Все игры
Log in
Discussions
Sort: by updates | by date | by rating Show posts: Full text | Headings
Oleg Lipatov, 16-05-2008 01:41 (link)

Новое о старом... (История Хорезма)

Цивилизация Хорезма возникла приблизительно в середине 2 тысячелетия до нашей эры. Это произошло позднее рождения древнего Египта и Вавилона, но в очень похожих природных условиях. Питающаяся горными ледниками Памира, великая река Амударья тогда, как и сегодня, несла свои воды за тысячу километров, чтобы в низовьях образовать плодородный оазис у окраин пустыни Кызылкум. Связанное с речными паводками сезонное орошение, богатое рыбой и дичью побережье Аральского моря и бескрайние пастбища сделали эту землю колыбелью уникальной культуры, оставившей после себя грандиозные памятники - затерянные города и исполинские крепости.
Только в Элликкалинском районе современного Каракалпакстана сосредоточено более двух сотен городищ, самые знаменитые из которых, например, Топрак-кала или Аяз-кала, по сложности сооружения и масштабам постройки почти не уступают египетским пирамидам. Всего на территории, некогда занимаемой древним Хорезмом, древних крепостей - около тысячи. Большинство из них еще мало изучено, поскольку находятся они в стороне от проезжих дорог, среди непроходимых барханов и солончаков, в руслах давно пересохших рек.
Дальнейшие их исследования могут изменить многие из современных взглядов на историю Центральной Азии и Евразийского континента. Не случайно регион привлекал к себе особенное внимание в середине прошлого века, когда лазутчики из нацистского общества по изучению наследия предков «Аненербо» искали здесь мифологическую прародину арийцев Асгард. В то же время для поисков погребенных под песком крепостных стен и древних оросительных каналов советским археологам была предоставлена даже военная авиация, в результате чего в Кызылкуме были обнаружены целые «страны» из связанных между собой укрепленных сооружений.
Первая загадка, с которой столкнулись исследователи, заключалась в том, что крупные поселения древнего Хорезма обнаружились вдали от плодородной поймы Амударьи, в которой уже с 5 века до нашей эры существовала развитая сеть ирригационных сооружений. Но земледельческий оазис граничил с владениями кочевых племен, с которыми в мирные времена шел интенсивный обмен зерна и ремесленных изделий на мясо и шерсть. Однако для поддержания мира от тех же кочевников нужно было охранять границы.
К тому же сама великая река, сезонные паводки которой приносили на поля земледельцев воду и плодородный ил, не только дарила жизнь и богатство, но приносила смерть и хаос. Непокорное русло Амударьи нередко меняющееся и в наши дни, в прошлом было знаменито катастрофическими наводнениями. Поэтому древние хорезмийцы возводили свои города не на берегу реки, а на пустынных возвышенностях, защищая неприступными стенами дворцы правителей, воинские казармы, храмы поклонения огню и солнцу и кварталы ремесленников.
Топрак-кала или Земляной город
В 1938 году известный советский археолог С.П.Толстов при проведении разведочных работ в пятидесяти километрах от правого берега Амударьи обнаружил развалины древнего города площадью более 17 гектаров (500 на 350 метров), окруженные крепостными стенами высотою до 20 метров и толщиной до 12 метров. Так была открыта Топрак-Кала или Земляной город, считающийся столицей династии, правившей Хорезмом в 2-3 веках нашей эры.
Население Топрак-калы, по мнению ученых, достигало тогда 2,5-3 тысяч человек, не считая женщин и детей. В укрепленном сторожевыми башнями царском дворце археологи раскопали «Зал царей» - династическое святилище с 23 массивными фигурами из глины, «Тронный Зал», «Зал побед», «Зал оленей», «Зал танцующих масок» и «Комнату червонных дам» с женскими барельефами, напоминающими карты Таро.
«Зал темнокожих воинов» представляет собой особую загадку, поскольку, по реконструкциям академика М.М.Герасимова, хорезмийцы относились к явно европеоидному типу людей, были светлоглазыми блондинами с тонкими чертами лица, хотя со смуглой или бронзовой кожей.
Рядом с крепостью, в те времена окруженной плодоносящими виноградниками и возделанными полями, располагалась загородная резиденция и охотничий парк за квадратной оградой. Подобные парки у азиатских вельмож назывались «парадайза». Роскошный отдых в цветущих садах с прохладными источниками и экзотической дичью, которой некуда бежать от охотников, был напрямую связан с представлением о парадизе - рае, который богоподобные правители обустраивали для себя уже в земной жизни.
К несчастью, большинство материальных находок Топрак-Калы не пережили новейшего времени. В разгар исследований С.П.Толстова грянула Вторая мировая война, и ученый ушел на фронт добровольцем, возобновив раскопки лишь в 50-е годы. До сих пор среди местных жителей бытует легенда о несметных сокровищах, будто бы найденных Толстовым, но в первые дни войны в спешке перепрятанных где-то неподалеку по приказу советского руководства.
На самом деле ценнейшие из находок - скульптуры и фрески - сильно пострадали от дождей и перепадов температур, поскольку большинство из них были выполнены из того же материала, что и сами величественные сооружения - из обычной глины.
В отличие от египетских пирамид и дворцов Вавилона замки древнего Хорезма строились без применения камня, так как в окрестностях не было известняка и гранита, а древесина тугайных зарослей не подходила для производства бревен и досок. Но хорезмийцы, по-видимому, обладали какими-то уникальными строительными секретами, позволявшими возводить очень прочные сооружения из сырцовых кирпичей и глины. Мелкие камни, подобранные в пустыне, служили лишь укрепляющей прослойкой в кладке, а речной песок, впитывающий дождевую воду, обеспечивал сухость внутренних помещений.
Топрак-кала была сложена из миллионов крупных кирпичных блоков размером 40х40х12 сантиметров. Для их изготовления и доставки на место строительства была задействована вся государственная машина. Изучив своеобразные «товарные знаки» на каждой партии кирпичей, археологи пришли к выводу, что в те времена государство Хорезма включало в себя не меньше 15 провинций с населением приблизительно 30-50 тысяч человек в каждой.
Вычисления помогли понять и то, почему исполинский замок, простоявший почти 2000 лет, был покинут его жителями всего через двести лет после постройки. Первоначально считалось, что местность могла обезлюдеть из-за того, что очередной поворот русла Амударьи оставил без воды оросительные каналы, самый крупный из которых отходил от речных берегов на 70 километров. Но теперь ученые склоняются к тому, что Топрак-Кала могла быть была заброшена по чисто политическим причинам. В 305 году основатель новой династии Африг перенес резиденцию в Кас на территории современного города Бируни, наверное, не захотев жить в тени славы своих предшественников.
Крепость Кызыл-Кала или Красная крепость
На десять веков пережила Топрак-калу соседняя крепость Кызыл-Кала, поначалу служившая лишь дополнительным укреплением. Несмотря на сравнительно небольшие размеры (65х65 метров), эта крепость имела двойные стены толщиной 8 метров каждая, чтобы стенобитные орудия не смогли открыть врагам доступ во внутренние помещения. Благодаря такой оборонительной мощи Кызыл-Кала прослужила защите границ Хорезма вплоть до нашествия орд Чингисхана в 13 веке.
Местные жители верят, что Кызыл-Калу и Топрак-Калу до сих пор связывает многокилометровый подземный ход, в котором обитают злые духи пустыни, бродят души предков и спрятаны несметные богатства.
Крепость на ветру Аяз-Кала
Настоящим чудом света можно назвать городище Аяз-Кала или Крепость на ветру, расположенную в 20 километрах к северо-востоку от Топрак-Калы, между движущимися песками Кызылкума и отрогами священных гор Султан Увайс.
Обширное городище на плоской возвышенности, возникшее, возможно, еще в 4 веке до нашей эры, спустя пять веков, во времена Кушанской империи, было укреплено удивительным замком на вершине крутого холма высотой 60 метров, преодолеть подъем на который пешему человеку трудно даже налегке.
Стены Аяз-Калы обращены к четырем сторонам света, а единственный вход, предваренный хитроумным лабиринтом, устроен с юга, чтобы господствующий в этих краях южный ветер сам выдувал из города пыль и мусор.
Согласно местным преданиям, во времена большой смуты, когда умер старый правитель и некому было занять его место, жрецы предсказали собравшейся толпе, что новым шахом должен быть избран тот, на чью руку сядет отпущенный на волю охотничий царский сокол. Но птица села не на руку, а прямо на голову простому воину, и когда ее отогнали, во второй раз вернулась на то же место. Народ короновал воина, который лично руководил постройкой нового замка на холме, и, воцарившись в нем, правил долго и справедливо. Чтобы не забывать о своем происхождении, вчерашний вояка, а ныне царь повелел повесить на видное место перед троном старый стоптанный сапог.
Легенда косвенно подтверждает, что новые крепости и дворцы в древнем Хорезме во времена его расцвета при очередной смене правящих династий сооружались с исключительной легкостью.
С вершины Аяз-калы открывается вид на одноименное озеро Аязколь, вода в котором настолько соленая, что и летом кажется покрытой ледяной коркой. На севере едва заметен у горизонта силуэт следующего замка Кырккыз-Кала, где археологи нашли удивительное захоронение по обряду древних огнепоклонников - очищенные солнцем и хищными птицами части человеческого скелета были помещены в керамический кувшин - хум в форме женской головы.
Священные горы Султан Увайс
К северо-западу от крепостей Аяз-Кала и Топрак-Кала тянется невысокая гряда гор Султан Увайс, знаменитая абсолютно черной окраской породы. Эти горы, единственные во всем Хорезме, считаются священными. Некогда на их склонах существовало святилище Анахиты - богини воды и плодородия. До наших дней сохранился лишь пруд со священными рыбами, которых до сих пор, если они гибнут от пересыхания родника во время засухи, хоронят с плачем, завернув, как людей, в белые саваны.
Ислам, утвердившийся в низовьях Амударьи в средние века, чтобы преодолеть древние языческие культы, распространил в этих местах культ Ваиса аль Карани - йеменского пастуха, ставшего одним из первых последователей пророка Мухаммеда. Ему посвящен мазар в урочище Султан Баба, который ежегодно посещают тысячи паломников, считающих, что Султан Увайс жил и погиб за веру на земле Хорезма.
Но в соседстве с народными поверьями культ мусульманского святого, занесенный с юга Аравийского полуострова, приобрел здесь своеобразные черты. Так у казахов и туркмен его считают покровителем верблюдов. А в засушливых местах Хорезма он, как некогда Анахита, считается покровителем дождя и подземных источников.
По местной легенде, Султан Увайс всегда ходил босой, голый и непрерывно кричал: «Ху! Ху!», что по-арабски значит «Он» - одно из имен Аллаха. Однажды сподвижники пророка эмиры Абубекр, Омар, Осман и Али принесли ему одежду, посланную Мухаммедом, который, как известно, не одобрял аскетизма и нищеты. Надев на себя плащ и колпак, Увайс впал в экстаз и тотчас предстал перед Всевышним, но стал бить себя камнем по голове и обливаться слезами, моля отдать ему всех грешных людей, чтобы он смог наставить их на путь истины и уберечь от ада. Бог отдал ему только одну треть.
Согласно другому мифу, узнав, что в сраженье с неверными пророк Мухаммед потерял зуб, Увайс выбил себе все 32 зуба и обратил их в камни, которыми побил полчища врагов веры. Из этих камней и возникли священные горы.
Народные предания, сложившиеся спустя века после первого расцвета цивилизации Хорезма, отражают исконную веру хорезмийцев в особую, данную свыше, благодать, которой наделена их земля. Почти через тысячу лет после того как опустели засыпанные песком древние крепости на правом берегу Амударьи, Хорезм пережил новый расцвет. Государство Хорезмшахов, утвердившееся в средневековье на правом берегу реки, в Гургандже и Хиве, распространило свое влияние от Памира и Тянь-Шаня до Персидского залива и междуречья Тигра и Евфрата, уступив только натиску монгольских орд.
Цивилизации древнего Египта и Вавилона были мало известны европейцам до сенсационных открытий, сделанных археологами в 19 веке.
Историю древнего Хорезма ученые начали изучать лишь в середине прошлого века, и до сих пор она скрывает множество удивительных тайн.

