Картины Вадима Войтеховича

http://genezis-files.livejournal.com/156714.html

http://genezis-files.livejo...

почитать:
http://genezis-files.livejo...

http://my.mail.ru/community...

Ангел, а за нею и дракон поворачивают за угол, следуя обычным маршрутом в обычное время, но сегодня их путь пересекает узкий луч зрения оптической трубы, смотрящей на улицу с башни.

***
Мастер Эон, человек широких и глубоких познаний, обитает в башне… Не в той башне на главной площади, что возвышается над всем старым городом – в той вообще никто не живет. Каморка мастера Эона расположена в башне магистрата, аккурат над большими часами под куполом цветного стекла. Мастер Эон звездочет по призванию и хранитель времени по профессии. Он служит архивариусом в магистрате. Следит за тем, чтобы все документы лежали в соответствующих папках и были в порядке, а папки подшиты, завязаны тесемками и расположены по годам, внесены в картотеку и все такое прочее. Еще в обязанности мастера Эона входит следить за точностью хода больших часов магистрата.
Часы магистрата не такие чудесные, таинственные и удивительные, как часы в башне Библиотечного Замка на Холме, но зато очень большие. Их механизм довольно прост, но весьма велик и требует постоянного ухода, настройки и регулировки. Все, что требует постоянной настройки и регулировки всегда успешно сопротивляется и тому и другому. Часы иногда неделями шли точно сами по себе. Нужно было только регулярно накручивать заводную рукоять. А иногда просто отбивались от рук! Они начинали спешить или отставать и все попытки подкрутить нужные винтики увеличить или уменьшить грузики, смазать шестерни, или наоборот смыть смазку вместе с накопившейся пылью не приводили ни к чему. Вернее приводили к чему угодно, только не к исправной работе могучего, титанического механизма.
Возможно все дело в том, что мастер Эон не был гениальным часовщиком. Он оставался всего лишь усердным исполнительным механиком, и как всякий человек не на своем месте, относился к работе без энтузиазма.
Эон недолюбливал большие часы. Что-то в них на его взгляд было пустопорожнее.
Иногда, глядя на титанические шестерни, он думал: сколько металла и сколько неустанной силы нужно только на то, чтобы ворочать по кругу огромные стрелки по циферблату, на который люди внизу и поглядывают-то только изредка.
Часы были слишком просты. А мастер Эон весьма любил все таинственное. Возможно из него получился бы неплохой сыщик или ученый. Впрочем, для ученого у него недоставало образования и способности видеть тайну в простых вещах. Вот сыщик – да – из него вышел бы весьма недурной. Ведь сыщик имеет дело с преступлением – событием конкретным, где в тайну прямо-таки упираешься лбом.
Ночами мастер Эон наблюдет звезды в телескоп собственной конструкции и собственного изготовления. И телескоп этот, нужно признать, весьма хорош. Особенно интересным в конструкции телескопа был остроумно приспособленный к нему в пару к окуляру фотографический аппарат, который можно было привести в действие, едва только заметив на ночном небе что-то необычное.
«Я им докажу!» - бормотал мастер Эон прильнув к окуляру долгими ночами и держа немеющую руку на спуске фотоаппарата.
Что и кому он собирался доказать – неизвестно, потому что эту мысль он никогда не развивал вслух даже шепотом, а заглянуть в потемки его разума нам не дано.
Работа оставляла мастеру Эону много времени для досуга. И это его вполне устраивало.
Днем же, когда наблюдать звезды невозможно, и это действительно так, невзирая на домыслы о звездах, якобы видимых из колодца, Эон находил телескопу иное применение. Он наблюдал жизнь на городских улицах. Ничего непристойного! Он просто смотрел на людей, на их повседневные дела, встречи, разлуки, надежды и разочарования и сочувствовал.
Он не завидовал чужой жизни – его собственная вполне его, казалось бы, устраивала. Он искал что-то необычное. Всюду. В архивах, в больших часах, в звездном небе над нами и в повседневной жизни людей. Мастер Эон искренне считал, что архивы, часы, звездное небо и жизнь людей подчиняются какому-то простому закону. Предполагалось, что закон этот всеобъемлющий и восхитительно понятный, объясняющий все на свете можно увидеть, путем неустанных наблюдений и сформулировать. Но до этого было еще далеко.
