Все игры

Откройте свой Мир!

Sign up
Post

Из истории. Поддержание культуры, традиций по-соседству


Like

You cannot comment as you are not authorized.


Тинка *****      16-09-2009 00:51 (link)
Re: Из истории. Поддержание культуры, традиций по-соседству
Леночка! Молодец! Такой интересный и познавательный материал поместила ты первой в нашем сообществе! Спасибо!
Елена Степанова      16-09-2009 00:54 (link)
Re: Из истории. Поддержание культуры, традиций по-соседству
Честно говоря, содержание сей статьи говорит о белорусском начале, но я гордо живу с сознанием себя русской. Замечательно, что культуры наций схожи, родны между собой.
Елена Степанова      16-09-2009 00:58 (link)
Re: Из истории. Поддержание культуры, традиций по-соседству
Хотелось бы узнать, как продвигается в этом направлении (проибщение детей, возраждение культурного наследия предков) сегодня Новолокти? Существует ли там музей, вечера встреч сторожил с молодым населением, создается или существует уже некий альбом, книга о жителях этого села? Что делается для этого и в Ишиме?
Елена Степанова      16-09-2009 16:22 (link)
Re: Из истории. Поддержание культуры, традиций по-соседству
Цикл весенне-летних праздников белорусов-самоходов Таборинского района Свердловской области.

(по результатам экспедиций СОДФ)


Сотрудники СОДФ провели в Таборинском районе с июня 2002 г. по сентябрь 2003 г. 4 экспедиции. В статье даются материалы промежуточного этапа исследования традиций белорусов-самоходов. Район будет обследоваться и далее. Поэтому, данная статья не является итоговой.


Краткая историческая справка. В начале 20 века после принятия столыпинской реформы многие крестьяне, не имевшие земли, живущие на западе России, в Белоруссии, в Поволжье, двинулись на восток - на Урал и в Сибирь. Согласно реформе, там им давали землю, деньги на корову и лошадь, некоторые льготы на налоги. Шли они большими семьями пешком, на лошадях, вывозя весь свой скарб с собой. В основном, в Таборинский район переселение шло в период с 1910 по 1924 годы. И с этого времени состав населения района усложняется. Здесь живут ханты и манси, русские (называют их чалдоны), поселившиеся в этих местах задолго до 20 века, переселенцы новой волны в 20 веке: марийцы, чуваши, белорусы, русские из поволжских губерний. Из них только белорусы называют себя самоходами. Они составляют большой процент от всего населения. А их сёла и деревни располагаются далеко от большой реки Тавды - в глухих лесах на малых речках и озёрах. Основной вид их деятельности - земледелие. Длительные пешие переходы с родины на Урал в течение одного-двух или трёх лет, а также революция и становление Советской власти отрицательно сказались на сохранности традиционной культуры. С другой стороны, были и положительные моменты для того, чтобы обряды сохранялись какое-то время в неизменном виде. Один из них следующий. Семьи селились родовыми кустами или целыми деревнями так, как они жили у себя на родине. Кроме этого, первые несколько десятилетий новые семьи создавались среди своих же самоходов. Но соседство поселенцев из разных губерний той же Белоруссии, русского и других народов с течением времени повлияло на ход некоторых обрядов и праздников.


В статье, в основном, показаны ход и отдельные особенности обрядов и праздников весенне-летнего периода, начиная с масленицы и заканчивая сенокосом, записанные от самоходов. Для полной картины необходимо провести дополнительные экспедиции, обследование оставшихся населённых пунктов и по их итогам - сравнительный анализ с этнографической картиной тех районов Белоруссии, откуда переселились самоходы в Таборинский район.


Масленица у самоходов праздновалась в некоторых деревнях всю неделю. Основными забавами и развлечениями были катания с гор и катания на конях по деревням и вокруг деревень, а также посещение родственников с четверга по субботу. По рассказам Бокиревой Надежды Яковлевны (1928 г.р.) из Носовского с/с, что территориально от Таборов лежит выше по течению реки Туры и уже граничит с Гаринским районом, на масленицу делали качели, а когда качались, пели песню «Всколыхнитя меня высоко» (см. Приложение, № 1). Делали качели на масленицу и в селе Озёрки (Гужонок Е. Е.). По сведениям жителей других деревень и сёл, такие качели делались позже - в Сороки или ещё позднее, но открытие сезона качелей происходило у самоходов намного раньше Пасхи, за исключением некоторых деревень.

Качели - излюбленная забава молодёжи в Пасху в русских деревнях Урала повсеместно, о чём в первую очередь и вспоминают их жители. У самоходов, хотя в Пасху и продолжали качаться на качелях, это уже не является главной составляющей этого праздника. Самоходы о качелях в связи с Пасхой упоминают только немногие, например, перселенцы из Виленского района Белоруссии. Уроженка д. Корниловский Носовского с/с Зайцева Елизавета Максимовна (1910 г.р.), вспоминает, что качели делали на Пасху в высоком сарае - на верёвки клали доску и качались. Ребята приходили с гармошкой, все пели песни и частушки. А в других деревнях, - сообщает она же, - где жили «витебские», качели делали раньше. Можно предположить, что катание на качелях у самоходов приурочивалось ко всему весеннему периоду, начиная с масленицы, а в отдельных деревнях являлось составной частью обрядов - масленицы, Сороков, Пасхи. «А потом будить праздник - Сорок мученикоў. Там павешають качели, будут на качели качаться, тада летом ня будуть камары кусаться», - рассказывает жительница села Петровск Аверинского с/с (в прошлом Петровского с/с) Алексеева Анна Трофимовна (1913 г.р.). Аверино и Петровск находятся на границе с Тавдинским районом, ниже по течению от Таборов.

