Приближался Новый год. В институте традиционно отмечали его сначала на кафедрах, затем всем институтом в актовом зале, где ректор раздавал премии и грамоты, после чего все усаживались за праздничные столы.
Но задолго до самого праздника каждая кафедра отмечала его в удобное для большинства сотрудников время — и это время было, как правило, рабочим. В какой-нибудь аудитории накрывали столы, расставляли бутылки и тарелки с угощениями — и начиналось пиршество. Время от времени в аудиторию забредали студенты в поисках нужного преподавателя — ведь это была пора зачетов. Их возмущенно выпроваживали и запирали дверь. В нее вскоре начинали барабанить жаждавшие "срубить хвост", выводя празднующих из себя.
Ольга была последовательной противницей таких возлияний. Поэтому она сразу предупредила своих сотрудников, что в рабочее время ничего подобного у них на кафедре не будет. Если есть желание собраться своим коллективом — пожалуйста, можно у кого-нибудь дома или в кафе.
— Почему другим можно, а нам нельзя? — недовольно спрашивали ее коллеги, наблюдая, как на кафедру механики протащили ящик водки и корзинку с шампанским.
— Потому что у них другой заведующий кафедрой. Он разрешает, а я нет, — упрямо отвечала она. — Не будем позориться перед студентами, дыша на них перегаром. Ведь многие из вас потом остаются на консультацию или принимают зачеты. [ читать дальше → ]

— Тебе не обидно, что Лена теперь водится не только с тобой? — спросил он как-то Маринку Башкатову. — Прежде мы втроем ходили домой, а теперь за ней целая толпа увязывается.
— Ничуть! — удивилась Маринка. — А что тут обидного? Так даже веселее и хулиганы не пристанут. А тебе что, это не нравится?
— Нет, — признался Гена. — мне нравится, когда она водится только со мной.
— Почему?
— Не знаю.
— А я догадалась, — понизив голос, заговорщически сказала Маринка, — ты, Гена, в нее влюблен. Как Ирочка в Сашеньку. Она тоже не выносит, когда он с другими девочками водится.
— Может быть... — Гена задумался. — Только ты не вздумай ей ляпнуть об этом. Проболтаешься — убью!
— Да ты что! Да я себе язык скорее откушу! — поклялась Маринка. И тут же натрепалась Лене об их разговоре. [ читать дальше → ]

Возвращение в город, ставший для них родным, было одновременно и грустным, и радостным. Грустным из-за расставания с близкими людьми и ласковым морем − а радостным из-за предстоящих встреч. Отар довез их до дома, помог занести вещи, расцеловал всех, и попрощавшись, уехал на вокзал на том же такси. Он так спешил на обратный поезд, что отказался даже перекусить, как Ольга его ни уговаривала. А Гена, чмокнув дядю Отара в щеку, сразу понесся к себе домой.
Дверь ему открыла мама Света. Он повис у нее на шее и чуть не опрокинул своим весом. Светлана с Людмилой Ивановной изумленно глядели на мальчика. В этом крепком загорелом пареньке трудно было узнать прежнего хлипкого Гену.
— Мамочка, бабулечка! — завопил он. — Как я по вас соскучился! Мне дядя Отар удочку подарил! И гантели! Я на рыбалку ездил! Теперь буду на Дону рыбу ловить. Я вам подарки привез — они у Лены дома. Я их сейчас притащу.
— А может, сначала с братиками познакомишься?— спросила Света. — Неужели тебе не хочется их увидеть?
— Хочется, — покорно согласился он, — а можно, потом? Я только к Лене сбегаю. За своими вещами.
— Ну, беги. Воображаю, как ты им надоел.
— И вовсе нет! Они все ко мне так хорошо относились, особенно дядя Отар. Бороться меня учил. И плавать. [ читать дальше → ]

Когда мама с дочкой остались вдвоем, Ольга передала Лене разговор с Отаром о напряженных отношениях между братьями и ревнивцем Геной.
— Сейчас все зависит от тебя! — внушала она девочке. — Или тебе удастся их подружить, или их молчаливая вражда перейдет в открытое столкновение. Гена владеет опасными приемами — может и покалечить. Он когда впадает в ярость, уже не соображает, что делает. Вспомни хулигана Борю. А ведь Гена тогда еще не занимался в секции. Конечно, твои братья постарше и их двое. Но Гена такой изобретательный. К тому же ему тоже достанется — ведь и у них кулаки есть. А нам с тобой все это ни к чему.
— Мамочка, я знаю, что им скажу. Во-первых, предупрежу, что если они будут ссориться, то не стану ни с кем дружить и даже разговаривать не буду. Пусть только попробуют дуться. [ читать дальше → ]

