Татьяна Соколова,
25-05-2017 20:41
(ссылка)
Белая обезьяна
За окном светило солнце, с озера подувал ветерок, занавеска, заменявшая летом дверь, чуть шевелилась и препятствовала мухам свободно пролетать в помещение. Те, однако, проникали. Не без ухищрений и трудностей, конечно, но запахи, доносившиеся изнутри, были так заманчивы, что мухи шли на риск. Да, буквально шли – садились на косяк двери снаружи и проходили, поджав крылышки, в щель между завесой, плотно оттянутой вниз прикрепленной к ней деревяшкой, внутрь, где их нередко поджидали с мухобойкой.
Роза, жасмин, сирень, ландыш и овощное рагу щедро источали ароматы за пределы цирюльни. Месье Зум стриг и брил, орошая напоследок посетителей одеколонами; мадам Зум готовила обед. Мухобойкой орудовала их дочь, пухленькая девчонка семи лет с длинными и тонкими косичками, утяжелёнными огромными красными бантами. Эти сооружения из атласных лент оттягивали косицы подобно деревяшке по низу входной занавески.
Запах рагу и пончиков доносился из глубины дома, а цирюльней служила просторная передняя. Тут месье Зум и принимал посетителей.
- Не беспокойтесь, месье Бут, - успокаивал Зум клиента с пышными усами. – Сзади совсем не коротко.
- А мне кажется, что там совсем ничего не осталось, - гудел тот в ответ, проводя ладонью по затылку.
- Осталось, и много, но не слишком.
- Что вы называете «слишком», месье Зум? – продолжал инспектировать на ощупь свой затылок усатый.
- Нельзя же допустить резкий контраст!
- Вы имеете в виду мою лысину?
- Именно. Пышное обрамление только подчеркнёт пустынность пейзажа в определённой области вашей головы, - мягко увещевал цирюльник.
- А что вы порекомендуете втирать мне на этот раз?
«Я бы посоветовал вам оставить свою голову в покое, а то сотрёте остатки», - хотел сказать Зум, но вслух произнёс:
- Я дам вам новый состав, у меня на него большие надежды.
- А внутрь? Что принимать внутрь?
«Да принимайте вы, что хотите. Всё равно не отрастёт», - опять только подумал и промолчал.
Сзади, из столовой, донеслись звуки расставляемых тарелок, упитанная дочь убежала помогать накрывать стол к обеду. Зум почувствовал, как от предвкушения сытного обеда и послеполуденного сна приятно заурчало в животе.
- И вообще, месье Бут, стоит ли так много внимания уделять этой проблеме? – произнёс Зум, привычным жестом снимая с посетителя салфетку и обмахивая его плечи.
- Но я думал… нет, всё-таки она меня беспокоит.
- Выбросьте из головы! Если вы не можете перестать думать о белой обезьяне, то дело не в обезьяне. Надо суметь переключиться. Например, у вас до сих пор нет лодки. Озеро рядом, лодка есть у каждого соседа, а вы до сих пор не обзавелись. Подумайте об этом.
- Но я не хочу лодку. И потом…
- Всех благ, - не давая договорить, Зум уже распрощался и подталкивал его к выходу.
Когда Бут спустился с крыльца по ту сторону занавески, Зум потрогал свой затылок и решил после обеда не спать, а заняться рецептом новой мази от облысения.
На днях он нащупал, что его собственные волосы на макушке начали редеть, и выпадают с устрашающей быстротой.
Не думать об этом он не мог. А лодка у него уже была.
Роза, жасмин, сирень, ландыш и овощное рагу щедро источали ароматы за пределы цирюльни. Месье Зум стриг и брил, орошая напоследок посетителей одеколонами; мадам Зум готовила обед. Мухобойкой орудовала их дочь, пухленькая девчонка семи лет с длинными и тонкими косичками, утяжелёнными огромными красными бантами. Эти сооружения из атласных лент оттягивали косицы подобно деревяшке по низу входной занавески.
Запах рагу и пончиков доносился из глубины дома, а цирюльней служила просторная передняя. Тут месье Зум и принимал посетителей.
- Не беспокойтесь, месье Бут, - успокаивал Зум клиента с пышными усами. – Сзади совсем не коротко.
- А мне кажется, что там совсем ничего не осталось, - гудел тот в ответ, проводя ладонью по затылку.
- Осталось, и много, но не слишком.
- Что вы называете «слишком», месье Зум? – продолжал инспектировать на ощупь свой затылок усатый.
- Нельзя же допустить резкий контраст!
- Вы имеете в виду мою лысину?
- Именно. Пышное обрамление только подчеркнёт пустынность пейзажа в определённой области вашей головы, - мягко увещевал цирюльник.
- А что вы порекомендуете втирать мне на этот раз?
«Я бы посоветовал вам оставить свою голову в покое, а то сотрёте остатки», - хотел сказать Зум, но вслух произнёс:
- Я дам вам новый состав, у меня на него большие надежды.
- А внутрь? Что принимать внутрь?
«Да принимайте вы, что хотите. Всё равно не отрастёт», - опять только подумал и промолчал.
Сзади, из столовой, донеслись звуки расставляемых тарелок, упитанная дочь убежала помогать накрывать стол к обеду. Зум почувствовал, как от предвкушения сытного обеда и послеполуденного сна приятно заурчало в животе.
- И вообще, месье Бут, стоит ли так много внимания уделять этой проблеме? – произнёс Зум, привычным жестом снимая с посетителя салфетку и обмахивая его плечи.
- Но я думал… нет, всё-таки она меня беспокоит.
- Выбросьте из головы! Если вы не можете перестать думать о белой обезьяне, то дело не в обезьяне. Надо суметь переключиться. Например, у вас до сих пор нет лодки. Озеро рядом, лодка есть у каждого соседа, а вы до сих пор не обзавелись. Подумайте об этом.
- Но я не хочу лодку. И потом…
- Всех благ, - не давая договорить, Зум уже распрощался и подталкивал его к выходу.
Когда Бут спустился с крыльца по ту сторону занавески, Зум потрогал свой затылок и решил после обеда не спать, а заняться рецептом новой мази от облысения.
На днях он нащупал, что его собственные волосы на макушке начали редеть, и выпадают с устрашающей быстротой.
Не думать об этом он не мог. А лодка у него уже была.
Татьяна Соколова,
20-05-2017 11:36
(ссылка)
Отпускной покровитель
В Древнем и могучем Риме было множество богов и божеств. Такое количество, что имелся божественный покровитель у каждого события и действия.
На любой случай жизни. Как говорится, на каждый чих! Чтобы и тот прошёл благополучно и плодотворно. Ну, или хотя бы безболезненно.
А где бы теперь мне найти такого чудодейственного покровителя моему отпуску?!
Какой божественный чемодан оградит эту затею от посягательств завистливых сил?
Какого цвета юбка отпугнёт недоброжелателей?
И что за песенку надо намурлыкивать, мечтая, как это будет чудесно и распрекрасно?
Синий чемодан, чёрную юбку и марш «Прощание славянки» не предлагать… Уже есть; не помогает.
На любой случай жизни. Как говорится, на каждый чих! Чтобы и тот прошёл благополучно и плодотворно. Ну, или хотя бы безболезненно.
А где бы теперь мне найти такого чудодейственного покровителя моему отпуску?!
Какой божественный чемодан оградит эту затею от посягательств завистливых сил?
Какого цвета юбка отпугнёт недоброжелателей?
И что за песенку надо намурлыкивать, мечтая, как это будет чудесно и распрекрасно?
Синий чемодан, чёрную юбку и марш «Прощание славянки» не предлагать… Уже есть; не помогает.
Татьяна Соколова,
20-05-2017 11:35
(ссылка)
Формула успеха
Расскажу немного о композиторе высокого барокко. Но не потому, что история особо примечательная и уж очень удачно и плодотворно складывалась его жизнь. Это было бы скучно даже мне. Дело не только в этом…
Итак, Георг Филипп Телеман, композитор восемнадцатого века. Прожил 86 лет. Да, не «сгорел» молодым, хотя его большое наследие говорит о напряженном труде все эти годы. Начинал свою музыкальную карьеру в маленькой капелле, переезжал из города в город и в Гамбурге уже занимал должность ответственного за всю музыкальную часть этого богатого и свободного ганзейского города - своеобразный министр культуры. Вдобавок к этому, заведовал музыкой, исполняемой в пяти больших главных церквях города. Это включало в себя не только руководство, как делают теперешние чиновники, он должен был ещё и писать музыку для них; репертуар постоянно обновлялся, к каждому празднику и событию писались новые ноты.
Некоторым образом, в его руках было музыкальное образование и развитие всего населения Гамбурга и его окрестностей.
А сейчас его почти не знают...
Кроме вельмож, знати и зажиточных бюргеров, наполнявших залы театров, капелл и музыкальных гостиных, музыку Тлемана слушали ремесленники и крестьяне с их жёнами и детьми во время церковных служб и не только. И всем она нравилась! По свидетельству современников, его мелодии были понятны и искушённым слушателям, и простым горожанам, поднимая их музыкальный уровень. Кроме того, музыка его нравилась настолько, что к композитору обращались с заказами. И он писал произведения на разные случаи жизни и в любом музыкальном вкусе: северонемецком, южнонемецком, австрийском, французском или итальянском.
А сейчас главное - как он сам на пике карьеры обозначил формулу успеха своей музыки: «Дай каждому инструменту то, с чем он справится. Тогда и игроку забавно, и тебе удовольствие». Это перевод, оригинал он написал в стихотворной форме.
Одним словом, если от каждого ожидать то, что у него лучше всего получается, а потом это всё продуманно свести в общий труд, то успех обеспечен. От каждого по способностям, тогда они будут выкладываться на все сто, да ещё и с удовольствием.
Хотя... ничего нового, правда?))
Итак, Георг Филипп Телеман, композитор восемнадцатого века. Прожил 86 лет. Да, не «сгорел» молодым, хотя его большое наследие говорит о напряженном труде все эти годы. Начинал свою музыкальную карьеру в маленькой капелле, переезжал из города в город и в Гамбурге уже занимал должность ответственного за всю музыкальную часть этого богатого и свободного ганзейского города - своеобразный министр культуры. Вдобавок к этому, заведовал музыкой, исполняемой в пяти больших главных церквях города. Это включало в себя не только руководство, как делают теперешние чиновники, он должен был ещё и писать музыку для них; репертуар постоянно обновлялся, к каждому празднику и событию писались новые ноты.
