СУРА 68 ЧАСТЬ ВТОРАЯ

(34) Истинно, набожным у Господа блаженные сады.
(35) Поступим ли Мы с Подчиненными как с теми, что грешны?
(36) Что с вами и каково суждение?
(37) Или у вас писание, а в нём учение
(38) Что вам, поистине, любое предпочтение?
(39) Или у вас Наши клятвы вплоть до Дня Предстояния о том, что вам – плод вашего суждения?
(40) Спроси их, кем будут клятвы подтверждены?
(41) Или у них – святые? Пускай же приведут своих святых, если правдивы они.
(42) В тот день, когда откроются все тайны, и призовут земной поклон вершить, они не смогут сделать преклонение –
(43) Опущены их взоры и их постиг позор, а ведь могли они пасть ниц, (когда спустилось повеление).
(44) Оставь Меня с теми, кто ложью считает этот рассказ – когда они не будут знать, их жизнь постигнет завершение –
(45) Я дам отсрочку им, ведь замыслы Мои прочны.
(46) Или ты просишь награды и у них от платы отягощение?
(47) Или, быть может, пишут они тайное откровение?
(48) Ты дотерпи! Господь решит! Не будь подобен спутнику кита. Вот он воззвал, когда его постигло заточение.
(49) И если б не Господня милость, то был бы выброшен он на пустырь, его постигло б унижение.
(50) Избрал его Господь и сделал человеком правоты.
(51) А те, кто отвергает, своими взорами тебя готовы опрокинуть, и, слушая Упоминание, говорят: «Его коснулось бесов проникновение»
(52) Но это - не что иное, как Упоминание для народов, (ниспосланное с Божьей высоты).


Тимур Джумагалиев - ответственный за перевод.


Источник: http://blogs.mail.ru/mail/timjum/62F437EA42AA03A5.html

СУРА 68 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

(1) Нун-буква. И записью и тем, что пишут клятва!
(2) Не ты охвачен бесом по милости Господней (необъятной)!
(3) И не иссякнет для тебя награда (и как она приятна)!
(4) Великим нравом обладаешь ты.
(5) Ты увидишь и они, (и станет понятно),
(6) В ком из вас безумие (было вероятно).
(7) Истинно Господь твой знает сбившихся, и знает идущих по Его пути.
(8) И тем, кто не поверил, не поддавайся ты.
(9) Они бы хотели, чтоб ты не противился, и они бы отнеслись халатно.
(10) И не поддавайся ничтожному, чьи клятвы пусты,
(11) Клеветнику, разносящему сплетни (для вражды),
(12) Препятствующему Добру, беззаконнику, тому, чьи поступки дурны,
(13) Тому, чьи действия грубы, а после этого низки,
(14) Хоть у него сторонники, а карманы деньгами полны.
(15) Когда ему читают знаки Наши, он говорит: «Благодаря сказаниям древних они сочинены»
(16)Мы поставим ему клеймо на рыло его (за слова, адекватно).
(17)Мы испытали их, подобно испытанию владельцев сада, когда те поклялись, что утром соберут плоды,
(18) Не захотев воздать хвалу, (что было б благодатно).
(19) Когда же спали - налетел на сад от Господа тайфун (внезапно).
(20) Наутро сад стал землею пустоты.
(21) И утром звали, (не зная постигшей беды):
(22) «Ступайте на участок, если хотите собрать плоды»
(23) Они отправились, шепча между собой (отвратно):
(24) «Пускай сегодня не входит к вам туда достигший бедноты».
(25) И стали сердиться они.
(26) Когда ж увидели свой сад, сказали: «Ведь, что мы сбились - (нам понятно).
(27) Напротив! Мы лишены плодов - (невероятно)!»
(28) Лучший средь них промолвил: "Что Бога восхвалить должны - не я ли говорил вам внятно?"
(29) Они сказали: "Господу хвала! Деяния наши злом омрачены".
(30) И стали упрек бросать друг другу (безрезультатно).
(31) Они сказали: "Горе нам! Произвол вершили мы.
(32) Возможно, Господь наш заменит сад лучшим, чем он. Ведь с просьбой к Господу мы возвращаемся обратно".
(33) Таково страдание. Страдание ж Последнего мира больше, если б знали они (знатно)!


Тимур Джумагалиев - ответственный за перевод.

Обсуждение здесь:
http://blogs.mail.ru/mail/timjum/369691C599B070A7.html

1. "People are stupid..."
"People are stupid; given proper motivation, almost anyone will believe almost anything. Because people are stupid, they will believe a lie because they want to believe it's true, or because they are afraid it might be true. People’s heads are full of knowledge, facts, and beliefs, and most of it is false, yet they think it all true. People are stupid; they can only rarely tell the difference between a lie and the truth, and yet they are confident they can, and so are all the easier to fool."


2. "The greatest harm can result from the best intentions."
"It sounds a paradox, but kindness and good intentions can be an insidious path to destruction. Sometimes doing what seems right is wrong, and can cause harm. The only counter to it is knowledge, wisdom, forethought, and understanding the First Rule. Even then, that is not always enough. ...Violation can cause anything from discomfort, to disaster, to death."


3. "Passion rules reason."
"Letting your emotions control your reason may cause trouble for yourself and those around you."


4. "There is magic in sincere forgiveness, the magic to heal. In forgiveness you grant, but more so, in forgiveness you receive."
"Forgiving and being forgiven are powerful elements of healing for the soul. Forgiving others grants by the giving of forgiveness but more so one receives self healing by the necessity of letting go of bitterness through forgiveness of other."


5. "Mind what people do, not only what they say, for deeds will betray a lie."
People will lie to deceive you from what they truly mean to do. Watching the actions they take will prove their true intentions.


6. "Let reason be your only sovereign."
"The Sixth Rule is the hub upon which all rules turn. It is not only the most important rule, but the simplest. Nonetheless, it is the one most often ignored and violated, and by far the most despised. It must be wielded in spite of the ceaseless, howling protests of the wicked. Misery, iniquity, and utter destruction lurk in the shadows outside its full light, where half-truths snare the faithful disciples, the deeply feeling believers, the selfless followers. Faith and feelings are the warm marrow of evil. Unlike reason, faith and feelings provide no boundary to limit any delusion, any whim. They are a virulent poison, giving the numbing illusion of moral sanction to every depravity ever hatched. Faith and feelings are the darkness to reason’s light. Reason is the very substance of truth itself. The glory that is life is wholly embraced through reason, through this rule. In rejecting it, in rejecting reason, one embraces death."
"The only sovereign I can allow to rule me is reason. The first law of reason is this: what exists, exists; what is, is. From this irreducible bedrock principle, all knowledge is built. This is the foundation from which life is embraced. Reason is a choice. Wishes and whims are not facts, nor are they a means to discovering them. Reason is our only way of grasping reality – it’s our basic tool of survival. We are free to evade the effort of thinking, to reject reason, but we are not free to avoid the penalty of the abyss we refuse to see."


7. "Life is the future, not the past."
"The past can teach us, through experience, how to accomplish things in the future, comfort us with cherished memories, and provide the foundation of what has already been accomplished. But only the future holds life. To live in the past is to embrace what is dead. To live life to its fullest, each day must be created anew. As rational, thinking beings we must use our intellect, not a blind devotion to what has come before, to make rational choices."


8. "Deserve victory."
"Be justified in your convictions. Be completely committed. Earn what you want and need rather than waiting for others to give you what you desire."


9. "A contradiction cannot exist in reality. Not in part, nor in whole."
"To believe in a contradiction is to abdicate your belief in the existence of the world around you and the nature of the things in it, to instead embrace any random impulse that strikes your fancy--to imagine something is real simply because you wish it were. A thing is what it is, it is itself. There can be no contradictions. In reality, contradictions cannot exist. To believe in them you must abandon the most important thing you possess: your rational mind. The wager for such a bargain is your life. In such an exchange, you always lose what you have at stake."


10. "Willfully turning aside from the truth is treason to one's self."
"People who for whatever reason don't want to see the truth can be acutely hostile to it and shrill in their denunciation of it. They frequently turn their venomous antagonism on whoever dares to point out that truth ... To those seeking the truth, it's a matter of simple, rational, self interest to always keep reality in view. Truth is rooted in reality, after all, not the imagination."

Привет


Спешу поделиться
открытием. Я тут аудио-книжками балуюсь. Ну так как иногда долго за рулём
приходится добираться до полиции в разных городах, я слушала тут Терри
Гудкайнда. Ну интересные были фантазии в 5 первых книгах серии The sword of Truth. Временами
страшно размазанно для тех, для кого с трудом доходит. Ну интересные мысли
были.. Типа первое правило магов – прямое отражение принципа субъективного
подхода... Примеры: "People are stupid; given
proper motivation, almost anyone will believe almost anything. Because people
are stupid, they will believe a lie because they want to believe it's true, or
because they are afraid it might be true. People’s heads are full of knowledge,
facts, and beliefs, and most of it is false, yet they think it all true. People
are stupid; they can only rarely tell the difference between a lie and the
truth, and yet they are confident they can, and so are all the easier to fool."


