Ищу живых родственников, умершего Волоцкого Константина Ивановича, проживал в г. Саратове в центре примерно 1916 г. рождения, знаю, что у него была дочь. Похоронен на Елшанском кладбище.

ищу сына Карпенко Федор. Пропал в 2011 год Есть непроверенная информация, что он потерял память. Из особых примет: рост - 1.70, глаза - карие, волосы - темно-русые. Прошу помочь в поиске, о любой информации писать в личку или тел 89136479043,  89081079194

Здравствуйте!!!  Я ищу родственников по отцовской линии. Отец-Кукушкин Михаил (примерно февраль 1951г.р.) женился на моей матери Нигматуллиной Фаине Ильгизовне-1956г.р. 
Проживали в центре г. Фрунзе, на месте этого дома стоит памятник "Киргизке". Потом получили квартиру по ул. Кривоносова 103- кв 32. Познакомились на поселениях в 1975году, недалеко от г. Фрунзе. После развода с отцом, мама увезла меня с баратом на Урал, так мы и потерялись...    Так же в г.Фрунзе проживала сестра отца - Зинаида (фамилия вроде Алгеева), у нее есть дочь Татьяна, в 1993г. она работала в театре по пошиву кукол в г. Фрунзе. Приехали в Киргизию из Омской области, из Исилькуля или Щербакуля. В Омской области остался дед. К сожалению другой информации у меня нет. Очень прошу откликнуться тех, кто владеет хоть какой-то информацией и помочь в поисках...Это все, что я знаю и у меня есть... Очень хочу найти родственников)))

ищу отца , Гурликов Николай Николаевич 47 или 49 гг, родом из Кемеровской обл. Яйского р-на, с. Сергеевка.

Распространите как можно больше по Казахстану. -Помогите найти сослуживца. обращаюсь к Вам с просьбой.Сослуживцы и семья разыскиваем ХАМИЛОНОВА ИЛЬЮ ГЕОРГИЕВИЧА .1951 г/р. уроженца Кировабада.Выпускника Кастромского РБХЗ. капитан запаса.с развалом союза был уволен и уехал в Казахстан. ПРОШУ навести справки или в республиканском РВК или в телефонных справочниках .или в ГАИ. ОЧЕНЬ надеимся на Вашу помощь.

ищу родственников отца ильясова галымжана в последнее время жил в астане работал электриком в дворце целинников. 

Ищу отца Демьяненко Евгений Леонидович 1971 года рождения был женат на Фомичёвой Ольге Дмитриевне! они развелись в 2003 году! после чего видела его несколько раз! Раньше проживал В Медеуском районе города Алматы! Среднего роста, волосы черные, глаза Карие, под губой Родинка! Прошу все кто знает о нем хоть какую то информацию сообщите! по телефонам 87783122778, 87026638957, 3195572! Ищет дочь Тамара!

11 августа 88 года почти ровно в 11 утра БТР с бортовым номером 827
весело прогромыхал по мосту через речку. С правой стороны огромная вывеска
"Буфет", Кушка, мы дома. Митинг, цветы, виноград, арбузы, пионерские
галстуки, настроение великолепное. Торжественная часть позади, колонна
вытягивается в направлении города Мары, к месту переформирования.
Непривычное ощущение отсутствия автомата на плече, столбы вдоль дороги без
пулевых отметин, дорожные знаки! Невольно осматриваешь окрестности на
предмет наличия духов... привычка, но мы дома... По радио начинаются ехидные
комментарии - головная машина с развернутым знаменем бригады уверенно
сворачивает по указателю "Винзавод - 1 км".
Иолотань. Приехали. Унылое ожидание дальнейших распоряжений
скрашивается обилием фруктов, портвейна и полным отсутствием воды. Вечером
жизнь в модуле течет вяло. Кто-то жует арбуз, в углу играют в нарды, за
стеной слышны звонкие хлопки и ржание, похоже, играют в дурака. Хлопает
дверь, из соседней комнаты вваливается тело. Цвет его ушей и носа проясняет
ситуацию. "Не везет, - жалуется тело. - О, портвейн, это хорошо!" Наливает
кружку, молчит... "А вот Андрюхе везет.., вот, блин, он что, карты насквозь
видит (наливает еще кружку)? Ему и на войне везло всегда по-черному..."

Группа мариновалась на засаде четвертые сутки. Утром на базу. Опять
сорбосовская наводка сбоит. Место удачное, внезапно выйти на группу трудно,
да и домой утром, расслабились. Слышен плеск воды из ЦВшки, это замполит
моется, воду уже можно не экономить. Замполит Андрюха, к слову сказать,
мужик боевой, не многим замполитам командовать группами доверяли, ой не
многим... Однако война войной, а всем нам нужно иногда и... ну... все
такое... сами понимаете.
Андрей, вооружившись автоматом и фонариком, полез на холмик в сторонку,
чтобы ветер, стало быть, не в сторону расположения дул. Зачем фонарик ему
нужен был, одному аллаху известно. Только стал он, угнездившись, фонариком в
сторону зеленки помигивать. Позже и сам не мог объяснить, зачем это ему было
нужно. Долго ли, коротко ли, внизу: трах-бах, очереди, разрывы, БМПшки
заработали... война, одним словом. Пока Андрюха, держа одной рукой штаны, а
другой автомат, до низу докатился, - тишина... Никто ничего понять не может,
одно ясно: на нас вышли духи, и мы их как-то внезапно победили. Выяснилось
следующее: банда сидела неподалеку в зеленке и ждала команды на выступление.
Должны, стало быть, они были с кем-то там соединиться. Вот Андрюша им и
насигналил. Те шли расслабленно, стволы не по-боевому, ну и набрели на
растяжки, МОНки сами по себе штучки убойные, а тут еще с трех машин почти в
упор из пушек... каша... они в ответ почти и не стреляли, не успели. А с
нашей стороны... ну, вон, Андрюха фонарик потерял, хороший был фонарик-то...
Случайность...

Тело еще хлебнуло портвейна, ткнув в бок узбека-переводчика: "Правда,
Мурат, что аллах ночью спит?" и удалилось к себе в комнату.
"Видать, отыгрываться пошел, - донеслось с соседней койки, - а я вот
помню, как душаре повезло по крупному, мы как раз в районе Зармардана
работали..."

С ущелья Зармардан начинались глухие духовские места, куда мы, без
особой нужды не совались. А вот в окрестностях шурудили регулярно. Местность
там пересеченная, глубокие овраги - мандехи - обеспечивали скрытность обеим
сторонам. Духи запросто там ездили и днем, караваны были мощные, и мирняка,
как правило, не попадалось. Вот и в этот раз группа удачно расположилась на
краю мандеха, за спиной горочка, на горке фишка, ждем, когда клюнет. Уже
светало, когда мимо протрещали два мотоциклиста. ГРД, стало быть. "Ловись
рыбка, большая и маленькая, лучше большая, однако..." - пробормотал взводный
и дал команду приготовиться. Фишка с горки доложила: три "Семурга" и
мотоцикл. Идут без фар, компактно. Дальше - дело техники. Бой короткий, но
продуктивный - "А куда-ж ты денешься, с мандеха-то?" Слабые попытки к
сопротивлению были пресечены в зародыше, и вскоре к догорающим машинам
спустилась досмотровая группа. Несколько одиночных выстрелов "на всякий
случай" и досмотр. Мотоцикл целенький - пригодится, стволов немеряно, ДШК
спаренный на кузове, душара его и развернуть не успел. О! полная машина
"лифчиков"! совсем замечательно. От осмотра богатств отвлекла очередь сверху
и крик: "Уйдет, гад!" Мотоциклист, похоже, в суматохе с мотоцикла-то упал,
отполз в сторону и притаился. А тут, видать, нервы сдали, ну и он, аки заяц,
помелся вдоль мандеха. Сверху его уже не достать. Ну тут все, кому не лень,
давай с улюлюканьем палить от бедра. Представляете? Стволов семь лупят вдоль
тоннеля шириной десять метров. Комара могли бы сбить. А душара, нелепо
подпрыгивая, скрылся за поворотом метрах в ста. За угол пока еще стрелять
никто не научился. "Хрен с ним (сплюнул взводный сквозь зубы) пусть живет.
Его день, видимо". А и правда, не гоняться же за ним теперь...

"Вот вам и теория вероятности, вот вам и "плотность пуль на метр
квадратный, - Мишка слез с койки. - Вам лишь бы трепаться, спать не даете...
портвейн, говорите?" "Это ерунда, - подал голос из угла один из игроков в
нарды. - Вот у нас в отряде боец..."

