Измученный жизнью суровой,
Не раз я себе находил
В глаголах Предвечного Слова
Источник покоя и сил.
Как дышат святые их звуки
Божественным чувством любви,
Как сердца тревожного муки
Как скоро смиряют они!..
Здесь всё в чудно сжатой картине
Представлено Духом Святым:
И мир,существующий ныне,
И Бог,управляющий им,
И сущего в мире значенье,
Причина,и цель,и конец,
И Вечного Сына рожденье,
И крест,и терновый венец.
Как сладко читать эти строки,
Читая,молиться в тиши,
И плакать,и черпать уроки
Из них для ума и души!

1853г.             И.Никитин

«Св. вмч. Пантелеимон, брошенный зверям» 
Фреска в Новоафонском монастыре (Абхазия)






«Я в мире этом сам живу в тумане,
Не осознав значение свое.
Я слышу голос... Знаю - не обманет.
Ему и служит существо мое..."».
«Юродивый» В. И. Макарченко.

Спускаясь по тропинке, ведущей к пещере, в которой жил и молился один из двенадцати апостолов Симон Кананит, мы повстречали юродивого. Он пел песню и украдкой поглядывал на нас, словно испытывал какое-то трепетное волнение. Неподалёку сидела женщина, торгующая абхазским чаем и разными травами. Мы подошли купить у неё чай, и женщина кратко поведала нам историю того самого юродивого, который был обычным человеком, но из-за абхазской войны 1992—1993 года стал таким. Было ли его юродство настоящим или он просто хотел казаться безумным в глазах людей? Какую же боль должно испытать сердце человеческое, чтобы потом так закрыться от глаз людских?

«К тебе, как безвозмездному врачу, утешителю скорбящих, обогатителю неимущих, 
прибегаем мы ныне, святый Пантелеймон. 
Любомудрию мирскому и искусству врачебному 
хорошо научившись, 
во Христа ты уверовал и, от Него дар исцелений, безмездно недугующих исцелял их. 
Богатство все свое нищим, убогим, сиротам и вдовам раздавая, в узах томимых ты посещал, 
святый страдалец Христов, и врачеванием, беседою и подаянием утешал их. 
За веру во Христа многообразные испытал мучения, ты во главу мечем был усечен, и 
пред кончиною твоею, явившись Христос наименовал тебя Пантелеймоном, то есть всемилостивым, 
потому что дал тебе благодать всегда миловать всех притекающих к тебе в любых обстоятельствах и скорбях. Услышь нас, с верою и любовью прибегающих к тебе, святый великомученик, ибо ты от самого Спаса Христа всемилостивым был наречен, и в жизни своей земной одному врачевание, другому милостыню, иному утешение нескудно подавал, никого не отпуская от себя необлагодетельствованным. 
Так и ныне, не отринь и не оставь нас, святой Пантелеймон, но внемли и поспеши на помощь нам; 
от всякой скорби и болезни исцели и уврачуй, от бед и напастей освободи,
и в сердца наши пролей утешение Божественное, чтобы бодры будучи телом и духом, прославили мы Спаса Христа во веки. 
Аминь».



Читаю молитву любимому Святому Пантелеймону в Пантелеймоновском Храме, который расположился в живописном месте солнечной Абхазии, у подножия Афонской горы. Мой дорогой супруг Владимир, любимая дочь София и я приехали в этот чудесный уголок, чтобы прикоснуться рукой и сердцем к тем святым местам, где когда-то ходили ссыльный Иоанн Златоуст и апостол Симон Кананит. 

Золотые купола Новоафонского монастыря на фоне бездонного голубого неба завораживали своей красотой и притягивали наш взгляд ещё издалека. 



Место, где расположился монастырь, очаровывает красотой окружающей его природы. Стройные аллеи кипарисов, ведущие к главному входу, оливковые деревья, пальмы, мандариновые деревья, цветущие вечнозелёные кустарники и гладкие зелёные газоны вместе с архитектурой, исполненной в греческих зодческих традициях, вместе создают прекрасную гармонию.



Место для постройки монастыря в 1875 году было выбрано старцами из Афона. Монастырь построили рядом с древним храмом апостола Симона Кананита, в котором находятся его святые мощи. Неподалёку от храма находится пещера, в которой уединился и молился Симон Кананит. 
В 1888 году архитектору Н.Н. Никонову, который ранее участвовал в проектировании и строительстве подворий монастыря в Петербурге, был заказан проект не только главного храма св. Пантелеймона, но и всего монастырского ансамбля, включающего кельи монахов, другие храмы, колокольню и хозяйственные помещения. Работе над проектом монастыря и его осуществлением зодчий посвятил более пятнадцати лет.
По своим архитектурным достоинствам монастырский ансамбль выделялся среди других возводимых обителей и был одним из самых грандиозных произведений византийского стиля. Основным сооружением, по замыслу автора проекта, стал храм св. великомученика Пантелеймона. Главным нововведением архитектора, редко встречающимся в сооружениях византийского стиля, было расположение четырех боковых глав: они были установлены не по диагонали, как было принято в русской архитектуре, а по осям пространственного креста.



Войдя в храм Пантелеймона, создавалось сладостное ощущение какой-то родной, тёплой атмосферы. Казалось сердце растёт, становясь размером со Вселенную и, начинает петь свою Молитву. Любимого Пантелеймона сердце призывает! Внутренняя роспись стен храма прошла серьёзное испытание временем. Как же хочется призвать замечательных художников для реставрации уникальных фресок, созданных палехскими мастерами в 1911-1914 годах и группой московских художников под руководством Н.В.Молова и А.В.Серебрякова! Фрески отличаются сочетанием главным образом голубых, коричневых и золотистых тонов. В ряде случаев отмечается отход от канонов иконописи, что особенно относится к изображению Марии Магдалины, выполненному, по некоторым данным, рукой известного русского художника М.В. Нестерова, а также к сцене Страшного суда у центрального входа. Стенные росписи Пантелеймоновского собора интересны и в том отношении, что они являются одним из последних памятников русской церковной иконописной школы. 



Мы вышли из храма и всей грудью вдохнули чудесный воздух, наполненный ароматами цветущих кустарников и морского бриза. Казалось, что и солнце ярче светит, и небо голубее стало. Спешим к продавцам трав и чая, чтобы потом, в Сочи, когда будем пить новоафонский чай, то будем вспоминать эти чудесные святые места. 





Вспомнились слова замечательного Н.Рериха, написавшего прекрасную картину «Пантелеймон-целитель»:  «Уже с юных лет Святой Пантелеймон оставляет за собою признание целителя, над полезными добрыми цветами и травами нагибается врач Аюр-Веды. Каждая травинка степная полна старинных преданий. В сказке ли? Где же там сказки, когда всё — на пользу.
Будь благословен час, когда расцветут все целебные травы».


Рерих Н.К. Пантелеймон-целитель. 1916г.

За пределами монастыря увидели юродивого, защемило, заболело сердце. 
«Я являю вам учение на жизни каждого дня.
Не бойтесь юродивых — они как листья унесены будут».
Листы Сада Мории. Зов. Живая Этика.

Вспоминаю образ дорогого «Всемилостивого» Пантелеймона, который исцелял и тела, и души человеческие. «Не устрашится врач видом язв человеческих, ибо он мыслит лишь об исцелении. Собирает врач всяческие травы и камни целебные, знает он об изыскании их благого применения. Не утомится врач поспешить на помощь к больному во все часы дня и ночи» - пишет Н.Рерих.

С любовью, Л.

Максим Испорведник (ок.580-662),византийский богослов,монах,игумен,противник патриарха Константинопольского Сергия.В 653г. был подвергнут урезанию языка и отсечению правой руки и сослан в страну лазов (близ Кавказа),где и скончался.

"ЛЮБОВЬ К БОГУ НЕ ТЕРПИТ НЕНАВИСТИ К ЧЕЛОВЕКУ."

"УДОБНЕЕ ГРЕШИТЬ МЫСЛЬЮ,НЕЖЕЛИ ДЕЛОМ."

"ЕСЛИ ЗЛОПАМЯТСТВУЕШЬ НА КОГО,МОЛИСЬ О НЕМ."

"СТАРАЙСЯ,СКОЛЬКО МОЖЕШЬ,ЛЮБИТЬ ВСЯКОГО ЧЕЛОВЕКА.ЕСЛИ ЖЕ НЕ МОЖЕШЬ,ТО ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ НЕ НЕНАВИДЬ НИКОГО."

"НЕ ПРИМЕРЯЙ СЕБЯ К СЛАБЕЙШИМ ИЗ ЛЮДЕЙ,А ЛУЧШЕ РАСШИРЯЙ СЕБЯ В МЕРУ ЗАПОВЕДИ О ЛЮБВИ.ПРИМЕРЯЯСЬ К ЛЮДЯМ,ВПАДАЕШЬ В ПРОПАСТЬ ВЫСОКОМЕРИЯ:А РАСШИРЯЯ СЕБЯ В МЕРУ ЛЮБВИ,ДОСТИГАЕШЬ ВЫСОТЫ СМИРЕННОМУДРИЯ."

"ПИСАНИЕ НЕ ОТНИМАЕТ У НАС НИЧЕГО,ДАННОГО НАМ ОТ БОГА ДЛЯ УПОТРЕБЛЕНИЯ,НО ОБУЗДЫВАЕТ НЕУМЕРЕННОСТЬ И ИСПРАВЛЯЕТ БЕЗРАССУДНОСТЬ.ТО ЕСТЬ ОНО НЕ ЗАПРЕЩАЕТ НИ ЕСТЬ,НИ РОЖАТЬ ДЕТЕЙ,НИ ИМЕТЬ ДЕНЬГИ И ПРАВИЛЬНО ИХ РАСХОДОВАТЬ:НО ЗАПРЕЩАЕТ ЧРЕВОУГОДНИЧАТЬ,ПРЕЛЮБОДЕЙСТВОВАТЬ И ПРОЧ.НЕ ЗАПРЕЩАЕТ ДАЖЕ И ДУМАТЬ ОБ ЭТОМ,НО ЗАПРЕЩАЕТ ДУМАТЬ СТРАСТНО."

Дорог мне,перед иконой
В светлой ризе золотой,
Этот яркий воск возжённый
Чьей неведомо рукой.
Знаю я:свеча пылает,
Клир торжественно поёт-
Чьё-то горе утихает,
Кто-то слёзы тихо льёт;
Светлый Ангел упованья
Пролетает над толпой...
Этих свеч знаменованье
Чую трепетной душой;
Это-медный грош вдовицы,
Это-лепта бедняка,
Это...может быть...убийцы
Покаянная тоска...
Это-светлое мгновенье
В диком мраке и глуши,
Память слёз и умиленья
В вечность глянувшей души...

А.Майков

***

Ни памяти, ни пламени, ни злобы, -
Господь, Господь, я Твой узнала шаг.
От детских дней, от матерной утробы
Ты в сердце выжег этот точный знак.

Меня влечешь сурово, Пастырь добрый,
Взвалил на плечи непомерный груз.
И меченое сердце бьется в ребра, -
Ты знаешь, слышишь, пастырь Иисус.

Ты сердцу дал обличье вещей птицы,
Той, что в ночах тоскует и зовет,
В тисках ребристой и глухой темницы
Ей запретил надежду и полет.

Влеки меня, хромую, по дорогам,
Крылатой, сильной, - не давай летать,
Чтоб я могла о подвиге убогом
Мозолями и потом все узнать.

Чтоб не умом, не праздною мечтою,
А чередой тугих и цепких дней, -
Пришел бы дух к последнему покою
И отдохнул бы у Твоих дверей.

***

Ты по-разному откинул всех, -
И душа в безлюдье одинока.
Только Ты и я. Твой свет, - мой грех,
Прах мой, - Твое солнце от Востока.

Это все. Зачем еще блуждать?
Никуда не уведут блужданья.
Вес должна я покупать
Полновесным золотом страданья.

Уплатила я по всем счетам
И осталась лишь в свободе нищей.
Вот последнее, - я дух отдам
За Твое холодное жилище.
Бездыханная, гляжу в глаза,
В этот взор и грозный, и любовный.
Нет, не так смотрели образа
На земле бездольной и греховной.

Тут вся терпкость мира, весь огонь,
Вся любовь Твоей Голгофской муки.
И молю: руками душу тронь...
Трепещу: Ты приближаешь руки.

***

Вечно громоздить на встречу встречу,
Дело громоздить на сотни дел...
Что за эту душу человечью
Я в час смерти Судье отвечу?

Ничего не знаю, не умею.
Ты вели. И пусть привяжут мне
Тяжкий жернов каменный на шею,
Уподобят пусть меня злодею.

Кирпичи из глины и соломы
Все сгорят. Останется лишь прах.
Господи, я никогда не дома,
Холодом неистовым влекома.
Никогда под сенью райских яблонь,
Ты не скажешь: "Грейся, коль озябла".

***

Вижу одежды сияющий край.
Тени в долины с горы убежали.
Каждую ночь, - на Синай, на Синай,
Новые миру скрижали.

Туча насыщена ярким огнем.
Мгла загустела. Дышать больше нечем.
В самую тучу мы вопли взметнем,
Молнии наши Господним навстречу.

Господь - Саваоф, Ты ль не слышишь? Пора.
Народ Твой поставил себе истукана...
Колеблется бурей святая гора,
Средь туч обнажилась багровая рана.

И чертит на камне невидимый перст
Новую заповедь, - крест.

***

Каждая мышца свинцом налита.
Крылья... Но крыльев давно уже нету.
Пасет мою душу бичом суета,
Неистово гонит кругами по свету.

Ничтожная, нищая, ну-ка, пляши,
Оденься в восторги и лги о заветах,
Сегодня покайся, а завтра греши
И повторяй себя в песнях пропетых.

Каким бы тебя раскаленным клеймом
Достойно, позорно навеки отметить,
Каким бы сковать твою шею ярмом,
И истрепать на спине твоей плети.