— Вставай, сынок, в садик опоздаешь! — услышал Гена, но не пошевелился. Сон теплым облаком обволакивал его, и из него никак не хотелось выныривать. Скажу что заболел, подумал мальчик, что голова болит и нос не дышит. Может, пожалеют.
— Гена, пора! — опять пропел мамин голос. — Вставай! Леночка, наверно, уже встала, а ты все лежишь.
Леночка! Сон как рукой сняло. Гена вскочил и на одной ножке попрыгал в ванную комнату. Широко раскрыв глаза, бабушка изумленно наблюдала, как ее обычно сонный и вялый по утрам внук мгновенно умылся, оделся и без фокусов слопал завтрак. Не прошло и четверти часа, как он объявил: — Я готов! Пошли за Леной.
— Доброе утро! Заходите, — приветствовала их мама Лены. — Дочка уже ждет вас. Леночка, за тобой пришли.
Увидев свою названую сестричку, Гена только и сказал: “Ох ты!” Других слов, чтобы выразить свое восхищение, он не нашел.
И действительно, его подружка выглядела ослепительно. [ читать дальше → ]

Леночка подрастала, умнела. В три года она уже знала все буквы и научилась читать. Оля очень хотела отдать дочку в садик, чтобы девочка привыкала к обществу других детей, не росла одиночкой. Но бабушка с Фаиной Степановной так восстали против этого, что она сдалась.
Леночке разрешалось почти все. Но при этом она с удивительным для такой крохи чутьем понимала, что можно делать, а чего нельзя. Юлька, бывая у них в гостях, с замиранием сердца наблюдала, как малышка пытается вдеть нитку в иголку, ножом отрезает хлеб, наливает горячий чай в чашку.
— Оля, она порежется! Или обварится! — возмущалась Юлька. — Ну как ты не боишься?
— Я не обварюсь, — уверенно отвечала за маму Леночка. — Я осторожненько. Давайте, тетечка Юлечка, я вам еще чайку налью. С сахарком.
Когда однажды заболели сразу и бабушка, и Фаина Степановна, Оле пришлось взять дочку на работу. [ читать дальше → ]

Однажды хмурым ноябрьским вечером в квартиру Оли позвонили. Она открыла. На пороге стояли три женские фигуры в черном. Оля сразу догадалась, кто они - это были мать и сестры Серго. От Отара она знала, что отец Серго умер от горя, не пережив гибели единственного сына.
Молча прошли они в комнату, подошли к кроватке и долго глядели на малышку. Широко раскрыв синие глазенки, Леночка без страха смотрела на незнакомых теть.
— Это он, — наконец глухо сказала мать - и упала перед Олей на колени. — Прости нас, дочка!
— Прости нас! — эхом повторили его сестры, опускаясь рядом с матерью.
— Ну что вы, встаньте, не надо! — Оля бросилась к ним, пытаясь поднять. [ читать дальше → ]

Верная Юлька нанесла ей кучу книг о матери и ребенке. Из них Оля узнала, как от месяца к месяцу крошечный зародыш прибавляет себе все новые и новые клеточки и распускается, подобно цветку, превращаясь в человеческое существо. На седьмом месяце это уже готовый человечек. Он может улыбаться и плакать, спать и бодрствовать. Однажды на ее животе появился бугорок и стал быстро-быстро перемещаться слева направо. Она попробовала задержать его двумя пальцами, и в ответ ребеночек недовольно заворочался.
Наверно, поймала его за пятку или локоток, — с умилением подумала будущая мама.
Она старалась побольше разговаривать со своим маленьким. Ведь, находясь внутри нее, он слышит ее голос. И, может даже, запоминает отдельные слова. А уж интонации — точно. Она рассказывала ему, что делает, о чем думает, как ждет его появления на свет. Как она любит его. [ читать дальше → ]

Приближались новогодние праздники. В институте царила обычная предпраздничная суета — репетировали новогодний концерт, развешивали гирлянды, рисовали зубным порошком на окнах снежинки. В актовом зале поставили огромную елку и поручили аспирантам ее украсить.
— У студентов занятия, — сказал им проректор по хозяйственной работе, — а вы дурака валяете. Займитесь-ка лучше елкой.
Так он охарактеризовал их усилия на поприще науки.
Стоя на лестнице, Оля развешивала елочные шары. Здесь и нашла ее Юлька. Со словами "тебе надо на переговорный" она сунула Оле в руки извещение и, не поднимая глаз, убежала.
Что это с ней? — удивилась Оля. — Юлька, погоди, куда ты?
Но та только затрясла головой и скрылась в коридоре.
— Не буду думать о плохом, — твердила себе Оля по дороге на переговорный пункт. — Все в порядке, ничего страшного. Ничего не случилось. [ читать дальше → ]

Чем дальше уносил поезд Олю и Юлю от синего моря, тем сильнее хмурилось небо. Сначала на нем еще виднелись голубые островки, потом и они исчезли, затянутые серой хмарью. За Москвой небо откровенно разрыдалось. Его слезы крупными каплями падали на вагонное стекло, стекая по нему неровными косыми струйками.
Небо плачет по лету, — думала Оля, — оно не хочет с ним расставаться. Ведь впереди долгий холод и мрак. Как у меня на душе.
Всю дорогу она простояла в коридоре, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Какой-то парень попытался заговорить с ней, но взглянув на ее отрешенное лицо, ретировался.
Юлька лежала на полке и злилась на подругу. [ читать дальше → ]