Группу долбили плотно и целеустремленно. Вроде, сидели на дневке, в
стороне от караванных троп. Духи, похоже, тоже решили сменить тропу.
Встретились... Выручала хорошая позиция и надежда на скорую подмогу. Духи,
вопреки ожиданиям, не отвалили после короткой перестрелки, а вознамерились
показать нашим "Кузькину мать", или ее мусульманский аналог.
Серега лежал, просунув ствол АКСа между двух валунов, и щелкал
короткими очередями по духам, пытавшимся подняться на склон холма. За спиной
командир матерился в "Ромашку". Кто-то из пацанов стонал, раненых было уже
порядочно. "Мужики, держись, горбатые на подходе!" - крикнул командир. И
точно, вот они, родимые... две 24-ки начали нарезать круги, поливая огнем
зарвавшихся воинов аллаха. "Вот и славненько, - подумал Серега, - сейчас все
кончится". Очередная граната из духовского подствольника рванула слишком
близко. "Надо менять позицию, однако", и тут понял, что ноги его почему-то
не слушаются. Следом пришла боль."Серегу ранило!" - кричит кто-то из
пацанов, и вот его уже тащат к "восьмерке", отчаянно цепляющейся передним
колесом за склон. Все "трехсотые" были уже на борту, Серегу запихнули
последним, взлет... разрыв... вертушка клюнула носом, завалилась набок,
выплюнув Серегу из открытой двери, пролетела еще метров сто и, ткнувшись
носом в каменистый склон, взорвалась. Отлетались. Серегин полет, однако, был
замечен, и его уже тащили ко второй вертушке, он отбивался и орал: "Пацаны!
Я лучше с вами, на броне!" " Да когда та броня подойдет... а у тебя ноги...
хочешь на своих ходить? Лети!" - приказал взводный и добавил что-то по
матери…
Вернулся в отряд Серега на удивление быстро. В госпитале его подлатали,
ноги в порядке. Служи, солдат! Однако с тех пор вертушки старался он
обходить стороной. Но на броне, в пешую, на боевые - пожалуйста. "Надо же им
за подпорченную ходовку-то рассчитаться" - шутил бывший автослесарь, а нынче
боец спецназа. В очередном бою погнался наш боец за духом. Тот шмыгнул в
пещеру. Серега, как учили, метнул туда гранату, дал короткую очередь и
повернулся к пещере спиной. Что-то шибануло его по спине и бросило лицом на
камни. "Опять не повезло" - подумал боец и закрыл глаза...

"Ну, и что с ним?" - поинтересовался кто-то. "А что ему сделается? Вон,
в палатке сидит, лапшу молодым на уши вешает, поди. Ему пуля попала в
радиостанцию. Даже ребра не поломала. Синяк только на всю спину. В рубашке
родился, наверное". "Да-а-а... - прокряхтел с соседней койки Петрович, -
дуракам вот еще везет. Леха, помнишь нашего батальонного переводчика?" Я
что-то невнятно промычал. "А помнишь, чего он учудил под Муса-Калой?"
Я помнил.

Петрович лежал на броне, лениво отгоняя мух и почесывая пятки. Где-то
гремела артиллерия. Пехота "с-кем-то-там" воевала. А мы должны были
перекрывать "пути вероятного отхода". Поскольку массового исхода духов не
наблюдалось, все мирно грелись на солнышке. Не сиделось, однако,
батальонному переводчику, младшему лейтенанту. "Слышь, Петрович, а давай я
возьму тройку, и в кишлачке вон том пошукаю, а?" "Оно тебе надо?"
"Ну-у... Петрович, чего зря сидеть-то?" "Иди, аллах с тобой".
Рома взял тройку бойцов и благополучно отбыл, получив строжайшее
предписание держать связь постоянно. Через некоторое время послышались
автоматные очереди и крик по радио: "Нас бьют!" Кто бьет?! Чего? Зачем.
Визуальным осмотром местности неподалеку была обнаружена одиноко стоящая
пехотная БМПшка, поливающая из пулемета непонятно кого. Поскольку
направление совпадало, было ясно, что бомбят наших. Пришлось заводить движки
и ехать на подмогу. Покуда кувыркались по мандехам, стрельба стихла.
Подъехали. Картина Репина "Приплыли". Из-за едва заметного бугорка
поднимается Рома с двумя грустными солдатиками. Цвет лица описанию не
поддается. Стоп. А где третий боец-то? Третий весело машет с вершины холма
рукой. В ходе короткого допроса выясняется диспозиция: дойдя до злополучного
холма, Рома принимает гениальное тактическое решение - на холм не лезть,
пойти в обход, а пулеметчика направить в обход с другой стороны. Чем думал?
Но это бы все ничего, если бы с противоположной стороны не карабкалась в тот
момент пехотная БМПшка, возглавляемая зеленым, как 10 афошек, лейтенантом.
Встретились, стало быть, два одиночества. Лейтенант, заметив в низине трех
подозрительных личностей в непонятной форме, вознамерился их уничтожить.
Рома, успев укрыться за маленьким бугорком, взывал о помощи, и в ответ,
понятное дело, не стрелял. Тут на сцене появляется наш пулеметчик. Пытается
пехоте объяснить, что там наши. Лейтенант воодушевился: "О! пулемет! Ложись,
стреляй! Там духи!" Ему даже в голову не пришло спросить, откуда этот боец с
пулеметом тут взялся. Нормально? Ну, разобрались, наконец. Петрович с
грустью посмотрел на этих "полтора лейтенанта" и изрек: "Повезло, однако.
Рома, еще за медалями пойдешь?" Рома в ответ икал, и отрицательно качал
головой. "Ну тогда лезьте на БТР, поехали назад. Повезло, мать вашу..."

Петрович залез под койку и начал рыться в РДшке. Достал ... впрочем,
что он мог достать? "Леха, че ты там? Заснул? Слезай!" Я слез со второго
яруса и подсел к табуретке, заваленной арбузно-дынными огрызками. Протянул
Петровичу кружку. "Слышь, а что ты тогда лейтенанту пехотному-то сказал на
прощание?" "А... да сказал, что наводчик у них ни к черту: в упор долбили, и
ни одной царапины. Да и с пушкой он долго возился, факт. Включили бы пушку -
бугорок-то сравняли бы в момент..."

Мы пили, поднимали тосты "за госпожу удачу", и я думал, что нам повезло
всем. Вопреки теории вероятности и настроению этой самой госпожи. Скоро
будем дома, вести уютную гарнизонную жизнь. Как я ошибался...
Тот пионерский галстук из Кушки я хотел подарить дочке - но он остался
невостребованным по причине отсутствия пионеров. Так и лежит где-то в шкафу.
Вместо уютных гарнизонов нас ждали палатки на аэродромах Закавказья,
вертушки, стрельба, ночные рейды.

Столько лет прошло с той войны, а наши парни до сих пор каждый день,
вжимаясь в землю, под свистом пуль, вспоминают Бога, Черта, чью-то мать и
верят в удачу.

Удачи Вам, мужики...
автор : Алексей Васильев

Я ни хочу тебя терять…прошу не уходи…прошу останься хотя бы на минуту, ведь я
долго мечтал о тебе, думал, представлял тебя самой красивой, самой чистой…я
надеялся что ты не такая как все…ты особенная, такая светлая, ранимая, и
добрая. Подумай, не уходи…я хочу жить с тобой…хочу переживать, хочу клясться
тебе, хочу дарить тебе свою грусть и улыбку, я хочу верить в тебя, думать о тебе, я искал тебя всё жизнь. Ты смысл моей жизни, и этот смысл моей жизни сейчас покидает меня, собирает тихонько вещи и не сказав ни слова,ни слова на прощания уходишь, не плача, а гордо подняв голову. Забираешь всё с собой, доброту, память, эту вечную память, которая возникает тогда когда мне становиться холодно, которая греет меня. Не уходи прошу. Останься ещё… я угощу тебя сладким чаем, отдам тебе последнее что у меня есть, не уходи, не оставляй за собой лишь холод безразличия, прошу…умоляю…вот я на коленях пред тобой стою, теряя слезинки из дрожащих глаз, они капают на мои ладони, и оставляют мокрые пятна, и как будто волшебной палочкой, высыхают… не уходи прошу…я буду ждать тебя всегда, но уйдя сейчас
ты не вернёшься ни когда я же знаю…ты закроешь плотно дверь за собой… Что? Я
был жесток…но ты подвигнула меня на жестокость, нет это не обвинения, нет
это…стон… Что? Я играл тобой? Нет, я не играл, я был глупцом, я был наивной
марионеткой, у своей любопытности, прости… Ты говоришь прощенья не
будет…Зачем? Я осознал ошибки, я понял всё, прошу не уходи… Но ты не глядя
берёшь свои веши и лишь с холодом посмотрев на меня уходишь сказав такие
слова «Больше не ищи меня»…

Как то холодно…и глупое, мертвое ожидания, чего я ожидаю…она сказала не
вернется…любовь ушла…я был жесток, она покинула меня, я играл любовью, я был
глупцом…в дверь звонят, может это она…может она под предлогом что, что то
забыла, вернется обратно, и снова я почувствую себя живым, живым человеком…в
спешки открываю дверь…и холодный ветер обжигает мою кожу…больше я ни чего не
чувствую, ко мне пришёл ожидаемая гостья, безразличие…

Глупцы, играем любовью, она терпит, но потом уходит со словами не искать её,
и в нас поселяется холодное безразличие…не способность любить и ненавидеть,
способность верить, жить, быть…теперь мы искалечены…душой…мы без любви…







 

Однажды осел фермера провалился в колодец. Он страшно закричал, призывая на помощь. Прибежал фермер и всплеснул руками: “Как же его оттуда вытащить?”
  Тогда хозяин ослика рассудил так: “Осел мой – старый. Ему уже недолго осталось. Я все равно собирался приобрести нового молодого осла. А колодец, все равно почти высохший. Я давно собирался его закопать и вырыть новый колодец в другом месте. Так почему бы не сделать это сейчас? Заодно и ослика закопаю, чтобы не было слышно запаха разложения”. 
  Он пригласил всех своих соседей помочь ему закопать колодец. Все дружно взялись за лопаты и принялись забрасывать землю в колодец. Осел сразу же понял к чему идет дело и начал издавать страшный визг. И вдруг, ко всеобщему удивлению, он притих. После нескольких бросков земли фермер решил посмотреть, что там внизу.
  Он был изумлен от того, что он увидел там. Каждый кусок земли, падавший на его спину, ослик стряхивал и приминал ногами. Очень скоро, ко всеобщему изумлению, ослик показался наверху – и выпрыгнул из колодца! 
  …В жизни вам будет встречаться много всякой грязи и каждый раз жизнь будет посылать вам все новую и новую порцию. Всякий раз, когда упадет ком земли, стряхни его и поднимайся наверх и только так ты сможешь выбраться из колодца. Каждая из возникающих проблем – это как камень для перехода на ручье. Если не останавливаться и не сдаваться, то можно выбраться из любого самого глубокого колодца.   автор: cokolovavv