А тут начала
читать шестую (Faith of Fallen)и обалдела. Айн Рэнд чистоганом. http://en.wikipedia.org/wiki/Faith_of_the_Fallen


Чисто для примера
приведу несколько фраз


The only
sovereign I can allow to rule me is reason. The first law of reason is this:
what exists, exists; what is, is. From this irreducible, bedrock principle, all
knowledge is built. This is the foundation from which life is embraced.

Reason is a choice. Wishes and whims are not
facts, nor are they a means to discovering them. Reason is our only way of
grasping reality - it's our basic tool of survival. We are free to evade the
effort of thinking, to reject reason, but we are not free to avoid the penalty
of the abyss we refuse to see.


Потом нашла этот сайт, а там прям экстракты:


http://www.breakthematrix.com/content/Wisdom-from-Terry-Goodkind-0


 


Куски:


http://lib.baikal.net/cgi-bin/mac/GUDKAJND/gud6_engl.txt_Piece40.24


Что думаешь?

Есть определенный тип аргумента, который, фактически, даже не аргумент, а средство предупреждения дебатов и вынуждение противника на согласие с необсужденными понятиями. Это метод обхода логики посредством психологического давления. Так как это особенно распространено в сегодняшней культуре и собирается расти дальше в течение следующих нескольких месяцев, то было бы неплохо научиться идентифицировать его и быть начеку против него.

Этот метод имеет определенное сходство с ложным доводом «Расчёт на предубеждение» и происходит от того же самого психологического корня, но несколько иной в существенном значении. Ложный довод Расчёт на предубеждения состоит из попытки опровергнуть аргумент, привлекая к ответственности характер его автора. Пример: "кандидат X безнравственен, поэтому его аргумент ложный."

Но психологический метод давления состоит из угрозы привлечь к ответственности характер противника посредством его же аргумента, таким образом привлекая к ответственности сам аргумент без надлежащих дебатов. Пример: "Только аморальный человек неспособен видеть, что аргумент кандидата X – ложный."

В первом случае, безнравственность Кандидата X (реальная или вымышленная) предлагается как доказательство неправоты его аргумента. Во втором случае, неправота его аргумента определена самостоятельно и предлагается как доказательство его безнравственности.

В сегодняшних эпистемологических джунглях второй метод используется более часто чем любой другой тип иррационального аргумента. Он должен быть классифицирован как логический ложные довод и определяться как "Аргумент через устрашение".

Существенная особенность Аргумента через устрашение – это его обращение к моральной неуверенности в себе и к его уверенности относительно страха, вины или невежества жертвы. Он используется в форме ультиматума, требующего, чтобы жертва отказалась от данной идеи без обсуждения, под угрозой того, что её признают нравственно недостойной. Правило всегда одно: "Только плохие люди (бесчестные, бессердечные, бесчувственные, невежественные, и т.д.) могут так думать".

Классический пример аргумента через устрашение – история «Новое платье короля».

В этой истории некие шарлатаны продают несуществующие предметы одежды королю, уверив его, что необычная красота наряда делает его невидимым для тех, кто в глубине души морально развращен. Обратите внимание на психологические факторы, требуемые для такого дела: шарлатаны полагаются на неуверенность в себе короля. Король не подвергает сомнению ни их утверждение, ни их моральную силу. Он сдается сразу, утверждая, что сам он действительно видит одежду и, таким образом, отрицает свидетельство его собственных глаз и лишает его собственное сознание реальной силы, лишь бы не подставить под угрозу его сомнительное чувство собственного достоинства. Его отрыв от реальности можно измерить фактом, что он больше предпочитает идти голым по улице, показывая несуществующее платье людям, чем рисковать моральным осуждением двух негодяев. Люди, побужденные той же психологической паникой, пытаются перекричать друг друга в громких восхищениях его платьем, пока ребенок не выкрикивает, что король-то голый.

Это точный образец действия аргумента через устрашение, так как он и сегодня действует сплошь и рядом.

Мы все уже слышали и слышим постоянно:

"Только те, кому не хватает более прекрасных инстинктов, не способны принять этику альтруизма"; "Только невежественные люди могут не знать, что разум недействителен"; "Только злобные реакционеры могут защищать капитализм"; "Только милитаристы могут выступить против Организации Объединенных Наций"; "Только экстремисты могут все еще верить в свободу";  "Только трусы могут быть не в состоянии видеть, что жизнь – это канализация"; "Только наивные люди могут искать в жизни красоту, счастье, успех, ценности или героев".

Как пример целой сферы деятельности, основанной только на аргументе через устрашение, я предлагаю вам современное искусство, – где, чтобы доказать, что они действительно обладают особым пониманием, доступным только мистической "элите", люди пытаются превзойти друг друга в громких восхищениях голым (хоть и вымазанным) куском холста.

Теория индивидуализма – центральный компонент философии объективизма. Индивидуализм – одновременно и этически-политическое понятие и этически-психологическое. Как этически-политическое понятие, индивидуализм поддерживает превосходство индивидуальных прав, принцип, что человек является самоцелью, не средством для целей других. Как этически-психологическое понятие, индивидуализм утверждает, что человек должен думать и судить независимо, не ценя ничего выше суверенитета его собственного интеллекта.

Философской основой и ратификацией индивидуализма, как это показала Айн Рэнд в «Атлант расправил плечи», является тот факт, что индивидуализм, этически, политически и психологически, – это объективное требование надлежащего выживания человека, то есть, выживания человека как человека, как рационального существа. Это неявно подразумевается и требуется в кодексе этики, которая рассматривает жизнь человека как стандарт её ценности.

Защита индивидуализма сама по себе не нова, но что является новым, так это ратификация Объктивистской теории индивидуализма и определения последовательного пути её практики.

Слишком часто этически-политическое значение индивидуализма трактуется следующим образом: поступать так, как вообще каждый пожелает, независимо от прав других. Авторы вроде Ницше и Макса Стирнера иногда цитируются в поддержку этой интерпретации. Альтруисты и коллективисты делают очевидный вклад, убеждая людей в том значении индивидуализма, будто человек, который отказывается пожертвовать собой, намеревается пожертвовать другими.

Противоречие такой интерпретации индивидуализма и её опровержение в следующем: так как единственная рациональная основа индивидуализма как морального принципа – требование для выживания человека как человека, то один человек не может требовать морального права нарушать права другого. Если он отрицает ненарушение прав других, он не может требовать прав для себя, так как этим самым он отрицает основу прав. Никто не может требовать морального права на противоречия.

Индивидуализм не состоит просто из отрицания веры в то, что человек должен жить для коллектива. Человек, который ищет спасение от ответственности поддерживать свою жизнь собственным умом и усилием, и желает выжить завоеванием, управлением и эксплуатацией других, – не индивидуалист. Индивидуалист – это человек, который живет ради самого себя и своим собственным умом. Он не жертвует ни собой ради других, ни другими ради себя. Он имеет дело с людьми как торговец, а не как грабитель. Как производитель – а не как Аттила.

Это утрату людьми признания именно такого различия так страстно желают альтруисты и коллективисты: различие между торговцем и грабителем, между производителем и Аттилой.

Если значение индивидуализма в его этически-политическом контексте было извращено и занижено в основном его общепризнанными антагонистами, то значение индивидуализма, в его этически-психологическом контексте было извращено и занижено в основном его явными сторонниками, теми, кто желает стереть различие между независимым суждением и субъективной прихотью. Они, предполагаемые "индивидуалисты", которые придерживаются индивидуализма не независимым умом, а "независимыми чувствами." Нет таких вещей как "независимые чувства." Есть только независимый разум.

Индивидуалист, прежде всего, человек разума. Именно от способности думать, от его рациональной способности зависит жизнь человека. Рациональность – первичное условие независимости и уверенности в своих силах. "Индивидуалист", который не независим и не уверен в себе, является противоречием в терминах. Индивидуализм и независимость логически неотделимы. Основная независимость индивидуалиста состоит из его верности его собственному рассудку: именно его восприятие фактов действительности, его понимание, его суждение он отказывается принести в жертву недоказанным утверждениям других. Это суть интеллектуальной независимости и сущность индивидуалиста. Он беспристрастно и упорно является факто-центрированным.

