ВведениеФольклорное творчество, и, прежде всего, сказки, всегда могут многое рассказать о народе, который их создал. Все сказки похожи друг на друга - существует всего несколько изменяющихся сказочных сюжетов, основанных на архетипах - и все сказки различны. В каждой народной сказке проявляются особенности ментальности народа, его мироощущения, понимания человека в мире, отношения к добру и злу. "Сказка ложь, да в ней намек", - лучшее тому доказательство из уст самого сказочника.
Именно поэтому анализ славянских сказок очень интересен. Он может рассказать много о самих славянах, о тех временах, когда еще не было истории славян - только сказки, дошедшие до нас через поколения. Славяне создали уникальную, и совершенно непохожую на другие культуру, которые, возможно, явилась результатом странного смешения северных варварских и вероломных, но утонченных византийских традиций. В русской философии истории принято считать, что на формирование славянского менталитета оказала влияние безграничность пространств, отдаленность поселений друг от друга - все, что заставляло человека оставаться на протяжении долгого времени гораздо ближе к природе, чем, например, европейские соседи. В то же время суровые условия жизни заставили выработать определенный образ сказочного героя - чаще всего это богатырь, или находчивый и сильный стрелец, или царский сын, или даже просто ленивец с печки, обладающий определенным набором качеств. Все, что нужно идеальному сказочному герою - сила, смелость, находчивость и изобретательность, упорство, - как раз те качества, которые позволяют выжить в холодных лесах. Заметьте, что нет и намека на ученость (как во многих европейских сказках) или неудачливость, глупость (как в восточных).
Нужно сказать, что в русских сказках, в отличие от тех же восточных, довольно мало морализаторства. Когда герой забивает какую-нибудь животину, он не задумывается о вопросах жизни, смерти и экологической ниши. Возможно, причина этому то, что славянские сказки появились, когда славяне находились еще на довольно низкой ступени общественного развития: у них не было философии, религией было язычество, и Кирилл и Мефодием еще даже не собрались в просвятительский поход. Все действия сказочного героя были живым примером того, как надо поступать; зачем надо? - ответ прост: чтобы выжить в довольно сложных условиях. Размышлять было некогда. Поэтому все славянские сказки полны действия.
Наряду с своеобразным героем, славянские сказки создали уникальный бестиарий волшебной нечисти. И, опять же, тут оказал большое влияние географический фактор: вся нечисть в основном выходит из леса. Вообще, лес для славян имел большое значение: с одной стороны, он был источником опасности, угрозы, но с другой - он давал жизнь - зверей, грибы и ягоды (в условиях рискованного земледелия), укрытие от всех и всяческих врагов и набегов (вспомним, что делали крестьяне во время всех войн - брали свой скраб и уходили в леса. Лес скрывал). Поэтому мифические существа в сказках зачастую являются порождением леса.
Человек изначально склонен ко всему относиться собственнически, воспринимать мир с точки зрения полезности для себя. И славяне тут не были исключением. Главных для них в любом животном было - является ли оно полезным или вредным. Это отразилось и в сказках. Герой всегда эгоцентричен. Мифических существ самих по себе как бы не существует; вся их деятельность сконцентрирована на том, чтобы как-то поучаствовать в миссии героя. Очень редко мы встречаем сказки, главными героями которых были бы животные, да и то такие сказки в основном являются не оригинально славянскими, а вольным переложением басен Эзопа. Даже в "Маше и медведях" герой - все равно человек, а не медведи, которые делают только то, что создают опасность. А морализаторские басни типа "Волк и 7 козлят", как я уже говорила, не оригинальные, и поэтому я не буду их рассматривать. Итак, мифические существа окружают героя; они встречаются на пути героя, и оказывают на него определенное влияние, но никогда не играют главенствующей роли. Поэтому в основной части моей работы я разделю всех мифических сказочных персонажей на группы - в зависимости от того, как они относятся к сказочному герою и его деятельности:
Враги - существа, которые мешают герою достигнуть свою цель.
Помощники - безоговорочно стоят на стороне героя.
Трикстеры - существа, которые могут выступать двояко, но не принадлежат, по сути, ни добру, ни злу. Образ трикстера в мифологии довольно сложен, и я буду говорить о нем подробнее ниже.

Поскольку темой моей работы является описание роли существ в сказках, я не буду подробно останавливаться на их биографии, внешнем виде и т.д. Моя задача - описать, как различные существа вмешиваются с судьбу героя. Конечно, в данной работе не удастся рассмотреть весь славянский бестиарий - думаю, упомянуть всех мифических существ в принципе невозможно, к тому же, это заняло бы слишком много времени. Я остановлюсь только на некоторых типичных представителях того или иного направления, всем известных существах.
Думаю, не имеет смысла приводить список анализируемых сказок - во-первых, их названия могут звучать совершенно различно, во-вторых, изменяется зачастую и само содержание, в-третьих, эти сказки в основном всем знакомы с детства.


Глава 1. Враги
Сон разума рождает чудовищ
Франсиско Гойя

Общностью многих сказок, и не только славянских, является борьба добра со злом. Вообще, разделение мира на добро и зло очень типично для мифологического мировоззрения, оно наиболее простое и понятное каждому. Разумеется, добро чаще всего отождествлялось с человеком, поскольку мифы и сказки творили люди. Злу же зачастую приписывался нечеловеческий облик, особенно в раннем обществе. Так зло было легче всего опознать и отделить от "своего", человеческого. Только впоследствии возникла идея о том, что зло может скрываться и под красивой маской. Но древние славяне были куда проще. Мне кажется, изначальным критерием определения и разделения была даже не столько красота, сколько непохожесть и странность - древние люди по всем фильмам и книгам больше всего бояться не того, что опасно, а того, что необычно. Да и сейчас, в принципе, тоже больше боятся инопланетян, чем дефолта, например. Все "враги рода человечьего" фигурировали у славян под собирательным названием "нечисть". Причем, как замечают, этот термин появился значительно раньше распространения христианской религии, то есть он, по сути, не олицетворял что-то, противное религии и "священному". Под нечистью понималось все, противное человеку вообще. Если честно, этимология этого слова мне не совсем понятна. Можно предположить, что, поскольку русское слово "чисть" (как глагол) прошло от общей индоевропейской основы со значением "отсекать ненужное" {Этимологический словарь русского языка для школьников. - М.: Славянский дом книги, 1998}, нечисть - все, что не нужно человеку; или все, что является для него вредным. Таким образом, древнеславянская нечисть не была напрямую связана с христианскими культами и христианскими "врагами", а представляло собой оригинальное творение народной фантазии. Остановимся подробнее на некоторых, наиболее типичных персонажах славянских сказок.

Кощей Бессмертный - один из главных персонажей славянских сказок. Он фигурирует в большинстве из них всегда в одной ипостаси - как воплощение зла, и всего, противного эпическому герою. Образ Кощея имеет интересное происхождение: по сути, он является аватарой Чернобога - правителя царства Нави, мифологического подземного мира мертвых. Но с Чернобогом никто никогда не осмеливался бороться, выступать против него, наоборот, Чернобогу ставили идолов и приносили жертвы, зачастую кровавые, иногда человеческие. Поэтому, я думаю, создание сказочного (в противовес мифологическому) "облегченного" образа Кощея-Чернобога, которого может победить эпический герой, было необходимо для того, чтобы уравновесить тот сильный и резко античеловеческий образ истинного Чернобога. То есть, Кощей является таким вариантом бога, которого можно победить и тем самым доказать свое превосходство и восстановить нарушенную самооценку. Забавная ситуация: народ сам создает себе анти-богов, боится их, и потом пытается от них избавиться - не в открытую, а посредством сказок, былин. И если Чернобог был только идолом, то Кощей воплощается (в прямом смысле). Его описывают как очень старого и очень худого человека, одетого во все черное. Надо заметить, что Кощей является антагонистом эпического героя даже в физическом смысле: во-первых, сила героя противопоставляется слабости Кощея (учитывая, что слово "кощь" используется в значении сухой, тощий, худой телом). Во-вторых, молодость - старости. В-третьих, скопидомство Кощея и транжирство (откровенно говоря) героя, любовь выпить и поесть; герой, как типичный русский человек, всегда готов "последнюю рубашку отдать". И при этом, разумеется, в большинстве случае, беден как церковная мышь.
Роль Кощея в сказках, как я уже говорила, - всегда противостоять эпическому герою. Причем причины такого противостояния зачастую непонятны. Если Змеи Горыныч крадет девиц хотя бы для еды, то зачем Кощею мать Ивана-царевича (сказка "Кощей Бессмерный", из сборника Афанасьева), когда сам Кощей, по сути, давно уже является мертвецом (потому и бессмертный), совершенно непонятно. Мы не находим в сказках никакого объяснения злым поступкам Кощей, никакой мотивации. В общем создается впечатление, что главная и единственная цель в жизни этого персонажа - побольше навредить эпическому герою и вообще Святой Руси. Такое упрощение, применительно к сказкам, вполне оправданно: есть только один герой - эпический, а все остальные персонажи определяются исходя из их отношения к этому герою. Кощей является, по сути, воплощением зла, у его поступков и не должно быть мотивации, он представляет собой все, противное человеку. Наиболее частый сказочный мотив в сказках о Кощее - мотив похищения у героя матери или любимой. На первый взгляд, как я уже говорила, похищение это не имеет никакого смысла, если рассматривать Кощея в отрыве от источника его образа. Но стоит вспомнить, что Чернобог - бог мертвых и подземного царства, все сразу становится на свои места. Речь, несомненно, идет о смерти, которая постигает неожиданно и беспричинно дорогих герою людей. Так в русском фольклоре реализуется миф об Орфее. Герой побеждает Кощея (и смерть) только с соблюдением определенных условий.
Таким образом, роль Кощея в славянских сказках сводится к безусловному противостоянию герою. По сути, он воплощает собой смерть, вообще все, противное жизни, развитию.

Змей Горыныч появляется в русских сказках почти так же часто, как Кощей. Иногда они даже действуют на пару. Горыныч тоже является резко отрицательным персонажем, безусловным воплощением всего злого и противного человеку. И если в случае Кощея у нас возникают сомнения по поводу мотивации, то с Горынычем таких моральных проблем нет: в нем нету ничего человеческого, он все-таки змей, поэтом и не должен руководствоваться нормами человеческой морали. Причем, надо заметить, в большинстве сказок буйству Горыныча есть вполне нормальное объяснение: он облагает русские города данью - поставлять ему девиц, то ли каждый день, то ли каждый год - просто на кормежку. Хоть и страшное, но естественное занятие; почему девицы? - ну, видимо они помягче, вкуснее. Это самый верхний, очевидный слой мифа, всех сказок. Теперь пойдем дальше.
На удивление, когда эпический герой (Иван-царевич, например, или коровьин сын) приходит сразиться со змеем за царскую, например, дочь, он находит ее живой и невредимой. При этому зачастую указывается, что она живет в тереме и что Горыныч ее усиленно охраняет. Например, в сказке "Фролка-сидень" старшую царскую дочь держат просто за огромными воротами, среднюю - за чугунными, младшую охраняют к тому же львы. Довольно странный поступок для змея: что он их, завялить, что ли, хочет. Лично мне в этой связи приходит на ум дедушка Фрейд: хотя он и писал о вызволении красавиц из башен (мотив ключик-замочек, высокое и труднодоступное строение), все очень похоже. На Руси не строили башен, но строили достаточно высокие и укрепленные терема. Не буду подробно углубляться в психоанализ таких сказок, но, думаю, основной мотив понятен. Горыныч довольно слабо (а сказки были тысячу раз адаптированным для детского прочтения), но все же ассоциируется с сексуальностью.
Еще одно доказательство: в образе Змея Горыныча сохранились черты библейского Змея искусителя. Например, сказка "Чудесная рубашка": после того, как Иван, купеческий сын побеждает Горыныча, тот слезно просит пощадить его, и Иван соглашается.
Иван, купеческий сын, сжалился, взял его с собою, привез к Елене Прекрасной и немного погодя женился на ней, а Змея Горыныча сделал поваром.
Раз уехал купеческий сын на охоту, а Змей Горыныч обольстил Елену Прекрасную и приказал ей разведать, отчего Иван, купеческий сын, так мудр и силен?
Мотив обольщения на лицо; думаю, было бы неправильным назвать подобные сюжеты библейской реминисценцией. Скорее, и этот мотив, и искушение в Библии, являются проявлениями одного общего архетипа Змея - искушающего. Таким образом, если Кощей, например, подчеркнуто асексуален, Змей, несмотря на свой нечеловеческий вид, напротив., способен соблазнить любую. Еще один пример:
Однажды - когда повадился дракон прилетать в светлицу к некоей Марине Игнатьевне - Вынимал Добрыня саблю вострую, Воздымал выше буйной головы своей:
"А не хочешь ли, я Змей Горыныча Изрублю на части пирожные, Разбросаю во чистом во поле?" А и тут семиглав Змей Горыныч, Да и хвост поджав, да и вон побежал... И, бегучи, он, Горыныч, заклинается:
"Не дай Бог мне бывать вновь к Марине в дом!"
Я постоянно задаюсь вопросом: а что думала по этому поводу сама Марина Игнатьевна, и чем они там со змеем занимались? Вряд ли он ее ел (откусывал помаленьку, разве что), к тому же, он не порывался ее украсть, и в сказке не говориться, чтобы девица сильно возражала. В чем же дело? Ответ напрашивается только один: покушение на честь - карается смертью. А покушения на жизнь, то есть поедания - не было и не могло быть.
С этими же фрейдистскими идеями перекликаются мотивы жилища змея: чаще всего это - темная мрачная пещера, достаточно большая, чтобы там мог поместиться дракон и "русский полон". И вообще, змея, по Фрейду, - типичный фаллический символ. Чем больше начинаешь анализировать сказки, тем больше кажется, что детям их читать не стоит. Еще одним довольно важным качеством Змея является лживость. Кощей, который разбалтывает всем и каждому, где находится его смерть, не может сравниться с вежливой, хитрой ложью змея. Змей добивается своего во многих случаях - обманом; причем он уговаривает чаще всего девиц. Во всяком случае, в сказках не встречается примера, когда богатырь поверил Горынычу.
Должна сказать, что подобная трактовка образа Змея существует далеко не во всех сказках. В некоторых просто говорится, что Иван (чей-нибудь сын) борется со Змеем Горынычем. Я думаю, Горынычу не уделяется внимание потому, что все и так представляют, о ком идет речь. Итак, эпический герой побеждает змея. Чаще всего он при этом спасает царскую дочь, поэтому должен немедленно на ней жениться. Отсюда, я думаю, образ Горыныча в сказках можно трактовать как победу естественного, приличного (сексуального инстинкта, прежде всего) над порочным, низменным. Еще позже сексуальность героя вообще сходит на нет, в мифе о Георгии Победоносце: дракона побеждает святой, который не берет после него деву себе. Так с помощью Змея Горыныча в славянских сказках реализуется, по сути, ряд табу (например, запрет сексуальной жизни до свадьбы: ведь в теремах жили только незамужние женщины, и выйти из такого терема можно было только замуж), норм морали, ставших основой общества. Поэтому такие на первый взгляд, одинаковые, образы Кощея и Горыныча как воплощения зла и антагонистов эпического героя не смешиваются и не теряют своей индивидуальности: они представляют собой две нежизнеспособные крайности: смерть и разврат, от которых славянское, да и любое приличное общество старательно открещивалось.

Баба Яга представляет собой образ довольно древний и встречающийся во многих сказках мира (например, старуха Лоухи из финского эпоса, живущая в мифической Похьяле, фрау Холле в немецких сказках). Вообще, образ старухи-ведуньи, вещуньи, ведьмы встречается часто и в литературе (например, Наина из "Руслана и Людмилы"). Славяне, как и все древние народы, почтительно относились к старикам, считая их сосредоточением мудрости, опыта. Почему же тогда Яга стала отрицательным персонажем?
В этой главе я буду рассматривать только отрицательные черты образа Бабы Яги; про ее положительные я напишу в главе о трикстерах.
Чаще всего, следует заметить, Яга не ищет сама встречи с эпическим героем. Она мирно живет в своей избушке, повернутой к лесу передом, и к герою, соответственно, наоборот. Кстати, о избушке: чаще всего авторы отождествляют ее с символическими воротами из мира живых в мира мертвых. Чтобы попасть в мир мертвых, герою нужно произнести заклинание. Мотив мытья героя в бане и его наставлений ассоциируется с погребальными обрядами. Так Яга приобретает сходство с обликом Смерти.
Это сходство дополняется тем, что Яга - людоедка: забор вокруг ее избы - из человеческих костей, на заборе черепа, вместо засова - человеческая нога, вместо запоров - руки, вместо замка - рот с острыми зубами. В печи Баба Яга старается изжарить похищенных детей.
При этом во многих сказках указывается на то, что Баба Яга - человек, находится в родственной связи с кем-нибудь из героев. В сказке "Баба Яга" она является сестрой мачехи героини. Так, принадлежность Яги к человеческой расе не вызывает сомнений. Даже ее физические недостатки, хоть и чрезмерно преувеличенные, не выходят за рамки возможного: костяная нога, непомерно большая грудь (которая перекидывается за спину или наматывается на клюку), огромный нос ("в потолок врос") - все эти подробности отвратительны, но реальны. Яга не дышит огнем и не бессмертна (хотя в сказках ее очень редко убивают).
При этом, по сказкам получается, что Яга опасна только для девушек и детей. Если к избушке приходит герой, богатырь, его очень редко пытаются изжарить, и тем более, это никогда не удается. Другое дело - слабые герои, которые едва могут сами постоять за себя. Именно таких Яга поедает и складывает из костей заборчик. Кроме того, следует заметить, что в большинстве сказок, опять же, герой или героиня приходят к Яге сами, по той или иной надобности ("матушка послала попросить иголку и нитку - мне рубашку сшить"). Это лишний раз доказывает, что Яга, как предыдущие существа, не является злом абсолютным, стремящимся единственно погубить героя. Она представляет собой такой домашний вариант зла, злую родственницу, от которой, однако, нельзя избавиться. На мой взгляд, в образе Бабы Яги сочетаются образы ведьмы вообще, и злой родственницы (не обязательно ведьмы), которая всем портит жизнь. Я не думаю, что там следует искать более глубокий смысл в ипостаси Яги-вредителя. Да и беды, которые она приносит, не так уж велики: ну, изжарила одного, двух, что это по сравнению с Горынычем, который за раз спалил город. То есть их всех "противных человеку" мифических персонажей Яга наиболее близка к человеку и не является таким уж безусловным антагонистом герою, каким ее часто называют.
Итак, мы рассмотрели три наиболее типичных сказочных персонажа, общим для которых является одно они вредят герою, оказывают ему сопротивление. Все эти персонажи, несмотря на общее сходство их ролей, как мы убедились, воплощают в себе совершенно разные функции и мифы, и не могут быть соединены в один. Конечно, можно назвать множество других мифических существ (от Лиха Одноглазого до Сирина), противостоящих герою, но их роль не является столь "показательной", про них написано гораздо меньше. Поэтому они больше сгодятся для славянского бестиария вообще, чем для анализа сказок.
Очевидно, что в отрицательных мифических существах славяне воплотили все, чего боялись и не любили. Мифы были как бы своеобразным способом избавления от реальности: однажды рассказанное в сказке теряло не только свою новизну и привлекательность, но и переставало так пугать. Но на основании сказок мы можем кое-что сказать о моральном облике древних славян: прежде всего, сохранились и долго действовали пережитки старины, заключающиеся в культе предков и стариков. Неизменным был страх смерти и всего, что с ней связано: физического увядания, например. С другой стороны, славяне не были таким уж варварским народом, во всяком случае, у них были определенные и нерушимые моральные нормы, которых рьяно придерживались. Идеалом (и нормой) древнеславянского общества было: здоровье, крепкая дружная семья, определенная сдержанность и скромность в половых вопросах, почитание старших, взаимная любовь и уважение. Обо всем этом, как о достижимой мечте, говорят сказки и мифы.

