Есть ли в Интернете сайт, который был бы полностью на ингушском языке?

Существует ли энциклопедия на ингушском языке, в которой тысячи статей?

В ваших силах создать такую энциклопедию! И это совсем не абсурдная идея. Это не трудно! Нужен только компьютер, Интернет и знание ингушского языка!

Речь о Википедии, народной энциклопедии, которую пишут такие же люди как и вы (да, именно вы!). Её цель - предоставить доступ к знаниям человечества на родном языке (и на ингушском тоже). Википедия - это ШЕСТОЙ по популярности сайт в мире, имеющий версии на 271 языке (в том числе на мёртвых языках) и являющийся некоммерческим проектом.

Я прошу вас написать несколько статей на ингушском языке.

Я могу точно сказать, что ингушская Википедия рано или поздно станет крупнейшим справочником об Ингушетии и ингушском народе, станет гордостью людей, говорящих на ингушском. В этом нет никакого сомнения. Вопрос только в том как скоро - через 5 или через 50 лет. И это зависит только от вас - людей, знающих ингушский язык (в любой степени - хорошо или плохо, знаний профессора не требуется).

Ингушскую Википедию будут писать ингуши для ингушей, они же будут устанавливать в своей энциклопедии свои правила и решать о чём писать и как писать.

Возможно кто-то по разным причинам посчитает, что слабое развитие ингушского языка в Википедии (или вообще в Интернете) только к лучшему или что там вообще не должно быть ингушского языка и это его право, но задумайтесь лучше о том сколько пользы сможет принести энциклопедия на родном языке, которую будут читать ваши дети, внуки и правнуки, находясь в разных концах России и всего света.

Писать в Википедию можно о чём угодно, это очень просто и для этого вовсе не обязательно быть профессором. Хотите - можете писать об Ингушетии (населённых пунктах, языке, литературных произведениях, истории, выдающихся людях), не хотите - можете не писать об Ингушетии, а писать о чём-нибудь другом - покемонах, ктулху, теориях заговора, солнечной системе, свином гриппе, кинофильмах, телесериалах, моделях мобильных телефонов, олимпиаде в Сочи, спутниковом Интернете, языке суахили и рабстве в Америке - об этом всём можно писать. В следующий раз после того как вы поищите что-нибудь в Яндексе или прочитаете новости, попробуйте написать об этом на ингушском языке. Расскажите о Википедии вашим друзьям.

Итак, если вы, например, хотите написать статью о замечательном сайте ingushetia.org, то вам нужно сделать следущее:

1) зайти на САЙТ ИНГУШСКОЙ ВИКИПЕДИИ:

http://incubator.wikimedia....

2) определиться с названием статьи (в данном случае это "ingushetia.org" без кавычек), ввести его в поле ввода в центре страницы (должно получиться "Wp/inh/ingushetia.org") и нажать кнопку "Create page" (или "Создать статью").

3) на открывшейся странице в поле ввода написать текст статьи на ингушском языке из трёх-четырёх предложений, в котором своими словами в энциклопедическом стиле объяснить что такое ingushetia.org после чего нажать "Save page" (или "Записать страницу").

4) любоваться собственной работой, которая будет находиться по адресу http://incubator.wikimedia....

Внимание: при записи страницы в историю правок сохраняется ваш IP-адрес. Чтобы его скрыть и выбрать постоянный язык интерфейса (например, ингушский или русский), достаточно зарегистрироваться здесь:

http://incubator.wikimedia....

(достаточно указать только ник и пароль, имя и почту можно не указывать)


Я ГОТОВ ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОСЫ и помочь, если возникнут трудности с редактированием.

Если что-нибудь непонятно, спрашивайте (на русском языке) в комментариях к этому сообщению! Не стесняйтесь! ))


Более подробная инструкция как править статьи находится здесь: http://ru.wikipedia.org/?cu...

Вся справка представлена здесь: http://ru.wikipedia.org/?cu...

Заинтересовавшиеся написанием статей могут говорить между собой и координировать усилия на этой странице: http://incubator.wikimedia....

Что можно сделать ещё?

Вы можете дополнить, а потом перевести на ингушский недавно написанную статью о Макшарипе Аушеве, которая находится по адресу http://ru.wikipedia.org/wik...

Или можете дополнить статью об ингушском народе (даже на английском языке текста на целую страницу):

http://incubator.wikimedia....

Подробности о Википедии

Википедия (от технологии для создания сайтов «вики» и «энциклопедия») работает с 2001 года и поддерживается на пожертовования людей со всего мира (деньги тратятся на сервера, владелец никакой прибыли не имеет - это некоммерческий проект). Серверы расположены в США, Нидерландах и Южной Корее. В работе над Википедией участвует огромное количество людей из России и СНГ (в русской Википедии зарегистрировано 368 тысяч участников).

Статья о Википедии в Википедии: http://ru.wikipedia.org/wik...

Википедии на Кавказских языках
На кавказских языках России действуют 3 Википедии и 13 находятся в Инкубаторе. Предлагаю людям знающих эти языки оказать содействие в развитие этих разделов Википедии. В них очень мало статей. А также предлагаю принять участие в обсуждение http://ru.wikipedia.org/wik...
Аварская:http://av.wikipedia.org/wiki/
Лакская:http://lbe.wikipedia.org/wiki/
Чеченская:http://ce.wikipedia.org/wiki/
Карачаево-балкарская:http://krc.wikipedia.org/wiki/
Ногайская:http://incubator.wikimedia....
Кумыкская:http://incubator.wikimedia....
Ингушская:http://incubator.wikimedia....
Лезгинская:http://incubator.wikimedia....
Даргинская:http://incubator.wikimedia....
Табасаранская:http://incubator.wikimedia....
Агульская:http://incubator.wikimedia....
Рутулькая:http://incubator.wikimedia....
Тиндинская:http://incubator.wikimedia....
Кабардино-черкесская:http://incubator.wikimedia....
Адыгейская:http://incubator.wikimedia....
Абазинская:http://incubator.wikimedia....
Татская:http://incubator.wikimedia....

Сегодня в Москве катастрофически не хватает мечетей. Это проблема не только мусульман – но и всей столицы. Ведь десяткам тысяч людей приходится молиться на тротуарах и даже на проезжей части. Что создает пробки и неудобства для всех жителей Москвы. Это повышает и уровень исламофобии, который и без того достаточно высок.
Мы не просим особого отношения к мусульманам, к их возможности цивилизованно и пристойно совершать необходимые религиозные обряды, предписанные исламом (и это право записано в нашей Конституции). Мы хотим отношения равного, хотим понимания того, что и наша вера, как и все другие, только благо для общества и государства.
Мы полагаем, что всякий храм укрепляет веру, укрепляет страну и повышает чувство собственного достоинства. А какое может быть достоинство у гражданина страны, если его принуждают поклоняться Богу в луже?
В связи с этим мы предлагаем Вам обратиться к президенту России Дмитрию Медведеву, на которого в соответствии с Конституцией возложена обязанность по защите прав и свобод человека и гражданина.

Обращение к Президенту Российской Федерации
Уважаемый Дмитрий Анатольевич!
Все россияне, почитающие Всевышнего, с благодарностью восприняли Ваши слова, произнесенные на совместной пресс-конференции с президентом ФРГ К. Вульфом. Вы заявили о том, что государство будет создавать необходимые условия для беспрепятственного соблюдения требований своей религии представителями всех конфессий.
Мусульмане Москвы на сегодняшний день де-факто имеют всего 4 мечети, которых явно недостаточно. По пятницам и в праздничные дни возникают очень непростые ситуации, и огромное скопление верующих причиняет неудобство москвичам. Ведь тысячи людей просто вынуждены и совершать коллективные богослужения, сидя на асфальте под открытым небом. Это мешает движению, вызывает резкое недовольство горожан.
Решить этот вопрос, значит – устранить недовольство, как и мусульман, так и всех жителей города. Ведь государство не просто создаст необходимые условия для беспрепятственного соблюдения требований своей религии, но и устранит причины взаимных претензий и подозрений. Это путь к гармонизации общества и его единству на пути к Богу.
В связи с эти, убедительно просим Вас оказать содействие строительству мечети на Волжском бульваре и в других районах...
По официальным данным, в Москве проживают около 2 млн мусульман, а всего работает 4 мечети. В то же время в городе находится около 800 православных храмов. Разница на лицо. Будущим кандидатам в президенты России стоит об этом подумать. А новому мэру Москвы уже начинать исправлять те проблемы, которые не смог решить Лужков Юрий Михайлович. 
Поддержим мусульман Москвы:
http://www.me4et.ru/ 
Председатель ТОЦ Рафис Кашапов.
Татарстан, Наб. Челны.

assalamu alaykum  priglashayu chechencev v soobshestvo  http://my.mail.ru/community.... laramca

24 апреля 2009 Кашапову Рафису Рафаиловичу, председателю ТОЦ города Набережные Челны, за статью ''Нет христианизации!'' ( http://www.mtss.ru/forum/vi... ) дали 1,5 года условно 
( http://www.din-islam.ru/new... ). На данное время подаются жалобы в Страсбургский суд. Ранее Верховный суд Татарстана вынес отрицательный вердикт. Ещё нужно пройти через Верховный суд и Конституционный суд РФ. Мы уверены в том, что в Российских судах нас не оправдают, но в европейском суде возможно вынесут оправдательный приговор. Для судебных дел, адвокатам и общественным защитникам нужны деньги. А на данное время положение челнинского ТОЦ находится в крайне тяжелом положении. Если бы Вы помогли нашему общему делу, мы бы были очень благодарны, ведь в судебных процессах защищаются права не только татарского народа, но и мусульман.

Фагим Валиев – пресс-секретарь НЧО ТОЦ.
tatar_center@yahoo.com 

Координаты сына Рафиса Кашапова:
423832, Татарстан, Набережные Челны, Новый город, пр. Дружбы Народов, дом 52/41, кв.216 (38/13-2 блок-216).
Сотовый: 8-917-855-63-74
Домашний: (8552) 32-28-62
Кашапов Рустам Рафисович

СБЕРБАНК РОССИИ
НТ 4131677
Филиал № 8219/0086 Набережночелнинского отделения.
Счет № 42307810762033004300/39

Webmoney: 
WMR 342777495878

В. В. Духовнова. Вырванное сердце.
Исторический роман. – Астана: «Полиграф – Мир», 2007. – 224 с.


Роман основан на исторических событиях: великая отечествен-ная война, депортация народов и репрессии в СССР, каторж-ные лагеря, декабрьское восстание в Казахстане 1986 года, осетино-ингушский конфликт 1992 года. В произведении использованы документальные факты, на наиболее вопиющие сделаны ссылки на источники. Главный герой проходит через все эти события, но остается Человеком.


НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ для чтения лицам моложе 16 лет, а так же страдающим расстройствами нервной или сердечно-сосудистой систем.


Все права защищены. Свидетельство о государственной регистрации объекта интеллектуальной собственности за № 449 от 05.10.2007 года выдано Комитетом по правам Интел-лектуальной собственности Министерства юстиции Респуб-лики Казахстан.


Оформление обложки - дизайн студия «FUSION»:
г. Астана, ул. Ташенова, 7,
тел. 8 (7172) 58-03-06, 8 701-55-88-496








Автор выражает огромную благодарность лицам,
оказавшим помощь при создании романа:







АУШЕВОЙ АЛЕКСАНДРЕ УМАТ-ГИРЕЕВНЕ
ГОЙГОВУ ИДРИСУ УМАРОВИЧУ
ГОЙГОВОЙ МАРЬЯМ ИДРИСОВНЕ
ГОЙГОВОЙ РАДИМХАН ДЖАБРАИЛОВНЕ
ДУХОВНОВУ ВЯЧЕСЛАВУ МИХАЙЛОВИЧУ
ДУХОВНОВОЙ ДАРЬЕ ВЯЧЕСЛАВОВНЕ
ДУХОВНОВОЙ ТАТЬЯНЕ МИХАЙЛОВНЕ
ЖУСУПБЕКОВОЙ ДИНАРЕ ШАМАТОВНЕ
КОСТОЕВУ РУСЛАНУ СУЛТАНОВИЧУ
СЕРИКОВУ ТЛЕКУ МУКАНТАЕВИЧУ
ТОЛОМАСОВОЙ ЮЛИИ




Дружбе народов посвящается




ЖИВИ И ПОМНИ




В каждом народе есть плохие и хорошие люди


У зла нет национальности


На все религии один Всевышний



У войн на национальной основе конец всегда одинаков: его нет



Живи настоящим, помня прошлое и предусматривая будущее



***

Вожак, ведущий волчью стаю по невидимым тропам, остановился и застыл камнем, прислуши-ваясь к лесной тишине. Там. Волки ринулись к цели, на ходу выстраиваясь только им известным порядком. Главарь знал, что это человек, и от этого все ближе становилось страшнее, но голод его уже поредевшей стаи не ждал. Окружив жертву широким незаметным кольцом, один из сильнейших матерых близко подошел к мальчику сзади. Мальчик обернулся, услышав известное рычание, и встретился с голод-ными и озлобленными глазами. На мгновение волк затих: он не ожидал увидеть такой прямой взгляд без малейшего страха. Это мгновение стоило ему жизни – мальчик молниеносно вытащил нож и, сделав шаг вперед, воткнул его в горло уже приготовившегося прыгнуть волка. Сердце мальчика отчаянно забилось: он знал, что рядом должна быть стая и побежал к дереву. Вожак дал знак, и волки ринулись за жертвой. Один из первых подпрыгнул и щелкнул пастью у ноги карабкавшегося мальчишки, но, промахнувшись, злостно заскулил и стал царапать передними лапами ненавистный ствол. Подоспевшие остановились вокруг дерева и, перетаптываясь, смотрели с надеж-дой вверх.
Мальчик устроился между двумя крепкими ветвя-ми и восхвалил Аллаха за помощь. Отдышавшись и успокоившись, он стал задумываться о дальнейшем. Время шло к вечеру, было понятно, что эта кучка живых существ с умоляющими глазами не сойдет и с места. Родные кинуться его искать только, когда стемнеет, найдут ли его ночью. Мокрый холод постепенно охватывал тело и заставлял потирать озябшие руки. Зимнее небо начинало темнеть и покрывать мальчика отчаянием. Он безнадежно смотрел на лежавших под деревом волков – они были похожи на забитых собак. На собак. «На собак!» - прогремели мысли мальчика в его замерзшей голове, когда он обернулся на треск сухих веток, ломаю-щихся под мелькающими лапами огромного пса-волкодава . Великан летел, гремя грозным лаем, за ним поспевала только его длинная лохматая шерсть. Волки вскочили как по команде и наспех выстрои-лись в кривой ряд.
Мальчик засуетился, выглядывая между ветвей, и взахлеб закричал:
- Друг! Друг! Ко мне! Дружок! – от радости он чуть не сорвался с ветви, потеряв равновесие.
Друг налету вцепился в первого волка и широкой пастью откинул его в сторону. Волк стал с трудом подниматься, окрашивая снег цветом крови, но кав-казец уже драл вожака.
Мальчика охватил бездонный страх: за стаей набросившихся со всех сторон волков сверху не было видно Друга. Драка превратилась в огромную крова-вую возню, кричащую волчьим и собачьим визгом. От злости на свою беспомощность у мальчика навер-нулись слезы, и потные руки бессмысленно сжимали ветви.
Через минуту четверо волков, прихрамывая и па-дая, попятились назад, открывая мальчику вид на Друга. Мокрый от крови и снега пес рычал, пригото-вившись к нападению. Под ним лежал задранный мертвый вожак. Уверенными прыжками Друг пом-чался за удиравшей стаей, но тут же остановился в недоумении крутя головой: волки разбежались в разные стороны и скрылись в чаще спасающих де-ревьев.
Грозный пес развернулся и, превратившись в лас-ковую собачку, побежал к спускающемуся с дерева мальчику. Друзья прыгнули на встречу и в обнимку завалились на снег. Пес передними лапами уперся в плечи мальчишки и стал облизывать его лицо, звон-ко визжа веселым лаем.
- Друг, дружок, родной мой, как же ты меня на-шел? – спрашивал мальчик пса, смеясь и забыв о хо-лоде, - Ну, хватит, хватит, пошли домой.
Мальчик поднялся и направился за побежавшим вперед Другом. Сердце радостно стучало в висках: те-перь уже ничего не страшно. Трое мертвых волков и багровый снег остались позади. Домой.

***

Родной дом стоял на самой окраине села и виднелся сразу по выходу из леса. Чем ближе к дому, тем больше переживал Ахмед, что ответить матери. Если рассказать, что стая волков могла разорвать его на части, то она сильно расстроится и будет постоянно вспоминать об этом. «Мама ждет ребенка на седьмом месяце. Нет, не буду говорить. Совру что…» - подумал мальчик, но спохватился, увидев подходящего к воротам старшего брата. Он замедлил ход в надежде, что брат не заметит его, но Друг весело побежал вперед, прихрамывая и громко лая.
- Добрый вечер, Саид! – как ни в чем не бывало, крикнул мальчик и поспешил на встречу.
- Ахмед? – Саид обернулся и тут же упал на снег. Огромный Друг, встав на задние лапы, повалил шест-надцатилетнего крепкого Саида как маленького маль-чика. Смеясь и увертываясь от слюнявого языка, Саид попытался встать, но собака, настаивая на поцелуях, снова снесла его с ног.
- Друг! – Ахмед спас брата от неуемной любви кавказца.
Добрый великан оставил Саида в покое и, вино-вато виляя хвостом, подбежал к хозяину.
- Ахмед, что случилось? – обеспокоено спросил Саид, вставая с земли, - Почему Друг хромает, и шерсть в крови?
Мальчик на секунду замешкался, но побоялся соврать брату:
- Я забыл закрыть ворота на заднем дворе, и про-пали две овцы. Я отправился их искать, но, видимо, зашел глубоко в лес и наткнулся на стаю волков. Друг спас меня. И вот… - Ахмед замялся и виновато опустил глаза, – Может, не скажем маме…
Саид строго посмотрел на брата:
- Интересно, а что ты скажешь матери, когда она увидит Друга?
- Может, что он подрался с собаками? – на ходу сообразил мальчик, но встретил неприемлемый взгляд брата.
- Ты знаешь, что «лгун – самый бессовестный из людей»?
Ахмед хотел оправдаться, но слова застряли в горле комом. Увидев растерянность младшего брата, Саид смягчился:
- Ладно. Приведи Друга в порядок, накорми его и дай воды, – Саид наклонился к лапе пса и потрогал рукой, – Перелома нет, заживет. Если мать не спро-сит, то промолчишь. А если спросит, то не вздумай лгать! Просто не рассказывай в подробностях, маме сейчас тяжело. Давай иди в сарай, я сейчас принесу туда еду для Друга.
Ахмед улыбнулся и вприпрыжку поскакал во двор, догоняя взбалмошного пса.
Саид поднялся на высокое крыльцо и постучал. Мать открыла дверь запахом горячих картофельных лепешек и родной улыбкой, появлявшейся при каж-дом ее взгляде на сыновей. Переминая в руках ку-хонное полотенце, никогда не сходившее с ее забот-ливых рук, она поприветствовала сына:
- Добрый вечер, Саид. Заходи кушать, все уже готово.
- Добрый вечер, мама. Как твое здоровье? – Саид не стал разуваться и, взяв чашку с собачьей едой у порога, направился к выходу.
- Куда же ты, Саид? Ведь голодный после школы, - заволновалась мать.
- Я отнесу Другу еды и сразу приду, – замешкался сын.
- Разве он пришел? Около часа назад он метался по двору так, что чуть ворота не повалил. Я его отпус-тила. И Ахмеда давно нет, сердце мое не дает покоя. Ты его не видел? – мать с надеждой посмотрела на сына: в ее бесконечно любящих красивых восточных глазах было видно всю ее материнскую душу.
- Не переживай, он здесь в сарае поит Друга. Сейчас я его позову, – Саид поддельно уверенным шагом направился к выходу.
Войдя в сарай, Саид увидел как Ахмед, раздвинув свисающую шерсть, промокал тряпкой рваную рану на спине пса.
- Не нужно этого делать, он сам залижет рану. Его еще и покусали! – возмутился Саид, - Теперь от ма-тери ничего не скроешь, она и так уже беду чувст-вует, что тебя долго нет. Иди домой и все расскажи, только поменьше слов.
Саид поставил чашку с едой Другу, который,
похоже, только сейчас понял, что ему не здоровится, и тихо скулил, лежа на подстилке из сена.
- Саид, я побуду с ним и попозже приду, можно? – попытался возразить брат.
- Нет, иди, мама ждет. Я сам здесь разберусь, - бросил Саид твердым голосом и направился к фляге с водой.
Ахмед погладил пса и поцеловал его в лоб:
- Я приду к тебе попозже, Друг. Спасибо тебе.
Ахмед выскочил во двор и наткнулся на дядю Ислама:
- Добрый вечер, дядя, - мальчик подбежал к седому мужчине с огромной черной папахой на голове.
- Добрый, добрый, Ахмед. Почему ворота нарас-пашку и собачьи следы крови везде?
Ахмед подосадовал, что теперь всем нужно рас-сказать о происшедшем:
- Я… я искал пару сбежавших овец в лесу. Там были волки, и Друг их разогнал.
- Почему не пошел Саид? – нахмурил брови мужчина, передвигаясь с помощью костыля по нап-равлению к крыльцу.
- Он был в школе.
Ахмед замолчал, думая, как нехорошо он посту-пает, скрывая, что Друга он с собой в лес не взял. «Но ведь его не было во дворе, я не мог его ждать, пока овцы далеко не уйдут!» - Ахмед оправдывался сам перед собой.
- Что-то ты темнишь, Ахмед, - заметил дядя Ислам задумчивость мальчика.
Ахмед пробурчал что-то невнятное, но мать спасла его, открыв дверь навстречу гостю.