mood: Внимательное

No title

НОСТАЛЬГИЯ.
Если вы были ребёнком 60-х, 70-х, 80-х, оглядываясь назад, трудно поверить, как мы выжили.
В детстве мы ездили на машинах без ремней и подушек безопасности.
Наши кроватки были раскрашены яркими красками с высоким содержанием свинца.
Двери часто не запирались, шкафы не закрывались никогда.
Мы пили воду из колонки за углом, а не из пластиковых бутылок.
Никому не приходило в голову кататься на велосипеде в шлемах.
Мы уходили из дома утром и возвращались поздно вечером, когда зажигались фонари (там, где они были).
Мы ели пирожные, мороженое, пили лимонад - и никто от этого не толстел.
Из одной бутылки пили несколько человек, и никто от этого не умер.
У нас не было игровых приставок, компьютеров, множества телеканалов спутникового телевидения, компакт-дисков, сотовых телефонов, интернета ... Мы неслись толпой смотреть мультфильмы в ближайший дом, так как мультики показывали по времени.
Некоторые ученики были не такими сообразительными, поэтому их оставляли на второй год.
На самом деле есть не семь чудес света, а гораздо больше. Разве не чудо света первое советское средство после бритья! Помните? Кусочки газеты!!!
А такое чудо, как тюнинг автомобиля Москвич - 412! Помните? 5-копеечные монеты по периметру лобового стекла, меховый руль, эпоксидная ручка коробки передач с розочкой.
Пирожок с повидлом - ну разве не чудо! Никогда не угадаешь с какой стороны вылезет повидло!
А вот этот чудесный мамин развод: "Я тебе сейчас покупаю, но это тебе на день рождения".
А волшебная бабушкина фраза на прощание: "Не забудьте банки вернуть!"
А холодильник ЗИЛ, помните? Это же однорукий бандит: дёргаешь за ручку - сыпятся банки.
Бесплатная медицина. Это тоже чудо. Врач один, а очереди две: одна - по талонам, другая - по записи, была ещё и третья - "Я только спрошу".
Сколько ещё было чудес света!
Маленькое окошко с кухни в ванную - Что там было смотреть?
Обувная ложка - лошадка.
Зубной порошок, который чистил не только зубы, но и серебро и стёкла на окнах.
Молоко в бутылках с крышечкой из фольги.
А автоматы с газированной водой!!! Там был гранённый стакан - один на всех. (Сегодня никому в голову не взбредёт пить из общего стакана.) А ведь раньше все пили из одного стакана и никто не боялся подхватить какую - нибудь заразу. Кстати,эти стаканы использовали местные пьяницы. И представьте себе, они их ВОЗВРАЩАЛИ.
А белая простыня на стене и выключен свет. Нет, это не секта. Это - диафильм.
Дым валит, едкий запах по всей квартире. Это - выжигание. Миллионы советских мальчиков выжигали на дощечках разные картинки.
А девченки играли в резиночку. Так никто и не знал правил в эту игру.
А ещё все сидели в ванной на опущенном стульчике, причём в темноте - при красном фонаре. Догадались? Обычная печать фотографий. Вся наша жизнь на чёрно-белых фотографиях, отпечатанных собственными руками.
Если Вы  - один из того поколения, я Вас поздравляю!!!

Алишер Усманов, 01-04-2010 06:19 (link)

ДРЕВНИЙ ХОРЕЗМ


ДРЕВНИЙ ХОРЕЗМ

Северные торговые пути из среднеазиатского междуречья издревле контролировал Хорезм, упоминаемый как Хваризам в "Авесте", Хваразмиш - в Бехистаунской надписи, Хорасмия - в трудах Арриана и Страбона. Древняя культура Хорезма, разрушенная при арабском вторжении в 8 веке, насчитывала почти две тысячи лет. Беруни описал календарь хорезмийцев, ведущий отсчет с 1292 года до н.э. Хорезм был для всего региона святой землей "Айранам вайчах" Авесты, центром древних культов. Государственное объединение на территории Хорезма существовало уже в 7-6 вв. до н.э. Археологические данные свидетельствуют, что во второй четверти 1-го тысячелетия до н.э. в этом регионе была создана мощная ирригационная сеть, питающаяся из Амударьи. Создать великие каналы Хорезма могла только централизованная восточная деспотия. В середине 6 в. до н.э. Хорезм был покорен персами, которые вывозили из Хорезма драгоценные камни, изделия гончаров, ювелиров, ремесленников. Лучшие строители отправлялись для постройки царских дворцов. В описании строительства дворца Дария I в Сузах сообщается о привозе темно-синего самоцвета из Хорезма. В 5-4 вв. до н.э. Хорезм добивается независимости от персов. С 4-3 веков до н.э. известны хорезмийская письменность, известен крупный культово-административный центр, царская резиденция - Топрак-кала, древний мавзолей, храм и обсерватория - Кой-Крылган-кала. Греческие источники сообщают, что зимой 329-328 г. до н.э. хорезмийский царь Фарисман заключил мирный договор с Александром Македонским.


Древняя цивилизация тысячи крепостей в песках Кызылкума

Источник: Информационное агенство "Фергана.Ру"

Цивилизация Хорезма возникла приблизительно в середине 2 тысячелетия до нашей эры. Это произошло позднее рождения древнего Египта и Вавилона, но в очень похожих природных условиях. Питающаяся горными ледниками Памира, великая река Амударья тогда, как и сегодня, несла свои воды за тысячу километров, чтобы в низовьях образовать плодородный оазис у окраин пустыни Кызылкум. Связанное с речными паводками сезонное орошение, богатое рыбой и дичью побережье Аральского моря и бескрайние пастбища сделали эту землю колыбелью уникальной культуры, оставившей после себя грандиозные памятники - затерянные города и исполинские крепости.

Только в Элликкалинском районе современного Каракалпакстана сосредоточено более двух сотен городищ, самые знаменитые из которых, например, Топрак-кала или Аяз-кала, по сложности сооружения и масштабам постройки почти не уступают египетским пирамидам. Всего на территории, некогда занимаемой древним Хорезмом, древних крепостей - около тысячи. Большинство из них еще мало изучено, поскольку находятся они в стороне от проезжих дорог, среди непроходимых барханов и солончаков, в руслах давно пересохших рек.

Дальнейшие их исследования могут изменить многие из современных взглядов на историю Центральной Азии и Евразийского континента. Не случайно регион привлекал к себе особенное внимание в середине прошлого века, когда лазутчики из нацистского общества по изучению наследия предков «Аненербо» искали здесь мифологическую прародину арийцев Асгард. В то же время для поисков погребенных под песком крепостных стен и древних оросительных каналов советским археологам была предоставлена даже военная авиация, в результате чего в Кызылкуме были обнаружены целые «страны» из связанных между собой укрепленных сооружений.

Первая загадка, с которой столкнулись исследователи, заключалась в том, что крупные поселения древнего Хорезма обнаружились вдали от плодородной поймы Амударьи, в которой уже с 5 века до нашей эры существовала развитая сеть ирригационных сооружений. Но земледельческий оазис граничил с владениями кочевых племен, с которыми в мирные времена шел интенсивный обмен зерна и ремесленных изделий на мясо и шерсть. Однако для поддержания мира от тех же кочевников нужно было охранять границы.

К тому же сама великая река, сезонные паводки которой приносили на поля земледельцев воду и плодородный ил, не только дарила жизнь и богатство, но приносила смерть и хаос. Непокорное русло Амударьи нередко меняющееся и в наши дни, в прошлом было знаменито катастрофическими наводнениями. Поэтому древние хорезмийцы возводили свои города не на берегу реки, а на пустынных возвышенностях, защищая неприступными стенами дворцы правителей, воинские казармы, храмы поклонения огню и солнцу и кварталы ремесленников.
Топрак-кала или Земляной город

В 1938 году известный советский археолог С.П.Толстов при проведении разведочных работ в пятидесяти километрах от правого берега Амударьи обнаружил развалины древнего города площадью более 17 гектаров (500 на 350 метров), окруженные крепостными стенами высотою до 20 метров и толщиной до 12 метров. Так была открыта Топрак-Кала или Земляной город, считающийся столицей династии, правившей Хорезмом в 2-3 веках нашей эры.

Население Топрак-калы, по мнению ученых, достигало тогда 2,5-3 тысяч человек, не считая женщин и детей. В укрепленном сторожевыми башнями царском дворце археологи раскопали «Зал царей» - династическое святилище с 23 массивными фигурами из глины, «Тронный Зал», «Зал побед», «Зал оленей», «Зал танцующих масок» и «Комнату червонных дам» с женскими барельефами, напоминающими карты Таро.

«Зал темнокожих воинов» представляет собой особую загадку, поскольку, по реконструкциям академика М.М.Герасимова, хорезмийцы относились к явно европеоидному типу людей, были светлоглазыми блондинами с тонкими чертами лица, хотя со смуглой или бронзовой кожей.

Рядом с крепостью, в те времена окруженной плодоносящими виноградниками и возделанными полями, располагалась загородная резиденция и охотничий парк за квадратной оградой. Подобные парки у азиатских вельмож назывались «парадайза». Роскошный отдых в цветущих садах с прохладными источниками и экзотической дичью, которой некуда бежать от охотников, был напрямую связан с представлением о парадизе - рае, который богоподобные правители обустраивали для себя уже в земной жизни.

К несчастью, большинство материальных находок Топрак-Калы не пережили новейшего времени. В разгар исследований С.П.Толстова грянула Вторая мировая война, и ученый ушел на фронт добровольцем, возобновив раскопки лишь в 50-е годы. До сих пор среди местных жителей бытует легенда о несметных сокровищах, будто бы найденных Толстовым, но в первые дни войны в спешке перепрятанных где-то неподалеку по приказу советского руководства.