Пригнись. Иль не слышишь - вот Некто идет,
Который не числит даров и не мерит.
Он грех умерщвляет и горе берет,
Безкрылых кидает в надзвездный полет.
Рождается снова в пастушьей пещере.

Не надо усилий. Сама Благодать
Окаменелое сердце растопит.
Я даже не смею его призывать,
Но сам Он призывами душу торопит.

* * *

На закате загорятся свечи
Всех соборных башен крутолобых.
Отчего же ведаешь ты, вечер,
Только тайну смерти, жертвы, гроба?
Вечер тих, прозрачен и неярок.
Вечер, вечер, милый гость весенний,
С севера несу тебе подарок
Тайну жизни, тайну воскресенья.

Страсбург. 1931, весна

* * *

Кто я, Господи? Лишь самозванка,
Расточающая благодать.
Каждая царапинка и ранка
В мире говорит мне, что я мать.
Только полагаться уж довольно
На одно сцепление причин.
Камень, камень, Ты краеугольный,
Основавший в небе каждый чин.
Господи, Христос - чиноположник,
Приобщи к работникам меня,
Чтоб ответственней и осторожней
Расточать мне искры от огня.
Чтоб не человечьим благодушьем,
А Твоей сокровищницей сил
Мне с тоской бороться и с удушьем,
С древним змием, что людей пленил.

Гренобль, 1932

***

За этот день, за каждый день отвечу,
За каждую негаданную встречу, -
За мысль и необдуманную речь,
За то, что душу засоряю пылью
И что никак я не расправлю крылья,
Не выпрямлю усталых этих плеч.
За царский путь и за тропу пастушью,
Но, главное, - за дани малодушью,
За то, что не иду я по воде,
Не думая о глубине подводной,
С душой такой крылатой и свободной,
Не преданной обиде и беде.
О, Боже, сжалься над Твоею дщерью!
Не дай над сердцем власти маловерью.
Ты мне велел: не думая, иду...
И будет мне по слову и по вере
В конце пути такой спокойный берег
И отдых радостный в Твоём саду.
22 августа 1933 г.

* * *

Запишет все слова протоколист,
А судьи применят законы.
И поведут. И рог возьмёт горнист.
И рёв толпы... И колокола звоны...
И крестный путь священного костра,
Как должно, братья подгребают уголь.
Вся жизнь, - огонь, - паляще и быстра.
Конец... как стянуты верёвки туго.
Приди, приди, приди в последний час.
...Скрещенье деревянных перекладин.
И точится незримая для глаз
Веками кровь из незаживших ссадин.

17 апреля 1938 г., Париж

* * *

Не голодная рысит волчиха,
Не бродягу поглотил туман,
Господи, не ясно и не тихо
Средь Твоих оголодавших стран.
Над морозными и льдистыми реками
Реки ветра шумные гудят.
Иль мерещится мне только между нами
Вестников иных тревожный ряд?
Долгий путь ведёт нас всех к покою,
(Где уж там, на родине, покой?)
Лучше по звериному завою,
И раздастся отовсюду вой.
Посмотрите, - разметала вьюга
Космы дикие свои в простор.
В сердце нет ни боли, ни испуга,
И приюта нет средь изб и нор.
Нашей правды будем мы достойны,
Правду в смерть мы пронесём, как щит.
Господи... неясно, неспокойно
Солнце над землёй Твоей горит.
Париж, 1937 г.

***

Только к вам не заказан след,
Только с вами не одиноко,
Вы, - которых уж больше нет,
Ты, моё недреманное Око.
Точно ветром колеблема жердь,
Я средь дней... И нету покоя.
Только вами, ушедшими в смерть
Оправдается дело земное.
Знаю, знаю, - немотствует ад.
Смерть лишилась губящего жала.
Но я двери в немеркнущий сад
Среди дней навсегда потеряла.
Мукой пройдена каждая пядь,
Мукой, горечью, болью, пороком.
Вам, любимым дано предстоять
За меня пред сияющим Оком.

Париж, 1941 г.

* * *

Прощайте берега. Нагружен мой корабль
Плодами грешными оставленной земли.
Без груза этого отплыть я не могла бы
Туда, где в вечности блуждают корабли.
Всем, всем ветрам морским открыты ныне снасти.
Все бури соберу в тугие паруса.
Путь корабля таков: от берега где страсти,
В безстрастные Господни небеса.
А если не доплыть? А если сил не хватит?
О, груз достаточен... неприхотливо дно.
Тогда холодных, разрушительных объятий
Наверно миновать не суждено.

Париж, 1941 г.

31 марта 1945 года, в Страстную пятницу, в концлагере Равенсбрюк погибла мать Мария (Скобцова). Через два дня была Пасха, но мать Мария до нее не дожила: добровольно заменив собой обреченную на смерть женщину, тем самым она исполнила, может быть, труднейшую из евангельских заповедей: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя...» 25 апреля войска союзников освободили Равенсбрюк и его узников, спасенная матерью Марией женщина осталась жива.
О матери Марии сегодня знает весь мир, о ней написаны книги, сняты фильмы. Но каждый святой, тем более новомученник, — это вопрос, обращенный к нам, живущим после них, вопрос о нашем собственном христианстве.



Елизавета Юрьевна Пеленко родилась в Риге, получила хорошее образование. В молодости была участницей философских и поэтических кружков Москвы и Санкт-Петербурга, пережила влюбленность в Бока, выпустила сборник стихов «Руфь», который был высоко оценен, увлекалась революционными идеями, вступила в партию эсеров, занималась общественной деятельностью, даже недолгое время занимала пост городского головы Анапы. Дважды была в браке: по первому мужу она Кузьмина-Караваева, по второму — Скобцова, родила троих детей: Гаяну, Юрия, Анастасию. Попала в эмиграцию, где ее ждала совершенно другая жизнь, так не похожая на российскую.

16 марта 1932 года она приняла монашеский постриг с именем Марии в честь святой Марии Египетской. Совершил постриг митрополит Евлогий (Георгиевский). Призвание свое мать Мария видела не в затворничестве, а в полной отданности миру: «мирское себя миру не отдает, — говорила она, — а мы должны раздать себя до последней капли». Она понимала монашество в миру как служение ближним, бедным, больным, гонимым. И хотя для православного иночества более характерны формы созерцательного монашества, современники отмечали, что мать Мария «явно нашла для души своей соразмерную ей форму, и потому казалась гармоничной и устроенной» (Манухина). Священник Борис Старк, хорошо знавший мать Марию, вспоминал: «Она была монахиня до мозга костей, после довольно пестро прожитой жизни. Ряса для нее была кожей, а не маскхалатом. Для матери Марии любовь к Богу и любовь к людям были неотделимы».


Казалось, с прошлым покончено, поэт, философ, общественный деятель умерли, осталась монахиня, которая с новым именем получила какое-то новое во всех отношениях призвание. Но, чтобы выразить это новое состояние, она прибегает опять к стихам.

Все забытые мои тетради,
Все статьи, стихи бросайте в печь.
Не затейте только, Бога ради,
Старый облик мой в сердцах беречь.
Не хочу я быть воспоминаньем, —
Буду вам в грядущее призыв.
Этим вот спокойным завещаньем
Совершу с прошедшим мой разрыв.

С позиций своего нового призвания она пыталась увидеть и понять происходящее в Церкви, в мире, в ее душе: «У христианства нет цвета, потому что раскаленная добела сталь не имеет цвета и на него даже нельзя смотреть, чтобы его цвет определить. Христианство, как раскаленная сталь, вонзается в сердце и испепеляет его. И тогда человек вопит: “Готово мое сердце, готово!” И в этом все христианство. Но есть бесчисленные подмены христианства. Есть, например, религия «благоденственного и мирного жития», это как бы гармоничное сочетание правил с бытом. Сердце не испепеляется, а млеет в час богослужения. Свет не слепит, а ласкает. Что же? Может быть, блаженны млеющие, блаженны обласканные, мирные и безмятежные... Христианство неким огромным болидом упало на нашу планету и раскололо ее на две части. Христианство падает в душу каждого человека, каждой нации, каждой эпохи и раскалывает их на две части. Одна часть спокойно продолжает жить как раньше жила, а другая начинает гореть. И эта горящая душа заполняет все вокруг себя как пожар, как поток, как печь огненная. Раскаленная душа говорит: “Христос меня мучает. Блаженны мучимые Христовой тайной. Блаженно пылающее сердце, потому что оно готово!” Отсюда все и отсюда вытекает, так неправильно понимаемое Розановым “во Христе мир прогорк”, — отсюда растет монашество, подлинная аскетика, отсюда все бесчисленные наши кресты, тут и встреча лицом к лицу со смертью, тут Христов Крест, Христова Смерть. Христианин крестится во Христову смерть. Христианин венчается со смертью. Христианин живет всю жизнь рядом со смертью».

Именно христианство, понимаемое как смерть для мира, но во имя спасения мира, примирило ее со смертью, дало силы переносить потерю самых близких людей. В юности Елизавета Пеленко тяжело переживала смерть отца, которого очень любила. В ее сердце зрел бунт и протест, доходящий до отрицания Бога! Но годы спустя у постели умирающей дочери Насти мать Мария нашла ответ: «Рядом с Настей я чувствую, как всю жизнь душа по переулочкам бродила, и сейчас хочу настоящего и очищенного пути не во имя веры в жизнь, а чтобы оправдать, понять и принять смерть. И оправдывая и принимая, надо вечно помнить о своем ничтожестве. О чем и как ни думай, больше не создать, чем три слова: «любите друг друга»... Настя умерла 7 марта 1926 года, и тогда у Елизаветы Юрьевны зародилась мысль о постриге, ее она смогла реализоваться лишь шесть лет спустя. Прошло время сомнений, метаний, духовных поисков, началась новая жизнь служения.



Еще будучи мирянкой, она совершала миссионерские поездки по Франции, читала доклады в русских общинах, вела духовные беседы с теми, кто ощущал свою потерянность, ненужность, оставленность Богом и людьми. И чаще ей приходилось не говорить, а слушать: «Людям хотелось высказаться, поведать о каком-нибудь страшном горе, которое годами лежит на сердце, или об угрызениях совести, которые душат», — писала она. Однажды она приехала в шахтерский поселок в Пиренеях, на юге Франции, — «Вы бы лучше нам пол вымыли, чем доклады читать!» — оборвал ее один из рабочих. Нимало не колеблясь, Елизавета Юрьевна взяла тряпку и ведро и стала мыть пол. Она замочила грязной водой свое платье, и вдруг человек, который так раздраженно встретил ее, снял с себя кожаную крутку и протянул ей: «Наденьте, вы вся вымокли». Лед растаял. Позже она вспоминала: «Когда я кончила мыть пол, меня посадили за стол, принесли обед, и завязался разговор». Выяснилось, что один из шахтеров был на грани самоубийства, Елизавета Юрьевна отвезла его к знакомым, где он мог бы восстановить душевные силы и веру в жизнь.

Ради спасения двух русских интеллигентов, ставших наркоманами, она бесстрашно вошла в марсельский притон и буквально вытащила из него молодых людей. Посадила их на поезд, отвезла их в семью, где они постепенно стали приходить в себя, вернулись к нормальной жизни.



Союзница матери Марии по Равенсбрюку, С.В. Носович, вспоминала, что у матери Марии всегда была заветная мечта: поехать в Россию, «чтобы работать там не словом, а делом, и чтобы на родной земле слиться с родной Церковью». Но Господь судил ей жить и работать за пределами родины, «чтобы собрать рассеянных чад Божиих». Ради этого она создает «Православное Дело» — общественную организацию для осуществления сугубо практических задач. Мать Мария писала: «Мы собрались вместе не для теоретического изучения социальных вопросов в духе Православия. Мы помним, что «Вера без дел мертва» и что главным пороком русской богословской мысли была ее оторванность от церковно-общественного ДЕЛА».

Она открывала бесплатные столовые, дома для престарелых, приюты для бездомных, обустраивала Православные церкви. При этом деньги она брала в долг, многое старалась делать сама, своими руками, находила таких же бескорыстных помощников. Церковь Покрова на улице Лурмель была устроена в бывшей конюшне, мать Мария писала иконы, делала вышивки, шила для священника облачение. «Вы думаете, что я бесстрашная, — говорила она. — Нет, я просто знаю, что это нужно и что это будет. Я просто чувствую по временам, что Господь берет меня за шиворот и заставляет делать, что ОН хочет. Так и теперь с этим домом. С трезвой точки зрения это безумие, но я знаю, что это будет. Будет и церковь, и столовая, и большое общежитие, и зал для лекций, и журнал. Со стороны я могу показаться авантюристкой. Пусть! Я не рассуждаю, а повинуюсь...»

Во время войны и оккупации Франции мать Мария с риском для жизни спасала советских военнопленных, и за этот подвиг посмертно была удостоена высокой награды — ордена Отечественной войны. Она также спасала евреев, и за это сподобилась более высокой награды — мученического венца и жительства на небесах.

14 июня 1940 г. началась оккупация Парижа. Работа матери Марии и ее сподвижников становилась с каждым днем все более опасной. 22 июня 1941 г. в Париже и окрестностях было арестовано больше тысячи русских эмигрантов. 8 февраля 1943 г. в дом на ул. Лурмель ворвались фашисты и увели сына ее Юру, на следующий день в гестапо вызвали мать Марию, священника Димитрия Клепинина, их соратника Илью Фондаминского. Сначала всех помести в один лагерь, в Компьене, но вскоре мать Марию отправили в концлагерь Равенсбрюк .