***

Саид понял, что в гостях дядя Ислам, увидев следы костыля на снегу от ворот до крыльца. Сердце Саида радостно забилось: дядя Ислам напоминал ему об отце. Семь месяцев назад отец, сопровождая дядю Ислама, потерявшего на войне левую ногу, пробыл дома три дня. Это были самые счастливые дни за последние три года с тех пор, как в июне сорок первого отец ушел на фронт. До этого приезда от него приходили письма с фронтовой полевой почты, дарящие матери радость, которую она не могла скрыть. Она жила этими письмами и до сих пор их перечитывает, но теперь уже со слезами. После последнего приезда отца нет весточки уже семь месяцев. Ни одной. Как будто судьба привела его тогда попрощаться. Саид тяжело вздохнул, пересту-пая порог, и отогнал навязчивые мысли.
Дядя Ислам сидел в гостиной за столом у окна, уплетая халтмыш. Мать подала через дверь кухни Ахмеду горячие лепешки, которые мигом оказались на столе у гостя. Саид отпустил Ахмеда и, сменив его, стал у двери кухни.
- Как дела в школе, Саид? – поинтересовался дядя Ислам.
- Хорошо, дядя.
- По русскому языку какая оценка?
- По русскому - пять, - засмущался Саид.
- Молодец. Русский нужен на войне. Мне с твоим отцом тяжело было по началу, даже приказы на пальцах объясняли. А тебе через полгода на фронт. Будешь свою семью от немцев защищать. А-то и как отец твой Героем Советского Союза станешь, а? Не даром Аллах тебе дал силу и крепость Колой Канта.
Саид хотел о чем-то спросить дядю Ислама, но передумал, постеснявшись.
- Говори, говори, – скомандовал дядя Ислам, за-метив вопросительную искру в глазах парня.
- Скажите, дядя, а я смогу на фронте отца отыс-кать? – в глазах Саида засветилась долгожданная на-дежда.
Дядя Ислам перестал есть и серьезно задумался:
- Я, конечно, скажу тебе, где и в каком войске, от-ряде служит Абдулла, но вряд ли тебе дадут возмож-ность разъезжать по фронту. Тебя привезут в опреде-ленную часть, наверняка, в стрелковую. Ведь ты не умеешь летать, а Абдулла – летчик - истребитель.
Увидев грусть в глазах парня, дядя Ислам пожалел его:
- Но на все воля Аллаха, мальчик. Без его воли ты отца и в одной с ним части не найдешь. Воевать-то хочешь или только отца увидеть? – улыбнулся дядя Ислам.
- Хочу воевать! – глаза парня загорелись, – Хочу вернуть мир в Советский Союз, не пустить фашистов к ингушской земле, хочу чтобы все вернулись с фронта домой, как прежде… - Саид прервался, пос-теснявшись своих эмоций, выбившихся фонтаном.

- Молодец, Саид. Хороший будешь воин, защит-ник. Если б все такие, как ты были, то огромная наша советская страна уже давно бы задушила немецких оккупантов. Без ноги меня оставили, а теперь, – Ислам сменил восторг на досадное разочарование, - Теперь сижу дома и собираю посылки на фронт. Эх, товарищ Сталин, не могу я за страну постоять…
Дядя Ислам тяжело вздохнул и перестал есть, обернувшись к окну. Тяжелый камень обиды на са-мого себя, на случай с взорвавшейся миной, на гит-леровскую Германию, – на все, завис на сердце посе-девшего в боях солдата.
В этот момент открылась дверь кухни, и рука матери просунула чашку с зокажем. Она выглянула и покачала головой:
- Ну что же Иван Сергеевич не идет за стол? Саид, куда Ахмед делся?
- Не знаю, здесь был, - Саид понял, что брат опять убежал к своему любимому Другу.
- Ладно, я схожу сама позову. Я уже по-русски запомнила: «Кушить». Правильно? – улыбнулась Залина.
- Правильно «Кушать», - Саид протянул букву «а» и поежился, вспомнив о молодом солдате Иване, который гостевал у них уже четвертые сутки.
Что-то жутко нехорошее иногда мелькало в глазах этого солдата, что-то он не договаривал, постоянно закрывался в отведенной ему матерью лучшей ком-нате в доме, за столом больше молчал. Воспитанные в гостеприимных традициях, ни Саид, ни мать не могли спросить, когда он уедет. Особенно сильно непонят-ное неприятное чувство охватывало Саида, когда мать старалась угодить Ивану Сергеевичу, готовя вкусные блюда, которые они с трудом могут себе позволить, стирая его одежду и вечно воняющие пор-тянки, натирая до блеска обувь. Саид понимал, что мать действует по закону «гость на порог – счастье в дом», священному для ингушей, но солдат не светился благодарностью, постоянно бурча невнят-ное «спасибо». Еще Иван Сергеевич никогда не смотрел в глаза, явно избегая этого.
Когда Иван Сергеевич как всегда в своей военной форме вошел в комнату, дядя Ислам подскочил с улыбкой, и пожал ему руку.
- Здравствуй, Иван-богатырь, что ж долго к столу не идешь? – по-русски спросил он.
Солдат напоминал дяде Исламу его бывших сослуживцев на войне, поэтому он радовался его
появлению. Иван Сергеевич скупо улыбнулся одним уголком рта:
- Здравствуйте, Ислам Хамидович, не голоден я. Залина кормит меня каждые два часа, я так не при-вык, – солдат присел за стол с неохотным вздохом.
– Знаю, знаю. На фронте, если раз в день поешь, то хорошо. Всяко бывает. Но скоро ведь в бой вам идти. Тот солдат, что у меня дома поселился, говорит, что по всей Чечено-Ингушетии солдаты Красной Армии разместились в домах у жителей. Говорит, мол, фрицев отсюда будут отражать. Не так ли? – дядя Ислам посмотрел с хитринкой на солдата.
- Так, - кивнул солдат.
- Так да не так, – вдруг улыбнулся дядя Ислам, пытаясь заглянуть в глаза Ивану, - Я-то не так давно с фронта вернулся, да и новостями полевой почты регулярно интересуюсь. На Украине уже фашистов наши жмут, сюда им не добраться. Не для того вы здесь.
Иван Сергеевич поперхнулся чаем и посмотрел на дядю Ислама нехорошим взглядом:
- Может и не для того. Только нас сюда послали с приказом сидеть и ждать дальнейших распоряжений. Ничего я больше не знаю.
Солдат стал похож на треснувший орех. Дядя Ислам покачал головой:
- Понимаю, понимаю, военная тайна. Ну что ж, завтра наш с тобой праздник, - перевел тему дядя Ислам, - 23 февраля – день Красной Армии. Приходи ко мне, гостем будешь. Я еще несколько солдат вче-ра пригласил, жена стол накроет, дочка-малышка праздничный стишок на русском выучила, а старшая моя на гармонике сыграет, - дядя Ислам светился добродушием, приглашая Ивана.
- Нет, не смогу, - оборвал его солдат, - Я для того и пришел, предупредить, чтобы завтра к семи часам утра все мужчины собрались во дворе у осетинской семьи Агкацевых.
- Зачем? – приподнял брови дядя Ислам.
- Затем, что будут поздравлять красноармейцев в честь 23 февраля, а у Агкацевых самый большой двор в селе. Быть всем мужчинам без исключения старше 14 лет, - Иван бросил короткий взгляд на Саида, стоявшего у двери.
- Похвально, похвально. Давно так праздник у нас не отмечали. Но ты все равно приходи, Иван, после обеда приходи или вечером. Обменяемся рассказами
о военных подвигах, а? – засмеялся дядя Ислам и похлопал солдата по плечу.
- Ладно, посмотрим, - сухо ответил Иван Сергее-евич и встал из-за стола, – Пойду я, поздно уже. До свидания, Ислам Хамидович.
- Ну, давай, давай, богатырю – богатырский сон, Иван. Спокойной ночи тебе, - дядя Ислам привстал и проводил солдата взглядом.
Саид глубоко вздохнул: воздух как будто стал добрее и легче после ухода солдата.
- Саид, зови мать, пойду и я домой, - вышел из-за стола дядя Ислам.
Одеваясь в прихожей, дядя Ислам обронил из кармана сложенную вчетверо бумажку.
- Что это? - Залина наклонилась и подняла листок.
- А, это дочка, нарисовала всем солдатам к праз-дничному дню рисунок, попросила подарить «дяде Ване», - дядя Ислам произнес последние два слова детским голосом.
- Яхи нарисовала? – умиленная Залина развернула листок с нарисованным корявым солдатиком под красными звездами на небе и удивилась, - Неужели нарисовала для всех двадцати солдатов? Ей же всего три годика!
- Так она их уже неделю рисует. Как не приду – все рисует и рисует.
- Я утром обязательно передам Ивану Сергеевичу, ему понравится, – улыбнулась Залина.
«Да уж, понравится этому камню», - подумал Саид, обуваясь.
Саид проводил дядю Ислама до ворот. - Ну, Саид, не забудь – завтра в семь, - наказал дядя Ислам и скрылся в темноте улицы.
– Доброй ночи, дядя.
В сарае Саид увидел Ахмеда на коленях, посы-пающего сахаром раны на спине Друга.
- Зачем ты это делаешь? – спросил Саид, накло-нившись над собакой.
- Ну, мне же мама сыплет, когда я порежусь, - оправдываясь, ответил младший брат.
- Так это чтобы кровь остановить. Дай ты ему зализать, слюна заживляет. Видишь, он сам знает, - показал Саид на Друга, слизывающего сахар с порванной раны, - Ты маме рассказал?
- Нет, дядя Ислам же пришел. А ты? – Ахмед посмотрел с надеждой на брата.
- Пока нет. Но если спросит, расскажу! – отрезал Саид.
Увидев волнение Ахмеда, Саид смягчился:
- Ладно, слушай. Завтра в семь утра будет празд-ник в честь 23 февраля. Все мужчины соберутся во дворе Агкацевых, поздравлять будут.
- А я? – перебил Ахмед с горящим взглядом.
- А ты мал еще.
- Не мал! – возмутился Ахмед.
- Тебе тринадцать, значит мал! Иван Сергеевич сказал: старше четырнадцати.
- Тогда мне все равно, - в голосе Ахмеда прос-кочила обида.
- Слушай старшего, в конце концов, - возмутился Саид, - Ты хочешь дяде Исламу подарок сделать?
- Да! – воодушевился Ахмед, поднимаясь с колен.
- Так вот, скажи, где примерно на тебя сегодня волки напали: я пойду туда часов в шесть утра с Другом и возьму волчий клык. Залина завяжет его на кожаный ремешок, и будет отличный подарок. Я знаю, у дяди Ислама нет волчьего клыка!
- Ну вот, даже в лес меня не возьмешь… - обреченно надулся Ахмед.
- Я не могу тебя взять в лес. Утром тебя хватится мама и будет переживать. Тогда точно придется рас-сказать про твою встречу с волками, - убедил брата Саид.
- Ладно, - пробурчал Ахмед.