И только об одном они молчали — о своем будущем. Какой смысл говорить о том, чего нет?
Будущего у них не было.
Верные родовым традициям родители Серго требовали, чтобы сын женился только на грузинке. А Серго боготворил своих родителей.
Обо всем этом Оле поведал Отар — чтобы она зря не надеялась. Она и не роптала — ведь знала, на что шла.
Как Оля ни умоляла мгновения не спешить, они бежали и бежали, увлекая за собой минуты, часы, дни. Однажды, проснувшись, она вдруг с ужасом поняла, что ее счастья осталось ровно на два дня.
— Прекрати паниковать, — строго приказала она себе. — Возьми себя в руки. И эти два дня пройдут — они не могут не пройти. И он уедет. Ты знала, что так будет. [ читать дальше → ]

Они молча посмотрели друг на друга. Его глаза задали вопрос. Ее дали ответ. Все было ясно без слов.
— Ну что, разобрался со своими возлюбленными? — Юлька порой бывала невыносима. — Не выцарапают они нам глаза? Не повыдирают космы?
— Юля, вам ничто не угрожает. Никто больше не посмеет вас обидеть. Можете ходить куда хотите и с кем хотите. Ваша неприкосновенность гарантирована.
— Жизнью клянешься? — не унималась ехидная Юлька.
Они сидели на диком пляже и лениво перекидывались репликами. Оле мучительно хотелось остаться с Серго наедине, но она не знала, как это сделать. Господи, ну неужели он ничего не может придумать? Ведь время уходит. [ читать дальше → ]

Дом творчества находился довольно далеко от поселка — до него пришлось добираться автобусом. В тот день кинозал пансионата не работал, а в концертном зале шла какая-то скучная лекция, поэтому в Доме творчества собралась вся местная молодежь. Народу было — не протолкнуться. Танцы уже начались.
Молодые люди договорились, возле какой беседки будут встречаться, после чего Отар с Юлькой быстро затерялись между парами.
— Пойдем и мы, Оля. Красивое танго.
Серго ввел ее в круг танцующих. Она украдкой взглянула на него, и снова красота его лица больно резанула ее по сердцу. Это ж надо — золотые волосы и синие глаза. Ну, просто, солнце и море. И тени от ресниц на полщеки. Нет, лучше не смотреть — одно расстройство.
От близости его губ к ее лицу у Оли слегка кружилась голова. Он заглянул ей в глаза и довольно улыбнулся. [ читать дальше → ]

Ольге не приходилось ломать голову, в кого ее дочь уродилась такой красавицей. Конечно, в своего отца — в Серго Джанелия. Боже мой, прошло уже восемь лет - а у нее такое чувство, будто все, что так круто изменило ее жизнь, произошло с нею только вчера.
Будто вчера она, аспирантка ленинградского вуза, загорала на пляже самого прекрасного на черноморском побережье курорта — Пицунды, куда уговорила ее поехать на отдых закадычная подружка Юлька.
— Это сон, сон! — твердила Юлька, отдыхавшая в Пицунде год назад с родителями. — Эту красоту невозможно описать никакими словами. Это рай! Его надо увидеть своими глазами хоть раз в жизни.
Целый год Оленька откладывала из своей аспирантской стипендии деньги на поездку. [ читать дальше → ]

Расставшись с сонной небылью и негой,
В окно я выглянула -
Вот те раз!
Опять метет!
Морозами и снегом
Марток привычно донимает нас.

А наш сосед вчера сажал картошку.
Поверил солнцу молодой росток.
Выходит, поспешили мы немножко
Убрать подальше зимние пальто.

Ветрам-бродягам с Севера и Юга,
С Востока-ль, с Запада - кватило б крыл,
Как человеку, недругу иль другу,
Доверчивый Ростов всегда открыт.

Простим зиме ее проделки, ладно?
Когда придет ростовская жара,
Об этом снеге - щедром и прохладном,
Изныв от зноя,
Вспомним мы не раз.

− Настюха, ура! Дождались, дождались! Наконец-то! − Наташкин вопль по телефону заставил Настю продрать глаза и взглянуть на часы. Боже, еще только шесть утра! Как охота спать! И чего эта ненормальная дождалась?
− Чего ты дождалась? − зевая, спросила она.
− Как чего? Весны! Сегодня же первое марта − ты что, забыла?
− Натка, я тебя убью! Ты соображаешь который час?
− Да какая разница?! Как ты можешь дрыхать, когда весна на дворе?
− Какая весна − минус восемь! Посмотри в окно − темень, хоть глаз выколи. Еще минимум час поспать можно.
− Ну и дрыхни, соня несчастная! А я музыку включу, − буду рассвет встречать. Первый весенний!
И Наташка бросила трубку. А Настя выключила свет, укрылась с головой одеялом и попыталась заснуть. Но сон пропал. [ читать дальше → ]