Некоторым образом, в его руках было музыкальное образование и развитие всего населения Гамбурга и его окрестностей.
А сейчас его почти не знают...
Кроме вельмож, знати и зажиточных бюргеров, наполнявших залы театров, капелл и музыкальных гостиных, музыку Тлемана слушали ремесленники и крестьяне с их жёнами и детьми во время церковных служб и не только. И всем она нравилась! По свидетельству современников, его мелодии были понятны и искушённым слушателям, и простым горожанам, поднимая их музыкальный уровень. Кроме того, музыка его нравилась настолько, что к композитору обращались с заказами. И он писал произведения на разные случаи жизни и в любом музыкальном вкусе: северонемецком, южнонемецком, австрийском, французском или итальянском.
А сейчас главное - как он сам на пике карьеры обозначил формулу успеха своей музыки: «Дай каждому инструменту то, с чем он справится. Тогда и игроку забавно, и тебе удовольствие». Это перевод, оригинал он написал в стихотворной форме.
Одним словом, если от каждого ожидать то, что у него лучше всего получается, а потом это всё продуманно свести в общий труд, то успех обеспечен. От каждого по способностям, тогда они будут выкладываться на все сто, да ещё и с удовольствием.
Хотя... ничего нового, правда?))
Татьяна Соколова,
17-05-2017 15:52
(ссылка)
Без заголовка
Завтракаю.
Случается со мной такое. Обычно, инициатором поесть в непривычное для меня время суток является мысль о поджаренной картошечке. Сваренная в мундире, та чистится, режется крупными кусочками, на сковородку, и чтоб румяная с каждого бока. Для этого терпеливо переворачиваю, осторожно поддевая лопаткой и придерживая вилкой.
На завершающем этапе слюнки приходится сглатывать так интенсивно, что сторонний наблюдатель мог бы заподозрить моих родственников в жестоком обращении со мной: отлучении от холодильника, обеденного стола и даже права перекусить на бегу из кухни к компьютеру.
А картошечка тем временем равномерно загорела и смазывается сметаной… нет, не так – сметанкой! А сверху припорошена свежемолотым перцем и солью.
Предвкушение достигает высшей точки, и вилка, как палочка дирижёра, дала знак к вступлению…
… «увертюра» пошла так себе - то ли сметана кислее, чем обычно, то ли соль недостаточно солона. Или картошка недостаточно жаренокартофельного вкуса.
Вот так, лениво, критикуя каждый кусочек, и съела завтрак, оставивший пресное послевкусье и чувство выполненного досадного долга – не выбрасывать же!
Но что случилось? Организм насытился одним видом натюрморта? Или решил, наконец, согласиться с доводами рассудка, что пора на диету, а то замучаюсь в примерочных гардероб менять?
Тогда зачем всё доел?
Доедать-то его кто заставил??
Тот же разум с лозунгом «не выбрасывать…»?
Но этот же рассудительный орган твердит «не выбрасывать…» и о имеющемся гардеробе, который уже не налезает.
Как его понять? Я в недоумении.
Татьяна Соколова,
17-05-2017 15:48
(ссылка)
Без заголовка
Нравятся ли вам горы?
Не те, что с округлостями, словно располневшие, и поросшие лесом, как замшелые пни.
Нет, не эти, а молодые, с острыми зубцами и рваной линией горизонта, словно от взрыва каких-то сил, рвущихся на свободу. Дерзкие и опасные. Зовущие и грозящие. О! Эти горы!
- Да ну, ноги там ломать, - Ироничный Скептик усмехнулся.
- О, давай с нами в тундру летом! - Неуёмный Топатель уже мысленно прокладывает путь.
- Да что там, ерунда. Параплан - вот где адреналин, - это наш Двигатель Прогресса.
- Ещё скажи "тестостерон", - Скептик смеётся. - Она и о горах-то просто так говорит, красиво мечтает только.
Я вздыхаю - всё правда. На словах хотела, и не только в горы, а сама ни с места.
- Да я уже, похоже, только мечтать и могу: тут болит, там отваливается, - пытаюсь шутить.
- Да ладно, не кручинься, - Скептик перешёл на великодушный тон. - Не боги горшки обжигают... а их подмастерья. Я новую глину привёз. Приходи, ты хотела попробовать.
А и верно, мечтала же научиться лепить горшки, чашки, вазы, кувшины.
Нравятся ли вам кувшины?...
Татьяна Соколова,
17-05-2017 15:41
(ссылка)
Без заголовка
- Ой, - смеётся девчушка в розовом пальтишке, потому что большой жёлтый лист сначала упал на капюшон, а потом соскользнул по её носику.
– Ого, как скелетики, - подняв голову, показывает на деревья и продолжает смеяться.
Смотрю и я. Действительно, похоже, когда без листьев. То, что раньше было кудрявыми кронами, сейчас выглядит прозрачным каркасами из веток и веточек.
Кто-то сказал бы «трогательных и беззащитных», а по мне так ничего беззащитного, тем более, жалкого.
Но голые деревья и кусты не выглядят смешными как бывают смешны и неуклюжи голые люди. Почему так?
- А эти ещё в платьях, - продолжает девчушка.
Тут обращаю внимание, что совсем без листьев только большие деревья, «взрослые», а молодые деревца листву держат и даже зелёные в основном.
- Стесняются, наверное, раздеваться при всех, - резюмирует серьёзно.
- Это похоже на искренность, - вырвалось у меня. - которой одни стесняются и даже боятся, а другие нет, при этом они совсем не слабы и беззащитны. Наоборот, бесстрашны, и этим сильны.
- Искренность, это как? Когда не врёшь?
- Когда можешь поделиться своими мыслями и переживаниями, и не боишься насмешек.
- А, знаю-знаю, это если очень хочешь конфету, но стесняешься попросить и всё равно просишь на свой страх и риск, хотя могут не дать и даже посмеяться «обманули дурака на четыре пятака», - со знанием дела отвечает.
- И это тоже, - я озадаченно задумалась.
Ну правда, с чего начинается искренность, не с детских ли желаний? И тоже не выглядит смешно.
Татьяна Соколова,
17-05-2017 14:49
(ссылка)
Дом Пиковой дамы
Хотела написать, по старой памяти, историю одного из домов города. И материал уже собран. Но, как это бывает, когда не связан планом и обязательствами, дело пошло своим путём. А пути исторического исследования неисповедимы.
И пусть. Тем интереснее, когда сюрприз.
Итак: Три карты - придворный шут, камергер князь С. В. Гагарин и «Пиковая дама».
«Дом Пиковой дамы» на Малой Морской, 10 стоит на самом обжитом месте города. На карте 1737 года я приблизительно обозначила это место жирной красной точкой. Обратите внимание, что столица была ещё очень мала по площади, а вся знать – элита того времени – жила здесь, и, что называется, куда ни плюнь, во дворец или дом сановника попадёшь.
Тем не менее, 1730-е годы здесь стоял дом неаполитанца Пьетро-Мира Педрилло, бывшего придворного скрипача, ставшего волею судьбы придворным шутом Анны Иоанновны. При ней он сделал такую карьеру, что, будучи недавно ещё музыкантом-гастарбайтером, смог стать столичным домовладельцем. Если учесть, что на престоле царица была с 1730 года, то успех головокружительный. Но уже в конце 30-х годов были сильные пожары, и его дом сгорел. Шут заново строить не стал, а уехал на родину, и не бедным, надо сказать, человеком. К тому же, окончилось правление его покровительницы.
Участок стал застраиваться новыми владельцами. На сохранившемся чертеже из коллекции Берхольца строение названо как «Дом камергера кн. С. В. Гагарина», а рядом забор: длинный, основательный. Что там было: сад, огород, пруды – неизвестно. В доме часто давали концерты, чем он и вошёл в историю того времени. А через несколько лет участок приобретён казной. Сменялись сановитые владельцы, застраивалось пространство за забором, который вовсе исчез за ненадобностью. Дом фасадом закрыл весь владельческий участок, появились два двора: парадный и хозяйственный, в котором обосновались службы, конюшенные и каретные сараи.
К 1790-му году здесь поселились князь Голицын и его жена Наталья Петровна. Они только что вернулись из Франции, и княгиня устроила в своём доме модный салон на французский манер. Посещал его весь высший свет столицы, и влияние хозяйки настолько выросло, что многие вопросы решались только с её одобрения, поскольку своим авторитетом она могла как поднять карьеру, так и разрушить. А что такое чины в России, знает каждый. И как развращает власть, особенно, если эта власть – теневая. По свидетельствам современников, характер княгини с годами портился всё больше. Она стала скупа, её побаивались даже близкие. Но в доме по-прежнему было много гостей, поскольку «не бывать» у столь влиятельной и злопамятной особы тоже было небезопасно.
Бывал у неё и Пушкин. Да, тот самый, что «Пиковую даму» написал. Да так, что современники в ней Голицыну узнали. «Моя "Пиковая дама" в большой моде.» - писал он в своём дневнике. - «Игроки понтируют на тройку, семёрку и туза. При дворе нашли сходство между старой графиней и княгиней Натальей Петровной и, кажется, не сердятся». Шёл 1833 год.
Княгиня Голицина была к тому времени уж совсем стара. Они и умерли с Александром Сергеевичем в один год, ей оставалось совсем немного до ста лет. И если б не эти три карты, как знать, вспомнил бы кто-нибудь о ней, и об этом доме, и о разбогатевшем царском шуте, что сошлись в одной точке, не зная друг друга.
Тройка, семёрка, туз.
И пусть. Тем интереснее, когда сюрприз.
Итак: Три карты - придворный шут, камергер князь С. В. Гагарин и «Пиковая дама».
«Дом Пиковой дамы» на Малой Морской, 10 стоит на самом обжитом месте города. На карте 1737 года я приблизительно обозначила это место жирной красной точкой. Обратите внимание, что столица была ещё очень мала по площади, а вся знать – элита того времени – жила здесь, и, что называется, куда ни плюнь, во дворец или дом сановника попадёшь.