Одна из современниц так описывает ее прощание с сыном в пересыльном лагере:

«Наутро я застыла на месте в неописуемом восхищении от того, что увидела. Светало, с востока падал какой-то золотистый свет на окно, в раме которого стояла мать Мария. Вся в черном, монашеском, лицо ее светилось, и выражение на лице такое, какого не опишешь, не все люди даже раз в жизни преображаются так. Снаружи, под окном, стоял юноша, тонкий, высокий, с золотыми волосами и прекрасным чистым прозрачным лицом, на фоне восходящего солнца и мать, и сын были окружены золотыми лучами... Они тихо говорили. Мир не существовал для них. Наконец, она нагнулась, коснулась устами его бледного лба... Ни мать, ни сын не знали, что это их последняя встреча в этом мире. Долго она после стояла уже одна у окна и смотрела в даль, слезы медленно текли по ее щекам. Незабываема картина скорби и молчаливого страдания и... надежды. В то же утро нас доставили в фургонах на вокзал и набили нами вагоны для скота, и без воды, в запломбированных вагонах, при ужасных условиях, повезли по направлению к германской границе. На третий день приехали на станцию Равенсбрюк, и оттуда в лагерь».

(Историческая справка: Равенсбрюк — концентрационный лагерь для заключенных-женщин. Создан в 1938. Первоначально был рассчитан на содержание 6 тыс. узниц, но, начиная с 1944 г. в нем никогда не было меньше 12 тыс. заключенных, а в январе 1945 их число достигло 36 тыс. За годы существования лагеря в нем погибло около 50 тыс. человек. В Равенсбрюке проводились медицинские эксперименты над людьми. Лагерь был освобожден войсками союзников 25 апреля 1945)

28 января 1944 года Софья Борисовна Пеленко получила открытку от дочери из Равенсбрюка, мать Мария писала: «Я сильна и крепка». И в лагере она оставалась верна своему призванию — посещала чужие бараки, утешала женщин, читала им Евангелие, рассказывала о Боге. И мечтала о том, что придет свобода (и свято надеялась, что освобождение от фашизма принесут русские войска). И, почти ничего не видевшая без очков, продолжала вышивать иконы.

Мать Мария готовилась встретить свою последнюю Пасху: она украсила окна барака художественными вырезками из бумаги, хотя в лагере были запрещены все виды праздников, в том числе религиозных. Она вышивала необычный образ — Богоматерь обнимает распятого на кресте младенца Христа. «Если я успею её закончить, выйду живой отсюда, а не успею — умру». Она не успела закончить вышивку.


10 января 1945 года ослабевшую и больную мать Марию перевели в Юген-лагерь. А 31 марта ее отправили в газовую камеру.

Еще в 1938 году она писала, словно предвидя свою кончину:

...Огонь показался у ног
И громче напев погребальный.
И мгла не мертва, не пуста,
И в ней начертанье креста –
Конец мой! Конец огнепальный!

16 января 2004 г. Священный Синод Вселенского Патриархата в Константинополе причислил к лику святых монахиню Марии (Скобцову), протоиерея Алексея Медведкова, священника Димитрия Клепинина, Юрия Скобцова и Илью Фондаминского. Основанием для канонизации стало прошение, направленное из Парижа Экзархом Вселенского Патриарха Архиепископом Гавриилом, управляющим Архиепископией Православных Русских Церквей в Западной Европе.

05:00

[ - ][ md5 ][ М ][X]cini ave Maria

00:00

Статья Елены Трояновой.

Рожденное духом Дитя Смирения - это сила, о которой сказано: "Желайте силы пламенно"; стремитесь к нему, как воодушевленный воин стремится к цели, рожденной истинным знанием. Нет ничего сильнее смирения, и ничто не подвергалось большему злотолкованию. Как и в других случаях высшего проявления, здесь встает вопрос о силе и субстанции. Смирение — это сила. Смирение понимает, что, обладая мощью Целого, оно без Целого ничто. Смирение знает себе цену, не умаляя других. Оно родственно справедливости. Смирение говорит: "Я и Отец Мой - одно", но нагибается, чтобы омыть израненные ноги самому простому страннику, уставшему в пути. Смирение не считает это унижением, ибо не отделяет себя от странника. Оно знает о неделимости Целого. Высший пример истинного смирения, который когда-либо знала наша "темная звезда", Земля, явил Иисус. Он всегда помнил о Своем величии в Отце, никогда не умалял Своего достоинства, но ясно понимал, что Он слуга всех и что совершенное служение должно вершиться в высшей справедливости.

В Храме Истины пред ликом высшей Справедливости находится изваяние Смирения. Люди представляют его несчастной девой с застывшим лицом, но Смирение — это самоотверженный Воин Света, Божество с ясным строгим взглядом, мужественным и решительным лицом, и только уста выдают Его доброту. Стремитесь к этому идеалу, не соглашайтесь на меньшее. Всем ученикам Тайноведения необходимо смирение. Всех нас подстерегает большая опасность. Когда мы думаем, что в чем-то лучше братьев, даже если это и так, то невольно напускаем на себя важность превосходства и внушаем другим, что мы выше их. Никогда не следует умалять своих знаний, недооценивать себя, но всегда важно помнить, что каждый из нас лишь малая частица Целого и что когда-нибудь каждый атом достигнет нашего уровня и может опередить нас, оставив далеко позади.

Учение Храма

.

Низшее «я» человека - это внутренний демон, который живёт в каждом человеке. Это просто низшая астральная оболочка, которая может даже обладать интеллектом, но интеллект этот всегда работает на ублажение себя. Именно низшее «я» человека, в большинстве случаев, и является одержателем собственного физического тела и, конечно же, желает властвовать над ним.

Именно все негативные проявления в человеке исходят от этого внутреннего демона, который обладает таким явлением как самость. Можно сказать что самость человеческая и низшее «я» человека - синонимы. Таким образом, самость не заинтересована служить великим духовным целям, ни смотря на то, что может принимать активное участие в духовной жизни

Проявляющаяся самость низшего «я» заключается в том, что человек становится переменчивым и непостоянным. Всякое утверждение самостного человека направлено на то, чтобы получить выгоду, доказать собственную правоту, ввести в заблуждение, обмануть и так далее... Так, самость никогда не обращает внимания на необходимость соблюдения этических принципов для себя, но постоянно акцентирует внимание на их соблюдение для других.

В духовной жизни мы встречаемся с явлением самости в рамках низкого обличительства, потому что за счёт этого низшее «я» человека самоутверждается, при чём, очень часто все свои выводы о не хороших людях самостный человек делает спонтанно и не задумываясь. Самость всегда оправдывает свою изворотливость и многословие защитой этических норм и защитой высоких духовных идеалов с постоянными ссылками на великие авторитеты.

Но на самом деле, при всей своей показной преданности высшим духовным идеалам, низшее «я» человека равнодушно к ним, ибо как может наш внутренний демон, заинтересованный в ублажении только себя, быть преданным или искренним? - Нет, он этого не может! Если же самость обнаруживается кем-то посторонним, низшее «я» человека, которое всегда хочет оставаться нераскрытым, проявляет раздражение и злобу. Конечно же, в этом случае, человек, осмелившийся обнаружить этого демона и доказать правду о том , что сатана существует, становится объектом для тихой или открытой мести.

Формулой жизни для низшего «я» человека является формула «я хороший». Именно поэтому демон не может прийти к самоанализу, потому что эта практика чужда его природе, как противоположное явление. Низшее «я» несомненно будет протестовать против этой практики и отрицать самою сущность искреннего покаяния, ссылаясь на то, что это действие вредное. Так, вместо того, чтобы копаться в так называемой «грязи» своей души, она, душа, предпочтёт ограничиться высокими лозунгами о любви, сострадании и самоотречении.

Именно, низшее «я» ужасно боится огненной формулы - «Всё тайное станет явным», ибо эта формула исходит от высших принципов. Обходить невыгодные формулировки и пользоваться более удобными светлыми лозунгами является козырем для извивающейся самости. Именно поэтому, как я уже говорил, самостный человек непостоянен в высказываниях и слепо блуждает в лабиринтах своей изменчивой мысли.

На самом же деле, если бы мы полностью изжили своего внутреннего демона, мы бы потеряли всякое желание умалять, спорить, насмехаться, обличать, навязывать и т.д... Но кто из нас со всей ответственностью мог бы сказать, что, мол, астрал моей личности полностью изжит? Думаю, что редкие люди могли бы сказать подобное. Хотя, при изжитом астрале, а следовательно, при изжитой самости, утверждать свою светоносность никто не станет. Вот почему Учение Живая Этика говорит нам о незамеченности Агни-Йога.

Здесь я особо хочу подчеркнуть то, что явление самости присуще всем людям в большей или меньшей степени, в зависимости от активности нашего внутреннего демона.

Но, конечно же, низшее «я» человека - это не окончательный могильный крест, потому что в противоположность низшей и тёмной природе, в каждом из нас проявляются высшие светлые принципы. Внутренняя борьба, можно сказать, идёт самая, что ни на есть, жесточайшая. И в эту самую битву, за каждую отдельную душу, включены все внешние силы Надземного Мира...

Благо же, если мы наконец осознаем, что на помощь нашей светлой природе идут чистые пространственные посылки от Учителей Иерархии; благо, если мы признаем своего внутреннего демона, как существующего, и сфокусируем своё внимание на битве с ним. И благо, если мы будем игнорировать все самостные желания нашего низшего астрального «эго».

.

Можно простить недостатки ближнему, если мы хорошо понимаем, что эти недостатки присущи и нам самим, но как бывает трудно простить что-либо, когда мы уверенны, что действие, совершённое против нас, с нашей стороны невозможно по отношению к другим. Здесь проявляется некая уверенность в том, что мы находимся выше и чище предполагаемого виновника и, конечно же, простить человека за деяние, которое не присуще нашей природе очень трудно. Вот здесь мы и проходим свою проверку на терпимость, - сможем ли вопреки своему высокомерию снизойти до уровня осуждаемого и понять его?

Наверное, это возможно, если мы отбросим самостное убеждение, что негативное действие не присуще нашей природе, потому что иначе мы бы отреагировали на это безэмоционально, не предвзято и безболезненно. Следовательно всё, осуждаемое нами в проявлении болезненной реакции, существует в хронике нашей непрерывной жизни, где мы совершали нечто подобное. Эта негативная реакция, как осуждение дурного действия, провоцирует элементальный мир на усиление этого дурного качества в нас самих. И горе нашим близким, которые в данный момент находятся рядом с нами, потому что имея кармические связи, они в большей или меньшей степени нам созвучны, а следовательно заражаются тем, что мы привлекли из пространства.

То есть, это и будет настоящей несвободой, когда при осуждении мы пытаемся порвать связи на физическом плане, но на самом деле усиливаем эти связи на тонком уровне. Негативная Карма объединяет нас в нашем не прощении и сценарий взаимного осуждения и взаимной ненависти повторится... При осознании этой неизбежности, необходимо понимать, что всё происходящее вокруг нас спровоцировано нами самими, и поэтому вся надежда на прекращение негативных взаимоотношений возлагается не на кого то другого, а на нас. То есть каждый человек должен попытаться распять себя и прекратить дальнейшее течение плохой Кармы.

В эзотерических кругах недалёкого уровня бытует мнение, что кто-то первый должен остановиться и прекратить негативные взаимоотношения, порвав связь с объектом противостояния. Увы, противостояние не прекратится, но лишь отложится до будущего времени, пока оба объекта не осознают, что долги за нанесённые трещины в ауре будут обязательно предъявлены. И самой трудной для нас задачей будет победить свою самость и пойти навстречу друг к другу, чтобы смело признать свои ошибки и нейтрализовать значительную часть негативной Кармы.

Но как это сделать, если вместо любви и понимания, присутствует ненависть и отчуждение? Как сделать так, чтобы мы не ожидали первого шага к примирению от других, но сами шли к ним на встречу? И разве не для этого Учителя дают нам свои наставления, чтобы мы бережно относились друг к другу? Как вместо того, чтобы прийти к взаимопониманию, не положить в сердце ближнего камень? Как стать стать отзывчивыми и доброжелательными, чтобы точно такое же отношение распространялось вокруг нас? Как сделать так, чтобы сердца человеческие согрелись любовью? - Только исправлением всех своих недоразумений и ошибок!

.

Шёл богомол в церковь свою, что бы помолиться Богу. Отстоял службу достойно, внимал каждому слову Настоятеля. Когда наступила пора применить сказанное, Бог послал навстречу ему разбойников. Те побили бедного богомола, да ещё и кошель с деньгами отняли. Идёт он домой и покрывает проклятиями разбойников и ропщет на судьбинушку и вопрошает Господа: «За что же это?» И подумал Господь: «Вот, молящийся мне и просящий милости, не устоял в испытании и осудил разбойников, а не послать ли мне лихо вон тому бездельнику, который и молиться не пробовал и в Церковь Мою не ходит?» И наслал Господь тех же разбойников на безбожника молодого. И побили его и деньги отняли, а тот встал, как ни в чём не бывало, и пошёл по дворам работу искать, что бы домой-то вернуться не с пустыми руками. И рассказывает он людям о приключении своём, мол, оказия с ним такая приключилась: «Разбойнички братья поживились денежками моими... ну, да ладно, пусть погуляют в своё удовольствие».

.

Св. Кржеменевская (Рубцовск)(Доклад прочитан на семинаре 5-6 ноября 2006г. в р.п. Малиновое Озеро, Алтай)

Человечество делится на две неравные части – большинство, тех, кто служит личному благу и меньшинство – тех, кто служит Общему Благу. Закон служения занимает важное место в эволюционном плане жизни, всё без исключения подчинено ему. Он основан на принесении пользы миру, творчестве и труде. «Ни на небе, ни на земле нет ничего выше, чем стремление принести пользу». На путь Служения Общему Благу может привести искреннее устремление к Служению.

Искренность – это сильный магнит, на котором держатся отношения между людьми, и, в конечном счёте, всё построение. Малейшая фальшь в отношениях между сотрудниками разрывает цепь единения. Отношения между сотрудниками требуют, прежде всего, искренности: слов, поступков, мыслей, т.е. их чистоту.

(Мысль, посланная от всего сердца, от чистого сердца, даст лучшее следствие, но та же мысль, посланная в раздражении или желании личного блага – в лучшем случае не принесёт результатов, в худшем – отравит пространство).

