Валентин Михалыч Павлов повсеместно узнаваем.

Роман Деркаченко
"Грибною тропой" продолжение. ...принялись за еду. Над столом стоял слабо-кисловатый запах , подогреваемый интенсивным дыханием , принимающих спиртные напитки сотрапезников. Единственная лампочка в героической люстре изо всех сил старалась осветить чудаковатые блюда , виртуозно приготовленные из оставшихся продуктов. Чего только тут не было! Вчерашние солёные огурцы подсохнув , превратились в экзотических дельфинов на поверхности пропущенного через мясорубку бифштекса , перемешанного с печеночным паштетом. Ссохшиеся лимоны образовали причудливые узоры на горе объединённых салатов. Свекольник в кастрюльке был щедро заправлен недоеденным пюре и дополнен изрубленной курицей. На отдельном блюде была оригинальная версия фуагра из произвольных компонентов. Григорьич ,увидев тарелку с бывшим заливным сомиком , изумился. Вместо желейной массы рыбный кружок обволакивала какая-то сиреневая кашица , а на её поверхности была дюжина мидий в виде бегущего по тундре стада оленей. "-Михалыч , ты , как потомственный оленевод , должен это оценить!" Павлов дожевал хлебный мякиш с помидором и загоготал : "- Г-г..Г-г.. Ггэри Бъюуууууууузи." Дрэмп вздохнула и состроила снисходительную мину. Профессор пригляделся к подносу. На эмалированной вёдерной крышке со спиленной ручкой были уложены выпотрошенные тушки скумбрий , внутрь которых была набита утренняя гречневая каша с остатками чесночка и грибочков. Сверху рыбы были эстетично посыпаны пармезаном и спрыснуты , за неимением лимона , мандарином. Григорьич недоверчиво наколол рыбёху вилкой. "- Света , а подо что сия изысканная закуска?" Дрэмп энергично пережевывала затвердевшую за день буженину и её съемные протезы при этом издавали едва слышимый пластиковый скрип. "- А тебе тут , что? светский раут , что ли?" Михалыч хохотнул и тут же поперхнулся , "-Т-т.. Т-т.. Ттооооооотал." Зоишна удивленно покачала головой с кучей выбеленных десятилетиями пружинных волос. "-Павликов , только не подавись." Профессор пожал плечами и тихонько откусил от рыбинки. На стол упало несколько гречинок. Медленно , с видом авторитетного дегустатора , Григорьич осторожно пережевывал рыбу , поминутно замирая и тщательно выискивая мелкие включения. Павлов , замерев , наблюдал за профессором , словно ждал какого-то эффекта. Григорьич с видимым затруднением проглотил. Все вздохнули с облегчением и Зоишна провозгласила : "- А что это Володя сегодня стихов не читает? Традиции Тэля нарушать нельзя. " Павлов одобрительно загомонил и неловко потянулся к фигурной бутылке с плавными обводами дизайнерского стекла. "- Куда ты , Павлов!" - вскрикнул профессор , но было поздно... В сборный салат из "Мимозы" , оливье и греческого полетела рышка с кастрюльки , обнажив перед взорами куриную расчленёнку. "-Павлов , ты не хватай!" - резко одёрнула Дрэмп , вытаскивая крышку из салата и перемешивая ложкой всё до неузнаваемой массы. Профессор забрал у Михалыча бутылку и снова принялся всматриваться в надпись. Дрэмп металлическим голосом комментировала : "- Володя , а ты каждый кусок обнюхивать будешь? Ты же уже вторую такую открываешь , что же ты вперился в неё снова?!" "-Света , а я вдумчивый человек. Для меня в первую очередь важны детали. Детали , нюансы , оттенки. Это и есть сложная и многоплановая составляющая нашего безграничного материального мира. Мира предметов , мира тактильного , мира , если хотите , осязательного." Профессор поднёс бутылку к самому-самому носу и медленно прочитал : "- Кауффман. Кауффман-Кауффман , что-то знакомое..." "-Да , наливай уже , Володя! Что за анализы?" - подала голос Зоишна , сваливая обратно из своей тарелки в общую какой-то кусок. Григорьич аккуратно налил всем водки и , завинтив крышечку , привстал над столом. "- Я прошу прощения за непредвиденную задержку , но вынужден на несколько минут покинуть Вас ненадолго... Я быстро... Я это..." Дрэмп презрительно проводила его взглядом и хмыкнула : "- Ишь , ненадолго..." Зоишна потянулась к пропущенным с зеленью и грецкими орехами пельменям. "-Зойка , ты лучше... лучше , другое попробуй." - как-то настороженно посоветовала Дрэмп. Павлов вскинул руку с наполненной рюмкой. "-Ябогодаювазазаотузаугшэнезавиманекоме." - и он знаком пригласил всех присоединиться к тосту. Зоишна умильно сощирилась и выпила до дна. Дрэмп глядела прямо на Михалыча и веки её глаз работали как оптический прицел."-Павлов , а ты что там в моём пуховике припёр?" Повисла тишина. Было слышно , как урчит кишечник у Зоишны. "-ЭтоээбаганникигибытакиеваитьмоножаитьмономысГигоишемзотовим." "-Знаешь , Павлов , ты тут свои дикторские амбиции не выпячивай. Тебя тут никто ни хрена не понимает. Ты эту мороженную погань сам и жри. Мы с Зойкой этот навоз кабаний варить не будем. Грибник ты хренов! Ты летом-то полные корзины червяков да мухоморов таскаешь , а нам с этим мусором мудохайся?! А за мой пуховик ты еще заплатишь." Зоишна заикала и сплюнула что-то на свою тарелку. Павлов смиренно сидел и тихо жевал потемневшую капусту с редкими морковно- картофельными включениями. "-А чего это Вальдемара так долго нет? Павликов , сходи-ка за ним , где его неуда носит?" - сердито приказала Дрэмп , выпив четвёртую рюмку. Михалыч , дожевывая на ходу , надел поверх розового пальтеца истлевшую финскую доху с надвязанными манжетами , поплёлся на улицу , тихо едва слышно рыгая : "- Т-т..Т-т..Т-тумооооороу." Дрэмп проводила Павлова уничтожающим взглядом. Главбух вышел на воздух. Только сейчас он ощутил в животе неясные возмущения , отдалённо напоминающие расстройство желудка. Вечер в Тэле был бесподобным ! Густо-синее небо , подсвеченное из-за Змеиной горы затухающими отблесками заката , казалось бархатным. Косматые вершины склонившихся елей были недвижимы и сказочны. Морозный воздух , едва слышно звенел тишиной. Кругом ни души. Павлов подавил желудочный спазм и направился к туалету , теряя драгоценные минуты... В какой-то миг все его внутренности восстали в едином порыве и откуда-то из глубины души наружу вырвался поток и громкий возглас : "- Стар Воооооооорс !!!" Хлынувшая река оросила весь снег рядом с Павловым пёстрыми , хаотическими узорами. Невероятное облегчение завладело организмом Павлова и он встал на колени в снегу. "-Михалыч , а ты заметно лучше говоришь , когда рыгаешь." Рядом сидел Григорьич. Перед ним снег был так же характерно украшен. Павлов настороженно повернулся к профессору. "- Ты посмотри , какая красотища-то , а?"- восторженно развёл руками Григорьич - "-Тут же благодать , практически , божья." Михалыч оглядел профессора. Со стороны могло показаться , что эти два эскимоса совершают какой-то вечерний обряд , сидя на снегу. "- Грайсдунклум , Вас не мутит?" - тактично поинтересовался профессор. Михалыч замотал головой и попытался подняться. Вдалеке блеснула зарница. Профессор остановил Павлова рукой. "-Михалыч , а давай еще немного посидим вот так. Никуда не торопясь , не суетясь. Вот так просто на снегу , под сгущающимися сумерками Тэля. Забыв про эти условности , эти обременительные установки , правила , предрассудки. Кто мы? Кто ты , Михалыч? Зачем ты здесь... "

Роман Деркаченко