Глава 2. Помощники
Если ты чего-то сильно хочешь, вся вселенная
будет способствовать достижению этого
Пауло Коэльо

В славянских сказках герой довольно редко действует от начала до конца самостоятельно. По ходу развития сказочного сюжета у него постоянно обнаруживаются неожиданные помощники. Их роль вряд ли можно переоценить; касательно некоторых сказок можно даже сказать, что герой никогда не победил бы зло без сторонней помощи. Таким образом, мифические существа в роли помощников эпического героя играют в сказках очень большую роль.
При этом удивляет неразработанность образа существа-помощника: чаще всего отсутствует его "история", описание внешнего вида и функций, возможностей. Вообще помощники не поражают нас проявлением богатства фантазии древних славян. Наоборот, чаще всего в роли помощников выступают обычные животные, без каких-либо особенностей, кроме разумности. В принципе, это вполне объяснимо. Если враждебные существа воплощают собой все неизвестное, чуждое, то использование существ (точнее, по сути, зверей) всем известных как помощников почти само собой разумеется. Поэтому как помощники в сказках чаще всего выступают такие персонажи как волк, конь (в том числе Конек-Горбунок), рыба (просто щука или золотая), корова (Буренушка), ворона. Возможно, животные получили роль помощников за то, что они и фактически в то время находились в помощниках при людях - древних славянах, даже не богатырях: коровы давали молоко, кони возили. Но это применимо отнюдь не ко всем существам. С другой стороны, именно такие животные славян окружали, встречались постоянно, поэтому они (славяне) смогли хорошо изучить нрав и повадки животных. Отсутствие детальной проработки сказочного образа было, возможно, причиной того, что этот образ в проработке и не нуждался - все знали, кто такой волк и конь.
В сказочных образов помощников эпического героя, мне кажется, можно выделить два варианта линии поведения помощника:
Во-первых, помощник выступает на стороне героя активно, то есть, например:
Неоткуда взялась ворона с воронятами и ступай за уткой, поймала утку, принесла Ивану-царевичу. Царевич обрадовался, достал яйцо, пошел до моря и стал мыть яичко, да и ронил в воду. Как достать из моря? Безмерна глубь! Закручинился опять Иван-царевич. Вдруг море встрепенулось - и щука принесла ему яйцо…
("Кощей Бессмертный")

Здесь мы видим, что животные вмешиваются в сказочный сюжет и напрямую помогают герою осуществить свою миссию, выполняя за него часть (иногда - большую) работы. На мой взгляд, такой сюжет достаточно примитивен. По сути, герой с такими зверями-помощниками может быть каким угодно моральным и физическим уродом, все равно победы над злом ему не избежать. Думаю, как раз в таком варианте развития сказки реализуется "великая русская мечта" - ничего не делать и получить желаемое за счет чьих-то, только не своих усилий. Хотя… если автомобиль изобрел ленивый пешеход, почему бы герою не заняться приручением мифических тварей, заставляя их работать на себя.
Во-вторых, помощник может выступать в пассивной роли, никак не участвуя в сказочной действии, только давая герою советы, которым герой, кстати, далеко не всегда следует и часто об этом сожалеет.
Долго ли, коротко ли, приезжают они к каменной стене. Волк остановился и говорит:
- Ну, Иван-царевич! Перелезь через эту стену. Тут за стеной сад, а в том саду Жар-птица в золотой клетке. Часовые все спят, ты Жар-птицу возьми ,а клетку золотую смотри не трогай, а то беда будет.
Выслушал Иван-царевич серого волка,. Перелез через каменную стену, спустился в сад и увидел Жар-птицу в золотой клетке. Вынул птицу из клетки и пошел было назад, да потом и раздумался: "Зачем я взял Жар-птицу без клетки, что я ее, за пазухой повезу? Да и клеточка-то дорогая, вся алмазами усыпана".Забыл он, что говорил ему серый волк, воротился и лишь схватился за золотую клетку - как вдруг пошел стук и звон по всему саду. От клетки той проведены были потайные струны со всякими бубенчиками и погремушками.
("Сказка об Иване-царевиче, Жар-птице и сером волке") Типичный пример такого помощника - советчика - Конец-Горбунок. Но я не буду подробно останавливаться на этом образе, поскольку все-таки считаю его авторским, а не фольклорным персонажем.
Но чаще всего, должна заметить, мифическое существо-помощник совмещает обе линии и одновременно как помогает герою действиями, так и дает ему советы. Мне хотелось бы отдельно остановиться на некоторых образах животных-помощников, наиболее часто встречающихся в славянских сказках.

Серый волк - персонаж довольно интересный. На первый взгляд, кажется странным, что главным советчиком и помощником выступает именно волк - существо, человеку враждебное, которое в жизни приносит только вред и представляет, кроме того, серьезную опасность. При этом верный друг человека - собака - может, наоборот, переходить на сторону зла:
Вдруг на реке воды взволновалися, на дубах орлы закричали - выезжает чудо-юдо шестиглавое; под ним конь спотыкнулся, черный ворон на плече встрепенулся, позади хорт ощетинился
("Иван Быкович")
Хорт - это борзая собака; еще вариант этой же строчки: черный ворон встрепенулся, черный пес ощетинился. Кажется довольно странным, что в сказках друг человека - собака и враг - волк поменялись ролями в сказках. Что касается собаки, она не является существом мифическим ни в какой степени (даже не говорит), поэтому я не буду на ней останавливаться; на мой взгляд, в сказках подчеркивается факт преданности хозяину собаки, даже если это - чудо-юдо.
Образ сказочного волка куда интереснее. Следует заметить, что волк не является другом эпического героя изначально, он появляется по ходу сказочного сюжета и "служба" волка начинается не просто так:
Загрыз я твоего доброго коня, теперь послужу тебе верой и правдой.
То есть волк как бы отплачивает герою. Поэтому если в случае собаки мы можем говорить о безусловной и слепой преданности человеку, то волк несет службу. Поступок волка по отношению к герою, по сути - проявление благородства: волк наверняка мог бы с тем же успехом загрызть и самого богатыря, но он знает, где нужно остановиться. Волк, на удивление, справедлив и обладает определенными моральными качествами, умеет отвечать за свои поступки. Все это, на самом деле, очень странно для волка, да и вообще для любого животного. То есть волку приписываются качества чисто человеческие, более того, такие, каких нет у самого героя (ум, например).
Думаю, стоит отдельно сказать о восприятии волка древними славянами. Волк, как сильное и умное животное, не мог не вызывать их восхищение. И если учитывать, что при схватке волк и древний человек были практически на равных человек даже проигрывал, скорее), можно говорить о своеобразном уважении сильного противника, соперника. Волк был не тем животным, которое исторически считалось другом человека, но он был таким, которого хотелось бы иметь в хозяйстве. Поэтому, я думаю, славяне при создании образа волка-помощника в сказках руководствовались именно такой мечтой, желанием приручить волка. Сочетание в образе серого волка большой физической силы (в том числе дающей возможность сражаться - в отличие от коня) и ума, мудрости завораживало. На фоне серого волка сам эпический герой зачастую кажется непроходимым идиотом: ему говорят: не трогай - он лезет и навлекает беду, причем неоднократно. От такого поведения устает даже сам волк:
Что же ты, Иван-царевич, слова моего не послушал, зачем взял золотую узду? Мне, серому волку, все хлопоты, а ты только пакостишь!
("Сказка об Иване-царевиче, Жар-птице и сером волке")
Недалекий эпический герой, с очень сомнительными моральными качествами (хотя вызывает удивление тот факт, что у царского сына клептомания и он тащит все что можно) сильно проигрывает живущему в лесу, но, тем не менее, умному, благородному, бескорыстному серому волку. Зачем же понадобилось создавать такой образ? Или, возможно, славяне считали именно хитрость, умение использовать других, ничего не делая самому, эталоном поведения? Или, может, сказочники просто "перестарались" при создании образа волка как идеального спутника героя.
К сожалению, образ волка очень мало разработан в литературе, точнее говоря, не разработан вообще. Славянские сказки отличаются просто удивительным невниманием ко всем существам, которые помогают герою. Точно так же о сером волке не упоминают славянские бестиарии и мифологические словари. Сам ому эпическому герою никогда не придет в голову сказать волку спасибо за его службу, он принимает ее как должное, и с очень большой неохотой извиняется за свое не совсем адекватное поведение. Это лишний раз доказывает эго- и антропоцентризм славянский сказок: природы призвана только обслуживать людей. И серый волк продолжает молчаливо добывать Елену Прекрасную, а царевич ждет за стеной сада.

Буренушка, в противоположность серому волку, образ животного домашнего во всех смыслах. Невозможно представить себе корову, живущую без человека. Мифологизация образа коровы происходит на "бытовом" уровне. По сути, корова не выходит за пределы своего (коровьего) мира, она не участвует в борьбе со злом. И если серый волк помогает эпическому герою - богатырю, то корова - героине, чаще всего какой-нибудь бедной сиротке, угнетаемой жестокими приемными родственниками.
На практике это проявляется в том, что корова выполняет за героиню часть, а иногда и всю работу. В этой связи утверждение, что героиня трудится не покладая рук и не разгибая спины, выглядит смехотворным. Если проанализировать русскую сказку о бедной сироте, и европейскую - о золушке, трудно найти различия в мифе, кроме историческо-культурных. Основная разница в том, что Золушка делает все сама и моет, и шьет, и перебирает чечевицу. Русская сиротка, по сути, не делает ничего - все работу за нее выполняет существо-помощник:
- Коровушка-матушка! Меня бьют-журят, хлеба не дают, плакать не велят. К завтрашнему дню мне велено пять пудов напрясть, наткать, побелить и в трубы покатать!
А коровушка ей в ответ:
- Красная девица, влезь ко мне в одно ушко, а в другое вылезь - все будет сработано. Так и сбывалось. Влезет Хаврошечка коровушке в одно ушко, вылезет из другого - все готово: и наткано, и набелено, и в трубы покатано.
("Хаврошечка")
Конечно, стоит сказать о необычайно русской лени, той самой, что заставляла богатырей до 33 лет лежать на печи, на шее у престарелых родителей, а потом внезапно отправляться на подвиги. Можно также упомянуть, опять же, о непроходимой глупости героини. Я не буду пересказывать сюжет сказки, поскольку он наверняка всем известен, но согласитесь, что когда у твоей сестры один глаз или три, это нельзя не заметить и про это сложно забыть. Но, я думаю, источники образа помощника следует искать глубже.
У славян очень большое значение всегда имел культ предков. Древние славяне верили, что умершие люди могут оказать влияние на судьбу живых, помогать (если предков помнят и почитают) или вредить (если их забыли или относятся неуважительно). К тому же, умершим приписывались большие волшебные способности, позволяющие творить вещи, которые не под силу живым. Поэтому, я думаю, в сказочных существах-помощниках воплощается идея реинкарнации, вселения души умершего человека в животное. Доказательство этому - то, что животное или предмет-помощник никогда не выходят за пределы дома и двора, их сила "не действует" вне того места, где жил умерший человек. Именно дом является сосредоточием той семейной силы.
Не зря подобные помощники появляются именно в сказках, главными героями которых являются сироты. Логично предположить, что в помощника вселяется не чья-то чужая душа, а непосредственно близкого родственника, например, матери. Такой помощник даже не обязательно должен быть живым существом (например, коровой), это может быть и какой-то предмет. В одной из сказок речь идет о кукле:
Умирая, купчиха призвала к себе дочку, вынула из-под одеяла куклу, отдала ей и сказала: - Слушай, Василисушка! Помни и исполни последние мои слова. Я умираю и вместе с родительским благословением оставляю тебе вот эту куклу; береги ее всегда при себе и никому не показывай, а когда приключиться тебе какое горе, дай ей поесть и спроси у нее совета. Покушает она и скажет тебе, чем помочь несчастью.
("Василиса Прекрасная")
Здесь мы видим гораздо более наглядный пример: душа мертвого воплощается в образе человека - в кукле, в которой к тому же, наверняка есть частичка человека. Описывается момент передачи, фактически - перехода души от человека к предмету. Так умерший близкий человек продолжает поддерживать героиню и после своей смерти. Собственно, эта идея, что в вещах или животных можно встретить отголосок души умершего, появилась очень давно, и не потеряла значение до сих пор. Поэтому нас так и привлекают сказки о буренушке, которая помогает герою и поддерживает в трудную минуту - просто потому, что в ней живет душа близкого человека.
Отдельно мне хотелось бы остановиться на таких сказочных существах, которые служат герою, чтобы отплатить за какой-то совершенный героем добрый поступок (в отличие от волка, который служит во искупление зла, причиненного им самим герою). Таких довольно много: щука, ворона, волчиха, и совсем хрестоматийный примеры, такие как золотая рыбка (что, опять же, является авторской сказкой, поэтому я не буду о ней говорить). Все эти существа оказывают герою помощь в определенном деле (например, подхватывают готовое уплыть яйцо со смертью Кощея, которое криворукий герой уронил в море), но постоянно при герое не находятся (что было бы весьма странно, например, для щуки) и не являются советчиками. И помощь сводится только к совершению действий; поплакаться такому существу герой тоже не стремится. В общем, они представляют собой, фактически, проходные персонажи, которые походя спасают положение (и жизнь герою иногда), не играя большой роли. Их просто вставляют в "сюжетные дыры" - там, где сказке не хватает логики (нельзя заставить героя совершить совсем уж невозможное; славянские сказки в этом плане очень реалистичны), но победа героя все равно должна быть достигнута.
Заслуживает интереса только то, за что все эти существа служат герою. Анализируя их весьма различные ситуации, можно прийти к выводу, что причина благодарности, в общем, одна: в свое время герой мог их убить, и не убил. По ряду причин, не последней из которых я бы назвала то, что существо обращается к герою человеческим голосом. Согласитесь, трудно съест щуку, которая с тобой заговорила. Но героя, судя пол всему волнует отнюдь не это; во всяком случае, он даже не удивляется. Поэтому проявление милосердия к существу (или его детям) следует списать только на благородство самого героя, его высокие моральные качества. На мой взгляд, здесь проявляется все тот же эгоцентризм и утилитарное отношение к природе. Человеку естественно брать от природы, и то, что он от этого права (права сильного, по сути) отказывается, уже хорошо о нем свидетельствует. Во всяком случае, именно так это понимается в сказках. Существа же, которые во многом способствовали выполнению миссии героя, забываются немедленно.
Подводя итог этой главе, скажу, что образы всех существ-помощников в славянских сказках отличает удивительная (при их большой роли в сюжете) непроработанность по сравнению с врагами. Отчасти это, конечно, обусловлено отсутствием необходимости обращать внимание на тех, кто и так заведомо стоит на стороне человека и не представляет опасности. Отчасти, я думаю, невниманием и утилитарным отношением к природе вообще. И если все зловредные существа антропоморфны (за исключением Горыныча) - Кощей, Баба Яга, Лихо Одноглазое, Кикимора, то существа полезные всегда носят чисто звериный облик. В сказках даже не создается мифических существ, а используются реальные животные, рыбы, птицы. Помощники как сказочные образы не вызывают интереса. Вместе с тем, в их облике можно увидеть проявление древних верований и вполне будничных желаний народа.

