмурт".
Дело привычное листья считать по пятницам ближе к закату и
Потом перемешивать краску с желтком пополам или просто
Так наобум пропорция это глазок на который
Количества хватит
Всегда от начала времён
Подкрашивать звёзды
Странное дело к осени лень и усталость
Будто проходят точно проходят точно
Так маляром по задворкам усадеб скитаюсь
Ровно
Медведица в жёлтом
Такой уж мой почерк
Ровно по краю мира обрыву границе
Ровно как можно ровнее
И кистью не дрогнуть
Сотый сентябрь или больше
И ладно
Не спится
Вот и подряд на покраску
Наверное
С Богом

Рассказ Тани Нефедовой "Сказка Квани".
"Море в Белфасте холодное, серое. Мутные волны выносят на песок пустые, ломкие раковины и обломки утянутых на холодное дно надежд. Мёрзлые воды северной Атлантики возвращают Белфасту тени прошлого, выплёскиваясь в берега Lagan-river эхом криков и молитв пассажиров Титаника. Белфаст омыт слезами и криками уплывших в холод душ, и даже привычные городу взрывы не согрели пламенем его внутренний холод. Сам город разорван на части, как выброшенная на берег тушка морского зверка голодными чайками. Слишком близко к северу..."

Два рассказа Татьяны Разумовской "Моё замужество. Дневник" и "Моя смерть".
"Почему-то богатое воображение человечества становится бедным и робким, когда оно сочиняет загробную жизнь..." ("Моя смерть")

Статья Александра Карасёва "Нужен ли нам Литературный институт?"
"Литературный институт необходимо закрыть. Это атавизм, не отвечающий требованиям ни времени, ни разума. Либо готовить на его базе действительно специалистов - критиков-экспертов, редакторов (не "системного" типа), переводчиков. Но не поэтов и прозаиков..."

 
Неделя в "Словесности":

Стихи Сергея Данюшина "Врастая в землю".
Ветер шею ломает жирафу,
кожа сходит с влюблённой змеи.
По смолёным столбам телеграфа
скачут тайны - твои да мои.

Перепачкал ладони золою -
только в ней ни ума, ни тепла.
Словно с мачехой юной и злою,
мы с судьбою стоим у котла.

Снисхожденья спасительный мост
рассыпается яростным прахом.
За здоровье - отравленный тост,
и зарыться в чужую рубаху.

Не отмыть ордена на груди.
Честно жить - будет мило и мало.
Гордый голос шепнёт "укради"
и слепым обернёт одеялом.

Стихотворения Ольги Дымниковой.
беспощаден запах белых азалий
дорогой Зигмунд
давай поговорим об этом
давай хоть раз поговорим
о чаинках на дне офисной чашки
о безопасности в современном мире
о кенгуру и пингвинах
не касаясь их психосоматики

"Охотник за сакурой..." - Сто стихотворений Мацуо Басё в переводах Александра Белых.
На закате солнца
Удаляются звуки колокола,
Прощаясь с весной...

Рассказ Александра Хургина "Ёлка-палка".
"Они смотрят на высокую ёлку, воткнутую в сугроб. Ёлка кажется живой. Немцы в этом году ёлки не бросают у баков, а втыкают в сугробы. Потому что сугробов в этом году навалом.
- Пойдёт? - спрашивает папа.
- Да, - говорит Мишка.
- Высокая, - говорит папа, - ёлка-палка..."

Рассказ Александра Карасёва "Воин".
"Хорошо известно, что когда в армии заканчивается война, начинаются таблички..."

Рассказ Антона Чёрного "Музыка внутри".
"Ты самый лучший, самый дорогой мне человек. Ты самый искусный музыкант из всех, что мне доводилось встречать. Ты слышишь музыку внутри..."

Рассказ Асана Исаева "Тед Банди никогда не умирал".
"Теду Банди всю ночь снился тираннозавр. Тираннозавр был очень вежлив, он следовал за Тедом, куда бы тот ни пошел, - его огромная морда всегда выглядывала из-за угла, за который Тед хотел повернуть. Тираннозавр не желал ему зла, но Тед не хотел быть слишком близко к нему - Тед опасался, что тираннозавр может съесть его, скажи Тед что не то в ответ на какие-то очень личные для него вопросы..."