***

Саид проснулся около шести, оделся и, прих-ватив кинжал, на цыпочках направился к выходу. Все еще спали, солдат храпел как бегемот на весь дом. Саид приоткрыл дверь и увидел жизнерадостную морду Друга. Пес стал совать голову в проем между косяком и дверью, высовывая язык и требуя его пропустить.
- Нет, нет, Дружок, - Саид стал протискиваться в проем, чтобы не скрипеть дверью, толкая морду Дру-га обратно.
Через полчаса Саид добрался до места, указан-ного Ахмедом. Друг подбежал к трем мертвым волкам и, обнюхав каждого, демонстративно пофыр-кал.
- Ну, вы и натворили тут дел вчера, - сказал Саид Другу, вырезая волчью челюсть.
Друг помочился под окружающими деревьями, создавая свой магический именной круг, в который заключил волков.
По дороге домой Саид торопился, чтобы мама успела приделать ремешок к клыку и чтобы не опоздать на праздник. Впереди бежавший Друг вдруг стал, как вкопанный, и прислушался, навострив уши. Саид подумал, что так близко к селу не может быть волков и, подойдя к Другу, похлопал его по спине:
- Пойдем, пойдем, Дружок. Тебе показалось…
Друг совался с места и побежал вперед. Саид бросился за ним, зная, что Друг просто так не бросает хозяина. Беспокойство подхватило Саида и понесло со всех ног. Пес скрылся из вида, но Саид не переста-вал бежать. Как только деревья расступились перед его домом, Саид замедлил шаг, пытаясь понять, что происходит.
Зловещая суета и непонятные крики, смешанные из детского плача, женских причитаний и мужской ругани нависли над селом. Из глубины села доно-сились редкие выстрелы. Друг громко лаял и, вставая на задние лапы, царапал закрытые ворота. Со двора послышался раздраженный мужской голос:
- Собирайся, я сказал! Десять минут на сборы!
«Немцы!» - мысль кольнула Саида в самое серд-це. Он бросился к воротам и, просунув руку в зазор, открыл тяжелый засов. Друг толкнул Саида и, про-таранив ворота лбом, бросился во двор.
Саид увидел испуганную мать у крыльца и стоя-щего спиной солдата Ивана.
- Саид, что он говорит, я не пойму! – крикнула мать.
Друг огромными прыжками несся к солдату. Со стороны сарая на перерез Другу бежал Ахмед:
- Друг! Нет, нет! Стой!
Солдат резко повернулся, услышав лай прибли-жавшегося пса. Ахмед налету прыгнул на спину Другу, обняв руками его толстую шею. Но попытка хозяина не остановила пса, и он делал очередной прыжок к солдату вместе с Ахмедом на спине. Крик матери слился с автоматной очередью солдата и собачьим визгом.
От ужаса в ушах Саида зашумело, в глазах все поплыло в замедленном темпе. Казалось, его ноги так же медленно двигались по направлению к солдату. Саид не осознал, как бросился на солдата и ударил его волчьей челюстью по голове. Иван упал на ступени крыльца под ноги матери, бегущей к истекающему кровью Ахмеду. Саид пинком выбил оружие из рук мычавшего от боли солдата с разбитым виском, и, подбежав к упавшему автомату, нагнулся и замер.
- Ни с места! – раздался позади женский голос со щелчком затвора, – Поднять руки за голову и мед-ленно развернуться!
Саид замер, не выполняя приказа, продумывая сценарий дальнейших действий. Раздался выстрел, и пуля со свистом пролетела около ног Саида, зазвенев на крыльце.
- Саид, сынок, послушайся! Ради Аллаха, не оставляй меня одну! - сменились рыдания матери на умоляющий возглас.
Саид тяжело вздохнул и выполнил приказ. Развер-нувшись к неизвестному спасителю солдата, Саид ис-подлобья посмотрел на крупную женщину в военной форме с автоматом в руках и перевел взгляд на мать. Залина, рыдая, сидела на снегу, держа на коленях окровавленную голову мертвого Ахмеда, обнимаю-щего руками испускающего дух пса. Друг поднял гла-за на Саида, и собачий взгляд остекленел.
- Так, по-русски понимаешь, парень? – спросила красноармейка, не опуская оружие.
- Да, - не своим голосом ответил Саид, держа руки за головой.
Ему показалось, что это не он, а кто-то ответил за него. В голове ничего не укладывалось и жужжало пчелиным роем.
- Скажи этой женщине, пусть соберет в дорогу еду и теплую одежду. Пятнадцать минут - не больше, –приказала солдатка.
Саид передал на-ингушском матери. Залина стала медленно подниматься с колен, дрожа и вытирая кровавыми руками слезы.
- Саид, спроси, что происходит? – слова мамы ре-зали Саиду сердце на куски.
Саид поднял обезумевшие глаза на красноармейку:
- Скажите хотя бы, куда нас забирают?
- На площади ты должен быть, парень. Там сейчас все ваши мужчины указ Сталина слушают, сидя на корточках под дулами. Враги народа вы теперь. Высылают вас в Среднюю Азию.
- За что? – возмутился Саид, опуская руки.
- Руки! – спохватилась женщина, вскинув авто-мат, - За что, за что, за то, что Вы - ингуши или чеченцы, один хрен. Давай переводи этой женщине, а то сдохните в дороге, нам еще пендрячить пешком до железной дороги в Орджоникидзе. Залезли тут во все щели, как горные козлы, не соберешь вас, - рассер-дилась красноармейка.
Саид повернулся к подошедшей матери:
- Мама, собери вещи теплые и еды побольше в дорогу. Пойдем пешком в Алкун. Нас высылают в Среднюю Азию по указу Сталина. За что не знаю. Через пятнадцать минут выходи.
Залина была похожа на зомби. Медленно переша-гивая с опущенными тряпочными руками через лежа-щего солдата, она, не ответив, вошла в дом.
Красноармейка подошла к распластавшемуся Ивану и, опасаясь неподвижного Саида, медленно подняла с земли автомат. Она стала тыкать в лицо солдата дулом одного автомата, держа другой в сторону Саида:
- Эй, вставай, Ванюшка. Не пристало солдату пе-ред старшим по званию лежать. Да еще перед жен-щиной. Давай, давай.
Иван промычал что-то непонятное и снова закрыл глаза. Тогда женщина, опустив один автомат, выта-щила из-за пазухи фляжку, открутила ее ртом и вып-леснула содержимое в лицо солдату. Раздался запах спирта, и солдат взвизгнул, пытаясь привстать.
Красноармейка приподняла его и стала трясти за плечи:
- Идти сможешь, гроза собак и маленьких маль-чиков?
Солдат выхватил фляжку и стал жадно пить, обливая спиртом шею и грудь. Почувствовав прилив сил, он кинул уничтожающий взгляд на Саида и попытался выхватить автомат у женщины. Красно-армейка рванула оружие назад:
- Э-э-э! Хватает! Безумов приказал всех мертвых в пропасть скинуть. И так уже дюжину человек при-дется таскать.
- Отдайте, товарищ лейтенант, он меня чуть не убил, я сам его до пропасти дотащу! - заскрипел зубами Иван.
- Не убил, не убил, - спокойно ответила женщина, перевязывая ремнем запястья Саида за его спиной, - Фронту работники нужны. Он у нас, вишь, какой крепкий, пригодиться. Я сама его поведу. Иди, тащи сюда женщину.
- Но… - попытался возразить Иван, вставая со сту-пеней.
- Это приказ, рядовой! – строго посмотрела жен-щина.
- Слушаюсь, - недовольно фыркнул Иван и нап-равился в дом.
Женщина подошла к Ахмеду и, наклонившись, взяла его за руку, нащупывая пульс:
- Мертвый уже, - с сожалением сказала она Саиду, – Не дергайся парень, церемониться не будут – пристрелят как собаку. Береги беременную женщину, путь тяжелый будет. Кто она тебе?
- Мама, - тихо ответил Саид.
Связанные руки больше не могли скрыть слезы, самовольно и безудержно падающие с обезумевших глаз.
- А… это, наверное, братишка был, - голос красно-армейки стал мягким, – У меня сын в таком же возрасте умер. Фрицы убили, гады ползучие!
- Добрая женщина, разрешите похоронить брата, - Саид умоляюще посмотрел на спасительницу.
- Нет, приказ командира был: всех в пропасть, чтобы трупы не валялись. А хоронить некогда, двор твой последний – всех уже собрали. Горы схоронят.
- Пошла! - послышался с дома свинский крик солдата Ивана.
Саид обеспокоено посмотрел на дверь. Иван вытолкнул на крыльцо Залину с огромным мешком в руках. Беременная женщина споткнулась и, схватив-шись за живот, медленно привстала.
- Мама, осторожно, - Саид сделал шаг в сторону матери и получил по лицу удар кулаком от Ивана:
- Стоять на месте, тварь!
Саид упал на землю и тут же подскочил. Его лицо залилось красной краской от гнева, связанные ремнем руки сжались в кулаки.
- Солдат Рылов! Отставить! – крикнула красно-армейка, - Взять труп и тащить до пропасти! Быстро!
Иван дерзко посмотрел на Саида и направился к мертвому Ахмеду. Схватив мальчика за одну ногу, он пренебрежительно потащил его по земле, оставляя кровавую дорожку на снегу. Залина бросилась к Ахмеду, и, упав на колени, стала обнимать труп, рыдая и умоляя Аллаха смилостивиться. Иван резко дернул, и Залина на коленях поползла следом. Тогда солдат рассердился и пнул женщину:
- Да отцепись ты, придурошная!
Красноармейка подбежала к Залине, опередив Саида, и стала поднимать ее под руки:
- Вставай, вставай, милая. Пожалей малыша в своей утробе.
- Мама, вставай. Уже ничего не сделаешь. Аллах принял его. Я клянусь, что убью этого подонка! Мама, вставай, - по-ингушски уговаривал мать Саид.
Мокрая от слез, Залина встала и побрела по красной дорожке. Солдатка подняла с земли мешок и вскинула его на плечи:
- Ох, тяжеловато будет. Ну, пошли, парень, - обратилась она к Саиду, - И без глупостей! А-то ме-шок матери твоей отдам и тебя буду за ручку вести.
- Спасибо вам, женщина, я вас не забуду, - про-бубнил Саид, понимая, что теперь обязан ей жизнью.
Опустевший двор остался позади могилой для Друга и Ахмеда. Высокий забор, вчера скрывавший радость и аромат горячих лепешек, сегодня исчез из виду, пряча жестокость и запах свежей крови. Родной кусочек неба над домом потихоньку превращался в горизонт.