Следовательно, искренность – это сердечность, а сердечность – это чистота. Мысли, поступки, действия человека очищаются, если идут от чистого сердца, если они искренни, т.е. искренность вносит в мысли, чувства и поступки кристальность (или чистоту). Недаром про искреннего человека говорят, что он кристально чист.

Сердечный огонь уничтожает тьму, наполняет мысли и чувства силой и т.о. искренность как направленный удар копья бьёт по тьме. Искренний человек – сильный духом человек, даже несмотря на свои недостатки. Он не будет лгать, чтобы показаться более мудрым, чем он есть на самом деле. Тогда как ложь – «убежище слабых». Ложь, лицемерие, неискренность искажают истину. В основе этих качеств лежат страх, малодушие, недружелюбие, что в итоге приводит к предательству.

Чистое устремление всегда поддержано Великим Уч., следовательно , оно победоносно.

Как невидимый вирус может свалить с ног любого гиганта, так и ложь, проникая в сердца, отравляет их, разлагает и лишает сил, которые могли бы пригодиться для борьбы с собственными недостатками: малодушием, страхом, отчаянием. Ложь – смертный грех, т.к. ведёт к убийству души.

Но искренний человек может высветить эти пороки в сердце другого человека и помочь ему справиться с ними.

«Уч. Храма»: «Обманщик, неискренний друг только тогда поймут, что они в действительности представляют собой, когда тот, кого они уважают за его высокие качества, открыто обличат их пороки и выступят против них (пороков); только тогда они захотят полностью изжить свои негативные качества, если человек, который честно и искренне говорит о ваших недостатках, не питает враждебных к вам чувств и наверняка есть вещи, за которые он вас уважает, т.е. проявляет дружелюбие и благожелательство»

Так искренность даёт силу словам и действиям и как меч рушит тьму. Но эту мощь удара может ослабить или уничтожить совсем сомнение. Так искренность и полное доверие Силам Света есть кратчайший путь достижения духовных вершин.

Е.И.Р. пишет, что«Только честное понимание и изживание своих недостатков продвинет нас на пути Служения. Пусть каждый… разбудит сердце свой и даст себе духовный отчёт во всех своих побуждениях и немедленно приступит к искоренению всех нагромождений».

Искреннее от сердца идущее раскаяние в своих мыслях или действиях может возвысить дух, т.к. в этом раскаянии нет ни самости, ни саможаления, ни попытки оправдать себя, но лишь мужество честно признать свои ошибки и искреннее желание исправить их и готовность принять ответственность за свои поступки.

Е.И.Р. – «т.о., в молитве необходимо участие сердечного чувства, или искренности. Равнодушие, грубое бормотание или простое мысленное повторение остаётся безрезультатным, необходимо участие сердца. Эта теплота и будет характерным признаком благой искренности».

Есть много примеров мгновенного изменения человеческой жизни. Многие… пережили внезапное озарение, мгновение, когда высшее «Я» пробуждает человека сбросить отвратительные цепи самости, с которой оно не может больше мириться, когда человек вдруг осознаёт, что в его душе неистовствуют силы зла, закрывшие путь к истине, морали, справедливости, состраданию.

Исполненный искреннего раскаяния испытывает душевные муки о том, каким он мог стать, человек начинает искренне молиться, и тогда… в нём происходит чудесная перемена – он обретает дар высшего самосознания.

«Уч.Храма» - Высшее «Я» пробудило высший аспект энергии противодействия и на мгновение изменило направление космического потока, потому человек смог увидеть и осознать зло, совершённое им за всю жизнь… и сразу же пробудилась латентная сила отторжения и изгнала чужеродных стихийных сущностей, которые нашли приют в его маленьком мире и ослабили его…. Никогда не забывайте, что вы, осознанно или нет, изменяете частоту вибраций любой формы или потока космической энергии, с которыми соприкасаетесь и тогда вам откроется множество сокровенных путей познания.

Там где человек упорно лжёт своему высшему «Я» и своим собратьям, нарушая свои торжественные обещания, там нет никакого шанса для его дальнейшего развития до тех пор, пока он не вернётся назад и смиренно не повторит свой путь, исполнив свои обеты».

Искренняя радость изгонит из сердца зависть.

Всем сердцем необходимо осознать серьёзность и ответственность своего устремления, но если оно действительно искренне, если сердце горит огнями сердечности, самоотвержения, то всё: и трудности и испытания, в т.ч. - становятся лёгкими и радостными.

Е.И.Р.: «…искренний, пламенный, сердечный призыв и соответствующие поступки… доходят непреложно до Великого Сердца. Если… пламенно устремимся к Свету, то тем самым В.Уч. уже знает об устремившемся». (24.6.38).

Устремлённое к Уч. сознание утончается непрестанно. Но сперва нужно уготовить в себе уверенность, что приносите сердце ваше на Великое Служение, т.е. всё должно быть осознано.

Стремясь встать на путь Служения, каждый, даже только в мыслях желающий узнать больше о В.Уч. , уже встаёт на путь испытаний («Письма Махатм»).

В Др. Египте неофиты должны были пройти через искусственно подготовленные опасности и испытания. В наше время… ученик должен в жизни уметь встречать и преодолевать трудности… при этом принимаются во внимание его внутренние побуждения, взвешиваются его способности находчивости, мужества, зоркости, честности, преданности и др.

Е.И.Р.: «На пути к Служению надо запомнить насущность правдивости, ибо это есть первое требование в построении. Ведь лишь самообольщение толкает дух на искажение, а это наносит ущерб всему построению.

Искажение Истины, Учения, искажение Принципов приводит к разрушению. В этом тупике находится дух человека, живущего самостно. На пути к Миру Огненному первое условие Огненного Служения есть честность».

Идущий по духовному пути, говорящий о своих духовных достижениях и одновременно совершающий недостойные поступки – это лживый и неискренний человек. «Любой дурной поступок имеет свойство создавать инерцию. А инерция – это застой, смерть и распад» («С горной Вершины»).

Нельзя обрести чистоту, потакая своим слабостям и оправдывая их.

«Человек, совершающий ошибки и пытающийся их оправдать, совершит их снова. Честность, справедливость, милосердие покидают его, он становится проводником разрушительных сил Природы. Горе тому, кто , гордясь своей чистотой, беспощаден к ближнему, лишённому её» («Учение Храма»)

Бывают случаи, когда ложь прикрывают высокими словами: «ложь во спасение», «деловая необходимость» и др., но это всё равно ложь, неискренность. ( ВРАЧЕБНАЯ ЛОЖЬ или ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ – это большой и всё же ещё неисследованный вопрос, - ред.)

Ученики, лгущие о том, что ими руководят Посвящённые, не понимают, что они препятствуют обретению истинного водительства и не выдерживают испытания на честность, без которой настоящее водительство невозможно. Они не только преграждают свой путь, но и вызывают в менее опытных учениках (тех, кто встал на духовный путь позднее) зависть и честолюбие.

Если лживый или самообольщённый ученик говорит, что он прошёл Посвящение, то его ложь очевидна тем, кто действительно прошёл это таинство, т.к. об этом не говорят.

Если человек служит неискренне, он нарушает Закон и взваливает на себя тяжкий груз боли и страданий. Не исполняющий Законов относится к лицемерам, не повинующимся указаниям Учителя. Ученик, который отвергает Указы, разрывает серебряную нить, связывающую его с Уч., обрекая себя на служение тьме.

Только тот, кто чист сердцем, в ком живёт самоотверженная любовь и преданность (ибо нет преданности и любви без искренности) , будет проводником сил и указаний Уч.

«Уч.Храма»: «Имея чистое сердце и чистые руки можно свершать всё. Всё обратится во благо для того, кто любит Бога.

Мощь чистого сердца – единственное оружие, которое ученик тайноведения может использовать в борьбе. Чистое бескорыстное сердце непобедимо… Чистое сердце, чистое устремление, совершенная любовь к Богу и человеку перенесут через самые страшные пропасти».

Новая Эпоха приносит нам новые возможности, но и требует от нас решения определённых задач, одной из которых является создание Общины. Но никакая Община не может существовать без искренности. Сотрудничество не может быть построено на лжи и фальши. Чуткое сердце различит таких лжеобщинников. Но может быть и так, что человек воспринял идею Общины, но его сознание ещё не готово стать общинником. Необходимо максимально доброжелательно помочь ему в его искреннем желании помощи, не оттолкнуть его.

Многие хотят попасть в Общину…, но лживые, вероломные и несправедливые люди… никогда не будут удостоены Посвящения.

На пути Служения Общему Благу качество искренности, или честности, становится незаменимым.

.

Обращение братии Лавры к Патриарху Кириллу



16 октября 2012 года

№ 91/И

Его Святейшеству

Святейшему Кириллу

Патриарху Московскому и всея Руси

Копии:

Председателю Комиссии межсоборного присутствия

по вопросам взаимодействия Церкви, государства и общества

Митрополиту Крутицкому и Коломенскому Ювеналию



Председателю Синодального отдела

по взаимоотношениям Церкви и общества

протоиерею Всеволоду Чаплину

Ваше Святейшество!

Есть Божие предопределение и Божие предупреждение.

[ Читать далее... → ]

Не всякое однакож совершение молитвы или молитвословие есть молитва. - Стать пред иконою - дома, или здесь - и класть поклоны - не есть еще молитва, а принаддежность молитвы; читать молитвы на память, или по книжке, или слушать другого читающаго их - еще не есть молитва, - а только орудие или способ обнаружения и возбуждения ее. Сама молитва есть возникновение в сердце нашем одного за другим благоговейных чувств к Богу, - чувства самоуничижения, преданности, благодарения, славословия, прощения, усердного припадания, сокрушения, покорности воле Божией и проч. Вся забота наша должна быть о том, чтоб, во время наших молитвословий, сии и подобныя им чувства наполняли душу нашу, чтоб, когда язык читает молитвы, или ухо слушает, а тело кладет поклоны, сердце не было пусто, а в нем качествовало какое-либо чувство, к Богу устремленное. Когда есть сии чувства, молитвословие наше есть молитва, а когда нет, - оно не есть еще молитва.

источник:http://predanie.ru/lib/book...

Воздвижение Животворящего Креста Господня (14/27 сентября).
История праздника

История праздника.

Первоначально этот праздник установлен Церковью в воспоминание обретения Креста Господня в IV веке. По описанию древних христианских историков (Евсевия, Феодорита и др.), событие это представляется в таком виде.

Император Константин Великий, по чувству благоговения ко Кресту Господню, с помощью которого он одержал многие победы, возымел желание отыскать Честное Древо Креста Господня и соорудить храм на Голгофе. Для исполнения этого желания благочестивая мать Константина — Елена — отправилась в 326 году в Иерусалим для отыскания Креста Господня. По древнеиудейскому обычаю, орудия казни обычно зарывались вблизи места совершения ее. По преданию, записанному у Григория Турского, место обретения Креста Господня под развалинами языческого капища указал один престарелый иудей по имени Иуда (впоследствии принявший христианство).

Во время раскопок вблизи Лобного места нашли три креста, гвозди и ту дощечку с надписью на трех языках, которая прибита была над главою распятого Христа. Узнать Крест Господень было трудно; нужно было высшее свидетельство о нем, и это свидетельство было явлено в чудодейственной силе Креста Господня (по свидетельству многих историков, прикосновением ко Кресту Господню исцелилась находившаяся при смерти женщина).

В полноте благоговейной радости и духовного умиления Елена и все бывшие с нею воздали поклонение и целование Кресту. А так как, вследствие множества народа, не все могли поклониться Честному Древу Креста Господня и даже не все могли видеть его, патриарх Иерусалимский Макарий, став на высоком месте, поднимал («воздвизал») Святой Крест, показывая его народу. Народ поклонялся Кресту, восклицая: «Господи, помилуй!» Отсюда и получил свое начало и название праздник Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста, который был уже установлен в год обретения Святого Древа. Так как Крест был обретен перед праздником Святой Пасхи, то первоначально Воздвижение Креста Господня праздновали на второй день Пасхи.

С 335 года, когда совершено было освящение храма Воскресения Христова (13 сентября), праздник Воздвижения был перенесен на 14 сентября. Так как освящение храма совершалось собором епископов, прибывших со всех концов Римской империи, это событие послужило поводом к распространению празднования Воздвижения в этот день во всем христианском мире.

В VII веке с воспоминанием обретения Креста Господня было соединено другое воспоминание — о возвращении Древа Животворящего Креста Господня из Персидского плена.

В 614 г. Хозрой, царь Персидский, во время войны с Византийским императором Фокою овладел Иерусалимом, разграбил его сокровища и в числе их увез из Иерусалима в Персию и Древо Животворящего Креста Господня, где оно пребывало 14 лет. В 628 году, после победы над персами и заключения мира, Святое Древо Креста Господня было возвращено императором Ираклием в Иерусалим. Император встретил Крест Господень в Иерусалиме и, по внушению патриарха Зосимы, в смиренной одежде и босой, внёс его в храм, откуда он и был ранее похищен персами. Это событие совершилось 14 сентября. Таким образом, в праздновании Воздвижения соединились два воспоминания: об обретении Креста Господня и возвращении его из плена.

О дальнейшей судьбе Креста Господня есть различные мнения. По одним источникам, Животворящий Крест оставался до 1245 года, т.е. до седьмого крестового похода, в том виде, в каком он был обретен при св. Елене. А по преданию, Крест Господень был раздроблен на малые части и разнесен по всему миру. Безусловно, большая Его часть хранится до сего времени в Иерусалиме, в особом ковчеге в алтаре храма Воскресения, и принадлежит грекам.



Предпразднство и попразднство.

Праздник Всемирного Воздвижения Животворящего Креста Господня принадлежит к числу двунадесятых. Он имеет один день предпразднства (13 сентября) и семь дней попразднства (с 15 по 21 сентября). Отдание праздника – 21 сентября.

Кроме того, празднику Воздвижения предшествуют суббота и Неделя (воскресенье), называемые субботой и Неделей перед Воздвижением.
Адрес страницы: http://days.pravoslavie.ru/...