Тем не менее, 1730-е годы здесь стоял дом неаполитанца Пьетро-Мира Педрилло, бывшего придворного скрипача, ставшего волею судьбы придворным шутом Анны Иоанновны. При ней он сделал такую карьеру, что, будучи недавно ещё музыкантом-гастарбайтером, смог стать столичным домовладельцем. Если учесть, что на престоле царица была с 1730 года, то успех головокружительный. Но уже в конце 30-х годов были сильные пожары, и его дом сгорел. Шут заново строить не стал, а уехал на родину, и не бедным, надо сказать, человеком. К тому же, окончилось правление его покровительницы.
Участок стал застраиваться новыми владельцами. На сохранившемся чертеже из коллекции Берхольца строение названо как «Дом камергера кн. С. В. Гагарина», а рядом забор: длинный, основательный. Что там было: сад, огород, пруды – неизвестно. В доме часто давали концерты, чем он и вошёл в историю того времени. А через несколько лет участок приобретён казной. Сменялись сановитые владельцы, застраивалось пространство за забором, который вовсе исчез за ненадобностью. Дом фасадом закрыл весь владельческий участок, появились два двора: парадный и хозяйственный, в котором обосновались службы, конюшенные и каретные сараи.
К 1790-му году здесь поселились князь Голицын и его жена Наталья Петровна. Они только что вернулись из Франции, и княгиня устроила в своём доме модный салон на французский манер. Посещал его весь высший свет столицы, и влияние хозяйки настолько выросло, что многие вопросы решались только с её одобрения, поскольку своим авторитетом она могла как поднять карьеру, так и разрушить. А что такое чины в России, знает каждый. И как развращает власть, особенно, если эта власть – теневая. По свидетельствам современников, характер княгини с годами портился всё больше. Она стала скупа, её побаивались даже близкие. Но в доме по-прежнему было много гостей, поскольку «не бывать» у столь влиятельной и злопамятной особы тоже было небезопасно.
Бывал у неё и Пушкин. Да, тот самый, что «Пиковую даму» написал. Да так, что современники в ней Голицыну узнали. «Моя "Пиковая дама" в большой моде.» - писал он в своём дневнике. - «Игроки понтируют на тройку, семёрку и туза. При дворе нашли сходство между старой графиней и княгиней Натальей Петровной и, кажется, не сердятся». Шёл 1833 год.
Княгиня Голицина была к тому времени уж совсем стара. Они и умерли с Александром Сергеевичем в один год, ей оставалось совсем немного до ста лет. И если б не эти три карты, как знать, вспомнил бы кто-нибудь о ней, и об этом доме, и о разбогатевшем царском шуте, что сошлись в одной точке, не зная друг друга.
Тройка, семёрка, туз.
Татьяна Соколова,
12-05-2017 20:30
(ссылка)
Музы. Кто они
- За что ни возьмутся мужчины, всё у них получается лучше, чем у женщин, - услышала на ходу из кухни в ванную вещание всезнающего телевизора. – Математики женщины есть? Есть, но мужчин больше. Писатели женщины есть? Есть, но мужчин больше. А вот Музы, тут мужчины… - И далее что-то невразумительное о том, что, мол, нет и быть того не может, чтоб в роли Музы мужской лик, тут только женский, и прочее бездоказательное.
- Нет, постойте, как же так? – возразила ящику, тут же забыв куда шла. – Если речь о Музе как вдохновителе, то кому же, как не мужчинам, вдохновлять женщин, например. Да и других мужчин, в смысле "ну ка, дотянись до меня, если сможешь".
И тут же мысли обрадовались, что есть куда поскакать, пока хозяйка не совсем проснулась и обязанностями не загрузила.
И чем же мужчина может женщину вдохновить? А чтоб появилось желание впечатлить его. Или "их", чтоб уж сразу всех, кто впечатляться способен.
Вот! Ключевое слово – способен. Не это ли имели в виду авторы передачи? Чего стараться зазря, если перед тобой неотзывчивое создание. Какое творчество для бетонного столба?! Да хоть и деревянного - Муза из него никакая. Не вдохновляет неотзывчивое; нет спроса - нет предложения.
И тут появляется первое требование к статусу Музы – впечатлительность.
Или вот, старается человек, импровизирует художественно-писательско-танцевальными образами, а на него во все глаза смотрят да как выдадут: «Не-е, это не интересно». А то и вовсе: «Ну и бред!»
И всё, Муза дисквалифицирована.
Определяем второе требование к должности Музы – доброжелательность, умение поощрять.
И вот момент, когда нетленка готова, слава художнику и всё такое. Лавры сегодня, завтра, и опять, а через год всё увяло и высохло, поклонники разбежались, забыли. Тоска.
Повезло, кому вовремя дадут понять и не дадут забыть, что пора двигаться дальше. Не весь ещё талант художника истрачен, и толпы неприкаянных поклонников не знают, кому хвалу нести.
Это третье правило Музы – не дать почить на лаврах.
Да, похоже, телевизор прав – не справиться тут мужчине, не потянуть…
- Нет, постойте, как же так? – возразила ящику, тут же забыв куда шла. – Если речь о Музе как вдохновителе, то кому же, как не мужчинам, вдохновлять женщин, например. Да и других мужчин, в смысле "ну ка, дотянись до меня, если сможешь".
И тут же мысли обрадовались, что есть куда поскакать, пока хозяйка не совсем проснулась и обязанностями не загрузила.
И чем же мужчина может женщину вдохновить? А чтоб появилось желание впечатлить его. Или "их", чтоб уж сразу всех, кто впечатляться способен.
Вот! Ключевое слово – способен. Не это ли имели в виду авторы передачи? Чего стараться зазря, если перед тобой неотзывчивое создание. Какое творчество для бетонного столба?! Да хоть и деревянного - Муза из него никакая. Не вдохновляет неотзывчивое; нет спроса - нет предложения.
И тут появляется первое требование к статусу Музы – впечатлительность.
Или вот, старается человек, импровизирует художественно-писательско-танцевальными образами, а на него во все глаза смотрят да как выдадут: «Не-е, это не интересно». А то и вовсе: «Ну и бред!»
И всё, Муза дисквалифицирована.
Определяем второе требование к должности Музы – доброжелательность, умение поощрять.
И вот момент, когда нетленка готова, слава художнику и всё такое. Лавры сегодня, завтра, и опять, а через год всё увяло и высохло, поклонники разбежались, забыли. Тоска.
Повезло, кому вовремя дадут понять и не дадут забыть, что пора двигаться дальше. Не весь ещё талант художника истрачен, и толпы неприкаянных поклонников не знают, кому хвалу нести.
Это третье правило Музы – не дать почить на лаврах.
Да, похоже, телевизор прав – не справиться тут мужчине, не потянуть…
Татьяна Соколова,
09-05-2017 13:36
(ссылка)
Пискаревка
Между бывшей Елизаветинской улицей, а ныне Амурской, и Меньшиковским проспектом, что и ранее так именовался, были в 1939 году ещё одна улица да пара переулков. И маленькое старое деревенское кладбище.
Город рос, требовалось новое место захоронений, а тут ещё Советско-финская война, погибшие.
Место выбрали на окраине - бывшая деревня Пискарёвка, уже вошедшая к тому времени в черту города Ленинграда. Старое кладбище стало точкой привязки для нового городского. Хоронят помаленьку, поступают погибшие на финской, но места много, взяли с запасом.
Как чувствовали - пришёл 1941-й, и тут началось…
Сейчас 9-го мая на Пискарёвке – давно уже не деревне, а Мемориальном кладбище - много посетителей. С данью памяти Погибшим вообще, безлично, - многие. Но больше тех, у кого там родные.
Наша семья одна из первых, кто нашёл здесь могилу своего предка – да, именно так, потому что внукам моим он уже прапрадед. Пра-пра-дед.
Не могилу в привычном понимании, а братское захоронение – траншею, куда сотни погибших людей скопом зарывали люди ещё живые, но уже близкие по состоянию к тем, кого зарывали. Голодные, больные, обессилевшие не только хоронили сограждан, но и вели учёт и запись имён, званий, чтоб потом можно было найти, кто где лежит.
Вдумайтесь!
В том аду они были УВЕРЕНЫ, что это "ПОТОМ" наступит. И оставшиеся в живых будут искать родных и приходить на могилы!
Так и произошло. Когда огромные и написанные окоченевшими, бессильными блокадными пальцами архивы привели в порядок, по запросам граждан стали выдавать информацию, кого где искать. Люди по номеру находили бывшую траншею, закрытую ровным холмом, и были рады и этому! Родственники пропавших без вести их понимают…
Вот и мы, нашли огромный холм, что над бывшей траншеей, на нём берёзку, а к ней прикрепили табличку. Прикручивал сын погибшего, на болты. Она уже немного облупилась, но поменять не можем – как намертво приделана.
На фото, это и есть могилы, а не газоны.
Город рос, требовалось новое место захоронений, а тут ещё Советско-финская война, погибшие.
Место выбрали на окраине - бывшая деревня Пискарёвка, уже вошедшая к тому времени в черту города Ленинграда. Старое кладбище стало точкой привязки для нового городского. Хоронят помаленьку, поступают погибшие на финской, но места много, взяли с запасом.
Как чувствовали - пришёл 1941-й, и тут началось…
Сейчас 9-го мая на Пискарёвке – давно уже не деревне, а Мемориальном кладбище - много посетителей. С данью памяти Погибшим вообще, безлично, - многие. Но больше тех, у кого там родные.
Наша семья одна из первых, кто нашёл здесь могилу своего предка – да, именно так, потому что внукам моим он уже прапрадед. Пра-пра-дед.
Не могилу в привычном понимании, а братское захоронение – траншею, куда сотни погибших людей скопом зарывали люди ещё живые, но уже близкие по состоянию к тем, кого зарывали. Голодные, больные, обессилевшие не только хоронили сограждан, но и вели учёт и запись имён, званий, чтоб потом можно было найти, кто где лежит.
Вдумайтесь!
В том аду они были УВЕРЕНЫ, что это "ПОТОМ" наступит. И оставшиеся в живых будут искать родных и приходить на могилы!
Так и произошло. Когда огромные и написанные окоченевшими, бессильными блокадными пальцами архивы привели в порядок, по запросам граждан стали выдавать информацию, кого где искать. Люди по номеру находили бывшую траншею, закрытую ровным холмом, и были рады и этому! Родственники пропавших без вести их понимают…
Вот и мы, нашли огромный холм, что над бывшей траншеей, на нём берёзку, а к ней прикрепили табличку. Прикручивал сын погибшего, на болты. Она уже немного облупилась, но поменять не можем – как намертво приделана.