Мне было жаль этот перстень. Я привез его из Кандагара. Вместе с раненым афганцем, которого наши пассажиры едва не завалили на взлетке перед моим самолетом. Если честно, то было, за что. Мы ждали вылет на Баграм. Только что разгрузили муку и коротали время на завалинке под глинобитной будкой коменданта аэропорта. Должна была подъехать десантура, человек пять, вместе с каким-то медицинским грузом. В Кандагаре сворачивали госпиталь, и часть оборудования нужно было перебросить в Баграм, а потом в Союз. Десантники явно опаздывали, наш командир начал нервничать, рванулся в комендансткую будку с явным намерением обложить по телефону коллег из ВДВ, как вдруг на территорию аэродрома влетает“ГАЗ-66”, и мы видим следующую картину. Из машины со страшным матом выпрыгивают солдаты в пожелтевшей форме и вытягивают носилки, на которых лежит человек. Голова прикрыта белой тряпкой с пятнами крови. Густая красная жижа капает на серый песок. Тяжело ранен, но еще жив. Рука и кусок выцветшей до желтизны формы, она безвольно болтается из стороны в сторону, цепляя спутанные трубки капельницы. Снова руки, грязные и уверенные, держат бутыль с раствором. Мелькает распахнутый халат незнакомого мне военврача. “Быстро заводите самолет!” - кричит лейтенант в тельняшке. Мы бежим к машине. Командир ни о чем не спрашивает. Не помню как, - возможно, из несвязных обрывков нервного разговора десантников, - но мы поняли, что десантники нарушили приказ останавливаться в городе. Скоро домой. Из Баграма их должны были перебросить вТашкент. И десантура решила устроить шоппинг. В Кандагаре вдуканах можно найти было все, что угодно. Пока прапорщик рассматривал какое-то тряпье своей жене, дембель выторговывал у дуканщика магнитофон. Лейтенант сидел в кабине “газона”, ему предстояло еще несколько месяцев трубить в Афгане, а посему выходить из кабины лейтенанту было лень. Никто не видел, как человек в черном с мелкими полосками тюрбане подошел к военным. Как достал тесак. Как легким коротким движением ударил солдата. Первым среагировал прапорщик. Он моментально выхватил нож и вогнал его в печень афганцу. Зачем-то, инстинктивно, возможно, чтобы не привлекать внимания, десантники затянули оба кровоточащих тела в кузов машины и помчались на аэродром. Они знали, что шанс спасти солдата был только в Баграме, в лучшем госпитале на территории Афганистана. Солдата так и не спасли. Врачи потом говорили, что голова его развалилась прямо на операционном столе, в таком случае они используют странный термин “убит, но не умер”, к слову, к этой терминологии привыкнуть невозможно. А убийцу выбросили из кузова прямо на бетонку. Он был жив. Тот самый прапорщик, который нарушил приказ и который ударил афганца ножом, уже передернул затвор “калаша”. Он хотел расстрелять человека прямо здесь, возле нашего борта.
Не знаю, что тогда на меня нашло, но я встал между прапором имоджахедом. А, может, он и не был никаким душманом. Просто сумасшедший афганец, который ненавидит чужаков. Мне его стало жалко. Я сказал десантнику: “Сначала вали меня, потом его!” Для того это не было проблемой. Я заметил, как ствол автомата пошел вверх. У этих, из ДШБ, была отработана и отложилась в подсознании та самая манера стрельбы, которой научил меня Леша Ломако – нажимать курок еще до того, как ствол сровняется с целью. “Ты что, охуел?!” - услышал я голос нашего командира. Он мне, что ли, кричит? - “Опусти ствол! Этого тоже грузите в самолет.” У прапорщика плечо было в крови. Видно, афганец зацепил и его. Десантник опустил автомат. Его лицо изуродовала гримаса ненависти. Он рыкнул на меня, оскалив свои желтые крупные зубы, и потянулся раскрытой лапой к моему лицу. Я услышал запах крови и перегара. “В самолет его, Пащенко, или не слышишь?” - подал голос лейтенант. “А ты отдохни,” - бросил мне наш командир мимоходом, когда я садился в свое кресло. - “лучше придержи носилки с черножопым, чтоб не болтало по отсеку.”
Рядом с афганцем возник вакуум. Воображаемая санитарная зона. Ну, и вокруг меня тоже. Чумазые солдатские лица смотрели на меня, как на вошь. Я не был им врагом, просто они не понимали мотивов моего поступка, а значит, я для них был чужим. “Душман” на фарси означает “враг”. Душманами наши называли всех бородатых немытых людей в пакулях и длинных одинаковых камизах. То есть, чужих. Незнакомый, диковато одетый человек с непонятно какими мыслями в душе автоматически становился душманом. Врагом. Чужим. Так было легче выжить на войне. Я понимал это и я понимал, о чем сейчас думаютдембеля в нашем самолете, глядя на меня и этого афганца. А он еще и заговорил по-английски. Причем, хорошо так, почти без восточного раскатистого акцента. Двигатели ревели. Афганец жестом поманил меня поближе к себе. Лейтенант напрягся.
“Ты меня спас, но я уже мертвый,” - сказал раненый громко.
Я кивнул головой. Краем глаза заметил, что губы лейтенанта скривились в коротком ругательстве.
“Зачем ты сделал это?” - сказал душман.
Я выпрямился и пожал плечами. Он снова поманил меня к себе.
“Я Дуррани.”
“Кто?” - переспросил я.
“Я Дуррани, потомок шаха.”
Он явно бредил.
“Я Дуррани!” - вытолкнул из себя вместе с кровью эти слова афганец. “Это мы сделали эту страну.”
“We made this country,” - есть некая двусмысленность в этом устойчивом фразеологизме. Мы сделали, мы совершили, мы построили. И вместе с тем – мы добились, мы победили, мы побили. Я уже тогда все чаще и чаще приходил к мысли, что никто не способен эту страну победить. Nobody's able to make this country. Но и сделать ее тоже невозможно. Так и уготовано ей всемирной судьбой быть вечной территорией вне времени, улыбающейся нам в лицо выщербленной улыбкой желтых гор.
Я думал, стоит ли мне вообще вступать с раненым в диалог, и только кивал головой. Афганец схватил меня за руку. Потом сорвал с головы полосатый тюрбан и сунул мне его на колени. Я брезгливо раздвинул ноги, и ворох тряпок упал на бугристую поверхность пола. Афганец затих, лейтенант сплюнул и повернул голову к своим дембелям. Они принялись резво шарить по карманам в поисках сигареты. Мы не разрешали курить в самолете, но сейчас был не тот случай. Я взглянул на упавший тюрбан. Из тряпок выкатился какой-то предмет. Я посмотрел на десантников. Кажется, они ничего не заметили. Я поднял эту вещь. Перстень. Тяжелый. Рассматривать его я не стал. Просто сунул в карман летной куртки. Когда самолет сел в Баграме, человек, говоривший со мной, был мертв. А раненый солдат еще не умер, но ведь он уже был убит. В Баграме на земле не было суеты.
Может быть, этот человек и в самом деле был потомком шаха Дуррана, могила которого до сих пор сохранилась в районе старого политехнического института в Кабуле. Здесь, в Афганистане, и не такое бывает. Это можно доказать или опровергнуть. Нужно только провести экспертизу перстня. Но что это даст, спрашивал я себя, пускай даже этому украшению двести лет. Афганец мог оказаться обычным вором, укравшим его в любом местном музее. Бывшим охранником состоятельного человека, сбежавшим вместе с таким ценным трофеем. Стукнул хозяина кистенем по голове, как это сделал в дукане, вот и вся история. Кем бы он ни был, нас он ненавидел гораздо больше, чем любил свою кандагарскую жизнь.
*****
Я не доставал этот перстень из кармана куртки до самого Ташкента. Я знал, что в нашей родной военно-транспортной авиации даже обшивка самолета имеет глаза и уши. Я заставил себя забыть о перстне, и уже дома узнал – это настоящий бриллиант. А если афганец говорил правду, если он был потомком шаха, то камень, вполне возможно, является не чем иным, как осколком самого знаменитого алмаза в мире. “Кох-и-Нур”! Камень, победивший время, империи и жажду власти десятков правителей.
Ему по легенде было не меньше пятидесяти веков. За эти пять тысяч лет с ним произошло пять тысяч историй, конечно, кровавых, но большей частью, полулегендарных. Одна же была наверняка невыдуманная.
автор: АНДРЕЙ ЦАПЛИЕНКО

Обычно люди делят промежутки судьбы на ДО и ПОСЛЕ относительно
важных дат - получение диплома, свадьба, рождения ребенка. А моя
стадия ПОСЛЕ началась с… балкона.

Да, именно это крошечное пространство – метр на два - превратило
мое размеренное существование хомячка среди таких же овощеподобных
товарищей в колошмятину из событий, мыслей, переживаний и перемен.

Балкон не появляется сам по себе, не так ли? Особенно такой – во
французском стиле, окно от пола до потолка. Обладательницей этого
помещения я стала после переезда на очередную съемную квартиру.
Однокомнатная, душная, с протекающим бачком унитаза – уж я-то со своим
немеренным опытом по отдаванию денег в чужие руки могла бы выбрать что
получше. Но злые духи балконизма сыграли свое черное дело.

