Ты не поверила безумным словам

Правду приняла за чистый бред,

Так не легко твоим усталым глазам

Но скоро погаснет ослепляющий свет

 

Лабиринты зеркал и ужасные страдания

Их тёмная истинна кроется внутри,

У «слепых палачей» нет чувства понимания

Ты теперь в зазеркалье, понимай чувствуй и смотри!

Очнувшись внезапно от кровавой кататонии

Что происходит – ты не поймёшь,

Ты будешь кричать в страшной агонии

Что вся ваша «правда» - наглая ложь!

Никто не поверит и не услышит

Ты для них сумасшедшей являешься,

Твой разум уже еле дышит

Всё бесполезно как ни стараешься

 

Кровавую метку на твоей руке

Замученный демон будет вырезать,

Яркий просвет увидишь вдалеке

И мрачную истину ты сможешь отыскать

 

В твоих снах сцены страшного абсурда

Кто то наполняет кровью прозрачный сосуд,

Демон в твоём теле – он хочет убивать!

Того кто твою любовь за сладкий грех сумел продать,

В тебе слепая ярость от боли и измены

Его грязной кровью забрызгаешь все стены,

Ты покажешь «палачам» его злодеяния

И ты от них услышишь в заблужденьях оправдание

 

Но всё же кто то бродит в лабиринтах зазеркалья

Тот кто заслуживает наказания,

Много несчастных он смог загубить

Теперь он и тебя желает убить,

Но избежать страшной мести  не успеть

Ему вовеки суждено в объятье пламени гореть

 

 

 

 

 

 

 

Он брел по земле усыпанной гниющими телами в напрвлении заброшенной столицы, в катакомбах которой скрывались партизаны. Город был огромен по своим размерам, своего рода служил утопией пост-урбанистического мира; Изнутри он кишил жизнью выживших; И именно за этой жизнью и шел деус. Медленно, неспеша он направлялся к главному канализационному путепроводу. Асуст прихватил с собою ржавый топор, стальная часть рабочего орудия крепко сидела на деревянной, разбухшей от влаги, ручке.
Приближаясь все ближе и ближе, что-то коробило и перемыкало в его искуственном подсознании. Понятий добрые поступки и злые для его вида несуществовало, но он осознавал что делает что-то нетак. Убийца, люди постоянно называли его так, Асуст незнал значения сего слова, но оно заставляло чувствоват себя неуютно, словно умирчвляя. Он прокручивал в своем сознании каждый момент своего существования как бы вспоминая, анализируя, и изучая людей и их поведение. Почему люди кричат? От боли или они пытаются нам что-то сказать? Их вид всегда такой возбужденый словно они в ожидании чего-то, чего-то неизбежного пугающего. Но они всегда кричат, даже когда приходит момент посмертного сна. Асуст жаждал новой для него информации, как мальчишка ожидающий того когда же наконец ему передадут первый в его жизни косяк и он сделает эту долгожданую затяжку.
Для деусов существовали свои законы морали. Исходя из своих знаний они частенько оставляли жизнь некоторым людям, которых деусы же и расматривали как растительный ресурс. А иногда они для восоздания себе подобных использовали все подряд.
Возле входа сидел старик совсем обросший. Он молча сидел и недвигался. Когда к нему приблизился деус старик поднял голову и противно засмеялся издыхая и покашливая.
- Молодой человек, я прожил достойную жизнь. У меня было все: дом, работа, семья. Но земля забрала у меня это ВСЕ! - Старик был слеп, но его глаза... Эти глаза отражали весь свет пришедший вместе с новой эпохой - Мы должны уметь терять...
Деус нислова непонял из того что сказал старик, а только приоткрыл крышку люка и спустился в канализацию. Хоть Асуст и непонимал человеческой речи, зато прекрастно мог читать и анализировать написанное. У нового поколения небыло своего языка, они вообще предпочитали друг с другом несталкиваться.
Деус спускался по трубам все ниже и ниже, с целью найти других выживших, но было слишком тихо. А старик, сидевший у входа, еще разик покашлял на последок и издох своей смертью...