На фото, это и есть могилы, а не газоны.
Татьяна Соколова,
20-04-2017 07:11
(ссылка)
Марише Глазуновой
За столом было жарко, споры нарастали. И хотя до открытых стычек дело на доходило, острОты были колкими, а колкости - острыми. Стол гудел и вибрировал.
- А вам вообще тут делать нечего! Курицу можно есть руками, - подкалывал один голос.
- Вы так уверены в этом, милейшая? – скрежещущий голос еле сдерживал резкость.
- О да, я чувствую этот запах – курица, маринованная со специями и подрумяненная на сильном огне, - звонкий голос не скрывал радость от предвкушения.
- Опять всё перемажут, этот соус такой густой, и пятна везде потом, - посетовал мягкий, даже мятый голос.
- А я вам говорю, что будет рыба!
Свысока на спорящих смотрела прелестная особа в розовом и ароматная, словно дорогой парфюм. Нет, она была не высока, но была на высоте. Ввязываться в дрязги ей не хотелось, тем более, что все были немного взвинчены в предвкушении торжественного обеда, волновались и боялись потерять вид. Ведь придёт Она.
Она войдёт, окинет взглядом стол, всё подметит, и если что-то будет не так, это может потушить блеск в её прекрасных глазах.
- Тихо! Кажется, идёт.
За дверью послышались голоса, звонкие чмоки поцелуев, сдержанный смех Её и несдержанный хохот кого-то большого, шумного и весёлого. Раздались детские голоса, всё слилось знакомый гул радостной встречи. Гости собирались. Шуршали обёртки подарков, доносился густой аромат цветов.
- Каждый с охапкой букетов пришёл, не меньше, - все обитатели стола посмотрели в сторону розовой особы. Та была безмятежна, что передалось остальным, и они заиграли бликами света в предвкушении встречи с Ней: вилки, ножи, бокалы и фарфор. Салфетки вытянулись в струнку, выровняв накрахмаленные бока. А роза, слегка повернув головку в сторону двери, мечтательно расправила лепестки. «Курица, рыба, соус… Она войдёт, и будет смотреть только на меня, - подумала красавица. - Ведь Она тоже как роза, хоть и женщина. Я первой из всех нас её поприветствую».
Накрытый стол ждал, когда же и он, наконец, всей своей торжественной готовностью сможет поздравить Её: «С радостным днём твоего появления на свет, Марина!»
- А вам вообще тут делать нечего! Курицу можно есть руками, - подкалывал один голос.
- Вы так уверены в этом, милейшая? – скрежещущий голос еле сдерживал резкость.
- О да, я чувствую этот запах – курица, маринованная со специями и подрумяненная на сильном огне, - звонкий голос не скрывал радость от предвкушения.
- Опять всё перемажут, этот соус такой густой, и пятна везде потом, - посетовал мягкий, даже мятый голос.
- А я вам говорю, что будет рыба!
Свысока на спорящих смотрела прелестная особа в розовом и ароматная, словно дорогой парфюм. Нет, она была не высока, но была на высоте. Ввязываться в дрязги ей не хотелось, тем более, что все были немного взвинчены в предвкушении торжественного обеда, волновались и боялись потерять вид. Ведь придёт Она.
Она войдёт, окинет взглядом стол, всё подметит, и если что-то будет не так, это может потушить блеск в её прекрасных глазах.
- Тихо! Кажется, идёт.
За дверью послышались голоса, звонкие чмоки поцелуев, сдержанный смех Её и несдержанный хохот кого-то большого, шумного и весёлого. Раздались детские голоса, всё слилось знакомый гул радостной встречи. Гости собирались. Шуршали обёртки подарков, доносился густой аромат цветов.
- Каждый с охапкой букетов пришёл, не меньше, - все обитатели стола посмотрели в сторону розовой особы. Та была безмятежна, что передалось остальным, и они заиграли бликами света в предвкушении встречи с Ней: вилки, ножи, бокалы и фарфор. Салфетки вытянулись в струнку, выровняв накрахмаленные бока. А роза, слегка повернув головку в сторону двери, мечтательно расправила лепестки. «Курица, рыба, соус… Она войдёт, и будет смотреть только на меня, - подумала красавица. - Ведь Она тоже как роза, хоть и женщина. Я первой из всех нас её поприветствую».
Накрытый стол ждал, когда же и он, наконец, всей своей торжественной готовностью сможет поздравить Её: «С радостным днём твоего появления на свет, Марина!»
Татьяна Соколова,
17-04-2017 12:23
(ссылка)
***
Мне стыдно показать, что обиделась - делаю вид, что меня не задело и выше поднимаю нос.
Для меня ниже собственного достоинства показать, что я боюсь, и прямо топаю навстречу страшному для меня.
Мне стыдно обнаружить, что чувствую себя униженной, когда унижают.
Вот как быть со мной тому, кто думает, что знает меня, а на самом деле...
Но я никогда не соглашусь жить с обиженным, униженным и испуганным видом.
Для меня ниже собственного достоинства показать, что я боюсь, и прямо топаю навстречу страшному для меня.
Мне стыдно обнаружить, что чувствую себя униженной, когда унижают.
Вот как быть со мной тому, кто думает, что знает меня, а на самом деле...
Но я никогда не соглашусь жить с обиженным, униженным и испуганным видом.
Татьяна Соколова,
17-04-2017 12:17
(ссылка)
Как же тебя зовут?
У меня зацвёл цветок, которому уж лет десять, а цветущим я его ни разу не видела. Обычное дело, когда некоторые растения не дают бутонов в окружении многочисленной и разнообразной флоро-братии. Что-то, видимо, подавляет.
При этом, стоит их унести на работу, в детский сад или подруге, где растений мало, как они начинают цвести и благоухть, будто на радостях, что из коммуналки вырвались. Понятное дело.
Но тут не тот случай – его собрат, только с другой формой листьев, цветёт неуёмно и даже надоедливо, потому что соцветия липкие, на длинных трубках, торчат во все стороны и «житья от них нет, как надоели».
Но - любимчик, как, впрочем, и все остальные.
Я из тех, кто любят и держат цветы не за родовитость, а просто всех: любых и разных. Даже "имён" часто не знаю. Встаёт проблема, как называется, только когда надо с кем-то обсудить вопросы или рассказать о цветке. Тогда и приходится запускать поисковик.
И тут начинается… Что латинские слова называют греческими, а переводят и вовсе наперекоясяк, к этому я уже привыкла.
Что выдумывают несуществующие слова и выдают за античные – тоже не новинка. Но меня опять удивили.
Нашла про свой цветок, что он «кодиеум - в простонародье «кротон» - так утверждают многие, да почти все, цветочные справочники и энциклопедии (так они себя называют).
А вот википедия не согласна. И правильно делает. Тот же поисковик на «кротон» выдал растения совершенно разные даже для невооружённого ботаническим образованием глаза..
«Дурют нашего брата, дурют», - скажет иной, кто считает сеть «всемирной помойкой». А мне так понравилось докапываться до истины в таком обилии материала.
Свои растения я определила как кодиеум Gold Finger, который цветёт часто и длинными дудками, усыпанными невзрачными липкими загогулинками (на фото). Это, как оказалось, «женский» вид цветка. А кодиеум Excellent, что зацвёл в первый раз, сначала дал такое же соцветие. А вот второе меня удивило, и я радостно пошла выяснять, что за чудо - два разных цветка из одной ветки. Оказалось, это «мужское» соцветие.
Вот такая детективная история.
На фото уголок моего домашнего рая, «мужское» красивое соцветие (в самом начале цветения) и «женское» скромное.
При этом, стоит их унести на работу, в детский сад или подруге, где растений мало, как они начинают цвести и благоухть, будто на радостях, что из коммуналки вырвались. Понятное дело.
Но тут не тот случай – его собрат, только с другой формой листьев, цветёт неуёмно и даже надоедливо, потому что соцветия липкие, на длинных трубках, торчат во все стороны и «житья от них нет, как надоели».
Но - любимчик, как, впрочем, и все остальные.
Я из тех, кто любят и держат цветы не за родовитость, а просто всех: любых и разных. Даже "имён" часто не знаю. Встаёт проблема, как называется, только когда надо с кем-то обсудить вопросы или рассказать о цветке. Тогда и приходится запускать поисковик.
И тут начинается… Что латинские слова называют греческими, а переводят и вовсе наперекоясяк, к этому я уже привыкла.
Что выдумывают несуществующие слова и выдают за античные – тоже не новинка. Но меня опять удивили.
Нашла про свой цветок, что он «кодиеум - в простонародье «кротон» - так утверждают многие, да почти все, цветочные справочники и энциклопедии (так они себя называют).
А вот википедия не согласна. И правильно делает. Тот же поисковик на «кротон» выдал растения совершенно разные даже для невооружённого ботаническим образованием глаза..
«Дурют нашего брата, дурют», - скажет иной, кто считает сеть «всемирной помойкой». А мне так понравилось докапываться до истины в таком обилии материала.
Свои растения я определила как кодиеум Gold Finger, который цветёт часто и длинными дудками, усыпанными невзрачными липкими загогулинками (на фото). Это, как оказалось, «женский» вид цветка. А кодиеум Excellent, что зацвёл в первый раз, сначала дал такое же соцветие. А вот второе меня удивило, и я радостно пошла выяснять, что за чудо - два разных цветка из одной ветки. Оказалось, это «мужское» соцветие.
Вот такая детективная история.
На фото уголок моего домашнего рая, «мужское» красивое соцветие (в самом начале цветения) и «женское» скромное.
Татьяна Соколова,
17-04-2017 11:04
(ссылка)
Воспитание кошкой
Надо вырасти с кошкой, чтоб так её понять…
Укладываясь в постель, незаметно для мамы пускать мурку к себе под одеяло. Прислушиваться к тарахтению живого моторчика, прижимая рукой, как игрушку, пушистое упругое тело. Громким шёпотом звать «кис-кис, ки-и-ис», когда выскользнет, рывком убежав по своим неведомым надобностям, обидеться и уснуть, согретая оставленным тебе теплом.