***

В селе стоял зловещий шум лающих собак и пере-полошенных животных, человеческий плач слышался издалека – на другом конце деревни. На улице двор через двор валялись еще теплые трупы растрелянных людей: стариков, женщин, детей, друзей, родствен-ников и знакомых. Нечеловеческая жестокость навис-ла над мирным селом, неслышно смеясь среди шума животных. Ноги сами несли Саида, все его тело и душа оцепенели от ужаса. Залина сменила плач на беспомощное всхлипывание, не прекращая тихо бор-мотать, умоляя Аллаха помочь. Красноармейка при-казала Ивану идти позади, чтобы Залина не видела мертвого сына. Саид чувствовал спиной жгучий взгляд солдата - вчерашнего неблагодарного гостя.
Залина вдруг на секунду остановилась и побежала в сторону ближнего забора. У ворот лежала мертвая женщина с перерезанным горлом и штыком в груди. Этим же штыком была проткнута ручка двухлетней девочки, громко плачущей и возившей ножками по снегу.
- Зариночка, девочка, сейчас, сейчас, - снова зап-лакала Залина, безуспешно пытаясь вытащить штык.
Красноармейка бросила мешок и подбежала на помощь. Резким рывком она вытащила штык с капаю-щим свежей кровью концом и откинула его в сторону. Залина тут же схватила кричащую девочку на руки и прижала к груди.
- Мама, перевяжи ей запястье чем-нибудь крепко, - по-ингушски сказал Саид, злясь на свою беспомощ-ность.
Залина сняла с головы платок, посадила девочку на колени и стала перевязывать брыкающейся от боли малышке руку.
- Если мы будем собирать всех раненных, да еще и оказывать им первую помощь, то дойдем до другого конца села к ночи и, наверное, уже с тележкой полу-трупов, - оскалился Иван.
- Отставить!– обернулась солдатка и, взявшись за мешок, вдруг замерла, - Смотри, пожар что ли, - и ткнула пальцем на видневшийся впереди столб дыма, - Пойдемте скорей.
Спустя несколько минут Саид увидел догораю-щий сарай во дворе Агкацевых. Воняло жареным мя-сом и застывшим в воздухе безумием. Вокруг сарая во всем огромном дворе и на выходе у упавших ворот и забора валялись обожженные и расстрелянные тела мужчин, в основном стариков. Во дворе стояла тишина, перебиваемая только треском догорающего дерева и костей. В разбитое окно дома кто-то выг-лянул и тут же спрятался обратно.
- Там еще кто-то! - взвинтился солдат.
- Это осетинская семья, их не выселяют, - бросила красноармейка и покачала головой, - Видимо, мы уже сильно припозднились. Быстрее пойдемте.
На краю села стояла ревущая колонна жителей, выстроенная по пять человек в шеренгу. Впереди, с конца и по краям колоны стояли ругающиеся сол-даты, то и дело запускающие приклады в толпу. К красноармейке быстрым и твердым шагом подошел мужчина со звериным взглядом:
- В чем дело, лейтенант Дубровская! Мы уже хоте-ли идти, думали, вас в живых нет. Полчаса уже ждем!
- Мы с другого края села шли, товарищ командир.
- Труп зачем тащите?! – гавкнул мужчина.
- Так, сами же приказали в пропасть бросать, - удивилась солдатка.
- А, да. Только их так много прытких оказалось, что всех не перетаскаешь. Так, рядовой Рылов, вон туда сбрось и заодно позови там солдат, пусть вернуться в строй.
- Есть! – козырнул Иван.
У горного обрыва копошились четверо солдат, сбрасывая в пропасть мертвые и полуживые тела, раскиданные вокруг. Иван подтащил тело мальчика к самому краю и пинком отправил вниз.
- Бросай ребята! Приказ был в путь, - дружелюбно

позвал он вспотевших сослуживцев и вернулся к колонне.
Пока Иван отлучался, красноармейка развязала руки Саиду, сунула ему мешок и запихала их с ма-терью в середину колонны.
Выпуклый живот и ноги Залины были залиты кровью от ручки плачущей малышки. Рядом стоящие люди непонятно причитали и тихо плакали, боясь разъяренных сопротивлением солдат. Саид обернулся и увидел дядю Ислама: он молча смотрел в землю немигающим взглядом, опираясь на костыль.
- Дядя, дядя, слышите, это я, Саид, - попытался позвать его Саид.
Дядя Ислам поднял глаза, до краев наполненные неописуемым страданием.
- Вы были на площади. Что там случилось? За что нас высылают? - спросил Саид с огоньками надежды.
Дядя Ислам снова опустил глаза и ответил:
- По указу Сталина: ингушей и чеченцев лишают родины. Это неправда, жуткая гнусная ложь! – прямо и уверенно посмотрел дядя Ислам на Саида, – За сис-тематическое ограбление соседних народов, за дезер-тирство и измену родине, за бандитизм, за сотрудни-чество с фашистами и восстания в горах против Со-ветской власти и еще длинный список каких-то пол-ностью противоположных действительности выду-мок!
- Заткнитесь! - по-шакальи рыкнул ближайший
солдат с чисто кавказским лицом, выстрелив не-сколько раз в воздух.
Колонна людей затихла, подавляя плач и стоны. Только младенцы, испугавшись, стали еще громче кричать. Этот же солдат ударил рядом стоящую женщину с ребенком на руках прикладом:
- Заткни его, я сказал! – казалось, от происхо-дящего дьявольского зла вокруг этот солдат сам стал шайтаном.
От сильного удара женщина упала на подхватив-ших ее соседей, крепко прижав зашедшегося в плаче малыша лицом к груди.
Саид почувствовал, как необъятный напор гнева давил на грудь изнутри. Мать посмотрела на него взглядом, умоляющим ничего не предпринимать. Кулаки сжали вырывающиеся чувства так, что пальцам стало больно, но Саид не чувствовал ее: другая, щемящая сердце боль ее перебивала.
- Пшли! – крикнул командир, и солдаты эхом повторили команду, толкая прикладами остолбенев-ших от ужаса людей.
Колонна тронулась в разнобой, подстраиваясь под темп солдат. Тяжелые тучи, застелившие холодное февральское небо, заплакали мелким снежным дождиком и медленно поплыли, провожая людей. Саид чувствовал спиной удаляющееся родное село. Казалось, у села были глаза, которые сейчас, мокрые от слез и крови, пристально смотрят вслед своим
уходящим жителям. Мычание коров смешалось с блеянием овец и фырканьем коней. Их еще слышно. Колонна шла уже около получаса. «Их все равно слышно», - словил себя на мысли Саид, и сердце в очередной раз сжалось от звуков выстрелов.
- Отставить! – послышался голос командира поза-ди, где-то в конце колонны, - Пусть плетутся, может, пригодятся еще!
Саид понял: животные неподалеку постоянно брели за своими хозяевами. После выстрелов разда-лось громкое ржание, по рассыпавшемуся хору жи-вотных стало ясно - они разбежались.
Мокрый с дождем снег промочил одежду. На редкость холодный, он заставлял дрожать, злясь и требуя остаться. Три часа бесперерывной ходьбы вверх по горе сковывали ноги и нагруженные руки усталостью, но солдаты шли и шли, толкая замед-ляющих ход женщин и детей. Впереди виднелась крутая горная тропа, усыпанная белоснежным слоем.
Бесконечная череда мыслей, предположений и надежд мелькала в голове Саида. Непрекращаю-щиеся стоны женщин и стариков, тихий от бессилия плач детей уже привыклись к слуху. Саид вдруг заметил, что дочка дяди Ислама, Яхи, на руках у рядом бредущей его жены Фатимы совсем не плачет. Ее вообще не было слышно с самого начала пути. И Фатима шла молча, крепко прижимая девочку. «Хорошо, что спит», - подумал Саид и вспомнил рисунок Яхи для «дяди солдата».
- По одному в линию стройсь! – закричали на лю-дей солдаты, приблизившись вплотную к пропасти.
Испуганные непонятными приказами, люди затоптались, засуетились, вновь послышались устра-шающие выстрелы в воздух и маты солдат.
- Выстраивайтесь в очередь друг за другом! – перевел Саид рядом стоящим и попросил передать дальше.
Он поставил мать с девочкой на руках позади себя и обратился к Фатиме:
- Тетя, станьте передо мной, нужно пройти по тропе.
Фатима не ответила. Саид повторил просьбу и понял, что она не слышит. Он чуть присел, чтобы посмотреть ей в лицо и медленно привстал: в ее глазах не было не только ответа… В них не было ни-чего, кроме отражавшегося снега. Дядя Ислам взял Фатиму за руку и потянул к себе:
- Она сошла с ума. Яхи убил живший у нас солдат. Прикладом ударил по голове, когда она подошла к нему, протягивая рисунок.
Саид не ответил. Яхи… Маленькая веселая дев-чушка. Саид вспомнил вчерашний день и умиленные слова матери: «Яхи нарисовала? Ей же всего три годика!» Корявый солдатик под звездами: вот он, - Саид увидел солдата Игната, бывшего постояльца дяди Ислама. Он шел в сторону Саида, толкая и выстраивая обессиливших людей. Он совсем не похож на нарисованного Яхи солдатика. Злые мими-ческие морщины судорожно тряслись при каждом его слове, сопровождаемом двумя отборными матами. Низкий и костлявый, он схватил отбившуюся женщину с двумя маленькими детьми на руках за плечо и толкнул в очередь. От толчка женщина упа-ла на колени прямо перед Саидом, с трудом удержи-вая малышек. Саид наклонился и помог ей встать:
- Тетя Марема, давайте мне одного, я понесу, - попросил он, перекладывая свой огромный мешок в другую руку.
Женщина молча посмотрела на него опухшими от слез глазами и протянула самого маленького мяукавшего человечка.
Игнат вдруг прыгнул между Саидом и женщиной и оттолкнул его:
- Стоять, как стоял, - с презрением фыркнул солдат.
Саид почувствовал спиной мать и еле удержался на ногах. Собрав всю волю, он попросил по-русски:
- Разрешите мне помочь женщине, ей тяжело…
Дуло автомата воткнулось в грудь Саида:
- Помоги себе сам, фашистская подстилка! – зашипел Игнат.
Позади раздался громкий голос командира:
- Сержант Харевич! Отдан приказ в путь, почему задерживаете?
- Виноват, товарищ командир! – Игнат опустил оружие и стал в строй спиной к Саиду.
Очередь длиною в несколько десятков человек двинулась по узкой тропе, извивающейся змеей вокруг снежной горы. Через каждые три-четыре человека шли по одному солдату, уже не торопив-шиеся, а осторожно ступающие с опущенной голо-вой. Тропа грозилась обрывистой пропастью с неви-димым дном цвета тумана. Местные жители хорошо знали эту тропу и шли более уверенно, чем семеня-щие солдаты. Горы по-прежнему величаво возвыша-лись над пропастью, не понимая, зачем по краю смерти бредет длинная живая вереница.
Саид презрительно сверлил взглядом спину шедшего впереди Игната, то и дело подгоняющего женщину с двумя детьми на руках. Саид вспомнил, как муж ее сильно гордился, что Марема подарила ему двух мальчиков-близнецов, уже год прошел, а он все хвалился.
Солдат впереди вдруг остановился. Саид, чуть не наткнувшись на него, заглянул поверх его головы и увидел, как Марема упала на колени и заплакала. Волнение нахлынуло на Саида, но резко сменилось удивлением: Харевич нагнулся над женщиной и поп-росил дать ему понести детей, чтобы она отдохнула. Марема смотрела на него мокрым не понимающим взглядом:
- Тетя, солдат предлагает помочь вам понести детей, - перевел Саид.
- Саид, попроси, пусть разрешит тебе мне помочь, я ему не дам, - еле слышно произнесла Марема.
Позади вдалеке послышался крик командира и выстрелы в воздух.
- Давай! – крикнул Игнат на женщину, выдернул