Как показывает практика: тот, кто неустанно и терпеливо что-то ищет – обязательно найдет, но не обязательно то, что ищет.
Этим утром мастер Эон наблюдает за тем, как город пробуждался и начинал новый день. Всю ночь звездочет смотрел в небо, а с рассветом, когда синь размыла звезды, перевел телескоп на улицы.
Он видел, как обернулся на крыльце своего дома расклейщик афиш и помахал ему: расклейщик афиш знал о хобби мастера Эона. Потому и помахал, зная, что тот увидит, и пошел домой вздремнуть после ночной работы. Мастер Эон помахал в ответ, зная, что расклейщик афиш его не увидит.
Он и сам вскоре собирался немного вздремнуть, прежде чем спустится сначала к часам, чтобы дать им ежедневную порцию заботы, а затем в архив.
И в этот момент случается нечто совершенно невероятное. Мастер Эон видит девочку в школьной форме, повернувшую за угол. А следом за ней… Следом за ребенком по улице крадется чудовище! Это огромная толстая в серебристой чешуе змея с уродливой головой и маленькими когтистыми лапками… Стоп! Змея с лапками? Нонсенс! Наука этого не допускает!
Ящерица… Нет! Ящерицы не ходят на задних лапах! Дракон! Вот что!
Мастер Эон хватает фотографический аппарат и бросается вниз по лестнице, теряя туфли.
На угол, где он заметил монстра, мастер Эон прибегает уже без туфель, задевая редких прохожих громоздким деревянным штативом фотоаппарата.
Ах, какое изумительное, непривычное для утренних улиц, зрелище являет он собой! Домашние брюки, нижняя сорочка без воротничка, стеганая тужурка, босые ноги и сверкающий лаком ящик фотографического аппарата на плече.
Да еще войлочная лиловая шапочка на лысине, потому что когда ночью смотришь на звезды, через открытое окно в стеклянном куполе, то солнце, понятное дело, лысину не печет, а вот свежий ветерок продувает.
- Опоздал! – сокрушенно говорит мастер Эон.
Квартальный обращает внимание на заполошного архивариуса, но только просовывает большие пальцы под поясной ремень и проводит ими от пряжки в стороны, что выдает его недоумение. Поскольку архивариус не делает ничего дурного, а внешний вид его, хоть и далек от совершенства с точки зрения принятых правил приличия, не наносит урона ничьей нравственности. Квартальный ничего и не предпринимает, придерживаясь правила: не встревать ни во что, если не совершается очевидного преступления и никто не просит о помощи.
Архивариус заметался на углу и сам замечает квартального. Заметив, устремляется к блюстителю порядка, безумно водя глазами как напуганная лошадь.
- Любезный, - подбегая обращается он, - давно ли вы тут стоите?
Вопрос, нужно признать, провокационный. Квартальный исправно заступил в утреннюю смену, сменив на посту напарника.
Он не спешит с ответом.
Он смотрит на башню магистрата. Кивает удовлетворенно, потом достает из кармана увесистые часы, и сверяет их показания с часами на башне.
- Час с четвертью, - отвечает он.
- И вы ничего здесь необычного не замечали? – архивариус, отдуваясь ставит фотоаппарат на штатив.
- О! – отвечает квартальный, решив, что его за какой-то надобностью собираются фотографировать, - я многое видел на этих улицах и могу вам порассказать разное. Что конкретно вас интересует и с какой целью? – с этими словами он одергивает ладный китель, приосанивается и проводит согнутым пальцем под пышными усами, убеждаясь, что они не всклокочены и концы их смотрят одинаково вверх.
- В последние минут двадцать, - уточняет свой вопрос архивариус и показывает на угол пальцем, - здесь не проходило ли некое необычное, так сказать, существо.