Продолжение повести "Грибною тропой" ..близким к гармонии. В янтарно-медовых бликах предвечернего солнца терраса ожила. Нескладные обитатели заулыбались и даже завешанные бесчисленными крючками со старой одеждой стены выглядели по-театральному задорно. Павлов напялил на себя еще один массивный пальтуган и вышел на улицу. Зоишна , поискав глазами подходящую одежонку , выбрала для себя замызганную спецовку с надписью "Почта Семиозерья" , а удовлетворенный своим импровизированным спичем Григорьич с трудом влез в тесную фуфайку с подозрительной тряпичной нашивкой во всю спину с номером " ЗК-75". Последовали за Михалычем на крыльцо. Профессор вдохнул полной грудью свежий морозный воздух и блаженно произнёс: "-А божественно-то как? А , Михалыч? А , Михалыч?" Но Павлов был уже возле туалета. На голубом предвечернем снегу он напоминал медведя-шатуна , пытающегося найти пропитание у человеческого жилья. "-Павликов , не провались!" - пискляво крикнула Зоишна. Она постоянно опекала Михалыча все эти двадцать лет их анекдотичной и парадоксальной совместной жизни. Сошлись они только к пенсии , когда у каждого за спиной уже была своя , абсолютно непоколебимая и монументальная в своей непоправимости история. Детей ни у Павлова , ни у Зоишны не было , были только многочисленные племянники. Единственным развлечением для этой пожилой пары оставался громадный японский телевизор "Toisaki" , неизвестного бренда конца восьмидесятых , который Павлову подарили его сослуживцы Пётр Маркович Смоллер и Герман Давидович Шпэкбор (Тоже , надо признать , неизвестный брэнд). Телевизор был настолько миссивным , что не умещался на тумбе городской квартиры Зоишны на улице Орджоникидзе. Тогда попросили Григорьича выпилить стенку серванта и впихнуть-таки японского монстра на тумбу. Еще одним любимым делом этой загадочной пары были семейные праздники. Съезжалась вся родня. За общим столом в весёлой компании встречались два - четыре раза в год родственники , составляющие , по выражению Григорьича , семейный клан. Клан был маленьким. Зоишна - София Романовна Селицкая -почетный и заслуженный бухгалтер крупнейшего промышленного объединения. Валентин Михайлович Павлов - "Человек на грибе",как его называли на заводе все , от сторожа до директора. Михалыч был главным бухгалтером и главным аудитором в одном лице. Вален Григорьич - профессор , ректор Современного Гуманитарного университета имени Альберта Васкеса-Фигероа. Его супруга Светлана Романовна Дрэмп - заслуженная пенсионерка института ЛЕНГИПРОВОДХОЗ , инженер НЕДРМЕЛИОРАЦПРО. Их старший сын - неизвестный художник. Их младший сын - гордость семьи - начальник отдела обеспечения санаторно-курортного комплекса при Репинском пансионате "...аря". Именно так было написано на крупном , пафосном рекламном щите у шоссе. Проезжая мимо , дачники еще некоторое время гадали , какие же начальные буквы отсутствуют? То-ли Харя , то-ли Паря. Потом щит заменили на новый , но снова отвалилась уже другая буква буква.. Новый щит приглашал в оздоровительный комплекс "З...ря". Жена младшего сына - собачница , заводчица волкодавов и бойцовых булей , Екатерина Эммануиловна Ризеншнауцер , женщина во всех отношениях твёрдая и нерушимая. Было бы несправедливо не упомянуть и других членов клана , которые появлялись реже , но тем не менее , активно претендовали на членство. Родной брат Михалыча Женя по кличке Пипон-Пипольфен. Военнослужащий , всю жизнь проработавший вахтёром на въезде-выезде промышленной территории ОАО "Дятел" , фирме отпочковавшейся от лесопромышленного концерна "Ясень" в городе Пушкине. Супруга Жени-Пипона