Глава 3. Трикстеры
Я царь познанья и свободы,
Я враг небес, я зло природы
Лермонтов


Образ трикстера в славянских сказках, должна сказать, встречается не слишком часто. Думаю, это обусловлено как неразвитостью литературного творчества, и самосознания и мировосприятия славян вообще. То есть древние славяне зачастую воспринимали мир в упрощенных категориях, делили его на две части - добро и зло, плюс и минус. Поэтому двойственный и неоднозначный образ трикстера был не слишком популярен.
Для начала я хотела бы остановиться, так сказать, на теории трикстера, поскольку как отдельная категория мифологических и литературных персонажей трикстер начал рассматриваться не так уж давно, и его наименование и черты не являются в целом продуктом народного творчества. Вместе с тем такой персонаж, как трикстер, существует в мифах всех континентов. Это - человек или животное, отличающееся коварством, хитроумием, способностью к перевоплощениям. При этом в более развитых мифологиях трикстер зачастую понимается как второй творец мира или существо, которое сотворенный мир испортило (типичный пример - змей-искуситель из христианской мифологии). Трикстеру свойственна большая тяга к знаниям, но он же отличается необязательностью, безалаберностью. Больше всего этот тип персонажа разработан Юнгом, который создал архетип трикстера и описал его основные черты и функции. Я не буду пересказывать Юнга, остановлюсь только на важных для работы моментах. Юнг утверждает, что фигура трикстера воплощает в себе физические желания, не подвластные разуму. Потому его появление в мифологии как раз и дает возможность выхода страстям, не признающимся моральными устоями общества (тот же змей). Таким образом, "освобожденный" от страстей миф обретает четность, делится на черное и белое, мы видим героя и врага. Конечно, о каком герое могла бы идти речь, если бы сам герой оказался несвободным от страстей. Все его негативные черты переходят трикстеру, сам же он остается незапятнан. Поэтому Хендерсон, утверждает, что трикстер - рудиментарная стадия героического мифа. Такого мифа, где героем является сам трикстер, и героем отнюдь не положительным. Так мы может разобраться в эволюции образа трикстера. Изначально, когда еще не было деления на добро и зло, трикстер был в каждом человеке и каждом мифе. Разумеется, это происходило скорее даже на уровне бессознательного, чем сознания (Юнг связывает архетип трикстера с такой структурой личности, как тень). Трикстер по Юнгу является "верным отображением человеческого сознания, еще не дифференцированного и потому соответствовавшего психике, вряд ли вышедшей за пределы уровня животного". Но потом сознание расширяется, и человек уже может охватить сознанием такие категории как добро и зло. Здесь появляется самый упрощенный героический миф, лишенный полутонов. По мере расширения сознания образ трикстера все же включается в осознаваемую часть мира, и., таким образом, в мифологию. И поэтому трикстер появляется в сказках, мифах гораздо позже героя и врага. При этом трикстер играет и прикладную роль он, как я уже сказала, вбирает в себя все мелкие страсти и грешки, которых лишен герой, но которые противны также и злу (своим небольшим размахом). Существую и пограничные между героическим мифом и мифом о трикстере варианты, например, миф о Прометее, где герой лукавством обманывает богов ради доброго дела.
Что касается непосредственно славянских сказок, думаю, для начала нужно определить, на какой стадии развития находится архетип трикстера тогда, когда большинство этих сказок создавались либо создавался канон их написания. Я бы сказала, что во всех русских сказках ярко проявляется героический миф: богатыри сражаются со злом, а "полутонам" вроде их моральных переживаний, слабостей, не остается места. Поэтому миф о трикстере у нас развит очень незначительно. Он проявляется в основном в образах, являющихся пережитками еще большей древности, поклонениям лесу, водоемам, собственному дому. На таким мифологических существах я остановлюсь позднее. Вначале мне хотелось бы рассказать о персонаже, который я уже упоминала - Бабе Яге. Многие исследователи называют ее второй ипостасью (кроме первой - злой) - помощницу, положительного персонажа, но я все же считаю, что в Яге в большей степени проявился именно архетип трикстера. Не думаю, чтобы один и тот же персонаж, не изменяя ни своего внешнего облика, ни лексических примет (присказок) может выступать в одном произведении как положительный, а в другом - как отрицательный. Это будет противоречить единству, целостности мифологического образа (который всегда остается тем, что называется "цельная натура", то есть не изменяет себе). К тому же, о том, что Баба Яга часто выступает именно как трикстер, свидетельствует непосредственно сказочный сюжет и ее роль в нем.
Прежде всего, первое знакомство эпического героя с Ягой: оно начинается с классической фразы Яги Фу-фу-фу! Прежде русского духу слыхом не слыхано, видом не видано; нынче русский дух на ложку садится, сам в рот катится.
Вполне обычное вступление для любого противного герою персонажа или существа - угрозы, демонстрация своего превосходства. В общем, Яга с первой встречи заверяет героя, что ее надо бояться, и что она является противником. Но герой же поступает неожиданно: он отказывается бояться старуху, сам угрожает ей и вынуждает поступить по-своему:
-Эй, старуха, не бранись, слезь-ка с печки, да на лавочку садись. Спроси: куда едем мы? Я добренько скажу. Баба Яга слезла с печи, подходила к Ивану Быковичу близко, кланялась ему низко:
- Здравствуй, батюшка Иван Быкович! Куда едешь, куда путь держишь?
Здесь герой морально, даже без применения силы преобладает над Ягой. Но, следует напомнить, что в русских сказках сражение между добром и злом происходит как правило с помощью "меча булатного", а до дипломатических интриг, угроз, запугиваний еще "не доросли". При этом удивляет скорость, с какой Баба Яга меняет свою позицию по отношению к герою: совсем недавно она угрожала ему смертью, и уже через несколько дней ласково привечает. Здесь проявляется как раз хитрость, лукавство, присущие образу трикстера; во многих сказках Яга приглашает героя "в баньке попариться", и замуровывает его там, поджигая баню. Здесь очевиден характерный для трикстера мотив уловки, предательства, достижения своего не-прямыми путями. Надо заметить, что трикстер очень редко бывает успешен; также и Яга. Несмотря на то, что в сказках добро неизменно побеждает в любом случае, несколько выбивается из общей картины судьбы Яги.
Еще один признак трикстера, присущий Бабе Яге: она обычно в таких сюжетах выступает информаторам, то есть дает герою знания, о которых он просит. Причем буквальность ответа зачастую причиняет герою много неприятностей, так как Яга сознательно умалчивает об опасностях, подвохаха воплощения миссии. Здесь мы можем вспомнить даже библейского змея с древа познания; как и первым людям, знание, полученное от Яги, приносит эпическому герою одни беды и трудности. Зачастую Яга подначивает героя, направляя его (как она думает) на верную смерть:
- Ай да Ванюша! За дело хватился; ведь они, злодеи, всех приполонили, всех разорил,. Ближние царства шаром покатили.
("Иван Быкович")
При этом трикстер всегда характеризуется обманом, манипуляцией героем, которая потом отливаются ему же. Как я уже говорила, трикстер воплощает в себе все низменное, животное в человеке, его "темную сторону". Поэтому символическая победа над трикстером есть преодоление своих пороков. Для этого герой сражается не прямо с трикстером, но заставляет того отказаться от своего замысла. Например, в сказке "Иван Быкович" Яга направляет героя на сражение с чудом-юдом, которое приходится ей зятем, уверенная, что герой не выживет. После герой так же убивает ее дочерей. Так трикстер опосредованно терпит поражение от героя. Напоследок:
А ведьма утащила Ивана Быковича в подземелье и привела к своему мужу - старому старику. - На тебе, - говорит, - нашего погубителя!
Тут, казалось бы, и должно последовать наказание, расплата, в результате которой герой неизбежно погибнет. Но судьба опять отворачивается от трикстера: ее "последняя надежда" говорит:
- Ну да что много толковать, ведь детей не поднять; сослужи-ка мне лучше службу: съезди в невиданное царство, в небывалое государство и достань мне царицу - золотые кудри, я хочу на ней жениться…
А старуха взбесилась, навязала камень на шею, бултых в воду и утопилась.
("Иван Быкович")
Такова печальная судьба трикстера, по принципу "не рой яму другому". Как бы он ни был умен, все равно оказывается, что он действует против себя и приносит вред прежде всего себе. Трикстера характеризует привычка подвергаться мукам, пыткам, слабостям; так в этом архетипе отражается все болезненное, нежеланное в человеке. Поэтому победа над трикстером символизирует избавление от болезни, практически очищение. И образ Бабы Яги из сказок является ярким примером трикстера в славянской мифологии. Она являет себя в двух ипостасях по отношению к герою - врагом и помощницей, но обе эти ипостаси одинаково лживы. Можно сказать, что трикстер не знает, чего хочет (иначе как объяснить, что она посылает героя убивать своих родственников?) - в этом проявляется животная часть человеческой психики, фактически, не осознаваемая, страсть к разрушению, в нормальном состоянии подавляемая, и только при болезни (или в мифологии) вырывающаяся наружу. Не буду углубляться в психологию, думаю, наиболее интересные моменты, связанные с трикстерной природой Бабы Яги, видны.
Еще я хотела бы в главе о трикстерах рассказать о различных домашних мифических существах и духах природы. По сути, появление в сказках таких мифических существ, как леший, домовой, водяной - пережитки тотемизма того периода, когда мифологии как таковой еще не существовало.
Эти существа могут быть как дружелюбны к человеку вообще и герою в частности, так и наоборот, вести себя очень зловредно и даже серьезно портить жизнь. Например, банник может облить кипятком, засечь до смерти человека, если тот ему не угодит. Но все эти мифические существа больше присутствуют во всяких народных поверьях и приметах, а в фольклоре, в частности, сказках, появляются довольно редко. Однако когда эти существа присутствуют в сказках, они традиционно не принимают ни "добрую" (помощников человека) ни "злую" (противную человеку) сторону, выступая сами со себе. Но чаще всего тотемные существа все-таки проявляют недоброжелательность к человеку, например, леший водит кругами по лесу.
В некоторых славянских сказках мы встречаемся с недоброжелательным отношением человека в таким существом - причем без объяснения причин. Как все неизвестное и непонятное человеку, мифические существа такого рода априори являются противниками, врагами. Поэтому напасть без предупреждения на такое существо вполне обычно для эпического героя: Дивно стало охотнику; отчего так, думает, собой мужик - еще молодец, а волосы как лунь седы? Только подумал это а он словно его мысль угадал:
- Оттого, - говорит, - я сед, что чертов дед!
Тут охотник и смекнул, что перед ним не простой мужик, а леший; нацелился ружьем - бац! - и угодил ему в самое брюхо.
("Леший")
Здесь мы сталкиваемся в совершенно необоснованной агрессией со стороны человека в отношении существа, которое ему не угрожает, не нападает. Напротив, леший завязывает почти "светскую беседу", в то же время наверняка зная, что охотник в него выстрелит. Здесь мы опять сталкивается с тем странным качеством архетипа трикстера, которое заставляет существо играть с собственной смертью и в итоге проигрывать. Всем известно, что леший в лесу хозяин, он мог бы вообще не пустить охотника дальше опушки - и такие примеры встречаются в сказках.
Иногда, встречаясь с таким существом, "при прочих равных условиях", что и, например, с Бабой Ягой, герой проявляет совершенно необъяснимую жестокость. Например:
- Что это, - говорит кузнец, - никакого я лиха на веку своем в глаза не видел! Хоть посмотрел бы, какое там лихо на свете. Вот и пошел кузнец лиха искать.
Лихо это он нашел. Лихо, по доброй традиции, вознамерилось кузнеца съесть, но, узнав его профессию, попросило сковать ему (ей) глаз. Кузнец обманов связал ее и..
Тогда кузнец нашел в избе железный шкворень, разжег его в печи добела, поставил Лиху на самый глаз, на здоровый, да как ударит по шкворню молотом - так глаз только зашипел ("Лихо Одноглазое").
Жестокость этой сказки просто поражает; особенно учитывая, что это все-таки детская сказка. Вспомним, что когда Баба Яга захотела так же изжарить богатыря, он не причинил ей зла, а вежливо спросил про дорогу и поблагодарил на прощание.
Можно привести еще несколько примеров такого странного отношения героя и необычного (с точки зрения инстинкта самосохранения) существа-трикстера. Это менее развитый, если можно так сказать, вариант мифа, где трикстер уничтожается руками героя непосредственно. Например, в случае с Лихом, причиняя боль трикстеру, герой как бы избавляется от лиха в собственной жизни. Можно даже сказать, что страдания трикстера как темной части души искупляют успех и благополучие героя. Неоправданная жестокость к трикстеру, с одной стороны, может свидетельствовать об общей жестокости славян по отношению ко всем, кто их заведомо слабее. Но с другой - это проявление своего рода внутренней борьбы героя, мифологией вынесенное во внешний мир и воплощенное. Трикстер такого рода представляет собой мелкие беды, пороки, не слишком значительные, чтобы герою приходилось затрачивать на борьбу с ними большие усилия, но все же мешающие жить.
Подводя итог, можно сказать, что мифический существа, играющие роль трикстера, встречаются в сказках не слишком часто. Отчасти это связано в неразвитостью мифологии вообще, небольшим количеством сказочных сюжетов. Отчасти, мне кажется, виной тому является славянский менталитет - прямота, серьезность, суровость, даже жестокость. В таких условиях хитрость, лукавство, обман и самообман трикстера - самые "нежизнеспособные" качества. В то же время можно сказать, что если в мифологии герой неизменно побеждает трикстера, это говорит о стремлении славян бороться со своей темной, звериной стороной, о какой-то гуманизации общества, поскольку трикстер неизменно воплощает все "темные" черты. Таким образом, в славянских сказках трикстер почти всегда служит "козлом отпущения", средством морального "взросления" героя.

Заключение
Итак, мы рассмотрели различные группы мифических существ из славянских сказок на основе их отношений с человеком. Нужно сказать, что славянские и русские сказки в основном статичны, и нельзя сказать, какие из них появились позднее, а какие - раньше. Поэтому мы можем говорить о мифических существах как о достаточно стойких образах сознания не только славян, но и нас с вами. Каждая из рассмотренных мной групп воплощает определенные качества, имеет свои функции и степень разработанности.
Что касается недружелюбных человеку существ, при ближайшем рассмотрении оказываются, что они воплощают все, противное человеческой природе. Причем этот инстинкт ненависти и страха заложен в человеке почти на генетическом уровне, поскольку боязнь смерти или половые табу существовали уже с доисторических времен и являются необходимыми просто для выживания человека. То есть антагонизм "эпический герой - злое мифическое существо" является проявлением борьбы чистых, жизнеспособных инстинктов человека со страхом, смертью, всему, что к ней приводит. Этот тип существ наиболее подробно проработан в сказках во многом потому, что славяне должны были знать, чего опасаться (нужно знать своих врагов в лицо), кроме того, описание нелицеприятных подробностей существа позволяло славянам "не расслабляться"; детей пугали этими существами, и они опасались их впредь.
Мифические существа - помощники героя разработаны в литературе куда хуже. Это во многом объясняется тем, что герой принимает помощь от этого рода существ как саму разумеющуюся. Существа помощники в абсолютном большинстве своем зооморфны, причем являются не экзотическими, а будничными животными для героя - волк, конь, корова. Я думаю, их появление в сказках обусловлено той большой ролью, какую играли животные в жизни древних славян. И, конечно, верой в переселение душ умерших родственников в различных животных, иногда предметы. Подробное описание внешнего вида таких существ совсем не нужно: что касается животных, славянин видел их каждый день и каждый знал, как выглядит, например, волк; с реинкарнацией умершего еще проще: присутствие духа человека ощущается независимо от облика, в котором он содержится.
Образы существ-трикстеров, как я уже не раз говорила, встречаются в славянских сказках нечасто, и являются, зачастую, проходными. В общем трикстер исполняет те же функции, что и в других мифологиях - хитреца, дающего герою знания, но в итоге терпящего поражение (и даже смерть) по собственной глупости. В русских сказках трикстер в абсолютном большинстве случаев проигрывает, нет даже намека на то, что он способен победить героя, а отличие от аналогичных, скажем, западных сказок. Здесь реализуется, на мой взгляд, именно славянский менталитет, манера жить, не допускающая каких-либо размышлений, толкований, почти максимализм. Неуверенный в себе и своих намерениях трикстер всегда проигрывает, а побеждают его не слишком долго размышляющие герои.
На основании анализа славянских сказок можно многое сказать о менталитете славян, о развитии их культуры, об их окружении. Сказки подчас могут дать гораздо больше информации о народе, чем самые умные культурологические исследования, если только анализировать их подробнее. Мифические существа в славянских сказках отличаются своеобразием ролей, формирования их образов, судьбами. Но все они способны рассказать нам о какой-то частичке того, что мы называем "славянской душой".

Сильфы выглядят как красивые девушки с прозрачными, с радужным отливом крыльями. Их длинные волосы могут быть как обычного цвета, так и любого другого: голубого, лилового или зеленого. Сильфы носят легкие свободные накидки, обычно того оттенка, что и их волосы.
Сильфы имеют родство с нимфами и элементалями воздуха. Они дружелюбны и любопытны. Все сильфы от природы умеют левитировать и становиться невидимыми, они наделены способностями к магии, особенно связанной со стихией воздуха.
Сильфы редко спускаются на землю. Они живут высоко в горах, где строят жилище в гротах и пещерах, или в ветвях высоких деревьев, где вьют гнезда. Они не ценят богатств, но любят красивые и магические вещи.
Среди сильфов нет мужчин, они ищут себе пару среди других рас, предпочитая эльфов. Свив гнездо, сильф откладывает в него большое яйцо, и через шесть месяцев на свет появляется новорожденная сильфида. Сильфы живут очень долго, почти вечно, и никогда не стареют. Они всегда выглядят молодыми и удивительно красивыми.
В нашем мире сильфы обосновались на одном из склонов Пика Драконов.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

---

   Сильфы -в средневековой европейской мифологии, у алхимиков -  добрые духи воздуха, живут в цветах за которыми и ухаживают. Любят хорошо проветреваемые помещения и сквозьняки. Древние греки считали что каждому из "корней", или стихий, на которые они делили вселенную, приписываются особые духи. В шестнадцатом веке швейцарский алхимик и врач Парацельс дал им имена: гномы - духи земли, нимфы - духи воды, саламандры - огня и сильфы, или сильфиды - воздуха. Все эти названия греческого происхождения. Французский филолог Литтре возводил этимологию "сильфа" к кельтский языкам, однако весьма невероятно, чтобы Парацельс, давший это название, имел о них какое-либо понятие. Ныне уже никто не верит в них, но слово "сильфида" употребляется как довольно банальный комплимент стройной молодой женщине. Сильфы занимают промежуточное место между сверхъестественными и естественными существами; о них не забывали романтические поэты и писатели.
 