Четвёртое прошение: "Хлеб наш насущный даждь нам днесь"

Переходим к четвёртому прошению Молитвы Господней: "Хлеб наш насущный даждь нам днесь".

Прежде всего хочется задать себе самому и слушателям вопрос: почему, в каком порядке это прошение поставлено на этом месте? т.е. почему оно стоит на четвёртом месте - после трёх прежних и перед пятым? Мне приходит такая мысль.

Первые три прошения, а также воззвание к Отцу Небесному, можно назвать небесной частью молитвы. Правда, в третьем - уже напоминается "и на земли"... Следовательно, казалось бы, будто мы от неба перешли уже к земле. Но когда мы просим, чтобы и на земле была воля Божия, воля Бога, воля небесная (а на небе нет иной воли, кроме Божией: в Едином Боге, в ангелах и святых), то в конце концов мы хотим того, чтобы на земле было, как и на небе, по-Божьи. Значит, в сущности, мы желаем, чтобы всё и здесь творилось, как угодно Богу на небе. А так, как Богу угодно, чтобы нами всё совершалось во славу Божию и во спасение души нашей, а спасение наше и состоит в том, чтобы мы готовились к Царству Небесному, к Царству Божию, - значит, земная жизнь является лишь путём туда, временной, странноприимной гостиницей, а целью, концом стремлений остаётся тоже Царство Небесное, Царство Божие, Божественная, или для твари - благодатная, жизнь во Святом Духе.[more]

Таким образом и третье прошение обращает нашу душу к Богу же -так и подобает, но только местом воли Божией является уже не небо, а земля.

В четвёртом прошении излагается прошение прямо о земном, не только в смысле действия, но и предмете прошения: о хлебе земном.

Правда есть толкование о том, что под хлебом можно разуметь духовное питание, т.е. Святое Причащение Тела и Крови Христовых. Так и Сам Христос сказал о Себе: "Не Моисей дал вам хлеб с неба (т.е. манну), а Отец Мой вам истинный хлеб с небес дает. Ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру. На это сказали ему: Господи! подавай нам всегда такой хлеб. Иисус же сказал им (евреям): Я есмь хлеб жизни: приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда" (Ин. 6, 32—35).

"Возроптали" на Него иудеи за то, что Он сказал: "Я есмь хлеб, сшедший с небес". Но Господь снова повторил им: "Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную. Я есмь хлеб жизни. Я - хлеб живой, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира" (Ин. 6, 47—48, 51). После этих слов иудеи стали спорить между собою, говоря: как Он может дать нам есть Плоть Свою? Иисус же сказал им: "Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем. Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною. Сей-то есть хлеб, сшедший с небес" (Ин. 6, 53—58).

Как видно, Господь говорит здесь о Святом Причащении. Чудные эти слова!..

И "многие из учеников Его" начали между собою роптать: "какие странные слова", кто может это слушать?

Действительно, странные, небывалые, живые слова! Но Иисус, зная Сам в Себе, что ученики Его ропщут на то, сказал им: "Это ли соблазняет вас? Что же, если увидите Сына Человеческого восходящего туда, где был прежде? Дух животворит; плоть не пользует нимало. Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь" (Ин. 6, 60—63).

С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним. Но Господь не только не отказался от Своих слов, но ни одним словом не дал понять, что они не так поняли слова Его. Наоборот, Он обратился ещё особо к двенадцати и вопросил их: "Не хотите ли и вы отойти?" Симон Пётр отвечал Ему: "Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы жизни вечной: и мы уверовали и познали, что Ты - Христос, Сын Бога живаго" (Ин. 6, 66—69).

Обычно апостол Пётр говорил от имени всех двенадцати. Но на этот раз с ними не согласен был один из двенадцати, хотя этого и не высказал: то был Иуда Искариотский. Он останется неверующим и на Тайной вечери, хотя примет "кусок", и, конечно, съест его как простой хлеб. Но за это неверие "после этого куска вошел в него сатана" (Ин. 13, 26—27).

Презирая всё это Господь отвечал им: "Не двенадцать ли вас избрал Я? но один из вас - диавол".

Это (объясняет евангелист Иоанн) говорил Он об Иуде Симонове Искариоте, ибо сей хотел предать Его, будучи один из двенадцати (Ин. 6, 70—71).

Как подробно я выписал дивные слова Самого Господа об истинном хлебе, сшедшем с небес, принимаемом нами в Причащении Тела и Крови Христовых. И, конечно, не может быть никакого сомнения в истине слов Самого Господа, что Он есть Хлеб жизни. И поэтому нам необходимо с верою и страхом Божиим причащаться "во оставление грехов и жизнь вечную".

Таким необычным, постоянным причастником был угодник Божий о. Иоанн Кронштадтский, который звал к тому же и богомольцев и ныне зовёт читателей своих творений. И этим со всею своею верою подтверждал истину слов Христа Господа, что Он воистину есть Хлеб жизни. И следовательно, под "хлебом" в четвёртом прошении Молитвы Господней несомненно можно понимать Самого Господа в таинстве Тела и Крови Его.

Но прямой смысл в этом прошении касается собственно хлеба земного. И вот почему.

Как и мы все понимали доселе, Сам Господь под словом "хлеб насущный" на этот раз разумел обычный хлеб, питание. И называл "насущным", потому что он нужен нам, чтобы существовать только. Да и то "днесь", на нынешний лишь день. Обратим на это внимание. Люди почти всегда стремятся к увеличению своего имущества и прежде всего - питания. В притче о богаче и Лазаре на это указывал Сам Господь: богатый каждый день задавал пиры. Дети Иова каждый день собирались по очереди у одного из семи братьев на совместный пир, хотя сам Иов в них не участвовал. Апостолы и те спрашивали при жизни Господа: "Вот мы оставили все и пошла за тобой: что же нам за это будет?" Братья Зеведеевы с матерью Соломиею просили у Христа первых двух мест в Царстве. Они ещё разумели по земному, недаром за это упрекнул их Христос Господь: "Не знаете, чего вы просите!" Когда Господь сказал про богатых: трудно им входить в Царство Небесное, Пётр спросят: если так, то кто же может спастись? Зачем об этом спрашивает? Ведь сам он был бедняк, рыбак, рабочий! Ведь Господь не сказал: трудно бедному спасаться! А они и то малое, что имели - лодку и сети — "все оставили". Зачем же они вопрошают: кто же может спастись? О чём-нибудь думал и Пётр, задавая такой вопрос. На все эти вопросы можно ответить так: все люди хотят лучшего, большего, и вот это хотение большего и нужно считать сребролюбием, стремлением к богатству.

А у кого его нет? Разве большинство бедняков, рабочих, рыбаков -не хотят в душе своей большего? Не желали ли быть богатыми? Мало таких. Едва ли один на тысячу найдётся такой. Да и то сомнительно. Вот это знал и Пётр. И потому он и задал такой странный для рыбака вопрос: кто же может спастись?

Значит суть дела - не в самом богатстве и вообще не в изобилии, а в желании его: не в деньгах, а в сребролюбии, в скупости. Но изобилие - очень искусительно. Поэтому Господь и предупреждает против этого искушения. И в самом деле: сколько зла на земле из-за имущества? Сколько ссор, войн даже? И сколько беспокойства почти у всех? Весь мир, можно сказать, живёт этими заботами и муками. Все ищут исхода, а он так прост! Нужно перестать бы стремиться к большему! Нужно бы довольствоваться малым. Нужно заботиться лишь о насущном, чтобы только просуществовать. И тогда как бы упростилась вся жизнь! Но кто этого захочет? Кто послушается? Вот Сам Господь упрекал за это искание изобилия народ. Когда он напитал пятью хлебами 5000 человек, тогда люди, видевшие чудо, сотворённое Иисусом, сказали: "Это истинно Тот Пророк, которому должно придти в мир". Ещё бы! Он даёт пищу даром, да притом в изобилии. После 5000 народу, собрали и наполнили 12 коробов кусками от 5 ячменных хлебов, оставшиеся у тех, которые ели. По числу 12 апостолов: 12 коробов! И что же? Уверовали ли люди во Христа как Сына Божия? Подумали ли о своей греховности (сребролюбии, землелюбии)? Спросили ли хотя бы, как Пётр, о том, кто же может спастись? Нимало! Наоборот, у них разгорелся лишь аппетит, они хотят прийти, нечаянно взять Его и сделать царём. Неужели Христос для этого пришёл? Неужели корень бед в мире заключается в недостатке имущества? Неужели, когда восстановилось бы еврейское царство во главе со Христом (хотя это явно заранее обречено было бы на новую неудачу), пришло бы "блаженное царство"? Никогда!

Человек со своими желаниями, страстями, похотями остался бы таким же, как был. Нет, даже стал бы хуже: ибо получив большее, скоро стал бы недоволен и им (ибо аппетит обычно растёт с пищей, говорят французы) и захотел бы ещё большего.

Зная всё это и что хотят Его "сделать царем", Он удалился на гору один. Ученики Его сошли к морю, чтобы ночью переплыть в Капернаум. Чудо же было на другой стороне моря Галилейского. Ночью Господь догнал их по воде. Слух о чуде с пятью хлебами быстро распространился. Конечно! Хлебы - бесплатно! Да еще чудесно размножаются: от пяти ячменных хлебцев - насытились 5000 человек! Люди бросились к Капернауму, куда отплыли с 12 коробами ученики! Видят: здесь уже Иисус. А когда лодка с учениками отплывала, то люди видели, что Его с ними не было. Новое чудо!

Как это произошло? Но их иное интересовало! Не одно и даже не два чуда, а - насыщение хлебами. Увидев же Иисуса вместе с учениками на той стороне моря, спросили Его из любопытства: "Равви! когда Ты сюда пришел?" Господь, не отвечая на их вопрос, сказал им в ответ: "Истинно, истинно говорю вам: вы ищите Меня даже не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились. Старайтесь не о пище тленной, но о пище пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий, ибо на Нем положил печать Свою Отец, Бог". Народ спрашивает: "Что нам делать?" Иисус Христос ответил им: "Вот - дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал!" А народ спрашивает: "Какое Ты дашь знамение, чтобы мы увидели и поверили Тебе? Что Ты делаешь? Отцы наши ели манну в пустыне, как написано: хлеб с неба дал им есть" (Нс. 77, 24). Тогда Господь стал говорить о ещё более высшем - о таинстве Причащения (см. Ин., гл. 6).

"Какое знамение дашь..." Как прискорбно это прошение! Только что видели чудо насыщения, а спрашивают. Какое лицемерие! Какая слепота! Какая неспособность к духовному! И Он начал говорить народу о Причащении. И отошли от Него даже многие из учеников. И больше уже не ходили со Христом. Так привязаны люди к земному изобилию. Но не для этого пришёл Господь. Наоборот: Он пришёл привлечь к изобилию небесному и отвлечь от привязанности к земному. Здесь полезно обратиться к словам того, с кем совершилась эта перемена, к св. апостолу Павлу.

Как и весь еврейский народ, он прежде хотел земного изобилия. Но, когда обратился ко Христу, вот какое наставление даёт он ученику своему Тимофею. Всё наше старание - следовать здравым словам Господа нашего Иисуса Христа и учению о благодати Святого Духа. Вот это истинный хлеб духовный! Если же кто учит иному, тот горд, ничего не знает, и от этого происходят пустые споры между людьми поврежденного ума, чуждыми истины, которые думают, будто благочестие, вера служат для прибытка. Удаляйся от таких (см. 1 Тим. 6, 3-5).

Это весьма поучительные слова: никак не следует думать, что вера обещает земное довольство! Да этого истинно верующий человек и сам не желает. Ему оно - неинтересно, как вещь ничтожная! Между тем, и тогда и теперь есть люди, которые хотели бы соединить и веру и прибыток. Даже более того: склонные смотреть и на самую веру как на средство к земному благоденствию. Что же это собственно значит? Это значит: Самого Бога обратить в средство! Не кощунство ли это? Между тем, и сейчас сектанты привлекают к себе клиентов обещанием "хорошей" жизни, земных благополучий. Апостол же говорит иное в послании к Тимофею: "Великое приобретение -(в том, чтобы) быть благочестивым и довольным (тем, что есть). Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынесть из него. Имея пропитание и одежду, будем довольны тем. А желающие обогащаться впадают в искушение, и в сеть, и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу; ибо корень всех зол - сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям" (1 Тим. 6, 6—10). И сам он достиг этого состояния "и весьма возрадовался", говорит он филиппийцам, приславшим ему в римскую тюрьму некоторые дары: но "говорю это не потому, что нуждаюсь, ибо я научился быть довольным тем, что у меня есть. Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии. Научился всему и во всем: насыщаться и терпеть голод, быть и в обилии, и в недостатке. Все могу о укрепляющем меня Иисусе Христе. Впрочем, вы хорошо поступили, приняв участие в моей скорби... Говорю это не потому, чтобы я искал даяния; но ищу плода, умножающегося в пользу вашу... Бог мой да восполнит всякую нужду вашу, по богатству Своему в славе, Христом Иисусом" (Флп. 4, II—19).

Вот христианский идеал: всем быть довольным!

И у христиан было это. Прочитаешь жития святых пустынников и монахов: в какой скудности они жили! Поражаешься даже: да возможно ли это по человеческим силам? Раз в день, а иные - через три дня вкушали что-нибудь, другие ещё реже. Да и в одних ли пустынях и монастырях? Целый народ - хотя бы и наш русский - жил убогой жизнью. А когда спросишь - как поживаете? — отвечают: "Слава Богу, помаленьку!" А пришлось мне видеть и такого бедняка, который отказался даже от преложенного мною пирожка: "Нет, мне не нужно! Хлеб есть!"

Значит, существовать можно: чего же больше? Скажут: а много ли таких? Пусть не много, но другие - уже довольствуются тем, что есть. А иные - умеренны в жизни. Третьи - готовы поделиться с бедными чем можно. Это всё различные степени быть довольным всем. И то хорошо!