Два рассказа Айдара Сахибзадинова: "Эхо" и "Тело Ильича".
"Ты много чего тогда совершал, над чем нынче откровенно смеются, и не будешь писать роман, как мучил и мучился. А она мечтала о счастье - не с баламутом, а с мебелью и степенным мужем. Идеалист и бунтарь, ты в этот шкаф не влезал..." ("Эхо")

Эссе Александра Любинского "Между потоком и камнем".
"Европейское время повернуло к своим истокам, оно возвращается на круги свои. Дойдя до предела и едва не перехлестнув его, устремляется вспять..."

Литературные хроники: Елена Сафронова, ""Почва" для поэтической школы: Заметки об альманахе "Литературная Рязань", выпуск 1-2".
"Альманах "Литературная Рязань" словно призван подчеркнуть "почвеннический" характер местной литературы..."

 
Неделя в "Словесности":

Танкетки Сергея Сутулов-Катеринича "Выше / вишнёвый сад".
период
полурас

Стихи Андрея Бедринского "Перейти Самбатион".
РОТОНДА

Если затоскуешь одна в ночи,
фатуму упреки не бормочи,
стужу за порогом со стужей сверь
околосердечной, и - ну за дверь.

По боку союзы "но", "разве", "ли",
и, пока Литейный не развели,
на тебе попутку ценой в алтын,
на Фонтанку 81.

Вот она, Ротонда - входи и, не
выцарапав имени на стене,
жди когда из недр небытия
в тень седьмой колонны шагну не-я.

Та тебе на встречу шагнет, по ком
было тосковать, от себя тайком,
та, с кем разлучали тебя псише,
с кем не знать печали тебе уже.

Глава из романа Олега Копытова "Защита Ружина".
"В мире царит равновесие. Между жизнью и смертью, добром и злом, радостью и горем, движением и покоем, мужским началом и женским, светом и тьмой, развитием и деградацией, красивым и безобразным, силой и слабостью, буквой и духом, любовью и ненавистью... Даже между талантом и бездарностью - равновесные отношения. Талантов мало, серости - много. Но талантливые успевают сделать столько и так, что малое количество, умноженное на совершенство, поднимает со дна до уравновешенной горизонтали массу серости.
А Бог взирает на равновесие, им самим устроенное, и вот уже какую вечность не решается что-то менять..."

Сборник рассказов Елены Георгиевской "Чистые помыслы".
"Я не отрицаю галлюцинаторного характера произошедшего, если выражаться вашим профанным языком. Всё это действительно могло происходить на том уровне реальности, который недоступен для большинства, и..."

Три рассказа Александра Рыбина.
"План был прост. Как мироустройство по представлениям коряков. Коряки насчитывают пять миров: землю, населенную людьми, два мира над ней и под ней. Надо было дождаться, когда все уйдут из Института, разбросать по этажам тряпки и бумаги, разлить бензин, поджечь и вылезти через окно в туалете второго этажа. Поэтому каждый день Костя приносил в Институт полторалитрашки с бензином. Понятно, что не в руках. К тому же оборачивал бутылки в прорезиненную ткань. Ткань всякий раз обильно обрызгивал одеколоном - аромомаскировка..." ("Пыль науки")

Рассказ Михаила Метса "Сказка о бессмысленной храбрости".
"И вот красные уже пробежали почти половину расстояния и хотя то один, то другой, то третий валились наземь, но этот хилый огонь их, конечно, не мог развернуть, они подбирались все ближе и ближе, а впереди них бесстрашно бежал очень худенький и очень маленький коммунист без полушубка..."

Эссе Николая Гуданца "Просто и гладко", или Восемь ложных трактовок "Анчара".
"Пушкиноведение оперирует идеальными абстракциями применительно к совершенно конкретным текстам. Творчество поэта рассматривается как безупречный канал связи, незашумленный, с нулевым коэффициентом дисперсии. А таких каналов не бывает.
Выше мы вполне убедились в этом, разбирая отдельное пушкинское стихотворение - неряшливо написанное, изобилующее стилистическими и логическими огрехами, с размытым содержанием и побочными смыслами.
На солнце русской поэзии есть пятна. Более того, они коренятся в особенностях личности Пушкина, образуют структуры и закономерности. Замалчивание этого представляется недостойным и антинаучным."

Эссе Натальи Гвелесиани "Об отношении М. Цветаевой к дочери Ирине в свете учения Св. Отцов (По мотивам Записных книжек поэта)".
"Странности в отношении Цветаевой к Ирине, объясняются, на мой взгляд, духовным затмением, помрачением. И они как шлейф тянутся из собственного цветаевского детства, ведь мать Марины тоже была весьма странной женщиной, не любившей свою старшую дочь даже биологической любовью (во всяком случае, так чувствовала Марина) и не сумевшая понять (полюбить) ее душу..."

