Каждый человек ждет отпуска как манны небесной. А 99% потенциальных отпускников мечтают отдохнуть на берегу моря, да так, чтоб не было нужды готовить себе еду, стирать, убирать. Мечтают хоть на короткое время скинуть с себя груз ежедневной домашней рутины, и хоть на недельку погрузиться в негу беспредельной лени.
Увы, погружение в негу беспредельной лени стоит денег, а в условиях нынешнего глобального экономического кризиса выкроить финансы для приморской сиесты не так-то просто. Поэтому мы предлагаем Вам купить путевку к морю в кредит.

Наше предложение
Подробности можно посмотреть на моем сайте plener.com.ua
Среднестатистическая семья состоит из четверых: папа, мама и двое детей. Самая дешевая путевка на 10 дней на одного человека обойдется минимум в 250 евро, в стоимость входит трехразовое питание. Следовательно, чтобы вывезти семью на берег Черного моря понадобится 1 тыс. евро. Для большинства - деньги немалые.
Мы предлагаем уже сегодня купить путевку на базу отдыха «Коронелли» не за 1 тыс.  евро, а за 900, и не сразу, а частями: то есть будете платить тогда, когда вам будет удобно,  или когда сможете выкроить деньги. Другими словами, мы предлагаем 10% скидки на каждого человека за каждый день пребывания на базе отдыха «Коронелли».

Как купить путевку в кредит
Вы внимательно переписываете указанные здесь банковские реквизиты, идете к ближайшему банку. В банке делаете первый взнос за свою путевку.
Как только мы получим первый платеж, вышлем по почте юридическое гарантийное письмо о бронировании места на базе отдыха.

Как самостоятельно рассчитать стоимость путевки
Заходите по ссылке «Коронелли» на страничку базы отдыха и внимательно смотрите в таблицу. Выбираете удовлетворяющие вас цены и умножаете сначала на количество дней, которые вы планируете провести на базе, а затем на число членов вашей семьи. Полученная цифра будет стоимостью путевки.
Например: вы планируете приехать втроем в июне, на 7 дней, и решили выбрать комнату эконом-класса, то есть за 13 евро в сутки с человека (с трехразовым питанием).
Умножаем 13 на три, а результат - умножаем на 7, получается 273 евро – это стоимость путевки. Если вы начинаете ее оплачивать уже сейчас, то есть в 2009 году, то сразу отнимите 10%, получится 246 евро – это стоимость вашей путевки. Разделите 246 на 6 и получите 41 евро – столько нужно платить ежемесячно, в течение полугода. Думаю, что такие деньги каждый сможет выкроить из семейного бюджета. Кстати, кредит вы можете платить столько месяцев, сколько заходите, то есть и два, и пять, и шесть, и восемь. Главное условие: вся сумма должна быть уплачена полностью за две недели до даты вашего прибытия на отдых в Феодосию.

Почему евро
Не секрет, что стабильности в украинской экономике нет – инфляция скачет, как крымский заяц в горах в грозу. И что бы себе не думали и не рассказывали нам, простым обывателям, дяди из нацбанка Украины – все намертво «привязано» к евро: цены на продукты питания, воду, канализацию, электроэнергию, горюче-смазочные материалы. Именно поэтому мы установили цены 2009 года в евро.
Понятно, что вам это доставит лишние хлопоты: сначала нужно сходить в ближайший обменник или банк, посмотреть почем принимают евро, а потом перечислить нам эквивалент рассчитанной суммы в гривнах или российских рублях.
Но разве это серьезное препятствие на пути к приятной неге в беспредельной лени на берегу Черного моря? А тем более - на всемирно известном Золотом пляже?

Куда перечислять деньги

Гривна:
ООО «Коронелли»
г. Феодосия
МФО 32 43 66
ОКПО 30 89 92 21
р/счет 26 00 31 21 13 05 22
в ФФ ОАО «Пиреус банк МКБ»

Банк бенефициара:
ОАО «Пиреус банк МКБ»
г. Киев, Украина
р/счет 30 11 18 10 70 00 00 11 70 02

Российский рубль:
ООО «Коронелли»
г. Феодосия
МФО 32 43 66
ОКПО 30 89 92 21
р/счет 26 00 20 02 10 00 03
в ФФ ОАО «Пиреус банк МКБ»

Банк-посредник:
SBBARUMM ОАО СОБИНБАНК
К/С 30 10 18 10 40 00 00 00 04 87 в ОПЕРУ ГУ ЦБ РФ по г. Москве
БИК 04 45 25 48 7
ИНН 77 22 07 66 11
ОКПО 19 61 03 55
ОКОНХ 96 120
Москва, Российская Федерация

В банковской квитанции в графе «назначение платежа» проставьте «путевка в кредит»

С уважением, Александр Чердак

«И построена крепость Сугдея …»

В древнейшие времена
Пребывание человека в окрестностях Судака прослеживается еще со времени последнего оледенения в истории Земли, когда в Крыму даже летом стояли холода. Жившие тогда, 80…30 тыс. лет тому назад древнейшие люди - неандертальцы - умели добывать огонь. Они охотились на мамонтов и северных оленей: питались их мясом и одевались в их шкуры. Примерно 30 тыс. лет тому назад неандертальцев сменили, вытеснили, а может быть съели люди современного вида, то есть кроманьонцы. О чем красноречиво свидетельствуют следы пиршества на стоянке древних людей в обрыве горы Меганом в Капсельской долине и на горе Караул-Оба.
В I тыс. до н. э. и в первые века н. э. на территории, прилегающей к Судакской бухте, обитали аборигенные племена тавров. Жильем им служили пещеры и хижины, сложенные из крупных камней и бревен. Занимались тавры охотой, рыболовством, мотыжным земледелием, скотоводством и пиратством. По свидетельству древнегреческих авторов, тавры нападали на проходящие мимо берегов суда, выходя для этого в море на утлых долбленых челнах.
Чтобы хоть в какой-то мере контролировать тавров и обеспечить безопасность плавания по маршруту Пантикапей - Феодосия - Херсонес на западных отрогах горы Караул-Оба в I веке до Р.Х. пантикапейцами была построена крепость.
Два века сосуществовали бок о бок крепость могучего Боспорского царства и таврский пиратский порт Лепхор. Но, в конце концов, случилось то, что случилось: малочисленный гарнизон крепости перестал быть серьезной помехой таврам в их пиратском промысле, и в жаркий полдень начала лета 212 года через непроходимую теснину меж гор Терс и Сычан-Тепе в пиратское логово ворвалась аланская конница. Всадники, закованные в тяжелую броню скифских катафракт, в мгновение ока подняли на копья караульных и обрушили град зажигательных стрел на шатры и деревянные строения Лепхора - «лисьего места» – так называли феодосийские торговцы пиратское поселение на месте нынешнего Судака. В надежде на спасение, обезумевшие от ужаса мужчины, женщины и дети побежали к берегу моря, к своим утлым суденышкам. Но аланские стрелы с тяжелыми бронзовыми наконечниками догнали всех…
Сняв долгополые, сплошь покрытые бронзовыми или железными пластинами кафтаны-катафракты, кочевники из далекой иранской земли принялись снимать с убитых скальпы и, подобно скифам, украшать ими сбрую своих коней. Перешагивая через трупы, грабили опустевший Лепхор, время от времени поглядывая на догорающие пиратские корабли…
Аланы выполнили первую часть своего договора с феодосийскими купцами – уничтожили пиратов. Теперь же, собрав добычу и сложив ее в своем лагере на берегу реки, которую тут же окрестили Сугдей – что в переводе с тюркского означает «ручей», решали - каким образом будет сподручней заложить на этом месте город. Выполнив тем самым вторую часть своей клятвы феодосийцам…