Первое что я сделала после переезда - перетащила кресло и
журнальный столик на любимое место в квартире. В полдень, однако,
выяснилось, что пить кофе здесь – удовольствие не из легких. Тазика с
водой и веника не хватало для полного соответствия с парилкой. Но в
более гуманное время суток балкон стал моей клеткой, или, лучше,
аквариумом, где я любила с высоты своего восьмого этажа смотреть на
новостройки, малышню в детском саду напротив, читать надписи на
асфальте, любезно оповещающие о дне рождении чьей-то мамы или о
признаниях в любви.



Но вскоре выяснилось, что мой аквариум уникален не только видом из
окна, но и прекрасной слышимостью. Не особо стараясь, я установила, что
соседи снизу - это молодожены, не привыкшие заботиться о чужих нежных
ушах. Слева жила семья с тремя детьми. Звонкие детские голоса частенько
оповещали об очередной ссоре за пульт от телевизора. Впрочем, это было
слышно не только мне, но и всему дому, включая тугую на ухо бабу Глашу
со второго этажа. Справа не жил никто - ибо квартирка моя располагалась
на углу.

Если бы кто-то заранее сказал мне, как из кирпичиков сложится дом
моей судьбы на этих квадратных метрах, я рассмеялась бы ему в лицо.
Оглядываясь назад, я осознаю, что со мной происходили абсурдные, иногда
глупые до посинения, но иногда такие светлые и добрые вещи (то, что
сейчас называют «ванилью»). События, которые не свойственны мне, да и
вообще, редко встречаются в природе. Как если бы голодный волк в лесу,
встретив зайца, не слопал его на месте, а почтенно пожал тому лапу со
словами «Ваше Превосходительство» и убежал восвояси. Или как если бы
пончик в молоке не набухал, а наоборот, съеживался и затвердевал как
столетний тульский пряник.

Впрочем, жизнь на новом месте начиналась вполне прозаично. После двух
лет прозябания в старой доброй «хрущевке», новый дом был совсем чужим.
Будто ночуешь каждый день в гостинице - вроде бы порядок, но есть
осадок того, что эти стены слишком много знают, эта постель - была
ложем слишком многих человеческих тел, и в углах скопилась пыль чужих
судеб.

Жилой комплекс был построен в едином стиле с одинаковыми высотками,
детским садом и школой, магазинчиками и парикмахерской. Меня
преследовало чувство, что я в кукольном мире, красивом, но шатком и
ненадежном. Прислонишься неаккуратно к забору – и все рассыплется
дорожной пылью. Словно это - российская пародия на благоустроенные
жилые кварталы Европы. Хорошо хоть лифт возвращал к реальности –
традиционные надписи «Федя – дурак», сожженные зажигалкой потолки и
клочки рекламных листовок на стенах ставили все на свои места.

Постепенно страхи уходили, на их место пришла ЕЕ Величество Привычка.
Теперь даже ванная комната, в которой, казалось, не развернуться, стала
вполне даже ничего; и большой плюшевый мишка, которому я обычно пела в
душе, законно пристроился на стиральную машину. Но, главное, я уяснила
одно – важно не где живешь, а с кем. Благодаря «стараниям» товарищей
строителей, и современным супер-тонким материалам дом, с его слышимостью
и видимостью, позволил мне коснуться судеб других жителей. Если бы я
искала одиночества, возможно, это сильно помешало бы мне, но человека в
футляре из меня пока не слепилось. Потому сопричастность к другим
придавала мне какое-то домашнее тепло, единение со слепой и
неоправданной жаждой жизни и любви....Автор: Айгуль

Иногда людям свойственно ошибаться, что впрочем, неудивительно.
Человек имеет очень интересное свойство становится идеальней, но в то же
время губит все вокруг себя, сам того не желая. В каждом из нас есть
что-то особенное, у каждого свои ценности. Нельзя делить людей на
группы, это чревато.  Чревато тем, что каким бы не был человек, его
амбиции прямо пропорциональны его возможностям, несмотря на все плюсы и
минусы характера, внешности, харизмы и так далее.

Лишь осознав все до конца и смирившись со своим жалким по глобальным
рамкам существованием, мы сможем сделать наши действия хоть как то
полезными для мира в целом. Оберегай семью. Да. Оберегай друзей. Да.
Любовь. Не уверен. Никто не уверен. Для любви оставим графу «возможно».
Будь добрым. Не всегда. Злым? Иногда. Инь-янь. Будь грустным. По
ситуации (иначе не поймут). Да и бог с ним, если не поймут, просто не
стоит. Веселым? Решай сам. Решай сам, но не всегда.

Как быть если твои мечты остались позади, мечты о светлом (в твоем
понимании) будущем? Кто-то боится, что его мечты никогда не
осуществляться, а кто-то боится просто чего-то достичь. Перейти на новый
уровень.

Вера человека в самого себя давно угасла, есть лишь остатки былой
храбрости, которые держатся на мыслях о том, что все будет хорошо. Это
правда. Все будет хорошо, но не у всех. Признаться, это правда, так. Так
устроено, баланс, равновесие. Если кому — то хорошо, то где то далеко, а
может и близко, обязательно кому-то плохо, даже чертовски,
отвратительно плохо. Но ты ведь никогда не задумаешься, не так ли? Вот
он замкнутый круг.  Конечно, если всегда думать о всем на свете и о
всех, кому повезло меньше, может не остаться времени на самого себя.
Возможно, именно так создано все. В любом случае, единственное, что не
зависит от удачи, судьбы, и других факторов это смерть. Прими, признай,
без страха, что ты когда-нибудь умрешь. Грустные слова, но это очевидный
факт. Факт, лемма, злая шутка  природы (а может и не шутка).

Не нужно стараться прожить свою жизнь по шаблонам. Я выбираю семью. Я
выбираю хорошую работу. Я выбираю коммунальные услуги и ипотеку. Я
выбираю друзей. Я выбираю качество продуктов в супермаркете. Я выбираю.
Нет. Не стоит, есть такая штука, как воля случая. Хочется выразить
только одну вещь . А какую, не знаю, каждый увидит САМ. ВСЕ ЗАВИСИТ
ТОЛЬКО ОТ ТЕБЯ...    автор: Артем Почитаев

Фамилия
Подоплелов образована от прозвища Подоплел. В его основе лежит слово
«подоплека», т.е. «подкладка от плеч по спине и груди, до пояса». В
тверских говорах это слово означало «крестьянский рабочий кафтан,
покрытый до пояса холстом», в псковских — «тесьма, которой обшивается
подол сарафана». Скорее всего, Подоплелом могли называть портного.
Однако не исключено, что это прозвище употреблялось и в переносном
значении: так могли прозвать скрытного, таинственного, загадочного
человека. Подоплел, со временем получил фамилию Подоплелов.





Общая информация
Фамилия — наследственное родовое имя, указывающее на, что
человек пренадлежит к одному роду, ведущему начало от одного общего
предка.

Фамилия Бурынченко ведет свое начало от прозвища Бурыня. Скорее всего,
прозвище Бурыня происходит от прилагательного «бурый» - «цвет кофейный,
коричневый, ореховый, искрасна-черноватый». Вполне наверняка, что данное
прозвище указывало на особенности внешности предка (каштановый цвет
волос, смуглый цвет кожи). Однако нельзя исключить, что подобное
прозвище мог получить человек, который держал животных этой масти —
бурых лошадей, коров и т.д.

Однокоренные прозвища и фамилии
упоминаются в «Ономастиконе» С.Б. Веселовского, где записаны: Бурец
Юрьев, 1475 г.; Максим Бурцев, 1482 г., Московский уезд; Бурец
Скрипицын, 1502 г., Переяславль; Григорий Кузьмич; Бурко, Бурковы —
несколько лиц и несколько фамилий в XVI в. в Новгороде; Бурко,
крестьянин, 1499 г.

Позже прозвище Бурыня, для фамилии Бурынченко.





Общая информация
Фамилия — наследственное родовое имя, указывающее на, что
человек пренадлежит к одному роду, ведущему начало от одного общего
предка.

Анализ фамилии:
Эта фамилия имеет украинское происхождение. В основе фамилии лежит
уменьшительная форма имени или прозвища дальнего предка человека по
мужской линии или, реже, по женской линии. Такие фамилии широко
распространены на всей территории Украины, южной Белоруссии и казачьих
областях России.
Значение фамилии:
БУРОВ БУРЦЕВ БУРЦОВ БУРЫЙ БУРЫХ БУРЯКОВ БУРЯЧЕНКО БУРАЧЕНКО
Бурый,
бурец - человек с темнорусыми волосами. (Ф). Бурец из тюркского
слова со значением 'гнедой, чалый'. (Б). В словаре Даля бурец -
серый, невзрачный человек, сермяжник..
Из дополнений посетителей
Несколько лет назад в журнале 'Наука и жизнь' публиковались отрывки из
какой-то книги типа 'Русские фамилии'. Там была фамилия Буров (между
прочим, довольно редкая). Как мне помнится, там было такое
объяснение: Буров от слова 'БУРЫЙ' в смысле 'грязный',
'необразованный'. Фамилия выходцев из Смоленскойили Рязанской 
губернии России. Бурыми местные жители называли пришлых людей, которые
поселились в губернии и отличались от них именно необразованностью и
дурным нравом. Как мне помнится,  в журнале 'Наука и жизнь' фамилия
'Буров' никак не связывалась с фамилией 'Бурцев'.             Виктор Буров, 43
года, я преподаватель.

