«Sapiens, qui prospicit» (мудр тот, кто предвидит)
Латинская поговорка

Когда-то Бенджамин Франклин сказал, что «большая империя, как и
большой пирог, начинает крошиться с краёв». Печальный опыт Российской
Империи и СССР яркое тому свидетельство. Тем не менее, перефразируя
видного американского политика и учёного-физика, можно сказать, что и
собирается большая империя, как и разлившаяся ртуть, тоже с краёв:
крошечные капельки разлетевшегося во все стороны от сильного внешнего
воздействия жидкого металла начинают собираться вокруг самой крупной
капли, постепенно сливаясь в одну большую массу, практически полностью
восстанавливая былые вес и объём.

Подтверждением появлению в геополитическом пространстве России
подобных центростремительных тенденций является недавнее предложение
главы российского правительства о создании Единого экономического
пространства (ЕЭП), основа которого была заложена Таможенным союзом
России, Белоруссии и Казахстана [1]. При этом строительство Таможенного
союза и Единого экономического пространства закладывают основу для
выхода на следующий, более высокий уровень интеграции, - формирование в
перспективе Евразийского экономического союза. Одновременно
предполагается вести работу в направлении постепенного расширения круга
участников Таможенного союза и ЕЭП: на первом этапе за счет полноценного
подключения к работе Киргизии и Таджикистана.

«Мы предлагаем модель мощного наднационального объединения,
способного стать одним из полюсов современного мира и при этом играть
роль эффективной «связки» между Европой и динамичным
Азиатско-Тихоокеанским регионом… Евразийский союз — это открытый проект.
Мы приветствуем присоединение к нему других партнеров, и прежде всего
стран Содружества», – пишет в своей статье в газете «Известия» В.В.
Путин [1].

Вместе с тем, начатая нашей страной внятная и долговременная политика
по созданию Евразийского экономического пространства и Евразийского
экономического союза вызывает в мире, в первую очередь на Западе, далеко
не однозначную реакцию. Это связано с тем, что большинство стран
Западной Европы и США за последние двадцать лет привыкли видеть в России
по меткому выражению Збигнева Бжезинского «скорее пациента, чем
партнёра». Вместо одного из политических полюсов мира Запад хотел бы
по-прежнему видеть в России только территорию, кладовую ресурсов.

Тем не менее, мир  не стоит на месте и геополитическая ситуация в силу целого ряда причин начала меняться.

В частности, российские и зарубежные аналитики связывают изменение
политической обстановки в мире с происходящим в последнее время
процессом коренного переустройства всей системы международных отношений,
что затрагивает основы сформировавшейся в конце ХХ века системы
глобальной безопасности [3-5,9,10]. Этот процесс характеризуется, с
одной стороны, углублением международной интеграции, формированием
глобального экономического, экологического и информационного
пространств, а с другой – обострением соперничества мировых и
региональных экономических и военно-политических центров за расширение
сфер влияния, в том числе на постсоветском пространстве [5].

В этих условиях заявление России о создании совместно с Белоруссией и
Казахстаном ядра будущего Евразийского союза становится толчком к
новому витку борьбы за «душу Земли», за так называемый Hеartland [2].
Поэтому при проработке различных аспектов создания и развития
Евразийского экономического союза необходимо помнить следующее.

Несмотря на все успехи международной дипломатии по сохранению мира,
снижение угрозы развязывания крупномасштабной ядерной войны со стороны
США и «перезагрузку» отношений между Америкой и Россией, в начале XXI
в., как и во все предыдущие века, в основе политики обеспечения
национальной безопасности практически всех государств и союзов лежит
опора на военную силу и потенциал вооружённых сил. В реальной политике
по-прежнему актуален «принцип Аль Капоне», согласно которому «с помощью
доброго слова и револьвера можно добиться гораздо большего, чем с
помощью одного только доброго слова».

В частности, в национальной военной стратегии даже такого наиболее
экономически развитого и «демократичного» государства как США, 
американское руководство, тем не менее, рассматривает свои вооружённые
силы в качестве самого важного, а зачастую и основного средства
обеспечения национальных интересов страны [24].

Исходя из этого, с большой долей уверенности можно сказать, что
будущий Евразийский экономический союз столкнётся, в том числе, и с
силовым противодействием со стороны ряда ключевых игроков на «Великой
шахматной доске», как назвал Евразию американский политик и политолог,
известный русофоб Збигнев Бжезинский [10]. Поэтому уже на этапе
формирования геополитического контура Евразийского экономического союза
следует обратить внимание и на его оборонительную составляющую.