 
Неделя в "Словесности":

Стихи Олега Калиненкова "А было так".
"Сквозь веки глядя в прошлые века,
избавив третий глаз от книжной пыли,
отпили, отлюбили и отбыли,
отведав смысла жизни верняка", -
так скажут... А покуда вниз тормашки,
и солнце ожидается в рубашке,
неся с собою выпить и любить,
к обеду прирастим желанье жить,
сверяясь по кукушке и ромашке.

Стихи Марины Оранской "N. должна сдохнуть".
БИЕНИЕ

Спят под ногами белые флаги,
звезды уже не в шоке.
Сердце разбито. В смысле - как лагерь.
Надо пожрать тушенки.

Сердце надбито самую малость -
бил в основном посуду.
Бил, а победы не получалось...
Больше я так не буду.

Взбиты перины, выбиты стекла,
кожу грызут осколки.
Так и подохну - добрый и теплый.
Нет, не хочу. Нисколько.

Бейся, смешное... Выпить из фляги
бьющего по печенкам.
Надо уже сворачивать лагерь
и отправляться к черту.

Стихи Александра Пелевина "Созвездие Элвиса Пресли".
В ДЖАЗОВОМ КЛУБЕ

Я жду тебя, девочка. Жду среди этого шума.
Я в джазовом клубе. Тону в ослепительной пене.
Смотри - постаревшие ангелы в черных костюмах
играют на сцене.

И первый трубил в саксофон, и веселье настало.
Запела земля. Загремели вдали барабаны.
Под бой барабанов упали алмазные скалы
на дно океана.

Второй затрубил, и на лбу напряглись его вены,
он выдул себя, как пузырь, изо рта саксофона
и радугой жидкой забрызгал зеленые стены
с отчаянным звоном.

И третий тогда протрубил, и рассыпался вечер
на тысячи мелких осколков ничтожнее пыли,
и мы целовали их в губы, хватали за плечи,
пока не остыли.

Четвертый трубил, и взлетели хрустальные птицы.
Они изменили цвет неба и формы созвездий,
размеры галактик и даже соседские лица
в ближайшем подъезде.

И пятый трубил. И наполнились снегом бокалы.
И время заснуло. И сон покатился по крышам.
Шестой вострубил. Очень тихо. Безмолвие встало.
Никто не услышал.

Седьмой вострубил. И я вспомнил, как все это было.
Разбилась копилка. Монеты посыпались на пол.
Свинья улыбнулась расколотым надвое рылом.
Никто не заплакал.

Два рассказа братьев Бри: "Девушка за окном" и "А через четырнадцать лет...".
"Потом вы шагнули в день... вы шагнули в час, в котором счастье не делится с пространством... в котором шёпот счастья оглушает, не имея возможности рассеяться и потеряться. Вы шагнули в день... вы шагнули в час, которого ты так боялся. Боялся, что кривизна покривит, поломает её счастье. А она не боялась, потому что была с тобой и со счастьем, а для кривизны не оставляла пространства..." ("Девушка за окном")

Два рассказа Владимира Владмели: "Римские каникулы или двадцать лет спустя" и "Приглашение".
"Я познакомился с ней много лет назад, когда впервые пришёл в её дом. Она открыла мне дверь, и я на секунду замер: я должен был встретиться здесь с двадцатилетней девушкой, а эта женщина, хоть и была весьма привлекательной, выглядела несколько старше..." ("Приглашение")

Рассказ Александра Карасёва "Любовная драма Лёши Рыбочкина".
"Платят и вообще сейчас за писательскую работу очень мало и нерегулярно, а с одним моим другом, писателем Лёшей Рыбочкиным, произошёл такой случай..."

Пьеса Ирины Медведевой "Тень рождения".
"Старуха: Хочу умереть раньше сына - чтобы он для меня навсегда живой был. Чтобы ни свечей поминальных, ни цветов - ничего такого... Хочу иначе тот наш с ним последний год прожить и - уйти..."

Очерк Маргариты Пальшиной "Венецианские отражения (любви и смерти)".
"Пишу эти строчки и не верю себе, ни единому слову. Венеция кажется сном, мучительным и прекрасным, из тех, что возвращаются снова и снова. Почти три года я караулила птицу удачи. Венецию можно увидеть не из-за спин туристов только в два коротких промежутка в году: в ноябре (сезон наводнений) и зимой (между празднованиями Нового года и Карнавала). В остальное время в ней тесно, как в автобусе..."