Светлана Исмаиловна Куникеева-Хайруллина - бывшая танцовщица ансамбля национального танца "Уфяночка". Вот , собственно говоря , и весь клан. Но , что же мы так увлеклись? Зимний день догорал. На подтаявших в полдень ветхих крышах образовались небольшие чёрные проталинки. Многочисленные следы обитателей Тэля слегка оплавились по краям и теперь темнели подобно лункам от подлёдного лова. Кое-где попискивали юркие синички , порхая между дачных построек. В небе со стороны высокого сосняка на полянке за домом наметилось сгущение синего цвета , переходящего в насыщенный серый , возвещавший скорое наступление вечера. Михалыч добрёл до туалета. Минуту-другую он тупо глядел на дверь , словно не узнавая это необходимое здание. Посередине узкой двери наспех , грубыми ржавыми гвоздаками было прибито дно от советской детской ванночки. Края дна были тщательно загнуты плоскогубцами и заплющены молотком. Вместо утраченной ручки была ручка той самой ванночки с фрагментом родной пайки , привинченная шурупами к дну. Павлов осторожно приоткрыл дверь. Внутри было темно и лишь неясные очертания сталактитов обильной плесени виднелись во тьме. Они свисали с потолка как сказочные плети на полметра и придавали отхожему месту поистине креативный вид. Валентин нерешительно оглянулся на дом. От крыльца за ним наблюдали Зоишна с профессором. "-Ну чего замер-то? " - крикнула Зоишна - " - Иди , не один же!" Михалыч покорно вошел в сказочный склеп уборной.

"Грибною тропой" (Продолжение)
...спорт-стайл.
Отягощенная массой тающего снега одежда ощутимо затрудняла движения. Профессор принялся ёрзать внутри своего многослойного одеяния , создавая малую толику тепла от трения. Выбираясь из канавы , старик потерял перчатку и болезненно потянул мышцу на ноге. Семь десятков уже за плечами.. -подумалось Григорьичу , когда он на четвереньках оказался на верху снежной кочки. А глаза пообвыклись к темноте и теперь даже заснеженное поле проглядывалось хоть немного. Павлова нигде не было.. Вдалеке слабо угадывался огонёк в окне кухни и террасы. "-Весь ужин псу под хвост!" - раздраженно посетовал профессор , шаря по неоглядному снежному покрывалу поля взглядом. "-Куда он , индюк кривоногий , попёр?! На лыжах.." Владимир Григорьич устало вытер лицо мокрой ладонью. На губах остался древесный привкус и мелкая труха замшелой коры. Оглянувшись в канаву , профессор посветил туда изрядно подсевшим Хрюндиком. Лыжины не сломались и профессор воодушевлённо принялся выпутывать из кустарника дужки креплений. Палки погнулись , но были тут же. "-Второго падения могу и не пережить.." -мелькнуло в голове Григорьича. Сверху посыпался противный , иглистый снег с обильной хвоей. Обрушившимся комом профессора легко увлекло на дно канавы вместе с инвентарём. "-Как же это всё не ко времени-то..." -бубнил себе под нос Григорьич , понимая , что промокли обе ноги и шапку уже будет найти проблематично. И... ! О , ужас!!! Хрюндик пропал !!! Нервно шаря вокруг обледенелыми руками , пристально таращась во все стороны и нелепо вертясь , Григорьич искал фонарик. Кроме болезненных уколов мёрзлых веток кустарника да предательских коряг под снегом ничего не попадалось. "-Да , будь проклят ты , криволапый неуд со своими чёртовыми штанами! Слепой дундук! Рыбоголовый постобрёх !" Владимир Григорьевич истерически принялся карабкаться наверх с твёрдым желанием вернуться на дачу и усесться-таки за долгожданный горячий ужин с неизменными сосичбанами , капустухой , кэртошем , холебом и грибакинами. "-Этот осёл пусть сам как хочет , так и выходит! Чай , не дитё малое! Остолоп!"