Для начала представляется целесообразным провести анализ возможных
вызовов и угроз военного характера, с которыми может столкнуться новое
политико-географическое образование, а также форм и методов силового
противодействия Евразийскому экономическому союзу. Об этом и пойдёт речь
ниже. При этом следует отметить, что статья носит обзорный характер и
отдельные положения рассматриваемой тематики лишь обозначены авторами
без их детального раскрытия.

В своём фундаментальном труде «О войне» прусский генерал Карл фон
Клаузевиц писал: «Самое первое, самое главное и самое важное в смысле
последствий решение, которое должен принять государственный деятель и
командир, - это определить тип войны, в которую он погружается …».

На другом конце Евразии об этом же писал в своём труде «Искусство
войны» не менее ныне знаменитый древнекитайский стратег и военный
теоретик Сунь Цзы: «Тот, кто знает врага и знает себя, не окажется в
опасности и в ста сражениях. Тот, кто не знает врага, но знает себя,
будет то побеждать, то проигрывать. Тот, кто не знает ни врага, ни себя,
неизбежно будет разбит в каждом сражении».

Вот и нам следует понять, в мир каких войн мы вступаем и с каким
противником можем столкнуться, начиная воплощать в жизнь идею
Евразийского экономического союза. Поэтому обратимся вначале к науке о
войне – полемологии.

Видный русский военный теоретик генерал-лейтенант российской
Императорской армии Н.Н. Головин в своей книге «Наука о войне. О
социологическом изучении войны», изданной в эмиграции в 1938г., писал:
«В военной науке столько науки, сколько в ней социологии». В самой же
социологии ключевыми являются понятия социальной роли, социальной
справедливости и социального прогресса. Так, с точки зрения социологии, в
качестве необходимого условия возникновения войны выступает фактор
справедливости. Под ним понимается «невозможность мирного сотрудничества
субъектов социальных отношений в прежних ролях в связи с настоятельной
необходимостью общественного прогресса».

В соответствии с социологической теорией ролей, любой субъект
(личность, организация, страна) может быть описан посредством усвоенных и
принятых им или вынужденно выполняемых социальных функций и образцов
поведения – так называемых ролей, вытекающих из его социального статуса в
данном обществе в данное время. При этом в любом человеческом деле
можно выделить три формальные роли или функции: обеспечение, управление и
исполнение. Обеспечение даёт средства, управление – цели, а исполнение
приводит к результату. В процессе войн как раз и происходило
перераспределение ролей: обеспечения, управления и исполнения. Поэтому с
позиций социологии основной целью любой войны является не просто
уничтожение противника как такового, а силовое перераспределение ролевых
функций стран или социальных групп внутри страны, если иметь в виду
войну гражданскую.

В заявлении главы правительства РФ была озвучена новая роль, на
которую претендует Россия и её партнёры по Евразийскому союзу – роль
эффективной «связки» между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским
регионом, своеобразного «моста культур».

США, напротив, всеми силами пытаются сохранить свою нынешнюю роль –
единственной сверхдержавы в монополярном мире [10, 28, 30]. Вместе с
тем, бремя лидера однополярного мира США не выдержали. Мир не увидел в
них страну, «которую не боятся, а уважают». Доминирования во всём
спектре отношений не получилось. Америкоцентричная модель политического
устройства мира дала сбой, что породило, как и предсказывал Бжезинский,
«всемирную реакцию в виде идеологии антиамериканизма». «Пятнадцать лет
спустя после своей коронации в глобальные лидеры Америка становится
одинокой, внушающей страх демократией в политически враждебном ей мире»
[28]. Попыткой возвращения былого американского величия является
разработка Вашингтонскими политиками доктрины «восстановления» (restoration), согласно которой
«внешняя политика США должна базироваться на восстановлении силы страны
и пополнения ее ресурсов – экономических, человеческих и материальных».

Вместе с тем, по оценкам стратегов из Пентагона, изложенных в
обновлённой  «Национальной военной стратегии США» «главная глобальная
тенденция последних лет – быстрое превращение Азии в новый центр мира.
Вслед за стремительным ростом экономических показателей стран этой части
света увеличиваются и их военные возможности». Америка же уже не может
позволить себе «воевать в долг».