Дед Мороз и Санта Клаус
в чем различие?
Санта пришел к нам с Запада и так прочно укоренился в нашей стране, что многие даже не отличают его от нашего народного Деда Мороза. Рекламные плакаты, нарядные витрины магазинов – везде можно увидеть Санта Клауса. Многие дети (да и взрослые тоже) ошибочно называют его Дедом Морозом. Вроде борода есть, вроде шуба красная, вроде мешок с подарками в руках имеется – значит, перед нами Дед Мороз. Но не так-то все просто. Оказывается различий у этих двух персонажей значительно больше, чем может показаться на первый взгляд.

Прежде всего, стоит посмотреть на одежду. Наш Дед Мороз носит длинную шубу, подпоясывается кушаком, одевает красную отороченную мехом шапку, рукавицы и валенки. Санта же облачается в короткий кафтан (до колен) с черным поясом, красные штаны, красный колпак с помпоном, черные сапоги и белые перчатки. Борода Санты короче, чем борода Деда Мороза, более того Санта Клаус носит очки, что совсем не приемлемо для обладающего отличным зрением Деда Мороза.

Уже при первом взгляде можно понять, что эти сказочные персонажи совсем не похожи друг на друга. Однако мы продолжим исследование и поглядим на их спутников. Как известно, Деду Морозу во всем помогает внучка Снегурочка: она укладывает подарки в мешок, сопровождает Дедушку во время всех его поездок, развлекает детишек на новогоднем вечере. Санта же привык общаться с детьми и взрослыми один. Однако в его резиденции трудится целая армия эльфов, которые отвечают за «подарочное оснащение» Санты.

Еще одно отличие – средство передвижения. Санта, как водится, разъезжает по небу на упряжке, запряженной оленями, среди которых негласным лидером является олень Рудольф. Дед Мороз предпочитает тройку лошадей, да с бубенцами. И, наконец, Санта почему-то заядлый любитель печных труб – он появляется в доме исключительно посредством камина и каминной трубы. Дед Мороз же гордо входит через дверь тогда, когда это нужно. В общем, Санта Клаус – это совсем не Дед Мороз. Может быть дальний родственник или, скорее, партнер по бизнесу, ведь занимаются они все-таки одним и тем же делом. Однако общие различия столь очевидны, что сомневаться в разной природе этих мифических существ не приходится.
 
Кто такой Дед Мороз???
Вопрос о том, кто является прямым предком Деда Мороза очень спорный. В одних странах предками Деда Мороза считают местных гномов, в других — средневековых странствующих жонглеров, которые распевали рождественские песни, в-третьих — бродячих продавцов детских игрушек. Образ Деда Мороза складывался веками, и каждый народ вносил в его историю что-то свое.

Среди предков Дедушки Мороза был, оказывается, и вполне реальный человек. В IV веке н. э. жил в турецком городе Мира архиепископ Николай. Это был очень добрый человек, и за добрые дела Николая после его смерти объявили святым. В XI веке церковь, где он был захоронен, ограбили итальянские пираты. Они похитили останки святого и увезли к себе на родину. Прихожане церкви святого Николая были возмущены. История эта наделала так много шуму, что Николай стал объектом почитания и поклонения христиан из разных стран мира.

В средние века твердо установился обычай: в День Святого Николая, 19 декабря, дарить детям подарки, именно так и поступал сам святой. После введения нового календаря святой стал приходить к детям на Рождество, а потом и в Новый год.

Деда Мороза везде называют по-разному.


А если говорить о происхождении нашего родного (отечественного) Деда Мороза, то его прямым предком значится восточнославянский дух холода Трескун (Студенец, Мороз). С тех пор, как в России начали отмечать Новый Год, в домах стал появляться старый дед, с бородой, в валенках. В одной руке он нес мешок с подарками, а в другой – палку. Тогда Дед Мороз не был веселым старичком, который распевал песенки. Подарки он, конечно же, дарил, но только самым умным и послушным, а остальным хорошенько доставалось палкой. Но годы шли, и Дед Мороз старел и добрел: перестал раздавать тумаки, а стал просто запугивать плохих детей страшными сказками. Но в наше время Дед Мороз уже никого не наказывает и не пугает, а только раздает подарки и веселит всех у новогодней елки. Палка превратилась в волшебный посох, который не только отогревает все живое в лютые морозы, но и помогает Дедушке Морозу играть с детишками в разные забавные игры. Со временем у Дедушки появилась внучка – Снегурочка, которая стала помогать разносить подарки и рассказывать сказки.

Костюм у Деда Мороза тоже появился не сразу. Сначала его изображали в плаще. К началу XIX века голландцы рисовали его вообще стройным курильщиком трубки, умело прочищающим дымоходы, через которые он забрасывал детям подарки. К концу того же века его одели в красную шубу, отороченную мехом. И вскоре англичанин Тенниел создал образ добродушного толстяка, который сегодня известен каждому: кому-то как Санта Клаус, а нам – как Дед Мороз.

Должность Деда Мороза почетна и не каждый Дед Мороз настоящий. Существуют даже Академии Морозного деда. В программе обучения: теоретический курс истории Деда Мороза, практика в творческих мастерских. После окончания обучения слушатели получают дипломы. Настоящий Дед Мороз знает много шуток и прибауток, загадок и игр, песен и танцев. За 12 ударов он успевает обойти все дома и засунуть подарки под подушки, под елки и в другие самые неожиданные места. Весь год до новогодней ночи Дед Мороз живет на Крайнем Севере, правда есть у него еще парочка домиков — в Лапландии и в Устюге. Но где бы он ни находился, он прилежно мастерит и готовит новые подарки к следующему Новому году.

И пусть не каждый верит, что Дед Мороз существует, но каждый радуется, когда видит этого румяного старика, который, несмотря на свой преклонный возраст, пляшет, танцует и веселится, превращая Новый год в настоящий праздник.
 
Кто придумал Деда Мороза

Возможно, кто-то удивится, но отечественный Дед Мороз никогда не состоял в родстве ни с христианскими святыми, ни с американскими пузотёрами Сантами. Его генеалогическое древо уходит корнями в самое что ни на есть дремучее идолопоклонство. Славянский фольклор наградил этого неласкового зимнего духа множеством прозвищ – Зимник, Трескунец, Морозко, Студенец, Карачун. Сначала никаким альтруизмом сей персонаж не страдал, святостью не отличался – морозил людишек почём зря и подарков, естественно, не дарил. Наоборот, ЕГО задабривали. Накануне Рождества выходили на порог с ложкой киселя или кутьи и кричали: «Мороз, Зазимье! Приходи кисель есть; Мороз, Холодрыга! Не бей наш овёс (или другое какое-нибудь посевное растение)!».

В общем, как понимаете, дядькой он был суровым, холодным и даже от его застывшей любви веяло смертью. Лучше всего этот образ оказался запечатлен в поэме Н. Некрасова «Мороз Красный Нос». Помню, что, впервые взявшись за нее, я ожидал встретить милого новогоднего старика…
«…Не ветер бушует над бором,
Не с гор побежали ручьи -
Мороз-воевода дозором
Обходит владенья свои.

Глядит – хорошо ли метели
Лесные тропы занесли,
И нет ли где трещины, щели,
И нет ли где голой земли?

Пушисты ли сосен вершины,
Красив ли узор на дубах?
И крепко ли скованы льдины
В великих и малых водах?

Идет – по деревьям шагает,
Трещит по замерзлой воде,
И яркое солнце играет
В косматой его бороде…»
Кто придумал Деда Мороза?
Мороз-воевода.

А теперь чуть далее:

«…Люблю я в глубоких могилах
Покойников в иней рядить,
И кровь вымораживать в жилах,
И мозг в голове леденить.

…Без мелу всю выбелю рожу,
А нос запылает огнем,
И бороду так приморожу
К вожжам – хоть руби топором!

Богат я, казны не считаю,
А всё не скудеет добро;
Я царство мое убираю
В алмазы, жемчуг, серебро.

Войди в мое царство со мною
И будь ты царицею в нем!
Поцарствуем славно зимою,
А летом глубоко уснем».

Не стоит, наверное, говорить, что в детские сборники и хрестоматии попал именно первый отрывок, где Мороз выглядит солидным воеводой и волшебником без всяких там криминально-некрофильских замашек.

Начал смягчаться образ Деда Мороза и в сказках. Уже в народной сказке «Морозко» этот седобородый старик, хоть и издевается над одинокими девицами, устраивая им тест на морозостойкость, в итоге за терпение и вежливость вознаграждает, а за грубость – наказывает (наказание, правда, опять-таки чересчур уж строгое). Как говорится: «Строгий, но справедливый».

В 1840 г. князь В. Одоевский публикует еще одну этапную сказку – «Мороз Иванович». В ней образ нашего героя подвергается дальнейшей трансформации. Здесь снова участвуют две девицы-антагонистки, но события развиваются не в зимнем лесу, а на дне студеного колодца. Первая девица лезет в этот колодец за упавшим ведром, а в результате встречает там Мороза Ивановича – статного дедушку с белой бородой («Тряхнет головой – иней сыплется»). Живет дед в ледяном дворце, а спит на снежных перинах. Гостью он подарками одаривает, но не за красивые глаза и даже не за вежливость, а за добротное исполнение хозяйственных работ. Ленивая девица хоть подарков и не получает, но, в отличие от героини Морозко, домой добирается живой и невредимой.

Пока из грозного зимнего «терминатора» постепенно выкристаллизовался добрый дедушка, прошло немало лет. А к этому времени и новогодняя елка подоспела. Дело в том, что хотя Петр I и повелел в 1699 г. царской волей «счислять» новый год с 1 января (а не 1 сентября, как было до этого) и украшать дома елками, народ это нововведение принял не сразу. Сначала елочные торжества устраивали иностранцы, в основном немцы, а потом как-то и наши втянулись. Только в 1852 году в Петербурге была установлена первая публичная елка! Не удивительно, что на роль того, кто стоит под елкой и дарит подарки сначала претендовали западные персонажи – от дедушки Николая до немецкого старого Рупхерта. Вскоре святые и немцы отпали, и остался рядом с елкой наш человек – «истинный славянин с нордическим характером». Достойную конкуренцию ему составляли лишь рождественские ангелочки.

Впрочем, всероссийскую популярность Дед Мороз завоевал не сразу, оставаясь в начале ХХ в. участником только городских торжеств. Сельское население справляло Рождество по старинке, ограничиваясь церковью и колядками.

Новогодняя сказка. Новогодняя ночь

Новогодняя ночь. Как долго ее ждут ребята, и как быстро она проходит. Коля и Оля в канун Нового Года украсили комнату флажками, надувными шарами, елочными украшениями. Огромную двухметровую елку нарядили игрушками, гирляндами, свечами. Елка переливалась разноцветными огнями, поблескивала блестящими боками игрушек. А под елкой стояли важный дед Мороз и хрупкая Снегурочка.

Коля и Оля веселились целый день, играли, смеялись. А после встречи Нового Года пошли спать. Они даже не и не подозревали, что у игрушек только начинается веселье. Деда Мороза и Снегурочку ждали целый год. Целый год они лежали в коробке под диваном, и только на Новый Год их доставали, и они могли порадовать других. И сейчас, когда все смолкло, у них началась своя жизнь. Не игрушечная, а настоящая.

Снегурочка была настолько красивая, что с ней не могла сравниться даже утонченная Барби. Была в ней трогательная красота и привораживающая задушевность. Маленький плюшевый Медвежонок не мог отвести глаз от ее лучистой улыбки, волнистых волос.
- Ну как прошел год ? – спросил важный Пингвин, когда дети и взрослые покинули комнату.
- Как всегда, - ответил дед Мороз. – В этом диване так воняет нафталином, что я целый год только и чихал. Эх, хорошо-то как! – широко раскинул руки дед Мороз. - Хоть танцуй .

И румяный Дед Мороз в своем красном кафтане принялся танцевать гапака.
- Хватит ! Надоело! – вскрикнула Снегурочка.

Чувствовалось, что она очень устала и чем-то расстроена, ее было не узнать.
- Каждый год одно и тоже. Хочу на улицу ! Я ни разу, ни разу не была на улице. Я не знаю, что такое снег.
- Я тоже не был, - вздохнул рыжий в яблоках Конь и закачался на своей выгнутой доске.
- И я, и я не был, - зашевелил в коробке ушами Заяц.
- Как Вы не понимаете ! Ведь я Сне-гу-роч-ка ! Мне просто необходим снег. Иначе я умру.

И из красивых голубых глаз Снегурочки полились настоящие слезы. В комнате было очень жарко, а от свеч исходило такое тепло, что щеки Снегурочки пылали огнем. Все куклы повернулись в сторону Снегурочки, кто-то даже с сочувствием вздохнул.
- Что же сделать для тебя, дорогая Снегурочка? – ооживился дед Мороз.
- Объявляю. Кто покажет мне снег, тот станет моим мужем.

Некоторое время стояла тишина, игрушки переглядывались друг с другом. Первым заговорил дед Мороз.

- Дорогая Снегурочка! Я давно ждал этой минуты. Мы столько лет вместе ! Мы научились понимать друг друга. Думаю, что лучше меня, тебе друга не найти.
- Но я хочу снега, снега !!!
- Ты же знаешь, я умею совершать чудеса, - не сдавался дед Мороз.
- Ха, за тебя чудеса делают родители. Это они кладут под елку подарки.
- Да, но у меня есть волшебный посох.
- Тогда сделай так, чтобы пошел снег. Сейчас, сию минуту.

Дед Мороз что- то долго шептал, разводил руками, потом ударил посохом, но никакого снега не было.
- Сегодня на небе ни облачка, поэтому и не получилось. Зато в следующий раз…
- Вот тогда и поговорим, - сказала Снегурочка и отвернулась от деда Мороза.

Рыжий в яблоках Конь и серый Заяц наперегонки заспешили к Снегурочке.
- Иго-го.., - заржал Конь.- Только я могу стать твоим мужем. Ты сядешь на меня, и я увезу тебя на улицу.
- Как??? – удивилась Снегурочка, и в глазах ее появилось недоумение.
- Иго – го…Очень просто. Через форточку. Как только ночью откроют форточку, мы выпрыгнем с тобой на улицу. Это будет сказочная ночь !
- Да, но мы можем разбиться. Это очень опасно. А что хочет сказать мне Заяц?
- Я…я… - уши Зайца задрожали, и он с разбегу запрыгнул в большую коробку.
- Гм, - к Снегурочке качающейся походкой подошел представительный Пингвин. - Дорогая Снегурочка, я понимаю твое желание. Мое предки долгое время жили на севере. Их дом был прямо на льдине, и укрывались они снежным одеялом. Я, как и они, люблю снег. Но обещать его не могу…
- Тогда зачем Вы пришли?
- Неужели ты не чувствуешь, что от меня веет холодом?
- Нет.
- Ну, а сейчас ? – Пингвин подошел ближе к Снегурочке.
- Нет, нет и нет. Я хочу снега, снега !!!

Потом к Снегурочке подошли Верблюжонок, Носорог и даже Крокодил. Все они, хоть и не могли дать Снегурочке снега, но обещали интересную и увлекательную жизнь. Но Снегурочка не хотела ни в Сахару, ни в Африку, ни тем более в опасные воды далекого Нила.
Самым последним и застенчивым был плюшевый Медвежонок. У него была дырка в правом боку, поэтому он усердно прикрывал ее рукой. Некоторое время он стоял молча, не зная что сказать.
- Фи, - сказала Снегурочка, осматривая Медвежонка. – Не люблю толстых.

Медвежонок опустил голову и косолапой походкой поплелся к себе на комод.
А тем временем претенденты на руку и сердце Снегурочки не сдавались.
- Снегурочка, а какие гостинцы для тебя у меня в мешке припасены ! Со мной ты будешь самой богатой невестой.
- Неправда! – отвечала Снегурочка. – мешок у тебя пустой, а борода приклеенная.
- А если ты выйдешь замуж за меня,- обещал двугорбый Верблюд, - я увезу тебя в пустыню. Там очень много растений, которые названы в честь меня – Верблюжья колючка. Она такая вкусная… - тут Верблюд смачно сплюнул,- что ты сразу позабудешь о снеге. Обещаю !
- Но я не хочу забывать о снеге. Я хочу есть снежные пирожные и леденцы, а не твою колючку.
- Вот, вот. Поскольку ты любишь леденцы и снежные пирожные, то тебе надо выходить замуж только за меня , - встрял между ними Пингвин. - Я доктор ! Вот наешься снега, заболеешь, кто тебя вылечит? Конечно, я – Пингвин !

Плюшевый Медвежонок смотрел с комода и не знал, как завладеть неприступным сердцем Снегурочки. Он даже придумать ничего не мог, потому что в его голове была вата. Он подошел как всегда последним, когда силы претендентов в очередной раз иссякли. Медвежонок робко переступал с ноги на ногу и прикрывал дырочку в правом боку. И вдруг неожиданно для себя крикнул :
- Ура !!! А я зато самый сильный ! Хоть и толстый… Я…я могу залезть вот на тот шкаф.
- Да что ты?! – удивился Крокодил.
- Вот это да… - высунул свою мордочку из коробки серый Заяц.
- А ну, попробуй, - оживилась Снегурочка. – И голубые глаза ее засветились пленительным блеском.