«Построена крепость Сугдея…»
Возможно, что безымянный средневековый монах сгустил краски, описывая уничтожение Лепхора. Но в том, что город был заложен аланами именно в 212 году от Рождества Христова, сомневаться не приходиться – об этом красноречиво свидетельствует одна из записей на полях Синаксаря - греческой рукописной книги религиозного содержания, в средние века хранившейся в одном из христианских монастырей города. В пометке, датированной 1296 годом говориться: «Построена крепость Сугдея в 5720 году. Всех же лет от построения Сугдеи до сегодняшнего дня, т. е. до 6804 года, 1084». Летосчисление в Византии и на Руси в средние века велось от «сотворения мира» и 5720 год этого летосчисления соответствует 212 г. Христианского летоисчисления.
За время своего существования город сменил 27 названий. Греки называли его Афинеоном, Лепхором, Сугдеей, Сугдаей, Сидагиосом. Генуэзцы нарекли Солдайей; русичи - Сурожем. Восточные и арабские географы именовали его Солтаком, Шолтатией, но чаще всего тем именем, которое он носит и сегодня – Судак.
Впервые в литературном тексте Сугдея упоминается в «Космографе» VII века неизвестного автора из Равенны. В числе других городов северного побережья Черного моря в «Космографе» упоминается и Судак, - под именем Согдабон, и указано его местонахождение. С этого времени различные письменные источники упоминают город постоянно. Особенно часто в связи с тем, что в VII веке здесь образуется епархия, а несколько позднее размещается резиденция архиепископа и митрополита. И Судак становиться главным духовным центром христиан Крыма.
В XI веке город был захвачен кочевниками кипчаками (половцами), которые владели им до начала XIII века. К этому времени установились прочные торговые связи Сугдеи с Русью и Малой Азией.
Во второй половине XII века в Судаке появляются посланцы могучего Византийского государства - венецианские и пизанские купцы. А в 1223 г. Судак стал первым из городов Европы, захваченных и разграбленных монголо-татарами. В дальнейшем конкуренция со стороны находящейся рядом Кафы и постоянные разгромы, учиняемые татарами (в XIII веке - пять раз, а в XIV - одиннадцать), привели к тому, что к 1365 г. город потерял свое прежнее значение столицы Великого Шелкового пути.

В средневековье
В июне 1365 года внезапным ударом с моря генуэзцы овладевают Судаком, который вот уже полтора столетия именуется венецианцами Солдайя, и выдворяют из города и пизанских и венецианских купцов. Правда, в этом же году золотоордынский темник Мамай изгоняет из города захватчиков-генуэзцев и возвращает город венецианцам. Но ненадолго. После того, как 8 сентября 1380 года войска Мамая потерпели сокрушительное поражение на Куликовом поле, хан Тохтамыш, захвативший власть в Золотой Орде и свергнувший Мамая, вернул им Солдайю и, помимо того, Тохтамыш признал за Генуей право на прибрежную полосу от Чембало (Балаклавы) до Лусты (Алушты). На этой территории генуэзцами было сформировано Капитанство Готия. Но и признал и вернул только после того, как генуэзцы в Старом Крыму убили экс-хана Мамая.
Благодаря Тохтамышу генуэзцы прочно укрепились в Солдайе, полностью подчинив население своей власти, а город, как бы мы сейчас выразились, они сделали своей военной базой на Черном море.
Организацию военно-морской базы генуэзцы начали с сооружения знаменитой теперь на весь мир Судакской крепости. На протяжении сорока с лишним лет новые властители возводили самую мощную в Европе крепость, используя при этом уже имевшиеся укрепления византийской крепости, возведенной по приказу басилевса Юстиниана на руинах старой пантикапейской. Интересно, что в течение всего строительства в крепостные стены вмуровывались каменные плиты, на которых высечены гербы и надписи, сообщавшие, при каком консуле и когда сооружалась та или иная стена или башня.
Как показало время, Генуэзская крепость была далеко не бутафорской: все выдержала. Видно, знали генуэзцы толк в фортификации. И когда в мае 1475 года в Судакской бухте высадились турки, крепость так стойко защищалась, что изо всех генуэзских колоний в Крыму Солдайя пала последней.
После жесточайшего штурма, положив под крепостными стенами почти 20 тысяч янычар, турки все же смогли ворваться в Солдайю. Но, этому предшествовала многочасовая бомбардировка из корабельной артиллерии, после которой в крепости сталось всего несколько десятков защитников. И еще - турками пришлось осушить с северной, пологой стороны крепостной ров, поскольку с других трех остальных сторон крепость абсолютно неприступна.
Не желая сдаваться врагу, последние защитники крепости во главе с консулом Хрисофоро ди Негро и несколько сотен горожан заперлась в главном храме цитадели, продолжая отражать яростные атаки янычар. Тогда турки подожгли храм…
В 1928 году археологи нашли в этом месте множество обугленных человеческих скелетов. А на камнях крепостных стен и башен до сих пор видны следы от ядер, острых клинков и пик…
На этом, как пишут историки, историческая жизнь города закончилась. Вскоре после завоевания основные силы турок покинули город, оставив в крепости небольшой гарнизон, а сама она стала одним из опорных пунктов в системе турецких укреплений в Крыму.     В настоящее время Судакская крепость находиться под охраной государства: она является филиалом Киевского архитектурно-исторического заповедника «Софийский музей».
Крепость и по сей день довольно внушительна: 30 гектаров территории, более 2 километров стен по периметру. Двухметровой толщины стены достигают 8 метров высоты, а 14 хорошо сохранившихся башен вздымаются вверх на 15 метров.
В составе Российской империи
После русско-турецкой войны 1771-1774 годов Крымское ханство было объявлено независимым от Турции. С присоединением Крыма к России началось усиленное освоение этого солнечного города. Екатерина II щедро раздавала земли своим приближенным. Так, князю Г. Потемкину достались лучшие крымские земли, в том числе и Судак. Он приказал выписать из Европы отборные виноградные лозы и высадить их в Судаке и его окрестностях, посадить ореховые, миндальные, инжирные, лимонные рощи. Здесь было открыто первое в империи училище виноделия. Князь Голицын основал в Новом Свете первый в России завод по производству игристых шампанских вин, и Судак становится центром марочного виноделия России.
В 1787 году здесь было приготовлено 31 846 ведер вина и 300 ведер коньяка. В 1794 году директор Судакской экономии Смирнов докладывал императрице, что «в Судаке и тамошней околичности делаемые вина предпочитаются в рассуждении их крепости и прочности всем прочим, вывозятся в довольном уже количестве в другие губернии и … до Москвы».
По сведениям собранным в 1888 году земской управой, в долинах Судака значилось более 1600 десятин виноградников, с которых получали до 500 тысяч ведер вина. В 1913 году С.Елпатьевский писал о своих «Крымских очерках»: «Есть основания ждать большого будущего для Судака. За это говорят не только обширность … Судакской долины, но ее индивидуальные черты, ее красота, наконец – географическое положение».
Историки ошиблись, говоря что «историческая жизнь города закончилась». Ныне история города продолжается в виноградарстве и виноделии. Сегодня Судак – центр уникальнейшего в Украине сельскохозяйственного района по производству марочного и шампанского виноделия.
И пока будет жив хоть один человек на судакской земле, он будет выращивать янтарные грозди и пить прекрасное вино...

Да здравствует Республика Крым!

За 8 месяцев до официального распада СССР, 20 января 1991 года, 92% крымчан на общекрымском референдуме высказались за восстановление Крымской Республики. Учитывая волю крымчан, 12 февраля 1991 года Верховный Совет УССР принял Закон «О восстановлении Крымской Автономной Советской Социалистической Республики». После краха СССР, в период всеобщей эйфории суверенизации, Крым пережил едва ли не весь мировой опыт государственного строительства, в том числе президентскую и парламентскую формы правления. Пережил и период безвременья - без Конституции и полномочий, не раз оказываясь на грани межнациональных и социальных конфликтов, на грани гражданской войны.
Но крымчанам хватило мудрости не преступить грань и с точки зрения здравого смысла построить конструктивные отношения с государством Украина, людьми разных национальностей и мировым сообществом. И сегодня, в канун 16 годовщины Республики Крым, я хочу рассказать о том, почему тогдашним руководителям компартии Украины пришлось пойти на восстановление Крымской республики.