В то же время, если посмотреть на политическую карту Азии (с
поправкой на мартовское 2011г. землетрясение в Японии), то из всех стран
Азиатско-Тихоокеанского региона особое место в современном мире
занимает Китай, вышедший, несмотря на кризис, по многим
макроэкономическим показателям на второе после США место в мировой
экономике. А  стремительный рост экономической и как прямое следствие -
военной мощи Поднебесной означает, что необходимые ей природные
богатства и территории она не прочь брать силой, о чем в Пекине
заговорили уже практически открыто на достаточно высоком уровне [15].
Виной тому – бурный рост экономики Поднебесной: дело не в какой-то
особой агрессивности Китая, а в том, что экспансия для него – вопрос
выживания его экстенсивной модели экономики. Как говорят сами китайцы:
«Тигр ест людей не потому, что он злой, а потому, что голоден».

После геополитической рассмотрим более подробно военную составляющую в стратегии ведущих зарубежных стран.

На Западных рубежах России противостоят оснащённые современным
оружием и боевой техникой небольшие армии европейских государств,
способные вести сколь-нибудь масштабные боевые действия только в рамках
блока НАТО. Моральный и боевой дух европейских армий невысок, если
судить по участию их представителей в войнах в Афганистане и Ираке.

На южных рубежах страны находятся вооружённые формирования стран, в
основном исповедующих ислам. У этих армий нет в большом количестве
современного мощного вооружения и боевой техники, но благодаря
религиозным убеждениям эти армии имеют сильную сплочённость, высокий
боевой дух и способны вести затяжные боевые действия партизанского типа –
так называемую «мятежевойну», - с самыми современными армиями мира.

На Дальнем Востоке России противостоит Китай, имеющий колоссальные
людские ресурсы и активно ведущий перевооружение своей армии на новые
средства ведения крупномасштабной войны, вплоть до применения ядерного
оружия. Активно осваивает китайская армия и новые формы и методы ведения
войны – психологические и информационные операции, управление войсками
на основе сетецентрической модели боевых действий, кибернетические
атаки.

В ряде зарубежных стран началась активная подготовка войск к ведению боевых действий в Арктике.

В то же время в рамках проводимых в армиях ведущих зарубежных
государств трансформаций в военной сфере признается, что войны в XXI
веке не являются исключительно прерогативой военных, а победа в них не
может быть достигнута только военными средствами [24]. Задачей
современной войны является не уничтожение хозяйственной и военной
инфраструктур противника, а завладение его ресурсами для последующего их
использования победителем.

В настоящее время благодаря развитию информационных технологий и
достижениям в области психологии, в первую очередь психологии массовых
коммуникаций, разработан достаточно большой арсенал способов, методов и
средств организации различных видов противоборства. Здесь и технологии
«цветных революций» [13,14], и внедрение в правительства
стран-конкурентов в качестве советников так называемых «экономических
убийц» [20,23], и организация различного рода негативных PR-кампаний в
информационном пространстве и деструктивных информационных атак в
виртуальном пространстве [6,19,21,22], и ведение дистанционных,
бесконтактных военных действий в пространстве физическом на основе
«сетецентричной» модели управления войсками и оружием [3,5,12,17], и
новые формы асимметричных действий на основе партизанской борьбы и
террористической деятельности [8,16,25], и технологии
информационно-психологической войны и её высшей формы -
«консциентальной» войны или войны смыслов [7, 24, 26].

Всё это меняет характер будущих войн, главной особенностью которых
является отсутствие необходимости в массовом применении войск на поле
боя. Их призваны заменить аэромобильные части и силы специальных
операций, обеспечивающие достижение и закрепление политических целей
войны после нанесения ущерба критически важным объектам военной,
экономической и политической инфраструктур государства обычными
высокоточными средствами поражения или кибернетическим оружием [5,24]. К
таким выводам пришли как военные теоретики США и НАТО, так и
специалисты армий южного пояса Евразии, в первую очередь Китая и Индии.

В частности, в ходе войн в Югославии и Ираке американское военное
командование уже опробовало новую доктрину ведения боевых действий с
воздействием по центрам, контролирующим его экономику, промышленное
производство и транспорт [4]. В этой доктрине использовалась теория
Джона Бойда о действиях на опережение противника в области принятия и
проведения им в жизнь решений на применение вооружённых сил (так
называемый цикл НОРД – «наблюдение-ориентация-решение-действие») [12].
Согласно этой теории одним из необходимых условий достижения успеха
являются действия по разрушению командных пунктов противника всех
уровней управления и линий связи  с одновременной деморализацией войск и
населения противника за счёт проведения психологических операций.

