Во льдах закован, сказочный корвет
Потусторонних сказок дивный сон
Он в пламени закатов - миллиарды лет
Запечатлев природы дивный вскрик
Закат, восторг, восход и неба облачного цвет
Полёт в прекрасный дивный мир мечты
Миг вечности, предвестник и загадок сон
В снегах закована, беззвучная мелодия стихий
Твоя улыбка и «Прощание с Памиром»

.

тянет бабка мне шкатулку.
все бор мочит о цене
А шкатулка,а шкатулка
с перламутром в глубине.
свет такой от перламутра.
будто праздничное утро.
будто солнце там всходило.
а в зашло зачем то сдесь .
будто в этом вот творенье
смысл особый.мира есть.
кто художник не известный?
кто любя настолько жить?
мог и солнце экой бездной
на шкатулке сотворить?
как оно туда папало?
как вместилось?
КАК вошло?
как ему не стыдно стало!!!!
прятать.общие оно.!!!

ПРИУМАННАЕ НАМИ
витают где то боги
на жизниной дороги
и у твоих двирей
за них идут в атаку
не винные ребята
и льют потки крови у святочных дверей.
за них малыш авганиц поднимит пистолет
а ты возривщись  в дуло  решиш. что бога нет
все здесь не верно!
ВСЕ НЕ ТАК
не там мы бога ищим
не вдушной кельи не в потьмах!
в душе живет все вышний
нет имени ему! нет рассы !нет народа.!
он в бытие вселенной!он природа!
ЕСТЬ ОН ВЕЗДЕ
в земле.ВОДЕ,и солнце.
есть он в тебе и даже незнакомце
так не стреляйте жи друг в друга
не убивайте в нас богов
пусть изобилием из рога
пальется радость мир любовь

предыдущие главы
 
 
 
 

     Сейчас же после ухода Фомы, чуя своё желание, бьющееся о четыре пуговицы, Аполлон залез и переиграл с правого на левое, и вышел в коридор, потому что он видел её у туалета.
[ Читать далее... → ]

запощено по настроению автора - © INGARAZZi !
(на аватаре крайне правая сверху))

     Порядочно далеко, за тридевять земель от Москвы, зелёные стодолларовые бумажки растут, как известно, только на самых красивых, вечнозелёных деревьях, только очень, очень высоко, так что ни одной лестницы не хватит. Надо прожить много жизней, чтобы только тогда, в потомках, сорвать хотя бы пару купюр, с крайней ветки.
[ читать дальше → ]

Однажды моя творческая деятельность, чуть не стоила мне жизни...

Вы, наверное, знаете такую форму работы, как "Город мастеров"? Это когда в разных помещениях кто-то готовит аттракционы типа городских учреждений, а остальная толпа ходит и развлекается. Я очень люблю эту форму работы, только мне ее обычно не разрешали - это ж мне часа на два нужно всю школу отдать...и что с школой через два часа будет...

На два часа школа, если получится, должна была превратиться в маленький дурдом.

Школа превратилась в большой...
.[ Читать далее... → ]

предыдущие

Я, в свою очередь, существенной прибавкой к палитре последующего повествования нарекаю это всё "конь деревянный", другие же, уже назвают "дупло дятла" - птицы длинное перо. Так или иначе, но единственным на сегодня связным местом текста будет следующий фрагмент:

[ Читать далее... → ]

      
 
предыдущие главы 
 
 
 
        С утра в офис заходили какие-то люди, выбирали что-то и ни слова не говоря уходили.  В модной кофточке, на шпильках на красивых ногах, Светлана стояла посреди утреннего гама и разбрасываемых повсюду бумаг, и смотрела в коридор через открытую дверь. Ей не хотелось приходить на вечернее свидание и она уже в который пыталась отважиться рассказать маме обо всём.

     И опять она не смогла это сделать; но теперь она была почти уверена, что откажется от него и что это нельзя без чувств, и что ей было невозможно его полюбить и назвать мужем. Кроме того, в своём доме он будет пользоваться всеми пятнадцатью мадьярскими падежами и ещё хуже - требовать, чтобы и она пользовалась ими. Хоть бы он заболел, или уехал куда-нибудь; но она не стала обманываться, она твёрдо решила, что никуда не поедет.


     [ Читать далее... → ]

    
 
предыдущие главы
 
 
 
 

            Включив свет и осмотревшись, Светлана подошла к подоконнику. Скорей с озорства, чем по-привычке тучка, похитившая  небо, швырнула в открытую форточку  несколько  филигранных шедевров -  одиноких снежинок. Света оборвала пару жёлтых листочков, полила цветы, спичкой поковыряла пустую почву, встряхнула горшки, стараясь придать здоровья и настроения невесёлой и несчастной компании на окне.

    [ Читать далее... → ]

      
предыдущие
 
 
 
Светочка была человеком остроумным и брезгливым, поэтому в коридорах слыла натурой закрученной, как  модерновая гармония в современной опере. При этом многие не находили в себе должной высоты признать, что их напрягает её недоступность и  безнадёжность чаяний, и обманывались, легко пришивая никому не актуальную сегодня истеричность и  ветренность её поступкам и формам суждений, что, впрочем, иногда имело место. Она каждый день уверялась и обманывалась, что в следующий раз  непременно потратит деньги на колготки или кофточку, и тратилась на такси; грешила, раскаивалась, но теперь уже  не так, как в первое время. Она была красивая сибирячка,  без строгого баланса восточных влюбчивых маслин. 

 
[ Читать далее... → ]

  
предыдущие 

 
 
      Несмотря на то, что сегодня любой деятель культуры - это существо, с зарплатой чуть выше обыкновенного клоуна, и  путем пластических операций пытается заработать себе вечную молодость, Светочка из "Анализ" обожала театр. Всё что можно в этой жизни очень похоже на театр, и каждый театр по-своему смахивает на жизнь.  

   [ Читать далее... → ]

И где же та сирень...
Евгений Дик

И где же та сирень, что так цвела весной
и наполняла воздух искушеньем.
И где девчонка та, с девичьей красотой? -
Она была небесным наслажденьем!..

Я между губок ей вложил
сирени веточку. О, Боже!
Как я тогда её любил,
и как она любила тоже!..

И так стыдливо и так страстно
вся отдалась, меня любя!..
Вернуть то время не подвластно...
И не встречал подобной я.

Сирень цветёт как той весной
и искушеньем воздух наполняет.
Но рядом нет девчонки той,
а жизни льдинка тает, тает, тает.

 
предыдущие
 
 
     Он собирался жить с начала. Только кажется, что это тяжело. Но это легко, как пуховое одеяло. Две наволочки, простыни и готово. Это будет хорошая и очень правдивая жизнь. Он все отдаст и все сделает как надо - он так долго готовился к этому. Но это не главное, главное что он так долго учился тому, что ещё предстоит. Он похудел, поизвелся на мелочах, но сил еще достаточно. И теперь он будет писать, в один прекрасный день он напишет. У него не те годы и нет времени чтобы шутить, это должно быть написано, пускай даже никто не знает когда.

[ Читать далее... → ]

предыдущие
 

- Да просыпайся уже, начальник гостинницы, - послышался торжественный голос.
Вспышка света порезала глаза.
[ Читать далее... → ]

начало
 
 
 
     Он долго стоял голый перед зеркалом и напористо искал причины возненавидеть себя. Он не был крупным, но был скользким. Он всегда бросал на весы свой ум и качества своей личности. Он думал, стоя у зеркала, что работая на острове слишком устал и вероятно упустил свой авторитет.

- Еще не неплевался тот парень работой, - подумал он. - А как уж ершится.

Он точно это знал, потому что через многое прошел.
Надо было еще раз все тщательно проверить, навестить давних друзей, но всего его, всё его внутреннее пространство занимал дизель. Сейчас ему позарез требуется новый дизель, потому что он хотел нормально спать и ходить за лисой.
Старое, но свежее белье давно не примерялось и ломалось желтой складкой. Поверху он надел жесткую кожанную куртку и, теплую лётную обувь. Он начесал красивую челку и вышел наружу. Не рослый, но довольно прямой, он замер у крыльца, попробовал на вкус прохладный соленый летний ветер, еще раз всё перепроверил и накрыл долгим взглядом. Вернулся, постоял под дощатым навесом. Как много раз с этого места он стартовал по кругу, а теперь нужно попробовать по-прямой, верней по-косой: где-то там, на берегу тарахтел моторчиком катер.

[ Читать далее... → ]

 
                                                           Глава четвертая
 
 
 
Без обидняков: еще в подготовительной группе детского сада Антон Долганин схлестнулся с самой большой проблемой. Ведь подростку из оленьей шкуры нелегко справиться с алфавитом. По шесть секунд в день, весь в г..борьбе он единоборствовал с азбукой.

Все взрослые, а их было три: две воспитательницы Тамара Харитоновна и Раиса Денисовна, и нянечка Элла, как могли помогали и передразнивали нашего героя. Элла вообще усмехнула в нем не столько частные проблемы, истекающие из мыльного пузыря, сколько общеизвестные признаки недомогания всего организма.
Это потом, когда подведеная к горлу воспитателя рука чуть не сделает ту инвалидом, а Антон наконец вымолвит: "Представьте себе, я наконец-то заставил себя попроситься пописать, вы отведете меня?", персонал детского сада сделает соответствующие выводы.