Человек нуждается в знаниях чтобы выжить, и только разум может постигнуть их. Люди, которые отвергают ответственность мысли и разума, могут существовать только как паразиты на мышлении других. А паразит не индивидуалист. Иррационалист, поклонник прихоти, расценивающий знание и объективность как "ограничения" для его свободы; сиюминутный гедонист, руководствующийся лишь его личными чувствам, – не индивидуалист. "Независимость", которой ищет иррационалист, – это независимость от действительности. Так кричал Подземный человек Достоевского («Записки из подполья»): «Да какое мне дело до законов природы и арифметики, когда мне почему-нибудь эти законы и дважды два четыре не нравятся?»

Для иррационалиста, существование – это просто столкновение между его прихотями и прихотями других. Понятие объективной реальности не имеет никакой действительности для него.

Расизм является самым низкой, наиболее грубой и примитивной формой коллективизма. Это понятие, приписывающее моральное, социальное или политическое значение генетическому происхождению человека. Это понятие, будто интеллектуальные и характерные черты человека произведены и выражены внутренней химией его тела. Это означает практически, что человек должен оцениваться не по его собственным характеру и действиям, а по характеру и действиями коллектива его предков.

Расизм утверждает, что содержание разума человека (не его познавательный аппарат, но его содержание) унаследован, что суждения человека, ценности и характер его определены прежде, чем он родился, то есть физическими факторами вне его контроля. Это – первобытная версия доктрины врожденных идей, или унаследованного знания, которая была полностью опровергнута философией и наукой. Расизм – доктрина для зверей. Это – амбарная или кладовая версия коллективизма, соответствующего менталитету, способному увидеть разницу между различными породами животных, но не между животным и человеком.

Как любая другая форма детерминизма, расизм лишает законной силы определенный признак, отличающий человека от всех других видов живых существ: его рациональные способности. Расизм отрицает два аспекта жизни человека: рассудок и выбор, или разум и этику, заменяя их химическим предопределением.

Представительная семья, которая поддерживает ничего не стоящих родственников или покрывает их преступления, чтобы "защитить родовую фамилию" (как будто моральная высота одного человека может быть повреждена действиями другого); бомж, который хвалится, что его прадед был строителем империи, или провинциальная старая дева, которая хвалится, что ее двоюродный дед по материнской линии был государственным сенатором, а ее третий кузен, давал концерты в Зале Карнеги (как будто достижения одного человека могут стереть посредственности другого); родители, которые исследуют генеалогическое древо, чтобы оценить предполагаемого зятя; знаменитость, которая начинает свою автобиографию с детального отчета об истории её семьи, – все они образцы расизма, атавистические проявления доктрины, полное выражение которой – племенная война первобытных дикарей, оптовая резня Нацистской Германии, злодеяния сегодняшних так называемых "недавно образовавшихся наций."

Теория, которая считает "хорошую кровь" или "плохую кровь" за морально-интеллектуальный критерий, на практике может привести только к ливням крови. Насилие – единственный путь действий, доступный для людей, которые расценивают себя, как бессмысленные совокупности химических веществ.
 
 
(остальное потом)

Для каждой разновидности живых существ рост – это потребность выживания. Жизнь – это движение, процесс самоподдерживаемого действия, которое организм должен осуществлять, чтобы оставаться существующим. Этот принцип одинаково очевиден в простых преобразованиях энергии у растения и в сложных дальновидных действиях человека. Биологически, бездеятельность – это смерть.

Природа и диапазон возможного движения и развития меняются от вида к виду. Диапазон действий и развития у растений – гораздо уже, чем у животного; а у животного – гораздо уже чем у человека. Способности животного к развитию иссякают при достижении физической зрелости, после чего его рост заключается в действиях, необходимых для поддержания себя на зафиксированном уровне. Достигнув зрелости, оно ни в какой существенной степени не продолжает повышать свою эффективность, то есть, не увеличивает значительно свою способность справиться с окружающей средой. Но способность человека к развитию не завершается с наступлением физической зрелости. Его вместимость фактически безгранична. Его власть рассуждать – отличающая особенность человека, его разум – основное средства выживания человека, и его способности думать, изучать, обнаруживать новые и лучшие способы иметь дело с действительностью, его способности расширять диапазон его эффективности, расти интеллектуально – являются открытой дверью к пути, у которого нет никакого конца.

Человек выживает, не приспасабливаясь к его физической окружающей среде, как это делают животные, но преобразовывая его окружающую среду посредством продуктивной работы. "Если наступает засуха, животные гибнут, а человек строит оросительные каналы; если случается наводнение, животные тонут, а человек строит дамбы; если нападёт стая хищников, животные погибнут, а человек пишет Конституцию Соединенных Штатов." (Айн Рэнд, Для Нового Интеллектуала.)

Если жизнь – процесс самоподдерживаемого действия, то это особенно человеческий способ действия и выживания: думать – производить – принимать вызов бытия бесконечным усилием и изобретательностью.

Когда человек открыл, как зажечь огонь, чтобы ему было тепло, на этом его потребность в мыслях и усилии не закончилась. Когда он изобрёл лук и стрелы, на этом его потребность в мыслях и усилии не закончилась. Когда он придумал, как строить жилище из камня, затем из кирпича, затем из стекла и стали, на этом его потребность в мыслях и усилии не закончилась. Когда он продлил среднюю продолжительность жизни от девятнадцати до тридцати, до сорока, до шестидесяти, до семидесяти лет, на этом его потребность в мыслях и усилии не закончилась. Пока человек живет, его потребность в мысли и усилии никогда не иссякнет.
Каждое достижение человека – ценность сама по себе, но это лишь ступенька для продвижения к ещё бóльшим достижениям и ценностям. Жизнь – это рост. Если не продвигаться вперёд, то неизбежно упадёшь назад. Жизнь только тогда остается жизнью, когда есть продвижение. Каждый шаг наверх открывает человеку более широкий диапазон действия и достижения и создает нужду в этом действии и достижении. Нет никакого заключительного, постоянного "плато". Проблема выживания никогда не "разрешается" раз и навсегда, без дальнейшей требуемых мыслей или продвижения. Если точнее, то решение проблемы выживания – в признании, что выживание требует постоянного роста и творчества.


(остальное письмом)

"Что было бы надлежащим методом финансирования правительства в полностью свободном обществе?"

Этот вопрос обычно задают в связи с тем принципом Объективизма, что правительство свободного общества само не является инициатором использования физической силы и может применить силу только в целях преследования нарушителей, которые инициируют его применение по отношению к гражданам. Так как обложение налогами действительно представляет собой своего рода инициирование применения силы, так как же, спрашивается, правительство свободной страны должно собирать средства для финансирования его службы?

В полностью свободном обществе, налогообложение, или, если быть точнее, оплата за правительственные услуги – была бы добровольная. Так как надлежащие службы правительства – полиция, армия, суд, – без сомнения необходимы индивидуальным гражданам и непосредственно затрагивают их интересы, граждане будут (как тому и следует быть) хотеть платить за такие услуги, так же как они платят за услуги служб страхования.

Вопрос, как осуществлять принцип добровольного правительственного финансирования, как определять лучшие средства применения его на практике, – является очень сложным и принадлежит области философии закона. Задача политической философии только в том, чтобы установить природу принципа и продемонстрировать, что он реален. Сегодня выбор определенного метода выполнения более чем преждевременен, так как принцип этот будет реален только в полностью свободном обществе, правительство которого было конституционно сведено к его надлежащим, основным функциям. (Для обсуждения этих функций, см. Главу 14.)

Есть много возможных методов добровольного правительственного финансирования. Правительственная лотерея, который пользуются в некоторых европейских странах, является одним из таких методов. Есть и другие.

Как иллюстрацию (и только как иллюстрацияю), рассмотрите следующую возможность. Одной из наиболее жизненно необходимых услуг, которую только правительство может выполнять, является защита договорных соглашений среди граждан. Предположим, что правительство должно защитить, т.е. признать юридически действительныими и осуществимыми, только те контракты, которые были застрахованы оплатой правительству премиальной суммы, законно зафиксированного процента от средств, принимающих участие в договорной сделке. Такое страхование не было бы обязательным. Нет никакого легального штрафа для тех, кто не захотел бы предпринять его. Любой был бы волен заключать устные соглашения или подписывать незастрахованные контракты, если есть такое желание. Единственное последствие в том, что такие соглашения или контракты не могут быть законно защищены. Если они нарушены, то пострадавшая сторона будет не в состоянии получить восстановление через законный суд.

Все кредитные сделки – это контрактные соглашения. Кредитные сделки – это обмен, в котором имеет место временной срок между оплатой и  получением товаров или услуг. Сюда входит значительное большинство экономических сделок в сложном индустриальном обществе. Только очень маленькая часть гигантской сети кредитных сделок когда-либо заканчивается в суде, но вся сеть возможна благодаря существованию судов, и без этой защиты быстро бы разрушилась.

Люди нуждаются в такой правительственной службе, они ею пользуются, на неё полагаются и должны за неё платить. И все же, сегодня эта служба обеспечивается бесплатно и в действительности подлежит субсидии.