Приободрившись мыслями о скором ужине , профессор , прихрамывая и сутулясь , ковылял по уже знакомой колее к дому. Через метров тридцать он заметил едва различимую лыжню.. "-Моя , видать?" Нет... Широкие полозья финских лесных лыж отчетливо виднелись на свежем снежку. Следы всё больше прижимались к бортику колеи а потом и вовсе пересекали его кривыми уступами , уходя куда-то вправо в темноту , в сторону дороги на речку. "-Какой же он всё-таки болван , этот Михалыч!" - подумал профессор и , нервно сплюнув в снег , поспешил к дому.
Стуча зубами и резво хлопая себя по замерзшим бёдрам , Григорьич ввалился на террасу. Старик весь дрожал , втянув голову в плечи и лишь едва подпрыгивал , стараясь хоть как-то не околеть. Быстро миновав кухню и веранду , Григорьич рванул на себя заветную дверь в тёплый дом. ...Но не тут-то было.. Дверь была заперта и холодная металлическая ручка только издевательски морозила скрюченную ладонь. "- Тьфу , ты , чёрт!!!" - дёрнулся в раздражении Григорьич и забарабанил в дверь , оббитую фанерой с избирательного участка 1969 года и утеплённую отрезками милицейской шинели по контуру. Никто не отозвался. Григорьич понял , что женщины отправились на поиски Павлова и его самого , зачем-то заперев именно внутреннюю дверь. Уже теряя самообладание , профессор метнулся к серванту и , опрокинув какие-то склянки и плошки , достал початую бутылку водки , принявшись лить её на ладони и энергично растирать ими окаменевшее от холода лицо. Тёр профессор быстро и отрывисто , поминутно подливая ледяную жидкость на дрожащую ладонь. Запахло какой-то невыразимой дрянью. Профессор лишь чертыхался и тёр , чертыхался и тёр во тьме этого заиндевелого склепа , который летом был таким уютным и милым!!! Таким тёплым и притягательным , таким желанным и родным ! "-А ведь я веранду , практически , сам и построил." -вспомнил Григорьич события тридцатипятилетней давности , когда он , будучи аспирантом , едва доцентом , ехал сюда один и до глубокой ночи колотил молотком , устраивая свой вариант счастливого родового гнезда. Лицо схватилось какой-то непонятной коростой и немного покалывало. "-Что за водка такая?" - пронеслась мыслишка. Приблизив вплотную к глазам скользкую бутылку и изо всех сил щурясь , профессор разобрал в скудных отблесках лишь неясные очертания какого-то не- то герба , не -то щита на тёмной этикетке. "-Вот уж , неудобство-то!" - чуть не взвыл профессор , ставя бутылку на стол и лихорадочно труся к выходу. Снаружи было чуть теплее , или так показалось изможденному неудобством профессору. " В сарай!" - прозрел Григорьич и со всех ног бросился по метровому снегу к захламлённой хибаре.

Валентин Михалыч Павлов - Человек на грибе.
минуту назад
Действия
"Грибною тропой" (Продолжение)
...великолепный в своём хламообразии старый финский дом.
Дверь с надсадным скрипом и непередаваемым пропеллерообразным изяществом отворилась навстречу профессору Деркаченко и его гужевому спутнику , еще подающим признаки жизни и невнятно то-ли благодарящим , то-ли бранящимся в своём убогом окуклившимся положении. "-Света , Зоишна , Павлов околевает!" 
Из спиралевидно-улиточных пристроек вокруг древней чухонской избы послышались неразборчивые глухие возгласы , перемежающиеся одесскими нотками и недоумёнными репликами. Сквозь скрип дощатого промёрзшего пола донеслись первые фразы "-Что там случилось?" и "-Володя , ты?" Показалась неловкая и тучная фигура в немыслимых замотках и накидках.. Тётя Зоя.. "-Где Павликов?" 