За этот блеск Медвежонок был готов на все.
- Сейчас, сейчас… Это будет мой пик – пик бурого Медведя !

Медвежонок поплевал на свои пухлые ладошки, подпрыгнул и ухватился за угол шкафа. Шкаф был скользким, и Межвежонку пришлось приложить немало сил, чтобы удержаться.
- Что же ты застрял? – кипел от возмущения Пингвин.
- Давай, давай ! – поддерживали Медвежонка двугорбый Верблюд и Заяц.

С большим трудом Медвежонок продвигался по скользкой поверхности шкафа. Вот он уже достиг своей вершины – пика Бурого Медведя. Ему осталось совсем немного - встать на пьедестал – на крышку шкафа. Но тут он почувствовал, что зацепился за торчащий гвоздь. Медвежонок попытался высвободиться, но плюшевый комбинезон треснул по шву. Из его нутра начала выпадать белая, пушистая, как снег, вата.

- Ура !!! Снег, снег пошел, - закричала радостно Снегурочка и затанцевала.

Вместе с ней в веселом хороводе закружились другие игрушки, совсем позабыв про Медвежонка. А тем временем из стеклянных глаз Медвежонка выкатывались настоящие слезы. Ему было больно, очень больно. Вата хлопьями выпадала из него, и он знал, что скоро от него ничего не останется, кроме плюшевого комбинезона. Завтра его выбросят на помойку. Но он не стал прикрывать дырку лапой.

Он сквозь слезы наблюдал за счастливой Снегурочкой, которая любовалась снегом.


Написала эту сказку Наталья Лосева)))))
Супер))))
Всех с Новым годом)))))
Желаю все оттенков счастья,
Желаю теплоты друзей,
Здоровья, радости безмерной
И новогодних праздничных огней!

Сказка о Драконе по…


…английски:


- Дракон! - сказал Рыцарь, - Я прибыл, чтобы убить тебя и освободить принцессу.
- Очень хорошо, сэр* - сдержанно ответил Дракон, - До или после чая, сэр?


*(угадайте, что я сегодня пересматривал;)


…итальянски:

- Не отпирайся, ladro, - сказал Рыцарь, - Ты думал, дон Чезаре забыл про тебя? Мы знаем про твои махинации все. Мы внедрили к тебе своего человека месяц назад.
Дракон в ужасе обернулся.
- Ничего личного, caro, - сказала Принцесса, - Это просто бизнес.

…китайски:

И когда Рыцарь Ху приблизился к Дракону-владыке Лун-Вану, он пал ниц и попросил руки его дочери, несравненной Принцессы Восточного Моря.


…американски:

- Вы же знаете, сир, я завязал, - сказал Рыцарь.
- Это особый случай, сынок, - сказал Король, - Ты помнишь своего напарника, Дракона?


…индийски:

- …и я – твой брат! – вскричал Дракон, пританцовывая.

…арабски:

- …И тогда Ибн Юсун приказал позвать своего лучшего быка и принести ему три бочки мела…
Но тут Принцессу застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


Или, скажем, такой подход.

Сказка о Драконе в исполнении:

…Хемингуэя

- К черту этот меч, бэби, - сказал Дракон, наливая кьянти, - Вы ведь не хотите больше воевать?
За окном пещеры шел дождь.

…Вайсбергер

- Прин-цес-са, - раздельно произнес Дракон, - Заберите золотую чашу из чистки к семи вечера. Печатку от Giorgio Visconti я надену к ужину. Позаботьтесь о том, чтобы браслеты от Carrera y Carrera были поданы мне к утру.
***
- Ну, как же я успею, как? – ныла Принцесса час спустя
- Надо, дорогая, - сказал Рыцарь, полируя подвеску от Pasquale Bruni, - Ты ведь понимаешь - миллионы девушек хотели бы оказаться на твоем месте!


…Лавкрафта

- И тогда я сделал еще один шаг в глубину этого мерзостного склепа, этой пещеры кощунственного Дракона Древних, - сказал Рыцарь. – Космическим ужасом пахнуло на меня, когда я услышал жуткий звук, немыслимый в этих запретных глубинах....Тогда я сделал то, о чем буду жалеть до конца дней своих – я посветил туда фонарем. От того, ЧТО я увидел, рассудок мой помутился и я бежал, бежал, пока не упал в обморок у порога домика лесника, но вид этого создания в глубинах пещеры, в неверном луче света, предстает передо мной до сих пор.
О ужас, это была принцесса!

Опять написала не я)

Легенда о драконах и великом маге Тха-Горне Высоко-высоко в горах, куда не долетают птицы, и только озорной ветер мчится меж снежных вершин, живут драконы. Мало кому удается увидеть дракона, лишь мелькнет далеко в вышине его силуэт и исчезнет в облаках, заставляя очевидца еще долго всматриваться в синее небо, оставляя сомнения - а не привиделось ли? О драконах говорят, что телом они напоминают крокодила, только изящнее и больше, от головы и до хвоста вдоль спины тянется шипастый гребень, хвост их длинен и помогает в воздухе управлять полетом. У драконов четыре лапы, кончающиеся острыми и крепкими когтями - в горах без них никак.
Восхитительны их крылья - перепончатые, словно у летучих мышей, но гораздо роскошнее. Их размах просто потрясает воображение.
Нечеловеческая мудрость отражается во взгляде дракона. До людей появились они в мире и знают многое о его создании. Но только никому из смертных не удавалось расспросить драконов, ибо непостижим их древнейший язык, ибо слишком различны были сущности людей и драконов. Не нужно было драконам познавать мир, не искали они ответов на всевозможные вопросы, далеко в горах они вили свои гнезда и смотрели на людей свысока. Вот такими были эти гордые и свободные существа.
Только непоседливые люди не желали так просто отказываться от знаний, которыми обладали драконы. Но как взобраться на горные кручи, как найти средь вершин драконов, как понять их древний и загадочный язык? Долго думали мудрейшие. Не одну сотню лет.
Были смельчаки, которым удавалось подняться к небу на необозримые высоты, но замерзали они, задыхались, срывались со скал.
Был среди мудрейших великий маг Тха-Горн. Всю свою жизнь он посвятил изучению драконов, по крупицам собирал о них рассказы и предания, жил в горных селениях, что были ближе всех к драконьим вершинам, учился подниматься на отвесные кручи, наблюдал за полетами изо дня в день. И не было в мире человека, что знал бы о драконах больше, чем Тха-Горн.
А Тха-Горну казалось, что нет для него никого ближе и роднее, чем сами драконы. Так, когда изучаешь что-то долго и терпеливо, когда сливаешься мыслью и проникаешь в глубину сути, ты сам становишься частью изучаемого, задачу видишь изнутри, а себя со стороны. И казалось Тха-Горну, что он сам превращается в дракона, мысли его начинают течь спокойно и неторопливо, взгляд лучится запредельным знанием. Только вот тело остается человеческим, бескрылым. А небеса так и манят, зовут в полет навстречу ветру.
 
Но как отрастить себе крылья, как изменить свое тело? Сможет ли могучая магия обратить человека в дракона?
Принялся тогда великий Тха-Горн за изучение той магии, которая могла бы сделать его тело подобным драконьему. Путешествуя в горах, он находил кусочки драконьей чешуи, обломки когтей. Погружаясь в длительные размышления, маг постепенно понимал, как возможно преобразовать свою плоть. Не будем забывать также, что Тха-Горн целиком посвятил себя своей мечте, ибо только так можно добиться результата. Разум его тоже все больше и больше приобретал сходство с драконьим. Так и происходило чудесное превращение человека в дракона.
Нужно еще добавить, что в тех же горах с давних времен стоял Храм Четырех Ветров. Причем он не был построен людьми, те всего лишь расчистили к нему путь и немного украсили. Кто-то считал, что тут постарались необузданные стихии - горный огонь вытолкнул на поверхность лаву, что застыла причудливой формой, дрожь земли отколола лишние камни, ветра порывы разметали осколки, дождевая вода выровняла углы и сгладила края. Так появился Храм, открытый ветрам и солнцу, наполненный светом, дивное творение духов, богов и стихий. В этом Храме жил Георан, жрец-отшельник. Обитал он там с незапамятных времен, никто не знал, сколько ему лет и как долго жрец обитает в Храме. Георан же не спешил рассеивать мифы о себе, тем более, что сам стремился к уединению. Люди приходили в Храм редко, жрец поддерживал там какой ни есть порядок, а в остальное время охотился, собирал травы и коренья, наблюдал за звездами, философствовал. Его размеренная жизнь продолжалась до тех пор, пока в горы не приехал Тха-Горн.
Вначале маг показался жрецу излишне суетливым. Георан давным-давно забыл что в мире есть города, магические и жреческие школы, что прогресс не стоит на месте, а жажды знаний у людей так и не убавилось. Но через некоторое время, когда маг тоже стал спокойным и неспешным, жрец с интересом начал слушать его истории, как о жизни в столице, так и о тайнах мироздания. Георану также было о чем рассказать Тха-Горну, ибо за годы жизни в Храме он много узнал о драконах, об их образе жизни.
Жрец как умел, помогал магу в его исследованиях, искал, наблюдал, рассуждал. Георан верил, что Тха-Горну удастся воплотить свою мечту, что он однажды добъется своей цели, лишь бы идти к ней, не сдаваясь и не сворачивая с пути. А еще, изо дня в день возносил он молитвы всем известным богам, нет, не молил он о помощи, просил лишь, чтобы позволили они свершиться чуду, чтоб дали возможность разорвать путы судьбы.
И вот, однажды наступил тот день, когда навстречу Георану, вернувшемуся с охоты, вышел не маг, а дракон. Пускай неуклюжим был его первый шаг, пускай не сразу удалось подняться в воздух, но крылья его распахнулись и подняли ввысь.
Счастьем был наполнен его полет, свободой и детским восторгом. Победным криком огласились долины и горы, и, казалось, весь мир поет с ним радостную песню.
Навстречу солнцу, навстречу ветрам, мчаться сквозь небо, срывая звезды. Как жить без тебя, искрящийся воздух? Все выше и выше к седым облакам! Кем был без полета я, связан навеки с землей, с судьбою поспорить решился - несите же крылья. Свирепые бури внизу подо мною беспомощно взвыли. И я звездой в выси парю, воплотившись мечтой.
...
Так заканчивается история о драконах и о великом маге Тха-Горне, который сумел стать драконом. Говорят, Тха-Горн изредка навещал Георана в его Храме, но жрец не знал драконьего языка и не мог с ним говорить, а тем более узнать, какие тайны хранят эти мудрые создания. Георан просто радовался за своего друга и был счастлив только тем, что увидел в своей жизни настоящее чудо.
Потом Тха-Горн стал появляться еще реже, а вскоре и вовсе ушел к драконам. Говорят, последний раз его видели с жемчужной драконессой. Да в мире много чего говорят...
 
Джайна

Сказка о Драконе по……английски:
- Дракон! - сказал Рыцарь, - Я прибыл, чтобы убить тебя и освободить принцессу.
- Очень хорошо, сэр - сдержанно ответил Дракон, - До или после чая, сэр?
…итальянски:
- Не отпирайся, ladro, - сказал Рыцарь, - Ты думал, дон Чезаре забыл про тебя? Мы знаем про твои махинации все. Мы внедрили к тебе своего человека месяц назад.
Дракон в ужасе обернулся.
- Ничего личного, caro, - сказала Принцесса, - Это просто бизнес.
…китайски:
И когда Рыцарь Ху приблизился к Дракону-владыке Лун-Вану, он пал ниц и попросил руки его дочери, несравненной Принцессы Восточного Моря.
…американски:
- Вы же знаете, сир, я завязал, - сказал Рыцарь.
- Это особый случай, сынок, - сказал Король, - Ты помнишь своего напарника, Дракона?

…индийски:
- …и я – твой брат! – вскричал Дракон, пританцовывая.
…арабски:
- …И тогда Ибн Юсун приказал позвать своего лучшего быка и принести ему три бочки мела…
Но тут Принцессу застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Сказка о Драконе в исполнении:
…Хемингуэя
- К черту этот меч, бэби, - сказал Дракон, наливая кьянти, - Вы ведь не хотите больше воевать?
За окном пещеры шел дождь.
…Вайсбергер
- Прин-цес-са, - раздельно произнес Дракон, - Заберите золотую чашу из чистки к семи вечера. Печатку от Giorgio Visconti я надену к ужину. Позаботьтесь о том, чтобы браслеты от Carrera y Carrera были поданы мне к утру.
***
- Ну, как же я успею, как? – ныла Принцесса час спустя
- Надо, дорогая, - сказал Рыцарь, полируя подвеску от Pasquale Bruni, - Ты ведь понимаешь - миллионы девушек хотели бы оказаться на твоем месте!

…Лавкрафта
- И тогда я сделал еще один шаг в глубину этого мерзостного склепа, этой пещеры кощунственного Дракона Древних, - сказал Рыцарь. – Космическим ужасом пахнуло на меня, когда я услышал жуткий звук, немыслимый в этих запретных глубинах....Тогда я сделал то, о чем буду жалеть до конца дней своих – я посветил туда фонарем. От того, ЧТО я увидел, рассудок мой помутился и я бежал, бежал, пока не упал в обморок у порога домика лесника, но вид этого создания в глубинах пещеры, в неверном луче света, предстает передо мной до сих пор.
О ужас, это была принцесса!
...Зюскинда
- И эти духи, - "Clive Christian's Imperial Majesty", - тоже тебе. - сказал Дракон
Принцесса посмотрела на флакончик. Потом на Дракона.
- Знаешь, - сказала она, - А ты ничего.

Первая сказка"- Выходи, чудовище!
Ну вот всегда так - в самый неподходящий момент раздается чей-то вопль, и настроение - ах, какое настроение! - улетучивается безвозвратно!
Я выглянул из пещеры. Все как обычно - у входа в ущелье стоит здоровенная лошадь, на ней сидит какой-то болван в железной одежке и орет. Нет, впрочем, уже не орет. Смотрит. На меня. А я на него. Минута молчания. Вторая... Затягивается что-то...
- Эй ты, чудище! Выходи на бой!
- С какой стати? - я оставил снаружи голову, укрыв тело за выступом. Рыцарь недоуменно поглядел на меня. Ну да, не хочу я выходить. Вас много, а я один такой... красивый.
- То есть как с какой стати? Ты дракон?
- Ну.
- Ты разоряешь стада селян?
- Ну.
- Ты крадешь женщин?
- К-хм... Да, а что?
- Ну так я убью тебя за это!
- Убьет он меня! Ты сначала до меня доберись! - тут я был прав, до пещеры на лошади не доскачешь, мешает россыпь валунов. Рыцарь призадумался.
- Дракон, а разве ты не должен выползти ко мне на встречу, для честного боя?
- Зачем? Ты ведь рыцарь?
- Ну.
- А чудища должны бояться рыцарей?
- Ну.
- Ну так я тебя боюсь. Хочешь драться - иди ко мне сам.
Рыцарь оглядел площадку перед пещерой, еще немного подумал, а потом стал слезать с лошади. Получалось у него довольно неуклюже, мешали тяжелые доспехи.
- Дракон, я давно хотел спросить кого-нибудь из чудищ, - сползя с коня он отбросил пику и вытащил меч, - зачем вы крадете женщин? Мяса с них немного, лучше корову утащить, визжат, рыцари их спасают - одни неприятности. Или просто из злобности одной? Или у вас... - тут он замялся, и вроде даже покраснел за забралом - какие-то иные... цели?
Угу, так я и открыл тебе большой драконий секрет. Осторожно ступая по валунам он приближался ко мне. Я ждал.
- Вы все обречены! Рыцари рано или поздно найдут всех драконов, и ваше время кончится! - он перепрыгнул с камня на камень, посмотрел вокруг. Проход был только около стенки. - Я прибью твою голову над камином! Ты сначала доберись до меня. Он сделал шаг, еще. Я ждал.
- Мой сосед, сэр Фагамор, недавно сразил дракона в ущелье на юге! Ага, значит задиру Черного можно больше не опасаться. Это хорошо. Повеселев, я отвлекся и принюхался к доносящимся из пещеры запахам. Панцирный зануда это заметил, и с шумом втянул воздух, принюхиваясь.
- Что это за запах? Пахнет... супом?
- Это леди Виневра, я украл ее неделю назад.
- Ты... сварил прекрасную Виневру?!!! - он внезапно запыхтел, а затем с криком бросился на меня. Есть! Я дернул за веревку, и камень с быка весом свалился прямо на героя. Хрупнуло, из-под камня потекло красное. Полчаса ушло на снаряжение очередной ловушки, ловлю коня и уборку останков. Меч бросил в кучу оружия, сваленную как попало за пещерой. Из пещеры пахло все вкуснее и вкуснее. Урча от нетерпения я наскоро замел следы и побежал внутрь. На громадном очаге стояла бадья с кипящим и распространяющим невероятно аппетитный запах варевом. Наверное, уже пора! Я протянул лапу к куску мяса, плавающему на поверхности в окружении овощей... Уй-я! Поварешкой по пальцам! Ай! И по лбу!
- Сколько раз говорить - перед едой надо мыть руки!
- У меня не руки, у меня лапы...
- Значит вымой дважды! - леди Виневра уставилась на меня в упор. Мда, куда там дракону, даже голодному. Я собрал все силы, отвернулся от очага и как можно более неторопливо повернулся и пошел к выходу. Мыть лапы. Ополаскивая их в ручье я думал о женщинах. Да, визжат. Да, невыносимы. Но... Как вкусно они готовят!"