Каждое Правительство – это учреждение, которое держит исключительную власть над установлением определенных правил социального поведения в данной географической области.

Нуждаются ли люди в таком учреждении, и почему?

Так как разум человека – его основной инструмент для выживания и его средства получения знания для руководства действиями, основное условие, которое ему требуется, это свобода думать и действовать согласно его рациональному суждению. Это не означает, что человек должен жить один и что необитаемый остров является окружающей средой, лучше всего подходящей для его потребностей. Люди могут получить огромную выгоду из совместных дел. Социальная окружающая среда является самой способствующей их успешному выживанию, но только на определенных условиях.

"Две величайшие ценности, которые можно получить из социального существования: знание и обмен.

Человек – единственные вид живых существ, который может передавать и расширять сумму своих знаний из поколения в поколение. Знание, потенциально доступное человеку, гораздо объемнее, чем человек может приобрести за один срок продолжительности его жизни. Каждый человек получает бесчисленную выгоду от знания, обнаруженного другими. Вторая большая выгода – разделение рабочей силы. Она позволяет человеку посвятить его усилия специфической области работы и торговать с другими, которые специализируются в иных областях. Эта форма сотрудничества позволяет всем людям, принимающим участие, достигнуть бóльшего знания, навыка и продуктивного результата их усилий, чем они могли бы достигнуть, если бы каждый был вынужден сам производить все, в чём он нуждается, на необитаемом острове или на самосодержаемойферме.

Но эти самые выгоды указывают, ограничивают и определяют, какой тип людей может представлять собой ценность друг для друга, и в каком обществе. Только рациональные, продуктивные, независимые люди в рациональном, производительном, свободном обществе." ("Этика Объективиста")

Общество, которое отнимает у человека продукт его усилий, порабощает его, пытается ограничить свободу его разума или заставляет его действовать против его собственного рационального убеждения; общество, которое начинает конфликт между своими указами и требованиями природы человека –это, мягко говоря, не общество, а свора, объединённая узаконенным правилом банды. Такое общество разрушает все ценности человеческого сосуществования, не имеет никакого оправдания и представляет не источник пользы, а самую смертельную угрозу выживанию человека. Жизнь на необитаемом острове безопаснее и несравнимо предпочтительнее чем существование в Советской России или Фашистской Германии.

Если люди хотят жить вместе в мирном, производительном, рациональном обществе и иметь дело друг с другом для взаимной выгоды, они должны принять основной социальный принцип, без которого никакое моральное или цивилизованное общество не является возможным: принцип индивидуальных прав. (См. Главы 12 и 13.)

Признавать индивидуальные права – означает признавать и принимать условия, требуемые природой человека для его надлежащего выживания.

Права человека могут быть нарушены только при помощи физической силы. Только посредством физической силы один человек может лишить другого жизни, поработить или ограбить его, препятствовать ему преследовать цели, или заставлять его действовать против его собственного рационального суждения.

Первое условие цивилизованного общества – исключение приминения физической силы из социальных отношений, то есть устанавление принципа, что если люди желают иметь дело друг с другом, то они могут это сделать только посредством разумного подхода: обсуждением, убеждением и непринуждённым, добровольным соглашением.

Необходимое следствие права человека на жизнь – это его право на самозащиту. В цивилизованном обществе сила может использоваться только в качестве возмездия и только против тех, кто первый начинает использовать её. Все причины, благодаря которым инициирование физической силы приносит человеку зло, делают карательное использование физической силы моральным долгом.

Если некоторое "пацифистское" общество отказывается от карательных силовых мер, то оно остаётся беспомощным во власти первого головореза, который решится на безнравственность. Такое общество достигнет полной противоположности своему намерению: вместо того, чтобы отменить зло, оно поощряет и награждает его.

Если общество не обеспечит никакой организованной защиты против силы, то оно заставит каждого гражданина носить оружие, превратить дом в крепость, стрелять в любых незнакомцев, приближающихся к его двери, или присоединиться к защитной группе граждан, которые будут воевать с другими группами, сформированными в тех же целях. Таким образом дело кончится вырождением такого общества, состоянием хаоса групповых правил, то есть, правил грубой силы, и бесконечной кровной враждой доисторических дикарей. .....
 
 
(остальное - почтой)

Права – моральный принцип, определяющий надлежащие социальные отношения. Так же как человек нуждается в моральном кодексе, чтобы выжить (чтобы действовать, чтобы выбрать правильные цели и достигать их), так и общество (группа людей) нуждается в моральных принципах, чтобы организовать социальную систему, созвучную с природой человека и с требованиями его выживания.

Так же как человек может уклоняться от реальности и действовать по слепой сиюминутной прихоти, но не может ничего достигнуть, кроме прогрессивного самоуничтожения, так и общество может уклониться от реальности и установить систему, которой управляют слепые прихоти ее членов или лидера, группы большинства, временно существующие на данный момент, настоящий демагог или постоянный диктатор. Но такое общество не может достигнуть ничего, кроме управления грубой силой и состояния прогрессивного самоуничтожения.

Что представляет собой субъективизм в мире этики, то же коллективизм представляет собой в мире политики. Как и понятие, что "Всё, что я делаю – правильно, потому что я решил это сделать" – не моральный принцип, а отрицание этики, так и понятие: "Всё что общество делает, – правильно, потому что общество решило так поступить,"  – не моральный принцип, а отрицание моральных принципов и изгнание этики из социальных вопросов.

Когда "мощь" действует против "права", понятие «мощь» имеет только одно значение: власть грубой, физической силы – которая, на самом деле, не "власть", но самое безнадежное состояние бессилия. Это – просто "власть" уничтожения. Это – "власть" панического бегства взбесившихся животных.

Но это является целью большинства сегодняшней интеллигенции. В корне всех их концептуальных переключений лежит другое, более фундаментальное: переключение понятия прав от человека к коллективу. Что означает – замена "Прав Человека" "Правами Толпы."

Так как только индивидуальный человек может обладать правами, выражение "индивидуальные права" является излишком (который должен быть использован в целях разъяснения сегодняшнего интеллектуального хаоса). Но выражение "коллективные права" является противоречием в терминах.

Любая группа или "коллектив", большой или маленький, является только множеством людей. Группа не может иметь никаких прав, кроме прав ее индивидуальных членов. В свободном обществе "права" любой группы получены из прав ее членов путём их добровольного, индивидуального выбора и договорного соглашения, и являются простым применением этих индивидуальных прав к определенному мироприятию. Каждое действие законной группы основано на праве участников на свободную ассоциацию и свободный обмен. (под понятием "Законная," я подразумеваю: некриминальную и свободно сформированную, то есть, группу, к которой никто не был вынужден присоединиться.)

Например, право производственного концерна участвовать в бизнесе получено из права его владельцев инвестировать деньги на производственное предприятие, из их права нанять служащих, из права служащих продать свои услуги, из права всех участников производить и продавать свою продукцию, и из права клиентов покупать (или не покупать) эту продукцию. Каждая связь этой сложной цепи договорных отношений опирается на индивидуальные права, индивидуальный выбор, индивидуальные соглашения. Каждое соглашение ограничено, определено и подчинено определенным условиям, то есть, зависимо от взаимного обмена и от взаимной выгоды.

Это верно для всех законных групп или ассоциаций в свободном обществе: партнёрств, деловых концернов, профессиональных ассоциаций, профсоюзов (добровольных), политических партий и т.д. Это применяется также ко всем соглашениям агентств: право одного человека действовать от имени другого, или быть тем или иным представлелем – получено из прав тех, кого он представляет и чьим добровольным выбором он был назначен для определенной, ограниченной цели, как в случае адвокатов, деловых представителей, делегатов профсоюза и т.д....
 
(остальное пришлю почтой, если хочешь) 

То, что когда-то было предполагаемым идеалом – теперь рваный скелет, гремящий как пугало на ветру по целому миру, но люди недостаточно храбры, чтобы поднять глаза и взглянуть на усмехающийся череп под кровавыми тряпками. Этот скелет – социализм.

Пятьдесят лет назад, возможно, было некоторое оправдание (хотя и не уважительная причина) для широко распространенной веры, что социализм является политической теорией, мотивированной доброжелательностью и нацеленной на достижение благосостояния людей. Сегодня эта вера больше не может быть расценена как невинная ошибка. Социализм опробовали на каждом континенте земного шара. В свете его результатов, пришло время подвергать сомнению доводы защитников социализма.

Существенная особенность социализма – лишение человека индивидуальных прав собственности. При социализме, право на собственность (в которое также входит право использования и распоряжения этой собственностью) отдаётся "обществу в целом," то есть – коллективу. А производством и распределением собственности управляет государство, то есть – правительство.