«…республике быть – вы еще вспомните мои слова!»
23 июня 1990 года в центре Симферополя у здания Крымского обкома компартии появился палаточный городок крымских татар. К палаткам были прикреплены куски обоев с надписями: «Верните нам Родину!», «Требуем прописки!» и «Да здравствует Республика Крым!». На ступенях обкома стояла милиция, а несколько поодаль - довольно внушительная толпа симферопольских студентов. Вернее, две толпы напротив друг друга. Одна часть студентов пришла «показать кузькину мать татарско-фашистским прихвостням». Вторая – не дать первым показать эту самую «кузькину мать». Представители правопорядка явно нервничали, и к студентам и к палатками близко не подходили. Но на всякий случай поставили несколько десятков солдат в кассах со щитами и дубинками в руках между студентами и палатками.
Более всего представителей власти смущал окруженный студентами пожилой человек со знаком «Почетный чекист СССР» на лацкане пиджака и солидной колодкой орденских планок на груди. Они уже знали, что он бывший начальник охраны Советского правительства в Крыму и бывший заместитель начальника ялтинского управления КГБ. А еще они знали, что он офицер действующего резерва КГБ СССР. Знали, что на площадь его никто не вызывал, но подойти к КГБешнику и «Почетному чекисту» побаивались: кто его знает, что он здесь делает и что у ГеБешника в голове.
Примерно через час студенческая толпа стала таять – молодежь тихо-мирно расходилась в разные стороны, а возле КГБешника осталось всего с полсотни молодых людей. Внезапно седовласый чекист развернулся и пошел к палаткам, студенты за ним.
Солдаты напряглись: приподняли щиты и угрожающе выставили дубинки. Занервничали и милиционеры на ступенях обкома партии. Молча, тяжело смотрели на приближающуюся толпу и татары…
А студенты и пожилой КГБешник подошли к «фашистским прихвостням» и стали что-то им говорить. Потом начали пожимать им руки, развернулись и встали вместе с крымскими татарами лицом к солдатам, ощетинившимся щитами и дубинками.
- Да здравствует республика Крым! - громко и внятно воскликнул КГБешник. И его тут же поддержали студенты и крымские татары.
Со ступенек Крымского обкома партии спустился какой-то человек в черном костюме, раздвинув солдат, подошел к палаткам и, остановившись напротив КГБешника, с укоризной произнес:
- Что же вы делаете, Федор Иванович? Вы же офицер! Чекист! Коммунист! Вы не можете быть с этими… С ними. Они ведь…
- Они вернулись на Родину, - прервал человека в черном костюме Федор Иванович. – И вы, Виталий Николаевич, как никто другой, об этом знаете. Вы ведь были в 67-м в Кремле, когда были сняты все обвинения с крымскотатарского народа. Были - и 20 лет не пускали! Они, как и я - коренные крымцы, и они вернулись на Родину. На свою Родину. Не ужели не понятно? А вы натравливаете крымцев на крымцев. Поэтому вижу один выход из создавшейся ситуации – воссоздание Крымской Республики. Где все народы будут равноправны. И, что бы вы не делали, республике быть – вы еще вспомните мои слова…
Тем КГБешником был брат моего отца – Федор Иванович Чердак. А я тогда был одним из студентов Симферопольского госуниверситета. И я горжусь тем, что хоть в какой-то мере причастен к рождению Республики Крым, моей Республики.
Почему моей? Потому что на одном из камней в основании керченского храма Иона Предтечи вырезана моя фамилия. Вырезана она моим предком древнегреческими литерами тысячу лет тому назад. И тысячелетие мои предки жили в Крыму бок о бок с разными народами. Жили мирно, по-соседски, помогая друг другу в лихую годину: куском хлеба, пряча соседей-евреев от нацистов, крымских татар от НКВД, а в начале 90-х давая крышу над головой вернувшимся из депортации. И потому что я не хочу, чтобы народы Крыма вновь пережили ужас депортации. Не хочу, чтобы в Крыму вновь, как это было в 30-е годы, создавали резервации для евреев.
Именно поэтому 18 мая я пойду с цветами на траурный митинг к памятнику Жертвам депортации крымскотатарского народа. Именно поэтому я пойду к памятнику и 21 августа – день расстрела крымских немцев, и 26 июня – день депортации греков, армян, болгар… Именно по этому 20 января я буду отмечать день Республики Крым – гаранта мирной жизни крымцев.

О, Феодосия! О, Богом данная!

В последний день июля 529 года до Рождества Христова по Черному морю ходко шли три великолепные древнегреческие триеры, доверху загруженные амфорами с душистым греческим вином, оливковым маслом, драгоценной посудой и украшениями. Хозяева триер, купцы из славного полиса Милета, держали путь в столицу Боспорского царства – Пантикапей, где хотели выгодно обменять милетские товары на прекрасную боспорскую пшеницу.
Плавание складывалось удачно. Но вдруг разразился ужасный шторм. Он мгновенно сорвал с кораблей паруса, сломал мачты и словно ничтожные щепки стал швырять могучие триеры. Огромные волны - посейдоновы слуги - раз за разом обрушивались на прикованных к веслам гребцов, намереваясь унести их вместе с кораблем в морскую пучину. Приготовившиеся к смерти купцы взмолились к Посейдону, обещая за спасение жертву вином и маслом…
И свершилось чудо - грозный повелитель морей сжалился над отважными мореходами: свирепый ветер вбросил триеры в уютную солнечную бухту, где не было никакого шторма, а на высоком берегу стояли дома со стенами из ослепительно-белого известняка.
- О, Феодосия! – в изумлении воскликнули мореходы, что в переводе с древнегреческого означает: «О, богом данная!».
По три ряда длинных весел с каждого борта дружно ударили о море и через несколько минут триеры пристали к берегу.
С колосьями пшеницы в руках встретили мореходов жители древнего городка Ардабда, что означает «Город Семи Светил». Горожане, трудолюбивые скифы-земледельцы, предложили мореходам приют и хлеб…
Хитро-мудрые милетские купцы по достоинству оценили уютную бухту на юго-восточном побережье Крыма. За пифос вина и несколько горстей бронзовых пряжек – фибул, они выменяли у скифов часть побережья и построили на нем свой торговый пункт - апойкию, назвав ее «Феодосия» - Богом данная.

Под властью боспорского тирана
Не прошло и столетия с того памятного июльского дня, как на перекрестке торговых путей античного мира крошечная айпокия разрослась до самостоятельного и многолюдного города-государства. Еще не было на карте Европы ни Лондона, ни Киева, ни Берлина, ни Мадрида, еще и трехсот лет не исполнилось «вечному городу» - Риму, а Феодосия уже процветала. Римляне еще и не помышляли о Колизее, а Богом данная роскошью и великолепием архитектуры соперничала с лучшими городами античного мира, в том числе и со столицей соседнего Боспорского царства – Пантикапеем.
Можно представить себе, как живописна была древняя Феодосия, особенно со стороны моря. Перед взором подъезжающего на паруснике путешественника или купца открывалась широкая спокойная красивая бухта, в гавани которой стояло множество парусных судов и военных кораблей. Над бухтой возвышалась гора, чьи склоны были густо застроены разновеликими домами с белыми или светло-желтыми известняковыми стенами и с красными черепичными крышами. Изумруд зелени садов и пронзительная голубизна неба еще сильнее подчеркивали красоту города. Укрепленный центр Феодосии - акрополь - размещался на Карантинном холме. Рядом ослепительно сверкали белым мрамором расписанные золотом величественные храмы акрополя со многими колоннами и скульптурами. В порту вовсю бурлила жизнь: одно за другим отсюда отправлялись торговые суда груженные хлебом, скотом, рыбой и другими товарами. На освободившиеся места тут же швартовались под разгрузку «купцы» со всей Эллады. По свидетельству греческого историка Страбона, феодосийский порт мог ежедневно принимать одновременно до 100 судов.
Процветание и роскошь Феодосии привели к тому, что соседний Пантикапей – столица Боспорского царства - попытался силой оружия присоединить к себе Феодосию. Примерно в 400 году от Р.Х. боспорский царь Сатир I с огромной армией наемников пошел к Богом данной и… овладеть городом не смог.
- Осадить город! – приказал боспорский тиран.
Но Сатир I так и не увидел Феодосию покоренной – под ее стенами, в течение затянувшейся осады он умер в 388 г до Р.Х.. Его место занял сын - Левкон I. Противоборство длилось еще несколько лет, и только примерно в 380 г до Р.Х. войска царя Левкона I овладели Богом данной. Знаменитый афинский оратор Демосфен в одной из своих речей говорил по этому поводу: «Левкон устроил новый торговый порт Феодосию, который, по словам моряков, ничуть не хуже Боспора…»
Город был лишен самостоятельности, он потерял право чеканить собственную монету. Но, судя по тому, что Левкон I в дальнейшем именовался не царем, а только архонтом, то есть «высшим должностным лицом» полиса Феодосии, капитуляция не была безоговорочной – Богом данная и под властью Боспора сохранила довольно серьезную автономию. И, как бы там ни было, в составе античного Боспора Феодосия осталась самым крупным торговым портом Северного Причерноморья.
Последнее документальное свидетельство о существовании ее в качестве торгового центра Боспорского царства относится к 306 г.