Григорьич , неудобно переступая с ноги на ногу , указал на нечто , едва ворочающееся внутри едва начинающего оттаивать дублёного кулища. 
"-Разбился опять?!" Всплеснув пухлыми белыми руками , вскрикнула Тётя. "- Да нет , в снегу застрял , неудобный человек." Володя протащил отяжелевшее в мокрой дубленке тело Михалыча через терассу и холодную кухню на веранду , где тускло едва мерцала в нестабильном прыгающем режиме единственная лампочка 40 W в трёхрожковой блюдообразной люстре , которая прилепилась к оргалиту пузырящегося потолка , подобно яркой летающей тарелке. "-Разденьте его!" - Вскричала появившаяся в неизменном импровизированном тюрбане Светлана Романовна Дрэмп. Тётя Зоя с величайшим трудом нагнулась к Михалычу и , неловко дёргая за холодный воротник , приказала : "- Вставай. Вставай , Магомед. Чёрт тебя понёс в этот лес. Вставай , американец , хи-хи , ха-ха. Американец , хи-хи , ха-ха." 
Павлов поднял из мокрой , холодной кучи свою тонкошеюю рыбью голову и указал синим пальцем в направлении предполагаемого леса. "-Там... Ну , там это... Володя... Завтра , наверное..." 
"-Чего? Что ты там мумгочешь , Валентин! " -Светлана Романовна принялась усердно растирать колючее , обмороженное лицо Павлова первым , что подвернулось под руку - селёдочным маслом.. - Зоя , принеси ему носки , у него ноги-то голые!" 
Тем временем профессор устало , по-стариковски опустился на стул , пестреющий в полумраке веранды новой обивкой "Симпсоны".
"-Дайте ему водки." - посоветовал Григорьич и обтёр усталое , раскрасневшееся лицо тряпкой со стола.
Михалыч засучил охлажденными ногами и попытался сесть. Зоя одним пренебрежительно-властным движением руки пресекла эти попытки и с трудом пыталась расстегнуть примороженные в задубелых петельках пуговицы. Надо заметить , что пуговицы на дубленке были разные и по размеру и по форме. В своё время она же сама и наляпала их наспех за неимением иных. Теперь эта поспешность оборачивалась серьёзной проблемой , пуговица от детского комбинезона "Star Wars" намертво засела в железной петле дублёнки (тоже , кстати сказать ,неоригинальной..) 
"- Да , режьте эту хламиду к Едрене-Фене !" - воскликнул профессор , не в силах наблюдать эту бабью возню в потёмках. 
"-А в чём он в город поедет?" - возразила Светлана Романовна мужу. 
"-Да , что здесь одежды мало?" , недоумённо воззрился на супругу профессор. "-Я могу ему свой пиджак с защиты кандидатской дать."
"- Ты бы еще ему свою студенческую тужурку предложил!" - затараторила Света , пытаясь вытащить из ноздри Михалыча застрявший , нерастираемый кусок рыбного паштета.
"-Дайте ему водки." - вновь предложил Григорич , и принялся шарить по столу , подслеповато всматриваясь в хаотичную , дачную сервировку неубранного ужина. Под руку попалась пустая кружка и обёртка от конфеты "Бубус ойтары удэ" , что передали в виде гостинца к столу родственники Михалыча из Пушкина. 
"-Света , а ведь неплохие конфеты." Владимир Григорьевич принялся старательно инспектировать обёртку , собирая в сухую ладонь мелкие сладкие крошки пальмового эрзац-шоколло. "-Свет , а может быть , чайку соорудишь?" "- Да , поше ты со своим чайком ! Не видишь , мы тут с этим дураком вошкаемся ! Помог бы хоть , удод вонючий!!! Расселся тут , как на именинах ! Думаешь, раз припёр этого неуда , так и взятки гладки!? " 
"-Дайте ему водки." - монотонно твердил своё профессор , тщательно выколупывая пальцем остатки кофеты. 
Дубленку стянули через голову с великим трудом.

?