Социализм может быть установлен силой, как это было сделано в Союзе Советских Социалистических Республик. Или голосованием, как в Нацистской Германии (Национальных Социалистов). Степень национализации может быть полной, как в России, или частичной, как в Англии. Теоретически, различия поверхностны. Фактически, они – только вопрос времени. Основной принцип, во всех случаях, является тем же самым.

Предполагаемые цели социализма были: покончить с бедностью, достигнуть общего процветания, прогресса, мирного и человеческого братства. Результатом стал ужасающий провал. То есть, провал для тех, кто действительно был мотивирован заботой о благосостоянии людей.

Вместо процветания, социализм принес экономический паралич и/или крах в каждой стране, которая опробовала его. Степень национализации была степенью бедствия. Последствия тоже были разными соответстветственно.

Англия, когда-то самая свободная и гордая нация Европы, была опущена до статуса второразрядной власти, теперь медленно погибает от гемофилии, теряя лучшую часть своей экономической крови: средний класс и профессиональность. Способные, компетентные, производительные, независимые люди уезжают тысячами, мигрируя в Канаду или в Соединённые Штаты в поисках свободы. Они бегут от господства посредственности, из слащавой богадельни, где, продав свои права в обмен на бесплатные зубные протезы, граждане теперь скулят, что они предпочитают быть Красными, чем мертвыми.

В более полно национализированных странах началом был голод, ставший знаменем, объявлющим социалистические правила – как и в советской России, как и в Красном Китае, как и на Кубе. В этих странах, социализм унизил людей до отвратительной бедности доидустриальных времён, до настоящего голодания, до застоявшегося уровня страданий, где и держал их.

Нет, это не просто "лишь временное явление," как это твердят защитники социализма вот уже пол-столетия. После сорока пяти лет правительственного планирования, Россия все еще не была способна решить проблему, как прокормить ее население.

А насколько это касается превосходной производительности и скорости экономического прогресса, то вопрос о любом сравнении капитализма и социализма получил ответ раз и навсегда, – для любого честного человека, – в существующем различии между Западным и Восточным Берлином.

Вместо мира, социализм ввел новый вид ужасной невменяемости в международные отношения – "Холодную войну". Это состояниее хронической войны с необъявленными периодами мира между экстравагантно внезапными вторжениями с Россией, захватившей треть земного шара, с социалистическими племенами и нациями, вцепившимися в горла друг друга, с социалистической Индией, вторгающейся в Гоа, и коммунистическим Китаем, вторгающийся в социалистическую Индию.

 

Eсли вы хотите защищать свободное общество, т.е. капитализм, то вы должны понять, что его обязательная основа – принцип индивидуальных прав. Если вы желаете защищать индивидуальные права, то нужно понять, что капитализм – это единственная система, которая способна поддержать и защитить их. И если вы желаете измерить отношение свободы к задачам сегодняшней интеллигенции, то его можно измерить тем фактом, что понятия индивидуальных прав избегаются, искажаются, извращаются и редко обсуждаются, и реже всех прочих – так называемыми «консерваторами», что наиболее заметно.

"Права" – моральное понятие. Это понятие, которое обеспечивает логический переход от принципов, руководящих действиями человека, к принципам, руководящим его отношениями с другими людьми. Это понятие сохраняет и защищает индивидуальную этику в социальном контексте. Это связь между моральным кодексом человека и юридическим кодексом общества, между этикой и политикой. Индивидуальные права – это средства подчинения общества моральному закону.

Каждая политическая система основана на каком-нибудь кодексе этики. Доминирующая этика истории человечества была разными вариантами коллективистско-альтруистической доктрины, которая подчинила человека некоторой более высокой власти, – либо мистической, либо социальной. Следовательно, большинство политических систем были вариантами той же самой статистической тирании, отличаясь только степенью, а не основными принципами; ограниченной только несчастными случаями традиций, хаосом, кровавой борьбой и периодическим крахом. При всех таких системах, этика была кодексом, применимым к человеку, но не к обществу. Общество находилось вне морального закона, а его воплощение, источник или исклюзивный переводчик, а также внушение самотверженной преданности общественному долгу – были расценены, как главные цели этики в земном существовании человека.

Так как нет такого существа – "общества". Так как общество – это просто множество индивидуальных лиц, то это практически означает, что правители общества освобождены от морального закона. Являясь всего-лишь объектом традиционных ритуалов, они имеют полную власть и требуют слепого повиновения согласно неявному принципу: "добро – это то, что полезно для общества (для народа, расы, нации), а указы правителя –  голос этого общества на земле."

Это было сутью всех статистических систем, под всеми вариантами коллективистско-альтруистической этики, мистической или общественной. «Божественное право королей» суммирует политическую теорию первой, а  «Голос народа» – второй. Историческими свидетельствами могут служить: и теократия Египта с воплощенным богом Фараоном, и неограниченный принцип большинства или демократия Афин, и государство всеобщего благоденствия под управлением императоров Рима, и инквизиция последнего Средневековья, и абсолютная монархия Франции, и государство всеобщего благоденствия Пруссии Бисмарка, и газовые камеры фашистской Германии, и скотобойня Советского Союза....
 
(Хочешь узнать, что дальше - пришлю письмом)

Определенные вопросы, которые мы часто слышим, это не философские вопросы, а психологические признания. Особенно в области этики. Именно в обсуждениях этики нужно тестировать свои убеждения (или вспомнить их), и больше того: нужно учиться тестировать убеждения противников.

Например, объективист будет часто слышать вопрос, типа: "Что будет сделано для бедных или инвалидов в свободном обществе?"

Альтруистско-Коллективистское убеждение, скрытое в этом вопросе, заключается в том, что люди являются "опекунами своих братьев", и что неудачи одних является ответственностью других. Спрашивающий этот вопрос игнорирует или уклоняется от основного убеждения этики объктивиста, и пытается перевести обсуждение на его родную коллективную основу. Заметьте, что он спрашивает не: "Должно-ли быть что-то сделано?", а: "Что будет сделано?" – как будто коллективная позиция заведомо была молча принята и все, что осталось, это обсудить средства её осуществления.

Однажды, когда Барбару Бранден спросил один студент: "Что же будет с бедными в обществе объективизма?" Она ответила: "Если вы захотите помочь им, то вас никто не остановит."

Этоявляется сущностью всего вопроса и прекрасным примером того, как человек отказывается принять убеждения противника за основу для обсуждения.

Только индивидуальные личности имеют право решить, желают ли они помочь другим, как и когда. Общество, как организованная политическая система, не имеет никаких прав в этом вопросе вообще.

По вопросу о том, когда и на каких условиях это морально обусловлено для человека – помочь другим, я обращусь к речи Голта «Атлант расправил плечи»: "Что беспокоит нас, так это отношение коллективистской позиции к этому вопросу, как к политическому, как к проблеме или обязательству "всего общества"».

Так как природа автоматически не обеспечивает безопасность, успех и выживание человеку, то только эта диктаторская самонадеянность и моральный канибализм альтруистически-коллективного кодекса позволяет человеку предполагать (или праздно мечтать), что он может так или иначе гарантировать безопасность одним людям за счет других.

Если человек размышляет о том, что "общество" должно сделать для бедных, он принимает таким образом коллективистское убеждение, что жизни людей принадлежат обществу и, что он, как член общества, имеет право распоряжаться ими, установливать их цели или планировать "распределение" их усилий....................

 
..............Результат – ужасное безрассудство, с каким люди предлагают, обсуждают и принимают "гуманитарные" проекты, и которые навязываются политическими средствами, то есть – силой, неограниченному числу людей. Если, согласно коллективистским карикатурам, жадные богачи ублажали себя расточительством материальной роскоши с предпосылкой: "цены – не проблема", то социальное продвижение, принесенное современным коллективизированным менталитетом, построено на ублажении себя альтруистическим политическим планированием с предпосылкой: "человеческие жизни – не проблема."
Признак такого менталитета – рьяная защита некоторой великой цели в масштабах народа, не зависимо от содержания, от контекста, затрат или средств. Без контекста, такая цель обычно может показаться очень даже желаемой. Это должно быть что-то общественное, потому что средства должны быть не заработаными, а конфисковаными. Плотный сгусток ядовитого тумана должен спрятать проблему средств, потому что средства эти – человеческие жизни.

"Бесплатная медицинская помощь" – пример такого проекта. "Разве мы не хотим, чтобы у стариков всегда было медицинское обслуживание во время болезни?" – спрашивают его защитники. Исходя только из контекста, ответ простой: да, это было бы очень хорошо. У кого найдутся причины возразить? И тут, на этом самом месте умственные процессы коллективизированного мозга отключаются. Остальное – туман. Только желание остается в чистом виде. Это – польза, не так ли? Это не для меня непосредственно, а для других. Это – для народа, для беспомощных, больных людей... Туман скрывает такие факты как порабощение и, следовательно, разрушение медицинской науки, разобщение и распад всей медицинской практики, пожертвование профессиональной интеграцией, свободой, карьерой, амбициями, достижениями, счастьем и жизнью тех самых людей, которые должны обеспечить исполнение этой "желанной" цели – врачей.