Она же вспоминает, как мужики в масленицу катали баб на горах: «Вот тут ужо бабы и мужуки маладыи саберутся бригадой и пайдуть на гару. Бабы насядуть ў вазок, а мажуки тащат да папирають, а бабы едуть, песни кричать». Она же про девок и парней, катающихся на конях: «Конь наряженый, как на свадьбу. Если лентов нет, дак нарежуть товару - ўстушки [ленты], и навяжуть на дугу, и едуть, и с песням, а тут частушки, ўсё частушки. Па дереўне ездили - помню, едем па деревне и арём, и гармошка тут. Он с гармошкой сидить, а мы пад гармошку песни паём. Частушки пад гармошку. Ўсякии».

Ещё один масленичный обряд записан в селе Озёрки от Гужонок Е. Е. (1913 г.р.), ур. д. Чирки Озёрковского с/с: в масленицу - в воскресенье женщины и мужчины ходили по улицам и тянули колоду - толстую палку или небольшое бревно, для смеху. В руках у них торба (сумка) и туесок. В туесок им наливали самогонки, а в торбу складывали сало, колбасу, блины и другую еду. Затем все участники этой затеи собирались вместе и трапезничали. К сожалению, подробности обряда неизвестны. В книге Соколовой В.К. этот обряд подробно описан в связи с молодожёнами, которым колоду привязывали к ногам, и требовали выкуп за то, чтоб её отвязали. Обряд этот распространён, в основном, у украинцев. В Белоруссии в некоторых районах он был тоже записан, но с утратой смысла. Судя по рассказу Гужонок Е.Е., здесь обряд сохранился только в качестве развлечения.

Жигунова Мария Никифоровна (1917 г.р.) описывает, что в селе Сотники, где она жила некоторое время, делали «куклу такую харошую» из соломы. Делали её парни в понедельник масленой недели, «снарядят её, всю оденут там женское платье», а девки приносят им одежду, чтоб куклу одеть. Кукла, называли её «Масленица», стоит всю неделю в клубе (это была просто пустая изба). «А патом уж, када масленка канчается, тада уж её павязуть за деревню и там сажгуть». Куклу делали из ржаной соломы - «ане снопа два абабьют, зерно-та. А это ана так и есь салома». Делали ей головку и лицо, «намажут там чем-то, ну как, нарисуют. Красивая была девушка, красивая». Об обрядовых кострах и чучеле информация очень противоречивая. Чаще всего костры вообще не упоминаются, а если про них говорят, то только в связи с сжиганием чучела. Соколова В.К. пишет, что у белорусов вообще не принято было жечь костры и делать чучело. И только в районах, граничащих с русскими, эти обряды наблюдаются. Возможно, соседство с русским населением здесь на Урале повлияло на масленичный обряд самоходов.

Также имеется и влияние православной церкви. Выражается оно в том, что накануне Великого поста - в воскресенье, здесь его называли прощёное, как и у других восточных славян, принято было у всех просить прощенья. Смолякова В.И. рассказала, что прощенье просили вечером за ужином и целовались через стол.

Сохранились у самоходов масленичные песни. Только ни от кого не удалось добиться - в какой части обряда, или в какой хотя бы день они пелись. В приложении это песни № 2, 3. Песню «А мы масленицу дажидали» пели, когда ходили на горы, но не понятно, их пели тогда, когда катались с гор, или ходили на гору специально для того, чтобы покликать масленицу. Многие говорят, что когда катались на лошадях, пели песни, в том числе и масленичные. Песня «Сегодня у нас масленица, вылетела с куста ластовица» по своему содержанию приближается к весенним закличкам, так как ласточка - вестница весны. (Соколова В.К. стр. 67)


Великий пост приходится на время весны, когда у самоходов наиболее заметно бытование двух традиций. Одна дохристианская - призывание птиц, пение весенних закличек, вождение хороводов, приуроченных к пробуждению природы и движению соков в растениях. Другая - православная, согласно которой пение скоромных и всяких языческих песен запрещалось. В пост поются песни, тексты которых связаны с библейскими сюжетами, про Деву Марию, Иисуса Христа, монахов и других людей, стремящихся к духовному росту. Нами было записано несколько сюжетов духовных стихов. Их здесь называют постовыми песнями. В статье приводится три текста (Приложение № 4-6).