Ещё в 2001г. в стратегической доктрине США FM-1 «The Army», а также в
боевом уставе действий  FM-5 «Operations» были практически
сформулированы положения теории «войны в трёх кварталах», согласно
которой в то время, пока в одном квартале войска ведут активные
наступательные боевые действия, во втором они осуществляют «зачистку»
территории, закрепляя успех, а в третьем квартале уже раздают
гуманитарную помощь [4].

Следует признать, что в последнее время всё чаще привычные формы
ведения войны с применением огневых средств поражения на театрах военных
действий заменяет война информационно-психологическая с применением в
основном оружия информационного, а в недалёком будущем – и
кибернетического [6]. Её основной задачей является уменьшение «цены»
грядущего вооружённого противоборства за новые роли, в том числе,  на
просторах Евразии путём уничтожения определённых типов сознания. При
этом носители этих сознаний, наоборот, могут быть сохранены, если они
откажутся от форм сознания – предметов разрушения и поражения.

Необходимо отметить, что в вопросах, связанных с информационными
технологиями, в американской внешней политике силовой (военный) аспект
становится всё более приоритетным. Так, в Минобороны США создано
специальное «кибернетическое командование». Для этого ведомства принят
основополагающий документ - «Стратегия Минобороны по операциям в
киберпространстве» (DoD Strategy for Operating in Cyberspace), -
согласно которому киберпространство объявлено такой же «обычной средой
деятельности ВС США, как суша, море или воздушное пространство». Данный
документ также предполагает, что в ответ на реальные или виртуальные
угрозы и вызовы США готовы использовать любые средства –
дипломатические, экономические, кибернетические и чисто военные.

Одной из форм борьбы, активно практикуемой в последнее время США и их
союзниками для достижения своих интересов, является концепция
нацеленности на конечный результат или эффект – «Effects-Based Approach
to joint Operations» [5, 12]. Данный тип операций не является новым
классом военных операций, а представляет собой интегрированное
применение всего арсенала государственных, экономических, военных и
дипломатических средств и процедур по отношению к противоборствующей
стороне при обеспечении тесного взаимодействия с
государствами-союзниками. Впервые эта концепция была применена в 1999г. в
отношении суверенной Югославии. Тогда комплексное применение
политических, дипломатических и экономических мер, в сочетании с
действиями международных неправительственных организаций на фоне
ракетных и бомбовых ударов авиации стран НАТО в условиях широкого
проведения информационно-психологических операций принудило президента
Милошевича подписать Дейтонское соглашение и в конечном итоге привело к
распаду СФРЮ [4].

Дальнейшее развитие концепция «Операция на основе эффектов» получила в
ходе военной агрессии США и их союзников по НАТО в Афганистан и Ирак.
При этом для достижения своих конечных целей в Ираке США дополнительно
использовали и такой экономический рычаг как откровенный подкуп военной
верхушки армии Ирака и части окружения Саддама Хусейна, проведя
специальную операцию накануне вторжения. 

Что касается непосредственно России, то и США вместе с НАТО, и Китай
вынуждены считаться с ней, пока у страны есть мощные стратегические
ядерные силы (СЯС) и большие запасы тактического ядерного оружия (ТЯО).
По нашему мнению на сегодняшний день «разрушает замыслы противника» о
главенстве в Евразии  два фактора – высокая боеготовность и надёжность
СЯС России и ст. 22 её военной доктрины 2010г., в которой чётко
говорится, что «Российская Федерация оставляет за собой право применить
ядерное оружие в ответ на применение против нее и (или) ее союзников
ядерного и других видов оружия массового поражения, а также в случае
агрессии против РФ с применением обычного оружия, когда под угрозу
поставлено само существование государства».

Эти факторы могут оказать самое существенное влияние на формирование
Евразийского экономического союза: под российский ядерный зонтик могут
встать как раз те страны региона, которые ощутили на себе всю жёсткость
объятий заокеанских и китайских «друзей», и которые не хотят терять свою
идентичность на политической карте мира [2].