А сколько земных забот снимается с человека таким воззрением! Как уменьшаются скорби! Но пойдём дальше.

"Хлеб наш..." "Наш" - не сказано: мой, а наш. Обращаем ли мы внимание на это слово? Не просто "насущный" - для меня, для моей семьи! - а наш, нам, для нас, для всех.

Почему же вставлено это слово? Мы уже объясняли в обращении "Отче наш", что Господь повелевает вообще молиться Богу не от одного лишь себя, а от имени всех и о всех. Отец - один, а мы все братья. Так и о хлебе насущном молиться следует не для себя лишь, а для всех нас. В этом сказывается братская любовь наша. Ведь немыслимо было бы, чтобы в одной семье один был сыт, а другой голоден. Так, собственно, и во всей человеческой семье следовало бы жить общим интересом, общей жизнью. А у нас забота лишь о себе, о своей семье. В лучшем случае о своём государстве. Но не моё, не наше государство - представляется для нас чужим, нисколько нас не интересующим. Там где-то голод, умирают тысячи - "это не у нас". Мор, чума, болезни - "не у нас". Как далека Молитва Господня от нашей жизни! Даже не думаем об этом.

А ведь было иное время. Христиане жили общей жизнью, как пишет об этом книга Деяний апостольских. Все же верующие были вместе и имели всё общее: "и продавали имение и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого" (Деян. 2, 44—45). У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа, и никто ничего из имения не называл своим. Но всё у них было общее. Не было между ними никого нуждающегося (Деян. 4, 32, 34). "

Но и в христианстве этот порядок долго не удержался. Скоро вскрылся обман. Некий Ананий и Сапфира сговорились отдать не всю цену за проданное имение, а лишь часть её. И за эту ложь были наказаны смертью апостолом Петром (Деян. 5, 1-11).

Да и такое общение имуществ было лишь между верующими христианами. Из посторонних же никто не смел пристать к ним. Видя же такую любовь между ними, народ, даже не уверовавший, прославлял их (Деян. 5, 13). Были и так называемые "агапы", от греческого слова агапэ - любовь (Эти агапы впоследствии отменены Соборами. - Ред.). Приходя на богослужение, христиане устраивали после них "вечери любви", но и там начались разделения, как пишет апостол Павел к коринфянам (1 Кор. II, 17-22). И однако же, несмотря на все эти недостатки, Богу угодно было оставить для [назидания] всем христианским общинам память о такой общей жизни.

Не так теперь, но так было. И при христианском воззрении на "хлеб насущный" и при истинной любви это возможно было. Теперь же, когда мы стремимся не к минимуму, не к "хлебу насущному", а к максимуму, к возможно большему, конечно, трудно. "Хлеба насущного" хватило бы для всех, а если одним хочется жить в "изобилии", то другим будет недостаток и в хлебе. Да дело-то даже и не в хлебе. Христос Господь хотел ведь Божественной, небесной жизни для людей. Для этого Он заповедал заботиться и молиться о "хлебе насущном", т.е. о самом необходимом, а не мучить себя заботами о зловредном богатстве, которое и здесь вовлекает в различные похоти и разделения и затрудняет вход в Царство Небесное, как сказал Господь про богатого юношу.

Следовательно, в христианстве главное дело сводится к духовному настроению - к беззаботности и любви. Если же это общение имуществ имеет целью довольство, изобилие, богатство, то это совсем не то, для чего приходил на землю Господь и дал заповедь о "хлебе насущном". Наоборот, такое общение возбуждает лишь большее желание изобилия, т.е. развивает в конце концов аппетиты наши. Да и исходит-то оно из корыстного материализма, плотскости, любви к богатству, довольству. Это две вещи различные.

Но даже и при таком несовершенном состоянии христианства, учение о "хлебе насущном" и о любви имеет немалое значение: оно вносит в жизнь умеренность, ограничивает наши аппетиты.

Один иностранный общественный политик недавно выразился так: люди не хотят до сих пор понять такой простой вещи, даже с чисто экономической точки зрения, как совесть. И это верно. Хотя не нужно смотреть на благочестие как на путь для "прибытка", по слову апостола, но несомненно, что искреннее благочестие поведёт непременно и к экономическому благоденствию. "Ищите прежде Царствия Божия, а все остальное, т.е. земное, - приложится вам", -говорил Господь. И Сам Бог даст нам нужное, если мы не соблазняемся в душе желанием богатства и изобилия, если оно не опасно нам. "Богатство, если оно течет к тебе, не прилагай к тому сердца", -говорится еще в Ветхом Завете. И Златоуст зовёт: "Хочешь богатства - беги от богатства: и богатство побежит за тобой".

Но истинный христианин и не будет даже хотеть богатства, как вещи опасной. Да оно его и не прельщает, есть другое истинное богатство: благодать Святого Духа, Царство Божие - внутри нас. Тогда довольно будет одного хлеба насущного. Даже того меньше! Это показывает нам жизнь святых.

Но Молитва Господня дана была не для исключительных подвижников, а для всех христиан. Здесь и хлеб насущный необходим. И вообще т.н. частная собственность дозволяется: "Чем ты владел, - говорит апостол Пётр Анании, - не твое ли было, и приобретенное продажею, не в твоей ли власти находилось?" (Деян. 5, 4).

Христианство разрешало и разрешает это. Только бы не было стремления к изобилию, а довольствовались бы мы необходимым: "хлеб наш насущный даждь нам днесь". И когда один человек просил Господа разделить его справедливо с братом, Он сказал ему: "Кто поставил Меня судить или делить вас?" И далее: "Смотрите, берегитесь любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения" (Лк. 12, 13—15). Тем более - Царство Небесное.

Ещё мне хотелось б остановиться на маленьком вопросе. Как ни мало думать лишь о "хлебе насущном", да и то только "днесь", на нынешний день, но зачем ещё и об этом нужно молиться Богу "даждь нам"!

Приведу такое впечатление о молитве из своей ранней жизни. Когда, бывало, я читал Молитву Господню, то мне непонятно было: зачем нужно просить Бога о таком предмете, как насущный хлеб, ведь хлеб-то был в изобилии даже у любого нищего! В молодости я видел такого в моем округе: у него всегда были довольно полны два мешка, один для муки, другой для "кусков", т.е. для ломтей хлеба. И мне казалось, что чего-чего, а хлеба-то уже всегда всем хватит. Зачем же просить его у Бога: "даждь нам"?

Прошло после этого много лет. Я жил тогда в Москве, будучи членом Церковного Собора. Началась революция. И нам не хватало простого хлеба! Тогда я был в Москве, и нам давали всего лишь по 1/8 фунта в день, да и тот был с кострикой. Однажды я шёл по улице и увидел голодную, шатающуюся небольшую собаку: она беспомощно пошаталась-пошаталась и околела. Вот тогда я понял: да, и о хлебе насущном нужно молить и просить Бога! Иначе можно от голода погибнуть!

Ведь мы, собственно, постоянно присутствуем при чуде: из одной и той же земли вырастают тысячи хлебов разного сорта. Мы этому не дивимся только потому, что привыкли. А если бы увидеть это чудо в первый раз, мы не могли бы надивиться. Откуда всё это? Одна и та же земля родит разное. Недаром одна северная старушка, кушая арбуз, восхищенно сказала: "Хотела бы я хоть посмотреть, где эти арбузы растут!"

Всё это сотворено Вседержителем Богом. Им и сейчас держится, - хотя неверующие этого не признают, а объясняют "природой". Но разве бездушная природа разумна? Конечно, нет! И тот, кто ссылается на природу, в сущности прикрывает свое незнание.

Всё держится Богом Творцом! Его обо всём и надобно просить: даже о куске насущного хлеба, хотя бы на один день. Да и то приходит мне мысль: ведь и это прошение сказано Самим Спасителем. Богом! Уже по одному этому должно верить Ему всецело и просить - и о хлебе насущном. Во всяком случае, подобное прошение говорит о нашей вере и смирении. О вере потому, что этим мы выражаем упование на Бога во всём, даже в самом "насущно" необходимом. О смирении потому, что приучает нас довольствоваться малым. Кроме того, это прошение приносит и добрые результаты всему миру, т.к. учит ограниченности наших пожеланий, а это отражается на всем мире, т.к. всякая борьба, вражда и зависть приводит к ссорам и войнам. И тогда жизнь становится гораздо труднее! А Господь хочет облегчить нам и земную жизнь.

Наконец, слова: "наш", "нам" напоминают нам о любви друг к другу. И пусть даже мы не смиримся настолько, чтобы просить лишь "насущного хлеба", да ещё всем "нам", но пусть хоть христиане покажут эту скромность прошений наших! В крайнем случае, пусть каждый думает лишь о себе самом: ему-то уж несомненно будет душевная польза. Но не может быть, чтобы доброе дело отдельного человека не оказывайте влияния и на других. Впрочем, об этом не должно думать, потому что это не смиренно. Даже было бы ещё грешнее, т.к. ограничивши себя телесно, мы "расширялись" бы духовно: в гордости - своею добротою, в самомнении - о своей мнимой "святости". И наоборот, чем ты будешь скромнее в требованиях и смиреннее, тем влияние твоё будет сильнее. Да у тебя больше останется времени и для духовной жизни, если ты будешь довольствоваться малым! А лучше сказать: вся твоя жизнь превратится в непрерывную духовную жизнь.

Здесь припоминается наставление преподобного Серафима Саровского дивеевским "сиротам". Давая им указания ежедневного жития, он их учил: не следует вычитывать разных акафистов, ни давать подробных обещаний, а прочитав его, Серафимово, маленькое "правильце", немного чего-либо вкусить и сразу на послушание или на работу, какая указывается старшими, но между работой, про себя, творить молитву Иисусову. Так до обеда. После обеда - "правильце", и опять за работу с прибавлением к молитве Иисусовой: "молитвами Богородицы". Потом перед сном опять "правильце" - и спать.

"И уверяю вас: спасетесь", - утешал о. Серафим своих "сирот". Длинный уставной молитвенный саровский порядок о. Серафим не благословил для дивеевских сестёр: он и для монахов-то труден. Но его не всегда в этом слушались: старались уподобляться Сарову в молитвенном уставе. А батюшка по своему опыту знал, как лучше молиться и вообще спасаться. Он не был приверженцем длинной уставности, но в сердце постоянно молился. А Господь именно этого требует: "Сыне! Даждь Ми сердце твое!"

Молитвословие - ещё не есть молитва! И знающим монастырские порядки известно, что истинным молитвенникам даётся свобода в молитве: они в скитах, например, могут позднее вставать и позднее ложиться и не исполняют устава служб, а стараются молиться "непрестанно", по повелению апостола: "непрестанно молитесь" (1 Сол. 5, 17).

Теперь надобно обратиться к человеческим способам избавиться от сложной современной жизни.

Вместо той ограниченности, которую заповедует нам Господь в этом прошении и которая разрешает сложность всей мировой жизни, народы думают об иных путях существования, в частности о государственном способе уравнения имуществ. И, кажется, с первого взгляда, это весьма походит на первые дни христианства, когда у всех было всё общее и никто ничего не называл "своим". Но на самом деле здесь большая разница.

Именно: если Господь хочет разгрузить нас от лишних забот, свести на минимум существования, то в современных поисках улучшения жизни в основу стремлений обещают, а где-то и действительно дают максимум обилия. Не только говорят: будет бесплатный хлеб, и притом в изобилии, но нужно ожидать впереди и вообще сладкой жизни.

Уже здесь - коренная разница: Господь хочет свести наши телесные заботы к минимуму, а в мировом масштабе привлекают изобилием, чтобы, дескать, оставалось время для культурного воспитания и всевозможных удовольствий. Таковы различные источники.

Затем: христианство исходит из нравственных побуждений и стремится к ним; человеческие же способы улучшения жизни имеют целью материальное благополучие, которое будто приведёт их к моральному совершенству, хотя это, собственно, и не очень-то интересует преобразователей жизни. Было бы сладко жить здесь, потом ведь все умрут, и ничего, кроме праха, не останется от них. Так различны цели.

Христианство исходит из религиозных Божественных заповедей, из веры в Бога и вечной ответственности за свою жизнь; земные же пути отвергают всё нематериальное. Мало того, считают веру в Бога не только излишней, но даже вредной для этой жизни потому, что она отвлекает от материальной цели, отрывает от революционных методов, учит смирению, тогда как современные теории стараются возбуждать правовое сознание, гордость.

Христианство явилось в мир как религиозное движение, во имя Господа Иисуса Христа, а современные теории объясняют его, как восстание низших классов против имущих, что совершенно ложно. Самого Христа считают легендой.

Потому современные преобразователи различными способами поднимают гонения против христианства, как будто бы зловредного. А на самом деле оно прежде всего привлекает на людей благословение и милость от Бога. Вводит мир в общество, останавливает преступность, вносит умеренность во взаимоотношения наши, проповедует законопослушность и почитание начальников, даже хотя бы и безрелигиозных, учит терпению и т.п.

Поэтому начальникам следовало бы не гнать христианство, а поддерживать его. Но им это трудно потому, что весь дух христианства отличен от мирских путей. Да и верующим не полезно такое постоянное благополучие, известно, что Христос Сам страдал - до распятия - и последующих Ему призывал к тому же (Мф. 16, 24—25). Страданиями мучеников окрепла христианская вера. "Кровь мучеников становилась семенем новых христиан", - говорит Тертуллиан. И эта истина имеет силу и теперь. Это - факт.