Золотой век Феодосии: генуэзская Кафа
Античная Феодосия пала в 370 году под натиском полчищ гуннов. После чего на восемь веков христианской эры имя ее почти исчезает из истории. Жизнь едва теплилась в некогда богатом городе, а теперь жалком поселении в 500 домов. И только в начале XIII века она вновь воскресает, но уже как генуэзская Кафа. Воскресает для того, чтобы сыграть блестящую роль в судьбе Крыма.
В 70-80-х годах XIII в. по договору с золотоордынским ханом Оран-Тимуром на руинах античной Феодосии генуэзские купцы основали торговую факторию Кафу, окружив ее 33-мя высоченными оборонительными башнями и крепостными стенами в 11 м высотой и толщиной более 2 м. На Карантинном холме и по сей день сохранились грандиозные крепостные сооружения. Уцелел и оборонительный ров, часть которого можно увидеть, если прогуляться по Адмиральскому бульвару…
В 1434 г потомок Чингисхана Хаджи-Девлет-Гирай, создавший в Крыму независимое от Золотой Орды государство, подчинил себе Кафу. Под «неусыпным оком» крымских ханов Гираев в Кафе уживались люди, говорившие на разных языках, придерживавшиеся различных обычаев и традиций, исповедовавшие самые разнообразные религии: здесь жили греки и итальянцы, армяне и евреи, русичи и болгары, караимы и татары. Нельзя сказать, что жизнь этнически пестрого населения города всегда была бесконфликтной, но примечателен сам факт совместного мирного проживания столь непохожих друг на друга людей на сравнительно небольшой территории.
После беспокойного периода времен Золотой Орды, под властью ханов Гираев наступает золотой век Феодосии. Никогда - ни раньше, ни позже – Богом данная не переживали такого вольного цветения, такого мирного и глубокого счастья как во времена Крымского ханства: в течение трехсот лет она является центром всей черноморской культуры. Это был многонациональный город, отличавшийся религиозной пестротой и большим количеством культовых сооружений. В XV - XVIII вв. город украшали монументальные дворцы и храмы, построенные лучшими мастерами итальянского Возрождения: 17 католических храмов, 2 монастыря, более 40 армянских церквей, семь из них сохранились до наших дней. Были также православные храмы, синагоги, мусульманские мечети; 120 фонтанов, целая система дренажных колодцев, бассейнов и гротов, остатки которых археологи находят по сей день.
«Всю ночь до самого рассвета не закрывались ворота Кафы. Проходили через них… караваны верблюдов из дальних земель. Высокие тюки покачивались на их горбах, задевая своды каменных ворот. Возы везут на ярмарку соль, рыбу, икру, зерно. Особое место занимают ткани: восточная камка и массульская парча, витрийский бархат и ковры…Кафа, ненасытная Кафа». Так описывает Кафу А. Крупняков в романе «У моря русского».
В Кафе были сосредоточены конторы крупнейших мировых фирм. Ее мировое торговое значение в эту эпоху так велико, что ни Херсонес, ни Пантикапей, ни «вечный город» Рим за всю свою историю ни разу ни достигали подобного величия.
В этот исторический период с Кафой связано одно из трагических событий в истории Европы - эпидемия чумы в 1347-1351 годов. Об этой эпидемии, кстати, идет речь в «Декамероне» Джованни Боккаччо.
В 1347г. среди золотоордынских войск хана Дженибека, которые вели осаду Кафы, вспыхнула чума. Не в силах овладеть крепостью, аскеры Джанибека при помощи катапульт стали забрасывать в город чумные трупы. Эпидемия быстро охватила Кафу, и, спасаясь на судах, генуэзцы вынуждены были покинуть крепость. Там, где они останавливались по пути в Геную, появлялась страшная болезнь. Чума унесла четвертую часть населения Европы - 75 млн. человеческих жизней…
Вся территория средневековой Кафы делилась на контрадо - городские ячейки, объединявшие людей по этничскому или профессиональному признакам. Таких ячеек насчитывалось 60. Половина из них носили название храмов, вокруг которых формировались жилые кварталы: греков, армян, сирийцев, латинян, татар, караимов, болгар. Некоторые кварталы средневековой Феодосии назывались именами основателей родового клана или подчеркивали специфику ремесла, был, например «квартал кузнецов».
Немецкий путешественник Шильтбергер, посетивший город в начале XV века, писал, что в Кафе насчитывалось 21 тыс. домов и 100 тыс. населения, а в гавани одновременно стояло до 150 судов.
Городская казна формировалась из пошлин и налогов. С населения взимали налоги за строения, съестные припасы, лес, пастбища и многое другое. Значительный доход приносили штрафы, которые были очень высокими. Например, за выплескивание помоев на улицу налагали штраф в сумме 25 аспров, что приравнивалось к стоимости четырех кур. Размер жалования кафских чиновников зависел от суммы собранных налогов, а превышение ими полномочий каралось архивысокими штрафами.
И пришли турки, и назвали Кефе – Кучук-Истамбул
Вместе с тем Кафа была печально известна и как главный центр работорговли в Крыму. Кафа еще в генуэзский период стала центром крымской работорговли. Продолжали этот доходный бизнес и турки-османы, захватившие Кафу 6 июня 1475 года. Кафа, название которой турки переиначили на свой лад - Кефе, или Кучук-Истамбул, стала центром владений султана в Крыму и по-прежнему являлась главным невольничьим рынком Крыма. Здесь нередко томились по 20-30 тыс. несчастных, среди которых было немало женщин и детей. Приобретенный живой товар заморские рабовладельцы грузили на галеры, увозили в страны Средиземноморья.
Летом 1522 года на невольничьем рынке Кафы была продана юная дочь священника Гаврилы Лисовского из Рогатина, небольшого городка на Западной Украине, Анастасия Гавриловна Лисовская (1506 г. - 1562 г.). Покинув Кафу рабыней алчного генуэзца, через год на чужбине в турецком Стамбуле, дочь украинского народа станет Роксоланой - известнейшей в истории женщиной - женой турецкого султана…
Виновниками сдачи города туркам стали подкупленные кафские купцы-работорговцы и ближайший помощник консула Оберто Скварчиафико, передавший изменникам ключи от крепостных ворот. Из исторических летописей известно, что на девятый день после падения кафской цитадели турецкий флотоводец Ахмед-паша дал праздничный обед для Скварчиафико и горожан, которые открыли ворота янычарам султана.
После пира турки вывели предателей на берег моря и всем, кроме Оберто, отрубили головы. Помощник консула погиб через несколько месяцев в Стамбуле от мучительной казни: турки подвесили его за ребра на медном крюке...

