ИЗРЕЧЕНИЯ И СТРЕЛЫ

35
Бывают случаи, когда мы уподобляемся лошадям, мы, психологи, и впадаем в беспокойство: мы видим перед собой нашу собственную колеблющуюся тень. Психолог должен не обращать на себя внимания, чтобы вообще видеть.

36
Наносим ли мы, имморалисты, вред добродетели? — Так же мало, как анархисты царям. Только с тех пор, как их начали подстреливать, они вновь прочно сидят на своем троне. Мораль: нужно подстреливать мораль.

37
Ты бежишь впереди? — Делаешь ты это как пастух? или как исключение? Третьим случаем был бы беглец... Первый вопрос совести.

38
Настоящий ли ты? или только актер? Заместитель или само замещенное? — В конце концов ты, может быть, просто поддельный актер... Второй вопрос совести.

39
Разочарованный говорит. — Я искал великих людей, а находил всегда лишь обезьян их идеала.

ИЗРЕЧЕНИЯ И СТРЕЛЫ

30
Люди редко совершают одну неосмотрительность. В первой неосмотрительности всегда делают слишком много. Именно поэтому совершают обыкновенно еще вторую — и на этот раз делают слишком мало...

31
Червяк, на которого наступили, начинает извиваться. Это благоразумно. Он уменьшает этим вероятность, что на него наступят снова. На языке морали: смирение.

32
Есть ненависть ко лжи и притворству, вытекающая из чувствительности в вопросах чести; есть такая же ненависть, вытекающая из трусости, поскольку ложь запрещена божественной заповедью. Слишком труслив, чтобы лгать…

33
Как мало нужно для счастья! Звук волынки. — Без музыки жизнь была бы заблуждением. Немец представляет себе даже Бога распевающим песни.

34
On ne peut penser et ecrire qu'assis (Г.Флобер). — Вот я и поймал тебя, нигилист! Усидчивость есть как раз грех против духа святого. Только выхоженные мысли имеют ценность.

ИЗРЕЧЕНИЯ И СТРЕЛЫ

23
«Немецкий ум»: уже восемнадцать лет contradictio in adjecto.

24
Ища начал, делаешься раком. Историк смотрит вспять; в конце концов он и верит тоже вспять.

25
Довольство предохраняет даже от простуды. Разве когда-нибудь простудилась женщина, умевшая хорошо одеться? — Предполагаю случай, что она была едва одета.

26
Я не доверяю всем систематикам и сторонюсь их. Воля к системе есть недостаток честности.

27
Женщину считают глубокой — почему? потому что у неё никогда не достанешь дна. Женщина даже и не мелка.

28
Если женщина имеет мужские добродетели, то от неё нужно бежать; если же она не имеет мужских добродетелей, то бежит сама.

29
«Как много приходилось некогда кусать совести! Какие хорошие зубы были у неё! — А нынче? чего не хватает?» — Вопрос зубного врача.

ИЗРЕЧЕНИЯ И СТРЕЛЫ

1
Праздность есть мать всей психологии. Как? разве психология — порок?

2
И самый мужественный из нас лишь редко обладает мужеством на то, что он собственно знает...

3
Чтобы жить в одиночестве, надо быть животным или богом, говорит Аристотель. Не хватает третьего случая: надо быть и тем и другим — философом.

4
«Всякая истина однозначна». — Не двузначно ли это ложь?

5
Я хочу раз навсегда не знать многого. — Мудрость полагает границы также и познанию.

6
В своем диком естестве отдыхаешь лучше всего от своей неестественности, от своей духовности...

7
Как? разве человек только промах Бога? Или Бог только промах человека? —

8
Из военной школы жизни. — Что не убивает меня, то делает меня сильнее.

9
Помогай себе сам: тогда поможет тебе и каждый. Принцип любви к ближнему.

10
Не надо проявлять трусости по отношению к своим поступкам! не надо вслед за тем бежать от них! — Угрызения совести неприличны.

11
Может ли осел быть трагичным? — Что гибнешь под тяжестью, которой не можешь ни нести, ни сбросить?.. Случай философа.