Поэтому христианской Церкви духовно лучше там, где предшествует крест Христов. И потому во Второе пришествие Господа "явится знамение Сына Человеческого на небе", т.е. опять же крест Христов (Мф. 24, 30; Мр. 14, 62; Апок. 1, 7; Зах. 12, 10). Вся проповедь христианская называется "Словом о кресте" (1 Кор. 18, 23). Потом христиане, терпящие страдания, несомненно выше, чем те, которые живут в лучших материальных условиях. Спасительнее скорби, чем земное благополучие! А истинные христиане даже желают себе страданий за христианство и для спасения, отсюда и мученики, и пустынники, и добрые иночествующие, и юродивые всегда искали себе скорбей, креста (Мф. 16, 24—27; Лк. 12, 4—9; 23—31, 49—53). Они теряют свои имущества, и иногда и самую жизнь. Это, конечно, им больно. Но для спасения души их полезно, ибо сказано: "трудно богатому войти в Царство Небесное" (Мф. 19, 23; Мр. 10, 23—26; Лк. 18, 24).

Но потом на место одних богачей появляются другие, новые. И им тоже трудно бывает войти в Царство Божие! И снова является необходимость Господу посылать на помощь людям: голод, пожары, наводнения, войны. Временно это отрезвляет нас. А потом мы опять стремимся к богатству: опять нам недостаточно хлеба насущного.

Пусть даже мы не делаемся материалистами, а остаёмся верующими, но одновременно хотим быть и богатыми. И тогда получается самообман: мы воображаем себя защитниками веры христианской, а на деле делаемся язычниками, евреями, распявшими Христа, противниками "Слова о кресте". И кто знает, не бываем ли мы в таких случаях хуже и самих неверующих? Пожалуй - так.

Так, современные т.н. христианские народы, католическая церковь со множеством её богатств, США, стоящие во главе противников нового течения, не оказываются ли они хуже китайцев, индусов и неверующих людей разных стран? Не стремятся ли они использовать колониальные и полуколониальные страны за дешёвое сырьё? Не грозят ли они разными бомбами несогласным с ними? Разве это христианство? Собрали большое количество мирового золота и подкупают им нуждающиеся государства под видом "помощи".

А в душе мы не язычники ли? Не относится ли и к нам обличение фарисеев и лицемеров, что "даем" десятину с мяты, аниса и тмина и оставили важнейшее в законе: суд, правду, милость, любовь и веру истинную; сие надлежало бы делать, и того не оставлять. "Горе вам, книжники и фарисеи, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды. Горе вам, книжники и фарисеи, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты! Так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззаконий" (Мф. 23, 23—28).

Когда задаёшь себе такие вопросы, то совесть свидетельствует: в этом много правды! И спрашиваешь: не хулится ли нами имя Божие? Откровенно спросим: привлекаются ли народы через нас к христианству? Не наоборот ли: не отталкиваем ли их от себя? Миссионерское дело в США и даже в Англии поставлено было широко, но Китай отпал от их влияния, а от Англии - Индия! Франция послала в Индокитай проповедников, а теперь пришлось расплачиваться горькими слезами. Англичане захватили больше всех на земном шаре пространства, а теперь (В 1954 г. - Ред.) дело их разваливается: даже свои доминионы отделяются. Об Индии и говорить уже не приходится! Да, плохо кончаются дела у так называемых христианских наций.

А мы не видим этого? Да и как мы можем привлечь ко Христу людей, когда сами в жизни идём против Христова креста!? И не будет ли возмездия и нам, лицемерам?

"Да приидет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле! Истинно говорю вам: все сие приидет на род сей!" (Мф. 23, 35—36).

В заключение, однако же, обратимся к себе самим, и прежде всего - к "вождям", духовенству.

Что нам смотреть на чужие сучки в глазах их, а своих брёвен не видеть?! Пусть они даже не "брёвна", а тоже - сучки. Что нам пользы от чужих недостатков? Но обращаясь к себе самим, невольно думаешь, как древние евреи про Христовы притчи об отнятии у них царства: "Говоря так, и нас обижаешь!"

Не относятся ли и к нам эти слова об "окрашенных гробах"? Боюсь сказать уверенно, но приходится задуматься над этим. Что же нам нужно делать тогда?

Иной, может быть, скажет: трудно это учение о "хлебе насущном". Нет сомнения - трудно. Но и легко! Это сказал Сам Господь (Мф. II, 29). Если бы это было невозможно, то Господь не дал бы нам такой молитвы: "Хлеб наш насущный даждь нам днесь". Если же дал, значит, это возможно! Это облегчает жизнь вообще, и даже материальную. Конечно, вопрос - в степени. Но важно, чтобы услышали мы в этом прошении призыв к насущному, необходимому, а не к обилию. А уже мера - дело совести каждого.

Затем, поелику всё управляется промыслом Божиим (Вседержителя), то нам нужно на Него и полагаться во всём. Ведь Он же "Господин жатвы Своей" (Мф. 9, 38). Поэтому будем уповать на Него! "Соль - добрая вещь, но если соль потеряет силу, чем исправить ее? Кто имеет уши слышать, да слышит!" (Лк. 14, 34—35) - сказал Господь. Господи! Помилуй нас!

источник:[url]http://arhiv-knig.ucoz.ru/_..."Иже_еси_на[/url]

Святоотеческое наследие

Свт. Василий Великий Беседа 3. На слова: внемли себе (Втор.15,9)

Создавший нас Бог дал нам употребление слова, чтоб открывали мы друг другу сердечные совещания, и чтоб каждый из нас, по общительности природы, передавал ближнему свои мысли, как бы из некоторых сокровищниц износя их из тайниц сердца. Если б мы жили, имея душу ничем не покровенную; то могли бы тотчас понимать друг друга, по одним помышлениям. Но поелику мысли производит в нас душа, покрытая завесою, то есть плотью; то для обнаружения сокрытого во глубине нужны слова и именования. Поэтому мысль наша, как скоро получить знаменующий ее звук, перенесясь в слове, как в ладье, и переплыв чрез воздух, от говорящего переходить к слушающему. И если найдет глубокую тишину и безмолвие; то слово укрывается в слухе поучающихся, как в спокойной и безмятежной пристани. Если же в слушателях, подобно жестокой буре, возстанет смятение; слово, разсеявшись в воздухе, претерпит кораблекрушение.

Итак доставьте сему слову тишину своим молчанием. Может быть, окажется, что и в его грузе есть нечто полезное. Слово истины уловляется с трудом и легко может ускользать от невнимательных. По домостроительству Духа, оно так сжато и кратко, что немногим означает многое, и по сокращенности удобно для удержания в памяти. Ибо совершенство слова, по самой природе его, состоит в том, чтоб своею неясностью не скрывать ему обозначаемого, и чтоб не быть излишним и пустым, без нужды изобилуя речениями. Таково и недавно прочитанное нам из Моисеевых книг слово, которое, конечно, запомнили вы, трудолюбцы, если только по краткости не проскользнуло оно мимо вашего слуха. Изречение же сие есть следующее: внемли себе: да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония (Втор.15,9).

Мы человеки удобопреклонны ко грехам, совершаемым мыслью; потому Создавый на едине сердца (Пс.32,15) наши, зная, что большая часть греха совершается в стремлении произволения, прежде всего повелел нам иметь чистоту во владычественном души. Ибо, чем всего чаще и удобнее погрешаем, то и удостоил наибольшего охранения и попечения. Как предусмотрительнейшие врачи заранее приводят в безопасность немощные тела предохранительными предписаниями: так общий Попечитель и истинный Врач душ, что видел в нас наиболее поползновенным ко греху, то и оградил крепчайшими стражами. Ибо действия телесные требуют времени, удобного случая, трудов, помощников и прочих пособий; а движения мысли происходят не в продолжение времени, совершаются без труда, составляются без усилий; всякое время для них удобно. Иногда человек угрюмый, величающийся честностью, нося наружно личину целомудрия и нередко даже сидя среди тех, которые ублажают его за добродетель, в невидимом движении сердца уносится мыслью на место греха. Он видит в представлении предмет своих желаний, воображает какую-нибудь неблагопристойную беседу, и в сокровенной храмине сердца, живо и вполне начертав ясное в себе самом удовольствие, совершает внутренно грех, не имеющий свидетелей и остающейся для всех неизвестным, пока не придет Тот, Кто открывает тайная тмы и объявляет советы сердечныя (1Кор.4,5). Поэтому блюдись, да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония. Ибо воззревший на жену, ко еже вожделети, уже любодействова в сердце своем (Мф.5,28); потому что телесные действия имеют много препятствий, а кто грешит произволением, у того грех совершен быстротою мыслей. Посему, где падение скоро, там дано нам и скорое охранение. Ибо засвидетельствовано: да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония. Но обратимся лучше к самому началу слова.

Сказано: внемли себе. Всякое живое существо, от устроившего все Бога, имеет в себе побуждения к охранению своего собственного состава. И если прилежно станешь изучать; то найдешь, что большая часть безсловесных не учась имеют отвращение от вредного, и опять, по какому-то естественному влечение спешат к наслаждению полезным. Потому и нам обучающий нас Бог дал сию великую заповедь, чтоб в пособии разума нашли мы то, что у них есть от природы; и чтобы то, что безсловесными делается без размышления, у нас совершалось со вниманием, при непрестанном напражении разсудка, и мы были исправными хранителями данных нам от Бога побуждений, бегая греха, как безсловесные избегают ядовитого в снедях, и гонясь за правдою, как и они отыскивают в траве питательное. Поэтому внемли себе, чтобы мог ты различать вредное от спасительного.

Но поелику внимать можем двояко, или телесными очами всматриваться в предметы видимые, или умною силою души погружаться в созерцание безплотного; то, если скажем, что заповедь сия ограничивается действием очей, тотчас изобличим ее невозможность. Ибо как человеку всего себя обнять глазом? Глаз не может устремить своего зрения сам на себя; он не досязает до темени, не знает ни хребта, ни лица, ни расположения внутренностей в утробе. Но нечестиво утверждать, что заповеди Духа невозможны. Потому остается разуметь заповедь сию об умственном действовании. Итак внемли себе, то есть, осмотри себя со всех сторон; для охранения себя содержи неусыпным душевное око. Посреди, сетей минуеши (Сир.9,18); врагом во многих местах поставлены скрытые тенета. Поэтому все осматривай, да спасешися, аки серна от тенет, и яко птица от сети (Притч.6,5). Серна неуловима тенетами, по остроте зрения; почему и имя получила от свойственной ей острозрительности (греч. слово серна происходит от слова вижу). А птица, когда она внимательна, по легкости крыльев становится выше злоухищрения ловцов. Поэтому смотри, не окажись худшим безсловесных в охранении себя самого, и запутавшись в сетях, не сделайся добычею диавола, будучи жив уловлен от него в свою его волю (2Тим.2,26).

Итак внемли себе, то есть, внемли не тому, что твое и что около тебя, но одному себе; ибо иное - мы сами; иное - принадлежащее нам, а иное - что около нас. Душа и ум - это мы, поколику сотворены по образу Создавшего; тело и приобретаемые посредством него ощущения - это наше; около же нас - имущества, искусства и прочие удобства жизни. Поэтому что значить слово сие? Не плоти внемли, не за плотскими благами гонись всеми мерами, то есть, за здравием, красотою, наслаждением удовольствиями и долголетием; уважай не деньги, не славу, не владычество; не то почитай великим, что служит для временной жизни, и в попечении о сем не будь нерадив о преимущественной своей жизни. Но внемли себе, то есть, душе своей. Ее украшай, о ней заботься, чтобы своею внимательностью предотвратить всякую нечистоту, сообщаемую ей пороком, очистить ее от всякого греховного срама, украсить же и просветлить ее всякою красотою добродетели. Испытай себя самого, кто ты; познай свою природу ; познай, что тело твое смертно, а душа безсмертна : что жизнь наша двояка: одна, свойственная плоти, скоропреходяща, а другая, сродная душе, не допускает предела. Поэтому, внемли себе, не останавливайся на смертном, как на вечном, и не презирай вечного, как преходящего. Не радей о плоти, потому что преходит; заботься о душе, существе безсмертном. Со всевозможным тщанием вникай в себя самого, чтобы уметь тому и другому дать полезное: плоти - пропитание и покровы, а душе - догматы благочестия, благопристойное образование, упражнение в добродетели, исправление страстей, чтобы не утучнять тебе тела, не стараться о множестве плоти. Но поелику плоть похотствует на духа, дух же на плоть: сия же друг другу противятся (Гал.5,17); то смотри, чтоб тебе, прилепившись к плоти, не уступить большего владычества худшему. Как при взвешивании на весах, если обременишь одну чашку, то непременно сделаешь легкою другую противоположную ей; так бывает с телом и душою: избыточество в одном делает необходимым оскудение в другом. Когда тело в добром состоянии и обременено тучностью; тогда уму необходимо быть слабым и недостаточным для свойственных ему действований. А когда душа благоустроена и размышлением о благах возвышена до свойственного ей величия; тогда следствием сего бывает увядание телесных сил.

Одна и та же сия заповедь полезна немощным и всего пригоднее крепким. В болезнях врачи советуют больным быть внимательными к себе самим и не пренебрегать ничем служащим к уврачеванию. Но подобным сему образом и слово, врач душ наших, сим малым пособием исцеляет страждущую грехом душу. Поэтому внемли себе, чтобы по мере прегрешения получить тебе пособие от врачевания. Грех твой велик и тяжек? Тебе нужны долгая исповедь, горькие слезы, усильное бодрствование, непрерывный пост. Грехопадение легко и сносно? Пусть уравняется с ним и покаяние. Только внемли себе, чтобы знать тебе здравие и болезнь души. Ибо многие от чрезмерного нерадения, впав в великие и неисцельные болезни, не знают даже и того, что они больны.