Алфавит и стал той меркой жизненных испытаний, от которой в дальнейшем Антон, уединяясь от всех мерял школьной линейкой. Но то потом.
В эпизоде с ночным пи-пи он проявил себя человеком жестким, индивидуальным по характеру, много не болтающим, но объективно разговаривающим человеком.

В последствии в разговорах о себе и в посылаемых повсюду E-mail-ах он говорил:" Я не был ни безответственным, ни недисциплинированным, ни эгоистичным, ни беспощадным, ни холодным, ни жестоким, ни катастрофичным, ни горемычным, ни проблематичным, ни гордецом, ни невозможным, ни силачем, ни хищным, ни упадочным, никем, был я дураком." В связи с тем мы точно не знаем, говорил он это вслух или просто думал, но что в интернете выложил - сто процентов.

"Думал одно, говорил другое, и ему казалось, что он - это не оно, и выбираясь из одного "думала", глубже увязал в другое."

А другое заключалось, как раз, в обворожительной магии бусиков, нашитых округ его груди, и когда воспитатель требовала озвучить ту или иную букву алфавита Антон говорил:" Тыкопрантыватыркын".*

" Сукин-сын, какая это буква!? - орала воспитатель.

"Тынэранкопрантыватыркын".** - безудержно лопотал Антошка в ответ, кося лиловым оленьим глазом, под стекло.

Между прочим наш геройчик-то оказался прав, его хитрость очень скоро пригодилась ему, и всем остальным. После счастливого и обворожительного хищения государственной собственности, маскируясь под изгаженный облик хорошего и честного народа так приятно затем сказать :"Тынеправкантуйпацан". Это очень сильно.

Вероятно что как настоящее искусство, оно перевалилось из героического прошлого в героическое настоящее, оставив по-настоящему хороших людей глазеть из-за прикрытой двери без должного образования. Теперь уже никто ничего не в силах исправить - все в плену у "орды". Горе себе, горе другим будут нести эти "временные квартиранты", пока окончательно не скатятся в ад.

- Да, - сказал наш сапог-скороход, глядя в перспективу тайги, после того как подрос и решил убежать с продленки детского сада. - Здорово же мне будет одиноко.

Антон понимал всю глупость и бесперспективность этой затеи - бежать в Москву, но выйти из этой ситуации он уже не мог, так как ему не позволяли его ум, гордость, и упрямство. В связи с этим он говорил ещё следующие слова:"делайте ставки, господа", "ставки сделаны" и "игра стоила свечь". Последнее, правда, может принадлежало и не ему.

Между тем, как тучи над человечеством сгущались, их продолжал сгущать Антошка, от кисти нашей палитры как-то мастерски ускользал третий герой нашего повествования: Андрей Пилюгин, господа.

Да, как трудно говорить: единственным любимым человеком в судьбе Андрея Пилюгина был Пилюгин Андрей. Андрей Пилюгин ишет встречи с собою. Они встречаются, но увы, слишком поздно. Андрей успел капризнуть на себя. Он не видит радости и находит успокоение в одиночестве. Как сказать себе:" Иди нафиг?" Как себе рассказать об этом? Когда-то на него нашло, он что-то слышал от других. Но что?

- Иди нафик! - пробует Андрей. И у него это получается.

Между тем Андрей, которого послали, возвращается. У него тоже не легкий характер:
- А можно мы пойдем вместе?
- Не знаю, можно попробовать. - сомневается Андрей.
- Жить будем - не помрем? - радуется Андрей.
- Именно так.
- Так что, пошли?
- Побудь немного.

Убедившись, что находиться в одном теле двум дольше невозможно, Андрей арендует "Ракету" с командой, отправляется и бросает за борт.

- Давай разберемся! - кричит ему Андрей. - Зачем меня ты топил? Не много на себя берешь?

Как покажет всё дальнейшее, на том и закручиваются все остальные обстоятельства. Здесь действительно приходится понять непонимаемое. "Быть или не быть?" - для Андрея вопрос не праздный, а очень конкретный.

Но не отпускает недоумение, и где-то там сомневается: "А правда?"

Вот примерно как про то-же самое трактует кодекс самураев:
"Издревле люди мыли золото и считали зто самым драгоценным металлом. Когда золото иссякло, люди начали добывать серебро и называли это самым драгоценным металлом. Кончилось серебро, и люди добывают медь, утверждая, что это самая большая драгоценность. Скоро закончится и медь."

Одна из уловок памяти - заглушка. Порой она доведет до изнеможения, память. Заглушка, по-восемнадцать часов материть, иначе - память, заглушка. Память об утраченном, неосторожно, нечаянно. Больно ранит, казнит детский лепет в кино, в искусстве - расплата, память. Вызывают сильнейшее потрясение шаткие шашки политиков, мурашки, заглушка..

- Прийдешь на похороны? - спросил Андрей Андрея.
Андрей подумал: "какого хрена ты не делишься?"
- Нельзя переделить память, - отвечает он. - По-настоящему горе можно пережить только одному. Смерть - другое дело. Вместе и помирать легче - прийду!

"Скоро закончится и медь - люди нароют глинозёма, и натрут желтой краски." - парафразируя японских мудрецов успокаивает себя Андрей. Да, он снова один и значит сегодня ему повезет. Тем временем в его животе ни крошки, а эта тварь - Андрей валяется на диване, который является его постелью. Он стоит и смотрит в упор.

В описываемых обстоятельствах мы могли бы ловко, дня три изматывать читателя, взяв его на крючок. Это очень похоже на ту ситуацию, в которой все гадают: ну когда же писающий мальчик осушит фонтан или утонет. И в то же время отличается. Ибо писающий мальчик всегда один, а наши герои сообща и всегда рядом.

Первым, мы рассказали об Антоне, который, как мы уже знаем обещал выучить алфавит, если воспитательница не убьет его соленой рыбой.
Потом Андрей, который разговаривает сам с собой.

И наконец всегда на нашей диспозиции обитает Рыжиков Сергей, который расчитывает только на себя. Он всегда может расчитывать только на себя и с сожалением убеждается, что ему некому помочь. В конце-концов он притянет за уши соломенный домик. Пусть на большее его не хватит. Но он будет упорно защищать свою мечту веслом. И топором, и если прибьёт нескольких, то быстро накопает других, и покрасит сусальным золотом. Остается только сказать, что мы находимся в странном и довольно непривычном состоянии, как бы спрашивая себя: "Что ты наговорил?"

- Ничего, просто я глубокий и просвященный.

Впрочем, оставим этот важный вопрос для дальнейшего промывания.

Признать свое поражение - "ничто". Потому что словом наш общий полный упадок не воскресить. Не привести к сметению ли, смирению, не скрыть позора и не возродить человеческого достоинства.
Имеется в виду, что на всем протяжении мы будем немощны, как писающий мальчик, который не может остановиться. И уподобясь старине, героям Сервантеса и Рабле, мы будем от всей души стремиться к тому, чтобы читатель писал от смеха и катался, что называется, на колбасных ошкурках.

Итак, мы видим, что дух наш не сломлен. А выдержать большое испытание словом способен и маленький ребенок.

До сих пор было известно, что все герои комических произведений, как правило, далеко не дураки. Однако самое страшное для человека - испытание совестью.

Человек получился не только превосходной, но и гремучей бомбой с часовым механизмом. Бом!


* сеть ставлю(чук.)
** две сети ставлю

 

СЛЕЗОЙ СТЕКАЮТ ВРЕМЕНА
ОСИРОТЕВШИЕ НА ТРИЗНЕ
ЗЕРНОМ ТЕРЯЮ ИМЕНА
ПОСЕЯННЫЕ К НОВОЙ ЖИЗНИ
 
Я САМ СОБОЙ ИСПЕПЕЛЕН
Я САМ СЕБЕ ДАВНО УТРАТА
НА ЗЕМЛЮ С НЕБОМ РАЗДЕЛЕН
НО НЕ ЗАКОНЧИЛАСЬ СОНАТА
 
ДВЕ БЕЗДНЫ ЗАВТРА И ВЧЕРА
КАК ВДОХ И ВЫДОХ СЕРДЦУ БИТЬСЯ
НАДЕЖДОЙ НА ТЕПЛО УТРА
ЧТО СОЛНЦЕ СНОВА ВОЗВРАТИТСЯ
 
ИДТИ ТУТ МИЛЛИОН ДОРОГ
ИДТИ ПО НИМ МНЕ СМЫСЛА НЕТУ
ЮГ ЗАПАД СЕВЕР И ВОСТОК
НО ТОЛЬКО СЕРДЦЕ ВЕДЕТ К СВЕТУ
 
ЕСТЬ ТОЛЬКО РАЗУМ ОЦЕНИТЬ
И СОВЕСТЬ ЧЕСТЬ БЕДЕ НЕ СДАТЬСЯ
В ДЫРЯВОЕ ВЕДРО НЕ ЛИТЬ
И ДЛЯ ДРУГИХ ПРОЖИТЬ ПЫТАТЬСЯ

                     
 
 
 
 
 
                                                                      глава третья








Готовя этот материал вместе с чистым чувством юмора и с проказами от своенравных девиц Орфографии и Пунктуации мы решили по ходу текста делать некоторые пояснения, которые, как мы уверены, тут уместны, и которые дорогой читатель сделал бы для себя и сам, чтобы не скользить по льду или наоборот - не упираться рогами в дебри. Все дальнейшее повествование изложено верно и мы от себя не добавили ни единого слова.