Как важно, бывает, найти свое место,
И жить, размышляя о том,
Что нужен кому-то, что жить интересно,
Что есть и работа и дом.
Что эта работа приносит достаток,
И то, что она по-душе,
Что день перегружен,
Что вечер так краток,
И ждут тебя дома уже,
Что место твое
И в любовном романе,
И в деле, и в близких сердцах,
Что жизнь пролетает не в телеэкране,
А в общих делах и мечтах.
Что планов громадье,
Что чувствуешь силы
И многое можешь отдать,
Что близкие люди здоровы и милы,
И радостей - не занимать.
Счастливое место - не точка на карте,
Не пункт назначения в судьбе,
А там, где вся жизнь пролетает в азарте,
Где рады, и ты ... и тебе ...!

По главной сути
Жизнь проста:
Ее уста... Его уста...

Она проста
По доброй сути,
Пусть только грудь
Прильнет ко груди.

Весь смысл ее
И мудр и прост,
Как стебелька
Весенний рост.

А кровь солдат?
А боль солдатки?
А стронций
В куще облаков?

То всё ошибки,
Всё накладки
И заблуждения Веков.

А Жизни Суть - она проста:
Её уста...
Его уста...
В.Фёдоров

Год пролетел так
быстро, как проходят минуты, не оставляя нам времени понять, что прошлое
вернуть невозможно, а жить надо именно сейчас, наслаждаясь каждым днем,
словно живешь чуть-ли не последний день.

В поисках
вымышленного счастья или лучшей судьбы можно как-то не заметить, не
разглядеть, не почувствовать замедленного мгновения великой радости и
безграничного наслаждения, которое даровано нам в виде личного,
неприкрытого, на первый взгляд, почему-то незаметного, или же какого-то
маленького счастьечка.

Когда утром мы будим поцелуями дочку или
сына, чтобы поднять с постели, когда готовим детям завтрак, тщательно
заворачиваем бутерброды или гладим одежду, когда отводим детей в школу,
ожидая в течении дня встречи с ними, а вечером готовим вместе уроки,
слушаем их глупости, ожидаем встречу с любимым человеком, это и есть то
самое счастье, которого мы так упорно искали.

Детские улыбки, их
забавы, шутки, игры и «цеплялки» касаются нас исключительно потому, что
они являются частью наших детей, и не замечать, мешать, игнорировать их -
значит не радоваться детям вообще, ограничиваться и отделяться от них,
как от чего-то лишнего , ненужного. Как говорил известный российский
актер Алексей Баталов: «В воспитании самое главное - собственный
пример».

Наверное, вы не раз замечали за собой после любой ссоры с
ребенком гнетущее чувство стыда, собственного смущения на фоне горького
разочарования в самом себе. И единственное желание извиниться, даже
если ребенок был неправ, действительно верным путем к возвращению
взаимопонимания и налаживания мира в отношениях. Так же быстро прощая и
забывая детские проступки, мы научим детей быстро прощать и забывать
наши собственные вины перед ними, и кем-либо вообще.

Сложнее
всего дарить ребенку любовь, ласку, понимание и обычную человечность,
если по каким причинам мы сами были ограничены в получении этих чувств
от собственных родителей. Кому, как не нам, понимать состояние ребенка,
его образы, боль и одиночество. Вспоминая себя, можно легко представить
чувства своих детей в различные моменты их жизни.

Вот и в жизни
Софии происходят события, к которым она не была готова, но достойно
воспринимать различные ситуации ей приходится не только потому, что
родители развелись, когда ей было всего три месяца. Жизнь не стоит на
месте. С каждым годом девочка взрослеет и больше понимает окружающий
мир, как и свое место в нем.

В этом году София пошла в первый
класс. Теперь вместе со старшим братом она каждое утро спешит в школу.
Нарядно одетая, с великолепным новеньким ранцем она осознает собственное
достоинство, привлекательность.

Неудивительно, что однажды вслух
заметила: «Мама, ты знаешь, что я самая красивая школьница в нашей
школе». На что мама без колебаний ответила: «Конечно, доченька».Зачастую кроме мамы Софию с Андреем отводит в школу высокий, седой
человек с ясными серыми глазами и спокойной благородной осанкой. В генах
этого человека течет, несомненно, голубая кровь, голубая, как чистое
небо, как теплая река, как безбрежный океан.

София с Андреем пока
не осознают, что их мама нашла свою вторую половинку. И что вместе с
новым маминым именем Лия, созвучным с ее действительным именем, в ее
жизнь вошел внутреннее спокойствие, уверенность в завтрашнем дне, а
прежде всего - искренняя нежная любовь, сопряженная с уважением и
желанием быть вместе навеки.

Иногда
мечта кажется какой-то несбыточной причудой, мгновенной прихоти. Но
когда мечта становится смыслом жизни, то это уже не мечта, а жизненная
необходимость. Можно соглашаться или не соглашаться с этим мнением, так
же, как принимать или не принимать то, что одни родители любят, гордятся
своими детьми, а другие лишь терпят их, либо воспринимают как «кару
Господню». Это второе осознавать то грустно и ужасно.
Впрочем
желание любить и быть любимым, особенно в пределах собственной семьи,
является подсознательным желанием каждого нормального человека,
взрослого или маленького. Это желание заложено в человеке генетически,
так же как необходимость есть и пить. Развивать это желание, или же
угнетать, лелеять в мыслях, представляя себя в другой роли, или
ненавидеть весь мир, жалея только себя, ставит каждого перед важным
выбором - «быть или не быть» счастливым.

Если взрослый человек в
состоянии принимать решения и изменять личную жизнь по собственному
желанию, то маленький ребенок полностью зависит от воли родителей, и
изменить свою жизнь почти не в состоянии. Следовательно, решая судьбу
собственного ребенка, важно помнить, что «все семьи счастливы одинаково,
а несчастные все по-разному».

В
маленькой семье Софьи сбываются мечты: в их доме появился мужчина,
которого все вместе - София, Андрей и их мама называют «Большой Саша».
Он действительно большой. А еще - надежный. Для детей - надежный друг, а
для их матери надежный любимый. Однажды Андрей в восторге произнес:
«Мама, ты лучшая в мире мама, твой Саша - лучший, а его картины - самые
красивые». У большого Саши тоже есть мечта: жениться на очаровательной
молодой женщине с необычным именем Лия, родить вместе сына и снова стать
отцом. «Жираф большой, ему видней», - пел Владимир Высоцкий...

Жемчужина из моря,
Секреты из земли,
А чувство, как неволя,
Съедает изнутри.
И если всем известно:
Надежда — дольше всех
Живет на свете этом,
То любовь, как грех,
Живет и в теле бренном,
И по генам чрез века,
Любовь, она — бессмертна
Она, как пустота,
Заполняет все просторы,
И даёт возможность впредь
Преодолевать невзгоды,
И во славу её петь.
Так пусть же вас любовь хранит
Так пусть же сердце сильно бьется
Любовь, как бриллиант, гранит
Коль настоящая, — не бьется!  

Стремись не к тому, чтобы добиться успеха, а к тому, чтобы твоя жизнь имела смысл.