На самом деле ценнейшие из находок - скульптуры и фрески - сильно пострадали от дождей и перепадов температур, поскольку большинство из них были выполнены из того же материала, что и сами величественные сооружения - из обычной глины.

В отличие от египетских пирамид и дворцов Вавилона замки древнего Хорезма строились без применения камня, так как в окрестностях не было известняка и гранита, а древесина тугайных зарослей не подходила для производства бревен и досок. Но хорезмийцы, по-видимому, обладали какими-то уникальными строительными секретами, позволявшими возводить очень прочные сооружения из сырцовых кирпичей и глины. Мелкие камни, подобранные в пустыне, служили лишь укрепляющей прослойкой в кладке, а речной песок, впитывающий дождевую воду, обеспечивал сухость внутренних помещений.

Топрак-кала была сложена из миллионов крупных кирпичных блоков размером 40х40х12 сантиметров. Для их изготовления и доставки на место строительства была задействована вся государственная машина. Изучив своеобразные «товарные знаки» на каждой партии кирпичей, археологи пришли к выводу, что в те времена государство Хорезма включало в себя не меньше 15 провинций с населением приблизительно 30-50 тысяч человек в каждой.

Вычисления помогли понять и то, почему исполинский замок, простоявший почти 2000 лет, был покинут его жителями всего через двести лет после постройки. Первоначально считалось, что местность могла обезлюдеть из-за того, что очередной поворот русла Амударьи оставил без воды оросительные каналы, самый крупный из которых отходил от речных берегов на 70 километров. Но теперь ученые склоняются к тому, что Топрак-Кала могла быть была заброшена по чисто политическим причинам. В 305 году основатель новой династии Африг перенес резиденцию в Кас на территории современного города Бируни, наверное, не захотев жить в тени славы своих предшественников.
Крепость Кызыл-Кала или Красная крепость

На десять веков пережила Топрак-калу соседняя крепость Кызыл-Кала, поначалу служившая лишь дополнительным укреплением. Несмотря на сравнительно небольшие размеры (65х65 метров), эта крепость имела двойные стены толщиной 8 метров каждая, чтобы стенобитные орудия не смогли открыть врагам доступ во внутренние помещения. Благодаря такой оборонительной мощи Кызыл-Кала прослужила защите границ Хорезма вплоть до нашествия орд Чингисхана в 13 веке.

Местные жители верят, что Кызыл-Калу и Топрак-Калу до сих пор связывает многокилометровый подземный ход, в котором обитают злые духи пустыни, бродят души предков и спрятаны несметные богатства.
Крепость на ветру Аяз-Кала

Настоящим чудом света можно назвать городище Аяз-Кала или Крепость на ветру, расположенную в 20 километрах к северо-востоку от Топрак-Калы, между движущимися песками Кызылкума и отрогами священных гор Султан Увайс.

Обширное городище на плоской возвышенности, возникшее, возможно, еще в 4 веке до нашей эры, спустя пять веков, во времена Кушанской империи, было укреплено удивительным замком на вершине крутого холма высотой 60 метров, преодолеть подъем на который пешему человеку трудно даже налегке.

Стены Аяз-Калы обращены к четырем сторонам света, а единственный вход, предваренный хитроумным лабиринтом, устроен с юга, чтобы господствующий в этих краях южный ветер сам выдувал из города пыль и мусор.

Согласно местным преданиям, во времена большой смуты, когда умер старый правитель и некому было занять его место, жрецы предсказали собравшейся толпе, что новым шахом должен быть избран тот, на чью руку сядет отпущенный на волю охотничий царский сокол. Но птица села не на руку, а прямо на голову простому воину, и когда ее отогнали, во второй раз вернулась на то же место. Народ короновал воина, который лично руководил постройкой нового замка на холме, и, воцарившись в нем, правил долго и справедливо. Чтобы не забывать о своем происхождении, вчерашний вояка, а ныне царь повелел повесить на видное место перед троном старый стоптанный сапог.

Легенда косвенно подтверждает, что новые крепости и дворцы в древнем Хорезме во времена его расцвета при очередной смене правящих династий сооружались с исключительной легкостью.

С вершины Аяз-калы открывается вид на одноименное озеро Аязколь, вода в котором настолько соленая, что и летом кажется покрытой ледяной коркой. На севере едва заметен у горизонта силуэт следующего замка Кырккыз-Кала, где археологи нашли удивительное захоронение по обряду древних огнепоклонников - очищенные солнцем и хищными птицами части человеческого скелета были помещены в керамический кувшин - хум в форме женской головы.
Священные горы Султан Увайс

К северо-западу от крепостей Аяз-Кала и Топрак-Кала тянется невысокая гряда гор Султан Увайс, знаменитая абсолютно черной окраской породы. Эти горы, единственные во всем Хорезме, считаются священными. Некогда на их склонах существовало святилище Анахиты - богини воды и плодородия. До наших дней сохранился лишь пруд со священными рыбами, которых до сих пор, если они гибнут от пересыхания родника во время засухи, хоронят с плачем, завернув, как людей, в белые саваны.

Ислам, утвердившийся в низовьях Амударьи в средние века, чтобы преодолеть древние языческие культы, распространил в этих местах культ Ваиса аль Карани - йеменского пастуха, ставшего одним из первых последователей пророка Мухаммеда. Ему посвящен мазар в урочище Султан Баба, который ежегодно посещают тысячи паломников, считающих, что Султан Увайс жил и погиб за веру на земле Хорезма.

Но в соседстве с народными поверьями культ мусульманского святого, занесенный с юга Аравийского полуострова, приобрел здесь своеобразные черты. Так у казахов и туркмен его считают покровителем верблюдов. А в засушливых местах Хорезма он, как некогда Анахита, считается покровителем дождя и подземных источников.

По местной легенде, Султан Увайс всегда ходил босой, голый и непрерывно кричал: «Ху! Ху!», что по-арабски значит «Он» - одно из имен Аллаха. Однажды сподвижники пророка эмиры Абубекр, Омар, Осман и Али принесли ему одежду, посланную Мухаммедом, который, как известно, не одобрял аскетизма и нищеты. Надев на себя плащ и колпак, Увайс впал в экстаз и тотчас предстал перед Всевышним, но стал бить себя камнем по голове и обливаться слезами, моля отдать ему всех грешных людей, чтобы он смог наставить их на путь истины и уберечь от ада. Бог отдал ему только одну треть.

Согласно другому мифу, узнав, что в сраженье с неверными пророк Мухаммед потерял зуб, Увайс выбил себе все 32 зуба и обратил их в камни, которыми побил полчища врагов веры. Из этих камней и возникли священные горы.

Цивилизации древнего Египта и Вавилона были мало известны европейцам до сенсационных открытий, сделанных археологами в 19 веке. Историю древнего Хорезма ученые начали изучать лишь в середине прошлого века, и до сих пор она скрывает множество удивительных тайн.

Народные предания, сложившиеся спустя века после первого расцвета цивилизации Хорезма, отражают исконную веру хорезмийцев в особую, данную свыше, благодать, которой наделена их земля. Почти через тысячу лет после того как опустели засыпанные песком древние крепости на правом берегу Амударьи, Хорезм пережил новый расцвет. Государство Хорезмшахов, утвердившееся в средневековье на правом берегу реки, в Гургандже и Хиве, распространило свое влияние от Памира и Тянь-Шаня до Персидского залива и междуречья Тигра и Евфрата, уступив только натиску монгольских орд.

Цивилизации древнего Египта и Вавилона были мало известны европейцам до сенсационных открытий, сделанных археологами в 19 веке. Историю древнего Хорезма ученые начали изучать лишь в середине прошлого века, и до сих пор она скрывает множество удивительных тайн.

Oleg Lipatov, 11-03-2012 02:31 (link)

Древний Хазарасп - неприступная крепость и красивый город

Маъмур РАХМОН

Рассказывая об исторических и туристических
достопримечательностях и Хорезма нельзя не обойти вниманием один
древнейших очагов культуры как Хазарасп.

Хазарасп – один из
древнейших городов Средней Азии, расположенный на южной границе
Хорезмского оазиса Республики Узбекистан. В настоящее время, является
районным центром Хорезмской области.
Согласно результатам проведенных
исследований группы ученых, под руководством директора Института
археологии АН Республики Узбекистан им. Я.Гулямова доктора исторических
наук профессора Ширинова Т.Ш. и академика Бурякова Ю.Ф., история города,
особенно древнейшие ее этапы, начиная с возникновения городского
поселения, восстанавливается на основе результатов археологического
изучения городской территории дошедших до нас энциклопедической книги
"Авесто" и других арабоязычных письменных источников.

Упоминается
в историческом труде персидского историка Ат-Табари (IX век). По его
сведениям, Хазарасп является одним их трех крупных городов Хорезма.

Дальнейшие
сведения о Хазараспе мы получаем из сообщения персидского географа Х
века ал-Истахри. Он, описывая ирригационные системы Хорезма, упоминает о
большом Хазараспском канале, по которому плавали большие суда, а также о
городе Хазараспе, расположенном на равнине недалеко от Амударьи.

Арабский
путешественник ал-Макдиси, как и ал-Истахри, перечисляя города
средневекового Хорезма, приводит данные и о Хазараспе. По описанию
ал-Макдиси Хазарасп – большой торговый город, в нем много рынков, здесь
встречаются большие караваны из разных стран.
Неизвестный автор персидского сочинения "Худуд-ал-алем" называет Хазарасп хорошо укрепленным красивым городом.

Мы
имеем сведения о городе Хазараспе в исторических трудах Джувейни (XIII
век) и Байхаки (ХI век), описывающие военные действия газневида Махмуда,
сельджукида Султана Санджара. Махмуд Газневий в 1017 году подчинил
Хорезм своему влиянию. На его пути первым стоял Хазарасп.
Султан Санджар в течение первой половины XII века три раза выступал против Хорезма и первым завоеванным городом был Хазарасп.

Для
начала XIII века являются сведения о Хазараспе, оставленные известным
арабским географом-энциклопедистом Йакутом. Он посетил Хорезм два раза и
оставил описания некоторых городов, через которые проехал, одним из
таких городов являлся Хазарасп. "Хазарасп" – это неприступная крепость и
красивый город. Его окружает вода, как остров. К нему только один путь,
через проход, который сделан со стороны Хорезма (имеется ввиду
тогдашняя столица Хорезма Джурджания-Гургандж, ныне районный центр
Куня-Ургенч).

В конце XIV и второй половине XV веков оставили сведения историки Амира Тимура и тимуридов Хондамир и Мирхонд.

В
XVIII – XIX веках Хазарасп являлся вторым значительным городом в
ханстве, после столицы города Хивы, где проживал один из наследников
Хивинского хана. Данные сведения нам оставили иностранные
путешественники Томсон, Ефремов, Рукавкин и др.

