- Вот, смотри, - Кариот1 бухнул перед сестрой толстую книгу в темно-коричневом переплете, - что я выпросил у Паучихи2. Специально для тебя старался, между прочим! Еле уговорил эту зануду. На время, конечно. М... где же это было... Не то, не то, не то... - Он перевернул несколько страниц. - А, вот нашел! Почитай, если забыла... Каэсанна3недоуменно перевела взгляд с пожелтевших от времени страниц на бога сумасшедших и обратно. - Почитай, почитай, - махнул рукой тот. - Может перестанешь скорбеть о своей тяжелой судьбе. Или по крайней мере так тосковать по своему Лэо4. Богиня любви пожала плечами. Ну что возьмешь с этого безумца? Если прицепился, то не отстанет, пока не будет так, как он захочет. Да и делать нечего, можно на время погрузиться в историю. Каэсанна пальцами тронула сухой кленовый листочек, попавший между страниц. Золотой с красноватыми прожилками - красиво...

***...Осенняя богиня сидела на вывороченном с корнем дереве и улыбалась. Она улыбалась миру, который видела впервые, улыбалась ветру, скользившему между лесными красавцами и красавицами: кленами, ольхами, березами... Сегодня она впервые открыла глаза и теперь жадно впитывала в себя красоту. Сила, подаренная ей Ардарой5 трепетала в кончиках пальцев, просилась на волю, просилась создавать. Найвэри6 тихонько засмеялась. - Я люблю тебя, мир... В ответ зашелестели ветвями деревья, плеснул в лицо теплотой ветер, ярче засинело небо, даже Лиот7, бог Солнца, подмигнул с высоты. Это было ее время и ее право, и Найвэри знала это. Осенняя богиня поднялась на ноги и, легко касаясь подошвами новых сапожек зеленеющей травы, пошла туда, где звучала музыка. На большой поляне, расстелив черную куртку, сидел эльф. Найвэри так и не поняла, откуда она узнала, что незнакомец был эльфом, возможно, Ардара дала ей не только Силу, но и знание? Вокруг него толпились другие эльф, вроде бы точно такие же, но в то же время чем-то неуловимо отличавшиеся. Богиня тихонечко пристроилась в сторонке, так, чтобы не сильно попадаться на глаза, но видеть золотые волосы певца. - Хэй, Кэйно, спой еще, менестель! - крикнул кто-то, когда музыка закончилась. Эльф улыбнулся. В лежащую у его ног сумку полетели какие-то смешные кругляшки, рыжие, серенькие... Певец улыбнулся еще раз, снова ударил пальцами по странному предмету, который держал в руках, и запел... Я позабуду дом и друзей,Полкоролевства отдам за коня,И я буду верен любимой своей,Если она не бросит меня.Я безнадежно влюблен в паруса,В скрип башмаков и запах дорог,Вижу чужие во сне небеса,Но иногда вижу твой порог.Доли бродяжьей мне ли не знать -Горный ручей да краюшка луны;Может, в пути суждено мне пропасть,Только твоей в том нету вины.Песни мои станут петь у огняВ пыльных харчевнях дальней земли,И прокричат по весне про меняДикие гуси - братья мои.Я целовал паруса кораблей,Полкоролевства отдал за коня,И я был бы верен любимой своей,Если б она не забыла меня. 8Песня закончилась, кругляши вновь застучали в сумке, а Найвэри все сидела, прикрыв глаза, завороженная мелодией, которую выводил сильный, звонкий голос. Она подумала, что тоже хочет что-нибудь подарить Кэйно, хоть такой вот кругляшок, если он так их любит. Только пусть ее подарок будет особенным, желтеньким, как солнечный свет, как волосы менестреля... Это было ее время и ее право, поэтому задуманный подарок тут же приятно оттянул ладонь. Осенняя богиня встала и, пробравшись сквозь толпу, протянула эльфу ладонь. - Мне очень понравилась твоя песня, Кэйно, - внезапно призналась она и тут же залилась краской под веселым, искрящимся взглядом певца. А тот только поймал вторую ладошку и ласково поцеловал ее, прямо в самую серединку... С тех пор каждое утро Найвэри просыпалась в золотой постели из листьев, которую создала специально для эльфа. Потому что он любил золотой цвет. Потому что он имел право любить все, что угодно, и Осенняя богиня полюбила бы это так же страстно, как и менестрель. С тех пор каждое утро Кэйно садился на вывороченный ствол и пел для нее свои странные, притягательные песни, или они наперегонки бегали по лесу, смеясь и раскидывая ногами золотую листву, или молча смотрели, как рассветные лучи радугой отражаются в капле росы, или... Да мало ли дел можно найти, когда дни так теплы, а ночи