Малые рамки фантазии не позволят во всей полноте осветить это замечательное событие: появление на свет нашего главного героя - Антона Долганина. И если размышлять о том по всей широте и полным материалом излить на почву нового капиталистического сообщества, в котором мы все живем, со всеми его антогонизмами, изломами личности и семьи, чести и долга, мужества и..., то получится характерное смещение в сторону измышлизма, параллелитического подобизма, схожести, а порою явного биографизма, двойничизма, искажения событийности замысла и подмены действительности.


Многое можно рассказать очень просто, о чем-то в основном, однако наш разговор сейчас пойдет о торбазах. Торбаза - это чукотская обувь, сделанная из шкуры северного оленя. Сегодня не многие знают о том прекрасном народе, живущем на самом краю земли, а раньше это задевало всех.
Эпохальное произведение, созданое народным творчеством, и перу его принадлежащее, этот тетраптих: Чукча на севере, Чукча в городе, Чукча в море, и Чукча - большой дурак, по словам многих знатоков последнее является как бы ключом ко всему остальному, с 1990 года полностью применено на себя, да так и осталось незавершенными. А народ, к которому приложили это клеймо незавершенности, жил себе, и живет..
Вернемся к нашим торбазам.

Как тут уже говорилось торбаза - это шкура северного оленя, обращенная в обувь после специальной доработки, прочное изделие в условиях тундры и вечной мерзлоты. Во-первых, достоверно известно, что они придуманы чукотским народом и очень удобны. Во-вторых, мы считали бы нашу мысль несовершенной и незавершенной, если бы не сказали читателю, что именно из торбазов появился на свет Антон Долганин. Это, конечно, может выглядеть расплывчато и неясно, но в конечном итоге в этом-то и таится засмысел и художественная концепция произведения, ключевая его часть и основной код: Антон Долганин - торбоз.
Тот, кто мало-мальски знаком с северным оленем, ему известно как скользка и ласкова шкура северного оленя после специальной обработки: "Если кто-либо хорошо знает как выделывается шкура в процессе специальной обработки, чем она выделывается, тот понимает что много придется опустить, но если описание правдиво и верно, то читатель сам почувствует все очень сильно, и к концу даже может полностью остаться опустошенным."

Величавостью своего преображения, преображение Антона Долганина из торбаза, с лихвою затмит преображения Ленина в гриба. Уделает, зароет, закопает, не оставит и восьмой части от былого величия вождя.
Методика "преображение и концы в воду" давно известна миру. Таким образом создан сам мир. Но предположение о том, что духовное может содеять недуховное - одно из самых сложных психологических ощущений, но всеж-таки знакомо людям и применяется по мере возможности, и по состоянию здоровья.

В "Пилрыдоле" вместе со всеми здоровыми чувствами, кроме, разумеется, нездоровых
"ощущений", читателя охватит дополнительное, сверх-молекулярное, а порою очень сложное желание дополнений, которые как бы предшествовали повествованию. Ничего не поделать. Все, всегда находится в таком положении, в котором сейчас есть, то есть - в нынешнем. На все требуется время, а в "Пилрыдоле" имеются еще свои сложности и особенности: изображена жизнь одного торбазенка вкупе с двумя другими предметами. А ведь те два простых предмета, два полноценных героя повествования, еще даже не обвеществлены.
То есть налицо параллели в кольце - неразрешимая ситуация.

Уже с первых строк читателю непередохнуть и тяжело в атмосфере непонимания. А нашим героям легко - один со вкусом живет в должности директора компании Битрикс везде, ибо ему, Сергею Рыжикову, уже позволила это его должность, и передает эстафету легкости бытия в Новосибирск, в добросовестные лапы своих "золотых сертифицированных партнеров" из фирмы Аглаис - Андрею Пилюгину и Антону Долганину, прикованным к ближайшему хлебному, и к продаже интернет-магазинов клиентам. Вот такая "халабуда из интернет-гербалайфа", "хижина дяди Сережи", который, может, скоро заживет в добротном, вдали от глаз со вкусом построенном "домике", в районе Карибского бассейна.

А что их-то привело сюда? Или что их-то заставило? Поставить жен и детей в ситуацию зависимости от одиноких продаж (это не будет опущено в нашем произведении), стать подводной, безвоздушной частью айсберга? Ясно одно, что бежали они сюда, чтобы не заниматься одним делом со злыми и пьяными, униженными и обворованными рабочими на фабриках и заводах, злыми и пьяными, унижающими и обворовывающими гос. служащими-бизнесменами по конторам, злыми и пьяными, то этими то теми, по мере продвижения по службе, военными в казармах, и не подлежащими никаким унижениям и никакому обворовыванию по причине никакой дальнейшей возможности для этого, но все равно злыми и пьяными крестьянами и крестьянками по деревням и селам.

Жизнь же под крылом конторы Битрикс протекает неторопливо, по раз и навсегда заведенному порядку, а порою и беспорядку, но в относительно свободной ауре. Никто регулярно не материт, никто не предписывает графики работы, никакого строгого расписания. До полудня пописал программу, после полудня выпил бутылочку пива и помечтал с нами или с другими людьми об устройстве дорог на острове Рыжикова. И как будто все окей. Но нет. Тяжело здесь. По существу жить без денег, без возможности одаривать ну хоть чем-нибудь родных и близких - это пытка. Безденежье и ежедневное преодоление его настолько глубоко и полностью вошло в сознание этих людей, заполнило все отсеки с совестью, честью и щепетильностью, что стало лишь вопросом наличия дырочек на дудочке у крысолова.

В долгих начальных предложениях (а как хочется быстро) раскроется затушованное, но реальное состояние дел. А по отдельным углам и проделкам новосибирцы смогут рассказать читателю, а главное помочь разобраться в основе всего, что таится под чудным словом - Битрикс. Главные наши герои, скромные труженники прийдут, наладят соц. сети(народные интернет-магазины, анекдотичным образом, эдаким лейтмотивом, испарением уже висят над всеми нами).
- Девушка! Вам в какую социальную сеть?
- Спра-ва!
- Извините, я буду гадить слева. Давайте поговорим через дверь?

Отдельным словом хочется отблагодарить героя "Борода". В начале девяностых он попробовал пробиться к мозгу кулачных бойцов большого бизнеса. Но сломал инструмент и устроился на работу в Битрикс. Это ему принадлежит: "Выбирая между маслом на -36 и домиком под Зальцбургом, нормально финансируемый доцент выбирает домик под Зальцбургом."
Или:
- Жить невозможно, но делать их надо.
- Зачем?
- Чтобы вырастая они объясняли нам зачем.

Но даже вечное ожидание свиданий с деньгами не должно рассматриваться как препятствие в борьбе за преодоление социальной безграмотности. Причем безразличие большинства нищенствующего населения к соц.сетям трактуется, естественно, как
"нарушение в развитии" и диктуется через призму "борьбы с нарушениями".
"Давайте научимся, наконец, жить и работать, не давая ни жить ни работать." - сказал не помню кто.
Казалось бы, приход новых "по-сертифицированных золотых партнеров" нарушает и без того жестокий уклад жизни всех остальных, и активирует их для самозащиты..Подвигает на разные уловки, с помощью которых бедные люди защищаются от очень бедных, и даже толкает их на подвиги, но не в Битрикс; Рыжиков сам все хорошо придумал, сознательно и подсознательно ввел в обиход.

С приходом новых "соискателей на хлеб" тон настроения остальных меняется с кислого на мажорный. Потоки светлого и темного пива заливают полы, монологи сменяются диалогами и вытесняют из помещений детей, надеющихся на оставшиеся после праздника конфетки. Однако, привлекает то, что все всем рады, а сам руководитель конторы уже " открывает новые просторы" у себя в голове. Он изо всех сил скрывает эту свою радость,"ему трудно под панцырем из мелкой шиферной чешуи на крыше и он создал в себе домик под соломой". Но нагружаясь, растет чувство одиночества и спининговая тоска. "Работай, работай!" - говорит себе Сергей Рыжиков.-"Работай, работай, работай! И держись, не изменяй своим привычкам. Они тебе помогут в чужом, неизвестном, пока, мире."

По многим меркам и поступкам человека можно определить насколько его одолевакет тоска, как внутри его обострена борьба. Мы сможем судить об этом не по одному эпизоду повествования, а пока вернемся к нашим торбазам.

пр. сл.

 














 


...Настя шла по
старому Арбату в сторону Смоленской площади. Около магазина «Детская одежда»
играл и пел голосом Владимира Высоцкого музыкант:














...От стены
отделилась чья-то тень и скользнула к девушке...

















- ...«Волчонок»...
- одними губами.


 ...и слеза... одна только слеза... упала с ее
щеки... одна... Ну, Бог с ней...


 


...Отец нагнулся
над «кроваткой» и, поправив одеяло, погладил младшего сына по голове:


- Когда малыш
подрастет и научится ходить, он станет бегать по нашему саду... - тихо и
грустно. - А я... я всегда буду с ним... Не хочу, чтобы его обижали...


Мать подошла к
мужу и, тяжело вздохнув, обронила:


- Хотелось бы...


Мальчик
улыбался...


 


- Миша, - Владик
осторожно потянул за рукав старшего брата. - Миша... - заведя его в детскую и,
закрыв дверь, он тихо-тихо произнес:


- Только маме не
говори...


Миша кивнул.


- Сегодня мне
приснился сон... - Владик внимательно посмотрел в глаза старшего брата. - Мы
гуляли по лесу... Там была речка... Я пошел купаться и стал тонуть... Увидев,
что тебя нет рядом, я испугался и закричал... Я бил руками по воде и звал тебя...
Но тебя не было... От страха, что я утону, я проснулся...