Также записаны и гукальные песни (Приложение №№ 7, 8, 13). Алексеева А.Т. сообщает, что эти песни пели всю весну до самого Купалы (№ 13), и в этот период можно начинать петь все песни с купальскими сюжетами. Про обрядовые песни, она говорит, что было всего три мотива - летний, зимний и свадебный. От Зайцевой Е.М. мы услышали, что, наоборот, на каждый праздник «особые песни». По моему мнению ситуация следующая. На один и тот же мотив распевались несколько текстов, но на каждый праздник существовали свои тексты, которые в другой праздник не пелись. Таких формульных напевов несколько у летних песен, несколько у свадебных, так же как и у зимних песен. Например, в приложении тексты № 8 и № 13 поются на один мотив, похожий на № 7. Из них №№ 7 и 8 поются о птицах с припевом «Агу!». Они наверняка пелись весной, о чём и сообщает Алексеева А.Т. Но при этом она говорит, что их пели до самого сенокоса. Скорей всего, раньше они были всё-таки приурочены к прилёту птиц. А вот в песне с текстом № 13 прослеживается сюжет праздника Купалы, а поётся она на этот же мотив. Такую ситуацию можно проследить и в других песнях. Во всём этом видится некоторая связь между всеми весенними и летними праздниками и обрядами. Поэтому, наверное, Анна Трофимовна и считает, что песни пелись весь период до Петровок. Возможно, при её жизни были утрачены некоторые обрядовые тексты, размыты обрядовые стороны праздников, и песни с одного праздника стали переноситься на другие, тем более что мотивы у них те же самые.

Специальных обрядов, связанных с прилётом птиц и выпеканием жаворонков, не записано. По свидетельству некоторых жителей они бытовали, но, к сожалению, утрачены.

«Ў Пост Больший никада ни танцували, только играли ў игры. Ўсякии игры, хараводы. Можно целаваться, и можно хараводы вадить, а только гармошки никакой нет там на вечёрке, только маладёжь. Играли такии - третий лишний, с ремнём бегають да хлёщуть, ручаёк», - рассказывает Алексеева А.Т. Во время Великого поста молодёжь проводила вечёрки, на которых запрещались танцы под музыку - под гармошку, скрипку, балалайку, но не было запрета на пение закличек, на игры и хороводы, что с точки зрения дохристианского мировоззрения вполне естественно. Ведь хороводы, повторяющие сокодвижение в деревьях, и должны водиться во время пробуждения природы. Игру «А мы просо сеяли» (Приложение № 9, здесь же за № 10 приведён текст ещё одного хоровода) Анна Трофимовна вспоминает в связи с Великим постом, с весной. То же самое пишет и Соколова В.К.: «Часть игровых и хороводных песен - несомненно, обрядового происхождения и в основе, возможно, восходит к древним весенним ритуальным песням. Для них характерны брачная тематика и тема труда, имевшая аграрно-магическую функцию. Таковы песни «Просо», «Мак», «Лён» и др. Магическая функция приписывалась и некоторым хороводным и танцевальным движениям - они должны были стимулировать пробуждение природы и плодоношение».


С Вербного Воскресенья начиналась страстная неделя, во время которой шла подготовка к великому христианскому празднику Пасхе. Но даже в это время выполнялись обряды, связанные с земледелием, относящиеся к древним временам. И эти обряды были восприняты православной церковью и введены в собственный ритуал. Например, освящение растений. В Вербное Воскресенье - это веточки вербы, в Пасху - пихты, в Троицу - берёзы. Верба считалась подательницей плодородия. Освящённую вербу раскидывали по полям, ею затем в Юрьев день выгоняли скотину в поле. В чистый четверг обязательно топили баню. Очищение считалось необходимым, по древнему обычаю - перед началом весенних полевых работ, по христианскому - перед Великой Пасхой. Причём, имеется информация о том, что помыться в бане нужно обязательно до рассвета, на заре (Смолякова В.И.) - время, в старину считавшееся наиболее подходящее для совершения всяческих магических действий.

В субботу (в пятницу нельзя было ничего делать, но иногда в пятницу) изготавливали из ржаной соломы павуки. Павук представляет из себя модуль в форме большого октаэдра, в который вставлен октаэдр поменьше, а в тот - ещё поменьше. Варианты могут быть разные. К концам большого октаэдра привязываются маленькие, а также в различных уголках могут быть приделаны бумажные цветы. Соломинки могут по спирали обвиваться узкими цветными бумажными ленточками. Павуки делали и дети, и взрослые члены семьи. Их могли изготовить несколько штук, повесить в различных местах хаты. В этот же день стряпали и красили яйца. В старину в большинстве сёл и деревень самоходы красили яйца только луковой шелухой, что давало цвета от охристого до густого коричневого в зависимости от интенсивности окраса. Позднее при появлении красок в магазинах получали синий, жёлтый и другие цвета скорлупы. Чаще всего из покупных красок вспоминают синюю.

Самоходы проявляли большую изобретательность в разукрашивании яиц. Вырезали из бумаги разные формы и буквы, прикрепляли их на яйцо и клали его в краску. Затем бумажки убирали, под ними скорлупа не прокрашивалась. Жигунова М.Н.: «Иисус Христос напишу, вырежу там, Спаситель Господний, спаси нас всех. Вот так вырежу, и яички брасаю. Ани все пакраснеют, а тут сниму эту бумажку, а там белое». Она же рассказывает, что, после красной краски можно прилепить ещё бумажек, затем яйцо положить в синюю краску, и оно будет пёстренькое, красивое.