«Только сотня лачужек…»
Борьба за господство в Крыму между Турцией и Россией началась еще во времена царствования Петра I, и продолжалась до начала русско-турецкой войны 1768-1774 годов. Еще с походов Миниха и Ласси, начинается истребление огнем и мечом крымских садов и селений. В 1771 году русские войска под командованием князя Долгорукова заняли Феодосию. Жестокость, с которой новые властители Крыма расправлялись с местными жителями, заставляла людей бросать обжитые места и искать убежища за морем или в окрестных лесах: в городе осталось чуть более трех тысяч домов.
После аннексии Крыма Россией, Феодосия, отрезанная от Средиземного моря, без ключей от Босфора, вдали от всяких торговых путей, потеряла свое былое величие, и многие годы находилась в запустении, представляя собой заштатный городок Российской империи. Сумароков, посетивший Феодосию в те годы, писал в «Досугах»: « Фонтаны не плещут, исчезла зелень деревьев, крепостные стены в обломках. Только сотня лачужек расставлена среди печальных развалин, и лёгкий ветерок, перенося прах жилищ из одной кучи в другую, заравнивает последние следы их».
Павел I подарил в 1798 году Феодосии право «порто-франко», то есть вольного города. Статус порто-франко предусматривал беспрепятственное поселение здесь иностранцев и бесплатную передачу переселенцам земли. В начале XIX века немцы-переселенцы из Швейцарии и Баварии основали в Феодосии район, который получил название «Форштадт», что в переводе с немецкого переводится как «пригород». И по сей день этот район города носит старое название.
Но только лишь после того, как в 1892 г. На деньги великого художника-мариниста и феодосийца Ивана Айвазовского была проложена железнодорожная ветка Джанкой-Феодосия, а спустя три года завершено строительство порта, Феодосия постепенно превратилась в крупный торговый порт, через который экспортировалась в большом количестве украинская и крымская пшеница.
Развиваясь, город во многом потерял свой тысячелетиями сложившийся облик. В XIX в. при возведении новых построек разбирались и использовались в качестве строительного материала сооружения средневековой крепости. В те годы полностью исчез морской фасад города, частично разобраны крепостные стены и был разрушен турецкий бастион у башни Константина. Прежде самая мощная крепость в Европе была уничтожена без всяких баталий.
К концу XIX века на берегу феодосийского залива построили дворцы состоятельные люди города: Стамболи, Айвазовский, Крым и многие другие. Строительный бум начала XIX века способствовал разрушению части городских средневековых укреплений и храмов. Исчезли и многие памятники средневекового зодчества. В их числе величественная мечеть Султан-Селима, возведенная в XVI в. известным турецким зодчим Синаном, разобраны и главные турецкие бани. На месте мечети был возведен собор Александра Невского, который, в свою очередь, был уничтожен в советское время, как и многие другие храмы, в их числе и одна из древнейших церквей Крыма - Храм Св. Михаила…

Осколки древностей или прелюбопытнейшая история Крымского ханства в собственноручных записках княгини Софьи Воротынской, а также в нравоучительных наставлениях и кулинарных рецептах ее верного приятеля князя Ширинского – Мустафы Ширин-бея, некогда грозного главнокомандующего эдисанскими мурзами последнего крымского хана Шагин Гирая II, а в последствии генерал-адъютанта Его Императорского величества Александра Первого.

Предуведомление
Здравствуйте, дамы и господа! Селям алейкум, эфенди и ханым!
С первых же строк моего повествования замечу Вам, что книжка сия совершенно не претендует на полное историографическое описание Крымского ханства. Более того, она даже не представляет собой более-менее последовательного и связного изложения исторических фактов.
То, что Вы держите в своих руках, эдакий себе сборник рассказов о крымской жизни начала XIX века, почерпнутые мной из «Домостроевского журнала записок» моей прабабушки – княгини Софьи Воротынской. «Журнал» был мною случайным образом разыскан в груде старинного хлама, неизвестно кем и для чего стасканного на чердак моего дома.
На самом деле, «журнал» представляет собой уважительных размеров орехового дерева ящичек. Ящичек снаружи и изнутри сплошь обтянут синей сафьяновой кожей, поверх которой прикреплено изрядное число серебряных звезд и полумесяцев, и запертый на изумительной работы карасубазарских мастеров серебряный же замочек. Содержимое ящичка составляют множество отдельных листов прекрасной бумаги, сплошь исписанных то изящным женским почерком на русском языке, то размашисто покрытых  каллиграфически строгой арабской вязью мужской твердою рукою.
Особую прелесть разрозненных листов «записок» составляет любовная интрига, случившаяся между сиятельной княгиней Воротынской и величественным крымским князем Ширин-беем, в юношеском возрасте служившим у последнего крымского хана Шагин Гирая II начальником эдисанских мурз, то есть, телохранителей.  Любовная интрига еще более притягательна тем обстоятельством, что приключилась у сих блистательных особ, когда они были в довольно зрелом возрасте. А продолжалась долго и счастливо, и окончилась как в старой доброй сказке.
Справедливости ради считаю своим долгом предупредить читателя, что интрига не явствует прямо с листов, но ее легко уловить, читая замечания княгини о Его Светлости Ширин-бее, и из описания знаков внимания, выказываемых князем Ее Светлости княгине Воротынской. Кроме того, средь листов "журнала", писаных несомненно рукой Ее и Его Светлостей, нет-нет да попадаются листы, испещреные совершенно другим почерком. Более того, неизвестный, оставивший после себя записки в ящичке, называет Мустафу Ширинского батюшкой, а княгиню – матушкой!
Итак, перекрестясь и призвав в свидетели правдивости всего нижеизложенного Аллаха Всемилостливого и Милосердного, предлагаю Вам, уважаемый читатель, прелюбопытнейшие заметки из истории, а також нравах Крымского ханства. В большинстве своем в собственноручных записках княгини Софьи Воротынской, а также в нравоучительных наставлениях и кулинарных рецептах ее верного приятеля князя Ширинского – Мустафы Ширин-бея, некогда грозного главнокомандующего эдисанскими мурзами последнего крымского хана Шагин Гирая II, а в последствии - генерал-адъютанта Его Императорского величества Александра Павловича.