Надо день за днём кормить её, тайком подсовывая под стол кусочки, невкусные, но с маминым «ешь, тебе полезно» положенные на тарелку к обязательному употреблению.
Надо хоть раз почувствовать на своём лице шершавый язык, слизывающий твои слёзы, горькие слёзы детской обиды. А тут ещё кошка лезет. И гонишь её, сбрасываешь с колен, а она снова и снова запрыгивает, просовывает мордочку сквозь стиснутые на зарёванном лице ладони. Язык дотягивается и попадает в нос, глаза, уши, пока ладони не уберутся и лицо не станет чистым до смеха от щекотки. И снова, рывком прыг - и нет её, у неё дела, некогда ей тут с тобой прохлаждаться. Подоконник вон нелёжанный.
А если вам не повезло и росли вы без муркиного внимания, не отчаивайтесь, ещё не всё потеряно.
Вы можете и сейчас рядом с кошкой… да-да, расти.
Как только в вашем доме появится пушистая воспитательница и гувернантка, то почувтвуете, что расти вам есть куда, хоть и детство давно прошло.
Фото Елены Ивановой
Укладываясь в постель, незаметно для мамы пускать мурку к себе под одеяло. Прислушиваться к тарахтению живого моторчика, прижимая рукой, как игрушку, пушистое упругое тело. Громким шёпотом звать «кис-кис, ки-и-ис», когда выскользнет, рывком убежав по своим неведомым надобностям, обидеться и уснуть, согретая оставленным тебе теплом.
Надо день за днём кормить её, тайком подсовывая под стол кусочки, невкусные, но с маминым «ешь, тебе полезно» положенные на тарелку к обязательному употреблению.
Надо хоть раз почувствовать на своём лице шершавый язык, слизывающий твои слёзы, горькие слёзы детской обиды. А тут ещё кошка лезет. И гонишь её, сбрасываешь с колен, а она снова и снова запрыгивает, просовывает мордочку сквозь стиснутые на зарёванном лице ладони. Язык дотягивается и попадает в нос, глаза, уши, пока ладони не уберутся и лицо не станет чистым до смеха от щекотки. И снова, рывком прыг - и нет её, у неё дела, некогда ей тут с тобой прохлаждаться. Подоконник вон нелёжанный.
А если вам не повезло и росли вы без муркиного внимания, не отчаивайтесь, ещё не всё потеряно.
Вы можете и сейчас рядом с кошкой… да-да, расти.
Как только в вашем доме появится пушистая воспитательница и гувернантка, то почувтвуете, что расти вам есть куда, хоть и детство давно прошло.
Фото Елены Ивановой
Татьяна Соколова,
16-04-2017 12:12
(ссылка)
День рождения Ольги Смирновой
В этот день, весенний, когда солнце уже высоко катит над горизонтом, а всё и вся полны надежд на новое и лучшее, родилась Ольга.
Олюшка. Оленька.
Весна, весна - пора надежд...
За окном снег и грянувшие неурочно морозы, только птицам это не помеха, и они по утрам непреложно поют: свистят, прищёлкивают и заливаются трелями, несмотря на замёрзшие лапки и клювы. У них свой распорядок жизни, и погода тут не указ.
Так и люди, родившиеся весной - какие бы невзгоды, напасти и трудности не выпадали им, молодая энергия весны не даёт опускать руки, терять надежду и пустить жизнь на самотёк.
Ольга как раз из таких. Интерес и знание литературы, умение вести беседу, доброжелательность и художественный вкус, творческая устремлённость.
А ещё, золотые руки и сердце.
С Днём рождения, дорогая, и пусть ещё не все твои достоинства раскрыты, тем дороже дружба с тобой - удивительным человеком с весенним характером.
Татьяна Соколова,
16-04-2017 06:00
(ссылка)
Ко Дню рождения Минны
N-ский уезд славился садами. Плодоносили и слива, и груша, но повсеместно и за пределами его особым предпочтением пользовались яблоки. И не какой-то определённый сорт, а любые. Так и говорили, что N-ские яблоки, не в пример другим, и аромата особого и хрусткости. Хороши также в пироги и на зиму заготовить. Любое какое яблоко до весны и усохнуть или сгнить может, а эти радуют глаз упругим видом и на вкус свежи и духмяны.
А уж без расписного глубокого блюда с мочёными яблоками из N-ских садов ни один обеденный стол не обходился.
Старый сад, что большей частью своей растянулся по склону к реке, а новыми посадками выходил к дороге, был не то чтоб плохо ухожен, но недостаточно для такого богатого угодья. И всё же был хорош.
В него-то и забрела однажды лошадь. Калитку оставили по недогляду распахнутой, лошадь и вошла. Лето шло к концу, то там, то тут на ветках висели плоды. Конские ноздри трепетали, ловя запахи. Гнедая уже поняла, что зашла не туда, но медлила возвращаться и продолжала путь меж посадок. В какой-то момент запах яблок усилился, и тонкий слух животного уловил, как кто-то с хрустом кусает. Лошадь пошла на звук.
Когда хозяйка гнедой беглянки зашла в калитку и уже обошла полсада, перед ней предстала такая картина: лошадь стояла рядом с женщиной. Та что-то говорила ей ровным голосом, словно историю рассказывала. При этом обе ели одно и то же яблоко – сначала откусывала рассказчица, не переставая говорить, а затем с её ладошки брала яблоко лошадь, прислушиваясь к словам собеседницы. Женщина тянулась за следующим яблоком к ближайшей ветке, и беседа продолжалась.
Хозяйка стояла в стороне и наблюдала за странной парой, не решаясь нарушить их диалог.
А по саду саду плыл аромат нагретых солнцем яблок.
Татьяна Соколова,
31-03-2017 12:24
(ссылка)
О греческом национальном костюме
Вот мы говорим «зона тропиков» или «пояс тропиков». Если не вдаваться в профессиональные тонкости терминов, для обычного человека «зона» и «пояс» тут синонимы.
Но этого мало, скажу я вам. Как «маслина» есть дословный перевод с греческого «олива», так «пояс» есть перевод греческого «зона». У древних греков это звучало как «дзонэ» и уже тогда было особое понятие - «дзостэр», пояс воина.
Разумеется, воину пояс был нужен позарез – куда ещё прицепить разные нужные в походе штуки, когда в доспехах и без того тесно, а на лёгкой одежде карманы просто не держались. На пояс всё и вешали. И не только воины, и не только в Греции, но я сейчас о них, эвзонах, что переводится как хорошо опоясанные, то есть, с добротным поясом, хорошо вооружённые люди!
Да, эвзоны, это греческие воины, которые выделились в элитную часть – гвардию. А теперь просто красиво несут почётные караулы.
Ну, с поясом разобрались. Остаётся понять загадку общей замысловатости костюма: юбка, чулки и тапки с помпонами!
Воин в юбке особого удивления не вызывает: это и римляне, и шотландцы, тоже горячие парни, носили и радовались удобству. Но зачем такое пышное нагромождение? На этот вопрос греки вам ответят, что количество складочек – аж 400 – символизирует 400 лет под гнётом османов. Резонно удивиться, что символы символами, а ты повоюй в этой пачке, даже если складок и меньше четырёхсот. Где логика?
А вот тут всё со смыслом, как оказалось, и логика есть. Она вытекает из условий долгой жизни под игом, как нам и говорят.
Поясню. Складочки, это хитрость, отвлекающий маневр: идёт грек в пышной юбочке, смешной и совсем не подозрительный для какого-нибудь угнетателя, но при первой же необходимости оказывается до зубов вооружённым разными колющими и режущими предметами, кои прятались в этих самых нелепых пышностях. И в помпонах тапок – тоже оружие, только помельче. А с виду безобидный человек, и не придраться, потому что не агрессивный… пока не тронешь.
Тапки, кстати, не только с объёмистым помпоном, но и по подошве подбиты гвоздями в количестве шестидесяти, у которых шляпки торчат, как у шипованной резины. Это чтоб не скользили по камням, да и на любой другой поверхности. К тому же они деревянные и весят килограмма полтора, а то и больше. Пинок в такой обуви способен ввести противника в болевой шок, а то и поломать кость.
А прочие украшения и вышивка, так красавцы же, а!
Справедливости ради надо сказать, что не все виды парадного военного греческого костюма включают юбки и чулки. И белый цвет не у всех. Вот, смотрите сами на фото. А на втором можно разглядеть шипованную подошву тапочек, с помпонами, разумеется))
Но этого мало, скажу я вам. Как «маслина» есть дословный перевод с греческого «олива», так «пояс» есть перевод греческого «зона». У древних греков это звучало как «дзонэ» и уже тогда было особое понятие - «дзостэр», пояс воина.
Разумеется, воину пояс был нужен позарез – куда ещё прицепить разные нужные в походе штуки, когда в доспехах и без того тесно, а на лёгкой одежде карманы просто не держались. На пояс всё и вешали. И не только воины, и не только в Греции, но я сейчас о них, эвзонах, что переводится как хорошо опоясанные, то есть, с добротным поясом, хорошо вооружённые люди!
Да, эвзоны, это греческие воины, которые выделились в элитную часть – гвардию. А теперь просто красиво несут почётные караулы.
Ну, с поясом разобрались. Остаётся понять загадку общей замысловатости костюма: юбка, чулки и тапки с помпонами!
Воин в юбке особого удивления не вызывает: это и римляне, и шотландцы, тоже горячие парни, носили и радовались удобству. Но зачем такое пышное нагромождение? На этот вопрос греки вам ответят, что количество складочек – аж 400 – символизирует 400 лет под гнётом османов. Резонно удивиться, что символы символами, а ты повоюй в этой пачке, даже если складок и меньше четырёхсот. Где логика?
А вот тут всё со смыслом, как оказалось, и логика есть. Она вытекает из условий долгой жизни под игом, как нам и говорят.
Поясню. Складочки, это хитрость, отвлекающий маневр: идёт грек в пышной юбочке, смешной и совсем не подозрительный для какого-нибудь угнетателя, но при первой же необходимости оказывается до зубов вооружённым разными колющими и режущими предметами, кои прятались в этих самых нелепых пышностях. И в помпонах тапок – тоже оружие, только помельче. А с виду безобидный человек, и не придраться, потому что не агрессивный… пока не тронешь.