С целью
установления возраста города Хазараспа и этапов его развития, изучения
предметов материальной культуры, определения конструкции оборонительных
стен, мощности культурных напластований на разных этапах (1958-1960 гг.,
1996-1999 гг.) были заложены в 9 местах стратиграфические раскопы и
шурфы.

В процессе работ на раскопах выделено несколько строительных периодов.
Первый
период: представлен локальными культурными слоями, керамические
материалы которых относятся к первой половине первого тысячелетия до
н.э. и остатками крепостных стен с башнями. Раскоп не доведен до
материка в связи с выступлением грунтовых вод. Стены прорезаны
стреловидными бойницами и оформлены прямоугольными пилястрами. Внешние
стены и углы крепости усилены четырехугольными и квадратными башнями и
пилястрами.

Второй период: во втором периоде вся крепость была
обведена снаружи мощной кирпичной стеной-панцирем, благодаря этому был
создан мощный цоколь, поверх которого, очевидно, была возведена стена из
сырца. Барьерная стена продолжала функционировать.

Вещественные
керамические материалы, обнаруженные в процессе работы в культурных
слоях на этом горизонте, позволяет датировать его I-IV веков н.э.
Третий
период: в IV-V веках город продолжает существовать, а в отдельных его
частях, как об этом можно судить, например, по материалам района ворот,
жизнь протекала довольно интенсивно. В IV-VIII веках над античной стеной
возводится новая стена.

В начале VIII века Хазарасп известен как один их трех наиболее укрепленных и крупных городов Хорезма.

Хазарасп
до начала XIII века, т.е. до монгольского нашествия являлся одним из
крупных цветущих торговых городов в течение трехсот лет.
В
Золото-Ордынский период был сооружен минарет из жженых кирпичей
размерами 24х24х4, 32х32х6, 25-26х25-26 толщиной 5 см. Диаметр минарета 6
метров.

В XVI-XVII веках остатки минарета Золото-Ордынского
периода были снивелированы, а под ним сооружен контрофорс, укрепляющий
стены Дев-Салгана.

Окруженная крепостными стенами, сложенными из
пахсы и сырцовых кирпичей, усиленные башнями г. Хазарасп одновременно
выполнял и функцию надежно защищенного ремесленного центра, сложившегося
здесь в это время, о чем свидетельствуют гончарные печи внутри
крепостной стены.

Эти специфические урбанистические функции позволяют говорить о тенденции перерастания поселения в городской организм.
Таким
образом, Хазарасп является одним из немногих городских центров
Центральной Азии, не прекращавших[ своего существования в течение многих
веков.

Ежегодно Хазарасп посещает большое количество туристов,
однако туристический и, прежде всего исторический потенциал Хазараспа,
полностью не раскрыт и ждет своего часа.

No title

Привет,Хорзмцы!Хочу написать Вам свое творение.                      
Я родилась в Ургенче,прожила там до 21 года.Прошу выложить фото с улицы НАДМЭС,как сейчас она называется незнаю. Буду Вам очень благодарна.Заходите в гости,Знакомые и друзья,буду рада.И напишите свои ком-рии по поводу стиха.

                             Хивинская ночь.
                               
                    Восточный город,сердцу милый,
                    Царит во мгле своей ночной.
                    И тихо плачет где-то ива
                    Над теплой,ласковой водой.

                    Стена Хивинская во мраке
                    Высокой крепостью стоит,
                    Здесь полегло не мало в драке,
                    Здесь призрак прошлого висит.
                    
                    И спят музеи тихо очень,
                    Реликвии веков храня,
                    В такой прекрасной звездной ночи
                    Архетектурою маня.

                    А в лунном свете минареты
                    Своей мозаикой блестят
                    И вверх стремятся,как ракеты,
                    Чтоб небо звездное достать.

                    И караван-сарай устало
                    Закрыл со скрипом дарваза.
                    Здесь продано всего не мало,
                    За многолетние века.

                    Подует ветер тёплый, южный
                    И запах пряностей вокруг.
                    Он очень терпкий,нежный,вкусный,
                    Так пахнет сочный,сладкий фрукт.

                    Мне очень хочется вернуться
                    В восточный сказки дивный сон,
                    И белой птицей обернуться,
                    Вот только,сбудется ли он?

Oleg Lipatov, 23-08-2010 00:55 (link)

УРАГАН НАД ХОРЕЗМОМ -- 7

Продолжаем тему: "УРАГАН НАД ХОРЕЗМОМ"
И ещё раз советую,если вам попадётся книга "Чингиз-хан" от Василия Григорьевича Ян,
то обязательно прочитайте...
В книге много что написано про Хорезм,но двухтомник невозможно перепечатать....
 
Итак, далее:
 
....Джучи-хан посмотрел на своего сына и сказал:
  - Мой отец, единственный и величайший Чингиз-хан, завоевал половину
вселенной, а Искендер Двурогий - вторую половину. Что же остается завоевать
тебе, Бату-хан?
  - Мальчик, не задумываясь, ответил:
  - Я отниму все земли у Искендера!..
  С этого дня Хаджи Рахим остался в лагере Джучи-хана, сделавшись учителем
его сына Бату. Он занимался с ним несколько лет до внезапной гибели
Джучи-хана от рук подосланных убийц. Во время облавной охоты Джучи-хан
погнался за оленем и отдалился в камышах от своих нукеров. Его с трудом
нашли. Он лежал с переломанным, по монгольскому обычаю, хребтом.
Таинственные убийцы скрылись и не были обнаружены. Некоторые шептали, что
они были подосланы самим Чингиз-ханом . Джучи был еще жив, но не мог
сказать ни слова или пошевельнуть рукой. Только глаза его смотрели печально
и мрачно, пока не закрылись навеки.
  В это время приехал, возвратившиь из похода на запад, прославленный
полководец Субудай-багатур. Он посадил мальчика Бату-хана к себе на седло и
сказал:
  - Здесь тебя ждет такой же конец, какой увидел мой повелитель Джучи-хан.
Ты едешь со мной в Китай, где научишься воинскому делу. Я воспитаю тебя,
как родного сына, и сделаю полководцем.
  Расставшись с Бату-ханом, Хаджи Рахим снова остался одиноким скитальцем.
Он сильно горевал о своем младшем брате Тугане, который исчез в Гургандже
во время разлива реки. Погиб ли Туган, или спасся от волн реки и мечей
монголов? Скитался ли в других областях свободным, или рабом? Об этом
постоянно думал Хаджи Рахим и ждал того дня, когда он его снова встретит.
  Хаджи Рахим обошел разные города, всюду расспрашивал очевидцев о скорбных
днях, пережитых народами Хорезма во время вторжения беспощадных монголов.
Он записывал рассказы достоверных людей и, наконец, решил написать целую
книгу о Чингиз-хане, о том, как он стал могущественным и захотел завоевать
весь мир, и о том, как все гибло и обращалось в пустыню там, где проходили
монголы.
 
 
Часть третья. БИТВА ПРИ КАЛКЕ


        Глава первая. ПРИКАЗ ЧИНГИЗ-ХАНА
                                ...Вид их был адский и наводил ужас. У них
                                не было бороды, только у иных несколько
                                волос на губах и подбородке. Глаза узкие и
                                быстрые. Голос тонкий и острый. Они сложены
                                прочно и долговечны.
                                  (Киракос, армянский историк, XIII в.)


  Весной года Дракона (1220), в месяц Сафар (апрель) Чингиз-хан призвал к
себе двух полководцев, испытанных в выполнении самых трудных поручений:
старого одноглазого Субудай-багатура и молодого Джеба-нойона. В это время
Чингиз-хан, взяв Бухару и Самарканд, готовился к походу на Индию.
  Немедленно они прибыли в шелковую юрту "потрясателя вселенной" и пали на
войлок перед золотым троном. Чингиз-хан сидел на пятке левой ноги, обнимая
рукой правое колено. С его круглой лакированной шапки с большим изумрудом
свисали хвосты черно-бурых лисиц. Желто-зеленые кошачьи глаза смотрели
бесстрастно на двух склоненных непобедимых багатуров. "Единственный и
величайший" заговорил низким хриплым голосом:
  - Лазутчики меня известили, что сын желтоухой собаки, Хорезм-шах
Мухаммед, тайно покинул свое войско. Заметая следы своего бегства, Мухаммед
недавно показался на переправах через реку Джейхун. Он везет с собой
несметные богатства, накопленные за сто лет шахами Хорезма. Его надо
поймать раньше, чем он соберет второе большое войско... Мы вам даем
двадцать тысяч всадников. Если у шаха окажется такое войско, что вы
призадумаетесь - можно ли сразиться, воздержитесь от боя... Но сейчас же
меня известите!.. Тогда я пошлю Тохучар-нойона, и он один справится там,
где вы вдвоем не сумеете победить... Мы думаем, однако, что это наше
повеление сильнее, чем все войска Мухаммеда. Пока вы не будете тащить
Мухаммеда на цепи, ко мне не возвращайтесь!.. Если же разбитый вами шах с
несколькими спутниками будет убегать, чтобы найти приют в крепких горах или
мрачных пещерах, или, как хитрый волшебник, исчезнет на глазах людей, то вы
черным ураганом промчитесь по его владениям... Всякому городу, проявившему
покорность, окажите снисхождение и оставьте там небольшую охрану и
правителя, забывшего улыбку... Но всякий город, ставший на путь
сопротивления, берите приступом! Не оставляйте там камня на камне и
обращайте все в угли и пепел!.. Мы думаем, что это наше повеление вам обоим
не покажется трудным... Джебэ-нойон выпрямился и спросил:
  - Если. шах Хорезма Мухаммед чудесным образом будет убегать от нас все
дальше на запад, сколько времени гнаться за ним и удаляться от твоей
золотой юрты?
  - Тогда вы будете гнаться за ним до конца вселенной, пока не увидите
Последнего моря.
  Субудай-багатур, изогнутый и кривобокий, с кряхтеньем поднял голову и
прохрипел:
  - А если шах Мухаммед обратится в рыбу и скроется в морской бездне?
  Чингиз-хан почесал переносицу и перевел недоверчивый взгляд на Субудая.
  - Сумейте схватить его раньше! Разрешаем отправиться. Оба полководца
поднялись с колен и попятились к выходу.
  В тот же день с двадцатью тысячами монгольских и татарских всадников они
помчались на запад.
 