 
Неделя в "Словесности":

"В окопах ненависти, в джунглях страсти" - Стихи белорусских поэтов Андрея Хадановича и Сергея Прилуцкого в переводах Игоря Белова.

Послесловие

Ты плавал в стоге сена, словно в Сене,
с цыганскою красавицей Кармен,
в ней оставляя собственное семя
и ничего не требуя взамен.

Пора собрать рюкзак плодов осенних
и взвесить их, но сломан твой безмен.
А ты все бултыхаешься в бассейне
и думаешь, что тоже супермен.

Ты мог рвануть повыше пирамиды,
да вот в компьютере Семирамиды
твой сад завис еще в палеолит.

И, разводя крапиву и терновник,
ты ждешь, когда появится садовник
над клавишами "ctrl"-"alt"-"delete".

(Андрей Хаданович)

Александр Белых: "У истоков поэзии хайку" - Переводы с японского.

Рядком идут,
Одни посохи паломников поверх
Летних цветов...
(Мацуэ Сигэёри)

Цикл стихотворений Эдуарда Учарова "Там".

Аменхотеп Иванович

За артефактом Мемнона на питерском листе
Аменхотеп Иванович загадочно блестел.

Молчанием взбешённого, но мудрого леща
Он расползался буквами, по клеточкам треща.

Он волновался волнами наждачными Невы,
Сопел, жестикулировал и разве что не выл.

И грудью синь взрезая - как сердцем на ухаб,
Багровыми подтёками рассвета набухал.

А в это время в сладости омытых кровью фикс
Всё клянчил взгляды каверзно озябший утром сфинкс.

Елена Зайцева: "Киса. Три грустных рассказа".

"...Шёрстка у него была серая. Весь он был дымчатый, а иногда - полупрозрачный. Сквозь него было видно ржавую траву. И сквозь домик было видно траву. А потом стало видно одну только траву. Потом - кота, и очень хорошо, очень ярко. Он тихонько сказал: "Да-ша", но Даша почему-то не обрадовалась, Даша почему-то испугалась..."

Рассказ Даниэля Орлова "Курить".

"В кооперативных ларьках торговали "Марльборо", "Ротмансом" и прочими достижениями западной цивилизации. Курить становилось интереснее, в воздухе пахло свободой и виржинским табаком..."

Цикл эссе и рассказов Никиты Янева "Толстой. К столетию со дня смерти".

"Жизнь всё время прячется. В поколении дедов от зоны в литературу. В поколении отцов от психушки в кино. В поколении детей от ток-шоу в театр. В поколении внуков от Интернета в школу. Что же дальше? Жизнь в рассеянье на звёздах? И такие слова по связи вроде Интернета, только совершенней: ты веришь в то, что когда мы были вместе, мы были несчастливы? Я не верю..."

 
Неделя в "Словесности":

Стихи Зинаиды Сарсадских "Dreamwork".
ТАНТРА (ПЛЕТЕНИЕ)

Сердец красивые осколки
к красивым рокерским ногам.
И мексиканки и монголки
несут светильники богам

плетут венцы из канители
плетут качели из цветов
летают словно свиристели
над колыбелью явных снов

немой коралловой колдуньей
кружась кружась в ударах струн
рождаешь высшие кануны
в тенях прямоугольных рун

затрэнди - брэндит балалайка
в волшебных рокерских руках
поют кофейные гавайки
с в е т л е ю т  все в шести мирах

Стихи Марины Супруновой "Самоходное чучелко".
купала

чёрны гули пролетают над загадочной землёй,
губы пену выдувают. в чёрных гулей не стреляй, -
вспоминай, как девы-евы, перемазавшись золой,
в полосатых купалинках плыли стилем баттерфляй.

дирижаблями засижен рубцеватый горизонт -
не смотри, как бьются бомбы о ничейный моонзунд, -
вспоминай, уткнув в подушку староверское лицо,
как мы жили в лесопарке и молились колесу.

я со лба сдуваю хлопья, струпья, перья, пепел, тлен,
девы-евы удирают, прихватив у выдр улов,
чёрны гули улетают, схоронив своих в дупле -
отгремела канонада, отболел болиголов,

только папоротник жжёт варфоломеевской звездой,
расплываются веночки по реке и на костре.
ходит, крестит пепелище посвятевший и седой
отпевальников начальник, прерий протоиерей.

Поэма Александра Карасёва "Жизнь за царя".
Мы предлагаем вам рассказ.
За вольность не вините нас.
Ведь мы считаем, что не зря
Погиб Сусанин за царя...