Мои родители, наверное, никогда бы не встретились, если бы не Сеймчан.
Это место, которое привело их друг к другу.
Они происходили из совершенно разных семей, выросли в разных регионах страны. И были совершенно не похожи по жизненным привычкам. Так как выросли не только в разных, далёких друг от друга регионах страны, но и были разных национальностей. И разговаривали в детстве на разных языках. Так получилось, что встретились они в Сеймчане.
Глава 1. Мама
Моя мама, Железняк Надежда Ильинична, родилась на Средней Волге. Её родина – село Новая Малыкла Ульяновской области.
Это село основали выходцы из села Старая Малыкла, которые нашли место с рекой и богатыми чернозёмами. Впрочем, чернозёмами богата вся Ульяновская область. Село это нерусское, его жители – мордва. Представители одной из ветвей мордовского народа – эрзя. Рядом располагались чувашское село, татарское и русское. Для Поволжья это привычно.
Дед мой – Дикинов Илья Епифанович (Феофанович), уроженец села Старая Малыкла, мордвин. Был взят на службу на царский флот, плавал матросом на царской яхте «Светлана», бывал за границей. Был у него случай в жизни забавный. Во время плавания упала за борт царская собачка, он кинулся в воду и спас её. За что был награждён отпуском. Воевал в японскую войну. Мама рассказывала, что любимой книгой его была книга «Цусима» Новикова-Прибоя. Он всегда плакал, читая её. Говорил: «Надя, я ж их всех знаю. А адмирал Макаров со всеми матросами ручкался».
Дед Илья всегда хотел, чтобы внучку назвали Светланой в честь любимого корабля. Я родилась, когда его уже не было. Но, памятуя о желании отца, мама назвала меня вначале Светланой. Но пришла подруга и сказала, что издевательство называть чёрную, как галка девочку, Светой. Переименовали в Наташу. А я потом посветлела. А имя Светлана досталось моей двоюродной сестре, которая выросла и стала брюнеткой!
Дед с флота вернулся грамотным, научился портняжить там же. После возвращения в родное село переселился в Новую Малыклу, стал заниматься там пошивом одежды для односельчан. Женился на моей бабушке вторым браком.
Бабушка – Дикинова Мария Дмитриевна. До замужества – Князькина. Её близкой подругой была Дикинова Дарья – дочь моего деда от первого брака. Первый муж бабушки Илларион Кистаев и муж Дарьи Карп были братьями. Илларион погиб в Первую мировую (Империалистическую) войну. Бабушка осталась вдовой с маленьким сыном Николаем. А дед овдовел. И он посватался к бабушке, но она не соглашалась выйти за него, ссылаясь на разницу в возрасте. Но упорство деда победило. Они повенчались. У них родилось 11 детей. Выжило пятеро. Вместе с Николаем всего в семье выросло шестеро детей. Мама была самой младшей.
Её брат Яков погиб на Украине в 1943 году во время Великой Отечественной войны. Летал на бомбардировщике дальней авиации, бомбил Берлин. Похоронен в селе Красовка Бердичевского района Житомирской области. Вся семья его очень любила и гордилась им. Старшая дочь маминой сестры Анастасии назвала своего сына в честь дяди Яковом.
Брат Николай (впоследствии взявший фамилию Дикинов) вернулся с войны домой в 1946 году.
По рассказам мамы до войны они уже начинали неплохо жить. Её водили в колхозный детский сад, она вспоминала, что в их селе в колхоз не вступила только одна семья, но их никто не трогал. Потом вступили. Сам дед относился к середнякам. И не очень рвался в колхоз. До коллективизации позволял себе на масленицу (каждую) загонять лошадь на скачках. Но в колхоз вступил, решил, что так легче будет поднимать детей. И ни разу не пожалел. Хотя маме показывал свою бывшую лошадь Стрелку в колхозной конюшне. И потом её жеребят.
Но после войны, после засухи, очень стало трудно. Недоедали. Но все выросли, закончили школу. Мама в детстве почти не знала русского языка. Она вспоминала, как в детстве с братом Иваном считали, лёжа на печи, по пальцам русские слова, которые знали. В первом классе обучение шло на родном эрзя-мордовском языке, а уже во втором классе их перевели на русский язык обучения.
После школы она с подругами поехала в Ульяновск – ближайший к Малыкле город. Поехала поступать в институт. Вместе с подругами Зиной Автаевой и Тоней Кузнецовой они поступили в Ульяновский педагогический институт. В 1955 году, а это был год окончания обучения, в институте как раз был Всесоюзный выпуск. Я маму часто спрашивала о том, как же она не побоялась уехать в дальние края из любимого Ульяновска. Она мне отвечала: «Я решила, что в село Ульяновской области я всегда попаду, а посмотреть страну вряд ли потом смогу. Вот поэтому и взяла распределение в Магаданскую область». Её подруга Тоня Кузнецова и другие сокурсники тоже поехали по распределению в Магаданскую область. Тогда было много заявок на молодых учителей.
Ехали они все вместе, очень весело. Если проезжали станции, где был их дом, то выходила вся родня провожать молодых учителей в дальнюю дорогу. Вот и мамина родня вышла к поезду в Малыкле. Родственники вынесли много всякой снеди в дорогу, пирогов. Мама говорила, что брат Иван вынес к поезду целый ящик конфет–подушечек, и они их ели до самой Находки. Многое для них было впервые в этой поездке. И горячая вода в вагоне, и пылесос в руках проводников, делавших уборку, и горячий чай. Да и ехали в вагоне дальнего следования они тоже впервые.
С детства я слышала рассказы о том, как проезжали по берегу Байкала, как записывали остановки, как удивлялись Уральским горам. В общем, страну действительно увидели. Приехав в Находку, они ждали там какое-то время теплоход, чтобы плыть в Магадан.
Уже в Магадане они получили авансом первую зарплату, впервые попробовали крабов и кету.
Именно в Магадане судьба распорядилась, куда же, в какой посёлок кто поедет. И судьба в лице облоно решила, что моя мама поедет в Сеймчан. В Сеймчан они ехали по узкоколейке, а потом на машине. Первое, что их поразило – это цвет сопок. Водитель машины со смехом им объяснял, что сопки красные от ягоды. Брусника называется. И советовал далеко от машины на остановках не уходить, чтобы не встретиться с медведем. Так состоялось первое знакомство с северной природой.
Посёлок маме сразу понравился. Был он, по её словам, очень чистеньким, уютным, вдоль улиц посажены тополя, сделаны деревянные тротуары.
Молодых специалистов поселили сначала в гостинице. И хотя посёлок ей очень понравился, мама очень скучала по дому, по своей дружной и шумной семье, даже плакала. Коридорный, его звали дядя Миша, утешал её, учил как есть солёную кету: её надо вымачивать, потом нарезать кусками, сложить в банку и залить смесью подсолнечного масла, уксуса, горчицы. Научил варить морс из брусники.
Впоследствии маме дали комнату на двоих с молодой учительницей Колбиной по адресу Больничный проезд,1.
Работать мама начинала в вечерней школе. Ученики у неё были разные. Но среди самых первых были бывшие заключённые. Многие после освобождения остались, чтобы получить среднее образование, поступить заочно в институт, а потом уже вернуться домой. Один из учеников, разговаривая как-то с ней, сказал, что он сидел за участие в бандеровских формированиях, за участие в военных действиях против Советской Армии на Западной Украине. Мама очень удивилась. Ей запомнилось на всю жизнь, как он ей сказал: «Вот, Надежда Ильинична. Я приеду с большими деньгами домой. Нам хорошо платили. Это не то что Ваша зарплата. Вот подучусь, поступлю в институт, приеду домой и куплю хороший дом. Вот Вы меня учите, чтобы у меня аттестат о среднем образовании был. А ведь если бы мне тогда, на Западной Украине такая девчушка попалась, я бы её убил. И не задумался бы. Хорошо, что не пришлось такого приказа выполнять». Так что были в посёлке разные люди. Но как-то так получилось, что он стал для многих родным. И уезжая, многие ученики говорили маме, что будут всю жизнь по нему скучать. И тот ученик перед отъездом это сказал.
Свою работу мама очень любила, всегда выписывала специальные журналы, старалась вести факультативные занятия. Помню в доме постоянно горы ученических тетрадей, какие-то карточки с задачами, толстые тетради с планами уроков.
После отъезда из Сеймчана она работала в киевских школах №193 и №3. Преподавала математику в старших классах. Были у неё свои выпуски, которые она взяла в 4 классе и довела до 10 класса.
В киевских школах тот же факультатив, вечное отсутствие её дома, на каникулах поездки с учениками то в Минск, то на Кавказ, то в трудовой лагерь на клубнику, то в Скадовск на оздоровление после Чернобыля. Наверное, дети учителей потому и становятся редко сами учителями, что видят воочию, что такое учительский труд.

Глава 2. Папа
Мой папа, Железняк Николай Иванович, родился на Украине. В то время его родители проживали в Сталино. Сейчас это Донецк.
Бабушка со стороны папы Елена Яковлевна (Беленькая) была родом из Черниговской области, из древнего села Мокошино Менского района. В Донецк она попала ещё до коллективизации, году в 28-29, куда её отвёз старший брат. В то время быдо голодно. Она росла сиротой, рано потеряла мать. И брат о ней заботился. А в Донбассе было много работы, регион развивался и голода не было. Рабочий класс старались кормить.
Дед же, Иван Кондратьевич Железняк, был из Черкасской области, села Сотники Корсунь-Шевченковского района. Он всегда хвалился принадлежностью к казацкому роду и родством с народным украинским героем Максимом Железняком.
Дед оказался в Донецке по работе. Он был помощником машиниста у Петра Кривоноса. Вот в Донбассе и свела их судьба – бабушку и деда. Там же, в Донецке, родились две сестры отца.
Но накануне войны, мать деда Василиса Прохоровна потребовала у начальства дороги перевести сына поближе к ней. А она продолжала жить на батьковщине, т.е. в Сотниках. А характер у моей прабабушки был такой, что его перевели сразу же. С этим характером она повоевала ещё в Гражданскую войну в красных партизанах.
Сначала поселились в Сотниках, а затем железнодорожникам выделили землю под застройку в Мироновке. Тогда Мироновка была Черкасской области.
Вот так семья деда в 38-39-м году оказалась на станции Мироновка Киевской области. Там у них появились ещё двое детей. Всего получилось пятеро. С этими детьми они и встретили войну. Дед уводил эшелоны из Мироновки на Восток. Семью эвакуировать не успели. А это было опасно. Немцы искали семьи тех, кто помогал эвакуации.
Первый год войны, особенно зима 41-го года, был особенно тяжёлым. А есть тогда было нечего. И вот ночью, зимой, женщины ходили в поля за мёрзлой брюквой, морковкой, капустой. Соседки договаривались по-очереди сидеть с детьми. Тогда не успели убрать урожай корнеплодов, а немцы не знали, что где растёт. Карты полей им никто не дал. И хотя они устраивали облавы, этот неубранный урожай многим спас жизнь в лютую зиму 41-го года. В том числе и моему папе.
Но как в каждой семье, были потери и у нашей родни. Тётку отца, Матрёну, и её мужа Тита Луценко за связь с партизанами и подпольную деятельность немцы по доносу полицаев убили и бросили в колодец. Их сын Василий, папин двоюродный брат, потом доставал их и вёз по лесу убитых родителей на санках. Дед всю жизнь вспоминал любимую сестру со слезами на глазах, а папа любимую тётю Мотю. Я сколько себя помню, столько помню их рассказы о Тите и Матрёне. А Василий Титович потом остался за родного в доме моего деда. Но потрясение в юном возрасте сказалось, на всю жизнь у него осталось больным сердце. И умер он, не дожив до 63-х лет.
Накануне освобождения Мироновки от фашистов, по домам, где были подростки прошёл какой-то дед. Он собрал мальчиков и девочек и увёл с собой куда-то подальше от Мироновки. Кто-то передал, что молодёжь будут угонять в Германию. Папа на всю жизнь запомнил эту ночь перед наступлением наших войск. На заре они возвращались домой и увидели, как навстречу нашим танкам бегут женщины с цветами, с плачем и криками. Так какой-то незнакомый старик спас папу с его ровесниками от увоза в Германию. Но, к сожалению, не мог потом вспомнить ни имени его, ни откуда он пришёл.
Во время оккупации папе досталось от фашистов. Его отлупили резиновыми дубинками. Врывались в дома, где были мальчики-подростки и лупили с криками «партизанен». Оказывается, что кто-то ночью отвинчивал гайки на железнодорожных путях. Так они партизан искали.
Папа рассказывал, что они с пацанами после резиновых дубинок боялись немцев до того, что даже после освобождения Мироновки обходили десятой дорогой убитых немцев, что временно оставались на дорогах неубранными.
После войны, 48-ом году, папа уехал в Киев. Уехал босиком. Поступать в ремесленное училище. Там его приняли, сразу выдали форменную одежду и ботинки. Вот было счастье! В Киеве он позаписывался во всякие кружки и общества. Ходил на бальные танцы, посещал бассейн, занимался спортом, играл в духовом оркестре на баритоне. И, самое главное, записался в аэроклуб. Чем и определил своё будущее на многие годы, хотя об этом и не догадывался тогда.
После окончания ремесленного, попал на Киевский мотоциклетный завод. А там уже и в армию призвали. Служил в Калининграде. А потом участвовал в боевых действиях в Корее и Китае. Был командиром орудия. Там его ранило. Ему очень понравилась Корея, а в Китае завёл даже друзей. Так он познакомился с Дальним Востоком. И когда в Киеве, после демобилизации, ему предложили поехать по комсомольской путёвке на Крайний Север, он тут же согласился.
Как потом оказалось, они с мамой даже на одном пароходе плыли из Находки в Магадан. Но встретились только в Сеймчане. Но не сразу.
По приезде в Магаданскую область его направляют на учёбу в училище механизации сельского хозяйства в Хабаровск. После этого он работал трактористом в Ягодном, Сеймчане, строил взлётно-посадочную полосу в Балыгычане.
Как-то, прийдя на танцы в клуб, он заметил девушку. «Что это за школьница на танцах?» - спросил он приятеля. «Да ты что! – ответил приятель. – Это же наша учительница в вечерней школе». Папа пригласил её на вальс. Вот где пригодились уроки бальных танцев! Так они познакомились. Папа тоже стал ходить в вечернюю школу, т.к. надо наверстывать упущенное, заканчивать среднюю школу.
Мама вскоре перешла работать в обычную среднюю школу.
После расформирования сеймчанского тракторного отряда папа остался без работы. Они уже были женаты с мамой. И дружили с такой же молодой семьёй Ивановых. Иванов Анатолий Васильевич, узнав, что папа учился в Киевском аэроклубе, помог папе устроиться мотористом в Сеймчанский авиаотряд. И это было решающим в трудовой биографии отца. Он и так очень любил авиацию, а начав трудиться в авиотряде связал свою жизнь с ней навсегда.
В Сеймчане из мотористов стал авиамехаником, потом авиатехником. Как я помню, работа была очень тяжелой, работали в самые лютые морозы на улице. Ангара отапливаемого не было, только руки согревали горелками. Вот что значит любимая работа!
Авиатехником в Сеймчане он проработал до 1972 года, когда мы насовсем уехали из Сеймчана. Наша семья поехала по настоянию папы на Украину. Здесь после недолгого перерыва, он вновь вернулся к любимой работе. Киевский аэропорт «Жуляны» - вот последнее место его работы. Ещё в 1998 году их бригада активно работала. Но после реорганизации в 1999 году аэропорт фактически перестал существовать. Конечно, что-то там пролетало и садилось, но собственных самолётов у авиотряда не осталось, летать стало не на чем. Уволился он в 2000 году. Хотя уже был к тому времени пенсионером не один год.
В Киевском Объединённом Авиаотряде он много лет занимался рационализаторством, даже получил патент на изобретение. Ещё постоянно давали ему новичков после училища на выучку. Сделать из новичка настоящего техника для него было радостью. Но самым главным аэропортом в его жизни оставался Сеймчанский аэропорт, который сделал из него настоящего авиатора, как он сам говорил.