Вторая сказка- Выходи, мерзкое чудище!
Перед пещерой стоял мальчик. В руках - меч и щит... Меч детский, скорее - длинный кинжал. А щит... Как и дотащил только. У отца взял?
Я медленно, тяжелым шагом, подошел к выходу. Сверкнул глазами - из полумрака пещеры это эффектно. Еще шаг. Выдохнул струйку дыма. Еще шаг, и по стенке хвостом провести - шелест как от гремучей змеи. Стоит! Уже на дыме иные воины (взрослые мужчины!) пятились, а мальчишка - стоит! Ну-ну... Шаг за шагом я появлялся на солнце. Медленно, величаво. Нет, я не позер, "выход из пещеры" придуман давно и проверен мной неоднократно, все выверено да шага и направлено на одно - дерзнувший потревожить меня должен быть побежден своим страхом еще до первого удара. Но мальчишка стоит. Интересно...
- Вы... - Ага, горло все-таки перехватило! Но не шага назад! Только сжался за щитом. Молодец...
- Кто ты, и зачем ты потревожил меня?
Голос должен быть раскатист и глубок, а поза величественна. Так и есть.
- Я пришел драться с тобой!
Ну вот. Так нетривиально все начиналось, мог бы и поумнее что-то придумать.
- Что? - мальчик смотрел на меня недоуменно.
Ох-х! Мысли вслух, да при постороннем. Определенно - я слишком долго ни с кем не общался!
- Что-что... Почему все обязательно хотят со мной драться? Почему никто не зайдет просто поговорить? - мне и в самом деле было немного обидно.
- Я... Я пришел...
Мальчик сник. Похоже, он не ожидал от дракона никаких разговоров.
- Ну? Ты пришел?.. Дальше?
- Драться. Да! Драться с тобой, чудовище! - Он вновь поднял голову и махнул мечом. Мальчишка. Шесть лет? Семь? Как он сюда щит дотащил-то?
- Ну давай, дерись. - Рискую? Ничуть - мою чешую и заколдованным мечом не сразу прорубишь, а уж простым кинжалом...
Мальчишка прикрылся щитом, подбежал к выставленной лапе и рубанул своим "мечом". Еще раз. Еще, уже азартно, с размаху - даже и не поцарапал.
- Не получается? - Я не ехидный, я сочувствующий...
Он отошел назад, недоверчиво поглядел на меня, на свой меч. Герой. Еще заплачет.
- Ты сюда зачем пришел? Сказок наслушался?
- А то ты не знаешь! Ты Нашку похитил! - Нет, не заплачет. Взгляд у мальца острей иного меча.
- А кто такой Нашка? - Это за кем он ко мне пришел?
- Ты знаешь! И не "такой", а "такая"! Нашикам-ден, дочь рыцаря. Ты ее похитил.
Вот и понятно все. Если девица пропала то это не кто иной как зловредный дракон. Не разбойники, не солдатня проезжая, не хахаль - дракон виноват. Надоело.
- Я ее не похищал.
- Лжешь!
Я медленно оглядел мальчишку с головы до ног и повернулся к нему хвостом.
- Ты! Повернись, когда с тобой говорит сын рыцаря!
Вот еще. Достали.
- Повернись! Сразись со мной!
Я медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел себе за спину. И отвернулся.
И он... Вскочил на мой хвост и побежал по спине к шее! Рефлекторно я дернулся (неприятно все-таки) и мальчишка, взбежавший уже до гребня, поскользнулся на чешуе и упал. На камни.
Осторожно, стараясь не раздавить его, я повернулся. Лежат рядом меч, щит, и мальчишка... с неловко отставленной рукой. Похоже - вывихнутой. Увидев нависшего меня дернулся, попытался дотянуться до меча, ударился поврежденной рукой о камень. И ни звука! Воин...
- Ну что? Добегался? - Ни звука. Вспотевший лоб, закушенная губа, а уж взгляд... Убить таким можно. - Не похищал я никого. Не нужно мне этого. Отшельник я.
- Ты... Не верю!
- Почему? - Дурной разговор лучше хорошей драки. Так говорят...
- Я знаю - все драконы похищают прекрасных дев!
- Хм-м. А она - прекрасная? Сколько ей лет хоть?
- Пять... - Угу. Ясно.
- Вы помолвлены?
- Да, и я... - дернулся неловко, и задел вывихнутой рукой камень. Зашипел. Почти драконенок.
- Не шевелись, - я потянулся к его руке, - Сейчас вправлю... - и, предупреждая его ответ, - Или ты боишься?
- Я ничего не боюсь! - И откуда это я знал как он ответит?
Лапы у меня большие. Тем более - по сравнению с его. Ничего, опыт тоже... не маленький. Рывок. Лицо мальчишки стало белоснежным. Но - ни звука.
- Пошевели рукой. - Получилось. Вот так и врачуем мы убивающих нас. Впрочем - этому еще расти и расти. - А теперь объясни, с чего ты решил, что это я похитил твою... Как ее?
- Нашка. Нашикам.
- Вот-вот. Нашикам.
- Она гуляла и пропала. И не нашли. - Подобрал меч, посмотрел на меня, на меч. И засунул его в ножны.
- И ты решил, что это злобный дракон похитил твою Нашку?
- Для тебя она Нашикам-ден! Да, я так решил!
- Ну и напрасно решил. Нет ее у меня. Не интересуюсь я этим. Я одиночество люблю. - Вру. Осточертело до смерти. - А ты вот явился ко мне не спросясь, лжецом обозвал, мечом ударил.
Мальчишка стоял предо мной насупившийся, пинал камень, то и дело хватался за меч. Но слушал.
- И вообще - один дурак рассказал, что драконы похищают девиц, так все поверили! И никто не спросит дракона! Ну зачем мне она? Кстати - а ты родителям сказал куда отправился? - Молчит. Сопит и не поднимает глаз. - А ведь они волнуются! Может, уже и Наш... икам твоя нашлась, а вот тебя - нет!
- Ты... точно не похищал ее?
- Точно. - Нужна она мне! Ха!
- Поклянись честью!
- Честью? А ты поверишь клятве дракона? Чудища?
Посмотрел на меня. Ну и взгляд. В кого этот мальчик вырастет?
- Поверю.
Теперь я на него посмотрел. Долго. Пристально. Да, этот - поверит.
- Клянусь огненным дыханием моих предков и честью дракона - я не похищал Нашикам-ден. Доволен?
- Да.
Он повернулся и поднял щит. Еще раз посмотрел на меня, и... ушел. Вот так просто - поверил и ушел.
Я посмотрел ему вслед, и вернулся в пещеру...

---

- Выходи, мерзкое чудище!
Перед пещерой стоял старик. В трясущихся руках - меч, уже слишком тяжелый для его рук, и щит со знакомым гербом. Мальчишка.
Я вышел из пещеры. Тихо, без эффектной поступи и звуков.
- Привет тебе, рыцарь.
- Ты, чудище! Я пришел сразиться с тобой! - меч мотало из стороны в сторону, щит то и дело опускался. Как же быстро для людей бежит время...
- А может - просто поговорим?
Старик посмотрел на меня слезящимися глазами, поднял опустившийся было меч.
- Я пришел драться с тобой, а не разговаривать! Ты похитил Нашку!
- Ты забыл - Нашикам-ден уже нет. Десять лет как мы сложили камни на ее могиле...
В глазах старика мелькнула неуверенность.
- Ты лжешь! Она жива и будет моей женой!
- Она уже была твоей женой. И ты приводил ко мне ваших детей. И внуков. Разве они не с тобой?
- Я... не знаю... Я забыл?
- Да, друг мой. Ничего - это не страшно. Но тебе надо вернуться домой... - Из-за дальних кустов появился слуга. Не решаясь подойти ко мне он только смотрел.
- Ты не обманываешь меня? Поклянись!
- Клянусь. Смотри, твой слуга волнуется. Иди с ним. Он отведет тебя домой. Тебя там ждут.
- Я и сам в состоянии дойти домой! - Старик вложил меч в ножны. Волоча щит по земле он побрел прочь. Внезапно он оглянулся, на мгновение его глаза стали глазами Мальчишки. Он смотрел на меня пристально, словно вспоминая. Потом махнул, прощаясь, рукой и... ушел. Теперь - навсегда.
Я посмотрел ему вслед, и вернулся в пещеру.

Третья сказка"Во дворе замка, обычно дремотно-покойном, было шумно, суетно и пыльно - лорд Неррис собирался в поход на дракона. Бегали туда-сюда оруженосцы, визжали дети, слуги в десятый раз упаковывали вещи. Посреди всей этой суматохи стоял сам лорд и внимательно слушал древнего старика - Одноглазый был единственным, кто еще помнил как надо воевать с драконами.
Дракон был пережитком прошлого, диковиной, фамильной гордостью вроде привидений или древних знамен, висящих под потолком. В память о временах, когда драконов можно было встретить повсюду, а для рыцаря не было большей чести, чем сойтись один на один с бронированным чудовищем, драконов почти не трогали. Но сейчас эта "гордость" самым наглым образом похитил юную племянницу Нерриса, и лорд, обычно слегка снисходительно относившийся с "древнему врагу", был намерен освободить девочку. А с дракона снять шкуру и украсить ей главный зал - рядом со старыми знаменами как раз оставалось место.
Наконец все приготовления закончились. Зазвенели трубы, ворота распахнулись и Неррис вышел из замка во главе небольшого отряда. Только десяток проверенных солдат, пара слуг и оруженосец лорда - Главик.
Дорога была не слишком удобной. Дракон прятался в скалах, в двух днях пути от замка. Насчет его пещеры ходили разные слухи, но приближаться к ней не осмеливались - дурная репутация была у драконов. И вспыльчивы, и коварны... А еще - знают секреты старой магии. Той самой магии, что помогла когда-то предкам лорда Нерриса возвыситься над окружающими и привести свой народ и окрестные племена к могуществу и процветанию. К слову сказать - говорят, что даже замок нынешний когда-то принадлежал дракону! Врут, конечно, но что-то в этих сказках есть.
Любая дорога когда-то да кончается, и вскоре лорд Неррис встал перед пещерой. Воины его рассыпались по окрестным скалам.
- Выходи, чудище!
Молчание.
- Выходи, дракон! - эхо голоса Нерриса заметалось среди скал.
Молчание. Тихо. Где же дра...
- Ну что тебе надо? - тихий-тихий голос из глубины пещеры. Тихий, усталый... Но было что-то в этом голосе, от чего вдруг солдаты, оруженосец, да и сам лорд почувствовали себя... странно.
- Кто там орет? - из глубины пещеры донеслось шуршание, неясно шевельнулись тени. - О, какие гости к старику! Сам лорд Неррис!
На мгновение Неррису стало не по себе - дракон знал его имя? Откуда?
- Не удивляйся, лорд - я давно уже живу рядом с твоим замком. Ох, как давно... - в пещере что-то упало, громко дребезжа. - За это время уж можно было узнать имя хозяина...
- Я пришел не беседовать с тобой! Отдай девочку! - Неррис, смущенный было встречей со сказочным существом пришел в себя. - Отдай ее, и я позволю тебе уйти живым!
- Он позволит.. - в темноте пещеры кто-то стариковски закашлялся. - Каждый молокосос будет мне еще что-то позволять! Обнаглели, мерзавцы. Кстати - а что это за "девочка"?
На мгновение Неррис задохнулся от ярости:
- Мою племянницу! Ты похитил ее два дня назад!
Молчание. Неявное движение теней в пещере. Шуршание. И тихий голос:
- Ты ошибся, Неррис. Я уже давно... - смешок - очень давно никого не похищал. Тебе стоило поискать вокруг замка.
- Ложь! Рядом с замком видели твои следы!
- Ложь? Будь я помоложе, ты бы заплатил за свои слова. Да, я приходил к замку. Но разве нет у меня права посмотреть на мой старый дом?
Оруженосец Главик ахнул - чудище ходило совсем рядом с замком! Но следующая мысль была еще более поразительной - дракон действительно раньше жил в замке! Невероятно!
- Ты сам сказал, что приходил к замку - и ты еще отрицаешь похищение? Выходи, трус!
Тишина, повисшая над всем происходящим была настолько осязаема, что даже птицы, даже ветер, глядя на происходящее насвистывающий что-то унылое - все затихли. В глубине пещеры что-то скрежетнуло по камню... Медленно, тяжело выходил дракон на свет, к своим врагам.
Он был стар. Очень стар - морда вся в белесом мхе, верном признаке старости драконов. Он был дряхл - это было видно даже по его походке, неуверенной и медленной. Он был болен - некогда блестящая броня теперь была покрыта коричневыми разводами, порой его пошатывало. Он был жалок - осколок некогда могучего племени, одинокий и слабый.
Но на удивление маленький (даже ниже Нерриса!) для столь грозной репутации, он стоял так, словно это он пришел требовать от Нерриса чего-то, а не наоборот. Брошенный им на лорда небрежный взгляд словно приморозил того к месту - легендарный взгляд дракона!
- Трус? И это говоришь мне ты? Ты, побоявшийся прийти в одиночку? Ты пришел сюда...
- Я не собираюсь с тобой разговаривать! - Неррис смог стряхнуть с себя оцепенение. - Отдай девочку!
Голос лорда ободрил его солдат - постепенно вокруг дракона начало сжиматься кольцо.
- Мне некого тебе отдать. И не о чем с тобой говорить... - дракон повернулся, собираясь уйти в пещеру.
Неррис хотел что-то сказать, но мимо него с отчаянным криком пробежал к дракону Главик. Наверное, он рассчитывал, что дракон не успеет повернуться. Успел. Все произошло мгновенно, смешавшись в единый клубок - крик Главика, шуршание драконьей шкуры, блеск меча, снова крик - боли... Оруженосец отлетел в сторону, пытаясь зажать распоротый живот.
Неррис бросился на дракона. Ударил, отпрыгнул... попытался отпрыгнуть, но дракон оказался быстрее, успев ударить по ногам и опрокинуть лорда. Добить лорда дракону не дали солдаты - навалились с боков, кто-то кинул здоровенный камень. Дракон оказался на удивление быстр - удары расшвыривали солдат, достать его оказалось непросто - старый, больной, дряхлый - но вот свалились уже два солдата, три... Неррис подхватил булаву и ударил - попал, еще - дракон парировал удар и толкнул на Нерриса одного из солдат, а сам попытался убежать в пещеру. Его остановил удар камня, угодившего в голову, кто-то подкатился ему под ноги и ударил в щель в броне, дракон упал, на него навалились толпой, на минуту все скрылось в пыли, криках, мелькании мечей...

Шкуру снимать не имело смысла - остервенев, солдаты рубили пока от дракона не осталась груда кровавых ошметков. Нерриса шатало - последний удар чудовища пришелся по голове. Главика несли на носилках, за телами еще трех солдат решили прислать из замка телегу. Уничтожение последнего дракона оказалось бессмысленным - в логове девочки не нашли. Утешало, что не нашли также и костей, но неизвестность не давала уснуть. Под утро Неррис забылся, снилась какая-то муть - драконы с блестящими шкурами, умирающие рыцари, глаза последнего дракона. Утро не принесло облегчения - ночью умер еще один раненый. Наконец показался замок. Толпа встречавших высыпала из ворот - заголосили жены солдат, что-то кричали слуги, дребезжали торжественно трубы, все перекрывал визг детей пополам с собачьим лаем.
- Милорд! Милорд - девочка вернулась! - Неррис, с трудом ворочающий раненной головой увидел Одноглазого. Рядом со стариком стояла, нетерпеливо повизгивая, девочка, "похищенная" драконом. Неррис долго смотрел на нее, потом отдал оружие слуге, и побрел в главный зал. С трудом выпутался из доспехов, отхлебнул вина, поморщился - на дворе кто-то из выживших солдат уже начал врать служанкам - "А милорд как даст дракону - тот как заверещит! А я чудищу сзади ка-ак..". Хотя - может и не врал.
- Милорд? - рядом с Неррисом стоял управляющий, - Мы нашли вашу племянницу в подвалах замка. Там так много всяких ходов - она заблудилась и...
Неррис молча слушал управляющего, кивая и хмыкая. Потом достал походную суму, вытащил оттуда кусок драконьей шкуры, подобранный перед уходом, протер его и прикрепил его над камином. Лег на пол в середине зала, бережно опустив больную голову. Прибежали несколько служанок, вереща и повизгивая забрались на спину лорда и начали чистить гребень, что-то обсуждая. Племянница бегала вокруг, размахивая хвостиком и поблескивая острыми зубками. Управляющий, внимательно посмотрев на лорда быстро свернул речь, извинился и бесшумно вылетел во двор. Племянница нашлась, дракон сражен - все в порядке. Раз за разом Неррис повторял себе это и наконец и сам поверил. Медленно перевернулся, подобрал крылья, хвост... Закрыл глаза и уснул.
Снился ему дракон, неспешная беседа у камина. Главик приносил подогретое вино, на коленях дракона сидела девочка, а страшный меч последнего дракона висел рядом с булавой Нерриса. Они вспоминали легенды и смеялись.
Сон. Только сон..."