Разрисовывали и так яйца. Покрасят их. А потом маленьким ножичком процарапывают на них «ўсякии красивыи рисунки, цвяточки и ягады».

В субботу же и хату украшали. Стены дома утыкивались веточками пихты, на которые развешивались пустые крашеные и белые скорлупки яиц. В яйце с тупого конца сделают дырку такую, чтобы веточка пихты проходила, выпустят внутренность, и надевают на кончик веточки. Иголочки внутри скорлупки расправятся, и она держится на веточке. На веточку могут надеть много таких скорлупок. Они все яркие, крашеные, но могут быть и белые. Кроме яиц на веточки пихты вешали украшения из соломы, чаще всего это были птички. В обилии изготавливались бумажные цветы из подручных материалов - фантиков от конфет, обёрток от продуктов и пр. Их привязывали к веточкам, и к павуку, который вешался над столом к Пасхе. Висел он так целый год, а перед следующей Пасхой его сжигали или выбрасывали на пашню. Бывало, что висел он только до Троицы.


В Пасху рано утром после всенощной все члены семьи садились за стол и разговлялись. Многие ночью не спали - ходили в храм или читали Евангелие дома. Даже детей заставляли слушать чтение некоторое время, затем их всё равно укладывали спать. Поэтому после утренней трапезы взрослые обычно отдыхали. Затем, уже ближе к обеду по деревне (селу) начинали ходить волочёбники.

Интересна утренняя трапеза, рассказанная уроженкой с. Корниловского Носовского с/с. Волковой Марией Осиповной (1920 г.р.). Хозяйка утром будит всех детей. Наливает в чашку воды, а затем туда кладёт красное яйцо. Начиная с детей, все члены семьи умываются этой водой. Затем хозяйка яйцо вынимает и отдаёт хозяину. Трапеза после молитвы начинается с того, что хозяин дома это яйцо делит на всех членов семьи, и все разговляются.

А дети ждут своих крёсных папу и маму. Рассказывает Алексева А.Т.: «И вот эта хрёсная мама и хрёсный папа, как Паска, и считаеть - сколько у яго кресникоў и кресниц, - и столько ему яиц надо. Он карманы набьёт - пашёў. И сам на дом тебе принясёт, и будет ў руку давать: «Христос васкресе». А ты вазьмёшь - «Ваистину васкресе». И дальше пашёў. И ўсих абыйдет и раздас яйса. А ты сидишь дома, никуды не идёшь? Ахота бы пабегать, - да нет, - нельзя уходить, ищё хрёсный не приходиў, ищё крёсная не прихадила. Вот яны с утра ўсегда ўстанут уже, печка вытоплена, пакушають, пазаўтракають - и панесли, и разнесуть ето па кресникам па сваим, а патом уж спать лягуть. И яны спять тада, пака не выспятся. Пировать нельзя ў Пасху. Только на ўторой день песни пають, а ў Пасху не пають. Этот день такой, тяжёлый».

После того, как выспятся, днём и вечером по селу ходят волочёбники. Обычно это взрослая молодёжь, женатые люди. Ходили мужчины и парни обязательно. Собирались по двое, по трое, с корзиной, часто с гармошкой. Они заходили в дом и пели песню (приложение № 11), им за это подавали яйца, пироги, разную стряпню. Кроме яиц и пирогов, могли налить по рюмке самогонки. Дети также могли бегать по домам. Не зная песен, они просто поздравляли с праздником, кричали «Христос воскресе», хозяева отвечали «Воистину воскресе» и одаривали их яйцами и стряпнёй. В более позднее время некоторые стали петь Пасхальный тропарь, исполнявшийся в церкви. Шурухнова Мария Серафимовна, уроженка д. Малоречка, от которой вместе с её сёстрами была записана волочёбная и другие песни, до сих пор ходит по селу поздравляет с праздником и поёт волочёбную песню. Интересный факт по поводу волочёбников вспомнила Зайцева Е.М., что, заходя в дом, девкам «атдельную песню» поют, для дома - «атдельную». Какие это были песни, неизвестно. Кроме приведённого текста волочёбной песни вспоминают фрагменты и других песен, но полных текстов больше нет.

На следующий день - в понедельник и всю последующую Светлую неделю дети, молодёжь и взрослые развлекались, играли во всевозможные игры с яйцами и не только, в некоторых деревнях качались на качелях. Игры с яйцами следующие. Битки - так играли везде, - стукали яйцо об яйцо, чьё разобьют, тот проиграл. Некоторые выигрывали помногу. А были и такие, что «выпустит ўсё с яица, туда смолы нальёт, и заделает. Он на одно яицо у тебе сотню выиграеть, а патом узнають, что он много выбиваеть, он уже быстрее ў карман припрятаеть, а другое паказываеть, я етым, етым я бил, а сам калдунил», - рассказывает Алексеева А.Т. Она же: «Капали ямачки, канаўки и латочки делали, и в яица играли. Паложать яицо на латочек - катися. Оно пакотится, ў чию ямку пападёт. Тут ямки кругом. Ў какую ямку пападёт, ямки с бумажкам, - эта Санькина, эта Манькина, эта Ванькина. Ў чию пападёт яицо - он выйграл. Ў карман ложить. Он наиграет целый карман яиц. А патом их не вазьмёт. Не были люди жадныи. Он их раздасс. Это игра токо такая».