Тапки, кстати, не только с объёмистым помпоном, но и по подошве подбиты гвоздями в количестве шестидесяти, у которых шляпки торчат, как у шипованной резины. Это чтоб не скользили по камням, да и на любой другой поверхности. К тому же они деревянные и весят килограмма полтора, а то и больше. Пинок в такой обуви способен ввести противника в болевой шок, а то и поломать кость.
А прочие украшения и вышивка, так красавцы же, а!
Справедливости ради надо сказать, что не все виды парадного военного греческого костюма включают юбки и чулки. И белый цвет не у всех. Вот, смотрите сами на фото. А на втором можно разглядеть шипованную подошву тапочек, с помпонами, разумеется))
Татьяна Соколова,
29-03-2017 08:45
(ссылка)
Станцуем!
- Станцуем, детка-а, - при первых звуках гитары кавалер распушил свой хаер.
"Сейчас начнётся", - подумала скромница и отодвинулась подальше.
- Смотри, какой музон!
"Вот настырный", - и на всякий случай встряхнула оперением.
- Давай же, станцуем!
"Вот пристал", - двигаться дальше было некуда, и барышня держала назойливого кавалера на расстоянии вытянутой лапы.
Тот сбавил напор, но попытался поцеловать, отчего красотка совсем уж сползла на край площадки.
А гитара звала и пела на залихватский манер, и кавалер пустился в сольный пляс. Сначала ещё посматривая в её сторону, а потом уж и вовсе увлёкся.
- Чего время терять? Такой музон пропадает! - потряхивая в такт хохлатой головой, раскинув крылья, полностью отдался танцу, где партнёрша была не обязательна.
И тут она обиделась: "Чурбан какой-то неотёсанный, совсем внимания не обращает!" - негодовала, покидая танцпол.
"Сейчас начнётся", - подумала скромница и отодвинулась подальше.
- Смотри, какой музон!
"Вот настырный", - и на всякий случай встряхнула оперением.
- Давай же, станцуем!
"Вот пристал", - двигаться дальше было некуда, и барышня держала назойливого кавалера на расстоянии вытянутой лапы.
Тот сбавил напор, но попытался поцеловать, отчего красотка совсем уж сползла на край площадки.
А гитара звала и пела на залихватский манер, и кавалер пустился в сольный пляс. Сначала ещё посматривая в её сторону, а потом уж и вовсе увлёкся.
- Чего время терять? Такой музон пропадает! - потряхивая в такт хохлатой головой, раскинув крылья, полностью отдался танцу, где партнёрша была не обязательна.
И тут она обиделась: "Чурбан какой-то неотёсанный, совсем внимания не обращает!" - негодовала, покидая танцпол.
Татьяна Соколова,
29-03-2017 08:03
(ссылка)
Лагерное детство
Ингрвар Коротков ̶з̶а̶в̶ё̶л̶ ̶п̶е̶с̶е̶н̶к̶у̶ поднял тему воспоминаний о пионерских лагерях. https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=779449732204377&id=100004180715796&pnref=story
Криком души звучат воспоминания о «пытках»: хождении строем с речёвками, криках в столовой «кому добавки?» и походы в лес с палатками без обогрева.
И вопрос: «Сразу колитесь - сколько ходок было?»
Колюсь: ходок не сосчитать - всё детство в лагерях.
"Пытки" не отличались разнообразием, но ̶д̶е̶т̶е̶й̶ ̶г̶о̶л̶ы̶м̶и̶ ̶р̶у̶к̶а̶м̶и̶, случались и сюрпризы.
Пока совсем маленькая была, страдала неимоверно не только от разлуки с мамой, но и от присмотра – дома-то летом не жизнь, а вольный ветер, пока взрослые на работе. А в лагере ещё и питание четырёхразовое. Кстати, ради этого регулярного кормления меня туда и ссылали, а то дома до вечера, пока мама не придёт, бегала голодная. Почему-почему… разве ребёнок сам вспомнит поесть, когда на улице столько интересного. А в лагере напомнят. И накормят. И спать уложат, и коленки медсестра сразу зелёнкой помажет, а не назавтра, когда мама случайно обнаружит.
С вольной жизнью были, конечно, проблемы, но я и тут устроилась непрохо – мы делали, например, шалаши где-нибудь в кустах. Нет, не смейтесь, вполне себе были укрытия, чтоб остальным голову морочить, куда мы подевались. Однажды нас потеряли так, что объявили розыск по свему лагерю. Мы спрятались и пропустили какую-то линейку - очередное посторение с горном. Нас искали ребята из нашего отряда, мы их видели, из шалаша дорожки хорошо просматривались, но не вышли – от них и прятались. А воспитатели испугались, подняли тревогу. Все пошли искать. Не нашли. Вышли мы сами, когда увидели бегающих вожатых. Что нам за это было, не помню. Наверное, ничего – что с нас взять, кроме обещания так больше не делать. Мы и не делали, точнее, не делала так, а делали по-другому. После смены домой нас провожали с радостью.
А ещё страдали, когда вечером танцульки - каждый день! – а косметики у нас не было. Но уже хотелось. Подводили глаза цветными карандашами, чёрным и коричневым. Этого добра в лагере хватало, выбирали самые мягкие и вперёд. А потом под «Шисгару» отплясывали, пока силком спать не загонят. Помогала только угроза, что завтра танцев не будет, если через пять минут все не будут головой на подушке. И глаза наши, страшно раскрашенные, словно никто не замечал. Тогда мы думали, что так ловко накрасились и выглядим естественно, а теперь я понимаю, что вожатые от души веселились, наблюдая за нашими ухищрениями.
И вот мы доросли до старших отрядов. Последние «ходки», на следующий год уже не пустят в лагерь как переростков. Физрук мальчишкам тайно, так, что знали только пол-лагеря, давал ключи от лодочной станции. И те катали девчонок по речушке во время тихого часа, чтоб младшим дать вздремнуть, а не заводить весь контингент своей беготнёй и ржанием. А вечером костры, танцы… Лагерное детство.
Криком души звучат воспоминания о «пытках»: хождении строем с речёвками, криках в столовой «кому добавки?» и походы в лес с палатками без обогрева.
И вопрос: «Сразу колитесь - сколько ходок было?»
Колюсь: ходок не сосчитать - всё детство в лагерях.
"Пытки" не отличались разнообразием, но ̶д̶е̶т̶е̶й̶ ̶г̶о̶л̶ы̶м̶и̶ ̶р̶у̶к̶а̶м̶и̶, случались и сюрпризы.
Пока совсем маленькая была, страдала неимоверно не только от разлуки с мамой, но и от присмотра – дома-то летом не жизнь, а вольный ветер, пока взрослые на работе. А в лагере ещё и питание четырёхразовое. Кстати, ради этого регулярного кормления меня туда и ссылали, а то дома до вечера, пока мама не придёт, бегала голодная. Почему-почему… разве ребёнок сам вспомнит поесть, когда на улице столько интересного. А в лагере напомнят. И накормят. И спать уложат, и коленки медсестра сразу зелёнкой помажет, а не назавтра, когда мама случайно обнаружит.
С вольной жизнью были, конечно, проблемы, но я и тут устроилась непрохо – мы делали, например, шалаши где-нибудь в кустах. Нет, не смейтесь, вполне себе были укрытия, чтоб остальным голову морочить, куда мы подевались. Однажды нас потеряли так, что объявили розыск по свему лагерю. Мы спрятались и пропустили какую-то линейку - очередное посторение с горном. Нас искали ребята из нашего отряда, мы их видели, из шалаша дорожки хорошо просматривались, но не вышли – от них и прятались. А воспитатели испугались, подняли тревогу. Все пошли искать. Не нашли. Вышли мы сами, когда увидели бегающих вожатых. Что нам за это было, не помню. Наверное, ничего – что с нас взять, кроме обещания так больше не делать. Мы и не делали, точнее, не делала так, а делали по-другому. После смены домой нас провожали с радостью.
А ещё страдали, когда вечером танцульки - каждый день! – а косметики у нас не было. Но уже хотелось. Подводили глаза цветными карандашами, чёрным и коричневым. Этого добра в лагере хватало, выбирали самые мягкие и вперёд. А потом под «Шисгару» отплясывали, пока силком спать не загонят. Помогала только угроза, что завтра танцев не будет, если через пять минут все не будут головой на подушке. И глаза наши, страшно раскрашенные, словно никто не замечал. Тогда мы думали, что так ловко накрасились и выглядим естественно, а теперь я понимаю, что вожатые от души веселились, наблюдая за нашими ухищрениями.
И вот мы доросли до старших отрядов. Последние «ходки», на следующий год уже не пустят в лагерь как переростков. Физрук мальчишкам тайно, так, что знали только пол-лагеря, давал ключи от лодочной станции. И те катали девчонок по речушке во время тихого часа, чтоб младшим дать вздремнуть, а не заводить весь контингент своей беготнёй и ржанием. А вечером костры, танцы… Лагерное детство.
Татьяна Соколова,
25-03-2017 15:20
(ссылка)
Нарисуй мне
- Нарисуй мне, - она протянула лист бумаги, белый и молчаливый.
- Что же тебе нарисовать? – взял медленно.
- Видишь, ничего нет. Это нехорошо… - голосом не то чтобы грустным, тусклым произнесла-пропела.
- Лист как лист, - откинулся на спинку кресла, руки за голову. Лень, дремотная, жаркая. Полдень.
- Как пустые глазницы. Гомер и тот смотрит выразительнее.
- Гомер… а что нарисовал бы он? Хотя, скорее, сказал бы.
- Этот древне-замшелый сказитель со своим нудным списком кораблей…
- Ну давай, скажи сама что-нибудь не нудное, - встрепенулся, даже встал. - А список позже другие вставили, я тебе рассказывал.
- Извини, не хотела твоего кумира задеть, - подначивала. - Нарисуй жизнь.
- Это красным?
- А ещё солнце, много.
- И прудик, и цветочки, – продолжил ей в тон.
- Ага, ещё домик с трубой… так я и сама умею. Не хочешь, не рисуй, - обиженной девочкой отвернулась к окну.
Он принёс банку с водой, где плавал лёд и кружочки лимона.
- Это жара. Ты обижаешься на шутки, - протянул стакан, где лёд айсбергом гонялся за лимоном-кораблём.