...Он брел по полчищу сгнивших тел. Изнуренные еще полуживые люди подергивались в непрекращающихся конвульсиях. Асуст склонился над маленьким человеком крепко сжимающим обглодаными окульками своих рук кошачью голову.

- Мама, - Стиснулась беззубая челюсть ребенка. - Мама, это ты? Неуходи, пожалуйста, мне холно... Пожалуйста, неуходи! - Новый поток приступов нахлынул по телу человеческого отродья. Желтая пена вновь и вновь разливалась изо рта по ее грязному лицу. Опариши жрущие ее глаза закопошились заставляя истошно кричать от болей. Кожа начала пузыриться и гнить словно живая, она разлогалась у деуса на глазах. - Помоги, мама! Мама! Мне больно! Неуходи! Мама!

Теракот Асуст-69 непонимал человеческой речи, и вспомнив моменты посмертного сна остальных людей на заводе, взял полусгнивший череп другого чевека, и быстрыми напористыми движениями принялся пробивать голову измученного ребенка. Розовая густая будто каша кровь заливала собой все близлежащее. Он бил до тех пор пока голова маленкого еще поддергивающегося тельца не привратилась в месиво из разложений.
Асуст незнал слова "спасибо", но что-то приятное, хоть и отчаянное, впиталось вместе с кровью в ионы его бессмертного сознания...

Моя вечность...

Место, которого нет,
Время, идущее вспять,
Жизнь, превращенная в смерть - 
Это все вечность моя!

Слово, грязнее чем мат,
Болезнь, страшнее чем СПИД,
Яд, сильней чем мышьяк - 
Все это вечность моя!

Боль, сильней чем разрыв,
Ненависть с низов подсознанья,
Смерть, превращенная в жизнь -  
Это все вечность моя!

В книгах итальянского демонолога XVII века Франческо Марии Гуаццо можно найти описание пакта, который заключали с дьяволом его поклонники. Всего 11 статей:
 - отречение от христианского учения;
 - перекрещение в имя дьявола, которое уничтожает прежнее имя;
 - символическая перемена крестных святынь дьявольским прикосновением;
 - отречение от крестного отца и матери и получение новых покровителей;
 - приношение клочка одежды дьяволу как знак почитания;
 - клятва верности дьяволу, данная в магическом круге посредством отречения от прежних идеалов;
 - включение имени посвященного в "Книгу смерти";
 - обещание посвятить дьяволу детей;
 - обещание платить дань дьяволу в виде угодных ему предметов и деяний;
 - ношение знаков посвящения дьяволу;
 - особого рода клятва, включающая обещание хранить тайну шабашей и осквернения христианских реликвий.

Природа - некий храм, где от живых колонн
Обрывки смутных фраз исходят временами.
Как в чаще символов,  мы бродим в этом храме,
И взглядом родственным глядит на смертных он.
Подобно голосам на дальнем расстоянье,
Когда их смутный хор един, как тьма и свет,
Перекликаются звук, запах, форма и цвет,
Глубокий темный смысл обретшие в слиянье.
 

Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России.

Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гидели самого непокорного на земле народа, окончательно необратимого угасания его самосознания.

Литерартура, театр, кино - всё будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства.

Станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма - всякая безнравственность.

Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не будут нужны.

Хамство и наглось, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом, беззастенчивость, предательство, нацинализм, вражду народов - всё это мы будем ловко и незаметно культивировать.

Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы народной нравственности. Мы будем расшатывать поколение за поколением.

Будем драться за людей с детства. Главную ставку будем делать на молодёжь. Станем разлагать, развращать, растлевать её, мы сделаем из них циников, пошляков.



(Аллен Даллес. 1945 год - создатель и руководитель ЦРУ).