Крашеные, а особенно с процарапанными рисунками яйца после освящения в церкви ставили под иконой на божницу. Всю неделю до Радоницы они там лежат, а семья перед иконой молятся, поют: «Христос васкресе». «Атец берёт два яица ў руки и падымает кверьху: «Христос васкресе». Ўся семья хором: «Ваистину васкресе». «Христос васкресе». «Ваистину васкресе». Три раза падыметь и снова туда паставить. А в Радоницу пайдут на кладбишше, ети яички красивыи вазьмут, и паставють сваим радителям на магилке па яичку. Паставють, и када уже памянуть, ети яички закапають ў землю. Ане там астанутся. Наверьх крупы пасыпють - пшено: «Паминайте, мурашки, казюшки, тушки, паминайте наших радителей. И яички бярите». И выйдуть. Памолются. Ў Радоницу сходят. До Троицы ня будут шесь недель. Придут, пасмотрют, у каво есь яицо там, а у каво и нет. Только корки. Съедят, може» - рассказывает Алексеева А.Т.


Интересны два таких весенних праздника, как Егорьев день, у самоходов чаще его называли Юрьев день, и Вешний Никола. «Юрья» был связан с первым выгоном скота на пастбища - праздник пастухов. Кроме этого, по сообщению Алексеевой А.Т., в этот день бабы ходили «замачивать подойники», она назвала его бабьим праздником. При этом Никола - мужской праздник, связанный ещё и с лошадями. На Юрья и на Николу существуют следующие поверья, приметы и обычаи. «Егорьев день нельзя работать, ў Николу нельзя». На Юрьев день ничего нельзя никому давать, а то «скатина не будет вестись». «У дурака сена да Юрья, а у разумнага да Николы». «Доживи до Николы, ня бойся зимы николе».

В Юрьев день рано утром женщины выгоняли скотину из хлева веточками вербы, освящёнными в Вербное Воскресенье и хранившимися у божницы. «Вербочки не выбрасываются никуда. А патом на Егорьев день каровку выганяли из дому, из аграды, и этой вербачкой каровку паганяют, хлопают каровку, чтобы каровку сохранил Господь Бог, чтоб её нихто не павредил, чтоб её нихто не сглазил, чтоб ана дамой приходила всегда аккуратно. Пригаваривают: «Как вербочка дома остаётся, так каровка, чтоб дамой всегда прихадила»». И вербочку затыкали «пад патолок в стайке, где каровка стаит» (Романович М. А.). Для пастуха в этот день несли по паре яиц, в основном, сырые. «А пастух придёт с карзинкой, к загону паставить карзиночку, хто идёт - и наложут целую карзину яму яиц. А он тада возьмет эту карзину на руку и хлыстик свой. У яго хлыстик и трубочка. Ещё варота не аткроеть - ту-ту-ту! И кругом пайдёт. Кругом абойдеть ўсех с хлыстиком, с трубочкой, памолится Богу. А станет на конце - много молится. Варота аткроеть, и скатина пайдёт. А он ўсё будет: ту-ту-ту! ту-ту-ту! ту-ту-ту! И ў поля пагонить пасти уже. У яво никада каровы ў поле не спят, ўсегда дамой приходять». К сожалению, записана всего одна песня из юрьевских и та с неполным текстом от Зайцевой Е.М. (Приложение № 12).

После того, как пастух выгонит стадо в поле, женщины собирались вместе и шли в лес «замачивать подойники» - так здесь назывался этот обряд, при этом название является чисто символическим. Шли чаще всего на берег реки или озера с едой, без подойников. В трапезу обязательно входили яйца в любом виде. Во время трапезы женщины пели песни, плясали. Алексеева А.Т.: «Женщины на Егорьев день, если тяпло, сабярутся ўсе, яичек вазьмут сырых, скавародку и бутылачку, и к лесу пайдут падойнички замачивать. Это только называлось так. Ане идуть па ўлице: «Э! Марина! Арина! Пашли! Мы пашли к речке падойники замачивать». И пашли. Вот там агонь развядуть, яички варют, жарют. Там неодново мущины нет, только женщины. Яны выпьют там и песни пають и пляшуть. И дамой придуть, а мужуки дома сидять, это не ихний празник. Будет Никола дватсеть втарова - мужуки пайдуть ў лес, и тоже также. Это конихи. Для коней этот праздник. Там одны мущины будуть пировать, выпивать. Вот так. Такой у нас абычай». Про обычай замачивать подойники вспоминают и другие женщины (сёстры из Малоречки). Они говорят, что шли с подойниками, а замачивали потому, что раньше подойники были деревянные, они рассыхались, и их нужно было размачивать.