При формировании нового экономического союза необходимо помнить, что
теория борьбы условных информаций определяет в качестве одного из
базовых состояний геополитическую ситуацию «объединение слабых вокруг
сильного». Применительно к рассматриваемому вопросу это
может быть объединение сырьевых стран Евразии вокруг России. Для
развитых же стран, в первую очередь США, такое развитие событий – крах
всего выстраиваемого ими миропорядка. По нашему мнению недопущение
данного состояния – это концептуальная основа всей международной
политики западного мира в отношении РФ и её союзников.

Руководство Поднебесной в складывающейся обстановке вокруг России и
её инициатив в Евразии вынуждено пока вести себя согласно стратагемы
«Красавица»: «Если войско могучее, нападай на его командира. Если
командир мудр, воздействуй на его чувства. Когда его воинский дух
ослабнет, сила войска растает сама». В русле этой политики руководство
Китая за спиной России активизировало свои дипломатические отношения с
Америкой, подписав во время визита в Вашингтон в январе 2011г.
соглашение между КНР и США «О взаимном признании интересов сторон»,
фактически снова поделив мир.

Вот вкратце та геополитическая атмосфера, в которой Россия решила
изменить свою роль, и те военные угрозы, реализация которых  может
помешать ей в создании Евразийского экономического союза, если
политическим руководством стран-участниц будет не в полной мере учтена
оборонная составляющая создаваемого нового геополитического игрока.

Для нейтрализации угроз своей безопасности Евразийский союз должен
приступить к формированию соответствующих вооружённых сил, по своей
структуре полностью отвечающих стратегии и роли формируемого на
Евразийском континенте нового политико-экономического образования.

В заключение хочется отметить следующее. В наше смутное время
финансового кризиса, дефицита топливно-энергетических и питьевых
ресурсов и обострения, в том числе, и экономических противоречий между
ведущими государствами мира хочется напомнить всем тем, от кого так или
иначе зависит экономическая стабильность и безопасность будущего
Евразийского экономического союза, слова полководца древности Сунь Цзы:
«Правило ведения войны заключается в том, чтобы не полагаться на то, что
противник не придёт, а полагаться на то, с чем можно его встретить; не
полагаться на то, что он не нападёт, а полагаться на то, чтобы сделать
нападение на себя невозможным для него» [17].

Список использованных источников

1. Путин В.В. «Новый интеграционный проект для Евразии – будущее,
которое рождается сегодня», статья в газете «Известия» от 4 октября
2011г.

2. Дугин А.Г. «Основы геополитики. Геополитическое будущее России».- М.: «Арктогея», 1997.

3. Барышев А.П. «Современная стратегия США и НАТО (в контексте проблем национальной безопасности России)». – М.: ОГИ, 2011.

4. Валецкий О.В. «Новая стратегия США и НАТО в войнах в Югославии,
Ираке, Афганистане и её влияние на развитие зарубежных систем вооружения
и боеприпасов». – М.: «Арктика 4Д», 2008.

5. Карякин В.В. «Военная политика и стратегия США в геополитической
динамике современного мира: монография». – М.: «Граница», 2011.

6. Паршин С.А., Горбачёв Ю.Е., Кожанов Ю.А. «Кибервойны – реальная угроза национальной безопасности?». – М.: КРАСАНД, 2011.

7. Матвиенко Ю. А. «Информационно-психологическая война как одна из
форм разрешения социально-политических противоречий в современном
обществе». Статья в журнале Академии военных наук «Информационные войны»
№ 4(8) за 2008г.

8. Матвиенко Ю.А. «Предупредить - значит вооружить» (кибертерроризм
вчера, сегодня и завтра). Статья в журнале Академии военных наук
«Информационные войны» № 2 (18) за 2011г.

9. Галенович Ю.М. «Китайские сюжеты: чем доволен и недоволен Китай». – М.: «Восточная книга», 2010.

10. Бжезинский З. "Великая шахматная доска. Господство Америки и его
геостратегические императивы". – М.: «Международные отношения», 1998.

11. Савин Л.В. «Сетецентричная и сетевая война. Введение в концепцию». – М.: «Евразийское движение», 2011.

12. Паршин С.А., Горбачёв Ю.Е., Кожанов Ю.А. «Современные тенденции
развития теории и практики управления в вооружённых силах США». – М.:
ЛЕНАНД, 2009.

13. «Оранжевые сети: от Белграда до Бишкека / отв. ред. Н.А. Нарочницкая, ред и сост. Е.А. Бондарева». – СПб.: Алетейя, 2008.