- Мне видится картина, где странный пейзаж, - запотевший стакан охладил ей руки. Кисловатый вкус и бренчанье льдинки прогнали каприз. – Я иду, и мне не страшно, хоть совсем не знаю, куда попала. Там зелень лугов переходит в синь у горизонта, где горы каменными ладонями держат мир. Белые цветы и камни с жёлтыми пятнами солнца уже совсем близко, скоро я смогу присесть и отдохнуть. Воздух цветаст и ароматен; небо пестреет его переливами…
- А солнце высоко?
- Не знаю, оно у меня за спиной, - замолчала, и со смехом. - Не солнечный ли ветер гонит меня туда? – закружила по комнате. Очутившись за спиной художника, замерла. Картина. Странный пейзаж, большой камень под солнцем и смешная девочка вот-вот присядет отдохнуть.
(Картина Иры Николиной)
- Что же тебе нарисовать? – взял медленно.
- Видишь, ничего нет. Это нехорошо… - голосом не то чтобы грустным, тусклым произнесла-пропела.
- Лист как лист, - откинулся на спинку кресла, руки за голову. Лень, дремотная, жаркая. Полдень.
- Как пустые глазницы. Гомер и тот смотрит выразительнее.
- Гомер… а что нарисовал бы он? Хотя, скорее, сказал бы.
- Этот древне-замшелый сказитель со своим нудным списком кораблей…
- Ну давай, скажи сама что-нибудь не нудное, - встрепенулся, даже встал. - А список позже другие вставили, я тебе рассказывал.
- Извини, не хотела твоего кумира задеть, - подначивала. - Нарисуй жизнь.
- Это красным?
- А ещё солнце, много.
- И прудик, и цветочки, – продолжил ей в тон.
- Ага, ещё домик с трубой… так я и сама умею. Не хочешь, не рисуй, - обиженной девочкой отвернулась к окну.
Он принёс банку с водой, где плавал лёд и кружочки лимона.
- Это жара. Ты обижаешься на шутки, - протянул стакан, где лёд айсбергом гонялся за лимоном-кораблём.
- Мне видится картина, где странный пейзаж, - запотевший стакан охладил ей руки. Кисловатый вкус и бренчанье льдинки прогнали каприз. – Я иду, и мне не страшно, хоть совсем не знаю, куда попала. Там зелень лугов переходит в синь у горизонта, где горы каменными ладонями держат мир. Белые цветы и камни с жёлтыми пятнами солнца уже совсем близко, скоро я смогу присесть и отдохнуть. Воздух цветаст и ароматен; небо пестреет его переливами…
- А солнце высоко?
- Не знаю, оно у меня за спиной, - замолчала, и со смехом. - Не солнечный ли ветер гонит меня туда? – закружила по комнате. Очутившись за спиной художника, замерла. Картина. Странный пейзаж, большой камень под солнцем и смешная девочка вот-вот присядет отдохнуть.
(Картина Иры Николиной)
Татьяна Соколова,
25-03-2017 15:19
(ссылка)
Понять бы...
Бывает во сне, что надо бежать, а еле двигаешься. Поддаёшь жару и уже изо всех сил, а всё на месте или чуть-чуть. Или сжимаешь руку, а не удержать, и словно сквозь неё проходит что-то нужное, что удержать так важно, жизненно, кровь из носу… не держит, не слушается рука, бессильна и безвольна.
Так и наяву иногда: казалось бы, вот оно, близко и доступно, и под силу получить, но как ни стараешься - всё мимо, всё зря. Хоть плачь, хоть ногами топай, хоть взывай к небесным силам – зря.
Понять, что делаешь не так, тоже не просто. Перебираешь, анализируешь сотни вариантов, изнемогаешь, бросаешь и снова. Или думаешь, что это наказание тебе от высших сил за какие-то проступки, и опять варианты, и думы, и бессонница.
А подвижек никаких. Совсем.
Есть у фантастов такой приём - герой умирает, а сущность его, или душа, или что там ещё, не успевает осознать это и пытается что-то сделать или сказать. Но не слышат её. И проходит сквозь её «руку» любой предмет, что удержать хотела… словно во сне. Потому что она уже в другой действительности. Эту ещё видит, но уже ничего в ней не может. Да и не нужно – её тут нет.
Так, может, когда любые усилия бесплодны, и то, что рядом, недосягаемо – это и есть видеть, ещё видеть! то, где тебя уже нет. И надо принять это как должное…
Не ошибка твоя, не наказание тебе, а просто такой вот урок – уметь принять неудачу или неуспех без понимания причин. Некоторые так и говорят: «Значит, это не твоё».
Нет, я просто рассуждаю.
Так и наяву иногда: казалось бы, вот оно, близко и доступно, и под силу получить, но как ни стараешься - всё мимо, всё зря. Хоть плачь, хоть ногами топай, хоть взывай к небесным силам – зря.
Понять, что делаешь не так, тоже не просто. Перебираешь, анализируешь сотни вариантов, изнемогаешь, бросаешь и снова. Или думаешь, что это наказание тебе от высших сил за какие-то проступки, и опять варианты, и думы, и бессонница.
А подвижек никаких. Совсем.
Есть у фантастов такой приём - герой умирает, а сущность его, или душа, или что там ещё, не успевает осознать это и пытается что-то сделать или сказать. Но не слышат её. И проходит сквозь её «руку» любой предмет, что удержать хотела… словно во сне. Потому что она уже в другой действительности. Эту ещё видит, но уже ничего в ней не может. Да и не нужно – её тут нет.
Так, может, когда любые усилия бесплодны, и то, что рядом, недосягаемо – это и есть видеть, ещё видеть! то, где тебя уже нет. И надо принять это как должное…
Не ошибка твоя, не наказание тебе, а просто такой вот урок – уметь принять неудачу или неуспех без понимания причин. Некоторые так и говорят: «Значит, это не твоё».
Нет, я просто рассуждаю.
Татьяна Соколова,
24-03-2017 12:51
(ссылка)
Стена крепости
Фото на обложке моей странички - стена и башни замка крепости Каменец – поставила не только простора ради, которого душе не хватает, но и в память о приключении.
Страсть как люблю исследовать крепости всякие, а в этой просто раздолье для таких любопытных, как я.
Пройти можно почти по всем галереям, исследовать башни, поднимаясь с уровня на уровень. Я тогда, конечно же, и коленки ободрала, и руку, и что-то там ещё, но - всё это мелочи по сравнению с азартом и потрясением представить себя одним из осаждённых. Чувство это приходит, когда оказываешься в стене.
Внизу на фото, где стена разрушена и обрывается, видна дыра - провода как раз по ней «чиркают». Снизу она смотрится небольшой, но это только видимость, потому что высоко.
По проходу в стене осаждённые передвигались между башнями от угловой (на снимке с краю) и дальше разрушения до башни у ворот, где внизу есть колодец. Глядя вверх трудно представить, но в стенном проходе могли разойтись два воина с оружием, двигаясь навстречу друг другу. Кое где для этого одному нужно было взобраться на уступ к бойнице, чтоб пропустить встречного, но и это впечатляет.
Там я уже не прыгала и не резвилась, как дитя, дорвавшееся до приключений. И не потому, что тесновато – оказавшись в месте, где не жили, а спасали жизнь, невольно пробирает дрожь.
Достаточно представить, что ходили по этим камням не только суровые мужчины с оружием, но и женщины, и дети, что носили воду, припасы, да что угодно, помогая воинам и во время передышек.
… С той поездки фото не осталось, была поломка компа, как стихийное бедствие. А это значит, что есть повод набрать материал и продолжить рассказ. Если судьба будет милостива.
Страсть как люблю исследовать крепости всякие, а в этой просто раздолье для таких любопытных, как я.
Пройти можно почти по всем галереям, исследовать башни, поднимаясь с уровня на уровень. Я тогда, конечно же, и коленки ободрала, и руку, и что-то там ещё, но - всё это мелочи по сравнению с азартом и потрясением представить себя одним из осаждённых. Чувство это приходит, когда оказываешься в стене.
Внизу на фото, где стена разрушена и обрывается, видна дыра - провода как раз по ней «чиркают». Снизу она смотрится небольшой, но это только видимость, потому что высоко.
По проходу в стене осаждённые передвигались между башнями от угловой (на снимке с краю) и дальше разрушения до башни у ворот, где внизу есть колодец. Глядя вверх трудно представить, но в стенном проходе могли разойтись два воина с оружием, двигаясь навстречу друг другу. Кое где для этого одному нужно было взобраться на уступ к бойнице, чтоб пропустить встречного, но и это впечатляет.
Там я уже не прыгала и не резвилась, как дитя, дорвавшееся до приключений. И не потому, что тесновато – оказавшись в месте, где не жили, а спасали жизнь, невольно пробирает дрожь.
Достаточно представить, что ходили по этим камням не только суровые мужчины с оружием, но и женщины, и дети, что носили воду, припасы, да что угодно, помогая воинам и во время передышек.
… С той поездки фото не осталось, была поломка компа, как стихийное бедствие. А это значит, что есть повод набрать материал и продолжить рассказ. Если судьба будет милостива.
Татьяна Соколова,
24-03-2017 12:50
(ссылка)
С ума сойти...
Вот говорят: "С ума сойти от скуки".
«Это как? - задалась я вопросом. - Сойти с того ума, с которым скучно?»
- Пожалуй, так, - откликнулся внутренний голос.
- И перейти к другому уму? - Уверяю, вопрос не содержал иронии, обычной при наших беседах ВГ.
- Или точке зрения, или посмотреть на жизнь под другим углом - одним словом, поменять, да что там, отбросить то, что уже не работает, - внутренний голос был твёрд и словно на что-то намекал.
- Это ты сейчас не наш ли ум имеешь в виду? – подумала я ему недоверчиво
- Да хоть бы и наш! А чем он хуже? Или ты откажешь ему в многогранности?
- Да, удивлять он не перестал… - вспомнилось моё последнее увлечение раскрашиванием глиняных свистулек.
Тут мы немного помолчали. Молчал и ум. «Надо же, ни одной мысли за последние двадцать секунд не пробежало», - удивилась, заметив.
- Может, уже того, сошла с неработающей грани ума? – Ответа не последовало.
- А-у, я одна?..
