Целую зиму дед Мазай ходил на медведя, да только все зря. Все патроны
расстрелял, ружье закоптил, лыжи с валенками пропил в Красноярске, а
зверя так и не добыл. Так ведь то раньше медведи дураки были такие, что
за кусок рафинаду на задних лапах собачий вальс танцевали. А теперь все
по другому. Не тот стал медведь. Наглый стал и хитрый, пальцев в рот
ему не клади. А клади рыбки свежей, да маслица, да сметаны, колбасу
сырокопченую, грибочки соленые с огурчиками. Дичь запеченную весьма
уважает - тоже клади.

- Э-э-э, - почесал затылок Мазай. - На таких-то харчах я и сам себе медведь хоть куда.

Плюнул он на это отвратительное занятие медведя добывать и полез на печку весны дожидаться.

И то верно. Весна у нас пора цветения природы. Почки на деревьях
набухают до размеров просто таки поразительных. Снега тают. Птички
щебечут. Тут-то самое веселье и начинается. Речка Чушка, что огибает
село дугой со стороны леса, покидает родимые берега и затопляет всю
округу, так что и не река это вовсе становится, а самое настоящее
озеро. От такого избытка влаги зайцы дохнут целыми косяками. Мазаю,
конечно же, от этого стихийного безумия хоть бы что. У него дом на
курьих ногах и сапоги из хорошего бразильского каучука по самые... В
общем, охотничьи. А у зайцев что? Голова, два уха, четыре ноги. Вроде
все, как у людей. А с другой стороны посмотришь - все по-другому. Вот и
выходит? что для Мазая тьфу, фигня на постном масле, для зайцев сущий
Армагеддон.

Только однажды, лет эдак двадцать тому назад, дед Мазай поплыл по реке
на лодке кататься и зайцев спас. Так ему это дело понравилось, что он
уже ж оторваться не мог. Только весна, дед Мазай в спасательном жилете
по-бе-жа-ал на лодочную станцию. Сперва он, конечно же, самостоятельно
зайцев спасал, поскольку дело это было новое, непроверенное. Когда же
опробовал его не раз и не два и пришел к выводу, что занятие стоящее,
захотелось Мазаю и односельчан приобщить. Но мужики в селе подобрались
всё больше грубые, волосатые, в общем, негуманные какие-то. Они над
Мазаем только посмеялись. Говорят: "У старого Мазая мозга набекрень". А
у Мазая мозги не набекрень. У него кепка набекрень. А мозги строго
симметрично всему остальному. Просто полюбилась ему такая животная как
заяц. Иной раз сам себя зайцем осознает: залезет на печь, верхнюю губу
оттопырит, зрачки к переносице сведет в сидят, балдеет.

В то самое время, когда Мазай на печи зайцем себе воображал, господин
урядник Жмыхин привез из Красноярска политического и определил его на
краю села на поселение. Звали политического Гершмунд Моисеевич Гоц,
Герасим по-нашему. Он был человек исключительно идейный. Не то из
социалистов, не то из революционеров. По вечерам засветит керосиновую
лампу - сидит книжки читает. Мазай к нему поначалу заходить не решался.
"Он, небось, в самого градоначальника Дубасова бомбой целился, а тут я
со своими зайцами". Так и ходил вокруг да около: то грязюкой в окно
запустит, то штакетину из забора выломает.

Ну, неделя так проходит, другая. Мазаю весь это флирт надоел до
чертиков. "А! - думает, - зайду". Зашел. Четверть выкушали. Товарищ
Герасим оказался исключительно близок к народу. И про зайцев все
правильно понял. У них на последней партийной конференции в Стокгольме
вопрос именно так и стоял: "Что делать с зайцами?" Поначалу мнения
разделились; большевики за то, чтобы зайцев побольше было, меньшевики,
чтобы поменьше. Тут на трибуну поднялся главный оратор, осмотрел
аудиторию добрыми-предобрыми глазами и говорит: "3аяц, товарищи,
революции не помеха. А если его научить прокламации на заборах
расклеивать, так и в пользу будет". Дед Мазай как услыхал про такое
дело, аж прослезился. Обнял Герасима за плечи и говорит; "Хочешь, я для
тебя "Варшавянку" спою?" И запел. Со всей душевной силой, громогласно.
Куда там тому Шаляпину.

Той ночью в селе спать никто ив ложился, мужики всё порывались идти по
самодеятельности из ружей палить, да бабы их удержали. "Другое дело
война, - говорят, - а так нечего патроны зря переводить. Мы его вилами
подденем, небось, окаянный, образумится". И такой у них спор из-за
этого вышел - до рук дошло. Бабы на мужиков ополчились. Мужики на баб
брови хмурят. Один отец Зосима соблюдал нейтралитет. Заперся в Божьем
храме и айда в колокола звонить, да так, что куры в курятниках все
ополоумели, а к рассвету передохли. Так что все в убытке оказались.

Но тут наступило утро. А с утра, значит, поплыли дед Мазай с Герасимом
зайцев спасать. Мазай стоит на носу баркаса, ладонь козырьком ко лбу
приставил. Бдит. Герасим за весла крепко держится.

Выплыли на самую середину реки - а вокруг благодать! Бабы с берега
коромыслами машут. А девки молодые ржут как лошади и от смущения
румяные рожи в расписные платки заворачивают. "Вот дуры деревенские",-
думает Мазай, а сам только и зырит недремлющим оком по сторонам; где
зайцы утопающие? Все здорово получается, даже лучше, чем обычно. Только
напарник Мазаю попался какой-то неразговорчивый. Мазай ему: "Э-ге-гей!"
А тот пузырь из слюны надует и мычит: "Му-му". "Видать, нехорошо
человеку после вчерашнего,- думает Мазай. - Или он вовсе немой". Тогда
дед Мазай как свиснет молодецким посвистом, а Герасиму хоть бы что,
знай на весла налегает. "Ну так он еще и глухой", - подумал Мазай и
решил на зайцев переключаться. И скажу вам, в самое время. Лодка носом
в бревно уперлась, а на бревне ушастого зверья видимо-невидимо. На
задних лапках стоят и белыми платками размахивают.