из обессиливших рук два живых свертка и бросил их в пропасть.
Саид не знал, что произошло сначала: то ли Марема бросилась следом за детьми, то ли он толк-нул Игната с тропы, - только мужской и женский крики смешались и затихли.
Страх подкинул Саида вперед за исчезающим концом впереди идущих людей. Они уже завернули по тропе, и сошедшая с ума Фатима, так и не обратив внимания на происходящее, последней ушла за поворотом.
За спиной Саида вопрос «что случилось» смешался с шепотом-молитвой Залины и утих. Узкая тропа, зажимая в своих объятиях, не позволяла никому ни пройти, ни заглянуть вперед и узнать, что случилось. Это спасло Саида от солдат и расправы. Дрожа всем телом, он думал о том, что если бы каждый скинул по солдату… Но шли только жен-щины, только дети, только инвалиды и он, чудом уцелевший в водовороте непонятных и не имеющих права быть событий.

***

Горная тропа сменилась бесконечной равниной, равнина - невысокой горой, часы сменялись часами, загоняя солнце ниже горизонта. А люди все шли и

шли под дулами матерящихся, казалось, никогда не устающих солдат.
Командир «победителей» придумал кровавую игру: больных и слабых, падающих и отказываю-щихся идти, - стрелять, но не убивать, бросать ране-ными. Наверное, позаимствовал у немцев. Особенно активным участником выступал Иван Рылов. Кура-жась над умирающими от усталости и голода, он стрелял только в ноги и печень. Мать умоляла Саида держаться ради нее и его жизни, и он шел с закрытыми глазами, чтобы не видеть, но не мог не слышать.
- Эх, солдат, Аллах видит твои дела, и ты будешь молить о своей смерти в слезах! – крикнула Ивану по-ингушски прострелянная старая женщина, корчась от боли на снегу.
Саид боялся за дядю Ислама: он шел на одной ноге, уже неуверенно переставляя костыль. Тетя Фатима ни в какую не хотела отдавать Саиду Яхи и сама еле шла, всегда молча падая и спотыкаясь.
Стемнело. Теперь было уже не видно, кто кричит, кого стреляют, но стало ясно, что кто-то пытается убежать под покровом надвигающейся ночи. Коман-дир приказал всем остановиться. Солдаты столкали
всех в кучу и окружив ее, уселись на шинели, нацелив автоматы на людей.
Саид достал из мешка большое шерстяное покры-вало и, сложив его вдвое, постелил на снегу:
- Мама, ложись с девочкой, поспи. До железной дороги если завтра к вечеру дойдем, то хорошо. Отдохни и поешь.
- А ты, Саид? – в темноте не было видно лица матери.
- Я на мешке лягу, не беспокойся.
- Подожди, вот здесь чапальк я взяла в дорогу, и молоко где-то должно быть, - Залина суетно копо-шилась одной рукой в мешке, положив уже спящую девочку на плед.

***

Солдаты спали по очереди. Влажный горный воздух окутывал ночным холодом и соединялся с мокрым снегом на земле. Искусственная тишина перебивалась то плачем ребенка или стоном взрос-лого, то матом или хохотом карауливших солдат, греющихся у костра. Иногда вдалеке раздавался ди-кий плачущий вой волков. Саид не спал до рассвета, ворочаясь на неудобном, коротком для него мешке. Всю ночь он смотрел в холодное черное небо с тусклой мертвой луной, будто повешенной там в наказание, и думал о том, что все это чья-то глупая ошибка. Он следил за пьяными солдатами и вспоминал, как хотел быть одним из них. Воевать. За что?
Стало светать, но солнце не появлялось, боясь увидеть происходящее. Дядя Ислам хотел сделать ламаз , но получил прикладом по спине. Саид читал утреннюю молитву шепотом и вздрогнул от дикого крика ненавистного голоса:
- Подъем! В шеренгу по три человека стройся! Быстро, быстро! Встать! – разошелся еще не отрез-вевший командир Безумов и стал стрелять в воздух.
Сидевший на карауле пьяный Иван радостно подскочил и, наступая на спящих людей, толкал попадавшихся прикладом.
Поднялся гул и плач напуганных детей, тишина сменилась суетой и новым бесконечно жестоким днем.
Шестилетний мальчик выскочил из окружения солдат и побежал прочь в сторону видневшегося леса. Вслед ему заголосили женщины, умоляя его вернуться, но их заглушали выстрелы солдат, при-севших на колени и устроивших «охоту». Выстрел в
голову уложил мальчика лицом вниз, заливая детской кровью снег.