Хош эт Мустафы Ширина
Завтра пятница – священный день для крымских магометан и день смуты во всем моем имении. Причиной смуты опять таки станет мой верный друг Мустафа. И вновь мне придется стерпеть этот ежепятничный вертеп. Во-первых, потому, что я просто люблю этого вздорного мужа. Во-вторых - Мустафа Ширин принадлежит к знатному татарскому княжескому роду Ширын, то есть по происхождению он ровня мне. А в-третьих, потому, что поводом ко всему пятничному бедламу, Мустафой творимому, служит повод к препровождению со мной, и безобидная любовь его к хош эт, что в переводе с крымскотатарского языка означает «хорошее мясо». А попросту - по особому рецепту приготовленное мясо барашка с овощами.
Завтра до свету Мустафа встанет сам и побудит весь дом. Одних пошлет за барашком, других за овощами, третьим прикажет вычистить его праздничный магометанский камзол к пяти утра, а четвертым прикажет начистить сотню пятаков, дабы оные сияли словно золотые червонцы. Сии немалые деньги он раздаст нищим по выходе из мечети, где князь Ширин по магометанской вере отдает должное Аллаху - Господу всех крымских татар и готов, а также и пришлых турков.
По приходе из мечети, и переодевшись в свое будничное платье, повязав свой личный, сафьяновой кожи и шитый серебряной нитью поварской фартух, вооружившись искусной работы большим татарским ножом, Мустафа будет долго осматривать освежеванного барашка, коий, по татарской традиции, висит на ветви греческого ореха, подвязанный за правую заднюю ногу. Потом он отрежет от туши два куска по фунту каждый (то есть по 440 гр.). Причем, один - от шеи животного, другой – от задка.
После сего «священнодействия», Мустафа изрежет отобранное мясо на ровные кусочки так, дабы каждый кусок не превышал весом десятой части фунта (приблизительно 20 гр.). Следом, на специальной ореховой же дощечке, он расставит кусочки баранины так, дабы от одного куска до другого с каждой стороны было не менее дюйма (около 2,5 см.) пространства. Прикроет мясо свежеесорванной крапивой, и оставит его на столе, тут же под греческим орехом, под коим мухи почему-то не летают, и идет отбирать овощи.
Отбирая их, он верх дном перевернет всю корзину с помидорами, пока не выберет с полфунта (200гр.) подходящих. «Подходящими» он называет ягоды с зеленцом (т. е. недоспелые). Также он поступает и со сладким болгарским перцем – непременно выберет полфунта с зеленцом и корявого. А вот лук, и тоже с полфунта (200 гр.), обязательно выберет хороший, крепкий, тугой и плоский.
Как все овощи отберет, то тут же их порежет, акромя перца, тонкими колечками. Перец же изрежет как и мясо – кубиками. Отложит в сторону нож и прикажет кому из челяди принести ему четверть сотни деревянных шпажек, выструганных накануне днем из тонких прутиков вишни или (это по его же настроению) абрикосы.
После всех вышеизложенных манипуляций, Мустафа садится в беседку под виноградом и вьющимися красными и желтыми татарскими розами. Там он непременно выкуривает трубку крепчайшего крымского табаку, временами запивая ентот антихристов дым тягучим красным вином, что искусно приготавливают греки, проживающие в окрестностях Кафы, что ныне вновь зовется Феодосия.
Уж сколько я его отучала от сего для здоровия пагубного пристрастия, ничего не помогает. И Господом нашим пугала, и Гиенной огненной стращала, и даже взяла на себя труд изучить священную магометанскую книгу Коран, дабы строптивому Мустафе ткнуть, что курить, а тем паче пить вино, для правоверного - харам, что по-христиански означает «смертный грех». Да куда там - ничего он не боится, и на все мои нравоучительные наставления у него один ответ:
- Ты, Ваша Светлость, хоть и княжеского роду, как и я, но ты - женщина. А женщина не мает права ставить нравоучения мужчине. Дело женщины угождать ему, рожать от него детей и держать дом. А я вовсе и не дьявольским утехам предаюсь, как ты изволишь думать, а томлюсь в ожидании, дабы мясо и овощи подвялились. Иначе, будучи мокрыми от соку, они на шпажке слипнутся и хош эт станет невкусным. И почему бы, дабы скрасить томительное ожидание, настоящему мужчине не проверить на деле действия вина и табака на организм человеческий. Дабы впоследствии предостеречь всех прочих от их употребления.
Прикончив в течение сего словоблудия трубочку и полубутылку вина (380 гр.), Мустафа поднимается с сет (крымскотатарский низкий диван - эдакое себе древнеримское ложе, токмо укрытое коврами и подушками, а на Востоке Российской империи именуемое «дастархан») и шествует готовить свое любимое кушанье.
Куски баранины вперемешку с колечками помидоров и лука он аккуратно нанизывает на шпажки. Затем тут же кладет их на раскаленную сковороду и минут 5 – 7 и обжаривает их на топленом коровьем масле.
Сняв со сковороды обжаренное мясо, он тут же укладывает его на противень, посыпает сверху резанным сладким перцем и ставит в сильно разогретую духовку. Минут через 5 вновь вытаскивает противень наружу.
После того как противень вынут из духовки, Мустафа раскладывает по его краям нарезанный ломтиками вареный картофель. Дабы окончательно завершить блюдо, Мустафа собственноручно взбивает два куриных яйца с полубутылкой кадыка (род кислого коровьего молока) и заливает этой смесью баранину с картофелем. Сверх того все это посыпает тертым голландским сыром. И, заделанный таким образом противень, он вновь водворяет его в сильно разогретую духовку. Томит его там минут пять. Вынимает и ставит на стол в беседке. Быстро надевает парадный магометанский камзол, нарочно принесенный к этому моменту его денщиком Степаном, коий получил из рук фельдмаршала Александра Васильевича Суворова золотой офицерский Георгиевский крест за баталию под Козлуджи. Голову покрывает красной шелковой феской с золотым шитьем тамги хана Гирая и золотой же нити пышной кисточкой. На шею повязывает изысканный французский галстук тончайшего шёлку. А к поясу по леву руку цепляет украшенный драгоценными каменьями татарский кривой палаш (кавалерийская сабля) в зеленых бархатных ножнах и по праву руку татарский же боевой нож с перламутровой в каменьях рукоятью, и следом же зычно кричит:
- Ваша Светлость, иди ко мне в беседку, я тебе выкажу почтение!
К ежепятничному обеду в беседке, которую к моему приходу челядь Мустафы украсит с восточной пышностью, также непременно выхожу в парадном платье, так как после долгого обеда с легким массндровским винцом и философической беседы, Мустафа непременно предложит мне руку к прогулке по ханской столице.

Алты къызыл йымырта Мустафы Ширина
Подчас меня просто поражает глубина и всеобъемлемость исторических познаний Мустафы. Ежели бы я не знала, что Мустафа был командующим едисанских мурз, что по-нашему означает начальник гвардейцев-телохранителей хана Шагин Гирая II, то думала бы, что он – историк.
Вот и нынче, вернувшись в вечеру из Успенского монастыря, где Мустафа ставил пудовую свечу Успенской Божьей матери, и привезя с собой одноногого русского солдата с офицерским золотым Георгиевским крестом на груди, Мустафа, словно форменный историограф, ответил на мой вопрос.
- Ваша светлость, Мустафа князь Ширинский, а ну ответствуй мне – неужто правоверный магометанин может посещать православные храмы, да жертвовать при том пудовые свечи христианской святыне? А солдат тебе почто? Неужто в крепость героя возьмешь? (Тут следует дать небольшое пояснение: слова Софьи Воротынской «неужто в крепость возьмешь?» подразумевают – сделать человека крепостным, то есть рабом).
- Ты, Ваша светлость, неправильно понимаешь суть веры в Господа, - безапелляционно ответствовал мне Мустафа. - То Сущее, что ты, Ваша светлость, называешь Бог, правоверный называет Аллах. Вот и выходит, что и ты и я веруем в единое Сущее Мира сего, токмо зовем его каждый на свой лад. Так вот, от Рождества Христова в 1320 году хан Узбек, да славится имя его - Дин Узбектен колды (это татарская поговорка-присказка, коия дословно означает «религия досталась нам от Узбека»), завещал всем правоверным властителям одинаково хорошо заботиться о своих подданных, не взирая на их вероисповедание, и уважая веру их, и помогая им в становлении храмов их. И все ханы крымские свято следовали завету Узбека. Да будет тебе известно, Ваша светлость, что в 1445, а також в 1450 и 1460 годах Хаджи-Девлет Гирай жертвовал немало золота и серебра на строительство православных храмов. А началось все с того, что в 1427 году Узбек-внук восстановил древний христианский храм в Партените. А в 1587 году волею хана Ислам Гирая в деревеньке Биасале, что на речке Кача, на магометанские деньги была воздвигнута красивейшая христианская церковь для твоих соотечественников, коие томились в нашем плену. Чтоб ты, Ваша светлость, могла в сим удостовериться, поезжай и посмотри закладную доску в том храме. На ней же начертано послание строителя – «стараниями, помощью и иждивением господина Бината, сына Темирке, в память его и родителей его». В Кафе же (ныне Феодосия), тебе в назидание, Ваша светлость, до турецкого ярма над нами, высились купола 17 католических храмов и двух монастырей с латинскими школами при них, греческие храмы и монастыри, армянские, русские церкви, иудейские и караимские синагоги…
Тут наш разговор прервала кухарка Мустафы. Она пришла узнать, что изволит кушать хозяин и его гость. Из вежливости ко мне и гостю, кухарка и Мустафа меж собой говорили по-русски.
- Ширин-бей, чем прикажете стол накрыть? - спросила своего господина кухарка Джулиде-ханым. – я приготовила дымлангъан эт согъан – тушеное мясо с луком, а у христиан нынче пост. И мясо нынче для них харам (смертный грех).
Мустафа слегка призадумался и тут же ответствовал:
- Яйца никого не едят – следовательно, мясом они не являются. Посему приготовь-ка нам добрую яичницу. Такую, как я люблю - красную.
- Афу этинъиз (простите), Ширин-бей, къызыл йымырта готовиться с кровью. А кровь – часть животного, значит она – мясо.
- Женщина! Сыгъыр (т.е. корова) дает молоко. Но, во имя Аллаха Всемилостивого, не думаешь ли ты, что молоко – это мясо?
- Ёкъ (нет), Ширин-бей, - кротко и потупивши взор ответствовала Джулиде-ханым.
- А коли так, то и другая какая жидкость в теле животного мясом быть не может. Вот и выходит, что кровь – не мясо. Посему, Джулиде-ханым, поди и приготовь каждому красную яичницу, - и тут Мустафа в сотый раз повторил, как именно нужно приготовить алты къызыл йымырта, то бишь, ежели дословно перевести с крымскотатарского языка, «шесть красных яиц».
- Поелику день постный, то раскали в казане масла постного. Возьми самое лучшее – из подсолнечного семени, а не ту оливковую дрянь, коей нас греки потчуют. Да кинь в масло луку мелко рубленного нежалеючи. Да не перепутай – лук возьми красный, сладкий, что горных склонах у Ялты взращивают. И как оный станет темно-красного цвету, влей в казан чарку (123 гр.) крови. Мешай хорошенько, дабы комков не было, и поперчи. Но не для горечи, а аромату заради. Как поперчила, влей в казан полдюжины (6 штук) взбитых яиц. И опять також мешай непрерывно, покуда яйца не изжарятся. Как скоро кушанье будет готово, поклади оное на противень, накрой голландским сыром и дай с пяток минут потомиться в разогретой духовке, покуда сыр не потечет. Для гостя яишню посыпь зарзават (зеленью), они это любят. Мне подай без травы. Не забудь к яишне подать запить – вина легкого белого (сухое вино). Позже подашь турецкого кофею, а табаку подашь карасубазарского (т.е. из окрестностей Белогорска).
И, зная мое отвращение к табачному зелью, обернувшись в мою сторону, Мустафа закончил старинной крымскотатарской пословицей:
- Кто после еды не закурит, у того или табаку нет, или ума нет. А насчет солдата напрасно не переживай: правоверный человеков в крепость не берет. Это у вас, христиан, рабы и по сей день есть, токмо, лукавя перед собою и Господом, обзываете их не рабами, а крепостными душами. Нам же, верным последователям пророка Магомета, рабов иметь нельзя, так как Аллах всех людей создал равными и свободными. Никогда крымский татарин рабов не имел, только пленных. А пленный, и жена его, и дети его, жили в хозяйском доме, ели за хозяйским столом ту же еду, что и хозяин. Дети плененного спали и жили с детьми пленителя. Более того, согласно заветам древнего татарского свода законов Терэ, коий в 999 раз древнее Шариата, пленник через пять лет должен быть отпущен на свободу. Ежели бывший пленник решал поселиться в Крымском Ханстве, то он брал земельный надел, какой выбрал из меват, то есть из необработанной земли. Потому как в Благородном Свитке (так крымские магометане именуют Коран) четко прописано: «Обработавший землю ею и владеет», и строил там свой дом. Бывший же хозяин был обязан помочь ему в этом деле. Потому что согласно Терэ, за пять лет плена, человек отработал на помощь. А Степан - сей бравый солдат и герой баталии подле Козлуджи, приглашён мною на воинскую службу в Его императорского величества Особую команду Крымских Татар в чине унтер-офицера и моего личного вестового.