- Оба-на, - кричит Мазай. - Зайцы!

Герасим в ответ: "Му-му!"

- А-а-а, - думает Мазай, - глухой, а соображает. Наверное, в артикуляции сильно разбирается.

Впрочем, раздумывать Мазаю некогда. Надо зайцев спасать. Вот он хватает
их по десятку за раз (а то а по два) и на дно баркаса кидает. Накидал с
горочкой. Зайцы жирные попались, кил по сорок. От такой тяжести судно
просело, того и гляди, воды нахлебается. А тут еще как на зло ветер
поднялся, по воде рябь пошла зыбистая, на которую и смотреть противно -
в глазах мельтешит. Судно, того и гляди, потерпит бедствие.

"Не-ет, - подумал Герасим, - не могу я свою сознательную жизнь на такое
несознательное дело израсходовать. Тут ему представилась картина: едет
он на кладбище в обитом алым бархатом гробу, а сзади идут товарищи с
суровыми лицами и говорят: "Нас царские палачи в казематах пассатижами
истязают за правое дело, а он там с зайцами утоп, не дожив до настоящих
классовых боев. Не будет за это товарищу Гоцу нашей светлой памяти! А
будет ему наше темное забвение!" Чувствует Герасим, как от таких мыслей
у него штаны увлажняются, и давай он зайцев за сорт метать в кипящую
пучину. Только справился, лодка в островок носом - тюк.

- Зайцы, - кричат Мазай, - едрена-матрена!

И снова наспасал полную лодку.

В этот раз Герасим идейными сомнениями уже не сомневался. Схватил всех разом - и где поглубже.

Так они целый день и промаялись. Мазай зайцев в лодку, Герасим зайцев в
реку. Мазай - в лодку, Герасим - в реку. Потом видит Мазай, Герасим
отстает: весь красным стал, пенсне с переносья съехало и руки трясутся.

- А-а-а! Интеллигенция...

Махнул рукой и стал зайцев тоже прямо в реку кидать.

Начало смеркаться.

- Харэ, - говорит Мазай, - поплыли назад. Завтра докончим.

Пристали к берегу и разошлись каждый в свою сторону. Мазай пошел домой,
на печь взобрался и стал потихоньку к лету готовиться. Летом он ежей от
засухи спасает.

А Герасим пришел к себе, слепил из халвы чернильницу, обмакнул
макаронину в портвейн и стал писать на колбасной кожуре: "35-е хренюля
однатыща девятьсот ковырнадцатого года. Ездили на лодке с одним
сочувствующим агитировать местный элемент против самодержавия..."



Эпилог.

На следующий день дед Мазай с Герасимом ходили на реку собак топить.

Не так давно, на диких просторах Алтая, родился мальчик со способностью вычислять в уме сложные математические действия.Его звали..Герасим, по фамилии Зайцев Его мать сначала была страшно напугана такой одарёностью мальчика.Но время берет своё...В 6 лет мальчика отправили учиться в среднюю общеобразовательную школу номер 4.Где и проучился все 9 классов.Мозгов у мальчика было, разумеется, очень мало, ребята дразнили его в школе, ибашили камнями, а по зиме обкидывали снежками.Выжив из ума, Герасим отправился покарять дикий восток.Он пешком дошел из своего родного города в город Мечты, город Всеобщей признательности.Город- легенда!Город- Спасск- Дальний.Мало кто обращал внимания на этого "одарёного мальчугана".Потому что этот город был построен на фантазиях таких же как и он сам.Шли годы, Герасим окончил ПТУ.Устроился на работу в школу номер 4 гардеробщиком.Через некоторое время, его замучала такая жизнь, и он перевёлся в столовую.Выделяться из толпы, Зайцева научил его прапрадед.Которых до сих пор сидит в одной из пещер алтая и внимательно изучает геопотогенные зоны России.После того, как у герасима украли дочь, он начал беспокоиться!И отправился на родину- НА АЛТАЙ!там его встретила мать.Когда Герасим нашел на урале свою дочь, то у него открылись способности к ясновидению, предсказыванию будущего, нимб над головой, чтение мысли, и просто брутальная привлекательность.Вы хотите спросить: почему я обожествляю этот высер генной инженерии?Да потому что МЫ, люди, способны любить и понимать друг- друга.А этот Обожествлённый высер поможет нам сплотиться и дать отпор всем "пушистым" вокруг!

По многочисленным просьбам, я переписываю вчерашнее сообщение на более доступный язык,для пользователей, которые являются "не такими как ффффсе", и так, поехали:
ПрИффКи РибяТа! ПерВагО аФфффГусТа саСтаИтЦА СхОдка! СаБирАемСя нА ПлоЩаДи, а пАтОм ИдЁмм ГулЯть На ПУффКу! XD!

Я вас категорически приветствую!(идите нах, кто говорит, что я плагиат ИксДэ) 1 Августа, на городской площади пройдёт Миттинг, посвященный нашему горячо любимому Герычу! Будут выстпуать основатели сообщества, а после идём пить! Плакаты с провозглашением повелителя приветствуются. К сожалению, самого владыки не будет, так как он находится на важной экспедиции в Алтае.