Троица - праздник находящийся на границе весны и лета. С одной стороны, заканчивался цикл весенних праздников а, с другой, начинался цикл летних праздников. На этот праздник больше всего оказали влияние русские соседи. Но, тем не менее, неразрывная связь его с Купалой характерна только для самоходов.

Рано утром в пятницу или в субботу перед Троицей посылали молодых парней и девчонок в лес за берёзками-подростками и берёзовыми веточками, которые у самоходов назывались «май». Веточками украшали хату изнутри, втыкали под балку, в щели стен. Берёзками уставляли дорожку от крыльца до ворот с двух сторон. «У нас крыльцо было высокое, и от крыльца и до самых ворот, на обе стороны березки, до чего было красиво», - рассказывает Бокирева Н.Я. Берёзки украшались ленточками, цветочками, «чтоб, када пайдут пакойники, чтоб красиво было ў хату захадить». Также украшали берёзки тонкими, как бумага, берестинками, которые развешивали на веточках. Они трепыхали на ветру. Чаще всего рассказывают, что берёзки не украшались совсем.

Троицкая суббота считалась поминальным днём. Говорили, что душа в хату заходит. Поэтому для неё ставили на стол закуску. Здесь обязательно были яичница (омлет), кутья (каша из пшеницы с сахаром или мёдом и изюмом), кисель густой овсяный или клюквенный, блины. Были также пироги и шаньги из кислого теста, а также «лепёшки припеканые» с картошкой. Нынче в Таборинском районе принято ходить на кладбище в воскресенье. А старики говорят, что это не правильно, и что раньше на кладбище ходили в субботу.

Интересен тот факт, что никто не помнит песен, певшихся на Троицу, хотя память старожилов хранит уникальные песни практически всех остальных пластов народного календаря. Вероятно, это связано с тем, что Троица и Купала существуют в неразрывной связи и основная обрядовая сторона обоих праздников, связанная с культом растений, перенесена на Купалу, на что указывает и Соколова В.К. Но есть ещё один праздник, стоящий в этом же ряду и характерный для белорусской традиции. Это Русалье. Самоходы про него не вспоминают, традиция празднования Русальной недели утрачена совсем. А в рассказе единственного человека, Алексеевой А.Т., упомянувшей про Русальную неделю, наблюдается путаница: «Вот Паска, три дни Паска, а потом Русальная неделя, целая неделя Русальная - русалки ходють па житу, а мы баимся хадить - русалка паймаить. Вот русальныи песни тада пели, ўсякии, какие. А русальная неделя посля Паски. Вот Паска бала ў васкресенне - и да следещега васкресення русальная неделя - тут нельзя хадить поздно - русалки. Русалки вот эты, их нихто ладом не видиў, и яны никаво не лавили, а вот так ўсё как будто секретно». Исполнительница не помнит, когда должна быть Русальная неделя. С одной стороны после Пасхи, с другой стороны, русалки ходят по житу, что может быть накануне или во время Купалы. На вопрос <А какие песни русальные?> - Анна Трофимовна сказала, что это песни про русалок, значит про ведьм, вот «спела вам «Пётра-Павел ночь прибавил» - про ведьм, видишь. Вот это ведьмы ходють, хоть её пой, хоть другую какую».

Записан и ещё один обряд, обращающий на себя внимание. И тоже от одного человека - от Жигуновой М. Н. Рассказ об обряде был записан дважды в разное время. В одном случае Мария Никифоровна сообщает, что его проводят на Троицу, через год она его приобщила к Купале. Вот эти два репортажа.

1. «Хадили девчонки, яички прятали. На третий день Троица, это будет пятница, сейчас сабираемся девки, берем па яичку, па два. Савсем сырые. И вот идешь там, загадываешь, прячешь, в землю закапываешь, и делаешь венок. А венок-та - фик ты будешь делать, где яичко закапал, где падальше, метра 3-4, атайдешь, а то ребята найдут, съедят все яйца. Венок на березку. Березку сгибаешь и лентачку привязываешь. <Для чего?>. Как? Касичку делаешь, чтоб у тебя валас'а харошие росли, что б тебе Бог счастья дал. У каждой свая березка, а патом в Троицу на втарой день пайдем, идем и песни паем па полю. Раньше, только за рожь хадили. Идем, песни паем. Там идем, сваи яйца заберем, у каво яичко пачернеет, значит, тот памрет, а у каво белое, тот живой будет. А патом принесем эти яйца, там палянка была, такая, у самой реки, сабираемся все. Сабираем все эти яйца, несем, кто что стряпает. Ребята с нам вместе, вот мы и гаварим, - не хадите за нами, и яйца не ищите».