Къавурылгъан балыкъ Мустафы Ширина
Нынче вечером, Его светлость Мустафа Ширин-бей, в беседке, увитой татарскими красными розами и белым виноградом, потчевал меня удивительнейше вкусной жареной рыбой, приготовленной Мустафой собственноручно, дабы выказать мне свое почтение. Но, как водиться, при том не преминул выказать едкое замечание в адрес моего французского повара:
- Ты, Ваша светлость, не обессудь, но вы, европейцы, в приготовлении некоторых кушаний имеете весьма странное мнение. Вот, к примеру, давеча твой француз подал къавурылгъан балыкъ, то есть жареную рыбу. Причем для приготовления взял нашу черноморскую кефаль и приготовил ее совершенно пакостно: просто взял и, обвалявши в пшеничной муке, изжарил ея в простецком постном масле. Ну и каков у нее был вкус? Да никаковский! По сути, ея вкус никоим образом не отличался от вкуса того масла, в коем француз изжарили рыбину…
Тут Мустафа, видя мое удивленное выражение лица, упреждающе поднял длань, дабы я не перечила, и продолжил разглагольствование:
- Вот ты скажи, Ваша светлость, да по честному, положа руку на сердце, как тебе рыба приготовленная мною? По вкусу ли? Есть ли разница между тоею, изжаренной французом, и оной, мною сподобленной тебе?
Ответствуя Мустафе, я искренне и не лукавя высказалась, что рыба, им приготовленная, превосходна.
- А все потому, - заметил Мустафа, - что изжарена оная правильно, как следует. Уж коли рыба местная, то готовить ея надобно сообразуясь с местными традициями. Впрочем, сие касается и какой другой рыбы: коли оная нижегородская, так и готовить ея надобно по нижегородским правилам, коли полтавская, то и изволь полтавское кухарское мастерство исполнить. Совершенно нет резону, чтобы чужую рыбу готовить по свойски, аки тебе на ум взбрело. Рыбу надобно делать так, как ея в местности ея проживания пользуют. Вот тогда оная и будет скусной. И, ежели твоей светлости угодно будет, я доподлинно поведаю тебе искусство приготовления кефали, коею ты изволила откушать.
Увидав мое расположение и согласие, Мустафа подробнейшим образом изложил своё мнение об искусстве жарения рыбы:
- Прежде чем рыбу готовить, следует проверить ее на свежесть. Для сего надобно отвернуть ея жаберные покрышки и заглянуть под оные. Ежели узреешь жабры розовые али красные, то рыбина свежая. А коли оные окажутся серого или какого другого цвету, то рыбина сия пригодна в пищу разве что дворовым котам. Да еще непременно надобно потереть по жабрам перстом, и убедиться, что перст чист. А ежели он вдруг испачкается в красном, то сие означает, что рыботорговец - натуральный подлый чегени (бессовестный и ленивый человек), коий окрасил жабры лежалой рыбины красными чернилами.
Убедившись в свежести рыбины, освободи ея от чешуи тыльной стороной ножа, дабы ненароком шкуру не попортить.
Теперича рыбину сунь под холодную воду и помой с пристрастием. Омыв, распори оной брюхо и вынь внутренности. После чего вновь сунь под воду и перстом соскребай с внутренней стороны брюшины черную плеву до тех пор, пока оная не станет чистою. Тут же следом хорошенько промой жабры.
Положи рыбину на сухую тряпицу и промокни от воды, как сверху, так и изнутри.
Вновь выверни жаберные покрышки и поклади под них в самые жабры по маленькому зубку чесноку. Придави покрышки большим перстом, чтоб стали на место и чеснок оные не отщеперивал. Раскрой брюхо и вдоль хребта присыпь солью. Закрой и положи ея на спину. Пусть покуда полежит, пока ты приготовишь начинку.
Начинка рыбьего брюха должна быть такою: одна треть истертых в порох ядер греческих орехов и две трети гусиной печенки, перемешанные со всею тщательностью. Начинку не забудь посолить и поперчить перцем черным и красным, но не до остроты, а токмо вкусу и аромату ради.
Теперича начинку следует полотно втиснуть в рыбье брюхо, а самою рыбину поверху обвяжи ниткою крест на крест, дабы начинка не сбежала.
Вот теперича рыбина готова к изжариванию. Но и тут есть хитрость: рыбину следует жарить не в постном масле, а в смеси из половины оного и половины топленого коровьего.
В большой глубокой сковороде раскали сию смесь и быстро сунь туда рыбину. Как оная станет с обоих боков золотистая – подавай на стол. Она вкусна как в горячем виде, також и в остывшем. Запивать рыбье кушанье следовает красным мускатом, а не той зеленой гадостью, коию твой француз называет «шабли».