- Глупый, - Миша
прижал к себе побелевшего от страха братика. - Я же здесь, рядом... И ты жив и
здоров... А потом, это только лишь сон.


Молчание...


Владик не
поверил брату... Первый раз...


 


...В его
короткой жизни были два очень близких человека: мать и старший брат. Отца он не
помнил совсем. Мама рассказывала, что его послали в Афганистан. Когда Владику
не было еще и двух лет, отец погиб. Вертолет капитана Орано сбили над одной из
деревень под Мазари-Шарифом. Потому образцом для подражания был старший брат
Михаил. Старше на 9 лет... Говорят, это очень большая разница, даже между
братьями. Но они любили друг  друга.
Старший всегда заботился о младшем, помогал, ухаживал, играл с ним...


В тот год, когда
Владику исполнялось пять лет, они с Мишей поехали выбирать подарок. Еще месяц
назад решили: купят то, что Владик захочет. Один раз в году, ему позволяли
такую роскошь - на день рождения...


А мальчик  мечтал... 
о машине. Машине с радиоуправлением...


На обратном пути
к ним подошли. Три 18-летних подростка, следившие от самого магазина, стали
отбирать у Владика подарок. Миша заступился за брата. Началась драка. Потом
что-то грохнуло. Владик видел, как подростки оттащили его упавшего брата к
стене и оставили там. Сами же, отошли на несколько шагов. Один из них достал
пистолет и выстрелил. Второй подошел к младшему и забрал подарок... Довольные
собой, нагло улыбаясь, они ушли прочь.


Владик заревел и
кинулся к мертвому брату. Крича во все горло, звал его, думая, что Миша спит...


Как приехала
милиция, он не помнил. Помнил только, что сопротивлялся, пока мама пыталась
оттащить его от тела. Владик вцепился руками в куртку брата и не хотел ее
отпускать. А когда его все-таки «оторвали», то все руки мальчика были в крови.
В крови его брата. Вид окровавленных рук запомнился на всю жизнь...


Не соображая,
что говорит, он спросил у милиционера:


- Зачем так
поступать... ведь он же... живой?..


Сержант милиции
промолчал.


Пока шло
следствие, Владик Орано несколько раз повторял описание двух «нацменов» и
одного европейца, убивших Мишу. Но ему никто не верил. В конце концов, мальчик
замолчал, перестал доверять милиции и решил найти убийц сам. С того дня он стал
похож  на маленького волчонка.


Через год мать
вторично вышла замуж и поменяла фамилию. Отчим хотел дать мальчику свою
фамилию, но Владик уперся:


- Я - Орано! - и
на другую не реагировал.


Пришлось
оставить ребенка в покое. Потом они поехали на родину отчима - в Чечню. Там, на
глазах 6-летнего ребенка, убили человека. Мужчину остановили на улице и, не
стесняясь никого, воткнули нож в сердце. Кто были эти люди и почему они так
поступили, Владик не понял.


Еще через год
мальчик пошел в школу. С этого дня начались его мучения. Он и раньше чувствовал
сильную перемену по отношению к нему со стороны матери, но теперь... Родители
придирались ко всему подряд. Наказывали за плохие оценки и заставляли
заниматься сверх программы даже в каникулы. Несколько раз, от переутомления,
Владик попадал в больницу. Мать предупреждали, но все было напрасно. Казалось,
что он им мешал. Мальчик стал чаще вспоминать брата. Ему не хватало той заботы,
которой он был окружен. Мать забросила сына, и тот понял, что остался совсем
один...


...Терпения
хватило на семь лет. В четырнадцать Владик не выдержал и сбежал из дома.
Приехал в Москву, пришел на Арбат. Его давно раздражали различные негры, «хачики»
и «касаезы». Ведь двое их тех, кто убил его брата, были «нацменами». Он стал
скином.


Прожив год,
познал много хороших друзей. Но самым близким стал лишь один Сергей. Сергей из
Краснодара... Они сошлись сразу. Это был именно тот случай, когда абсолютно
разные люди стали друг другу ближе родственников...


...И нажил
врагов...


...Временами он
думал, что уже все наладилось, но это ему только казалось. Пришлось выживать на
улице. Ночевать на «вписке». Либо «вписываться» самому, либо надеяться на то,
что кто-нибудь возьмет к себе.


Родители...
Через десять месяцев после ухода из дома, бабушка приезжала на Арбат и хотела
его забрать. Но «Волчонок» решил иначе.


- Пускай... все
пока... изменится к наилучшему...


- Приезжай, я
буду ждать! Все изменится... - бабушка любила внука и верила ему. Она также
рассказала, что месяц назад у него родился братик. Мать с отчимом уехали,
бросив ребенка ей... И Владик может не опасаться дальнейшего насилия...


Он очень
обрадовался брату и хотел его увидеть, но... решил... сделать все, чтобы
вернуться через год. Иначе он не мог поступить. Все зашло слишком далеко, и
уйти просто так он уже не мог. «Волчонок» знал, что для этого требовалось
время... Может, целая жизнь...


 


...Он не
понимал, почему ребята гибнут в Чечне?.. Считал, что для прекращения войны
необходимо отправить туда самого Президента. Но это было не выгодно
правительству. Думая над этим, «Волчонок» постепенно понял, что на смерть посылали
только его друзей...


Владик помнил,
как забрали двух ребят с Арбата. Один вернулся, второй нет... В место него -
цинковый гроб... И мать... умерла... Они тогда из-за этого пили...  Водка расслабляла его сознание и помогала
забыться. Он пил... Пил... Заливая горе и упрашивая самого себя, понимая, что
другим это безразлично: «Не надо так делать... все-таки они живые люди...»
Постоянно думая об этом, он, даже, кому-то говорил:


- ...Зачем так
поступать... - с трудом произнося слова. - Я не пойму... Приезжают, забирают
наших ребят... увозят и только на следующий день говорят родителям, что они...
воюют... «Все хорошо, ранений нет!..» - горько усмехнулся. - А если он пишет
письмо... то сообщает... что ранен... - опустил голову на руки. - Зачем они
врут?..


Не приятно,
когда убивают на твоих глазах... Но, когда бьют перед знакомыми, неприятно
вдвойне...  Как-то его избивали перед
девчонкой... Когда она, плача, умоляла ментов, чтобы не били... Владик
стыдился, когда за него просят... Не надо! Он привык все делать сам!..


В результате он
расстался с девушкой. Она искала его по Арбату. А когда нашла, то «Волчонок»
сказал Ольге, что у них все потеряно... Просто-напросто, он не хотел, чтобы так
делали... Били - пускай бы били... В его глазах - это не было предательством.
Владик считал: нормальное поведение человека, это когда его бьют, и никто не
вмешивается. Более того, был уверен - она не хотела, чтобы били на ее глазах.
Хотя, когда ему было очень больно, он мысленно повторял ее имя...


 


...Они шли по
Арбату и беззлобно подшучивали над прохожими. Компания была небольшой.
Развлекались. Хотелось чего-то особенного, красивого и (как ни странно)
доброго. Вечер был  тихий и теплый. Один
из последних. Поздняя осень вступала в свои права. Приходилось терпеть холод.
Хуже тем, кто ночует на улице. Сегодня о «вписке» он договорился. А завтра? До
завтра надо дожить...


Появилась
бутылка водки, которую тут же пустили по кругу. «Волчонок» отпил из нее пару
глотков и отдал дальше. Следом за водкой возник «Децил». Компания остановилась.


- Как напиток? -
его уже шатало.


- Так же как и
ты... - ничему не удивляясь, ответил Владик.


- В каком
смысле? - Витька-«Децил» уставился на мальчишку. - Что ты имеешь ввиду? Меня
весь Арбат знает! Я – «Децил»!..


- Понесло... -
тихо произнес Сергей.


- Шатает... -
спокойно, как и раньше. - Так же, как и тебя... - бутылка вернулась к нему, и
он глотнул еще раз.


- Ты как...
пьешь?.. - Витька посмотрел содержимое бутылки на свет.


- Арбатским
глотком*... - Владик был невозмутим.


- Ха! Ха! Ха! – «Децил»
свалился в самую грязь. - Ну... дает!.. Ха!.. Ха!.. Ха!..


Не понимая,
отчего он засмеялся, Владик двинулся дальше. Отойдя в сторону, произнес:


- «Децил» есть «Децил»...
- водка давала себя знать. Голова кружилась, и «тянуло на подвиги».


Оглядевшись
вокруг, он заметил, что не одинок. Его спутники тоже искали повод...


Нашли нескольких
ни к кому не пристававших молодых людей с девушками. Скин «случайно» задел
одного из парней, второй - второго. Задевшие придрались к мирно стоявшим,
обвиняя их в том, что те перегородили дорогу, хотя улица была практически
пуста.


Дальше, в ход
пошли оскорбления и кулаки. Послышались глухие удары, ругань и стоны. Девушки
визжали от страха. Потом пытались остановить разошедшихся скинов. Напрасно.
Опомнились, когда затрещала материя и... на руках появилась чужая кровь...


Что было потом «Волчонок»
почти не помнит. Он получил очень сильный удар по голове и провалился в
пустоту, сквозь которую просматривалось заднее отделение милицейского газика,
до отказа забитое его товарищами и кем-то еще... И сигаретный дым... Курили все
или почти все, а ему от дыма стало плохо. Сергей просил, чтобы перестали, но
никому до этого не было дела, ведь посадив в «обезьянник» курить не дадут...
...Когда открыл глаза, увидел «облезшие» стены камеры.