***

Второй день был похож на первый. Только иду-щих было уже меньше, уставшие бросали свои единственные пожитки, а падающие знали свою участь.
Саид безуспешно пытался почувствовать затек-шие и онемевшие руки, неся в одной мешок, а в дру-гой еле дышавшую Зариночку. Мать с трудом пере-двигалась, закутанная в плед, и то и дело хваталась за живот. Кто успел взять еду с собой, делились с теми, кого взяли наспех. Делились и одеждой, так как многих подняли с постели и выгнали в чем было.
Казалось, дойти было не возможно… Но невоз-можным оказалось то, что ожидало оставшихся в живых.
Вечерело. Вдалеке виднелся пункт назначения – село Алкун, вернее, то, что от него осталось. Здесь уже ничего не горело, не дымилось и не пахло жизнью. Хаос из трупов людей, красного снега, сгоревших домов, разбросанных вещей висел над селом как раздавленное счастье. Проходя мимо, некоторые из женщин тихо заплакали глазами, в которых уже не могло быть слез. Безумие и жестокость происходящего вновь упали Саиду на грудь тяжелым камнем.
Где-то недалеко раздалось блеяние овцы. Саид присмотрелся, интуитивно обрадовавшись хоть какой-то жизни в этом селе смерти, и увидел осетинскую семью, уводившую, видимо, последнюю овцу. Стало до крика обидно: «Почему мы? Чем мы хуже осетин?», - Саид словил себя на мысли, что он ожесточился и на самом деле не желал бы сосед-нему народу того же. И никому. «Даже солдатам?» - спросил у себя Саид и засомневался, - «Как трудно быть великодушным к жесткости. Наверное, под силу одному Аллаху».
Мысли сбились от резкого визга скребущего железа, прикрытого грубым матом.
- Сколько можно ждать, майор Безумов? – крик-нул машинист и сам испугался своей наглости, - Я тут жду…
Безумов будто ждал на ком бы сорваться:
- Ты свой зад грел возле печки, а мои ребята двое суток пешим по горам да по долам! Я те щас устрою, сальная ты рожа!
Безумов быстрым шагом приближался к голове поезда, размахивая руками и кроя благим матом машиниста, печку, железную дорогу и все окружаю-щее. Машинист попятился, нащупывая руками пути отхода, и прыгнув под поезд, перебрался на другую сторону дороги.
Пнув колесо прогнившего скотского вагона, майор повернулся обратно:
- Что стоим, бездельники! По вагонам раскидайте эту сволочь, и домой пора.
Вдалеке послышался писк машиниста:
- Так мест нету, товарищ майор, там и так все стоя набиты, уже сутки ждут. Я ж вот и говорю: ждем, а зачем, ежели некуда грузить?
- Всё! Заткнись! Заводи свой самокат, пока я тебя вместе с ними не запихал! – выругался Безумов и нервно закурил табак, обжигая дрожащие руки спич-кой.
Саид только сейчас понял, что тихий плач и всхлипы исходили не из его окружения, а из тех вагонов. Он увидел блеск глаз, наблюдавших за происходящим через щели деревянных вагонов. Саид помнил эти вагоны: в школе он читал рассказ с иллюстрациями. Они предназначены для перевозки животных.
Огромные ставни вагонов заскрипели засовами и, распахнувшись, пригласили в ад. Поднялся гул: кто-то просил воды, кто-то еды, кто-то помощи, плач детей и матерей, - но никто не пытался выскочить из вагона, набитого так, что негде было ступить.
- В каждый вагон по пять человек рассортировать! – не унимался Безумов.
Услышав неповторимый жалобный голос, Саид оглянулся вокруг: недалеко от вагонов под деревом лежала куча трупов, - оттуда издавался стон. «Поэто-му никто не пытается выбежать из вагонов», - понял
Саид и почувствовал резкий удар прикладом по спине:
- Пшёл!
Саид потянул мать за руку, чтобы быть вместе, но опять получил удар:
- Один пошёл в третий вагон, эта в четвёртый пойдёт, – оттолкнул Залину солдат.
- Это моя мама, разрешите, - умоляюще обратился Саид, сжимая зубы от боли, обиды и унижения.
- Пшёл, я сказал! – в глазах солдата светилась бездонная злоба и усталость.
- Саид иди, иди, только дай мне Зариночку, и мешок надо поделить, – Залина стала замерзшими пальцами развязывать мешок, чтобы поделить еду.
Солдат приставил дуло автомата к спине Саида и прошипел:
- Последний раз предупреждаю!
Саид поставил хнычущую девочку возле мешка и направился к третьему вагону:
- Мама, береги себя и Зарину.
Залина попыталась всунуть сыну кусок сушеного мяса, но солдат снова её оттолкнул.
Людей запихивали в переполненные вагоны прикладами, разлучая семьи и расстреливая неугод-ных. Как из-под земли выросла старушка-осетинка, засовывающая в открытые двери вагонов какие-то мешочки, двигая мокрыми от слёз губами.
Саид поднялся в вагон с опущенными глазами: лица родных людей касались его и просили о помо-щи, а он не мог ничего сделать. Ничего.
Сердце ёкнуло от страха.
- А где рядовой Харевич? – раздался снаружи громкий вопрос одного из солдат.
- А хрен его знает, поехали! – услышал Саид голос Безумова.
Саид протиснулся по стене вагона немного внутрь и, прильнув к раздвоившейся доске, стал выискивать глазами мать. Никого уже не было, кроме солдат. Только старушка-осетинка протягивала дряхлой ру-кой майору Безумову какие-то бумаги, похоже, доку-менты. Безумов грязно выругался и вдруг выстрелил старушке в лоб. Саид закрыл глаза.
Вагоны резко дёрнулись, смеясь над падающими друг на друга людьми, и медленно поплелись в никуда. Холодный злобный ветер задул во все щели вонючего скотского вагона. Саид отвернулся и осмотрелся вокруг: он знал многих, но все стояли молча, как будто чужие. Только жена Ислама, Фати-ма, с мёртвым ребёнком на руках прямо смотрела на Саида и улыбалась. В душе немного потеплело, но лишь на миг: Фатима стала беспричинно крутить головой с безумными глазами.
В углу вагона на полу, скрючившись, лежала больная женщина. Это тетя Амнат с соседнего села. Её знали во всей округе как мать двадцати детей. Саид поискал глазами её мужа, дядю Уматгирея, но его не было. Не было и всех детей, только трое младших: они дёргали мать за порванные лохмотья одежды и просили воды.
«На первой же остановке нужно найти воды», - подумал Саид и, облокотившись на холодную стен-ку, закрыл глаза. Усталость заглушила стоны, плач и
шёпот молитв, положила на веки неподъёмный груз и окунула в сон.
Улыбнулась мать, и повеяло запахом горячих лепешек и свежего бульона. Послышался голос Ахмеда, смешанный с неугомонным лаем Друга. «Они живы! О, Аллах, я знал, что весь этот кошмар мне просто приснился!» - обрадовался Саид и выбе-жал во двор.
- Ахмед, где ты? – крикнул Саид, направляясь к сараю, но не услышал ответа, только смех издалека.
- Друг, ко мне! – сердце Саида выпрыгивало из груди от радости.
Саид вбежал в сарай, но как только переступил порог, смеха и лая как будто не бывало. Зловещий мрак сарая был пронизан стоном и воем. Ахмед лежал на Друге в луже крови и стонал:
- Папа, папа, мне больно. Помоги мне!
Саид поднял глаза и увидел отца: он стоял весь в крови, словно задранный волками.
- Я не могу, - прозвучал родной голос отца, - Прости.
Саид резко открыл глаза, обожженные холодом ужаса.
Рядом сидевшая старая женщина била тряпкой по лицу беременную девушку. Девушка закрывала лицо руками и плакала:
- Я не могу, прости, мама.
- Пожалей ребенка, бессердечная, или смерти его хочешь! Я тебе сейчас покажу «стесняюсь». Нашла, где стесняться! Выжить надо, ребенка сохранить! Вставай, тебе говорю, вставай! – женщина потянула девушку за рукав.
- Что случилось, тетя, чем вам помочь? – осторожно спросил Саид.
- Молодой человек, не спрашивай, она и так стесняется, - попросила женщина и снова обратилась к девушке, - Смотри, все ходят, а у тебя ребеночек под сердцем!
Женщина показала в середину вагона. Только теперь Саид понял, почему в центре вагона часто какие-то движения, и сильно воет ветер: там была прорублена дыра в полу для испражнений. Стало стыдно. За себя, за девушку, за всех. Разве сотни лет кавказского воспитания могли предположить, что

произойдет такое? Хочется исчезнуть, провалиться, стать невидимкой…
Саид переставил затекшую ногу и почувствовал что-то. Нагнувшись, он увидел мешочек, один из тех, что раскидывала по вагонам бабушка-осетинка. «Что бы это могло быть?», - Саид потеребил нехитро завязанный узелок: лепешки, кукурузная мука, бутылка с молоком. «О, Аллах, вот за что ее убил проклятый майор», - сердце Саида сжалось от негодования, но тут же успокоилось от мысли, что есть молоко.
Саид продвинулся к углу вагона и протянул бутылку с молоком одному из детей Амнат:
- Попей, маленький. Только со всеми поделись.
Амнат приподнялась:
- Спасибо, Саид, Аллах тебя не забудет.
Дети тихо заплакали, прося попить. Саид стал задыхаться от жалости: женщины отрывали бутылку с молоком у одних и передавали другим рядом сидя-щим по цепочке. Один двухгодовалый малыш стал громко плакать, когда, отсчитав три глотка, мать забрала у него бутылку и отдала соседней девочке. Вагон наполнился детским плачем, и только теперь
Саид понял, что детей здесь намного больше, чем взрослых.