После столетий цивилизации, большинство людей – за исключением преступников – уcвоило, что вышеупомянутый умственный подход не является ни практичным, ни моральным в их частной жизни, и не может быть применён к достижению их собственных целей. Нет никакой разницы в моральном характере какого-нибудь грабителя, который бы заявил: "А было бы здорово иметь яхту, жить в пентхаусе и пить шампанское?", и при этом упрямо отказался бы рассмотреть факт, что он ограбил банк и убил двух охранников на пути к достижению этой заветной "желанной" цели...

Между этими двумя примерами нет никакого морального различия. Количество пользователей благами не изменяет природу действия, это просто увеличивает число жертв. На самом деле один грабитель имеет даже небольшую толику морального превосходства так он не в силах опустошить целую нацию, и его жертвы юридически не безоружны.

Коллективизированная этика альтруизма заслонила представления людей об их общественном или политическом существовании от роста цивилизации и сохранила как резервуар или заповедник, которым управляют нравы доисторической дикости. Если людям и удаётся иногда уловить некоторое слабое мерцание уважения к индивидуальным правам в их частных торговых связях друг с другом, то это мерцание исчезает, как только они обращаются к общественным проблемам. И окажется, что на политическую арену совершает наскоки пещерный дикарь, который не может понять, по какой причине его племя не разбивает череп любого человека, если оно этого так желает.

Отличительная особенность такого племенного менталитета в аксиомном, почти "инстинктивном" представлении о человеческой жизни как о фураже, топливе или средстве для любого общественного проекта.

Примеры таких проектов неисчислимы: "Не желаем ли мы, чтобы были вычищены трущобы?" (Опускание контекста о том, что будет с теми, кто живёт на более низком уровне дохода). "Не желаем ли мы, иметь красивые, распланированные города, все в одном гармоничном стиле?" (Опускание контекста о том, чей выбор стиля должен быть навязан строителям домов). "Не желаем ли мы иметь образованное общество?" (Опускание контекста о том, кто будет проводить обучение, что будет преподаваться, и что произойдёт с инакомыслящими). "Не желаем ли мы освободить художников, писателей, композиторов от бремени финансовых проблем и дать им свободу для творчества?" (Опускание контекста таких вопросов как: какие это художники, писатели и композиторы? Кто будет проводить отбор? За чей счёт? За счет художников, писателей и композиторов, которые не имеют никакого политического голоса и, чьи мизерные сомнительные доходы будут обложены налогом, чтобы "освободить" ту привилегированную элиту?) "Разве наука не желательна? Разве это не желанно для человека покорить космос?"

И здесь мы подошли к сущности нереальности дикаря – слепой, ужасной, кровавой нереальности, которая мотивирует коллективизированную душу.

Остаётся без ответа и не имеющий ответа один вопрос во всех их "желательных" целях: Для кого? Желания и цели предполагают пользователей. Научный прогресс желанен? Кому? Не советским же рабам, которые умирают от эпидемий, грязи, голода, террора и увольнительных приказов, тогда как какие-то умные молодые люди машут им из окон своих космических ракет, кружащихся над их человеческим свинарником. И не американцу-отцу, который умирает от остановки сердца, вызванной сверхурочной работой в его усиленных попытках отправить сына в колледж. И не мальчику, который вообще не смог позволить себе колледж. И не паре, убитой в автомобильной катастрофе, потому что они не могли позволить себе новый автомобиль. И не матери, которая потеряла ребенка, потому что она не смогла позволить себе положить его в хорошую больницу. И не к любому из тех людей, налоги которых платят за поддержку нашей субсидированной науки и проектов общественных исследований.

Наука – ценность только потому, что она расширяет, обогащает и защищает жизнь человека. Это не ценность вне контекста. Ничто не может быть ценностью вне контекста. И "жизнь человека" означает единственные, определенные, незаменимые жизни индивидуальных людей.......
 
(остальное - почтой)

  Одним из самых красноречивых признаков морального банкротства сегодняшней культуры, является определенное модное отношение к моральным проблемам, лучше всего выраженное фразой: "Нет на свете ничего чёрного и белого, а есть только серое".

Это утверждение используется по отношению к людям, действиям, принципам поведения и этики вообще. "Черно-белое" в этом контексте означает  "добро и зло." (Обратный порядок, используемый в этих известных словосочетаниях психологически интересен.)

С какой-угодно стороны можете проверять, но это понятие полно противоречий (и главное из них – ложный довод "краденное понятие"). Ведь если нет черного и белого, то не может быть и серого, так как серое – это попросту смесь этих двух.

Прежде чем кто-то может опознать что-либо как "серое", он должен знать, что черно, а что – бело. В области этики это означает, что человек должен узнать, что такое хорошо, и что такое – плохо. И когда он определит, что одна альтернатива хороша, а другая – плохая, у него не будет никакого оправдания, если он выберет их смесь. Не может быть никакой уважительной причины, чтобы, зная, что есть зло, всё же избрать даже его любую часть. В морали "черное" всегда преобладает в результате попытки притвориться перед самим собой, будто являешься просто "серым".

Если моральный кодекс (как кодекс альтруизма) фактически невозможно практиковать, то именно сам кодекс должен быть "очернён", а не жертвы его – расценены как "серые". Если моральный кодекс предписывает такие несогласуемые противоречия, что человек, выбирая хорошее в одном смысле, становится плохим – в другом, то этот кодекс должен быть определён и отстранён как "черный". Если моральный кодекс не подходит к реальности, если он не предлагает никакого руководства, (кроме ряда произвольных, необоснованных и вне-контекста судебных запретов и заповедей, принятых на веру и осуществленных автоматически, как слепая догма) – то практикующие её не могут должным образом быть классифицированы как "белые", "черные" или "серые". Моральный кодекс, запрещающий и парализущий моральное суждение, – это  противоречие.

Если в сложной моральной проблеме человек изо всех сил пытается определить, что правильно, и, либо не справляется, либо делает откровенную ошибку, он не может быть объявлен "серым". Нравственно он – "бел". Ошибки по незнанию – это не нарушения этики. Никакой стоящий моральный кодекс не может потребовать совершенной безошибочности или всеведения.

Но если, чтобы избежать ответственности морального суждения, человек закрывает глаза и разум, если он уклоняется от фактов проблемы и изо всех сил пытается не знать, он и не может быть назван "серым", потому что нравственно он так "черен", как только это возможно.

Много разных форм смущения, неуверенности и эпистемологической небрежности помогают затенять противоречия и маскировать фактическое значение доктрины моральной серости.

Некоторые люди полагают, что это простое повторение таких заявлений, как: "Никто не совершенен в этом мире". То есть, каждый человек – это смесь добра и зла, и поэтому он нравственно "серый." Так как походящих под это описание людей составляет большинство встречащихся на пути человека, то вероятно, он принимает это за своего рода естественный факт без дальнейшей задней мысли. Он забывает, что мораль имеет дело только с проблемами, открытыми для свободного выбора человека (то есть, для его доброй воли), и поэтому никакие статистические обобщения не могут быть вескими доводами в этом вопросе.
Если бы человек был "сер" по природе, то никакие моральные понятия не подходили к нему, включая саму "серость", и такая вещь, как этика, вообще была бы невозможна. Но если человек имеет свободную волю, то тот факт, что десять (или десять миллионов) человек сделали неправильный выбор, не обязывает одиннадцатого сделать то же самое. Тот факт ничего не требует и не доказывает ничего в отношении любого человека.............................
 
(Напиши мне, если хочешь читать дальше, я пришлю всё)
 

 

Я ограничу мой ответ в единственном, фундаментальном аспекте этого вопроса. Я назову только один принцип, противоположный той идее, которая так распространена сегодня и которая ответственна за распространение зла в этом мире. Этот принцип таков: нет такой ситуации, в котором нелья было бы заявить о своём моральном убеждении.

Ничто не может так полно развратить и разложить культуру и характер человека, как это делает предписание морального агностицизма – идея, что никогда нельзя передавать своё моральное убеждение другим, что нужно быть нравственно терпимым ко всему, и что добро состоит в том, чтобы никогда не различать добро и зло.

Это очевидно, кто выигрывает и кто проигрывает в соответствии с таким предписанием. Это не справедливость, и не равное обращение вы даёте людям, когда воздерживаетесь одинаково от похвалы их достоинств, и от осуждения их недостатков. Когда ваше беспристрастное отношение на самом деле заявляет, что ни добру, ни злу нечего от вас ожидать – то которое из них вы предаете, и которое из них вы поддерживаете?