Рассказ Алексея Бойко "Тише, Анжелика!".
"Ты умер, когда стало нечего уничтожать. Ты оставил эту задохнувшуюся от крови планету жалкой кучке выживших. Но им нет до нее дела. Они продолжают убивать друг друга за те остатки, которые даровала им умирающая цивилизация..."

Два рассказа Алексея Смирнова.
"Среди группы сопровождения происходила суета. Газовики откупоривали шампанское, два порученца оснащали фужерами гостей. Из будки замурлыкали позывные "Маяка", предвещавшие последний отсчет. Петр Адамович, заметно разволновавшийся, присел за орудием, как будто намеревался исподтишка подпустить какую-то шутку. За миг до положенного сигнала Михалыч, закаменев лицом, дал отмашку, и Петр Адамович осуществил стрельбу..." ("Ментальная пушка")

Константин Стешик: "Выкл." - Рассказы и пьеса.
"- Я всегда хорошо пишу про смерть, - вспоминает Рита, очнувшись уже осенью, в куче гнилых листьев, в Хельсинки, - смертоносно печально и правильно; но иногда, оказывается, смерть пишет мной - а почерк у смерти размашистый, - а теперь я, кажется, сама мёртвая..."

Два рассказа и повесть Хелен Томассон.
"Я подошла к окну, открыла его, еще не зная, что стану делать дальше, и закричала, что прыгну, если он не прекратит эти глупые ночные разборки. Он рванулся ко мне мгновенно, хлопнул довольно сильно по спине и оттащил от окна. Я была вне себя от гнева, главным образом из-за удара, который, кажется, до сих пор помню. Мне нужно было бежать отсюда. Последняя мысль, которая в моей голове мелькнула, пока волна аффекта не накрыла ее полностью, была, - бежать куда-нибудь, бежать от этого человека, который может ударить. Бежать, бежать! Но вдруг, его отец появился в дверях, и не было другой дороги для меня из этого дома, кроме, как выпрыгнуть в окно. И я прыгнула." ("Затяжной прыжок")

Эссе Натальи Гвелесиани "Четвертое измерение Марины Цветаевой (Слово о детстве Поэта)".
"Эта концепция сложилась у меня еще тогда, когда только начала знакомиться с творчеством Марины Цветаевой..."

 
Неделя в "Словесности":

Цикл стихотворений Николая Гуданца "Трактаты".
В щербатых улицах и гнутых переулках,
в колодезных дворах и подворотнях гулких,
под вечным запахом дрожжей с хлебозавода,
короче, в мирозданьи городском,
где несуразная полезная природа
в аллеи пышные построена гуськом,
все распределено осмысленно и гладко.
Так велико давление порядка...

Стихи Наталии Черных "Игуменья" и "Дочь Полоза".
Пойдёт Полоз играть по осени,
затем на солнце весеннем,
как тысяча змей станет кольцами извиваться,
придёт свита Полоза, кружат-кружат,
сколько там изумрудных змеек,
сколько затейниц из алой яшмы.
Бытие станет - день вчерашний,
что тебе Полозово царство.
Ни тебе травы, ни тебе яды, ни заклинанья.
Тогда найдёт на тебя Полоз,
родит тебя Полоз
из подземного травяного царства,
разойдётся земля над тобою,
отпустит прочь...

Стихи Евгения Терещенко "В мастерской бытия".
В СЕЧЕНИИ РАЗРЫВА

За линией горизонта, но в пределах ума
наступает ночь и давно зима.
А пока не стемнело, еще ввечеру,
утраченная любимая на пустом юру,
восхитившись закатом во всей красе,
уж на звезды глядит, только видит не все,
а лишь те, на которые я смотрю,
у окна примостившись, как негоже царю
половины царства, доставшегося за коня,
на котором ее увезли от меня.

Рассказ Андрея Бычкова "Права человека".
"Это, конечно, странное время года - осень, зима или весна. Мы шляемся по больницам, моргам, помойкам, тошнота по-прежнему переполняет и тебя, и меня. Поздней ночью, уже отрезая сыр, я думаю, что когда-нибудь также легко будет резать и вены. А все, потому что вокруг глубоко законспирированные агенты кгб и моссада, прямоугольные грибы, траурные поклонники пепла на лошадях, любители длинных и черных ножей, паладины нежного рабства, группенфюреры низких и высоких стремлений..."

Рассказ Натальи Гвелесиани "Круговорот".
""Люди выросли, - подумал он, как всегда, не очень точно. - Я сейчас совершу такое... Такое...".
Поднявшись, весь в слезах, в квартиру, он достал тонкую тетрадь, положил ее на старый детский стул и, согнувшись, принялся писать.
"Разве не материализуются желания? Разве не может вера возвести гору?" - подумал он словами, почерпнутыми из популярного журнала..."