Четвертая сказка"Сон был неприятный. Кошмарный даже. Рыцарь в сверкающих доспехах, с огромным мечом подъехал к пещере, спешился, постоял перед входом и вошел. Темными галереями, по поцарапанным драконьей чешуей камням пробирался он все дальше. И вот оно - логово! А посреди пещеры мирно спал дракон. Рыцарь занес было меч над шеей спящего чудища... и не смог ударить! Попробовал вновь - и опять рыцарская честь не позволила ударить спящего. Минуту подумав он подошел к мирно похрапывающему дракону, вытянул руку с мечом и...
Я проснулся. Чего только не приснится на полный желудок! Зевнул, потянулся, и решил продолжить отдых. Закрыл глаза. И тут что-то острое ткнуло меня в горло! Рядом со мной, прямо посередине моего логова стоял рыцарь! Тот самый рыцарь!! С огромным, острым мечом!!! Ой...
- Встань, чудище, и сразись со мной!
Неопытный боец мог подумать, что рыцарь сошел с ума. Как же - войти в логово! Разбудить спящего дракона! Все то, о чем пословицы предостерегают - не надо, не смей, опасно! А он и вошел, и разбудил, а теперь еще и сразиться предлагает - совсем умом повредился? Если бы - спросонья, да в тесной пещере против доспешного рыцаря, умелого бойца, мои шансы были невелики. Повернешься неловко, да сам на меч и нанижешься. Пословицы? А кто сказал, что их придумали люди? Срочно нужно было что-то придумать...
- Не трать зря слов, рыцарь, - я вытянул шею и положил голову к его ногам. Ф-фу! А он их мыл хоть раз? - Ты пришел убить меня? Рази смело, я не стану защищаться...
Он молчал. Минуту полежав, я осмелился открыть глаз. Рыцарь смотрел с изумлением то на меня, то на свой меч. Угу, это может сработать. Потомкам обезьян свойственно любопытство.
- Давно уже жду я избавителя. И вот, наконец, ты пришел. Так подними свой верный меч и избавь меня от страданий.
Рыцарь постоял еще минуту - я не шевелился - и начал было поднимать меч. Пора...
- Жаль только, что не увижу я боле ни детей своих, ни жены, ни замка родового. Но... Видно - не судьба уж. Рази быстрее, оборви мои страдания.
Молчание. Посмотреть... ага, опустил меч.
- Твоего... замка? Разве есть у драконов замки? Ты лжешь, чудовище!
- Лгу? Да если бы я смог вновь взять меч в руки! Ты ответил бы мне за эти слова! - я сделал вид, что сильно обижен. А потом "взял себя в руки". - Но мне уже никогда... Не мучай меня, доблестный рыцарь, рази скорее!
- Замок, меч... Ты смеешься надо мной?
Ну, вообще-то да, но тебе это зачем знать?
- Нет, я не смеюсь. Вижу, мои слова смутили тебя? Тогда позволь рассказать тебе мою горькую историю, и ты поймешь, что убив принесешь долгожданный покой моей душе. - немного патетики не помешает - рыцари народ доверчивый. - Много лет назад пришел я к этому логову с мечом в руках. Да-да, я был рыцарем, как ты, и как ты я жаждал освободить окрестный люд от страшного чудовища, что пожирало скот и вредило крестьянам. Я сразился с драконом и убил его. Но - о горе! - дракон был заколдован древним магом, и убив его я сам стал драконом. И с тех пор вынужден был я таиться в пещере, лишь ненадолго покидая ее для охоты. Я убивал рыцарей, что приходили ко мне. Не по злобе, нет! Проклятие древнего мага передается каждому, кто убьет дракона, и храбрый воин сам становится чудищем. Я защищал их от этой ужасной участи. Но... я устал. И я благодарен тебе, храбрец, за освобождение от мук! Рази смело!
Я вновь положил голову к его ногам. И он попятился от меня, опустив меч! Кажется, сработало!
- Куда же ты? Положи конец моим мучениям, прошу! - я поднялся и медленно пошел к рыцарю. Он было поднял меч, но тут же опустил его. На лице его - вот умора! - менялись выражения, так что можно было прочесть все его мысли. Вот он испуган проклятием. Вот - он хочет меня убить. Вот - усомнился. И - решился бежать! И тут мне пришло в голову...
- Стой, рыцарь! - я прыгнул мимо отшатнувшегося рыцаря и заслонил собой выход. - Слишком долго я мучился. Ты дашь мне избавление!
Шах и мат. Он хотел пройти, чтобы избавиться от угрозы проклятия, но для этого нужно было убить меня... и призвать проклятие на себя!
- Чудище... Сэр... Я не могу убить вас! Я не хочу! Дайте мне пройти!
- Ни за что! Ты дашь мне умереть, и займешь мое место!
- Нет!
- Да!
Он стоял напротив меня, тяжело дыша - бегающие глаза, сгорбился, видно, что пытается найти выход - и ничего! Хотя - вот, похоже, нашел
- А разве нельзя снять проклятие? Если ты меня выпустишь, то я смогу найти умелого мага и привести его сюда. У меня есть связи даже при дворе! Я помогу твоей беде, сэр... Сэр?
- Кодар. Барон Кодар, с севера королевства. - Почти не соврал. Кодар был действительно с севера. Жесткий и невкусный старикашка. - Но маги не помогут. Снять заклинание можно, но это требует огромных затрат. Магических и, что хуже, материальных, - он смотрел на меня непонимающе. - Золото нужно, и много, - пояснил я.
- О, ну тут я могу помочь! За избавление от дракона я получил аванс... Уж извините, барон, я ведь не знал о вашей беде. Вот, возьмите, - он отцепил от пояса кошель, встряхнул его. Как я люблю этот звон! - Здесь этот аванс и еще немного. Надеюсь, это поможет вам. Ловите!
Пока я поднимал кошель он прошмыгнул мимо меня к выходу. От входа донеслось ржание коня, неразборчивые голоса, потом топот и все стихло. Я пересчитал монеты, любуясь блеском и звоном благородного металла, потом ссыпал их в тайник. От входа ничего не доносилось - ни запаха, ни шума. Надо, наверное, поменять логово. Не к спеху. Да и привык уже. Я зевнул, и лег досыпать..."
 
Писала не я. Аффтора не было написанно( Мне понравилось)

Девушка на берегу реки
Это было очень давно...
Это было на столько давно что тяжело вспомнить, было ли это вообще, или не было...
Я был тогда очень молод...
Моя супруга, моя вторая половинка была ещё моложе чем Я...
У нас было два прекрасных ребёнка, у нас было все, у нас было все кроме денег...
Другими словами у нас не было ничего, так очень тяжело жить когда тебе жить не на что...
Мы жили в не большом домике не далеко от не большой речки...
В этом домике когда то жил рыбак, и запах свежей рыбы не как не мог оставить эту хижину...
Всегда было такое впечатление будто рыбак, все ещё, там, будто он, все ещё, приносит свежую, сочную рыбу, все было так, все кроме самой рыбы...
Но не было не рыбы, ничего другого...
Положение было ужасное...
Я, и моя женщина перебивались как могли, у нас не было ничего, ничего кроме нас самих, кроме наших детей, кроме нашей любви...
У нас не было ничего кроме этого...
Я пытался работать как только мог, но не для роскоши, а для того чтоб дети мои имели что кушать, чтоб у них на завтрак был хоть хлеб, хлеб и молоко, но это было гораздо труднее чем может показаться...
Время в стране было ужасное, людям не чего было кушать, многие промышляли грабежом, и разными не совсем честными делами, так как надеется было не на кого, и не на что...
Вся моя работа заключалось в том что Я рыбачил, по крайней мере, Я пытался делать это...
Богатые купцы, они всегда были...
Они были всегда и во все времена...
Часто бывало такое что Я проводил на берегу речки целый день.
Целый день Я сидел с удочкой в руках в надежде поймать хоть какую не будь маленькую рыбешку...
Купцы же платили смехотворные гроши за работу мою, но у меня не было выбора, у меня не было выхода, мне надо было кормить семью...
Мне надо было кормить жену, и моих маленьких детей...
В один из дней, судьба полностью отвернулась от меня, Я держал удочку в руках с самого утра и до самой ночи, но не поймал не одной маленькой рыбешки...
Зачем такая жизнь, кому нужна все это?! Зачем все это?!
Почему все так?!
Почему, почему все так не справедливо в этом мире, почему?!
Я больше не могу так, это не возможно!!!
Это не возможно и неописуемо жить так...
Удочка выпала из рук моих...
Глаза мои нашли, относительно, высокий обрыв...
"В самом деле, что осталось терять...", с горькой усмешкой подумал Я...
Я побрел в сторону обрыва...
Слезы стекали из глаз моих, мне не хотелось умирать...
Я всегда мечтал иметь такую семью как есть у меня сейчас, Я всегда мечтал иметь такую красивую и нежную жену как есть у меня...
Я всегда мечтал иметь таких славных и прекрасных детей как мои...
Зачем им нужен такой отец который не в силах прокормить их?
Зачем жене моей нужен муж такой который не в силах дать ей самое не обходимое?
Зачем?!
"В перед, мне уже не чего терять", подумал Я...
Осталось ещё несколько шагов, и Я буду на самой высоте..
Я буду на самой высоте перед тем как окажусь там...
Там откуда не будет пути назад...
Слезы продолжали наворачиваться на глаза мои, но Я взял себя в руки, и поднялся на самый верх...
"В самом деле, самое страшное скоро, очень скоро будет позади", говорил себе Я...
Я не мог поверить своим глазам...
На самой вершине стояла прекрасная девушка...
Словами, не возможно описать её красоту, она была, просто прекрасна...
У нее были нежные, кудрявые волосы цвета золота...
У нее была точенная фигура, ярко выраженные черты лица...
На ней было короткое платье, нежно розового цвета...
Она смотрела на меня, она ждала меня...
Но что может делать здесь девушка в такой час, почему она здесь??
Не ужели она ждала, именно, меня?!
Зачем?!
Кто она?!
Все эти вопросы Я спрашивал себя одновременно...
"Кто ты, почему ты здесь в такой час", спросил её Я...
"У меня множество имел", сказала девушка и улыбнулась...
В её улыбке было что то особенное, что то не из мира сего...
"Что случилось с тобой Диман, почему печаль в глазах твоих", продолжала она...
"Откуда ты знаешь моё имя, кто ты?!"
Я не мог поверить своим ушам...
Она знает моё имя, но откуда?!
Откуда она может знать его?!
Кто она, кто?!
"Я знаю гораздо больше чем ты можешь себе представит", ответила мне она, и звонко засмеялась...
У неё был ангельский смех...
"Как зовут тебя, о прекрасное создание?? Скажи, как звать тебя", спросил Я девушку...
"Изабель, зави меня Изабель...
Расскажи, что случилось с тобой, и почему печаль в глазах твоих, что делаешь ты здесь, на вершине этой в столь поздний час??", спросила меня она...
"То ты ведь сама знаешь все, если знаешь имя моё...
Зачем же задаешь ты мне вопросы эти, зачем?!", ответил ей Я, все ещё не понимал кто она, откуда она, и откуда она знает все...
"Может это мираж, или может быть, это всего лишь, сон...
Нет, это не был сон, она стояла пред мною, она смотрела в мои глаза, Я чувствовал её дыхание на себе...
Это не был сон...
"Да, Я знаю зачем ты здесь Диман, Я знаю как плохо тебе... Я чувствую тебя, но Я не могу читать твои мысли, это не под силу даже мне... Скажи, почему ты хочешь оказаться там?", Изабель, взяла меня за руку и подвела к оврагу...
Это не был сон...
Я чувствовал её нежное прикосновение, Я чувствовал тепло которое исходила от неё, это было не человеческое тепло, это было тепло ангела...
"У меня есть прекрасные дети, красавица жена...
Я обожаю семью мою, это самое дорогое что есть у меня Изабель...
Но не могу смотреть Я как голодают они, как плохо им и тяжело...
Судьба отвернулась от меня Изабель, мне не чем прокормить их, мне не чем прокормить тех кто так дорог мне, мне не чем прокормить тех кого Я так сильно люблю...", говорил ей Я...
Слезы снова начали капать из глаз моих...
Изабель стала пристально смотреть мне в глаза...
Мне казалось что она смотрит не в глаза, а саму душу...
"На сколько ты любишь свою семью Диман??
На что ты готов пойти чтоб видеть как дети твои и жена твоя счастливы??
Что готов ты сделать для этого??", спросила она не переставая смотреть в глаза мои...
"Я готов пойти на все раде них Изабель, Я готов сделать все чтоб они были счастливы, и не в чем не нуждались!!!", сказал, громко, Я...
Изабель засмеялась своим ангельским смехом...
"Ступай домой Диман, скоро, очень скоро жизнь твоя изменится...
Но только запомни, ты никогда, никому не должен давать ничего из дома своего...
Запомни, никогда, и ничего!!!", сказала она, и крепко сжала руку ...
"Никогда и ничего", повторил за ней Я, не особо понимая о чем она...
"Прекрасно", сказала она и снова рассмеялась...
"А теперь ступай домой Диман..."
Она указала мне на спуск с горы, но не в овраг, а на тот путь по которому поднялся Я...
Внезапно, Я почувствовал легкость, мне было хорошо, и легко на душе, мне хотелось петь...
Слезы больше не текли с глаз моих, мне было просто хорошо...
Мне было неописуемо, и необъяснимо хорошо...
Я подошёл к спуску, но все же Я не знал кто она, и откуда она все знает обо мне...
"Все же, скажи мне, кто ты!", спросил её Я, и обернулся...
К моему изумлению на горе Я стоял совершенно один, там не было никого...
Я снова не смог поверить глазам своим...
Этому не было объяснения...
В прочем так же как и нашему разговору с Изабель...
Я спустился в низ, и направился в сторону дома...
Я шёл, а мысли путались в голове моей...
"Кто она?
Откуда она появилась?
Откуда знала все про меня? и на конец, куда она исчезла?
Я подошёл к дому...
"Что Я скажу жене, что Я скажу детям...
Как смогу Я сказать им что завтра не чего будет им кушать??"
Мысли эти не давали мне открыть дверь, но все же Я пересилил себя, и вошёл...
Изумлению моему не было предела...
Пре мною стоял накрытый стол...
На столе было все, там была и икра, там было мясо, там был сыр и брынза...
Дорогое, шикарное красное вино украшала середину стола...
Жена, и дети сидели за столом, и с радостью смотрели на меня...
"Откуда все это?!
Откуда все это взялось?!", заикаясь спросил Я...
"Ты не поверишь Диман!!!
Я сама не могу поверить в это, мне кажется все это сном", жена моя заикалась от восхищения...
"Когда не было тебя, Я услышала стук в дверь...
Я поспешила открыть дверь, но там не было никого...
Там , всего лишь стаяло 3 сундука...
Первый бил забит золотом...
Второй же был забит серебром...
А в третьем было все это что ты видишь перед собой...", продолжала она...
Я не мог поверить тому что видел, Я не мог поверить рассказу жены...
Все это казалось мне, всего лишь, сном...
Прошло время, прошло много времени...
Дети мои выросли, жить мы стали по другому, по новому...
На месте старого домика теперь красовался новый, большой и просторный дом...
Дом в котором было все, полностью все...
Там были дорогие вещи, там была дорогая и вкусная еда, там были роскошные вина, там был детский смех, там была, и царила любовь...
В один из дней, когда вся моя семя собралась за обеденным столом, вдруг, в дверь раздался глухой стук...
Я открыл дверь...
За дверью стоял старик, не высокого роста...
Одежда покрывающая его старое тело, была разорвана в клочья...
"Умоляю, не дайте мне умереть от голода, и жажды", взмолился старик...
"Я прошу лишь кусочек хлеба, и глоток водицы", продолжал он...
Я направился к столу чтоб дать ему не много воды и хлеба...
"Никому и никогда!!!", вдруг вспомнились мне слова Изабель...
"Но это, всего лишь, кусочек хлеба и вода", подумал Я...
Я сам голодал когда то, Я знаю что такое голод...
"Не чего страшного не случится", подумал Я, и протянул ему кусок хлеба, и кружку воды...
И вдруг, все исчезло вокруг, не было не стола, не было не моего дома, не было не жены, не детей рядом со мной...
Я стоял на самой верхушке горы, и смотрел в низ, Я смотрел в пустоту...
Слезы капали с глаз моих, но не было прекрасной девушки которая держала меня за руку, и нежное теплое дыхание которой Я чувствовал...
Я стоял и смотрел в пустоту.

Легенда о драконе и девочке
"...Дракон был совсем маленьким - ростом чуть больше девочки. Девочка тоже была маленькой, и ей нравился дракон - такой красивый, крылатый, с сияющими глазами... Так они подружились, и иногда дракон позволял девочке забираться ему на спину и подолгу летал с ней в ночном небе. Девочка смеялась, протягивая руки к небу, и звезды падали ей в ладони, как капли дождя, и дракон улыбался, а из его пасти вырывались маленькие язычки пламени...
...Вдвоем они часто бродили по лесам. Была у них любимая поляна: красивые там были цветы, а неподалеку росла земляника; девочка собирала ее, а горсть ягод всегда высыпала в драконью пасть. Дракону, конечно, это не было нужно, - ему хватало солнечного света и лучей Луны, - но маленькие прохладные ягоды казались такими вкусными - может, потому, что их собирала для дракона девочка. Вечером она набирала сухих сучьев, и дракон помогал ей развести костер, а сам пристраивался рядом. Они смотрели на летящие ввысь алые искры, и девочка пела дракону песни, а он рассказывал ей чудесные истории и танцевал для нее в небе, и приводил к костру лесных зверей - девочка разговаривала и играла с ними, и ночные бабочки кружились над поляной... А однажды пришел к костру Белый Единорог из Долины Ирисов, и говорил с ними - мыслями, и это было, как музыка - прекрасная, глубокая и немного печальная...
...Шло время, девочка подросла, а дракон стал таким большим, что, когда он спал, его можно было принять за холм, покрытый червонно-золотыми листьями осени. Нет, они остались друзьями; но дракон все чаще чувствовал себя слишком большим и неуклюжим, а девочка была такая тоненькая, такая хрупкая...
Больше он не мог бродить с девочкой по лесу, и, если бы он попытался разжечь костер, его дыхание пламенным смерчем опалило бы деревья. Дракон печалился, и девочка рассказывала ему смешные истории, чтобы развеселить его хоть немного, а он боялся даже рассмеяться: сожжет еще что-нибудь случайно...
Один раз он пожаловался Единорогу - говорил, что не хочет быть большим. Лучше бы я оставался маленьким, вздохнул дракон, и мы гуляли бы вместе, играли бы, а сейчас? И Единорог ответил: у каждого свой путь, ты сам скоро это поймешь...
А потом пришла в эту землю беда. Неведомо откуда появился серый туман, и там, где проползал он, не оставалось ничего живого. Увядала трава, осыпалась листва с деревьев, в ужасе бежали прочь звери и умолкали птичьи песни. Все ближе подбирался туман, несущий смерть, и не знали люди, как защитить себя и что делать. Тогда ушел дракон, и долго никто ничего не знал о нем, а девочка стала молчаливой и печальной...
Он вернулся. Золотая чешуя его потускнела, волочилось по земле перебитое крыло, и темные пятна крови отмечали его путь, и устало прикрывал он сияющие глаза.
Он вернулся и сказал: Это больше не вернется. А потом лег на землю и уснул. Он был похож на холм, укрытый червонно-золотыми листьями осени. Он спал долго. Менялись звезды в небе, отгорела осень, зима укутала его снегом... А потом наступила весна, и расцвели рядом со спящим драконом цветы - золотые, как его крылья, алые, как его пламя, пурпурные, как его кровь... А девочка все ждала: когда же дракон проснется? И приходила к нему, и гладила его сверкающую чешую, плакала потихоньку и пела ему песни...
Тогда вышел к ним из леса Белый Единорог, мудрый зеленоглазый Единорог. И дракон проснулся. Так ли уж плохо быть большим, спросил Единорог.
У каждого свой путь, ответил дракон, теперь я понимаю."