Однако объявить о своём моральном убеждении – это огромная ответственность. Чтобы быть судьей, нужно обладать безупречным характером. Это не означает, что надо быть всезнающим или безошибочным, и это не относится к проблеме ошибок по незнанию. Каждый человек нуждается в нерушимой целостности личности, то есть – в полном отсутствии какой-либо снисходительности к сознательному и преднамеренному злу. Как судья, совершающий правосудие, может ошибиться, если улики являются неполными, но при этом не отклоняет имеющиеся в наличии улики, не принимает взятки, не позволяет каким-то личным чувствам, эмоциям, желаниям или страху помешать его разуму судить факты реальности, так и каждый рациональный человек должен поддерживать одинаково строгую и торжественную целостность в зале суда своего собственного разума, где ответственность ещё более велика чем в общественном трибунале, потому что только он, – сам судья, – знает, когда он привлечен к ответственности.......................

 


 
(если интересно, я пришлю тебе остальное)

Только в отношении конкретных или подробных вещей, и осуществляя только взаимно принятый основной принцип, можно пойти на компромисс. Например, можно сторговаться с покупателем о цене, которую продавец хочет получить за свой товар, и договориться о сумме где-то между требованием и предложением. Взаимно принятым основным принципом, в таком случае, будет принцип торговли, а именно: сколько покупатель должен заплатить продавцу за продукт. Но если бы продавец захотел получить плату, а предполагаемый покупатель захотел получить продукт бесплатно, то никакой компромисс, соглашение или обсуждение невозможно, а только полная сдача позиций одного или другого.

Не может быть никакого компромисса между владельцем собственности и грабителем. Предлагая грабителю даже одну чайную ложка серебра – это не компромисс, а полной сдача – признание права грабителя на вледение вещью. Какую ценность или уступку грабитель предлагает взамен? И как только принцип односторонних уступок будет принят за основу отношений между сторонами, то это лишь вопрос времени прежде, чем грабитель захватит остальное. В качестве примера этого процесса взгляните на существующую внешнюю политику Соединенных Штатов.

Не может быть никакого компромисса между правительственными средствами управления и свободой. Согласиться лишь с «некоторым контролем» означает отказаться от принципа неотделимых индивидуальных прав и заменить его принципом неограниченной, произвольной власти правительства, таким образом обрекая себя на постепенное порабощение. В качестве примера этого процесса взгляните на существующую внутреннюю политику Соединенных Штатов.

Не может быть никакого компромисса по основным принципам или по фундаментальным проблемам. Что бы вы расценили как "компромисс" между жизнью и смертью? Или между правдой и ложью? Или между рассудком и иррациональностью?

Однако сегодня, когда люди говорят о "компромиссе", они подразумевают не правые взаимные уступки или торговлю, а именно предательство принципов – одностороннюю сдачу по любому необоснованному, иррациональному требованию. Корень такой доктрины –  этический субъективизм, по которому желание или прихоть являются непреодолимыми моральными основаниями; и каждый человек имеет право на любое желание, которое способен почувствовать; и что все желания имеют равную моральную законность; и что единственный способ, по которому люди могут прожить вместе – это их полный отказ от чего-то и «компромисс» друг с другом. Не трудно увидеть, кто получит прибыль и кто проиграет при такой доктрине........................
 
 
(Если хочешь прочитать остальное, напиши мне, я пришлю тебе по Email) 

Фрагменты (Тут было так трудно решить, что выкроить. Каждая фраза - сокровище)
 
<<Удовольствие для человека – не роскошь, а глубокая психологическая потребность.

Удовольствие (в самом широком смысле) – метафизический спутник жизни, награда и последствия успешного действия, так же, как боль – признак неуспеха, разрушения, смерти.

Через состояние удовольствия человек испытывает ценность жизни, смысл того, что жизнь стоит жить и стоит поддерживать изо всех сил. Чтобы жить, человек должен действовать в целях достижения ценностей. Удовольствие или радость – сразу и эмоциональная оплата за успешное действие и стимул для продолжения действия.

Далее, из-за метафизического значения удовольствия для человека, состояние удовольствия позволяет ему напрямую испытать свою собственную эффективность, его компетентность в обращении с фактами действительности, в достижении его ценностей, в способности жить. В опыте удовольствия кроется чувство, которое можно описать словами: "я сам контролирую своё существование". Так же, как в опыте боли скывается чувство "я беспомощен". Как удовольствие эмоционально приводит к ощущению эффективности, так и боль эмоционально влечет за собой ощущение бессилия. >> 

   
<<Если человек ошибётся в выборе ценностей, то его эмоциональный механизм не станет его поправлять: ведь у него нет собственной воли. Если ценности человека таковы, что он желает вещей, которые фактически и в действительности приводят к его саморазрушению, то его эмоциональный механизм не спасёт его, а, наоборот, будет подгонять его к самоуничтожению.  Он настроит его против себя и против фактов действительности, против его собственной жизни.>>

 

<<Есть, если смотреть шире, пять (взаимосвязанных) областей, которые позволяют человеку испытывать удовольствия жизни: продуктивная работа, человеческие отношения, досуг, искусство и секс.
Продуктивная работа является самой фундаментальной из них: через работу человек получает основное ощущение контроля над своим существованием – его показатель эффективности, необходимой способности обладать любой другой ценностью. Человек, чья жизнь испытывает недостаток в руководстве или цели, человек, который не имеет никакой творческой задачи, обязательно чувствует себя беспомощным и неуправляемым, а значит – чувствует себя неадекватным к и непригодным к существованию. А такой человек, который чувствует себя непригодным к существованию, – неспособен к наслаждению им.

Одним из признаков самолюбивого человека, для усилий которого доступна вся вселенная, является глубокое удовольствие, которое он получает от продуктивной работы разума. Его наслаждение жизнью подпитывается постоянной заботой о росте его знании и способностей, – чтобы думать, постигать, постоянно продвигаться, встречать трудности и преодолевать их – чтобы заслужить гордость постоянно растущей эффективностью.

Совершенно иная душа проявляется в человеке, который, зачастую получает удовольствие от труда, но только если он работает с чем-то обычным и знакомым, кто склонен с удовольствием работать в полузаторможенном состоянии, кто видит счастье в свободе от трудностей, борьбы и усилий. Это душа человека, глубоко несовершенного в чувстве собственного достоинства, кому вселенная кажется непостижимой и неопределимой угрозой; человека, главный мотивирующий импульс которого – желание безопасности, но не безопасности, выигранной эффективностью, а безопасностью такого мирка, в котором эффективность вообще не требуется.

И, опять-таки, совсем иная душа проявляется в человеке, который находит невероятным, чтобы работа, – любая форма труда, – вообще могла быть кому-то приятна. Для кого усилие заработка на жизнь – необходимое зло. Кто мечтает только об удовольствиях, которые начинаются с концом рабочего дня: удовольствие затопления разума в алкоголе или телевизоре, бильярде или женщинах, удовольствие от того, чтобы не быть сознательным. Это душа человека с малой толикой самолюбия, который никогда и не ожидает, чтобы вселенная была постижимой, и считает свой летаргический страх само собой разумеющимся, и для кого единственная отдушина и единственное понятие удовольствия – это всего-лишь тусклая вспышка лёгких, кратковременных нетребовательных ощущений.

И еще другая душа проявляется в человеке, который получает удовольствие не от создания, а от разрушения; действие которого нацелено, не на достижение эффективности, а на управление теми, кто его достиг. Это душа человека, до такой степени не себя не уважающего, и столь разбитого ужасом существования, что его единственная способ самовыражения состоит в том, чтобы спустить негодование и ненависть на тех, кто не разделяет его состояние и способен полноценно жить. Как будто, разрушая всё твёрдое, сильное и здоровое, он может преобразовать своё бессилие в эффективность.

Рациональный, уверенный в себе человек мотивирован любовью к ценностям и желанием достигнуть их. Невротики мотивированы страхом и желанием избежать этого. Это различие в побуждениях отражается не только в вещах, которые каждый тип человека ищет для своего наслаждения, но и в природе того удовольствия, которое они испытывают. >>

 

<<В мире человеческих отношений испытывается совсем другая форма удовольствия, играют свою роль различные виды мотивации, и показывается различный вид характера человека, который ищет для своего удовольствия компанию интеллектуальных людей, целостностных и с чувством собственного достоинства, которые разделяют его требовательные стандарты, по сравнению с человеком, который способен наслаждаться только в компании людей, не имеющих никаких стандартов вообще, и потому с ними он волен быть самим собою. А также по сравнению с человеком, который находит удовольствие только в компании людей, которых он презирает, с кем он может успешно сравнить себя. А также с человеком, который находит удовольствие только среди людей, которых он может обмануть, которыми он может манипулировать, и от кого он получает самую низменную и невротическую замену чувству подлинной эффективности: ощущение власти.
 