Глава вторая. ДОНЕСЕНИЕ "ВЕЛИЧАЙШЕМУ"
  Выполняя повеление Чингиз-хана, его полководцы Джебэ-нойон и
Субудай-багатур с двумя туменами всадников два года рыскали по долинам и
горным дебрям северного Ирана, разыскивая следы бежавшего владыки Хорезма,
шаха Мухаммеда. Ничего они найти не могли. А народная молва им сказала, что
Хорезм-шах, бросивший свою родину и затем покинутый всеми, умер на одиноком
островке Абескунского моря.
  Тогда Джебэ и Субудай призвали монгола, умевшего петь старинные песни про
битвы богатырей, и медленно пропели ему свое донесение "единственному и
величайшему". Они заставили монгола повторять их слова девятью девять раз и
затем послали его к Чингиз-хану в его стоянку в равнине близ города
Несефа", богатой зелеными лугами и чистыми водами. Так как проезд по
дорогам был еще опасен из-за нападений и грабежей голодных шаек беглецов,
покинувших сожженные монголами города, то для охраны гонца было выделено
триста надежных нукеров.
  Гонец всю дорогу распевал старые песни про монгольские голубые степи, про
лесистые горы, про девушек Керулена, похожих на алое пламя костров, но ни
разу не пропел донесения пославших его багатуров. Прибыв в стоянку великого
кагана, пройдя через восемь застав телохранителейтургаудов и очищенный
дымом священных костров, гонец подошел к желтому шатру и остановился перед
золотой дверью.
  По сторонам входа стояли два необычайной красоты коня: один
молочно-белый, другой - саврасый, оба привязанные белыми волосяными
веревками к литым золотым приколам.
  Изумленный такой роскошью, гонец-монгол упал ничком на землю и лежал до
тех пор, пока два силача-тургауда не подняли его под руки и не втащили в
юрту, бросив на ковер перед Чингиз-ханом.
  Монгольский владыка сидел, подобрав под себя ноги, на широком троне,
покрытом золотом.
  С закрытыми глазами, стоя на коленях, гонец пропел выученное донесение,
заливаясь высоким голосом, как он привык петь монгольские былинные песни:

  Донесение величайшему от его старательных нукеров,
  Субудай-багатура и Джебэ-нойона.
  Сын бесхвостой лисы, Мухаммед Хорезм-шах,
  Кончил жиань в шалаше прокаженного,
  А змееныш его, непокорный Джелаль,
  Ускользнул через горы Иранские,
  Там бесследно исчез он, как дым.
  Мы покончили с ними! Идем на Кавказ,
  Будем драться с народами встречными.
  Испытаем их мощь, сосчитаем войска,
  Пронесемся степями Кипчакскими,
  Где дадим мы коням отдохнуть.
  Мы запомним пути, мы отыщем луга
  Для коня твоего золотистого,
  Чтобы мог ты на Запад грозой налететь,
  Подогнув под колено вселенную,
  И покрыть все монгольской рукой
  В мире сил нет таких, чтобы нас удержать
  В нашем беге до моря Последнего,
  Там, зеленой волной пыль омывши копыт,
  Мы курган накидаем невиданный
  Из отрезанных нами голов.
  На кургане поставим обломок скалы,
  Твое имя напишем священное,
  И тогда лишь коней повернем на Восток,
  Чтоб умчаться обратной дорогою
  Снова к юрте твоей золотой.

  Окончив песню, гонец, зажмурившись, впервые взглянул в свирепые глаза
недоступного простым монголам владыки. Пораженный, он снова упал ничком.
Чингиз-хан сидел невозмутимый, непроницаемый, с полузакрытыми глазами и,
кивая седеющей рыжей бородой, чесал голую пятку. Он смотрел устало на
лежавшего перед ним гонца и сказал:
  - У тебя горло, как у дикого гуся... Тебя подобает наградить...- Он
порылся в желтом шелковом мешочке, висевшем на ручке трона, достал кусок
запыленного сахара и втиснул его в дрожащий рот гонца. Затем каган сказал:
  - Джебэ-нойона и Субудай-багатура еще рано хвалить. Посмотрим, удачно ли
закончится их поход... Ответное наше слово мы пришлем с особым гонцом.
  Движением пальца каган отпустил гонца. Он приказал его накормить и
напоить кумысом, а также достойно угостить сопровождавшую его охрану. На
другой день он всех отправил обратно догонять ушедший далеко вперед
монгольский отряд.
  Прошел год, и никаких известий об ушедших на запад монголах не приходило.
Однажды Чингиз-хан сказал несколько слов своему секретарю, уйгуру
Измаилу-Ходже и приказал, чтобы запечатанное письмо (никто не знал его
содержания) повез гонец, увешанный бубенчиками, с соколиными перьями на
шапке (знак спешности). Охранять гонца он поручил темнику Тохучару с
туменом в десять тысяч всадников.
  - Ты поедешь до края вселенной, пока не найдешь Джебэ-нойона и
Субудай-багатура. Там, на твоих глазах, гонец должен передать наше письмо
Субудай-багатуру из рук в руки. Они теперь забрались так далеко, что их
теснят тридцать три возмущенных народа. Пора их выручать.
  Тохучар в тот же день направился со своим отрядом на запад отыскивать
умчавшихся на край вселенной монголов.


 Глава третья. В ПОИСКАХ ПОСЛЕДНЕГО МОРЯ
                                Вперед, крепконогие кони
                                Вашу тень обгоняет народов страх.
                                   (Из монгольской песни)
  Как две огромные черные змеи, проспавшие зиму, выползают из-под корней
старого платана на поляну и, отогревшись в лучах весеннего солнца, скользят
по тропинкам, то соприкасаясь, то снова разделяясь, и внушают ужас
убегающим зверям и кружащимся над ними с криками птицам, так два
монгольских тумена стремительного Джебэ-нойона и осторожного, хитрого
Субудай-багатура, то растягиваясь длинными ремнями, то собираясь вместе
шумным и пестрым скопищем коней, топтали поля вокруг об®ятых ужасом городов
и направлялись на запад, оставляя за собой закоптелые развалины с
обгоревшими, раздувшимися трупами.
  Этот передовой отряд войск Чингиз-хановых прошел по северному Ирану,
разгромив города: Хар, Симнан, Кум, Зенджан и другие. Монголы пощадили
только богатый город Хамадан, правитель которого выслал вперед с почетным
посольством подарки: табун верховых лошадей и двести верблюдов, нагруженных
платьями. Упорную битву монголы выдержали в Казвине, где внутри города
жители отчаянно дрались длинными ножами. Казвин был сожжен.
  Холодные зимние месяцы монголы провели в пределах города Рея. Со всех
концов им присылались стада баранов, лучшие кони и верблюды с тюками одежд.
Там монголы выжидали весну.
  Когда под весенним солнцем зазеленели склоны Иранских гор, монголы прошли
по Азербайджану. Большой богатый город Тавриз выслал им ценные дары, и
монголы, согласившись на мир, прошли мимо, не тронув города. Они
направлялись на Кавказ, где подступили к столице Аррана Гандже. Но монголы
не решились штурмовать этот город, потребовали серебра и одежд, что было им
выдано, и они продолжали свой путь в Грузию.
  Сильное войско грузин стало на их пути. Субудай с главными силами шел
впереди, Джебэ с пятью тысячами всадников укрылся в засаде. При первой же
стычке монголы притворно обратились в бегство. Потерявшие осторожность
грузины погнались за ними. Татары Джебэ бросились на грузин из засады, а
всадники Субудая, повернув обратно, охватили грузин со всех сторон и
перебили. В этом бою погибло тринадцать тысяч грузин.
  Монгольское войско побоялось, однако, забираться в глубь этой
пересеченной горными ущельями страны с очень воинственным населением и
покинуло ее, отягченное добычей. Воины говорили, что им тесно в кавказских
горных ущельях. Они искали степей, где привольно пастись коням. Вырезав
город Шемаху, монголы направились к Ширванскому Дербенту. Эта крепость
стоит на неприступной горе и закрывает проход на север. Джебэ-нойон послал
к ширванскому шаху Рашиду, укрывшемуся в крепости, гонца с требованием:
  - Пришли ко мне твоих знатных беков, чтобы мы заключили с тобой
дружественный мир.
  Ширванский правитель прислал десять родовитых стариков. Джебэ зарубил
одного гордого бека на глазах остальных и потребовал:
  - Дайте надежных проводников, чтобы наше войско могло пройти через горы.
Тогда вам будет пощада. Если же проводники окажутся недобросовестными, то
всех вас ждет такой же конец.
  Ширванские беки ответили, что они подчиняются этому требованию, провели
монгольское войско, обойдя Дербент, горными тропами и показали путь на
кипчакские равнины. Монголы тогда отпустили стариков-посредников, а сами
направились дальше на север.