Мамины глаза - самое важное в нашей жизни. Иногда эти глаза светятся
счастью, радостью. Иногда они смотрят на нас с удивлением и
разочарованием. Бывает, что маме страшно за нас и это отражается в её
глазах. Очень редко бывает и так, что мамины глаза метают молнии, и мы
ясно видим гнев. А иногда мы чем-то волнуем маму, и она беспокоится.
Разное мы можем увидеть в глазах мамы!

Дети очень легко могут разозлить маму, и она сердится. Но через какое-то
время она нас прощает, однако не показывает этого. Но её глаза ясно
говорят нам об этом. Она хочет казаться суровой, а её глаза светятся
лаской, добротой, нежностью. Глядишь, а через несколько минут мама
действительно выглядит весёлой и радостной. Так постараемся же не
огорчать наших мам!

Как-то раз один человек вернулся поздно домой с работы, как всегда усталый и задёрганный,
и увидел, что в дверях его ждёт пятилетный сын. - Папа, можно у тебя кое-что спросить?


- Конечно, что случилось?


- Пап, а сколько ты получаешь?


- Это не твоё дело! - возмутился отец. - И потом, зачем это тебе?


- Просто хочу знать. Пожалуйста, ну скажи, сколько ты получаешь в час?


- Ну, вообще-то, 500. А что?


- Пап- - сын посмотрел на него снизу вверх очень серьёзными глазами. - Пап, тыможешь
занять мне 300?


- Ты спрашивал только для того, чтобы я тебе дал денег на какую-нибудь дурацкую
игрушку? - закричал тот.


- Немедленно марш к себе в комнату и ложись спать!..Нельзя же быть таким эгоистом!
Я работаю целый день, страшно устаю, а ты себя так глупо ведешь.


Малыш тихо ушёл к себе в комнату и закрыл за собой дверь. А его отец продолжалстоять
в дверях и злиться на просьбы сына. Да как он смеет спрашивать меня о зарплате,
чтобы потом попросить денег? Но спустя какое-то время он успокоился и начал рассуждать
здраво: Может, ему действительно что-то очень важное нужно купить. Да чёрт с ними,
с тремя сотнями, он ведь ещё вообще ни разу у меня не просил денег . Когда он вошёл
вдетскую, его сын уже был в постели. - Ты не спишь, сынок? - спросил он.


- Нет, папа. Просто лежу, - ответил мальчик.


- Я, кажется, слишком грубо тебе ответил, - сказал отец.


- У меня был тяжелый день, и я просто сорвался. Прости меня. Вот, держи деньги,
которые ты просил.




Мальчик сел в кровати и улыбнулся.


- Ой, папка, спасибо! - радостно воскликнул он.


Затем он залез под подушку и достал еще несколько смятых банкнот. Его отец,увидев,
что у ребенка уже есть деньги, опять разозлился. А малыш сложил вседеньги вместе,
и тщательно пересчитал купюры, и затем снова посмотрел на отца.


- Зачем ты просил денег, если они у тебя уже есть? - проворчал тот.


- Потому что у меня было недостаточно. Но теперь мне как раз хватит, - ответил ребенок.


- Папа, здесь ровно пятьсот. Можно я куплю один час твого времени?Пожалуйста, приди
завтра с работы пораньше, я хочу чтобы ты поужинал вместе снами.





Мораль

Морали нет. Просто хотелось напомнить, что наша жизнь слишком коротка, чтобы проводить
её целиком на работе. Мы не должны позволять ей утекать сквозь пальцы, и не уделять
хотя бы крохотную её толику тем, кто действительно нас любит, самым близким нашим
людям. Если нас завтра не станет, наша компания очень быстро заменит нас кем-то
другим. И только для семьи и друзей это будет действительно большая потеря, о которой
они будут помнить всю свою жизнь. Подумай об этом, ведь мы уделяем работе гораздо
больше времени, чем семье.

Это реальная история, которая недавно произошла со мной. Впервые за 5 лет у меня
получилось вырваться на День рождение к брату и как «экономный» студент я решил
ехать домой на электричке. Первый час моей поездки не отличался от предыдущих: слушал
музыку или пытался поспать, когда я в очередной раз менял эти занятия и пытался
заснуть – вынул наушники из ушей и устроился по удобнее, меня окликнул пожилой мужчина
– дедушка:


-Молодой человек, вы смотрите футбол?


Дедушка был среднего телосложения, с добрым открытым взглядом, седыми волосами интеллигентный
мужчина. Я ответил положительно и у нас развернулась увлекательная дискуссия о футболе,
которая затянулась на час. Мы познакомились - дедушку звали Павел Михайлович. Он
поспрашивал меня, чем я занимаюсь, о моей жизни и т.д. И потом начал рассказывать
о своей жизни. Родился он весной 1926 года в Одессе. В 1944 он ушел на фронт, так
и не закончив 10 классов. На фронте его ранило осколком в спину, травма была излечимой
и он к победе СССР в ВОВ «встал на ноги». После войны всех недоучившихся юношей
брали в ВУЗы без экзаменов и он поехал в Санкт Петербург получать высшее образование.
Приехал на Казанский вокзал и поступил в первый, встретившийся ему университет -
это оказался СП Торгово-Экономический Университет. Закончил с красным дипломом и
по распределению попал, как он говорит, в места, где снималось кино «Белое Солнце
пустыни». Так как он был, чуть ли не единственный русскоговорящий человек, ему пришлось
учить мусульманский язык. Знание языка он продемонстрировал мне на сидящем напротив
азербайджанце. Там он стал уважаемым человеком и уже начальником он поехал работать
дома в Одессе.