Рассказ Юрия Мышева "Холодные ночи в Мехико".
"Я разыщу его. Мы вместе навестим Пашкá. Дождёмся его освобождения. Оторвёмся в самом крутом кабаке. А потом я уговорю друзей смотаться в Мехико, завернув по пути на Лимпопо. Хоть автостопом. А вернувшись, обязательно напишу сногсшибательный рассказ о нашем путешествии и смогу стать настоящим писателем..."

Повесть Елены Тюгаевой "Щель".
"Мне хотелось быть обостренно сексуальной, злой, нервной. Состояние эмоциональной неудовлетворенности - главный допинг писателя. А я знала, что не хочу быть в этой жизни никем, только писателем..."

Эссе Александра Белых "Ситуация "Рюрик Ивнев" (К 120-летию со дня рождения)".
"Судьба водила его в свете ярких имён, но уберегла от громкой славы. Его теперь знают понаслышке..."

 
Неделя в "Словесности":

Стихи Дмитрия Мурзина "Версия".

Двое спят, заснув на полуслове,
Недоговорив, недошептав,
Переутомлённые любовью,
Пере-пере-пере-перестав.

За стеною замолчала вьюга,
Снег идёт в кромешной тишине,
Спящие в объятиях друг друга
Мирно улыбаются во сне.

Ночь прошла, и посветлело небо,
На пол тень упала со стола.
Он проснулся и ушел за хлебом,
А она проснулась и ушла.

Две стихотворные подборки Максима Бородина "Не самосвал с песком" и "Пониженная самооценка".

ежик думал о белой лошадке
как она там в тумане
без паспорта
без денег
без мобильного телефона
с одним только томиком
стихов Поля Элюара
да еще
с полупустой бутылкой
дешевого сухого вина
наверное
счастлива
думал ежик
сам ты дурак
думала лошадка

Рассказ Михаила Рабиновича "Имя для кошки".

"Он послал запрос в причудливую систему хранения данных, ответ получился смешной: "Мяу". Он изменил запрос - вышел null..."

Два рассказа Айдара Сахибзадинова "Грибы" и "Энже".

"И в который раз, как бывало после очередного розыгрыша, он жалел о происходящей метаморфозе и пытался удержать в памяти хотя бы на минутку уходящий образ доверчивой и потерянной девочки..."

Три рассказа Дианы Ковач.

"...Лицо сводит горькая усмешка - теперь даже сама не верит, что была когда-то Василисой Прекрасной. Это не ее выкрал Кощей Бессмертный, и не ее спас Иванушка-дурачок, и не ее отнял у того Соловей-разбойник, чтобы привести к матери своей Бабе Яге и назвать женой. Откуда же знать было неопытной девице, что красавец Соловей просыхать не будет от мухоморов, да колотить их с бабкой почем зря..."

Рассказ Валентины Рекуновой "Мюллерша".

"Планета Земля приближается к зоне метеоритных дождей; учащённо дышит вулкан, в зоопарке тревожно кричит старый слон. Облако над Татьяниным домом сворачивается в узкую трубочку, в доме трещат углы, и кошка выпрыгивает в форточку, прямо к хозяйкиным ногам. Татьяна вздрагивает, закрывает глаза - и видит себя летящей среди звёзд, на маленьком шарике; сейчас шарик повернётся и стряхнёт её - Татьяна взмахивает руками и валится под скамейку..."

Александр Уваров: "Христос" - Пиеса в 3-х действах для забавы проклятых.

Мария. Какое оно, будущее?
Ленин (задумчиво). Будущее - оно такое... Будущее всё такое, все такое будущее из себя. Оно тёмное, и много белых точек. Там, сям - одни белые точки... Нет, вру - ещё пара красноватых, и пара сиреневых точек. А в остальном - темно. Но отчего-то не холодно. Сам удивляюсь, но не холодно. Ни холода, ни тепла не чувствуешь. И тяжести нет. Легко как-то. Непонятно, летишь ли, плывёшь ли. Двигаешься, а движения нет. Ничего не меняется. Но знаешь точно, что двигаешься. Откуда уверенность такая, и сам не знаю. Ветер в ушах не свистит, воздух по коже не течёт, и не меняется мир по сторонам, но есть смутное, едва заметное ощущение движения... Или всё-таки меняется? А потом... Раз!