14. Шарп Джин «От диктатуры к демократии / пер. с англ. Н. Макаровой». – Екатеринбург: «Ультра. Культура», 2005.

15. Дугин А.Г. «Конец экономики». – СПб.: «Амфора», 2010.

16. «Хочешь мира, победи мятежевойну! Творческое наследие Е.Э.
Месснера / русский военный сборник № 21». – М.: «Военный университет»,
«Русский путь», 2005.

17. «Военная сила в международных отношениях: учебное пособие /
коллектив авторов; под общ. ред. В.И. Анненкова». – М.: КНОРУС, 2011.

18. Добреньков В.И., Агапов П.В. «Война и безопасность России в XXI веке». – М.: «Академический проект», «Альма Матер», 2011.

19. Сердюк В.А. «Организация и технологии защиты информации:
обнаружение и предотвращение информационных атак в автоматизированных
системах предприятия: учебное пособие». – М.: Изд. дом Гос. Ун-та –
Высшей школы экономики, 2011.

20. Перкинс Джон «Исповедь экономического убийцы». – М.: Pretext , 2010.

21. Бианки В.А., Серавин А.И. «Убрать конкурента: PR-атака». – СПб.: «Питер». 2007.

22. Студеникин Н.В. «PR-защита бизнеса в корпоративных войнах: Практикум победителя». – М.: «Альпина Паблишерз», 2011.

23. «Игры экономических убийц, тайный мир международных махинаций и
сеть глобальной коррупции / под ред. Стивена Хайата». – М.: «Претекст»,
2008.

24 «Информационные, специальные, воздушно-десантные и аэромобильные
операции армий ведущих зарубежных государств:
информационно-аналитический сборник / А.Н. Сидорин, И.А. Рябченко, В.П.
Герасимов и др.» . – М.: Воениздат, 2011.

25. Илларионов С.И. «Глобальная террористическая война». – М.: ООО «РИЦ «ПрофЭко», 2006.

26. Девятов А.П. «Путь победы в войне смыслов». ООО «Академия небополитики». Доклад № 313/4 от 15.01.2008г.

27. Климов С.М. «Методы и модели противодействия компьютерным атакам». – Люберцы: КАТАЛИТ, 2008.

28. Бжезинский З. «Ещё один шанс. Три президента и кризис американской сверхдержавы». – М.: «Международные отношения», 2007.

29. Матвиенко Ю.А. «Комплексная информационная атака типа
«кибер-стачка» на промышленную автоматизированную систему: анатомия
явления и подходы к защите». Статья. Готовится к печати в журнале
Академии военных наук «Информационные войны» в 2012г.

30. Эндгаль Уильям Ф. «Полный спектр доминирования: тоталитарная
демократия в Новом мировом порядке». – СПб.: «Геликон плюс», 2010.

События 6 мая наглядно продемонстрировали, почему активная фаза протестного движения, начавшаяся в декабре прошлого года, не принесла на сегодняшний день видимых результатов. За фасадом масштабных антипутинских митингов скрывались серьезные, подчас непримиримые разногласия среди организаторов этих мероприятий. Причем они касались не только конкретных тактических действий, но и стратегических ориентиров. Если радикальная часть протестного движения рассматривала выход на улицу сотен тысяч людей как прелюдию к демонтажу путинского режима, системные либералы увидели во внезапно поднявшейся протестной волне уникальную возможность обеспечить себе выгодный плацдарм для нового торга с Кремлем. Подготовка к манифестации 6 мая, а особенно жестокий разгон согласованной акции окончательно закрепили этот водораздел.

Принципиально важным для объективной оценки событий этого дня является тот факт, что все столкновения с ОМОНом, избиения и задержания протестующих проходили внутри согласованного периметра митинга и шествия и до официального окончания мероприятия в 19.30.

Беспрецедентные действия ОМОНа явились кульминацией в цепи многочисленных нарушений московской мэрией правил согласования. Видеорепортажи и фотографии с Болотной зафиксировали преступления, совершенные омоновскими держимордами по прямому приказу высших полицейских чинов. Впрочем, как всегда, попытки приобщить подобные материалы к делам арестованных активистов закончились в путинском суде безуспешно.

Общественное мнение, потрясенное очевидными фактами безжалостной расправы, отвергло не только официозную версию происходящего, но и заверения госчиновника от правозащиты Владимира Лукина, в равной степени обвинившего обе стороны в эскалации насилия. Поэтому на авансцену выдвинулись главные ньюсмейекры российского системного либерализма.