Тихо-тихо было не только в голове, но и на душе. И словно гладь, до зеркального отполирована, а на ощупь - тёплая.
- Ну и дела… Это вот он и есть, другой мой ум, точнее, тот же, но другой гранью? - уже не ожидая ответа. Ведь тут всё ещё только-только начинается, и даже ВГ ещё нет…
- Как это, меня нет, раз есть ты, - голосок звучал тоненько и чуть хрипловато. – Сейчас вот окрепну, и поговорим, как бывало. А пока давай осваиваться, а то как-то голо тут. Мыслишек наплодим, шумно станет, весело. О, уже побежала одна!
- Начинается… шум и гам опять. Стоило ради этого сходить? - подумалось невзначай. - Надеюсь, эта грань не последняя.
Но тут пришли новые идеи, и ответа ВГ я уже не расслышала.
(если кто не привык, это фантазии такие)
(повторяю, фантазии и посмеяться)
«Это как? - задалась я вопросом. - Сойти с того ума, с которым скучно?»
- Пожалуй, так, - откликнулся внутренний голос.
- И перейти к другому уму? - Уверяю, вопрос не содержал иронии, обычной при наших беседах ВГ.
- Или точке зрения, или посмотреть на жизнь под другим углом - одним словом, поменять, да что там, отбросить то, что уже не работает, - внутренний голос был твёрд и словно на что-то намекал.
- Это ты сейчас не наш ли ум имеешь в виду? – подумала я ему недоверчиво
- Да хоть бы и наш! А чем он хуже? Или ты откажешь ему в многогранности?
- Да, удивлять он не перестал… - вспомнилось моё последнее увлечение раскрашиванием глиняных свистулек.
Тут мы немного помолчали. Молчал и ум. «Надо же, ни одной мысли за последние двадцать секунд не пробежало», - удивилась, заметив.
- Может, уже того, сошла с неработающей грани ума? – Ответа не последовало.
- А-у, я одна?..
Тихо-тихо было не только в голове, но и на душе. И словно гладь, до зеркального отполирована, а на ощупь - тёплая.
- Ну и дела… Это вот он и есть, другой мой ум, точнее, тот же, но другой гранью? - уже не ожидая ответа. Ведь тут всё ещё только-только начинается, и даже ВГ ещё нет…
- Как это, меня нет, раз есть ты, - голосок звучал тоненько и чуть хрипловато. – Сейчас вот окрепну, и поговорим, как бывало. А пока давай осваиваться, а то как-то голо тут. Мыслишек наплодим, шумно станет, весело. О, уже побежала одна!
- Начинается… шум и гам опять. Стоило ради этого сходить? - подумалось невзначай. - Надеюсь, эта грань не последняя.
Но тут пришли новые идеи, и ответа ВГ я уже не расслышала.
(если кто не привык, это фантазии такие)
(повторяю, фантазии и посмеяться)
Татьяна Соколова,
24-03-2017 12:49
(ссылка)
О словах
"Толерантность". Хоть и ругают её, но чуть что, обвинение в нетолерантности грозит перейти от словесного в юридическое, не перед обедом будь сказано. А я, как и большинство русских – опять же, русскоговорящих, если потребуют быть толерантной – предпочитаю слова с русскими корнями. Для зануд-филологов уточняю: с корнями как собственно древнерусскими, так получившими русское «гражданство» за давностью лет и исправную службу языку. И "толерантность", похоже, уже начинает осваиваться в нашем лексиконе, принимая конкретные оттенки.
Вот пример: толерантность-терпимость; а помните, были когда-то дома терпимости? Назывались так не оттого, что обитателям его или посетителям терпения было не занимать. Отнюдь. А «домъ терпимости, который не одобряется, но только по снисхожденію терпѝмъ», как объяснялось обывателям.
Позабавило меня, что если теперь учредить такой дом и прикрепить вывеску «Дом толерантности», то и теперешнему обывателю станет понятна и ясна его суть. Да и чувства, вызываемые названием, будут, пожалуй, те же, что и некогда надписью «Домъ терпимости».
Чудны дела твои, …
Вот пример: толерантность-терпимость; а помните, были когда-то дома терпимости? Назывались так не оттого, что обитателям его или посетителям терпения было не занимать. Отнюдь. А «домъ терпимости, который не одобряется, но только по снисхожденію терпѝмъ», как объяснялось обывателям.
Позабавило меня, что если теперь учредить такой дом и прикрепить вывеску «Дом толерантности», то и теперешнему обывателю станет понятна и ясна его суть. Да и чувства, вызываемые названием, будут, пожалуй, те же, что и некогда надписью «Домъ терпимости».
Чудны дела твои, …
Татьяна Соколова,
24-03-2017 12:45
(ссылка)
Дела кофейные
Сломалась кофеварка. А кофеман без кофе - правильно, крайне изобретателен. Тем более, что ещё задолго до меня изобрести способ варки постарались те, кто охоч до кофе. Не до зёрен, что фотографы любят эффектно рассыпать по столу, нет. Их сгребают в чашу и крошат пестом сильные руки араба. Потом варят в джезве, медленно, часами вытягивая из зернового крошева затаённый в нём дух и силу. И когда варево, дурманя нюх, дойдёт до готовности, тогда это - кофе.
На моей кухне сильные руки древнего араба успешно заменяет кофемолка, а джезву надо только достать – добыть – из глубин кухонного стола. И что примечательно, у каждого времени своя джезва. История говорит и о глиняных, и о медных. На моей газовой плите не выжили ни латунная на деревянной ручке, ни керамическая, как ни убеждали меня изготовители, что сами такой же, высокопрочного обжига, пользуются на газу, и сносу ей нет. Уж и газ маленький делала, такой, что уснёшь, пока дождёшься, и рассекатель огня подкладывала, а ручки обгорают и керамика разваливается прямо на рассекателе. Только самая старая, алюминиевая со стальной ручкой и эбонитовым держателем живёт и живёт, периодическиуезжая в отпуск к арабам уходя на покой в стол.
А потом снова – пожалте варить кофе, дорогая Джезва.
Без Вас никак, сами видите…
На моей кухне сильные руки древнего араба успешно заменяет кофемолка, а джезву надо только достать – добыть – из глубин кухонного стола. И что примечательно, у каждого времени своя джезва. История говорит и о глиняных, и о медных. На моей газовой плите не выжили ни латунная на деревянной ручке, ни керамическая, как ни убеждали меня изготовители, что сами такой же, высокопрочного обжига, пользуются на газу, и сносу ей нет. Уж и газ маленький делала, такой, что уснёшь, пока дождёшься, и рассекатель огня подкладывала, а ручки обгорают и керамика разваливается прямо на рассекателе. Только самая старая, алюминиевая со стальной ручкой и эбонитовым держателем живёт и живёт, периодически
А потом снова – пожалте варить кофе, дорогая Джезва.
Без Вас никак, сами видите…
Татьяна Соколова,
22-03-2017 04:54
(ссылка)
Ночью лунной
В тёмную комнату мою, похищая сон, разгоняя покой, проник свет.
Сначала краешком, по стенке, таясь, как грабитель. Потом осмелел и разлился: очертил тени на полу, на стене повис световым экраном, словно собираясь крутить мне кино. Проснулась окончательно и встала выглянуть в окно на зачинщика неуместной затеи.
А там, на морозном ясном небе, сиял "фонарь". Звезды, и без того неяркие, городские, совсем стушевались. Одинокий светильник не знал, чем заняться, кроме как заглядывать в тёмные окна.
- Ну, что скажешь? - заговорила с ним.
Полукруг луны висел так, словно в кресле-качалке – откинувшись.
- И это ты ещё полную силу не набрал, а мне уже не до сна.
Лунный свет приближался к подушке.
Лунный диск скользил по небу. За ним звезда, что поярче среди всей бледной свиты.
- Не достойны они тебя, - я кивнула на звёзды. – Думаешь, среди людей есть собеседники поинтереснее для такой важной персоны, как ты?
Светило молча взирало.
- Что, я? Ты спрашиваешь, что по этому поводу думаю я? – мелькнула догадка.
На небесной глади ничего не происходило: не мигал огоньками ночной самолёт, не проплывало ни облачка, даже дымки не было. Лишь молчаливое шествие полумесяца и звёздочки, что следовала за ним на почтительном расстоянии.
- Я думаю, что преступно спать в такой момент, Ваше Светичество, когда Вы своим ликом дарите свет всем небесным и земным жителям, - сказала почтительно, облокотившись на подоконник.
И теперь вместе с робкой, но верной, звездой мои глаза провожали его по небу. Пока не слиплись совсем. Ночь.
Сначала краешком, по стенке, таясь, как грабитель. Потом осмелел и разлился: очертил тени на полу, на стене повис световым экраном, словно собираясь крутить мне кино. Проснулась окончательно и встала выглянуть в окно на зачинщика неуместной затеи.
А там, на морозном ясном небе, сиял "фонарь". Звезды, и без того неяркие, городские, совсем стушевались. Одинокий светильник не знал, чем заняться, кроме как заглядывать в тёмные окна.
- Ну, что скажешь? - заговорила с ним.
Полукруг луны висел так, словно в кресле-качалке – откинувшись.
- И это ты ещё полную силу не набрал, а мне уже не до сна.
Лунный свет приближался к подушке.
Лунный диск скользил по небу. За ним звезда, что поярче среди всей бледной свиты.
- Не достойны они тебя, - я кивнула на звёзды. – Думаешь, среди людей есть собеседники поинтереснее для такой важной персоны, как ты?
Светило молча взирало.
- Что, я? Ты спрашиваешь, что по этому поводу думаю я? – мелькнула догадка.
На небесной глади ничего не происходило: не мигал огоньками ночной самолёт, не проплывало ни облачка, даже дымки не было. Лишь молчаливое шествие полумесяца и звёздочки, что следовала за ним на почтительном расстоянии.
- Я думаю, что преступно спать в такой момент, Ваше Светичество, когда Вы своим ликом дарите свет всем небесным и земным жителям, - сказала почтительно, облокотившись на подоконник.
И теперь вместе с робкой, но верной, звездой мои глаза провожали его по небу. Пока не слиплись совсем. Ночь.
В этой группе, возможно, есть записи, доступные только её участникам.
Чтобы их читать, Вам нужно вступить в группу
Чтобы их читать, Вам нужно вступить в группу