Глава четвертая. В СТРАНЕ АЛАНОВ И КИПЧАКОВ

  На Северном Кавказе Джебэ и Субудай прибыли в страну аланов, куда из
обширных северных степей на помощь аланам собралось много лезгин, черкесов
и кипчакских отрядов. Монголы бились с ними целый день до вечера, но силы
оставались равными, и никто не одержал победы. Тогда Джебэ послал к
знатнейшему кипчакскому хану Котяну лазутчика, и тот прочел Котяну такое
письмо:
  "Мы, татары, как и вы, кипчаки,- одна кровь одного рода. А вы
соединяетесь с иноплеменниками против своих братьев. Аланы и нам и вам
чужие. Давайте заключим с вами нерушимый договор не тревожить друг друга.
За это мы дадим вам столько золота и богатых одежд, сколько вы пожелаете. А
вы сами уходите отсюда и предоставьте нам одним расправиться с аланами".
  Монголы послали кипчакам много коней, нагруженных ценными подарками, и
кипчакские ханы, соблазнившись, предательски покинули ночью аланов и увели
свои войска на север.
  Монгольские дружины напали на аланов, разгромили и пронеслись по их
селениям, предавая все огню, грабежу и убийству. Аланы об®явили о своей
полной покорности Чингиз-хану, а часть их присоединилась к монгольскому
отряду.
  Тогда, не имея больше за спиной острых мечей аланов, Джебэ и Субудай
внезапно повели свои тумены на север в степь, на кипчакские кочевья.
Уверенные в мире и своей безопасности, кипчакские ханы с отдельными
отрядами раз®ехались по своим стоянкам. Монголы гнались за ними по пятам,
разорили главные стойбища кипчаков и забрали всякого имущества во много раз
больше того, что дали в уплату за измену.
  Те из кипчаков, которые жили далеко в степи, услыхав о вторжении
монголов, навьючили на верблюдов имущество и бежали кто куда мог: одни
спрятались в болотах, другие в лесах . Многие удалились в земли русские и
венгерские.
  Монголы гнались за убегавшими кипчаками по берегам Дона, пока их не
загнали в синие волны Хазарского моря и там многих утопили. Оставшихся в
живых кипчаков они сделали своими конюхами и пастухами, чтобы те стерегли
захваченные повсюду стада и табуны коней.
  Затем они прошли на Хазарский полуостров и напали на Судак, богатый
приморский кипчакский город. К нему раньше приходило много чужеземных
кораблей с одеждами, тканями и другими товарами. Кипчаки их выменивали на
невольников, черно-бурых лисиц и белок, а также на бычьи кожи, которыми
славилась кипчакская земля.
  Узнав о приближении монголов, жители Судака бежали, частью укрылись в
горах, частью сели на корабли и отплыли через море в Требизонт. Джебэ и
Субудай разграбили город и снова отошли на север для отдыха в кипчакских
кочевьях, где отдыхали больше года.
  Здесь тянулись обильные травой луга и плодородные поля, распаханные
рабами, и бахчи с арбузами и тыквами, и тучные стада крупных коров и
тонкорунных баранов. Воины монгольские хвалили эти степи и говорили, что
здесь их коням так же привольно, как на родине, на берегах Онона и
Керулена. Но родные монгольские степи им дороже, и они их не променяют ни
на какие другие степи. Покончив с завоеванием вселенной, все монголы хотят
только одного - вернуться на берега родного Керулена.
  Джебэ и Судубай со своими отрядами пробыли недолго в главном городе
кипчаков Шарукане. В нем были и каменные постройки, до половины врытые в
землю, и амбары со складами иноземных товаров, но больше всего было
разборных юрт, в которых жили как кипчакские ханы, так и простые кочевники.
Они весной откочевывали из города в степь, а на зиму снова возвращались в
город.
  С приходом монголов заморские купцы, боясь войны, перестали торговать со
степью. Город Шарукань, разграбленный и сожженный, опустел, а монгольские
войска ушли к Лукоморью".
  Там монголы поставили курени в низинах между холмами, чтобы укрыться от
ветров. Каждый курень ставился кольцом в несколько сот юрт, отобранных у
кипчаков. В курене насчитывалась тысяча воинов. Посредине каждого кольца
стояла большая юрта тысячника с его высоким рогатым бунчуком из конских
хвостов. Около юрт, привязанные на железных приколах, стояли всегда готовые
к походу оседланные кони с туго подтянутыми поводьями, а остальные кони
паслись огромными табунами в степи под надзором кипчакских конюхов.
  Монгольское войско продолжало соблюдать строгие законы - "Ясы
Чингиз-хана" - Лагери были окружены тройной цепью часовых. В степи, на
главных тропах, ведущих в земли булгар, урусов и угров скрывались
сторожевые посты. Они ловили всех, кто ехал по степи, расспрашивали их,
затем отсылали тех, кто знал новости о соседних племенах, к Джебэ-нойону, а
остальных рубили. У многих нукеров вместе с ними в юртах находились их
монгольские жены и дети, выехавшие в поход еще с далекой родины, а также
женщины и дети, захваченные в пути. Монголы были одеты так же, как и
нукеры, и их трудно было сразу отличить. Они иногда участвовали в битвах,
но обычно женщины заведовали верблюдами, вьючными конями и возами, в
которых берегли полученную при дележе добычу. Женщины наблюдали также за
пленными с тавром владельца, выжженным на бедре, и поручали им разную
работу. Они вместе с пленными доили кобылиц, коров и верблюдиц и во время
стоянок варили в медных или каменных котлах пищу.
  Маленькие дети, рожденные за время походов или захваченные в пути, во
время переходов сидели в повозках или в кожаных переметных сумах, иногда
по-двое, на вьючных конях, а также за спиной ехавших верхом монголок.
  В степи, в стороне от монгольского лагеря, растянулся сборный табор
воинов разных племен, приставших на пути к монголам. Здесь были видны и
туркменские пестрые юрты, и тангутские рыжие шатры, и черные шатры
белуджей, и простые шалаши аланов или всадников неизвестно какого племени.
Вся эта разгульная орда, подгоняемая монголами, первая посылалась на
приступ, а после боя подбирала остатки захваченной монголами добычи.

Продолжение следует...
 
Олег.


Oleg Lipatov, 03-07-2012 00:48 (link)

Быль о ТЫСЯЧЕ КОНЕЙ


 На левом берегу Амударьи стоит город Хазарасп один из
наиболее древних, если не самый древний город на территории Узбекистана. Он был
известен уже в глубокой древности, и народная память хранит о нем немало легенд.
Одна из них связана с названием этого города. Хазарасп в переводе означает
«тысяча коней». Город назван в честь коней не случайно, потому что
в те далекие-далекие времена, как, впрочем, и сейчас, копь был наиболее
почитаемым животным у среднеазиатских народов, наряду с такими божествами и
символами, как Ардвисура Анахи-та — богиня плодородия и вод Амударьи, как
Сия-вуш — символ умирающего и возрождающегося бога, о котором сложено немало
сказаний и легенд.
 Пережитки культа коня у народов Средней
Азии: сохранились в некоторых местах и до нашего времени. Так, в Фергане
существует старинный мазар-кладбище, где перед высеченными на скале
изображениями коней верующие люди зажигают светильники и возносят молитвы Богу.
Точно так же в Хорезме много мест, связанных с легендарным конем четвертого
халифа Алия — Дульдулем. На Амударье, неподалеку от южной границы Хорезма, есть
теснина Дульдуль-Атлаган — «Прыжок Дульдуля». Немала, есть легенд и о «крылатых
конях». Вот одна из них.
    Слухи о том, что существуют
крылатые кони, давно доходили до ушей царя Сулеймана, но точно о них ему ничего
узнать не удавалось. Видимо, крылатые кони были очень осторожны, и о том, где
пасутся их табуны, куда они направляются на водопой, никто ничего сообщить не
мог. Верные его слуги джинны и дэвы не могли выследить крылатых коней ни днем,
ни ночью, а сам царь Сулейман, сколько ни смотрел в свое волшебное зеркало,
видел лишь однажды в нем крылатых коней, да и то мельком, и где та местность,
рассмотреть не успел, чем был очень раздосадован. Очень уж хотелось ему, чтобы в
его табуне были крылатые кони.
    — Ничего, будут они у меня,
— пообещал себе царь Сулейман и решил если не силой, то хитростью завладеть ими
когда-нибудь. По всему миру разослал он джинов и дэвов искать места, где можно
встретить крылатых коней.
    Вернулся джинн из Китая и сказал
царю Сулей-ману, что китайцы уверяют, что в их местах никогда не бывало крылатых
коней, но самые древние их рукописи сообщают, что крылатые кони прилетают
пастись на горные пастбища где-то на западе.
    Прилетел
джинн из Индии и сообщил, что, по словам индийских мудрецов и магов, крылатых
коней в Индии никогда не бывало, но купцы, приходящие с торговыми караванами
откуда-то с севера из-за гор Памира и по пути пересекавшие пустыню, слышали,
будто в пустыне, неподалеку от большой реки протекает источник с волшебной водой
и к нему крылатые кони прилетают на водопой.
    Явился джинн
из Персии и сообщил, что в древней Фергане жители раз в году выгоняют в горы
своих кобылиц для встречи с крылатыми конями и потом у этих кобылиц рождаются
чистокровные ферганские кони, самые быстрые' и выносливые.
   
— Об этом и я слышал,'—подтвердил джинн, побывавший в Китае, — там старинные
рукописи утверждают, что однажды китайский император посылал в Ферганскую долину
многочисленное войско, чтобы завоевать ее и брать дань ферганскими конями,
нопоход не увенчался успехом.
    Наконец дождались джинна,
который побывал в Средней Азии.
    — О царь царей! — пал он
ниц и заговорил торопливо: — Я узнал, что в день полнолуния крылатые кони
прилетают на водопой к живительному источнику в Хорезме, но взять этих коней
никому не удавалось. Крылатые кони быстры и осторожны. Они не подпустят к себе
ни тигра, ни волка, ни тем более человека. Джинна или дэва они чувствуют
издалека. Всякого, кто посмеет приблизиться к ним, они топчут копытами, рвут
зубами, насмерть Забивают своими могучими крыльями. По я разузнала этот источник
волшебный находится на левом берегу Амударьи, неподалеку от того места, где
Амударья впадает в Аральское море.
    Хвалю тебя, — кивнул
царь Сулейман. — Наконец-то хоть кто-то приоткрыл тайну крылатых коней. — Он
взял свое волшебное зеркало и посмотрел в него, прося показать то самое место на
левом берегу Амударьи, где протекает волшебный источник. Посмотрел царь,
пощелкал языком и покачал головой: пустыня, лишь кое-где одинокие деревья, а у
реки и источника заросли кустарников и камыша. — Ладно, до полнолуния остается
три дня, я подумаю. — Царь Сулейман отпустил джинов и стал думать: силой
крылатых коней не возьмешь, сетями и силками не опутаешь, не помогут капканы и
ловчие ямы.
    —Что ж, — сказал сам себе царь, — найдем для
крылатых коней средство понадежнее сетей да капканов.— Он хлопнул в ладоши, и
сразу же предстали перед ним его верные слуги — джинны да
дэвы.
    —Собирайтесь в дорогу, — сказал им царь. — Возьмем с
собой сорок тысяч бочек самого лучшего белого вина, веревок побольше да ножей
поострее.
    Подивились царские придворные, слуги, джинны да
дэвы, зачем такое количество вина. Можно пировать всем царством — и то не
выпить. Но спросить никто не решился, все бросились исполнять приказание. Наутро
следующего дня все было готово в дорогу. Царь Сулейман сел на свой волшебный
ковер, произнес магические заклинания и полетел в сторону хорезмской земли.
Следом за ним полетели джинны и дэвы, неся на плечах огромные сорокаведерные
бочки с вином.
    Быстро промелькнули под ними разные страны,
высокие горы, моря и полноводные реки, и показалась песчаная пустыня, и то место
на левом берегу Амударьи, где находился волшебный источник. Опустился царский
ковер, опустились и джинны с дэва-ми, облегченно вздохнув, поставили бочки на
землю. Посмотрел царь Сулейман вокруг, подивился одичанию и заброшенности этого
места и велел всем готовиться: джиннам ставить бочки у источника, открывать их,
а самим спрятаться в кустах у подножья холма, из-под которого и вытекает, журча
и струясь, чистая и прохладная влага.
    —Как дам знак, —
сказал царь Сулейман джиннам, — так лейте вино из бочек в источник, да
постепенно лейте, чтобы вино успевало перемешаться с водой, чтобы крылатые кони
не смогли понять, что в воду подмешано вино.
    Все было
готово у царя Сулеймана, когда опустилась темная непроглядная ночь, на небо
высыпали звезды и лишь потом показалась царица ночи — полная и круглая Луна.
Свет ее придал пустыне таинственно-сумеречный облик, отбросил от редких кустов и
деревьев тоскливо-черные тени, проложил по водам источника серебристую лунную
дорожку. Затаились в напряженном ожидании царь Сулейман, джинны и дэвы с
веревками, приготовившиеся по первому царскому знаку броситься на крылатых
коней, стреноживать их да взнуздывать. Но пока крылатых коней не видать, не
слыхать, лишь воют среди песчаных барханов шакалы, шуршат, пробегая по своим
песчаным тропам, ящерицы, извиваются змеи, бегут фаланги да скорпионы. Где-то
вдали на дереве громко ухнул раз и другой ночной страж филин, и только царь
Сулейман, которому был ведом птичий язык, понял, что извещает филин о
приближении крылатых копей.
    Но прошло еще время, луна
золотым колесом докатилась до полуночи, когда царь Сулейман услышал сильный шум
тысяч могучих крыльев, поднявших такой ветер, что затрепетали в пустыне редкие
травы, покатились наперегонки высохшие шары янтака — верблюжьей колючки,
пригнулись камыши до самой воды по берегам Амударьи, кустарники плашмя легли на
раскаленный за день и не успевший еще остыть песок пустыни, с джиннов и дэвов
послетали тюбетейки и войлочные шапки. Даже царская корона пошатнулась и чуть не
слетела с мудрой головы Сулеймана. Тысячи крепких копыт разом ударили в земную
твердь, и задрожала земля так, что даже джиннам показалось, будто наступил конец
света и все сейчас провалится в преисподнюю, но царь Сулейман не
растерялся.
    «Лейте вино!»—-приказал он взмахом руки
джиннам, те разом наклонили первую тысячу бочек, и вино полилось в журчащий
источник. Огромный табун крылатых коней опустился на землю и начал пить воду,
перемешанную с вином. Дрогнуло сердце царя Сулеймана и затрепетало тихой
радостью и надеждой. Никогда в жизни ни в своих многотысячных табунах, ни в
золоченых конюшнях не видал он таких коней. Не видал он их ни у египетского
фараона, ни у царицы Савской, и ни у греков и македонян, ни у
варваров-кочевников. Это были такие красивые, сильные и гордые кони, что царь
Сулейман чуть не выбежал из своего укрытия, чтобы тотчас же схватить хоть одного
такого коня за гриву, вскочить на него, взнуздать и приручить. Но сдержался царь
Сулейман, и никто из его слуг не дрогнул, не шелохнулся, лишь джинны вдалеке у
истока ручья лили и лили вино из бочек.
    Крылатые кони,
переступая копытами, изредка встряхивая гривами и хлопая крыльями, пили и пили
воду с вином. По обеим сторонам ручья стояли они один к одному, и царь Сулейман
удивлялся, как же много их, какой огромный табун и где же это они так долго
могли скрываться от него, где их постоянные пастбища? А кони, напившись воды с
вином из источника, наплескавшись вволю, затеяли свои игры между собой. Они
ржали, скакали, взлетали, хлопая крыльями и словно состязались в своем конском
единоборстве. Но вот один конь, утомившись от игрища, прилег, сложив крылья,
другой, третий...
    Уже и луна перешла на другую сторону
небосвода, и ковш Большой Медведицы на небе повернул свою ручку, словно стрелку
часов: подошло время улетать крылатым коням, а почти все лежат, как рыжие бугры,
и вожак их, еще державшийся на ногах, несколько раз заржал призывно, однако
никто из крылатых коней не отозвался. Опьянение погрузило их в глубокий сон. Вот
и сам вожак последним улегся, поджав под себя ноги и опустив
голову.
    Подождал царь Сулейман несколько минут и дал знак
своим слугам, джиннам и дэвам выбегать из укрытий, острыми ножами обрезать коням
перья крыльев настолько, чтобы они не смогли, проснувшись, взлететь, взнуздывать
их уздечками из сыромятных ремней, связывать поводья и собираться в дорогу,
гнать табун через пустыни и степи, долины и горы в свое царство. Проворно
взялись все за дело, даже сам царь Сулейман не утерпел, вскочил со своего
волшебного ковра и тоже взялся обрезать коням крылья, взнуздывать да
стреноживать.
    Полная луна скрылась за горизонтом, одна за
другой гасли звезды, словно какой-то старательный прислужник задувал на небе
божьи светильники. Вот уже и восточный край неба посветлел, и солнце постепенно
осветило пустыню. Крылатые кони проснулись, были собраны в табун и препровождены
погонщиками в царство всемогущего царя Сулеймана, который, еще раз окинув взором
эти места, приказал:
   — Нельзя, чтобы эта, созданная Богом земля
пустовала. Проведите каналы, засейте поля, постройте город и назовите его
«Хазарасп» — тысяча коней — в память о моем пребывании здесь.
  