Александр Лебедев, Михаил Прохоров, Алексей Кудрин, Григорий Явлинский, Владимир Рыжков, — каждый в своей неповторимой манере популярно объяснил нам, что именно безответственные действия радикальной оппозиции спровоцировали беспорядки 6 мая, именно она не только подставляет мирных демонстрантов под омоновские дубинки, но и мешает своей подрывной деятельностью медленной, кропотливой работе по созданию в России "истинно либеральной" альтернативы. При этом видные сислибы не забыли (кто гневно, кто не очень) осудить несправедливую, коррумпированную власть, виновную в создании революционной ситуации и тем самым, ставящую под угрозу вожделенную стабильность.

Что касается финансовых тяжеловесов Кудрина, Прохорова, Лебедева, непреодолимыми обстоятельствами судьбы занесенными в российскую политику, то, задавая им излишние вопросы, мы рискуем нарваться на такую же раздраженную реакцию, которую вызвал у очень делового человека Маленький принц своим появлением на Четвертой планете.

Кудрин, вне всякого сомнения, видит себя в качестве "либерального" главы правительства после ожидаемого скорого провала "неоконсерватора" Медведева. Судя по длинному списку подписей под его посланием, разочаровавшаяся в Медведеве либеральная кремлевская челядь окончательно связала все свои надежды с бывшим министром финансов.

Некогда могущественный олигарх, а ныне рядовой участник путинского народного фронта Александр Лебедев в своих последних блогах настоятельно предлагает себя Путину в качестве эксперта, способного искоренить коррупционные эксцессы без потрясения политических основ. Надеясь при этом, что смачный плевок в сторону оппозиции поможет разблокировать банковские счета и отвести угрозу уголовного преследования.

Гигант мысли и отец русской демократии, на отлично отыгравший вместе со своей сверхобразованной харизматичной сестрой роль крысолова российских либеральных душ, тоже напоминает о себе, ожидая высочайшего разрешения на продажу оставшегося у него пакета Норникеля на выгодных условиях.

Григорий Явлинский в своем традиционном амплуа обличителя, стоящего над схваткой, призывает отказаться от уличного экстремизма, сосредоточившись на подготовке в выборам 2018 года. Видимо, в этом году "Яблоко", отметив 25-летие своего появление в Государственной Думе, вступит в период политической зрелости и сможет, наконец, побороться за власть в стране.

Владимир Рыжков, отряхнув с себя митинговую пыль, намерен энергично проявить себя на ниве партийного строительства. 6 мая кажется ему шагом назад в организации протестной деятельности по сравнению с выступлениями декабря-марта. Ведь именно тогда, под давлением народных масс нелегитимная власть была вынуждена пойти на колоссальную уступку — не чинить препятствия в регистрации Республиканской партии России. И сегодня возрожденная РПР собирается сконцентрировать все свои усилия на региональных и муниципальных выборах.

Интересно отметить, что несмотря на очевидные стилистические различия все вышеупомянутые статьи объединяет фигура умолчания — фамилия Того, кого нельзя называть. Призывы заняться конструктивной деятельностью, не заморачиваясь глобальной проблемой демонтажа режима, несутся со всех сторон и от сислибов калибром поменьше.

Господа! А как же "За Россию без Путина", "Это не выборы, это не президент"? А как же быть с требованием досрочных выборов Государственной Думы в 2012 году и президента в 2013 году, с требованием отставки Чурова и Нургалиева, наказанием виновных в массовых фальсификациях и репрессиях? А как же "Свободу политическим заключенным", которые за исключением Мохнаткина, выпущенного из лагеря за полтора месяца до окончания срока, продолжают томиться в путинских тюрьмах?

Последние события выдвинули на первый план лидеров нового поколения протеста — Алексея Навального и Сергея Удальцова. Именно они стали главной мишенью для окончательно отбросившего фиговый листок законности путинского режима. Судя по лихорадочной активности Следственного комитета, Прокуратуры, фракции "Единой России" в Госдуме, стремительно бросившихся выполнять кремлевскую команду "фас", Алексею и Сергею реально грозит превращение в фигурантов уголовного дела по организации массовых беспорядков на Болотной площади. Поэтому любой, кто сегодня хотя бы частично возлагает вину за произошедшее 6 мая на организаторов мирной акции, выполняет постыдную роль провокатора, состоящего на службе преступного режима.