12
Если имеешь свое почему? жизни, то миришься почти со всяким как? — Человек стремится не к счастью; только англичанин делает это.

13
Мужчина создал женщину — но из чего? Из ребра её бога — её «идеала»…

14
Что? ты ищешь? ты хотел бы удесятерить себя, увеличить во сто раз? ты ищешь приверженцев? — Ищи нулей! —

15
Посмертных людей — меня, например, — хуже понимают, чем современных, но лучше слушают. Говоря точнее: нас никогда не поймут — и отсюда наш авторитет...

16
Среди женщин. — «Истина? О, вы не знаете истины! Разве она не покушение на все наши pudeurs?»

17
Вот художник, каких я люблю, скромный в своих потребностях: он хочет собственно только двух вещей, своего хлеба и своего искусства, — panem et Circen...

18
Кто не умеет влагать в вещи своей воли, тот по крайней мере все же влагает в них смысл: т. е. он полагает, что в них уже есть воля (Принцип «веры»).

19
Как? вы выбрали добродетель и возвышенные чувства, а вместе с тем коситесь на барыши людей бесцеремонных? — Но, выбрав добродетель, отказываются этим от «барышей»... (на входную дверь антисемиту).

20
Совершенная женщина занимается литературой так же, как совершает маленький грех: для опыта, мимоходом, оглядываясь, замечает ли это кто-нибудь, и чтобы это кто-нибудь заметил...

21
Становиться исключительно в такие положения, когда нельзя иметь кажущихся добродетелей, когда, напротив, как канатный плясун на своём канате, либо падаешь, либо стоишь — либо благополучно отделываешься...

22
«У злых людей нет песен». — Отчего же у русских есть песни?

...продолжение будет...

Для самообразования следом за серий Дзен, начну серию Фридриха Ницше «Сумерки идолов, или как философствуют молотом»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Сохранять веселость в мрачном и чрезмерно ответственном деле не малый фокус; а что же тут нужнее веселости? Ни одна вещь не удается, если в ней не принимает участия задор. Излишек силы только и есть доказательство силы. — Переоценка всех ценностей, этот вопросительный знак, столь черный, столь чудовищный, что он бросает тень на того, кто его ставит, — такая роковая задача вынуждает каждое мгновение выбегать на солнце, стряхивать с себя ставшую тяжелой, слишком тяжелой серьезность. Тут хорошо всякое средство, тут всякий «случай» — счастливый случай. Прежде всего война. Война была всегда великим благоразумием слишком ушедших в себя, ставших слишком глубокими умов; даже полученная рана заключает в себе целебную силу. Изречение, происхождение которого я утаю от ученого любопытства, было издавна моей любимой поговоркой:

increscunt animi, virescit volnere virtus.

Другое выздоравливание, при случае более желательное для меня, есть выслеживание идолов... В мире больше идолов, чем реальностей: это мой «злой взгляд» на этот мир, это также мое «злое ухо»... Тут задавать вопросы молотом и, быть может, услышать в ответ тот знаменитый глухой тон, который говорит о вспученных внутренностях, — какой это восторг для человека, имеющего за ушами еще уши, — для меня, старого психолога и крысолова, перед которым должно звучать то именно, что хотело бы пребывать в безмолвии...

Также и настоящее сочинение — заглавие выдает это — есть прежде всего отдых, солнечное пятно, прыжок в сторону, в праздность психолога. Быть может, также новая война? И будут выслежены новые идолы?.. Это маленькое сочинение есть великое объявление войны; что же касается выслеживания идолов, то на сей раз это не временные, а вечные идолы, к которым я здесь прикасаюсь молотом, как камертоном, — не существует вообще более старых, более уверенных, более надутых идолов... А также более пустых... Это не препятствует тому, что в них больше всего верят; да и говорят, особенно в важнейшем случае, отнюдь не идолы...

Фридрих Ницше

Турин, 30 сентября 1888,
в день, когда была окончена первая книга
Переоценки всех ценностей

Источник.