- Попался...


- Девчонки
вызвали... - ответил один из его товарищей. - Здорово он тебя... Со спины...
Мразь...


- Кто? - в ушах
шум.


- Ментяра... -
отрешенно.


 


- «Волчонок»....
о котором говорит весь Арбат... - старший лейтенант органов предварительного
дознания Дозорцев несколько раз обошел вокруг 15-летнего мальчика, как бы
примериваясь с чего начать. «Щенок» как «щенок». Ничего примечательного.
Короткая стрижка каштановых волос. Гладкое, чуть бледноватое лицо, большие
красивые серо-голубые глаза, небольшой нос, аккуратные губы. Синяк на щеке, да
нижняя губа разбита и опухла.


Молчание.


- Не слышу
ответа... - старлей приставил дубинку к подбородку и приподнял голову мальчика,
чтобы его глаза смотрели в глаза следователя. Взял за волосы и рванул так, что
все тело Владика пронзила сильная боль - синяк от удара на улице. «Волчонок» закрыл
глаза и тут же открыл опять.


Молчание.


В глазах
непонимание.


- Ты у меня
заговоришь! Запоешь... - шипя.


Дозорцев вышел
за дверь и вернулся обратно с двумя помощниками.


- Начинайте, -
как приказ.


Сержанты раздели
мальчика до пояса, и привязали за руки и за ноги.


- Ты сам
захотел, - старлей нервно крутил в руках дубинку. - Это называется «ковриком»,
- он врубил звук радио на полную мощность.














«Надрывалась» запись Владимира
Высоцкого.


Один из
сержантов качнул «Волчонка», проверяя, насколько крепко тот привязан, и мальчик
закачался, как гамак. То, приближаясь, то, отдаляясь от синих просветов на
погонах старшего лейтенанта.














- Начнем, - и
первый удар обрушился на пояс Владика.


Мальчишка сжал
зубы, но тут же взял себя в руки.














Остальных
ударов, приходившихся по спине и ногам, он уже не замечал. Думал о девочке.
Владик встретил ее несколько дней назад и она (как ему показалось) была рада их
знакомству...


...Дозорцев
устал. Присев на стул и, выпив воды, он приказал развязать свою жертву. «Волчонок»
упал на пол.


- Ты будешь
говорить?..


Владик молча
встал с пола, но, не удержавшись на ногах, свалился.


- Вон отсюда!
Это не последняя наша встреча! Имей ввиду, щенок... не таких обламывал!.. -
лицо покраснело от напряжения. От искусственного напряжения.


Среди ночи его
выволокли из отделения и бросили на газоне. Следом полетели рубашка и куртка.


И только теперь «Волчонок»
закусил нижнюю губу.


 


- Мама, это
Владик, - девушка смотрела ему в глаза.


- Владик, -
тихо-тихо.


- Анна
Сергеевна, - протянула ему руку. - Как я вижу, ты боевой парень, - она
улыбнулась. - Больно? - без эмоций.


- Безразлично...


- Он сильный...
- Настя опустила глаза в паркет. - Мама... он только что из милиции и...
практически... не может идти...


- И что?..


- Можно, он
останется у нас... ночевать?..


- А родители?..


- Он
беспризорник... - как факт.


Женщина
посмотрела на «Волчонка». Провела по его голове своей рукой. Он не отстранился.
Его потянуло к этой руке. Превозмогая боль, он подался вперед и, упал в объятия
женщины.


- Да.


Следующие два
часа Анна Сергеевна отмывала Владика в ванной, а потом они вместе с дочерью
аккуратно мазали его избитое ментами тело. В процессе этого действия он и
уснул. Так ни разу не пожаловавшись на боль. Не подав даже виду.


- Где ты с ним
познакомилась?


- На Арбате.
Меня хотели ограбить... он - заступился...


Мать посмотрела
на дочь.


- Он тебе
нравится?


- Да, мама...


- Он хороший
мальчик... Пусть приходит к нам и, если у него будут проблемы, то и остается
ночевать... С ним, я могу за тебя не беспокоится...


- Мама! -
девушка бросилась на шею к матери и стала ее целовать.


- Ты влюблена,
моя милая...


 


- «Свирепый»!!. «Свирепый»!!.
- скины повыскакивали с мест. Молодой человек шел навстречу своим друзьям.
Улыбаясь, он становился удивительно-похожим на известного писателя-сатирика.
Олег носил кепку и перекинутый через плечо шарф. Так что до полного


сходства с И.Ильфом на его фотографии,
не хватало только сигареты. Но «Свирепый» не курил...


- Кто это? – «Волчонок»
не двинулся с места.


- Пойдем, -
Сергей из Краснодара, потащил Владика за рукав, - не пожалеешь...


Пожав плечами, «Волчонок»
поплелся следом.


Олег здоровался
со всеми подряд. Дошла очередь до Владика.


- Олег! - пожал
протянутую ему руку.


- Владик! - тем
же тоном, улыбнувшись.


- Это наш «Волчонок»,
- позвавший Владика за собой, поздоровался с Олегом в свою очередь.


- Похож, - Олег
улыбнулся Владику. - Мы с тобой подружимся...


- Не знаю... -
грустно.


- Пойдем,
поговорим... - Олег дружески положил руку на плечо «Волчонка».


- О чем?.. -
безразлично.


- Я думаю, есть
у нас с тобой одна тема... - заговорщицки улыбнулся. - Тебе понравится...


- Пойдем... -
пожал плечами.


Олег был
заводилой этой команды до тех пор, пока не ушел в армию. Им нравился его
характер и подход к делу. Что же касается прозвища, то придумано оно было в
шутку... ...Ему повезло, он служил, когда не было войны. Хотя, любая война
казалась ему игрой. Он уцелел бы везде. Так и любой, прошедший школу Арбата...


Не умевший
предавать и подставлять, он практически не имел друзей. Верил немногим, но
помогал всем, кто просил. И никогда не напоминал о сделанном. Когда же
кого-нибудь из них просил о помощи и ему отказывали, он не обижался. Этот
человек тут же прекращал для него существовать. «Обрубал» сразу и обратной
дороги уже не было... Ни для кого...


И, если Олег
говорил: «Есть Разговор». Никто не вмешивался. Значит, действительно был
Разговор.


Они вошли в
арку, напротив игровых автоматов и расположились на скамейке, возле театра
имени Рубена Симонова.


- Много лет
назад, на твоих глазах погиб брат... - без предисловий.


- Откуда?.. – «Волчонок»
выпучил глаза. - Я никому этого не рассказывал...


- Так ли
никому?.. - лукаво улыбнулся. - Вспомни...


- Сергей... -
Владик закивал головой. - Это он... Зря я раскрыл рот...


- Сергей твой
Друг... Именно поэтому я вернулся. Он рассказал эту историю мне, предчувствуя
грозящую тебе опасность...


- От кого?.. -
мальчик усмехнулся. - Эта история была десять лет назад. Все про нее давно
забыли...


- Ты ведь не
забыл... И потом, осудили невиновного... Убийца до сих пор жив...


- Зачем ты мне
это говоришь? - серьезным тоном.


- Сам же решил
найти виновных...


- Решил...


- ...Убийца -
курсант Высшей школы милиции... - вздохнул. - Будь осторожен, прошу тебя! -
понизил тон. - Сергей за тебя боится... Да и я... тоже...


- Хорошо...
Постараюсь... - замолчал, понимая, что будет нести чушь.


Он не хотел
вспоминать об этом, самом больном эпизоде своей жизни. «Бежал» от одной мысли.
Теперь, боль вернулась, сильнее напомнив о себе. Десять лет он ждал... Оказалось,
что больше ждать нельзя...


- Скажи, -
прервал молчание Олег, - а почему ты ушел из дома?.. Если веришь...


- Я тебе
скажу... Если честно... тебе сказать... - он задумался. - Просто, я хочу больше
познать жизнь...


- И для этого
стал... маленьким скинхедом... - медленно, растягивая слова.


 


На Арбате долго
искать очередного дурака не приходится. Вот он. Уже не стоит на ногах, а ему
все мало. За ним следят. Сергей и Владик. Ага, не ошиблись. Он купил бутылку
дорогой водки. Деньги есть. Много?.. Ждут... Отошел от киоска. Остановился.
Шатаясь, сделал еще пару шагов и, не удержав равновесие, со всего маху
шлепнулся на «брусчатку». Посмотрел на оставшееся в руках горлышко от бутылки,
откинул его. Попытался встать. Не смог.


Ребята
подскочили к нему.


- Помочь? -
Сергей протянул руку.


- Вовремя, -
промямлил мужик.


Его поставили на
ноги. Доплелся до киоска.


- Еще одну... -
купил такую же. - Мне... Ик... одиноко... - посмотрел на ребят.


Сергей улыбался,
а Владик стыдливо опустил глаза и, даже, покраснел.


- Приглашаете?..
- произнес довольным голосом мужик.


Сергей был
рад... Клюнул!


- У вас... Ик...
есть кого?.. - дурацкий вопрос. Он принимает приглашение или напрашивается?


- И девочки
тоже... - Сергей опять улыбнулся. - Пойдем?..


- Тогда... Ик...
вторую... - он протянул купюру ребятам. - Одной... Ик... нас много...


Купили вторую.
Мальчишки повели своего подопечного к трубам теплоцентрали, расположенным возле
старого помещения 6 отделения милиции. Там их уже ждали.