- Это, смотря кого считать необычным, - благодушно говорит квартальный, - дети шли в школу. Дети весьма необычные существа. Не то, что взрослые. С ними – взрослыми - все ясно. А вот детишки… Это загадка природы. Никто не может знать, что они захотят выкинуть в любую секунду и, уж тем более, что из них вырастет в будущем. И еще был один щеголь. В старомодном таком, знаете ли, сюртуке в клетку… в косую клетку, что напоминает чешую. Такие давно не носят. И в желтых брюках. Ну, кто нынче носит желтые брюки и туфли с серебряными пряжками? Решительно не понимаю, откуда он такой взялся. Вот во времена моего дедушки – этот юноша был бы самым записным модником…
А ведь действительно, кого, как ни квартального, считать специалистом по последним веяниям моды?! Эти веяния непрерывным потоком проходят мимо него каждый день.
Но мастеру Эону это совсем не интересно.
- Ах, увольте меня от вашей житейской философии! – восклицает он, не скрывая нетерпения, - я подразумеваю нечто совершенно иного порядка…
- Встречались мне явления и иного порядка, - все так же по-доброму продолжает квартальный, - вообразите себе: видал я нынче нечто совсем непостижное уму.
- Вот, вот! – оживляется архивариус, - именно нечто в этом роде!
- Да, непостижное и преудивительное, - добродушно ухмыляется в усы квартальный, - существо босое, в домашней тужурке, в нижней сорочке без воротничка, да еще с огромным фотографическим аппаратом на штативе. Ну как скажите понять такой вид на улице ранним утром?
Мастер Эон набрал было воздуху в легкие, а когда там не хватило места то и полные щеки надул, но не придумал ничего ловчее, как все это шумно выдохнуть.
Взяв себя в руки и проглотив, таким образом, очевидную насмешку мастер Эон интересуется вкрадчиво:
- А более удивительного, из давешних преданий не довелось увидать нынче?
- Нет, милейший мастер, - отвечает квартальный, - более ничего. Да и этого довольно для одного утра, не находите? Так что не волнуйтесь. Голодная дракониха не пробегала. Это я совершенно точно могу доложить. Ступайте, пожалуй, примите ванну, да в постельку.
- Дракониха? – взвивается архивариус. – Почему вы упомянули дракониху? О какой такой драконихе вы тут говорите?
- Ну как же, - теряется от такого наскока квартальный, - Та самая, дракониха из детской песенки, гм: «Траля-ла-ля-ля-ляля!» - пытается безуспешно напеть он. По улицам та-ти-та, дракониха ходила, она, она, голодная была… Только это и имел ввиду. Дракониха, с пледом тетушки Полли в зубах? Ну? Неужто не помните? Вы, дружочек, что же именно ее собирались запечатлеть на фотографическую камеру? Даже не знаю, как вам в вашем деле посодействовать… Разве что к лекарю препроводить.
- А ведь и правда! – восклицает мастер Эон. – Именно, что хотел запечатлеть! Но ведь и запечатлел! Ах, дурья голова, - и архивариус с силой ударил себя кулаком по войлочной шапочке, - запечатлел! Я им докажу-у-у-у!
И с этими словами, почтенный архивариус подхватывает фотокамеру, взваливает ее на плечо и мчится обратно к башне магистрата, сверкая грязными пятками.
Вот только что он стоял перед квартальным и вот уже в конце улицы – только исчезающая точка.
Все дело в том, что он вспомнил, как нажал на кнопку спускового тросика, едва увидел дракона в телескоп. Значит, у него есть доказательство!
По закону драматургии, простому и восхитительно-понятному, по которому живут архивы, часы, звезды в небе и люди на земле, если неприятность может произойти, она непременно произойдет. Смышленый дракон успешно наводил морок на всех вокруг, маскируясь, удачно отводил глаза каждому встречному, но и предположить не мог, что кто-то увидит его на большом отдалении в оптическую трубу. С такого расстояния, с какого нельзя ни навести морок, ни отвести глаза.
И теперь о его существовании знал, как минимум еще один человек в городе. И этот человек умел быть весьма деятельным и неугомонным. А что от него ждать, имей он в руках неопровержимое доказательство того, что видел, он и сам не мог бы сказать. Так что последствия должны были сказаться в самое ближайшее время.
Квартальный засовывает большие пальцы под ремень и проводит ими от пряжки в стороны. После чего продолжает свою меланхолическую прогулку, которая в должностной инструкции именуется сурово: «обход вверенного участка с целью поддержания… и все такое прочее».