Могучие дэвы исполнили это. Город Хазарасп и сегодня любой школьник найдет на
карте.

"Современные проблемы нашего Хорезма"

Привет всем Землякам!!!!Да, классное сообщество слов нет! есть одно замечание вот вы тут пишите про историю про Великую историю нашего родного Хорезма , а вот я буквально на днях вернулся с родной земли  и все время моего прибывания на родине каждый день я узнавал все новые и страшные новости и понял что если так будет и дальше то уже не кому не будет интересна история и все такое.
дело в том что бутылка водки в родном Хорезме стоит от 7500 сумов но страшно не это страшно то что доза героина стоит всего 2500 сумов вот и думайте теперь, что будет покупать наше будущее поколение (так оторваться) догадываюсь о чем вы подумали
вопрос второй а где же достать этот героин!? вот тут кстати совсем проблем нет! нужно оказывается просто выйти на дорогу туда где ходят Дамасы (это такое маршрутное такси (для тех кто не знает)) и просто подождать пока появиться Дамас в которой водитель одет в белую шапочку (Тайха) пока я стоял на дороге за 15 минут я насчитал 24 машины и трое водил как раз и были в белой тайхе, да еще можно у ментов купить если есть такие знакомые! 
А вот тут господа пора и испугаться куда катимся!? Что можно ждать от поколения которое живет в такой стране?
Предлагаю вам в этом разделе писать "Новую историю" Хорезма  надеюсь модераторы не забанят этот раздел!
пожалуйста не оставайтесь равнодушными пишите свои комментарии а я в свою очередь буду писать все новые и новые факты современной истории и если меня тут поддержат то я напишу продолжение!!! 

mood: я в шоке
want: Мира
listening to: не чего не слушаю

Oleg Lipatov, 28-04-2011 01:44 (link)

Крепости и минареты Хивы




Старинная цитадель Куня Арк в Хиве. Фото ИА Фергана.Ру
Старинная цитадель Куня Арк в Хиве. 


Когда Хива стала столицей Хорезма, письменная история
древнего царства в низовьях Амударьи насчитывала уже более двенадцати столетий.
Пережив эпоху арабских завоеваний, старый Гургандж пал только при нашествии
монголов. После полугодовой осады сын Чингисхана полководец Джучи приказал
разобрать дамбу и затопить разграбленный город. На обломках империи Хорезмшахов
вскоре опять возродилась самостоятельная государственность, искоренить которую
не удалось даже Темуру, в конце XIII века не раз совершавшего опустошительные
походы в Хорезм, распахивая под поля руины поселений. Через два века упадок
цивилизации довершился природной катастрофой. В 1598 году своенравная Амударья
изменила течение, оставив старые оазисы без орошения и питьевой воды. Столицу
пришлось перенести на сто пятьдесят километров к югу, где на караванном пути
через пески Каракумов издревле существовала крепость у колодца Хейвак, ставшая
затем цитаделью Хивинского ханства.


Большинство архитектурных памятников Хивы принадлежат относительно недалекому
прошлому - XVIII-XIX векам. Зато, пожалуй, ни в одном из уголков Центральной
Азии ансамбль старинных построек не уцелел до наших дней в такой живописной
целостности, сохраняющей облик средневекового города, который может быть
объектом для метафизического созерцания. Чрезвычайная скученность экзотических
форм, стиснутых исполинскими крепостными валами в глубокий каменный лабиринт,
над которым господствуют тени зубчатых башен и минаретов, создает иллюзию
отдельного пространства, выпавшего из обычного течения времени.

Когда капризы погоды хотя бы на пару часов очищают всемирно известные
достопримечательности от толп туристов, Хива начинает казаться гораздо старше,
чем есть, выглядит не просто древней, а вечной, или вообще не принадлежащей
нашему миру. На опустевших улицах остаются только местные жители, продолжающие
свои повседневные дела среди святых мест и шедевров исторического наследия. Но
именно тогда стены и камни пронизываются атмосферой подлинности витающих над
ними старинных преданий.



СВЯТОЙ, СКОРНЯК, БОРЕЦ И ПОЭТ




Священный колодец Хейвак. Фото ИА Фергана.Ру
Священный колодец Хейвак. 


Никто точно не знает, кто и когда впервые воздвиг
Ичан-Калу - внутреннюю крепость Хивы. Археологи датируют первые крепостные
постройки III-V веками, когда Хорезм при правлении династии Африг обрел
независимость от державы персидских Ахеменидов, а потом путем искусных
переговоров и благодаря демонстрации военной мощи сумел избежать завоевания
Александром Македонским. Возникшее еще в те времена укрепленное поселение на
караванном пути в Мерв могло быть связано с пресным колодцем Хейвак, по легенде
вырытым Симом - сыном библейского патриарха Ноя. Священный колодец сохранился до
наших дней в северо-западном углу Ичан-Калы среди жилых построек. Сегодня он
скрыт под кирпичным куполом, вершину которого украшают сакральные туги -
деревянные шесты, обвязанные яркими лоскутами материи.


Десятиметровые стены крепости образуют овальный периметр длиной в два с
половиной километра.
 Оборонительные валы толщиной до восьми метров сложены из
сырцовых глиняных блоков диаметром 40х40х10 сантиметров. 
По всей длине они
снабжены зубчатым бордюром с узкими бойницами.
 Через каждые тридцать метров
стоят круглые оборонительные башни,
 а с четырех сторон света в толщу глины
врезаются входные ворота из обожженного кирпича. Это уже средневековые
пристройки, 
приблизительно датируемые XIV-XV веками, как и наиболее ранние
культовые сооружения шахристана - внутреннего города. 
Правда, над восточными
воротами Ота Дарваза сохранилась старинная цитадель Куня Арк - служившая
резиденцией правителям Хивы XII века, 
задолго до того, как город стал столицей
Хивинского ханства. Квадратная форма ее башен напоминает архитектуру крепостей
античного Хорезма. 
Самые экзотичные восточные ворота, выходящие из шахристана на
городской рынок, называются Пахлаван Дарваза в честь покровителя Хивы,
 святого
пира Пахлаван Махмуда, умершего в 1326 году.

Согласно преданию, в тот роковой год, когда монгольский хан Джучи разрушил и
затопил водами Амударьи старую столицу,
 семья святого наставника суфизма Пирйара
Вали из немногих выживших жителей Гурганджа нашла убежище под стенами Хивы.
Здесь у наставника родился сын Махмуд,
 с юности отличавшийся необыкновенной
силой и религиозным благочестием одновременно. Еще подростком он стал одерживать
одну за другой победы на поединках борцов,
 за что получил титул Пахлаван -
силач.





Восточные ворота Пахлаван Дарваза. Фото ИА Фергана.Ру
Восточные ворота Пахлаван Дарваза.