дурманят лучше любого вина? Найвэри украсила золотом весь свой лес, весь мир, который не знала, но любила уже потому, что его любил эльф. Она любовно рассматривала каждый цветок, появившийся из-под опавших листьев, каждую паутинку, протянутую поперек тропинки, каждое облако, отражавшееся в прозрачной глади озера... Но однажды случилось то, что должно было случиться. Поздно вечером, когда на небе зажглись звезды, а ветер принес холод с воды, Кэйно тронул гитару и, задумчиво глядя на огонь, прошептал. - Мне пора, Найвэри. - Куда, мой вэл9? - богиня отвлеклась от венка, который плела из кленовой листвы. - Зачем? - Не спрашивай меня. Я должен. Такова моя судьба, ты ведь знаешь это. - Не знаю, - упрямо мотнула Найвэри. - Почему ты не хочешь остаться со мной насовсем? Я надоела тебе? - Что ты, малышка, - эльф грустно улыбнулся. - Просто так должно быть. Я сделал здесь все, что нужно, теперь мне пора. - Не пора! - недоделанная работа полетела в огонь, вспыхнула и исчезла. - Я не хочу, чтобы ты уходил! - Я тоже не хочу, - эльф соврал. Ветер дороги давно уже толкал его в спину, а крики улетающих птиц совсем разбередили сердце. Он уже посеял здесь те искры, из которых потом взрастут цветы таланта, он подарил этому миру еще кусочек красоты, он должен был идти дальше. Туда, где его ждали новые миры и новые песни. Туда, где боги совсем юны, а Сила плещется в воздухе, не умея творить дурное. Туда, куда улетают дикие гуси. - Тогда не уходи! - Не могу, - Кэйно улыбался уже сквозь слезы. - Ты делаешь мне больно... - тихо шепнула богиня, поднимаясь. Удивленная, перепуганная, несчастная... У эльфа кольнуло что-то в груди, но ветер смел и это. - Найвэри, я... - Больно... - повторила она, словно пробуя слово на вкус. - Боль, больно, больно! Вихрем золотых листьев, горечью закатного тумана, криком кукушки Осенняя богиня бросилась прочь. От догорающего костра, от своей любви, от осознания, что Кэйно все равно уйдет... ...Когда рассвет снова осветил мир, сделал его хрупким и призрачным, разрисовав длинными тенями, в каплях росы не было радуги, как не было эльфа в постели из золотых листьев, а огня - на остывшем пепелище. И вместо музыки в лесу раздавался плач. Найвэри лежала, свернувшись клубочком, на той поляне, где впервые увидела эльфа, и горько плакала, закрыв лицо ладонями. Осенней богине разонравилось золото, ведь оно не вернет его. Листья летели с деревьев бесконечным желтым дождем, что-то шептали, о чем-то спрашивали... А Найвэри плакала. День, ночь, снова день... И когда слезы ее переполнили мир, они пролились с небес долгим, затяжным дождем. А утра становились все холоднее, потому что сухие листья совсем не грели Осеннюю богиню ночами. Серые облака закрыли небо, и под этими облаками раздался долгий, тоскливый крик последней из улетающих стай. Теперь каждый год, просыпаясь под небесами, Осенняя богиня ждет своего менестеля, ждет Вечного Эльфа, младшего брата Ардары. И пока не улетят дикие гуси, в сердце ее живет надежда. И она украшает мир золотом, таким же теплым, как любимый взгляд, и таким же ярким, как любимые волосы. Но каждый год гуси улетают, а Вечный не возвращается. И Найвэри начинает горько плакать, не понимая и не желая понимать, что Кэйно просто не может вернуться. ------------ 1 Четвертый, один из Старших богов Ардары, покровитель сумасшедших, воров и творческих личностей. 2 "Народное" прозвание богини судьбы Инэ, хозяйки Дюжины Паучих, плетущих судьбы всех существ, населяющих Ардару. Инэ - Пятая, также относится к Старшим богам. 3 Третья, одна из Старших богов, считается богиней любви и понимания, покровительствует дриадам, беременным и маленьким детям, также считается заступницей всех женщин. 4 Имеется в виду один из героев романа, представленного выше :), а также намекается на историю между ним и Каэсанной. 5 Имя Ардара дословно с Истинного значит "Мать, создательница всего сущего". Богиня Ардара считается создательницей мира, названного ее именем. Она же сотворила богов, небеса и стихии, разделила Хаос и Порядок. 6 Дословно с Истинного: "Та, что приносит дождь". 7 Первый, один из Старших богов, бог солнца и справедливости. Покровительствует эльфам. 8 "Бродяга" исп. Хелависа. 9 Дословно с Истинного "тот, кому я дал право приказывать".