Ангел идет по улице. Ей 13 лет. Она идет в школу… Она учится в очень хорошей и дорогой закрытой школе с фехтованием, верховой ездой и бальными танцами, но живет в городе. Она снимает квартирку в мансарде с окном в крыше. Для нее очень важно это окно.
Следом за ней идет дракон. На небольшом отдалении. Впрочем, его никто не замечает. Ведь драконы, как известно большие мастера маскировки. Ну, кто обратит внимание на улице на молодого человека, высокого, стройного, светловолосого с тростью, в остроносых туфлях, в каком-то долгополом клетчатом сюртуке с бархатным воротом и в старомодном котелке? Таких щеголей на улицах достаточно.
А между тем, под личиной этого денди скрывается самый настоящий дракон. Не старый – что-то около четырех с половиною сотен лет ему. Поэтому дракон не очень умный, хотя все понимает и разговаривает, даже умеет рассказывать занимательные истории, но до настоящей мудрости древних драконов ему ох как далеко.
Дракон не умеет превращаться как старые драконы. Он просто наводит морок и отводит глаза. Личина – не превращение. Кто-нибудь внимательный может заметить, что в стеклах витрин молодой человек иногда отражается как дракон в серебряной чешуе. Но даже если и заметит – не придаст значения, а вскоре забудет: мало ли что показалось.
Ангел любит своего дракона, пусть он и причиняет иногда неудобства. Дракон любит Ангел, пускай с ней и бывает непросто.
Если вы маленькая девочка и у вас есть собственный дракон, то ваша жизнь отличается от жизни других маленьких девочек. Иногда в лучшую сторону, иногда в худшую. Но отличается. Однако, Ангел привыкла. Дракон у нее был всегда.
Жить с драконом непросто. Дракон, даже очень молодой, ведь не карликовый пудель и не котенок. Дракон, это, знаете ли… дракон!
Дракон всегда рядом. Даже если Ангел по волшебству очутится в пустыне, где ничего нет, рядом с ней будет торчать какой-нибудь здоровенный кактус или столб, или человек, который на поверку окажется драконом. Или это будет дракон, как он есть, если не нужно будет маскироваться.
Дракон когда-то почему-то решил, что должен неотступно сопровождать ее. А если дракону что-то втемяшится в голову, то его очень трудно разубедить.
Как это все так получилось – трудно сказать. Потому, что Ангел и сама этого не знает. В детстве многие девочки мечтают быть принцессами и некоторые из них даже мечтают иметь собственного дракона. Но одно дело мечтать, а другое быть принцессой и иметь дракона.
Вот и давайте вообразим, что Ангел – сказочная принцесса из далекой страны, а дракон приставлен к ней, чтобы охранять ее. Это многое объяснило бы, будь это так. Иногда ей кажется, что все так и есть. Это немного утешает, но не избавляет от ежедневных проблем. А проблем у Ангел немало.
Так, например, если узнают, что у нее нет родителей, то ее отдадут в сиротский приют. А это будет очень скверно. Мало того, что в приютской школе не будет фехтования, верховой езды и бальных танцев, там еще и не разрешается держать домашних животных, тем более драконов.
Нет, приют для Ангел никак не подходит!
Поэтому, раз в месяц Ангел летает на своем драконе в соседнюю префектуру в и отправляет оттуда сама себе деньги на обучение, квартиру и карманные расходы, якобы от своей семьи. Она очень не любит лгать и обманывать. Ангел очень честная девочка. Но что делать?
А ведь эти деньги, каждый месяц, нужно откуда-то брать! Конечно, дракон помогает решать проблемы, но многих из них без дракона просто не существовало бы.
Многие дети придумывают себе воображаемых друзей, иногда даже драконов, но Ангел придумывала себе воображаемую семью.
У взрослых бывает такая манера, посмотреть на ребенка строго и начать разговор словами: «Скажи, только честно…» Всякий раз, слыша это, Ангел понимала, что сейчас ей придется много и бессовестно врать. Она вздыхала, напускала на себя самый невинный, самый легкомысленный вид и рассказывала о своей семье и всяком прочем, чего не существовало. Рассказывала все, что от нее хотели услышать.
У Ангел были такие пышные и длинные волосы, такие большие глаза, что видевшим ее впервые, казалось: девочка перестала расти, а глаза и волосы продолжают… возможно поэтому она не боялась быть уличенной во лжи.Маленькие девочки в пять, семь, десять лет (это случается в разном возрасте) вдруг, ненадолго становятся чрезвычайно, пугающе взрослыми. Настолько взрослыми, насколько уже не будут никогда в жизни. В это время они делаются рассудительными, серьезными и мудрыми. Потом это проходит. Ангел не помнила, когда это случилось с ней, но не прошло.


продолжение будет