В 2000 году у него произошла трагедия – вся его семья погибла в автокатастрофе.
Старый мост не выдержал автобус, где находилось 43 человека из них 7 членов его
семьи. Дедушка испытывал огромное горе и не мог никак успокоить свою душу, он должен
был погибнуть вместе с ними, но его задержали на работе в тот день и пообещали довезти
до нужного места на такси. Он ездил по святым местам. Душу ему успокоил митрополит
Украины и Молдавии, как он говорит святейший человек, у него в 104 года взгляд младенца
– добрые голубые, как небо глаза и доброжелательный взгляд. Он выслушал его и попросил
не горевать, сказал, раз он выжил, значит, он нужен на земле. С тех пор дедушка
стал очень набожным. Потом дедушка стал говорить более взволнованно:


- Знаешь, почему я, 83-х летний старик, еду на электричке? Старый осколок стал «ныть»
и сильно мешать мне ходить, когда стало совсем плохо мне посоветовали делать операцию
в Свердловске – там есть специальное оборудование для нейрохирургии. Ехать мне около
двух суток. Я поехал, операция прошла успешно. Мне нужно было после операции полежать
еще пару дней, но я хотел ехать домой, меня отпустили. Пока я ждал поезда после
наркоза я почувствовал слабость, и я заснул. Когда проснулся у меня уже не хватало
телефона и всех документов вместе с кошельком, которые лежали в кармане брюк. Остались
только документы, не поместившиеся в брюки, которые я положил в рубашку – удостоверение
ВОВ и справка из больницы. Я пошел в милицию – они мне выписали справку о том ,
что у меня украден паспорт. Но мне как-то надо добираться домой, а денег нет. Я
им говорю: «У меня пенсия больше 20000 рублей и дома на карточке лежат 3 пенсии.
Подайте запрос домой перешлите деньги сюда, половину можете оставить себе». А они
мне: «Извините, Павел Михайлович мы так не можем сделать». Вот я и добираюсь уже
вторую неделю на электричках, ведь для ветеранов сделали платный проезд в поездах.
Я подумал:


- Вот такое у нас государство их, ветеранов, осталось несколько тысяч! Неужели нельзя
побеспокоиться о стариках, которые были готовы жизни свои отдать, ради того, чтобы
мы жили. Вдруг он начал краснеть и уже сильно волнуясь, говорит:


- От Волгограда до моего дома идет скоростная электричка, мне как ветерану ВОВ он
за полцены стоит 78 рублей. И уже чуть не плача говорит:


- Я уже так устал ехать в электричках. Все болит, хочу быстрее домой. Можешь мне
одолжить эти деньги, я обязательно верну. Я протянул ему 80 рублей и у него заслезились
глаза и затряслись руки:


- Я обязательно отдам. Правда, правда. У меня есть деньги! Я тебя не обманываю.
Он мне стал показывать свои оставшиеся документы – выписку из больницы, удостоверение
ветерана ВОВ, справку о краже паспорта.


- Запиши куда-нибудь свой номер телефона. Он стал искать по всему вагону ручку с
листочком. Нашел, записал мой номер и вложил бумажку в удостоверение.


- Я как приеду домой вышлю тебе деньги. И мы с тобой долго будем разговаривать по
телефону за мой счет! Все это он мне уже говорил так радостно, как будто с гордостью
за весь мир:


- Я всегда знал, что в мире очень много добрых людей! Мы с ним поговорили еще немного,
и я вышел на своей остановке. У меня в тот день было такое хорошее настроение, потому
что я хоть чем-то помог такому хорошему человеку и возможно тоже подарил ему хорошее
настроение. Мне так было приятно сделать это. И уверен, что большинство людей поступили
бы так же и были только рады тому, что помогли людям и сделали это Мир Добрее. Через
3 дня мне позвонили из Волгограда. Спросили, знаю ли я Павла Михайловича, я ответил,
что он мой попутчик и спросил, что случилось. Мне сказали, что он умер. Он так и
не доехал до дома…



Мораль.

На земле стало меньше на одного защитника нашей родины и просто хорошего человека.
Я надеюсь, что дедушка ушел в другой мир с таким же хорошим настроением, какое у
него было при нашем расставании. Помогайте людям, любите стариков, своих дедушек
и бабушек сделайте Мир Добрее!

1989 год. У моих родителей рождается третья дочь. «Все эти три раза я
ждал мальчика...» — любил повторять мой отец. А я недавно нашла
записочки, которые он писал маме в роддом: «Я очень рад, что опять
девочка...»
1989 год, а надо мной нависла угроза голодной смерти.
Моя мама не может кормить меня грудью, а в нашей стране с недавних пор
не то что молочной смеси, килограмм сахара просто так не купишь. Папа не
слезает с телефона:
— Пал Саныч, приветствую! Я от Василия Сергеевича из Облпотребсоюза насчет смеси, да. Ах, нет возможности?.. Извините.
— Семен Петрович? Я вот по поводу смеси...
— Анна Ивановна? Простите, что беспокою...
Потом
он уезжает, и нет его довольно долго. Но в конце концов он привозит
несколько ящиков «Малютки». Столько мне не понадобилось.
Мама и по
сей день повторяет, что ради семьи он был готов на все: дать взятку (и
не одну, чтобы получить большую квартиру), просить, заискивать... А
потом в одиночестве выпивал бутылку водки, возвращаясь от очередного
чиновника.
Мне семь месяцев. Кажется, у меня режутся зубки, и я
ною. Мама, устав от нескольких бессонных ночей, уснула. Папа носит меня
на руках.
— А вот это, Кристиночка, книги. Смотри, сколько книг! Все твои будут, когда вырастешь! Кни-ги, кни-ги!
Я вдруг успокаиваюсь и, осмысленно взглянув на папу, повторяю:
— Киги! Киги!
—
Таня! — папа в восторге зовет маму. — У нас гениальная дочь! Первое
слово в семь месяцев! И какое: «книги»! Не «папа», не «мама», не «дай» а
«книги»! Какая она у нас, а!..
1996 год. Я иду в школу. Первого
сентября на торжественной линейке в основном мамы. Со мной в школу
пришли оба родителя. Через пару дней, перезнакомившись с
одноклассниками, я узнала, что не у всех у них есть папы. Такого
удивления я не испытывала никогда. Папа — это константа жизни. Это
навсегда. Его не может не быть.
2000 год. Говорят, тогда наша
страна начала свой путь к стабильности. Я не знаю. Именно тогда мой папа
потерял свою руководящую должность в полезной советской структуре
ДОСААФ и занялся частным извозом. У него высшее образование, куча
энергии и знаний, но приложить их в городке с населением в 12 тысяч
человек негде.
Его знает и уважает весь город, а он начинает без лицензии возить людей на своей машине. Курит все больше. Выпивает.
2002 год. Мне 13, а константы моей жизни, моего папы, теперь нет. Инсульт в 49 лет.
Мне
кажется, и мама стала совсем другой. Я вдруг понимаю, что она
маленькая, одинокая, прямо как я. Замечаю, как она мучается, заполняя
квитанции об оплате ЖКХ, — раньше это была обязанность папы.
Дома теперь никто не курит и не встает в пять утра — папа был жаворонком.
Да и вообще, в квартире стало пусто: в четырех комнатах только мы с мамой, старшие сестры давно живут отдельно.
Вскоре
мы с мамой переедем из той квартиры, где для книг была отдельная
комната. Из той квартиры, где все было связано с отцом. Где было страшно
спать после его смерти, зная, что в пять утра никто не разбудит тебя
тяжелыми шагами.
...Меня удивляют люди, которые не могут чего-то
простить своим родителям. Помнят какие-то детские обиды. Представляю ее,
какую-нибудь офисную девицу, начитавшуюся популярной психологии, в
кресле у психотерапевта:
— Мой отец ни разу мне не сказал, что я
красива. Ни разу!.. Не ходил со мной в кино, в театр. Ни разу не
спросил, почему я такая грустная... Ему на меня всегда было наплевать...
Ну, или что там они говорят, когда пытаются разобраться в себе, они, усвоившие, что «все идет из детства»...
Когда мне было 13, мне тоже было за что обидеться на папу. Но смерть расставила все на свои места.
И вот уже восемь лет у меня к папе нет ничего, кроме любви.
автор:Кристина Гептинг

Мне года три, верчу маленькими пальчиками деревянные кубики. Папа,
положив правую кисть на грудь в области сердца, смотрит свой любимый
фильм «Леон». Я строил башню из кубиков. После шестого кубика вся
конструкция с шумом падала. Это забавляло меня. Нравилось рушить.
— Пап, а, пап, иди сюда.
Папа
молчал, прикованно смотрел в экран телевизора. Киллер Леон стоял у
входной двери, внимательно посматривая одним глазом в дверной глазок,
выведывал, что происходит на лестничной площадке. Матильда стояла с
бумажным мешком, набитым продуктами. Леон растирал ладонями глаза,
нервно бегал от двери и обратно, в руках сжимал рукоятку стального
пистолета.
— Па-а-а-апа, — звал я папу, — иди сюда.
Папа
наклонился немного вперед, посмотрел вбок, выглянув из-за спинки
здоровенного кресла. Я разрушил очередную башенку. Кубики валялись
вокруг меня.
— Что, Павлик?
— Папа, а умирать страшно?
— Нет, Павлик, умирать не страшно.
—
Я умру? — Нет, Павлик. — А ты? Папа одним глазом посмотрел в
телевизор. Киллер Леон впустил рыдающую Матильду к себе в квартиру. — Я
умру, — печально сказал папа. — Жалко, — немного расстроился я и
принялся строить новую башню.
автор:Павел Смоляк

БУРЕНЧЕНКО ЛАРИСА ВИКТОРОВНА
г. БишкекПервомайская ТИК1210 УИК- УВК № 69

Наименование: ЧП Буренченко Е.П.
Наименование2: Буренченко Е.П.,ЧП
Код предприятия: 2958310254
Страна: Украина
Область: Луганская обл.
Город: Стаханов
Профиль: Автоперевозки
Грузоотправители
Диспетчер
Экспедиции
Дата регистрации на Ларди-Транс: 31.08.2011 22:32:06