Для рационального в психологическом отношении и здорового человека, желание удовольствия – желание праздновать его контроль над реальностью. Для невротика желание получить удовольствие – это желание укрыться от действительности. >>

 

<<рассмотрите сферу отдыха, досуга. Например, вечеринка. Рациональный человек наслаждается вечеринкой как эмоциональной наградой за достижения, и он может наслаждаться ей, только если это фактически включает действия, которые являются для него приятными. Например, повидать людей, которых он любит, встретить новых людей, которых он находит интересным, участвовать в беседах, в которых говорится и слушается что-то стоящее того, чтобы это говорилось и слушалось. Но невротик может "наслаждаться" вечеринкой по причинам, не имеющим никакого отношения к реальными происходящим действиями. Он может ненавидеть, презирать или бояться всех присутствующих, он может вести себя как шумный дурак и тайно стыдиться этого – но он будет чувствовать, будто он наслаждается всем этим, потому что другие испускают возгласы одобрения; или потому что это – социальная привилегия, быть приглашённым на эту вечеринку; или потому что все остальные кажутся веселыми, или потому что вечеринка эта спасла его на срок длины вечера от ужаса одиночества.

"Удовольствие" от состояния опьянения – явное наслаждение убежищем от ответственности перед сознанием. И всем известный вид общественных сборищ не предназначен ни для чего другого, кроме как для выражения истеричного хаоса, где гости блуждают в алкогольном оцепенении, шумно и бессмысленно разговаривая и наслаждаясь иллюзией вселенной, где никто не обременен задачей, логикой, реальностью или сознанием.

 Обратите внимание в этой связи, к примеру, на манеру танца современного битника. Вы увидите не улыбки подлинного удовольствия, а пустые, уставившиеся в никуда глаза, дёрганные, бестолковые движения, похожие на движения децентрализованного тела, работающего с большим трудом, с какой-то плоскостопной истерией – проектирование впечатления всего бесцельного, бессмысленного, бездумного. Это – типичное «удовольствие» бессознательного состояния.

Или взгляните на более тихий вид "удовольствий", который наполняет жизни многих людей: семейные пикники, женские посиделки, чаепития или базары милосердия, пассивные виды отпусков – все они вызываны тихой скукой от всего важного, и где скука сама является ценностью. Скука для таких людей означает безопасность, что-то знакомое, обычное, рутинное – отсутствие нового, возбуждающего, непознанного, требовательного.

Что такое – требовательное удовольствие? Удовольствие, которое требует работы разума, но не в смысле разрешения проблемы, а в смысле тренировки дифференциации, суждения, осознания. >>

  

 
<<Одно из наиболее кардинальных удовольствий жизни предлагается человеку произведениями искусства. Искусство, в его самом высоком потенциале, поскольку проектирование вещей такими " какими они могли бы быть и какими им следует быть," может дать человеку самое бесценное  эмоциональное топливо. Но, опять-таки, вид художественных работ, которые затрагивают человека, зависит от самых глубоких его ценностей и убеждений.

Один человек может искать проектирование всего героического, интеллектуального, эффективного, драматического, целеустремленного, стильного, изобретательного, спорного. Он может искать удовольствие в восхищении, глядя ввысь на великие ценности. Другой человек может искать удовлетворение в сплетнях о соседях, в рубрике светских хроник, где от него ничего не требуется, ни от мышления его, ни от его стандартов ценности. Он чувствует себя приятно согретым отражениями уже известного и знакомого, стремясь чувствовать себя как можно меньше "чужим и боящимся в этом мире, который (он сам) никогда не создавал." Душа третьего человека может одобрительно трепетать при изображениях ужасов и человеческой деградации. Он может удовлетворять себя мыслью, что его дела не так уж и плохи по сравнению с коротышкой-наркотиком или хромой лесбиянкой, о которых он читает. Он может смаковать искусство, которое говорит ему, что человек – злое существо, что реальность – непостижима, что существование – невыносимо, что никто и ничему не может помочь, что его тайный ужас – естественное явление.

Искусство проектирует скрытое представление человека о существовании, и именно собственное представление о существовании решает, на какое искусство человек откликнется. Душа человека, чья любимая пьеса – «Сирано де Бержерак», радикально отличается от души человека, любимая пьеса которого – «Ожидание Годота». >>

 

Из всех удовольствий, которые человек может предложить себе сам, самое большое – гордость. Это удовольствие, которое человек получает в собственных достижениях и в создании своего собственного характера. А наслаждение, которое он получает от характера и достижения другого человека, – это удовольствие восхищения. Самым высоким выражением самого интенсивного союза этих двух реакций – гордости и восхищения – является романтичная любовь. А празднование этого союза – секс.

Именно в этой сфере, – в романтично-сексуальных реакциях человека, – его взгляд на себя и на существование показан наиболее красноречиво. Человек влюбляется и сексуально желает такого человека, который отражает его собственные самые глубокие ценности.

Есть два критических момента, в которых романтично-сексуальная реакция человека психологически проявляется: в его выборе партнера, и в том значении, которое для него имеет сексуальный акт.

Человек с чувством собственного достоинства, любящий себя и свою жизнь, чувствует интенсивную потребность найти людей, которыми он может восхититься – найти духовного равного, кого он может полюбить. Качество, которое привлечет его больше всего, – это самолюбие, – самоуважение и незатуманенное понимание ценности существования. Для такого человека  секс – это акт праздник, триумф; его значение – это дань себе, и женщине, которую он избрал. Это окончательная форма испытания человеком и конкретно, и в себе самом – найденной им ценности и радость того, что он живой.

Потребность в подобном опыте является природно врожденной в человеке. Но если человеку чтобы заслужить его недостаёт самолюбия, то он попытается сфальсифицировать это самолюбие и выбирает себе партнера (подсознательно) в соответствии со следующим стандартом – ее способностью помочь ему в этой фальсификации, создать ему иллюзию самоуважения, которым он не обладает, и иллюзию счастья, которое он на самом деле не чувствует.

Таким образом, если человек привлечен женщине умной, уверенной в себе и сильной, если его влечёт к героине, он проявляет один вид сущности. А если вместо этого его привлекает безответственная, беспомощная побрякушка, слабость которой позволяет ему чувствовать себя мужественным, то он покажет совсем иную суть. Если его потянуло к пугливой шлюхе, отсутствие принципов и стандартов которой позволяет ему быть свободным от осуждений, то это и вовсе другая душа.

Такой же принцип, конечно, применяется к романтично-сексуальным выборам женщины.

Половой акт имеет одно значение для человека, желание которого побуждено гордостью и восхищением, для кого приятный опыт предоставляет собой самоцель, – и совсем другое для человека, который ищет в сексе доказательство своей мужественности (или женственности), компенсацию отчаянию, защиту от тревог или побег от скуки.

Как это ни парадоксально, но это так называемые "охотники за удовольствием", кто, по-видимому, живет только ради сиюминутного ощущения, кто заинтересован только в "хорошо проведённом времени", и кто психологически просто неспособен наслаждаться удовольствием как самоцелью. Невротический охотник за удовольствием воображает, что, совершая движения праздника, он будет в состоянии заставить себя его почувствовать, что он имеет настоящий повод для праздника. >>

 

<<Один из признаков человека без самолюбия и его настоящее наказание за моральные и психологические недостатки – тот факт, что все его радости являются наслаждением временного побега от двух его преследователей, которых он предал и от которых нет спасения: реальность и его собственный разум.
 
Так как функция удовольствия – дать человеку ощущение его собственной эффективности, невротик застревает в губительном конфликте: где он вынужден, по своей человеческой природе, чувствовать отчаянную потребность в удовольствии, как в подтверждении и выражении его контроля над реальностоью, но он способен найти удовольствие только в побеге от действительности. Поэтому его удовольствия не эффективны и приносят ему не ощущение гордости, достижний и вдохновения, а чувства вины, расстройства, безнадежности, позора. Действие удовольствия, произведённое на человека с самолюбием – это эффект награды и подтверждения. Действие удовольствия, произведённое на человека без самолюбия – это эффект угрозы тревоги, колебания сомнительного фундамента его "псевдо-само-ценности", обострение вездесущего страха, что его структура разрушится и он окажется лицом к лицу со строгой, абсолютной, неизвестной и неумолимой реальностью.

Одна из самых общих жалоб пациентов, ищущих психотерапии, – в том, что ничто не может доставить им удовольствие, что подлинная радость кажется для них невозможной. Это неизбежный тупик политики удовольствия-во-имя-спасения.

Сохранять безоблачную способность радоваться жизни – это своебразное моральное и психологическое достижение. Вопреки популярной вере, это – прерогатива не беззаботности, а упорной верности акту постижения реальности, и скрупулезной интеллектуальной целостности. Это – награда самоуважения.

 

(Февраль 1964)
>>
 
За остальным обращайтесь ко мне лично