Думаю, тем, кто хоть как-то приобщился к этому произведению, нижеследующий абзац будет неинтересен. Те же, кто, как говорится, «не в курсах», вряд ли доберутся до этой ленты. И все же…


«Воццек» Альбана Берга трудно назвать оперой, да и вообще приклеить к ней какой-то жанровый ярлык.
Не потому, что музыкальные и драматургические приемы, использование созвучий, тональностей, певческих голосов и инструментов до сих пор, 88 лет спустя (!), шокирует иного зрителя (если вообще не вызывает полного отторжения).
И не потому, что автор демонстративно пользуется в ней формами не оперной, а инструментальной музыки (Вариации, Рондо, Марш, Вальс, Инвенция, Фуга, Соната, Концерт).
И не потому даже, что за основу взята столь же не подходящая ни под какие определения драма Георга Бюхнера – человека совсем другой эпохи, но сумевшего за неполные 23 года жизни написать несколько пронзительных драм, в том числе и эту, основанную на реальном уголовном деле – убийстве на танцплощадке на почве ревности (прямо-таки «Паяцы» Леонкавалло по-немецки, но с абсолютно другим конечным результатом!). И несмотря на трагический, страшный даже сюжет, в определенных местах кажется, что смотришь зингшпиль (немецкую разговорную комическую оперу)…

Для меня «Воццек» - прежде всего самый яркий и пронзительный художественный документ эпохи. Сильнее не только своих товарищей по Нововенской школе, но даже и собратьев, представляющих другие виды искусств, Берг выразил то невыразимое и ужасное, что не просто просилось, а с кровью и агрессией, как в фильме «Чужой», вырывалось наружу у культурной части обессиленного от страха, ненависти и отчаяния человечества… От полотен Климта, Клее, Мунка и Кандинского можно отвернуться со смехом – «Это не живопись!», музыку Шёнберга выключить – «Это не музыка!», со скучающим видом закрыть роман Кафки… Отвернуться, выключить, закрыть и забыть…
«Воццек» Берга не дает себя забыть. Даже если хочется зажать уши, закрыть глаза и убежать, он будет преследовать тебя. Такой же эффект возникает, когда слушаешь (все-таки!) вторую пьесу Шенберга из ор. 16.
«Она невыразимо влечет к себе, но она страшная… Более страшной музыки не писал еще ни один композитор на свете» - примерно так писал Каратыгин о Шёнберге, но к «Воццеку» Берга эти слова можно отнести с не меньшим правом…


Что сказать о будущей постановке? Да, она вызывает определенные сомнения – прежде всего благодаря незаурядной отваге людей, ее задумавших. Ведь такого рода музыка никогда в Большом театре не звучала…

Оперы Вагнера и Штрауса, симфонии Малера, монодрамы Шенберга – вот та музыкальная почва, на которой вырос «Воццек». Справятся ли музыканты и артисты театра сразу с такой труднейшей задачей? Может быть, было бы лучше идти к этой слишком крутой и опасной вершине постепенно?

Конечно, совершенно особое мастерство требуется от исполнителей. Их даже трудно назвать певцами – здесь сочетание академического вокала, экспрессионистской «драмы крика», временами граничащей с опереттой… Наконец, как все это будет сочетаться с режиссерской концепцией спектакля? Да, «Евгений Онегин» в постановке Д.Чернякова пользуется успехом, неоднозначная оценка публики и критики пошла только на пользу его популярности. Но стоит ли говорить, насколько сложнее стоит перед ним задача сейчас…

Но во всем этом можно будет убедиться, только посетив спектакль. И, скорее всего, судить только по премьере будет неверно – слишком долго, на мой взгляд, будет он «укладываться» в привычный ритм как и театра, так и нынешней московской публики.
И, конечно же, уважающий себя музыкант пропустить такое событие просто не имеет права. Даже если окажется, что «эксперимент не удался» - о таком эксперименте невозможно судить с чужого голоса.