Краеведческий детектив Сергея Степанова "Шестой сундук".

"Легенды рассказывают: Нижегородская область нашпигована кладами, как булка изюмом. Их ищут уже не одно столетие. И иногда находят..."

 
Неделя в "Словесности":

Стихи Светланы Галкиной "Все не зря".

Сегодня все, что бывает в мире, я отправляю на все четыре,
я - странный гость у тебя в квартире,
давно и без вести приглашен,
я - пешка, вечная потеряшка, ношу твой взгляд и твои рубашки,
просыпан пепел, немыты чашки,
неистолкован вчерашний сон.
Здесь нет терактов и эпидемий, здесь встало время - да к черту время,
мы первым делом порвали с теми, кто ловит время на циферблат.
А мы медлительны, как эстонцы, а мы за руки хватаем солнце,
а кто последний - всегда смеёется,
а кто не спрятался, тот крылат.

Цикл стихотворений Лады Пузыревской "Сказка про рыбака для рыбки".

кисельные берега

Презирая угрозы прогнозов, ветрам вопреки,
вопреки мудрецам, обещающим вольному - волю,
я сижу верных тысячу дней у молочной реки,
провожая глазами шаланды, спешащие к морю.
Что увозят с собой из пустых городов моряки?..
Что останется здесь после них?..
Полушепотом спорю
с беспристрастным хозяином зыбких моих берегов,
властелином кисельных просторов бермудисто-топких
о спасительной силе кочующих небом снегов -
тополиной пурге, забирающей в нежные скобки,
результаты регаты - известных небесных торгов
за почетное право играть - не словами, но робких,
бесконечных попытках дрейфующих с осени льдов
раствориться бесследно, а в случае крайнем - растаять,
стать водой и с собой уводить караваны судов
в тридесятое "там", где зимует пернатая стая.

На кисельной земле невозможно оставить следов -
не затем, чтоб нашли, если вспомнят, но даже на память.

Цикл стихотворений Алексея Сомова "О чуде преображения".

М.

на стогнах многолюдно и мертво
агорафоб глаза подъемлет к небу
сбиваясь с ноты в поисках метро
которого здесь нету

все дело в серебре и чесноке
скажи какому демону обещан
кто грезит о прохладной чистоте
колодцев и бомбоубежищ

пусть города
стооки и псоглавы
безсмысленно фтыкают в пустоту
октябрь уж наступил а им солгали
насчет чего-то там в конце ту ту

останься сенбернаром в сентябре
пляши пылинкой в здешнем дымном свете
(а говорят что мы одни на свете)
бывай
звони
пиши
до новой смерти

все дело в серебре
и серебре

Рассказ Елены Забелиной "Аритмия".

"Олег из тех, кто возникает редко. Однажды в смутный год явился с ящиком шампанского и блюдом красных бусинок икры. Потом надолго пропадал, вроде бы уезжал из города, а может, из страны. Он ведь не настоящий олигарх, так, местного масштаба, и его загородная резиденция - бывший пионерский лагерь, теперь элитная турбаза. Кафель под мрамор, мебель под березу, из пластиковых окон вид на озеро, затянутое льдом. Пока затянутое льдом. Кто знает, что произойдет через неделю - вдруг лед растает и наступит половодье..."

Цикл рассказов Александра Любинского "Пройдись по Бен-Иегуда".

"Давай построим наш дом на узкой полоске у моря, восставим камень на камень, зажжем в очаге огонь. Пока не поднялся прилив и не смыл наш дом. Пока ветер не занес его песком. Давай спустимся к морю, пойдем вдоль берега. Мимо колонн, лежащих в воде, покрытых зеленой слизью; мимо каменных глыб - остатков древних стен. Видишь, солнце погружается в воду, тусклым пламенем поджигает края облаков, и вот уже по другую сторону неба, из светло-зеленой глубины выступает серп молодого месяца. Они встречаются в нас, борются; примиренные на краткий миг нашей жизни, затихают... И тогда из напряженной, готовой взорваться тишины возникают голоса, вздымаются, опадают, снова тянутся вверх... Прислушайся: это мы - окликаем друг друга."

Рассказики Розы Неврозовой "Сисьге".

"Мои пациенты вылетают из окон. Иные влетают обратно, если обнаруживают малейший изъян в крыльях. Я промываю их, счищаю воск, сую в уши вату. Мне нравятся девчонки с длинными носами - они пахнут Фрейдом. Проза моя хорошеет день ото дня, крутится перед зеркалом..."

Алексей Торхов: "Ментъхауз" - Антироман, продолжение начала.