2. «Утром-та ты на работе будешь. А вечером сабираешься. А ребята уже ждут. Кругом ржи ходишь. Ну, у нас там харашо было в Сотниках, там ручей глубокый, глубокый. Вот мы туда спрячемся. Када ребята прайдут, там уже около ржи, мы тада вянки вьём. Тут яички спрячем, и загадываешь - если я памру, то яичко пачарнеет, если ничево не будет, то такое, какое ложишь, такое пущай ано и будет. А вянок-то падальше савьёшь. Цвяты нарвёшь, а патом бярёзу савьёшь, закрутишь, и цвяточков сюда. Ребята-та ходют ищут, где уже наши вянки. <А это не на Троицу?>. На Купалу. На Троицу не ходили. <На Троицу вили венки, и на Купалку вили?>. Ишь на Купала только яички прятали, а идёшь коло хлеба всякова - пшаницы... идём, адна - я вот эту берёзку вазьму, я вот эту берёзку вазьму, и завиваем берёзки эти, памагаем, и венок савьём. И на Троицу вили. На Троицу только без цветов пачему-то. <Это и на Троицу и на Купалу венки себе делали?>. На Купалу не делали на голову. Токо на Троицу. А на Купалу токо делали - вот яички прятали, да делали венки такие. <На Купалку яйца в землю закапывали?>. В землю. Закапаешь, вянок сделаешь падальше. А яички...ну, делай - тваё вот, маё вот. <А как запоминали?>. Там сделаешь заметочку. Всё и патом - вот на второй день Купала - идём яички эти сабирать. Шестова июля эта Купала. А праверяли на втарой день. Седьмова. Вечером. <А яйцо какое клали в землю? Белое?> Белое. <Варёное?>. Варёное. <А бывало такое, что оно почернеет у кого-то?>. У нас Таня, девка была красивая, харошая девка. Ана кое-как патом с етим, с пасашком, кое-как прашла, и пришла, взяла яичко, гаварит: «Ой, девки, всё. У меня яицо пачернело, гаварит, я нынче, наверно, памру». Она как раз прожила год, и в Троицу умерла. <Яйца специально варили, чтобы их закопать, в определённый день?>. Накануне Иванова дни. Мама сварит нам. А тада берём па яичку и пашли. <А когда их забирали оттуда из земли, потом куда их девали?>. Ели. <А если плохое?>. В р'еку. Л'ети».

К сожалению, информации, подтверждающей какой-либо из этих вариантов, нет. Возможно, Мария Никифоровна и путается из-за того, что в представлении самоходов Троица и Купала существуют неразрывно друг от друга, а обряды переплетаются между собой. По моему представлению обряды с яйцами и берёзками больше характерны для праздника Троицы, так же как и у русских. Но в последний раз Мария Никифоровна настаивала на том, что девки прятали яйца в землю накануне Иванова дня.


Праздник Ивана-Купалы у белорусского народа наиболее богат обрядами, приметами, песнями. Поэтому самоходы его любят, о нём и обо всех обрядовых действиях, которые было принять совершать в этот день, вспоминают легко и с каким-то трепетом. Называют они его «Купалка». Ещё не старые женщины, урождённые 30-40-х гг., знают этот праздник не по наслышке, сами в нём участвовали и пели песни. Правда, смысл многих обрядовых действий для них уже утрачен. На их памяти праздник проводился, когда уже были колхозы, и его праздновали после работы.

В канун Иваного дня, 6 июля вечером после работы, помывшись, поужинав, в «красивейшем платье» взрослые собирались в деревне, и все вместе шли в поле - в жито. Детей с собой не брали, гнали домой, но они всё равно бежали вслед, и частенько попадали на гулянье. По некоторым сведениям молодёжь гуляла на празднике отдельно от взрослых, по другим - вместе, а во многих деревнях вообще утрачена традиция празднования Купалы взрослыми. Там все купальские обряды в поле совершали молодые юноши и девушки. «А женатые не ходили. Им там делать нечево. От так. Там влюблённых полно» (Алексеева А.Т.). Старики оставались дома.

Повсеместно сохранился обряд обхода полей с песнями. С него практически и начинался праздник. Обходили поля группами. «Дак сколько бул'о молодёжи. Так сколько там групп. Вот оны, как уже вечереет, солнышко закатилося, так уже пора итти Купалку петь. Вот и пошли зы деревню. Ищо днём сговорятся: а мы падём к тый паласы, а вы куда пайдёте? - а мы к тый. Ведь тут паласа лесу, а тут паласа ржи. Вот так. Пал'осам. Патаму что, када приехали с Беларуссии, тут лес быў, где меньше лесу, тут разделали себе паласу, а где густой лес, так он астался, так он и стаял. И вот такие пал'осы. И вот таким палас'ам и хадили». В некоторых деревнях при этом ещё несли высокие шесты с огнями. Сохранилось мнение о том, что таким образом гоняли нечистую силу - ведьм, колдунов и пр. Вот некоторые воспоминания. Жигунова М.Н.: «На палки надевали берёста и ходили во ржи с этим берёстом. Вечером поздно. И девушки, и парни все вместе, в рядочек, парами, кто дружил. Ходили просто по дороге, через всё поле идут с этими огнями, потом обратно идут в деревню». Бокирева Н.Я.: «Маладёжь атдельно сабиралася. Ищё у нас из берёста гнали дёготь. И вот эту берёсту на колики надеём, запалим и идём на ў штеп. По полю. Обойдём поле, пшаницу, рожь, где какое поле обойдём с этима со всем огнём. Будто колдунов ганяем».