- А где... Ик...
девочки? - недоумение.


- Сейчас будут,
- усмехаясь.


Первый удар
пришелся в солнечное сплетение. Мужик рухнул на трубу, а с нее на землю. Били
минут десять. Потом обыскали, забрали всю наличность, сняли приличную одежду и
оставили приходить в себя.


Милиции не
боялись, было темно, а жертва сильно пьяной. В таких случаях напившийся ничего
не помнил. Оно и к лучшему. Иначе... Не каждый захочет потом вспоминать...


...Все, что
забрали, пропили за несколько часов. Наступало утро, а с ним и очередной
приступ голода. Появились первые прохожие. Скины присмотрели «сладкую парочку».
Двое «голубых» прогуливались по Арбату. Повадки... повадки... Как же они выдают
человека... А здесь еще и слащавые голоса, и женские манеры...


- Надо наказать,
- Сергей отвернулся - противно...


- ...Их это
устраивает... - пробубнил Владик.


- Стыдно... -
Олег не мог больше на это смотреть. - Давай...


Владик пошел к
ним. «Сладкая парочка», занятая обоюдным восхвалением, не заметив
рассматривающего их мальчишку, наскочила на него.


- Ах, какой он
красивый! Ты посмотри, дорогой! - только теперь, обратив на него свое внимание,
высокий обратился к своему товарищу.


- Да, да, -
состроил глазки. - Я его тоже... Ах... - часто-часто заморгал своими большими
ресницами.


- Получи... -
без эмоций. Удар был неожиданным. Высокий рухнул на «брусчатку» и затих.


- Ты его убил! -
визг.


- Раздевайся! -
грубо.


- Хорошо...
Хорошо... - второй стал снимать с себя куртку, затем свитер.


Тем временем
принесли два комплекта одежды и кинули их под ноги этим...


- Какая
грязная... И мне это одевать?.. - возмущаясь.


- Можешь идти
голым, - как приговор.


...Гомик начал
сопротивляться. Ботинки и брюки с него уже стаскивали. Когда снимали рубашку,
он пытался кричать. Рот закрыли быстро. Распрощавшись с одним зубом, он разумно
решил сохранить остальные. Футболку с его фотографией порвали на части.


- Свои женские
трусы можешь оставить себе... На память... - с отвращением.


Второго раздели
очень быстро...


Их так и
оставили: одного валяться, а другого стоять над ним. Одежду потом загнали на
рынке за полцены. Было противно даже брать в руки...


...День оказался
на редкость удачным. Было «абуто» и избито несколько человек. И каждый раз все
удавалось делать быстро и качественно.


Выручку делили
поровну. Но одного во всем этом Владик никак не мог понять... Одного... Они
грабили и раздевали на глазах у всех, и никто не заступался за их жертвы...
Никто... Хотя были случаи, когда проходивших было больше, чем нападавших...


«Почему?..»


Этот вопрос
возник как бы сам собой... Из небытия его сознания. Нет, если ему дадут
автомат, он станет мстить и убивать! И ему будет по фигу! Чечня! Палестина!
Ближний или Дальний Восток! Европа или Америка! Иран или Эфиопия! Он будет «мочить»
любого, кто попадется на его пути! «Мочить» без сожаления! Убивать убивавших
его друзей...


Но он не
понимал: почему никто не заступался за их жертвы?


А может, этот
вопрос был в нем давно, только спал? Сейчас же стал просыпаться... Он не знал
ответа. Когда он появлялся, Владик топил его в водке... Она помогала
забыться... И в этом было его спасение (или иллюзия спасения, которая вполне
устраивала) от реальности - той скрытой войны, давно уже шедшей на Арбате, и в
сражениях которой он принимал участие.


 


Настя впервые
была на экскурсии по Старому Арбату. Владик пригласил ее, чтобы показать свой,
ни на что не похожий мир. Он рассказывал о чердаках и подвалах, трубах
теплоцентрали и магазине «Седьмой Континент». Но главной достопримечательностью
Арбата - было 6 отделение милиции. Напротив него он долго стоял и говорил с «особым
благоговением».


Сначала девочку
это забавляло, потом стало пугать. Она любила «Волчонка» за то, что он помог ей
в трудную минуту, но не думала, что ей придется любить его такого... Жестокость
и ненависть не только к милиции, но и ко многим из тех, кого он ей показывал,
ее ошеломили. Зло... Настя никогда не видела Владика таким злым. Он любил Арбат
и ее. Это она понимала, но ненавидел всех остальных... За редчайшим
исключением. Одним из тех, о ком он говорил без злобы, был Сергей... Сергей из
Краснодара... Он очень хотел их познакомить...


Он рассказывал о
том, как начинал здесь жить. Как били его и бил он. Дрался цепями, палками и
металлической арматурой. Всем, что попадалось под руку.


- Как же ты
живешь в этом мире?.. - спросила она уже вечером, когда они были у нее дома.
Спросила, разглядывая следы от многочисленных ран. И, хотя, шрамы украшают
мужчину, ей же от них было жутко.


- Выжил...


- Я очень хочу,
чтобы ты жил, - она прижалась к нему всем телом и поцеловала в губы.


- Я тоже очень
хочу жить... вместе с тобой... - погладил по голове.


Его ласка показалась
ей грубой. Настя приподнялась на локте и стала нежно и медленно гладить его по
лицу и волосам. В ответ он ловил ртом ее пальцы. Когда удавалось поймать, он
слегка сжимал их зубами.


- Пусти... -
Настя улыбалась.


«Волчонок»
прижал ее к себе и стал покрывать поцелуями лицо, шею, плечи...


 


- Сегодня
деньгами сорить тебе... - Сережа похлопал Владика по плечу. - Не все же время
по магазинам пасти... - улыбнулся.


- Хорошо...


- Вот деньги, -
протянул бумажник. - Здесь сто штук...


- Угу... -
открыл. Пересчитал деньги, всматриваясь в каждую купюру.


- Номера
запоминаешь?..


- Запоминаю...


...Когда «малой»
вылетел из магазина «Купина», «клиент» был еще внутри.


- Вот и он...


- Сколько? -
спросил Сергей.


- Судя по всему
полсотни... Когда покупал, помимо двадцати тысяч отданных, там оставалось еще
раза в два больше... Сам видел... – «малой» оскалил пасть.


- Пошел... -
Сергей слегка подтолкнул Владика вперед. - Удачи...


Владик сделал
несколько шагов и, зацепившись за что-то, красиво свалился рядом с «клиентом»...
...Бумажник вылетел из заднего кармана и, описав дугу, шлепнулся на ботинок
мужика. «Волчонок» с огорченным видом встал и проковылял мимо. Они
договорились, что он пройдет метров двести, не оборачиваясь и, свернув в
подворотню, направится к условленному месту.


Тем временем, «клиент»
увидел бумажник и, дожидаясь, пока хозяин уйдет подальше, стоял на одном месте,
придавив его ногой и делая вид, что рассматривает картину. Как только Владик
скрылся из виду, «клиент» поднял бумажник и, открыв, тут же закрыл.


- Ух, ты! -
раздалось за спиной. - Только никому не говори... Пошли... - заговорщицкий
шепот. - Я тут знаю одно тихое место... Разделим поровну... и никто ничего...
Тсс... Пошли... - поманил рукой.


Незнакомец пошел
в одну из ближайших подворотен, там, поводив, пять минут мужика по кругу,
остановился в соседнем дворе.


- Дели, - лукаво
смотря на «лоха».


- Может ты...


- Ты нашел, ты и
дели... - улыбаясь. Сергей усмехался в душе: «Дурак... Но «Волчонок» красиво
все разыграл... Молодец!» - Я тебе доверяю...


«Клиент» начал
нервно делить деньги поровну. Когда расчет был окончен, Сергей взял свою
половину, оставил бумажник у него, развернулся и ушел. Обалдевший «лох»
пересчитывал оставшиеся деньги.


- Мне сказали,
что вы понесли мои деньги сюда, - «клиент» увидел перед собой мальчишку.


- Ты кто?..


- Верните мои
деньги... – «Волчонок» уперся взглядом в бумажник.


- У меня...
Ничего не знаю... Какие деньги?!. – «лох» встал в позу.


- Эти, - Владик
показал на бумажник.


- Докажи, что
твои...


«Волчонок» стал
называть номера купюр. «Клиент» открыл рот.


- Или я вызываю
милицию и заявляю, что Вы украли у меня полмиллиона, или...


- Ты не
докажешь...


Тем временем
вокруг собралась «толпа людей», споривших друг с другом. Одни утверждали, что
видели, как «лох» поднял бумажник. Другие говорили, что подтвердят это в
милиции... Кто-то из них «пошел» за «милиционером».


- Пока он не
вернулся, - Владик был спокоен, как никогда, - в Ваших интересах отдать
оставшееся при себе... Или потерять все, что имеете...


«Лох» покачал
головой, молча достал свое портмоне и, вместе с «найденным», протянул
мальчишке.


- Другое дело...
– «Волчонок» улыбнулся. - Теперь все честно...


...Когда сквозь
смех вспоминали содеянное, больше всего хвалили Владика. Красиво он упал.


- На самом деле
все получилось случайно... Я действительно упал... Даже коленку разбил...


- А бумажник?..


- Когда я шел,
то не знал, что он вылетел... Мне казалось, что я все провалил. Но мы
договорились, а потому, я проверил его наличие, только завернув за угол...
Поняв, что бумажника нет, действовал, как договорились...