"На каждого подонка государством отлито по двадцать семь пуль. Три из них сразу экспериментально отстреливают для пулегильзотеки Ментъхауза, где помещают в ячейку с уже известным именем будущей мишени. Шесть пуль (три пробных + три зачётных) используют для учебных стрельб. Стрелять рекомендовано по грудной мишени болотного цвета с квадратной головой без шеи, символизирующей подонка в полном соответствии с теорией Чезаре Ломброзо. Пользы от этого мало, ибо необъяснимо сумма пробных всегда больше суммы зачётных, но силуэт запоминается на всю жизнь. Как универсальная ориентировка "разыскивается опасный пэ...". Далее, оговорены шестнадцать патронов, выдаваемых каждому менту ежедневно в двух обоймах. Обыватель опять-таки убеждён - это делается для охоты на подонка. На самом же деле - для тренировки в снаряжении магазинов, медитации о шестнадцатизарядной потенции поиметь любой шевелящийся объект и для возможной стрельбы по своим согражданам. Поскольку встретить чужих сограждан ещё труднее, чем найти подонка... Но для чего нужны оставшиеся два патрона - двадцать шестой и двадцать седьмой - не знают даже министр внутренних дел и директор патронного завода. Остаётся лишь допустить, что последняя пуля хранится для стрельбы наверняка, а предпоследняя - для ритуального выстрела в воздух. Именно этот факт возмущает больше всего и основательно калечит ментовские судьбы..."

"Не надо мельтешить..." - Хелен Томассон задает вопросы писателю Игорю Куберскому, номинанту "Читательской премии Имхонета-2010".

"Присутствие в Сети мне дало очень много - оно компенсировало долгое отсутствие контакта со своими читателями. Скажу больше - Сеть меня и поддерживает до сих пор в намерении продолжать такое абсолютно неблагодарное дело как занятие литературным трудом..."

 
Неделя в "Словесности":

Стихи Михаила Малашонка "Мой друг слон".

ВРЕМЕНИ БОЛЬШЕ НЕТ
(командировочная фантазия)

Времени больше нет.
Оно вышло, стоит в пижаме
на балконе,
я - в гостиничном номере.

Я так долго боялся этого возвращения!
Блудный сын
просит прощения:

у отца-циферблата,
сестер-стрелок и брата-маятника,
у тополей за окном, у перегоревших лампочек-одуванчиков,
у фонтана, студентов, влюбленных и памятника.

Стихи Константина Стешика "Был убит, награжден".

перелом

пять утра. на улице сильный шторм.
я смотрю на улицу из-за штор.
я смотрю, как ветер рябину гнёт.
жду, когда мне что-нибудь подмигнёт.

может, вздорной молнии белый шар,
разорвавшись, вдарит мне по ушам? -
он сидит на веточке за окном.
я смотрю и думаю об одном:

что сейчас неплохо бы умереть,
чтоб сидеть на веточке и смотреть,
как тихонько светится за стеклом
человечьей молнии перелом.

как болят и ноют его нутра
каждый день штормящие пять утра.
поломался, бедный, не смог уснуть...
надо будет правильно подмигнуть.

Глава из нового романа Олега Лукошина "Коммунизм".

"На обочине дороги мелькнул рекламный щит. Группа белозубых пионеров в красных галстуках сидела кружком у костра и восторженно всматривалась в звёздную даль, где среди серебристых точек на ночном небосклоне одна была крупнее остальных, видимо, изображая первый советский спутник. Надпись гласила: "Эмиграция в СССР. Звони"."

Рассказ Сергея Матюшина "Терренкур циркулярный".

"Сколько побед! Днепрогэс, Волгодон, рудники, война, восстановление народного хозяйства, целина опять же... Да разве без нашей помощи так называемый народ смог бы такое совершить?.."

Рассказ Марины Велькович "Антти".

"Мы видим то, что хотим видеть, - заявил отец. - Вернее, мы смотрим то, что хотим смотреть, - поправил он себя, подумав. - А хотим мы смотреть фильм. И ты нам сейчас мешаешь..."

Цикл миниатюр Никиты Янева "Ненаши".

"Я видел разные судьбы, что проживу долго и всех похороню. Я видел, что все заболеют и я за ними ухаживать буду. Я видел, что я на лицо упаду и все увидят свои звёзды, потому что я научился.
А теперь главный вопрос, скажет шаманка, для салабонов, зачем это нужно?
Ну, это вроде детского садика для звёзд, что ли, скажу я.
О, великий шаман, скажет шаманка..."