Во время обхода полей молодые люди собирали цветы, какие росли во ржи и в поле, чаще всего это были купавки, васильки, ромашки. Вили из них венки, надевали их на головы. «Рвали их по жменьке и вили вянки такие, савьёшь, на галаву наденешь, и в етых венках и хадили коло ржи. И придёшь дамой, и принясёшь вянок. И своим маленьким ребяткам отдашь, там братики, сестрички ўстречають утром. Яны проспять, дак кричать: «Анюта, принесла вянок?». «Принесла». Ўсе цвяты эты, што рвали, их так не делали, как теперь, што нарвут да патопчут, да раскидають. А нарвуть вянкоў и дамой принясуть, и сваим братикам, сестрам раздадуть, а яны будут тоже играть днём. Ты будешь жаних, я буду невеста, тады цвяты наденуть, а парню прицепють вот сюда на грудь адин цвяток. И играють ў свадьбу», - рассказывает Алексеева А.Т. В данном случае мы должны заметить, что дети играли в свадьбу. К ним перешёл обряд, являющийся для них символическим, который в давнее время был связан с вступлением молодых людей в брак. И это не просто так. Практически во всей литературе, в этнографических трудах, посвящённых празднику Купалы, исследователи связывают этот праздник с продуцирующей магией. Кроме очистительных обрядов, связанных с водой и огнём, необходимо было в этот день обменяться силой с Природой - вобрать в себя всё буйство силы растений, земли, в свою очередь отдать ей ту силу, которая проявляется во время полового акта, когда выбрасывается наибольшее количество энергии. Поэтому в старину для многих молодых людей этот день был первым днём свадьбы. После всех очистительных обрядов, вобрав в себя все силы природы, молодые в первую брачную ночь на Купалу должны были принести здоровое потомство. По свидетельству Анны Трофимовны на Купалу пели неприличные песни. Про песню № 13, она так и сказала: «Вишь, какая противная песня», что поднимут рубашки выше пупа. На Светлой неделе, когда у нас проходила запись, она наотрез отказалась петь некоторые песни, якобы с неприличным текстом, где парни девок подманивают. На просьбу <А какая это песня, где подманивают? Спойте, пожалуйста.> Анна Трофимовна сказала: «А нельзя же выражаться - это жо песня такая, что оны заманють деўку, испортють, дак вот - и вырви им вочи, и плечи им вырви за это за всё за ихное» (песня № 27).<А за что они так их?> «А за то, что оны обманивають. Яны всегда ў Купалку ходють ўсю ночь и обманивають девок. Вот ходють коло жита да и зайдють где-нибудь да деўку подманють - есть такие песни, что она уже ўсё...». Здесь можно догадываться об эротическом характере песен, о связи в старинное время купальских песен, а стало быть, и самого купальского обряда со свадебным. В песнях №№ 14, 16, 19 конкретно говорится о том, что «деўки замуж пойдут», «мальца жанить будем», а «две падружки, две сястрицы [замуж] вышли...». Именно во время свадебного обряда, особенно на второй день, для усиления магии плодородия, деторождения поются песни эротического содержания. Во многих купальских песнях мы встречаем перебранку между парнями и девчатами. То же самое имеет место в свадебном обряде самоходов - перебранка между двумя родами жениха и невесты.

После обхода полей молодёжь шла к берегу реки или озера. Там девушки гадали по венкам - кидали их в воду: если далеко поплывёт, то замуж выйдешь в дальнюю деревню, если прибьёт венок недалеко к берегу - замуж выйдешь в свою деревню или в ближайшую, если утонет, то умрёшь в этот год. Корнеева Т.И. вспоминает: «Мы в рожь хадили, умывались, там васильков столько было - море ва ржи. И вот пайдешь, васильков-та нарвешь, галубые, венки патом сплетешь, такие красивые, и рамашек туда дабавишь. И патом пускали [по воде]. Как плывет: если далеко паплыл, значит, далеко замуж выйдешь, близко приплыл сразу к берегу, значит, тут дома выйдешь замуж. Мой венок так далеко паплыл, ну, - гаварят, - ты далеко замуж выйдешь, и точно, за сорок километров ат деревни».

Кроме этого было ещё одно гадание, связанное с растениями. Записано оно в двух вариантах, но с одним и тем же смыслом. Гадали на колосках ржи или на цветках - «богатырочках», по-другому - «загадках» (кошачьи лапки). В гадании могли участвовать все члены семьи. В бревенчатые стены (щели) хаты или в потолок под балку втыкали по колоску ржи (или цветку, в зависимости от обычая). Один человек мог воткнуть несколько колосков (цветков), на каждый из них загадать желание. Затем смотрели - распушится колосок (цветок), расцв

Статья опубликована: 07.02.2008
Михаил Киселёв      24-09-2009 18:28 (link)
Re: Из истории. Поддержание культуры, традиций по-соседству
Очень познавательный,обширный материал из истории переселенцев "Самоходов" .Для меня открыта ещё одна страничка из жизни предков.В частности проведение праздников и др.Благодарю за этот этнографический материал.
Настя Нету      02-12-2009 16:28 (link)
Re: Из истории. Поддержание культуры, традиций по-соседству
Ой мне нравится!Тете Лене Спасибо и бабе Вале!