 


«Касаезов» было
трое.


Сначала.


Они стояли и
фотографировались на фоне фонтана. Громко разговаривая между собой, пошли к
начавшим петь музыкантам. Театр имени Вахтангова был закрыт на ремонт и «бродячие»
музыканты каждый вечер выступали перед публикой.


Толпа собиралась
постепенно. В основном гуляющие проходили мимо. Их не интересовали  пошлые стишки и блатные песенки. Но
находились желающие и на это. Один из «касаезов» все время осматривал прохожих.
Тем временем толпа все увеличивалась  и
увеличивалась.


Музыканты
заметили, что узкоглазые гости, кого-то явно ждут. Посовещавшись между собой,
решили проверить.


- Рекламная
пауза! Тетя Маша, это же кокаин!.. - продолжать не имело смысла. Зрителей не
было...


...Со стороны
игровых автоматов на них надвигалась группа из двух десятков косоглазых...


- Предупреди
наших, - шепнул один музыкант другому. - Может, избежим погрома...


- Ты уверен?.. -
Андрей-«Жонглер» сжал кулаки.


- Уверен...


...Во главе
надвигавшегося сброда шел молодой человек с европейскими чертами лица и тряс
металлическим прутом. Весь Арбат сотрясали выкрики на английском языке...


...»Жонглер»
успел. Он застал Сергея и Олега в баре, расположенном за магазином «Седьмой
Континент».


- Но вас только
двое...


- Сейчас
появятся остальные...


Вести
распространялись по Арбату быстрее «скорости света» и через несколько минут все
уже знали, что надо спасать положение...


...Они встали
напротив друг друга. Слева фонтан, справа улица... Ее блокировали, чтобы «касаезы»
не могли сбежать. За этот фланг отвечал Сергей. Так решили.


«Волчонок» стоял
с другой стороны и готовился топить косоглазых в фонтане. Разминая руки, он с
ненавистью смотрел в глаза находившегося перед ним «касаеза».


Прошло несколько
минут. Со стороны Сергея кто-то выкрикнул оскорбление в адрес скинов. С
отчаянным криком ребята бросились на косоглазых чужаков...


...Скины дрались
до последнего. Стояли и не падали. «Касаезы» не могли ничего с ними сделать. Но
ряды редеют в любом случае... Каким бы сильным не был противник, но и среди его
солдат есть убитые, и раненные. Здесь же - искалеченные... Драка была
скоротечной. Поняв, что им не видать победы, узкоглазые бросились в переулок.
Сергей со своими ребятами тут же перекрыл им путь к бегству.


Тем временем «вожак
касаезов» искал кого-то среди дерущихся. Отбиваясь от налетавших скинов, он
медленно продвигался к Сергею. Блеснуло узкое лезвие. Олег увидел блик и
дернулся навыручку. «Вожак» подошел почти вплотную к Сергею...


Расталкивая
дерущихся, Олег и трое ребят, бежали через улицу... Сергей поздно заметил
опасность...


 


Перескочив через
ограждение, старлей наткнулся на охранника.


- Сюда нельзя! -
отрывисто.


Расстегнул
куртку и показал документы. Не пускавший извинился и отступил назад.


Дозорцев
нагнулся к трупу в ожидании того, что увидит Владика. Грубо перевернул на
спину.


- Твой? - голос
одного из оперативников.


- Нет... - с
досадой.


Он встал и,
ругаясь, пошел к своей машине. Не для того старлей подстроил эту ситуацию,
чтобы остаться в дураках. Что теперь делать с убийцей? Придется его искать и...
найти... мертвого...


- Сам виноват...
- сквозь зубы.


 


Тело уже унесли.
Менты уехали. Зрители разошлись. К месту убийства вернулись те, кто и в драке
до конца стоял рядом с Сергеем. Так они поступали всегда. Среди них был и «Волчонок».
С разбитым лицом, в испачканной кровью куртке.


- Надо узнать,
кто это сделал, - Олег всматривался в ребят. Остановил взгляд на «Волчонке». -
Тем более, есть мысль, что убить хотели... - замешательство. - Тебя!


- Надо
принести... цветов... - Владик, не отрываясь, смотрел на место, где лежал
Сергей.


Олег понимающе
кивнул головой.


Вместе с двумя «малыми»
«Волчонок» купил цветы, на общие деньги.


- Он твой
друг... Ты и положи... – «Свирепый» одобрительно посмотрел на Владика. - Иди...


«Волчонок»
подошел к месту убийства и бережно уложил цветы на еще влажную кровь. Потом
раздвинул стебли и прижал их руками к брусчатке. Подняв руки, посмотрел на
ладони. Они были в крови. В крови его друга. Владик вспомнил, как видел
свои  руки, бывшие в крови брата.


Ему помогли
подняться и увели в сторону. Пришла сильная боль, но «Волчонок» сдерживался,
как мог и не издал ни единого стона. Лишь тихо сжал зубы.


- Смотрите, -
Олег показал на место недавнего преступления.


Тем временем
мент, обнаружил букет. Рядом никого не было. Он забрал цветы и... бросил их...
в урну...


- Зачем?.. -
тихо-тихо. Владик закрыл глаза.


Сжались кулаки.
Заиграли желваки. Заскрежетали зубы. Стоявшие рядом скины...


- Зачем?..


 


Не опасаясь, что
его узнают, расталкивая прохожих, старлей шел по Арбату в поисках «Волчонка».
Мент был в ярости. Вся гениальная комбинация рухнула, мальчишка жив и, может
быть, здоров. А он, оставлен в дураках.


Не смотря на
прохладу, он не надел даже плаща. От понимания того, в насколько идиотское
положение он попал, Дозорцеву стало жарко.


Восьмилетний
мальчуган кавказской национальности играл на гармошке и пел песню, слова
которой не возможно было разобрать. Ее мотив показался старлею знакомым, но
Дозорцев не стал даже вспоминать, где мог его слышать. Он слишком  торопился, чтобы заметить небольшую коробку,
стоявшую на его пути. Ботинок ударил по картону, коробка подскочила и,
разбрасывая мелочь, завертелась в воздухе. Мальчишка прекратил играть и
бросился собирать деньги.


- За что
дяденька?..


Вместо ответа
Дозорцев отшвырнул его в сторону, вытер руку о носовой платок, который тут же бросил
на брусчатку.


Мент
всматривался в прохожих: пьяные компании... мужик, поющий голосом Высоцкого...
разную пошлятину... парень 19 лет... зачем-то рвущий свой шарф... обнимающиеся
парочки...


- Вставай! Если
не встанешь и уснешь, то тебя «абуют»... - один мужик пытался поднять другого с
брусчатки. - Ты можешь сам встать?..


В ответ лежавший
только лягал ногой своего невольного «спасителя».


- Я тебя
спрашиваю... Ну, как хочешь... - развернулся и отправился прочь...


Машины...
Знакомые менты приветствовали его и предлагали подвезти. Он отказывался. Ему
нужен был «Волчонок». Он спрашивал их о мальчишке, но никто его не видел...


- «Комбат», кто
побил? - 16-летний пацан помогал встать пьяному фронтовику, одетому в грязную
форму с полевой фуражкой на голове. – «Комбат», кто будет бить - сразу скажи!..


Что старик
пробурчал в ответ, старлей уже не слышал. Он следил за мальчишками, те могли
вывести его на «Волчонка» и возраст один, и могут друг друга знать.


Дети зашли в
подворотню. Желая обогнать их, мент побежал в обход. Он видел, как ребята
проходили между домов. Дозорцев обошел вокруг. Сейчас, он зайдет с фронта и,
поймав их, узнает, где спрятался этот «Волчонок». Выскочив из темноты, старлей
обнаружил, что дети пропали.


Выругавшись,
мент стал искать щели и открытые двери подвалов. Ничего. Испарились. Он еще раз
обошел двор. Осмотрел все стены. Ничего. Обнаружил две двери в соседних домах,
но они были закрыты снаружи.


- Умные...
сволочи... Выслежу... - сплюнул.


Злой на детей,
мент выскочил к игровым автоматам. Осмотрелся. Владика не было. Взбесившись еще
сильнее, двинулся в сторону магазина «Самоцветы».


Посреди дороги
стоял одетый в блестящие одежды человек. Было не понятно, что он этим  хотел сказать. Высокая двууголка и маска на
глазах, делали его похожим на героя итальянской «Комедии масок», а застывшая
поза с черным стаканом в руках на актера, изображающего пантомиму. Кто-то из
прохожих кинул ему в стакан монету и манекен тут же ожил, с довольным видом
потряс кинувшую руку и, перепрыгнув с ноги на ногу, застыл в иной позе.


- Способ
заработать... - старлей брезгливо сморщился.


Перед Дозорцевым
прошел старик. Резкий свист заставил мента посмотреть на прохожего. Бутылка с
громким звуком, разбилась обо что-то твердое. Ничего не понимающий человек,
обернулся назад и ошеломленный остановился на месте.


- Товарищ
старший лейтенант... Почему они убивают?.. - толстая струя темной крови
поползла по его лицу, и он рухнул на дорогу.


Дозорцев
равнодушно пошел дальше.


- Наступила мне
на ногу!.. Я тебе живу-живу... во всем помогаю и... нечего мне на ногу под
столом наступать... - полупьяный мужчина обнял женщину и поцеловал ее в губы. -
Пьянь-дрань... Пойдем...


Старлей дошел до
площади, на которой были выложены различные таблички.