***

Прошли сутки. Поезд резко затормозил, изрыгая искры из-под колес. С первого вагона высыпались солдаты и стали по двое у каждого вагона. Увесистые замки залязгали цепями.
- По одному выходи! – эхом повторялись солдаты у каждого вагона.
Испуганные люди неуверенно спускались, падая от толчков нетерпеливых солдат, и отчаянно крутили головами, высматривая родных и близких, выхо-дящих с других вагонов. Саид и мать увидели друг друга. Огромную толпу людей сбили в одну кучу и окружили автоматами. Четверо оставшихся солдат орудовали по парам в опустевших вагонах: выносили трупы умерших и выглядевших умершими людей. Раскачивая, их выбрасывали на платформу.
Стоявшие на окружении солдаты изменились в лице и защелкали оружейными затворами: увидев неуважение к умершим людям, живые запричитали и заплакали, кто-то тихо читал ясин.
- Товарищ майор, дайте нам возможность похо-ронить близких, ведь вы же человек, - уверенно обратился Саид к Безумову.
- Что-о-о?! – возмущенно-удивленно протянул майор и побелел от ярости, - Может вам еще лопаты дать в руки и похоронный марш организовать? По вагонам! – крикнул солдатам Безумов и проводил Саида подозревающим взглядом.
Как и вчера людей стали беспорядочно заталки-вать по вагонам, Саид незаметно держал мать за рукав, как в детстве, боясь ее потерять. Не сговари-ваясь, они делали вид, что чужие, чтобы солдаты нарочно не разъединили их. Ни слова.
Рядом плетущаяся под ногами девочка лет пяти плакала, ища мать, и просила воды. Было не понятно, что ей нужно сейчас больше: вода или мать. Никто не взял с собой в дорогу воды. Никто не подумал, что не дадут даже воды. Никто. Саид почувствовал, что в бок кто-то чуть позади не больно тычет каким-то предметом. Он резко повернулся, почуяв неладное, но встретил испуганные глаза непривычной средне-азиатской формы. Саид видел такие только в учеб-нике по географии. Это был солдат. Он пытался всу-чить Саиду железную фляжку с водой и показал гла-зами в сторону девочки.
Саид быстро спрятал воду под одежду, чтобы никто не увидел, как ингушская девочка пьет из солдатской фляги.
- Сейчас, девочка, иди около меня, в поезде я дам тебе воды, - прошептал, чуть наклонившись, Саид.
Среднеазиатский солдат тут же исчез.
Вагоны наполнились до отказа.
Помогая матери подняться, Саид обернулся на крик девочки: один из солдат схватил ее за шиворот и тащил в соседний вагон.
- Дядя, я хочу пить, воды, воды! – девочка дергала ногами, сопротивляясь и оставляя следы непокорных ног на снегу.
Саид взмолился к рядом стоящему солдату:
- Разрешите ей со мной, это моя сестра, пожа-луйста!
Бледный молодой солдат стоял в растерянности, казалось, он хотел помочь, но боялся. Позади громом раздался выстрел. Саид обернулся, боясь дышать: солдат отдирал от кисти, вцепившуюся в нее зубами уже мертвую девочку. Ее лицо было залито кровью, но глаза по-прежнему смотрели на Саида и просили воды.
- Заходите, - промямлил бледный солдат, будто извиняясь.
Саид медленно поднялся и почувствовал, как дверь подперла спину, и загремел засов. Обида да-вила изнутри и снаружи, застилая глаза и закладывая уши. От толчка тронувшегося вагона Саид опомнил-ся и стал искать мать.
- Мама, как ты? – обратился Саид не своим голо-сом.
- Ее убили? Я слышала выстрел, – родные покрас-невшие глаза смотрели на Саида с пробивающейся надеждой.
Саид еле заметно кивнул, глотая горькую обиду.
- Попей, мам, - он протянул солдатскую фляжку, присев на корточки.
Залина сделала пару глотков и разбудила Зари-ночку, приставляя ей к губам железные края холод-ной фляжки с водой. Девочка стала жадно глотать, не умело проливая драгоценную воду. Ее лоб был покрыт испариной, волосы слиплись от пота, приоткрытые глаза выдавали воспаление. Из толпы послышались тихие всхлипывания детей и просьбы женщин оставить воды другим детям. Залина с осторожным усилием отцепила маленькую ручку девочки от фляжки и передала соседней женщине.
- У нее температура, она сильно простыла, и ручка гноиться, - пожаловалась Залина.
- Может, это заражение крови, - беспомощно и без вопроса ответил Саид.
- Не знаю. Бабушка-лекарь в вагоне, котором я ехала, умерла утром.
- Ты голодна? А где мешок с едой? – вспомнил о назойливом голоде Саид.
Сидя на полу, Залина заерзала и вытащила из-под девочки, завернутой в плед, небольшой сверток:
- Это все, что осталось. В том вагоне было много голодных, почти никто не взял с собой еды… И много детей. Ты не видел Ислама?
- Нет, мама, - Саид кивнул головой в сторону сидящей женщины, тихо поющей колыбельную, – Вон там тетя Фатима, она не выпускает с рук мерт-вую Яхи, ничего не ест и не пьет.
- Бедная, - пожалела Залина и крепче обняла бредящую Зариночку.
Шли вторые сутки. Саид ждал остановки, но без передышки дымящий паровоз въехал в третью ночь. Казалось, тело уже привыкло к холоду, к запаху мертвых, но сердце не могло привыкнуть к стонам, плачам и мольбам. Молились все, женщины просили громче молиться детей, которых Аллах слышал больше. Больнее выстрела казалось детское «Амин». Дни, заглядывающие сквозь воющие щели вагона, казались бесконечными. Саид считал ночи.
4, 5, 6.
Остановка. «Приехали?» - стукнуло в голове.
Послышались маты уставших солдат. За скрипом двери, которая никогда не откроется, появился один из них.
Саид узнал его сразу по жутко нехорошему взгляду: Иван.
Расталкивая детей и женщин, Рылов выискивал что-то глазами по полу. Увидев мертвую женщину, он схватил ее за ногу и потащил к выходу. Люди переполошились, но никто не посмел. Ругаясь от непристойной работы, Иван вспотел и, «очистив» вагон от четырех трупов, напоследок оглянул его у выхода. Взгляд его вдруг налился яростью: он уви-дел Саида. Осторожно, то ли боясь, то ли что-то замышляя, он подошел к Саиду и больно ткнул ему в грудь дуло автомата. Саид не пошевелился, прямо
глядя в глаза противнику, надеясь, что тот не заметит сидящую рядом мать.
В шаге от Саида лежала больная старая женщина. Еле дыша, она стонала, не замечая происходящего. Не опуская оружия, Иван сделал шаг к ней, нагнулся, схватил ее за ногу и, держа Саида на мушке, пошел спиной к выходу. Губы солдата светились жестокой насмешкой, дразня и унижая. Заплакал мальчик лет десяти, хватая стонущую старушку за одежду и умоляя солдата оставить ее.
- Саид! – шепотом крикнула Залина, но было уже поздно.
Саид прыгнул, задев стоящих, на автомат, и вцепившись в него, отвел дуло к стенке вагона. Пули проделали несколько дыр в деревянных досках. Люди отпрянули к другой стороне вагона, падая друг на друга и крича от страха. Выдернув автомат, Саид вытолкнул Ивана с вагона. Рылов больно упал на землю, но тут же соскочил и, выхватив оружие у подоспевшего на шум солдата, нацелился на Саида. Секунды взрывоопасной тишины. Саид стоял на выходе с вагона с автоматом в руках: дуло уверенно метило в голову Ивана. Иван не стрелял. Саид знал, что он ждет бегущих на подмогу солдат. Их дружный топот и голоса приближались…
- Отставить! Рядовой Рылов! Опять устраиваете бардак, – раздался спасающий голос красноармейки.
Иван вздрогнул, но не опустил оружия:
- Товарищ лейтенант! Он же нас всех пере-стреляет, если …
- Отставить! – прикрикнула женщина и с укориз-ной посмотрела на Саида, - Опусти оружие, парень. Пожалей своих, все из-за тебя пострадают.
Иван и Саид стали одновременно и одинаково медленно опускать дула к земле. Спасительница подошла к Саиду и забрала автомат:
- Ох, и бедовый же ты, парень. Мать жива-то?
- Жива, - тихо ответил Саид.
- Солдат Рылов, закрыть вагон! – обратилась красноармейка к Ивану и взялась за одну ставню вагона.
Замок. Снова темно. Лучики холодного солнца от-чаянно пробивались сквозь деревянные щели вагона, но не могли осветить дорогу и жизнь его заклю-ченных.
- Лейтенант Дубровская, вы знаете, что факти-чески способствуете врагам народа? – послышался снаружи удаляющийся голос Ивана.
- Нет, рядовой Рылов. Я предотвращаю беспо-рядки и оберегаю жизнь солдат, таких как вы, кото-рым крайне не хватает военного образования. Нам дан приказ доставить спецпереселенцев в Казахскую Республику, а не убить их и умереть самому. Еще раз не исполните приказ немедленно, будете привлечены к ответственности, - женский голос лейтенанта исчез.
Поезд тронулся. «Казахскую», - тихо повторил Саид неизвестное слово, такое же холодное как мартовский ветер. Снова ночь. Это седьмая. Безумно хочется расчесать до крови тело: вагон был пере-полнен спутниками заточения - вшами и блохами. Спрятанные родственниками в тряпки, трупы испус-кали тленный запах. Еды и воды больше ни у кого не было. Старая Амнат умоляла маленького сына попить его мочи. От его громкого плача об этом знали уже все в вагоне. Рядом дядя Халид с соседнего села тихо уговаривал беременную девушку, она так и не сходила в туалет:
- Бибихан, если твой муж Исмаил был бы сейчас рядом, разве рад бы он был, что женился на девушке, которой не жалко его ребенка. Из двух девушек, он бы выбрал в жены ту, которая нашла бы смелость спасти его сына от смерти. Будь благоразумной.
Девушка плакала, ничего не отвечая и теребя в руках какую-то тряпку.
Ночью Саид услышал, как она поднялась и ушла в глубь вагона, но почему-то не вернулась. Может, перешла на другую сторону от стыда.
Голодный желудок не давал засыпать. «Вчера мать съела последнюю кукурузную муку. Что же будет с ней завтра? Сегодня ей стало хуже, наверное, заразилась от Зариночки. Колеса так привычно стучат. Тук-тук-тук, тук-тук-тук… Смерть улыбается в глаза: я твой друг, твой друг…», - мысли Саида
смешались в колючий клубок и утонули в холодном и липком сне.
8, 9, 10, 11…
Будет ли конец у такой изощренной смерти? Стоп.
В вагон вошел бледный молодой солдат. Саид его помнил. Неуверенно осматривая вагон, он аккуратно выносил трупы и складывал их чуть дальше от дороги. На улице порошил снег, покрывая мертвых белой крошкой.
- Прошу вас, оставьте, - услышал Саид мольбу женщины.
Слева от Саида ближе к выходу лежал труп, одна рука которого виднелась из-под тряпок, наваленных на него сверху. Солдат, не понимая просьб женщи-ны, виновато пытался вынести мертвое тело. Жен-щина протянула дрожащей рукой солдату золотое колечко. На миг задумавшись, он взял кольцо и быстро спрыгнул на землю, встретившись лицом к лицу с Безумовым:
- Закончил? – безразлично спросил Безумов.
- Так точно! – вытянулся бледный солдат.
- Ликвидировать при побеге, - также безразлично
приказал майор и показал пальцем бледному солдату на удаляющуюся женщину с ребенком на руках.
Саид узнал в ней Фатиму. Она медленно, как ни в чем не бывало, шла прочь от вагонов, дико смеясь и качая на руках то, что осталось от сгнившей Яхи. Саид провожал их взглядом в последний путь. Выстрел.
- Рядовой Светлов! – заскрипело в ушах, и Саид открыл глаза.
Фатима так и шла, покачивая сверток в руках, исчезая за лесополосой. Майор Безумов нервно закурил табак и вырвал из рук лежащего в красном снегу солдата автомат, еще что-то из карманов и пошел прочь вдоль вагонов. Стеклянный виноватый взгляд бледного солдата-самоубийцы провожал исчезающую Фатиму.
«И не лишайте жизни душу, которую Аллах запретной для убийства сотворил…Самих себя не убивайте, поистине, Аллах к Вам милосерд!» вспомнил Саид слова из Корана.
12, 13, 14, 15, 16, 17, 18.
Поезд смерти остановился. «Зачем выгружать трупы, если все равно все умрут?» - спросил разум Саида у его души.
- По одному выходи! – раздался охрипший голос снаружи и неузнаваемо скрипнул засов.
Промозглый свист залетающих сквозь щели снежинок, покрывших мертвых белыми пушистыми кучками, оказался свирепой вьюгой снаружи. В открытые двери ворвался невиданный жителям теплого Кавказа буран.
-Тварищ маёр, я гварю здеся станция Акмолинск. Иза снега ж ни фига не видно, а я уж десять лет свой труд знаю! – доносился голос пьяного машиниста, перебиваемый свистом порывистого ветра.
- Выгрузить четыре вагона, остальные на следую-щей станции! – приказал Безумов.
Обезумевшие от горя люди выходили с трупами на руках. Сквозь танцующий снег не было видно, сколько всего вышло. Саид насчитал только четыр-надцать человек от тех семидесяти, кто садился в селе Алкун в его вагон. Выносили стариков, умерших от усталости, детей, умерших от болезней, молодых девушек, скончавшихся от разрыва мочевого пузыря. Саид увидел, как дядя Халид нес ту беременную девушку, но уже мертвую. Она так и не смогла…
Саид вздрогнул от того, что кто-то тронул его за плечо:
- Прощай, парень, - он узнал голос красноармей-ки, - Веди всех прямо, береги мать.
- Как вас зовут? Спасибо вам за все, – спросил Саид, придерживая еле стоявшую на ногах мать.
– Лейтенант Наталья Дубровская. Удачи! - она исчезла за пучиной снежной бури.
Заскрипели колеса поезда. Саид почувствовал, как каменеют от холода руки, и поправил Зариночку, то ли спящую, то ли мертвую у него на руках. Вокруг послышалис

Чуждые. Саид Абу Саад. (Новая лекция)

Ссылка для закачки: http://uploadbox.com/files/...

http://my.mail.ru/community... Заходите на мой сайт "КАВКАЗ" буду рад Вас там видеть! Оставляйте фото, видео., переписывайтесь! приглошайте друзей!!! давайте соберем там большое количество Кавказцев!!! Это сообщество в память моего лучшего друга! он был "ЧЕЧЕНОМ" и он гордился! и уважал он народ КАВКАЗА. Так и я уважаю народ КАВКАЗА!!!