Богатырская удаль не противоречила духовным исканиям,
поскольку традиции суфизма в Хорезме сочетали богословие с физическим
совершенством, искусным ремеслом и занятиями утонченной поэзией. Пахлаван Махмуд
принадлежал к ордену Жавонмардлик - «Отвага молодости», зародившемуся среди
городских ремесленников и считавшему своим основателем самого Хазрата Али
Шахимардана - шаха смельчаков. По профессии Махмуд был скорняком, изготовлявшим
шубы и головные уборы из меха и овечьих шкур. Вершин земной славы он достиг,
отправившись на борцовские состязания в Индию, где сумел освободить из плена
множество соотечественников. В награду за одержанную победу и проявленное к
побежденному сопернику милосердие, делийский султан пообещал исполнить любое его
желание. Пахлаван попросил отпустить с ним на родину столько пленных, сколько
вместит бычья шкура. Владыка легко согласился, и искусный скорняк вмиг разрезал
шкуру на длинную кожаную ленту, которой смог опоясать тысячу земляков.


Пахлаван Махмуд был известен на всем Востоке и как поэт, сочинявший
блистательные рубаи.
 При всей своей славе он до конца дней продолжал вести
скромную жизнь, 
занимаясь простым ремеслом и неустанно смиряясь перед
Всевышним.

«Кто мир моей души поднимет из руин?

Постигнет груз грехов - и сделает своим?

Ко многим славным я паломничал могилам.

Придет ли кто к моей, скажи, о Азраил?» -

написал Пахлаван Махмуд в одном из своих четверостиший. 
Усыпальница пира
вблизи восточных ворот Ичан-Калы до сих пор служит местом паломничества
мусульман Хорезма и всей Центральной Азии. 
Правители узбекской династии Конграт
в XIX веке провозгласили Пахлаван Махмуда святым покровителем Хивы и рода
Конгратов,
 соорудив над его могилой внушительный мавзолей. 
Надпись,
сохранившаяся на стене, гласит: «Благословенна гробница полюса мира и
величайшего предводителя праведных Пахлавана Махмуда, сына Пирйара Вали, 
- да
святится тайна их обоих!»



НЕДОСТРОЕННАЯ БАШНЯ КАЛЬТА-МИНОР



Недостроенный исполинский минарет Кальта-Минор. Фото ИА Фергана.Ру
Недостроенный исполинский минарет Кальта-Минор. Фото
ИА Фергана.Ру

Самым удивительным сооружением Ичан-Калы является глазу
путешественника недостроенный исполинский минарет Кальта-Минор. Фантастический
конус выпячивается из земли сразу за западными воротами Ота Дарваза. Величина
его изначального архитектурного замысла свидетельствует о масштабе амбиций ханов
династии Конграт, собиравшихся затмить славу древней империи Хорезмшахов,
некогда простиравшейся от Каспия до Кашгара, Гиндукуша и Персидского залива. Но
короткий взлет Хивинского ханства остался таким же незавершенным в истории, как
силуэт грандиозной башни.


Дашт-и-кипчакское племя конграт, по преданию, было одним из боевых крыльев
несметного полчища Чингисхана, 
вовлеченным в поход на Запад на пути орды из
Монголии через Алтай. 
Через столетие после великих походов первые правители из
степных конгратов ненадолго воцарились в Хорезме, 
воевали с Темуром, но их
сменили другие правители в династическом водовороте смутных времен.
 Независимое
Хивинское ханство было основано в 1511 году султаном Ильбарсом из рода
Арабшахидов, восходящего к хану Джучи.
 При этом узбеки низовий Амударьи, по
некоторым данным, не принимали участия в походах Шейбани на Мовароуннахр, 
 положившим конец империи Темуридов, а были заняты внутренними распрями и борьбой
с воинственными племенами туркмен.
 Все это время земли Хорезма заселялись
степными тюрками, переходившими от кочевой жизни к оседлому земледелию.

В 1767 году долгая междоусобная распря за власть двух узбекских родов Конграт
и Мангыт привела к тому, 
что Хиву захватили пришедшие из Каракумов туркмены рода
Йомуд. 
Лишь спустя три года инак - племенной вождь конгратов - Мухаммад Амин
сумел выбить их за пределы государства,
 основав последнюю правящую династию
Хивинского ханства, хотя еще четырнадцать лет на троне находились формальные
правители из отдаленных потомков Чингисхана. 
В 1804 году инак Ильтузер был
официально провозглашен ханом. Его младший брат Мухаммад Рахим завершил
объединение страны,
 покорил каракалпаков в дельте Амударьи, с помощью оседлых
сартов сломил сопротивление тюркской знати и даже склонил туркменские племена к
несению военной службы в качестве наемной гвардии.
 Хивинские ханы расширили
старую ирригационную систему, фактически сделав узбеков Хорезма оседлой
нацией.

В 1842 году Алла-Кули-хан завершил возведение вокруг внешних поселений Хивы
новой крепостной стены - Дишан-Калы, 
протяженностью почти шесть километров. На
том месте, откуда черпали строительный материал, образовалось озеро Говуккуль.
 В
нем по сей день ловят рыбу и добывают глину гончары.
 Внешние укрепления, на
строительстве которых в течение трех лет были заняты двести тысяч человек, 
 должны были оградить столицу Хивинского ханства от внезапных набегов йомудов и
других обитателей песков, обезопасив себя от которых, 
возрождающаяся империя
собиралась, подобно державе Хорезмшахов, начать завоевательные походы на Бухару
и Хорасан.

Архитектурным воплощением исторических замыслов стал минарет с диаметром
основания 14,2 метров, 
строительство которого начал сын Алла-кули-хана Мухаммад
Амин-хан II, чтобы превзойти знаменитый минарет Калян (46 м) в Бухаре и даже
Кутуб-Минар (78 м) в Дели.
 Высота этой башни, задуманной как самый большой
минарет мусульманского мира, должна была достичь восьмидесяти метров, но
остановилась на двадцать шести.

Легенда, которую часто рассказывают туристам, гласит, что Бухарский эмир,
прослышав об уникальном строительстве, пожелал возвести такой же минарет в
Бухаре,
 о чем объявил своим подданным. Но Хивинский хан поклялся, что казнит
гениального зодчего, едва только постройка будет завершена.
 Архитектора кто-то
предупредил, и он, дорожа своей жизнью, сбежал, куда глаза глядят, бросив
недостроенную башню.
 И никто другой не сумел с тех пор завершить то, что было
начато.

В действительности строительство минарета Кальта-Минор прервалось в 1855
году, когда хивинская армия, начавшая поход в Хорасан, 
потерпела жестокое
поражение от туркменов племени Теке под Серахсом, где был убит и Мухаммад
Амин-хан. Так оборвалось становление новой империи, 
обещавшей повторить
исторический путь держав Ахеменидов, Хорезмшахов, Темура и Великих Моголов.
Историческое время Центральной Азии уже начало катастрофически укорачивать ритм,
 отпустив последней династии правителей Хорезма всего полтора столетия, по
истечении которых тысячелетняя цивилизация съежилась в провинциальное
захолустье.


 ИСЛАМХОДЖИ




Метафизическая красота Хивы. Фото ИА Фергана.Ру
Метафизическая красота Хивы. 


В оставшиеся Хивинскому ханству десятилетия независимости
«внутренняя империя» за стенами Дишан-Калы и Ичан-Калы еще украшалась роскошными
дворцами и причудливыми культовыми постройками. Был полностью покрыт цветной
мозаикой конус недостроенной башни Кальта-Минор. Но самый высокий минарет
удалось возвести только в 1908 году, когда Хивинское ханство уже стало
протекторатом Российской Империи.






Минарет Исламходжи. Фото ИА Фергана.Ру
Минарет Исламходжи. 


Многие историки сегодня называют Мухаммед Рахим-хана
Феруза крайне противоречивой и неординарной личностью, сочетавшей в одном лице
мистика суфизма и просветителя, ориентировавшегося на Европу. При этом трудно
судить, насколько решающую роль в определении его внешней и внутренней политики
играл визирь Ислам Ходжа, известный постройкой первой в Хиве европейской
больницы имени цесаревича Алексея и покровительством первых опытов в области
фотографии, осуществленных писцом его канцелярии Худайбергеном Дивановым с
помощью старейшины общины меннонитов Вильгельма Пеннера. Кроме того, по его
решению в Хиве были построены первый хлопкоочистительный завод, аптека, почта и
телеграф. На средства Ислам Ходжи открылась и первая в ханстве светская школа,
где преподавались математика, физика, химия и другие естественные и гуманитарные
дисциплины. Рассматривались проекты строительства железной дороги через Устюрт в
Россию. Ислам Ходже удалось осуществить в 1908 году и постройку в Ичан-Кале
самого большого из минаретов Хивы высотой 56,6 метров, подражающего стилю и
архитектурным пропорциям минаретов старого Гурганджа.


Идеологическая легенда времен СССР гласила, что при правлении Асфандияра
реакционное духовенство, 
ненавидевшее Ислам Ходжу за его прогрессивные взгляды и
укрепление связей с Россией,
 с попустительства и при согласии нового хана
организовало против визиря заговор. Современные исследователи отмечают как факт
только то, 
что могущественный и искушенный визирь, а, по сути, премьер-министр,
доставшийся Асфандиряр-хану от своенравного отца, 
несомненно, мог ограничивать
властные амбиции молодого наследника, если вообще не забрал у него из рук
кормило власти. 
К тому же визирь был его тестем. Так или иначе, в 1911 году
Ислам Ходжа, возвращавшийся ночью в свое загородное имение в открытом фаэтоне, 
 был заколот кинжалами неизвестных злоумышленников, для розыска и наказания
которых Асфандияр-хан будто бы вовсе не предпринял никаких мер.

Вихрь исторических событий вскоре уровнял «в правах» прежних реакционеров и
прогрессистов, 
уложив в гробницу внутри стен Ичан-Калы предполагаемого убийцу
неподалеку от усыпальницы его предполагаемой жертвы. 
Через год после отречения
Императора Николая II, весной 1918 года племенной вождь туркмен йомудов Джунаид
сверг и убил Асфандияр-хана,
 провозгласив себя Джунаид-ханом. В январе 1920 года
он был выбит из Хивы Красной Армией, 
а в феврале того же года последний хан из
династии Конграт Саид Абд-Алла отрекся от власти,
 и была учреждена Народная
республика Хорезм, к ноябрю преобразованная в Хорезмскую ССР. 
В 1925 году
правобережье Амударьи ниже Мангита красным карандашом Ленина было воссоединено с
Каракалпакией, 
вошедшей в состав Казахстана в качестве автономной области, а от
Хорезма остались 4,5 тысячи квадратных километров,
 ставшие самой западной и
самой маленькой областью Узбекистана.

В 1968 году внутренняя крепость Хивы Ичан-Кала получила официальный статус
музея-заповедника под открытым небом
 и была признана ЮНЕСКО объектом Всемирного
культурного и исторического наследия.



This group may contain posts available to members only.
Join the group to read them