- Надо остановиться
на одном месте и терпеливо ждать... Это единственный способ его поймать... - он
стал читать надписи на табличках: - «С днем рожденья, мексиканец!»... Кто такой
этот «мексиканец»? - имена, написанные там, принадлежали, как эстрадным
звездам, актерам театра и кино, так и не пойми кому. Среди всего этого
многообразия ему попалось несколько эмблем «Русского радио». – «Школа 792»; «Анюта
Сергеева», - и красная цифра «20», подложенная под имя, - «Семья Давыдочкиных»...
Бред какой-то...


- Товарищ
лейтенант, - молоденькая девушка, улыбаясь, смотрела на Дозорцева.


- Старший
лейтенант, - поправил он лениво. - Тебе что?.. - устало.


- Вы не хотите
заказать табличку со своим именем?.. Или поздравить друзей?..


- Нет... -
резко. - Не хочу... чтобы потом по мне ходили всякие, типа тебя...


Он стал
всматриваться в лица прохожих.


- Я не перестану
здороваться, пока не насобираю 45 рублей! Товарищ милиционер... - она
обнаглела.


 - Чего тебе?.. - грубо.


- У Вас не будет
мелочи?.. - она застенчиво улыбнулась.


- А у тебя не будет
документов?.. - вопросом на вопрос.


Она опустила
глаза.


...Попалась...


- Понятно, -
поднял ее голову. - Гулена Несовершеннолетняя... Значит так... Первый раз иду
навстречу! Ты у меня не спрашивала мелочь, а я у тебя доку... - он резко
оттолкнул девушку в сторону и бросился к противоположному дому.


Девушка отлетела
и ударилась плечом о стену дома. От боли она закрыла глаза. Открыв их, увидела,
как мент крутил руки сопротивлявшемуся мальчишке.


- «Волчонок», -
прошелестел ее голос.


При попытке к
бегству, старлей сделал подсечку и мальчик со всего маху, упал в грязь, разбив
при этом лицо.


- Побегаешь у
меня! Гад!.. - мент взял «Волчонка» за куртку.


Молчание.


 


«Волчонок»
молчал.


Дозорцев бегал
вокруг и угрожал расправой, если он не расскажет, как подстроил убийство своего
друга. Тряс показаниями каких-то свидетелей, утверждавших, что они видели...


«Волчонок»
молчал.


По радио как
всегда играл Высоцкий. Казалось, старлей специально подгадывал допросы мальчика
под выступления барда. А Владик очень любил его песни...


Потом мент
пригрозил, судом и тюрьмой, «зоной» и жуткой смертью. Говорил, что ему
предначертан один путь: днем - шестерить, ночью – «кукарекать»!


«Волчонок»
молчал.


Дозорцев позвал
двоих сержантов...


...Когда мальчик
открыл глаза, увидел знакомый «обезьянник». Бывших вокруг он не знал. Узнал,
кто сидит дольше всех. У него о своих ребятах... Выяснилось, что задержали
только его... Владик вспомнил, как Олег говорил, что убить хотели... «Волчонку»
стало противно. Он отполз к стене и, забившись в дальний угол, забылся странным
сном.


Через час его
разбудили. Дозорцев опять требовал признания, обещая скосить срок, если он
будет себя хорошо вести и все подпишет.


«Волчонок»
молчал.


Его вернули в «обезьянник».


- Что им от тебя
надо? - добрые глаза старика смотрели на мальчика.


- Самооговор...


- Зачем?


- Я ему не
понравился, - горькая усмешка.


- А ты?..


- Молчу...


- Послал бы ты
его...


- Не имею
права... У нас закон... Молчать до пятнадцатого...


- Со дня смерти?..


- Со дня смерти...
- отрешенно.


Вошел сержант
милиции и потащил мальчишку к следователю.


- Оставь его! -
старик встал со скамейки.


- Не лезь! Этот
пацан - убийца!


- Убийца это -
ты...


Удар дубинки
оборвал его. Старик отлетел на скамейку.


- Старый
козел... Будешь думать, перед тем, как произносить такие слова...


Допрос был не
долгим. Дозорцев как всегда орал и требовал чистосердечного признания. А Владик
- молчал. Даже, когда «играли» в «кегли» и «опускали» почки... Боли не было...
Только сердце все время кричало: «Настя!»


Но Дозорцев
ничего не слышал. Для старлея в камере повисла непонятная гнетущая тишина...


 


Настя открыла
дверь. На косяке «висел» Владик:


- Можно?..


Еле узнала: лицо
в грязи, куртка порвана, рубаха в крови, на груди распухшие синяки.


- Что случилось?
- испуганно.


- Сергей... -
часто дыша.  -  Я хотел вас познакомить... его больше нет...
- уже безразлично.


- Когда?


- Пять дней
назад... - он упал на порог.


Анна Сергеевна
помогла дочери раздеть гостя и перенести в комнату. Когда они пытались снять
рубаху, Владик застонал.


- Тяжелый он у
те... у нас, - поправилась мать. - Когда придет в себя, скажи... Пусть называет
меня мамой... Если... захочет... - встретив благодарный взгляд дочери, она
улыбнулась. - Теперь ухаживай за своим... суженным...


- Мама... - с
нежностью.


Анна Сергеевна
поцеловала дочь и вышла из комнаты.


Сутки он был без
сознания. Бредил... Когда срывался на крик, звал Настю и просил не оставлять
его. На всякий случай она отвечала. Когда пришел в себя, попросил воды. И не
произнес больше ни слова. Отвернулся лицом к стене и молчал. Он думал... О том,
что сейчас любой человек врет... Нет, он, конечно, говорит правду, но только
тогда, когда выгодно... Ему вдруг захотелось, чтобы люди не врали...


Поняв, что это
не выход «Волчонок» перестал пить... Пиво, есть пиво, но остальное... Он не мог
видеть крепких напитков... Надоело... Теперь его расслабляли мысли. Думал о
том, когда ему «стукнет» шестнадцать и он будет свободным человеком...
Свободным от всех... Получит паспорт... Ему сделают паспорт...


- И от себя
тоже?.. - спрашивал внутренний голос.


От себя нет...
Но на будущее Владик запоминал все, что происходило вокруг. Ведь мальчик давно
уже мечтал стать писателем... С этими мыслями он и уснул.


На третий день,
проснувшись, по привычке, произнес:


- С добрым
утром, пройдемся до 6 отделения, отметимся и вернемся назад... - и открыл
глаза.


- Почему ты так
говоришь? - Настя не верила тому, что слышала.


- После одной из
драк, я попал в милицию, где не понравился старлею с Петровки. Он меня «зацепил»
и теперь пытается доказать мою вину и в этом убийстве тоже... Он заставил меня
ходить каждое утро на «отметку»... - усмехнулся. - А чтобы не сойти с ума... я
приветствую себя этими словами... - издеваясь над самим собой.


Поев, он
извинился за свое поведение и стал собираться, чтобы уйти.


- Я не имею
права тебя держать, но мама просила сказать...


Он с интересом
посмотрел на девушку.


- ...Ты можешь
называть маму «мамой»... Если хочешь...


Владик остался.


Вечером они сели
ужинать. Зная, что весь день «Волчонок» молчал, Анна Сергеевна решила сама
начать этот разговор. Мальчик мучился, а она не могла на это смотреть.


- «Волчонок», -
с такой нежностью в голосе, что Владик даже вздрогнул.


- Да, мама... -
автоматически.


- Спасибо.


Он смотрел в
глаза Анны Сергеевны.


- Я вижу... тебе
трудно... Расскажи, что произошло...


- Не могу... У
нас такой закон... Молчать до пятнадцатого, пока Сергею не исполнится девять
дней...


- Но мы же
никому ничего не скажем... - Настя стояла над ним и играла пальцами в его
волосах. - Пожалуйста...


- Хорошо... А о
чем?..


- О том, что
произошло... - Настя присела рядом и посмотрела на него с мольбой во взгляде. И
снова: - Пожалуйста...


Он улыбнулся
девушке и, погладив ее, согласно кивнул головой в ответ.


- Можешь
рассказывать все, как есть... Когда я первый раз тебя увидела, то все поняла, -
Анна Сергеевна устало вздохнула. - Наше отношение к тебе не изменится... Ты уже
проявил себя с хорошей стороны, и мы тебя очень любим...


- Спасибо... -
замолчал. - Недавно убили моего друга... - он опустил голову. - Но я не понимаю
за что?.

Под завесой дождя_Евгений Дик

Эта ночь без луны, только свет фонарей.
Проливной дождь идет всё сильней и сильней.

Под завесой дождя из уюта во тьму
я ушёл от себя... Я ушел к никому...

Как загадочна ночь, в блёстках капель дождя.
Никого - словно мир создан лишь для меня.

И в потоках воды, что бушуют кругом,
я смешной водяной, под дождем, здесь мой дом.

В этом доме моём всюду льёт и течёт.
Это нравится мне. Пусть сильней дождь идёт!

Всё плохое уносит дождевая вода...
А зачем ей плохое и уносит куда?

Как насыщен грозой свежий воздух ночной.
Знаю я, почему я счастливый такой!

Смыл грехи прошлых жизней этот дождь проливной!..
Я теперь, как ребёнок, и почти, как святой...

Я готов к новой жизни, сердце счастьем полно
и любить снова может, как когда-то давно!..

Эта ночь без луны, только свет фонарей.
Проливной дождь идёт все сильней и сильней.

Под завесой дождя, из стихии ночной,
я вернулся к себе... Я вернулся другой...