          ОСЕНЬ


Жалко, что я не художник.

Тихой осенью в лесу

У тропинки подорожник,

Как невесту, ждет росу.

Кто-то красками забрызгал

Все травинки на полях,

И деревья гнуться низко

С акварелью на ветвях.

И боярышник иголки

Среди ягод затаил.

Как не хочется надолго

Покидать их яркий мир!

Скоро месяц-полуночник

По траве пойдет гулять.

Жалко, что я не художник,

Не умею рисовать.
*****
             ОСЕНЬ




Осень. Сказочный чертог,

Всем открытый для обзора.

Просеки лесных дорог,

Заглядевшихся в озера.



Как на выставке картин:

Залы, залы, залы, залы

Вязов, ясеней, осин

В позолоте небывалой.



Липы обруч золотой —

Как венец на новобрачной.

Лик березы — под фатой

Подвенечной и прозрачной.



Погребенная земля

Под листвой в канавах, ямах.

В желтых кленах флигеля,

Словно в золоченых рамах.



Где деревья в сентябре

На заре стоят попарно,

И закат на их коре

Оставляет след янтарный.



Где нельзя ступить в овраг,

Чтоб не стало всем известно:

Так бушует, что ни шаг,

Под ногами лист древесный.



Где звучит в конце аллей

Эхо у крутого спуска

И зари вишневый клей

Застывает в виде сгустка.



Осень. Древний уголок

Старых книг, одежд, оружья,

Где сокровищ каталог

Перелистывает стужа.
*****
           ОСЕНЬ


Зашуршали под ногами

Листья с желтыми боками.

Стало сыро, стало голо,

Собираться надо в школу.

Я тетрадки еле-еле

Разместил в своем портфеле

Среди ягодок рябины,

Листьев клена и осины,

Желудей и сыроежек…

И, наверное, Олежек, Кроет уж лист золотой

Влажную землю в лесу...

Смело топчу я ногой

Вешнюю леса красу.



С холоду щеки горят;

Любо в лесу мне бежать,

Слышать, как сучья трещат,

Листья ногой загребать!



Нет мне здесь прежних утех!

Лес с себя тайну совлек:

Сорван последний орех,

Свянул последний цветок;



Мох не приподнят, не взрыт

Грудой кудрявых груздей;

Около пня не висит

Пурпур брусничных кистей;



Долго на листьях, лежит

Ночи мороз, и сквозь лес

Холодно как-то глядит

Ясность прозрачных небес...



Листья шумят под ногой;

Смерть стелет жатву свою...

Только я весел душой

И, как безумный, пою!



Знаю, недаром средь мхов

Ранний подснежник я рвал;

Вплоть до осенних цветов

Каждый цветок я встречал.



Что им сказала душа,

Что ей сказали они -

Вспомню я, счастьем дыша,

В зимние ночи и дни!



Листья шумят под ногой...

Смерть стелет жатву свою!

В корзинах фрукты вносят в дом,
Когда проходит лето,
И оставляют под дождем
За дверью сад раздетый.

И будут банки до весны
Вареньем розовым полны,
И будут яблоки в ларе
Свежи, как будто в сентябре,
И пьяных вишен алый сок
Окрасит сахарный песок.

А сад остался там, снаружи,
Стоять по пояс в черной луже.
Холодный вихрь его нагнал —
Закашлял сад и застонал.
Деревья горбятся, хрипят,
Трясутся с головы до пят:
«Мы б разбежались все сейчас,
Да по одной ноге у нас!
Ой, плохо стынуть под дождем,
И нас возьмите в теплый дом!»

Ну как деревьям не помочь?
А вдруг морозной будет ночь,

Несут рогожи и мешки —
Деревьям на зиму чулки.
Ногам тепло, одели всех,
А головы укроет снег.
 
Осенний трогая
Огонь,
Тянул я вверх
Свою ладонь.
Пожару осени,
Как другу,
Пожал
Пылающую
Руку.
Я пробирался,
Как во сне,
Сквозь заросли
Дождя
В огне.
Осталась
Память
У меня —
Букет oдин
Того
Огня.

Ах, осенний серый,надоевший дождь!
За стеклом  машины ветер,дождь,
По стеклу дождинки звонко бьют,
Дождь, наверно, создан из разлук.

В наших отношениях – словно тучи тень,
Я с тобой не вижусь третий день,
По щекам слезинки всё бегут,
Нет конца, наверно, у разлук.

Знаю,ты сердит, что иногда
Пофлиртую с кем-то я слегка,
По ночной Москве в машине мчу,
Только образ твой в душе храню.

Ах, осенний серый,надоевший дождь,
За стеклом промокло всё насквозь,
По стеклу дождинки всё текут,
Нет любви, наверно, без разлук!