Саламур Мустафы Ширина
Закрывши глаза, Его Светлость Мустафа Ширин-бей полусидит на сет в любимой своей беседке, увитой виноградом и красными татарскими розами. Трубка его дымит не Везувием, а токмо тлеет; налитое вино напрасно томится в серебряном с золотой насечкой бокале. По всему видно, что Его Светлости нездоровиться.
Подойдя к Мустафе, я, жалеючи сего славного воина, поклала длань на его чело. И грозный главнокомандующий эдисанских мурз аки дитя малое прижался к моей груди и, не открывая очей, печально молвил:
- Мен озюмни ярамай ис этем: раны ноют, а сие есть предвестник ягъмурлы ава, - то есть Мустафа хотел сказать: Я плохо себя чувствую: раны ноют, а сие есть предвестник дождливой погоды. - Ты бы, матушка, полечила меня. Прикажи моей кухарке Джулиде-ханым побаловать меня чем вкусненьким.
- Чего изволишь, Ширин-бей? – ответствовала я ему.
- Вели Джулиде-ханым приготовить легонького саламурчику. Таковского, как керченские греки делают…
Веки Ширин-бея раз – другой дрогнули и открыли божьему миру пронзительно голубые очи, что меня завсегда несказанно озадачивало. И вот по какой причине: большинство крымских татар темнооки, черновласы, темны кожей и невелики ростом. Мустафа же, и все из рода его, и многие из челяди его, росту высокого и кожею не темны, а токмо смуглы, как от солнца. Власы у многих русые и светло-русые, а подчас встречаются и вовсе рыжие – ну вылитые голландские шкиперы, что приходят в Феодосию за сушеной травой кермек, зело надобной для кожевенных нужд. Глаза имеют по большей части голубые или с зеленцом, но часто встречаются и совершенно серые, точь-в-точь как у шведов или чухонцев…
- Пущай Джулиде-ханым возьмет селедки керченской. Ослобонит ея от чешуй, костей и голов. Хорошенько промоет и положит в греческий тузлук. Тузлук же пущай так сделает: в кипятке распустит соли по-вкусу, добавит туда уксусу яблочного, листа лавра благородного, перцу душистого да горького. А как чуть тузлук подстынет – порошка горчицы. После чего пущай немедля поставит горшок с тузлуком в студеную воду со льдом. Как тузлук станет холодным, покладет в оный чищеную сельдь и немедля густо засыпь оную ялтинским луком изрезанным кольцами. По прошествии же часа с четвертью пущай подаст сюда, в беседку. А мы с тобой, Ваша Светлость княгиня Воротынская, давай-ка покамест отведаем сладкого мускатного винца, что давеча градоначальник Феодосии и генуэзский дворянин Галлера нарочным прислал, и заедим оное голландским сыром, присыпанным икрою черной. Мне его вино, да под саламур, завсегда помогает при хандре, содеявшейся от воинских ран.
Сказавши так, Ширин-бей поднялся во весь свой богатырский рост и церемонно мне подал кресло и следом собственноручно наполнил для меня бокал вином.
- Видит Бог, здоровья для! – молвил Мустафа, и в один присест опустошил свой истомившийся бокал.
Последовав его примеру, я через короткое время слегка захмелела. После чего видать вино расшевелило язык и придало мне дерзости, уж коли не утерпела и спросила:
- Ширин-бей, со всем чистосердечием ответствуй мне: по какой такой причине, ты и еще многие крымские татары на татар-то вовсе и несхожи? Давеча вот Старокрымские приезжали торговать. Так оные все как один невелики ростом, темнокожи, темнооки, черноволосы, да и говор их чуток нетаковский, как у здешних татар.
- Что ж, Ваша Светлость, изволь, - ответствовал Мустафа, и с видимостию университетского адъюнкта молвил следующее. – Крым большой. Народностей здесь издревле живет множество: греки, сарматы, тавры, киммерийцы, аланы, готы, византийцы, караимы, генуэзцы и еще бог весть какого роду-племени человеков.
Как Вы изволите понимать, Ваша Светлость, иногда промеж представителей оных народов случались амурные истории, каковые счастливо заканчивались гименеевыми узами и потомством. Подобные истории приключились и с нашими другими, не крымскими предками, коих в год 1223-й от Рождества Христова сын великого Чингисхана Субудай-багатур привел в Крым. Ныне же на дворе год 1811-й от Р.Х. Вот и посуди сама, Ваша Светлость, сколь неисчислимое множество наших потомков явилось на свет за минувшие почитай шесть веков. А поскольку роднились наши предки монгольские с нашими исконными предками таврами и готаланами и еще разными другими народами крымскими, то и крымские татары получились многообразными. Вот, к примеру, на южном берегу Крыма издревле жительствовали тавры, а в последствии готы и аланы. Народы сии были росту высокого, особливо готы, светловласы и голубоглазы. Вот и вышли южнобережные татары такими как я: и ростом высоки и с другими чертами, столь присущими скандинавам. И величаем мы себя готаланы, а степняки Крымского улуса Золотой Орды именовали нас «таты» или «ялы бойлю».
Те же из наших предков, кои роднились более с греками да римлянами, чем со скифами и готами, и каковые называют себя «татили татарлар», то есть предгорные татары,  получились росту среднего, не слишком крепкого телосложения, цветом лица смуглые, волосами черные, носами обзавелись большими и с римским горбом, а губами – по-гречески широкими.
Третья же доля наших предков, кои придерживались Терэ - кочевых законов Орды - и чурались родниться с другими народами, до известной степени первозданными сохранили свои монгольские черты Великого Чингисхана. И именуются оные, как и подобает потомкам славных ногаев - «ногайлар».
Но, несмотря на наши наружные различия, мы - единый народ. Называем себя общим прозванием – «кърым татарлар» или же более одинаково и просто – «къырымлы», что по-вашему означает «крымец». Мы веруем в Аллаха Всемилостивого и Всемогущего, и горды тем, что в наших жилах течет кровь всех древних народов Крыма…
Тут прибыла Джулиде-ханым и водворила середь стола богемского стекла граненую плошку с саламуром.
Крымскотатарский харч издавал настолько дразнящий аромат, что мы с Ширин-беем молчаливо сошлись на отложении исторической беседы до случаю.

Къашыкъаш Мустафы Ширина
Нарочного Его Императорского величества Александра Павловича провели в увитую красными и желтыми татарскими розами и белым виноградам любимую беседку Его Светлости князя Мустафы Ширинского.
- Ожидайте покудова туточки, вашство, - важно промолвил Степан и, дождавшись покуда блистательный офицер устроится в кресле, налил в высокий, богемского стекла граненый стакан легкого белого вина, нарочно для сего случаю принесенного из ледника кухаркой Его светлости Мустафы Ширин-бея Джулиде-ханым.
Подвинул ближе к гостю хрустальную корзину с фруктами и медовыми курабие, оправил чекмен унтер-офицера Особой команды Крымских Татар, тронул золотой Георгиевский крест на груди, охватил левой ладонью серебряную с каменьями рукоять татарского боевого ножа, вытянулся смирно, и гаркнул:
- Его Высокопревосходительство генерал-адъютант князь Ширинский будет с минуты на минуту!
- Вольно, вольно, братец, - махнул рукой офицер. Удобно устроился в кресле, взял в руку запотевший стакан вина и превеликим удовольствием осушил до дна.
- А скажи-ка, голубчик, за какую компанию офицерским «Георгием» жалован?
- За турецкую одна тысяча семьсот семьдесят четвертого. Индысь мы с Его Сиятельством фельдмаршалом Александром Васильевичем Суворовым в баталии под Козлуджи турка наголову разбили, вашство! – Отчеканил Степан. Следом глянул на хитро приноровленный кожаными ремнями к правой подмышке и талии костыль, и печально выдохнул:
- Там-то мне ногу ядром турецким и отняло.
- Так не за ногу же фельдмаршал тебя золотым офицерским Георгием пожаловал?
- Ни как нет, вашство! Не за ногу, - ответствовал Степан. – Я в той баталии янычарского агу на шпагу взял вместе с его бунчуком и знаменем. А как в штаб его доставлял, так под турецкую шрапнель угодили. Мне, вот ногу и иссекло, да так, что лекарь ее и отрезал. А янычарскому офицеру даже не царапнуло. Так оный басурман, храни его Господь за милосердие и доблесть воинскую, раненого меня на поле не оставил, а со всей поспешностью препроводил в наш лазарет и тем жизню мне сохранил.
Завидев Его светлость князя Ширинского в генерал-адъютантском мундире при шпаге и регалиях, офицер проворно подхватился, вытянулся в струнку, поднял руку к треуголке, и четко отрапортовал:
- Фельдъегерь Его Императорского величества Александра Первого штабс-капитан Милютин! Вам секретный приказ Его Императорского величества! – и офицер протянул князю Ширинскому австрийской работы кожаный тубус, осургученый по обеим сторонам вензелем Его Императорского величества.
Князь нарушил сургуч и за выпавшую красную нить вытянул из тубуса бумажный свиток. Внимательно прочел, вновь свернул, водворил на место. Протянул тубус Степану и приказал:
- Спрячь в железный ящик и немедля покличь музру Исляма Мансура.
Отдавши приказанье Степану, Мустафа поворотился к Джулиде-ханым, и ...