           Легенда о драконах


          Жили были на свете драконы,
          Окрыленные серые львы.
          Они жили как птицы на воле,
          И их счастье рождалось в любви.
          Но однажды разверзлись просторы.
          Темной ночью, во время грозы.
          На планету спустились боги,
          Боевые их корабли.
          Термоядерные
                      удары,
          Наводнения,
                     смерчи,
                            огни.
          Эта ночь превратилась в кошмары.
          Люди били драконов любви.

          Но драконы восстали из пепла.
          Только взрослые поднялись ввысь.
          Все драконы бессмертны, но дети
          Как всегда,
                     беззащитны
                               они.
          И поклялись драконы друг другу
          Отомстить за убитых детей.
          Их любовь превратилась в жестокость        
          А их сила - в кошмар для людей.
          Сотни молний поднялись в космос.
          Сотни звезд появились вновь.
          Это били драконы жестоко
          За убитых детей всех богов.

          С той поры люди вовсе не боги.
          Люди прятались как могли.
          И из этой космической бойни
          Родились легенды Земли.
          Они крали невест у принцев,
          Похищали детей в ночи.
          Но победа драконов не в злобе.
          Побеждали драконов в любви.
          Верьте, люди, драконы не злые.
          Они здесь и совсем не мертвы.
          Меч не может убить дракона.
          У легенд другие концы.

          Ты идешь через дебри и пущи,
          Все дороги препятствий полны.
          Этот путь наблюдают драконы,
          Проверяют силу любви.
          Отступил,
                   сделал зло,
                              не поверил.
          И тогда неминуема смерть.
          Всем помог,
                     шел без страха к цели,
          И тебе открывается дверь.
          Нет! Драконы вовсе не злые.
          То спектакль со звоном мечей.
          Смерть дракона, разрушеный замок.
          Ты уходишь с невестой своей.
          Ты уходишь и в счастье не видишь,
          Как дракон восстает позади.
          Потому что сила дракона
          Возрастает от силы любви.
          Он лежит, смотрит в след со слезами.
          Он опять остается один.
          Он не злой, просто всем драконам
          Не хватает
                    Вашей
                         Любви.
 
 
Разве не прав ффтор?

гномы по истине тоже считались мифическими существами жили они в горах мало ели но очень много пили алкоголь считался для них ободряющим средством перед сражениями с другими не осмышленными существами в основном ходили они парами с собой носили либо топор либо молот но топор считался среди них очень опастным оружием т к бросок состовлял 30км в 1 сек Гномы любители искать золото т к рост у них очень маленький то они смогли пролесть даже в самую маленькую дырочку ))))в самой маленькой пещеры)))они не любители курить в отличии от эльфов

В монументальных изваяниях, каменных пирамидах и захороненных мумиях египтяне стремились обрести вечность; вполне закономерно, что именно в их стране должен был возникнуть миф о циклически возрождающейся, бессмертной птице, хотя последующая разработка мифа совершена греками и римлянами. Адольф Эрман пишет, что в мифологии Гелиополиса Феникс - это покровитель юбилеев, или больших временных циклов. Геродот в знаменитом пассаже излагает с подчеркнутым скептицизмом первоначальную версию легенды:
"Есть там другая священная птица, имя ей Феникс. Сам я никогда ее не видел, кроме как нарисованной, ибо в Египте она появляется редко, один раз в 500 лет, как говорят жители Гелиополиса. По их словам, она прилетает, когда умирает ее отец (то есть она сама) Ежели изображения верно показывают ее размеры и величину и наружность, оперение у нее частью золотистое, частью красное. Облик ее и размеры напоминают орла."
Так же в гадательных надписях Древнего Китая, созданных за 15 столетий до начала нашей эры, упоминается чудесная птица феникс (по китайски " фэнхуан". Китайский словарь I века "Толкование знаков"( "Шовэнь") так описывал птицу феникс: " Спереди напоминает лебедя, со спины - единорога (цилиня), шея змея, хвост рыбы, окраска дракона, туловище черепахи, петушиный клюв."
Повествует о царь-птице фениксе и китайский "Каталог морей и гор": " В пятистах ли к востоку от горы Небесного Тигра находится гора Киноварной пещеры. на ее вершине много золота и нефрита. Там водиться птица, пятицветная, с разводами. Называется феникс. Узор на ее голове напоминает собою иероглиф "дэ", что значит "добродетель", на крыльях - иероглиф "и" ("справедливость"), на спине - иероглиф "ли» ("благовоспитанность"), на груди - "жэнь" ("Совершенство"), на животе - "синь» ("честность"). Она ест и пьет как обычная птица. Сама поет и сама танцует. Когда ее увидят, в Поднебесной наступают спокойствие и мир".
Для средневековых китайцев птица феникс олицетворяла супружескую верность и жизнь в благоденствии. Поэтому она нередко изображалась на свадебных нарядах, была символом невесты и императрицы.
Не надо, однако, путать китайского феникса с Фениксом европейским, известным по книгам древнегреческих авторов и средневековым трактатам, - это совсем другая птица.
В конце XVII века немецкий ученый Ф.Вольф собрал вместе все сведения, которые были к тому времени известны, о небесной птице Феникс. Итог поисков был опубликован в труде с замысловатым названием "Удивительный сад дикой природы, или О неразумности животных".
"Птицу Феникс считают самой удивительной из всех птиц небесных. Одни пишут, что живет она в Аравии, другие говорят об иных местах. Птица эта не размножается, как другие птицы, но возрождается после смерти из собственного пепла.
Живет она 160 лет, а некоторые ученые утверждают, что и дольше. Еще говорят о ней, что она единственная во всех земле, поэтому видят ее очень редко. Отсюда и пошла поговорка: "Более редкостный, чем птица Феникс". Величиной Феникс с орла, шея блестящая, золотистая, в хвосте же есть розовые перья, лицо круглое, на голове хохолок.
В отличие от всех других птиц, рождается Феникс без спаривания. Происходит это так. Когда птица доживает до преклонного возраста и чувствует приближение смерти, она устраивает гнездо из трав и редких дорогих растений, таких как кофе, мирро, алоэ. которые легко воспламеняются. Потом садиться в гнездо и ждет, когда оно загорится. И вместе с гнездом сама сгорает дотла. После того как Феникс сгорит, появляется сначала червячок, а из этого червячка вырастает потом похожий на прежнего Феникс. Об этом писал Овидий.
Далее эта новая птица устраивает сгоревшей удивительные похороны: переносит пепел сгоревшего гнезда в известный город Гелиополь (в Египте) и возлагает его там на алтарь. Делает она это следующим образом : 1) сплетает из пальмовых ветвей яйцевидный сосуд; 2) пробует, сможет ли его поднять; 3) тщательно выравнивает сосуд и наполняет его пеплом сгоревшего гнезда; 4) аккуратно закрывает отверстие; 5) возлагает свою ношу на алтарь в храме Солнца в Гелиополе".
Еще одна версия описания Феникса оставлена нам в VI веке до Рождества Христова в апокрифе "Откровения Варуха" На вопрос Варуха, "что это за птицы", ангел ответил: "Это хранительница мира... Если бы не прикрывала огненный зрак солнца, то не был бы жив ни род человеческий, ни вся тварь на земле от жары солнечной". Таким образом Феникс спасает людей от испепеляющего взгляда светила.
Есть описание Феникса а в старинном "Физиологе" :" Голова его украшена венцом, а на ногах сапоги, как у царя. Обитает же Феникс около Солнечного города. Воздержит он 500 лет на кедрах ливанских без еды. Питается же от Святого Духа. Бьет в урочный час колокол, и Феникс в церкви на алтаре обращается в пепел. А на утро находят птицу на прежнем месте в виде птенца, а еще через день- взрослою"...
Знали феникса и на Руси. У нее "перья крепче стали и булату, режут ими кости и камни, а когда из-за моря гости приезжают - перья покупают и кроют или бархаты и атласы."

Кто такой пегас?

Пегас - крылатый конь. Впервые он был упомянут в Греческой мифологии. Они бывают любой масти, которая присуща лошадям,
но чаще всего встречаются белые. У пегасов мощные крылья, с помощью которых они могут перемещаться на значительные
расстояния (до 1500 км в сутки). Пегас довольно крупное существо - около 165 см в холке, но бывают и своеобразные пони, до
1 метра.
Живут они на высокогорных лугах и широких полях, любят просторные открытые пространства. Питаются молодой травой и
листьями деревьев. Изредка добавляют в свой рацион ягоды.
Весной, где-то в конце мая у пегасов брачный период. Самцы сражаются за право обладания самкой. Они налетают друг на друга
в воздухе и со всей силы бьют копытами. Порой такие сражения заканчиваются гибелью одного из самцов.

Кобыла вынашивает малыша около 10 месяцев. У Пегасов рождается один, крайне редко, два жеребенка. На время вынашивания,
самка Пегаса находит уединенное, трудно доступное место, скрытое от нежелательных глаз. В этот период она редко поднимается
в воздух, только в случае крайней необходимости. Ее вес заметно увеличивается и она долго не может быть в воздухе. Первый год
жизни жеребенка с матерью проходит на земле, в этот период они очень уязвимы. Жеребёнок питается молоком матери и не может
летать, так как крылья его ещё не сформировались и слишком слабы.


Когда жеребёнок достигает двухгодовалого возраста, он начинает развивать крылья и пробовать летать. Разбегаясь, он расправляет
их и пытается, как можно сильнее оттолкнуться от земли, но, как правило, первые попытки заканчиваются неудачей, и он кубарем
падает на землю. Когда жеребенок, наконец, взлетает, мать неотступно летит за ним, чтобы в случае неожиданного падения всегда
его подхватить.

Мантикора, возможно, самое кровожадное и опасное из вымышленных существ. У нее туловище льва,
человеческое лицо, голубые глаза и голос, подобный звучанию свирели. Но главные и самые ужасные ее
черты — три ряда зубов во рту, ядовитое жало на конце хвоста, как у скорпиона, и отравленные шипы
на хвосте, которые мантикора может выстреливать в любом направлении. Наконец, «мантикора»
в переводе с фарси означает — «людоед».

Первое упоминание о мантикоре мы встречаем в книгах уже хорошо знакомого читателю греческого
врача Ктесия. Благодаря Ктесию грекам стали известны многие персидские мифы. Дальнейшие греческие
и римские описания повторяют основные признаки мантикоры, данные Ктесием, — покрытое рыжей
шерстью львиное туловище, три ряда зубов и хвост с ядовитым жалом и отравленными шипами.
Аристотель и Плиний в своих трудах прямо ссылаются на Ктесия.

Однако наиболее полное древнее описание мантикоры сделано во II веке н. э. Элианом. Он приводит
несколько любопытных подробностей: «Всякого, кто приближается к ней, она поражает своим жалом…
Ядовитые шипы на ее хвосте по толщине сравнимы со стеблем камыша, а в длину имеют около 30
сантиметров… Она способна победить любое из животных, за исключением льва».

Хотя очевидно, что Элиан, как Аристотель и Плиний, черпал свои знания о мантикоре у Ктесия, он
добавляет, что подробные сведения об этом чудовище содержатся в труде историка Книда. Во II веке н. э.
Филострат из Лемноса упоминает о мантикоре как об одном из чудес, о которых Аполлоний расспрашивает
Иарха на холме мудрецов.

Хотя о мантикоре редко говорится в древних научных книгах, ее описаниями изобилуют средневековые
бестиарии. Оттуда мантикора перекочевала в естественнонаучные труды и фольклорные произведения.
В XIII веке о ней писал Варфоломей Английский, в XIV — Уильям Кэкстон в книге «Зеркало мира».

У Кэкстона три ряда зубов мантикоры превратились в «частокол огромных зубов в ее горле», а ее голос,
подобный мелодии свирели, становится «сладким змеиным шипением, которым она притягивает к себе
людей, чтобы затем пожрать их». Это, по видимому, единственный случай, когда мантикора оказалась
перепутанной с сиреной. В эпоху Возрождения мантикора попадает на страницы «Истории животных»
Конрада Геснера и «Истории четвероногих зверей» Эдварда Топселла. Начиная с XVIII века мантикора
не упоминается ни в одном серьезном научном труде, за исключением посвященных исследованию мифов.


Как уже говорилось, на протяжении веков в описание мантикоры были привнесены лишь малозначительные
детали. К примеру, Плиний пишет, что ее глаза не голубые, а зеленые, Варфоломей Английский говорит
о том, что «у нее покрытое шерстью тело медведя», а на некоторых средневековых гербах мантикора
изображена с кривым или спиралевидным рогом на голове, а иногда с хвостом и крыльями дракона.
Однако такие изменения, сделанные разными авторами, мало сказались на общем представлении о
мантикоре — со времен Ктесия существует только одна «разновидность» мантикоры.

Хотя происхождение мантикоры неоднократно пытались связать с индийским зверем «макара»,
европейским волком оборотнем и другими существами, правильнее всего, очевидно, будет сказать,
что она «происходит» от индийского тигра. Это предположение высказал еще во II столетии н. э.
комментатор Ктесия греческий писатель Павсаний. Он считал, что челюсти с зубами в три ряда,
человеческое лицо и хвост скорпиона — не что иное, как «фантазия индийских крестьян, испытывающих
ужас перед этим животным». По мнению Валентайна Болла, легенда о трех рядах зубов могла возникнуть
из-за того, что коренные зубы некоторых хищников имеют несколько острых рядов на каждом, а жало
мантикоры — ороговевший участок кожи на кончике хвоста тигра, напоминающий своим видом коготь.

Кроме того, по индийскому поверью, усы тигра считаются ядовитыми. Уилсон полагает, что древние
персы увидели человеческое лицо мантикоры на индийских скульптурах тигра божества. В средние
века мантикора стала эмблемой пророка Иеремии, поскольку она — существо подземное, а Иеремия был
сброшен врагами в глубокую яму.

В фольклоре мантикора стала символом тирании, зависти, зла вообще. Еще в конце 30 х годов нашего
столетия испанские крестьяне считали мантикору «зверем плохих предзнаменований». Начиная со
средних веков мантикора приходит в художественную литературу. В романе XIII века «Царь Александр»
говорится о том, что у берегов Каспия Александр Македонский потерял в битвах со львами, медведями,
драконами, единорогами и мантикорами 30 тысяч своих воинов.

В поэме Джона Скелтона «Воробей Филипп» (XVIII век) маленькая девочка, обращаясь к коту, убившему
ее любимую птичку, говорит: «Пусть твой мозг съедят горные мантикоры». В пьесе Джорджа Уилкинса
«Несчастья насильственного брака» один из героев с «мантикорами, врагами человечества, у которых
два ряда зубов» сравнивает ростовщиков. Мантикора — один из зверей искусителей в новелле Флобера
«Искушение святого Антония».

У Флобера мантикора — тоже рыжий лев с человеческим лицом и тремя рядами зубов; кроме того, она
распространяет чуму. В XX веке мантикора изображается несколько более «человеколюбивой». В басне
Менотги «Единорог, Горгона и Мантикора» последняя говорит о том, что на самом деле очень любит людей
и только из-за одиночества, застенчивости и желания поделиться своей любовью иногда кусает, а
точнее, целует их руки. А в некоторых детских книжках мантикора превращается в веселое, доброе
и ранимое существо.

В фантастическом рассказе Пирса Энтони «Заклинание хамелеона» мантикора, «существо, размером с
лошадь, с головой человека, телом льва, крыльями дракона и хвостом скорпиона», охраняет дом доброго
волшебника. Изображения мантикоры встречаются не чаще, чем упоминания о ней в литературе.
Большинство из них книжные иллюстрации. В отличие от ученых и писателей художники позволяли себе
относиться к образу мантикоры с большей долей фантазии. Мантикору изображали и с длинными
женскими волосами, и со стрелами на хвосте.

Единственное изображение трех рядов зубов можно увидеть в вестминстерском бестиарии. Мантикора
украшает карту мира Герефорда XIII века. Самая подробная иллюстрация воспроизведена в бестиарии
XVII века. На ней изображено существо с головой мужчины, туловищем льва, хвостом скорпиона,
крыльями и когтями дракона, коровьими рогами и козьим выменем.

Картинки из бестиариев вдохновляли многих декораторов христианских храмов. Изображение мантикоры
можно увидеть на восьмигранной колонне в аббатстве Сувини, на мозаиках в кафедральных соборах
в Аосте и в Каоре, где мантикора олицетворяет святого Иеремию.

За свою более чем двухтысячилетнюю историю мантикора мало изменилась и, несмотря на
предпринимавшиеся в нынешнем веке попытки придать ей добродетельные черты, остается
символом кровожадности.