Велика польза сей заповеди и укрепившимся для деятельности; так что она одна и больных врачует, и здоровых усовершает. Ибо каждый из нас, учеников Слова, есть служитель одного какого-нибудь дела из предписанных нам Евангелием. В велицем дому, в этой Церкви, суть не точию всякие сосуды, злати и сребряни, древяни и глиняни (2Тим.2,20), но и всякого рода искусства. Дом Божий, яже есть Церковь Бога жива (1Тим.3,15), имеет своих ловцов, путешественников, зодчих, домостроителей, земледельцев, пастырей, подвижников, воинов, Всем пригодно сие краткое изречение, влагая в каждого точность в деле и ревность произволения. Ловец ты, посланный Господом, сказавшим: се Аз послю многи ловцы, и уловят их на всякой горе (Иер.16,16)? Внемли, же прилежно, чтоб не убежала у тебя добыча, и чтобы тебе одичавших в грехе, уловив словом истины, привести к Спасителю. Путник ты, подобный молящемуся: стопы моя направи (Пс.118,133)? Внемли себе, не совращайся с пути, не уклоняйся на право или на лево; иди путем царским. Зодчий полагай надежно основание веры, которое есть Иисус Христос. Домостроитель смотри, как созидать тебе не дрова, не сено, не тростие, но злато, сребро, камение честное. (1Кор.3,12). Пастырь внемли, чтобы не опустить какой обязанности, возлагаемой пастырским званием. Какие же это обязанности? Заблудшее обрати, сокрушенное обвяжи, больное уврачуй. Земледелатель окопай безплодную смоковницу и обложи тем, что помогает плодородию. Воин спостражди благовествованию (2Тим.1,8), воинствуй доброе воинство (1Тим.1,18) против духов злобы, против страстей плоти, восприими вся оружия Божия (Еф.6,11), не обязуйся куплями житейскими, да воеводе угоден будеши (2Тим.2,4). Подвижник внемли себе, чтоб не преступить какого-либо из подвижнических законов; ибо никто не венчается, аще законно не будет подвизатися (2Тим.2,5). Подражай Павлу и текущему, и борющемуся, и подвизающемуся. И сам, как добрый подвижник, имей не развлеченный взор души; те места, в который удар смертелен, защищай, закрывая руками; не своди глаз с противника. В беге простирайся в предняя (Фил.3,13); тако тецы, да постигнеши (1Кор.9,24). В борьбе ратоборствуй с невидимыми врагами. Слово требует, чтобы таков ты был в жизни, не упадал в духе, не предавался сну, но трезвенно и бодрственно стоял за себя.

Не достанет мне дня, если буду описывать и занятия споспешествующих благовествованию Христову, и силу сей заповеди, сколько она пригодна для всех. Внемли себе: будь трезвен, разсудителен, храни настоящее, промышляй о будущем. Не упускай из рук, по безпечности, того, что уже есть; чего же еще нет, может быть и не будет, не предполагай в том наслаждения, как будто оно уже в руках. Не молодым ли людям свойствен сей недуг - легкомысленно думать, что обладают уже тем, чего только надеются? Как скоро остаются наедине или среди ночного безмолвия, вымыщляют они сами в себе не имеющие существенности представления, удобоподвижностью мысли уносясь всюду, обещая себе знаменитость в жизни, блистательное супружество, благочадие, глубокую старость, от всех почести. Потом, будучи не в состоянии остановить на чем-нибудь свои надежды, простираются к тому, что у людей признается наиважнейшим. Приобретают прекрасные и огромные домы, наполняя их всякими драгоценностями; присвояют себе столько земли, сколько суетность помыслов отделит им от целой твари; опять, собираемые с сего доходы заключают в хранилища своей суетности; присовокупляют к ним стада, неисчетное множество слуг, гражданские начальственные должности, управление народами, предводительство войском, войны, победные памятники и даже царскую власть. Перебрав все это в пустых мечтаниях ума, по чрезмерному неразумию воображают, что всем тем, чего надеются, наслаждаются уже, как настоящим и поверженным к их ногам. Праздной и безпечной душе свойствен этот недуг - в бодрственном состоянии тела видеть сны. Посему слово, останавливая легкомыслие сердца и надмение помыслов и как бы некоторою уздою сдерживая непостоянство мысли, дает сию великую и мудрую заповедь, говоря: внемли себе, не предполагай несуществующего, но располагай настоящим к пользе своей.

Думаю же, что законодатель употребляет сие увещание и для искоренения следующей обычной вам страсти. Поелику каждому из нас легче любопытствовать о чужом, нежели разсматривать свое собственное; то, чтобы не случилось этого с нами, сказано: перестань со тщанием наблюдать пороки в другом, не давай занятия помыслам испытывать чужие немощи, но себе внемли, то есть, обрати душевное око на собственное изследование себя самого. Ибо многие, по слову Господню, чуят сучец, иже во оце брата, бервна же, еже есть во оце их, не видят (Мф.7,3). Поэтому не переставай изследывать себя самого, точно ли ведешь ты жизнь по заповеди; но не смотри па внешнее, чтоб можно тебе было найти в ком-нибудь достойное порицания, по примеру этого жестокого и высокомерного Фарисея, который стоял, оправдывая себя и уничижая мытаря. Напротив того не преставай судить себя самого: не согрешил ли ты в чем помышлением? не поползнулся ли на что язык, предваряя мысль? не совершено ли в делах рук твоих что-нибудь необдуманное? И если найдешь много прегрешений в жизни своей (а найдешь, без сомнения, потому что ты человек); то скажи словами мытаря: Боже, милостив буди мне грешному (Лк.18,13)!

Итак внемли себе. Если ты благоденствуешь, живешь светло, и вся жизнь твоя несется попутным ветром; это изречение будет тебе полезно, как добрый советник, напоминающей о судь6е человеческой. И если ты угнетен обстоятельствами; благовременно будешь им услаждать сердце, чтобы тебе от кичливости не превознестись до непомерной гордыни, и с отчаяния не впасть в малодушное уныние. Гордишься ты 6огатством, величаешься предками, восхищаешься отечеством, красотою телесною, воздаваемыми от всех почестями? Внемли себе, что ты: смертен, что земля еси и в землю отъидеши (Быт.3,19). Посмотри на тех, которые прежде тебя жили в подобной знатности. Где облеченные гражданским могуществом. Где непреоборимые витии? Где распоряжавшие народными собраниями, знаменитые содержатели коней, военачальники, сатрапы, властители? Не все ли прах? Не все ли баснь? Не малое ли число костей осталось памятником их жизни? Загляни в гробы; возможешь ли различить, кто слуга и кто господин, кто бедный и кто богатый? Отличи, ежели есть у тебя возможность, узника от царя, крепкого от немощного, благообразного от безобразного. Поэтому, помня свою природу, никогда не превознесешься. Будешь же помнить себя, если внемлешь себе.

Опять, ты человек низкого рода, не славный, ты 6едняк из бедняков, нет у тебя ни дома, ни отечества, ты немощен, не имеешь насущного пропитания, трепещешь людей сильных, всех боишься по причине низкого своего состояния (ибо сказано: нищий не терпит прещения, Прптч.13,8)? Не отчаивайся в себе и не теряй вовсе доброй надежды от того, что в настоящем нет для тебя ничего завидного, но возводи душу свою к благам, какие даны уже тебе от Бога, и какие по обетованию уготованы в последствии. Итак, во-первых, ты человек, один из живых на земле тварей богосоздан. Ужели разсуждающему целомудренно для высшей степени благодушия недостаточно и сего - быть созданным собственными руками все устроившего Бога? недостаточно и того, что сотворенный по образу Создавшего тебя, доброю жизнью можешь достигнуть равночестия с Ангелами? Ты получил разумную душу, которою уразумеваешь Бога, проникаешь разсудком в природу существ, пожинаешь сладчайший плод мудрости. Все животные, как водящиеся на суше, и кроткие и свирепые, так живущие в водах в летающие в сем воздухе, тебе порабощены и подчинены. Не ты ли изобрел искусства, построил города, придумал все и необходимое и служащее к роскоши? Не твой ли разум сделал для тебя моря проходимыми? Земля и море не служат ли твоей жизни? Воздух, небо и сонмы звезд не показывают ли тебе своего стройного чина? Почему же малодушествуешь от того, что у тебя нет среброуздого коня? Но есть у тебя солнце, которое в самом быстром своем течении в продолжение всего дня носит пред тобою светильник. У тебя нет блещущего золота и серебра, но есть луна, которая озаряет тебя своим в тысячу раз большим светом. Не входишь ты на златокованые колесницы; но есть у тебя ноги - эта собственная и природная твоя колесница. Для чего же ублажаешь людей, которые накопили полный карман, и, чтоб перейти с места на место, имеют нужду в чужих ногах? Не спишь ты на ложе из слоновой кости; но имеешь у себя землю, которая дороже многих слонов, имеешь сладкое на ней упокоение, скорый и беззаботный сон. Не лежишь ты под золотою кровлею; но имеешь над собою небо, сияющее неизреченными красотами звезд. Но это еще человеческое, а есть и другое - более важное. Для тебя Бог между человеками, для тебя раздаяние даров Святого Духа, разрушение смерти, надежда воскресения, Божии повеления, усовершающие жизнь твою, восхождение к Богу с помощью заповедей, уготованное царство небесное, венцы правды, готовые для неуклоняющегося от подвигов добродетели!

Если внемлешь себе, то все сие и еще большее найдешь около себя; и как насладишься настоящим, так не будешь малодушествовать в скудости. Сия заповедь, повсюду находясь перед твоими глазами, будет подавать великую помощь. Например, гнев овладел твоим разсудком, и раздражительность вовлекла тебя в неприличные речи, в жестокие и зверские поступки? Если внемлешь себе, и усмиришь гнев, как упрямого и не терпящего узды молодого коня, поражая его, как бичом, ударом сего слова; то удержишь и язык, не возложишь и рук на огорчившего. Опять, худые пожелания, распаляя твою душу, ввергают ее в неудержимые и нечистые стремления? Если внемлешь себе, и помнишь, что это, в настоящем для тебя сладостное, будет иметь горький конец, это, ныне от удовольствия происходящее в нашем теле, щекотание породить ядовитого червя, который будет безконечно мучить нас в геенне, и что это разжжение плоти будет матерью вечного огня: то удовольствия, обращенные в бегство, тотчас исчезнут, и в душе произойдет какая-то чудная внутренняя тишина и безмолвие, подобно тому, как в присутствии целомудренной госпожи умолкает шум резвых служанок. Поэтому внемли себе и знай, что госпожа - разумная и духовная сила души, а служанки - сила страстная и неразумная, и что первой по природе принадлежит господство, а последние должны повиноваться и покоряться разуму. Итак не попускай, чтобы когда-нибудь порабощенный ум стал слугою страстей, и опять, не позволяй страстям возставать против разума и присвоять себе владычество души.

Вообще же, точное наблюдете себя самого даст тебе достаточное руководство и к познанию Бога. Ибо, если внемлешь себе; ты не будешь иметь нужды искать следов Зиждителя в устройстве вселенной, но в себе самом, как бы в малом каком-то мире, усмотришь великую премудрость своего Создателя. Из безплотности находящейся в тебе души уразумевай, что и Бог безплотен. Знай, что Он не ограничен местом; потому что и твой ум не имеет особенного пребывания в каком-нибудь месте, находится же в месте только по причине соединения с телом. Веруй, что Бог невидим, познав собственную свою душу; потому что и она непостижима телесными очами. Она не имеет ни цвета, ни вида, не объемлется какою-либо телесною чертою, но узнается только по действиям. Потому и в разсуждении Бога не домогайся наблюдения с помощью очей, но предоставив веру уму, имей о Боге умственное понятие. Дивись Художнику, как силу души твоей привязал Он к телу, так что, простираясь до его оконечностей, наиболее отдаленные между собою члены приводит в одно согласие и общение. Разсмотри, какая сила сообщается телу душою, и какое сочувствие возвращается от тела к душе; как тело приемлет жизнь от души, и душа приемлет болезненные ощущения от тела; какие в ней сокровищницы для изучаемого; от чего знание прежних наук не помрачается присовокуплением изучаемого вновь, но припоминания сохраняются неслитными и нераздельными, будучи начертаны во владычественном души, как бы на медном каком столпе; как душа, поползнувшаяся в плотские страсти, губит собственную свою красоту, и как опять, очистившись от греховного срама, чрез добродетель восходит до уподобления Творцу.

Внемли, если угодно тебе, по разсмотрении души, и устройству тела; и подивись, какое приличное виталище устроил разумной душ наилучший Художник. Из всех животных одному человеку дал Он прямое положение тела, чтобы по самому наружному виду мог ты разуметь, что жизнь твоя ведет начало свыше. Все четвероногие смотрят в землю и потуплены к чреву; а у человека взор отверст к небу, чтоб не предавался чреву и плотским страстям, но имел всецелое стремление к горнему шествию. Потом, поместив голову на самом верху тела, Бог водрузил в ней наиболее достойные чувства. Там зрение, слух, вкус, обоняние; все они размещены вблизи друг от друга. И при таком стеснении их в малом пространстве, ни одно не препятствует действованию соседнего с ним чувства. Глаза заняли самую высшую стражу, чтобы ни одна часть тела не преграждала им света и, чтобы, находясь под небольшим прикрытием бровей, они могли прямо устремляться с горней высоты. Опять, слух открыт не по прямой черте, но звуки носящиеся в воздух принимает в извитый ход. И высочайшая премудрость видна в том, что и голос проходить безпрепятственно, или, лучше сказать, звучит, преломляясь в изгибах, и ничто отвне привходящее не может быть препятствием ощущению. Изучи природу языка, как он нежен и гибок и по разнообразию движений достаточен для всякой потребности слова. Зубы суть вместе и орудия голоса, доставляя крепкую опору языку, и вместе служат при вкушении пищи; одни разсекают, другие измельчают ее. И таким образом, разсматривая все с надлежащим разсуждением, и изучая втягивание воздуха легкими, сохранение теплоты в сердце, орудия пищеварения, проводники крови, во всем этом усмотришь неизследимую премудрость своего Творца, так что и сам ты скажешь с пророком: удивися разум Твой от мене (Пс.138,6).

Итак внемли себе, чтобы внимать Богу, Которому слава и держава во веки веков, аминь!

© Творения иже во святых отца нашего Василия Великаго Архиепископа Кесарии Каппадокийския, - М, Паломник, ч. IV 1993. Репринт 1846 г.

Источник:http://pagez.ru/lsn/0195.php

Почему Святой землёй обычно называют только Израиль?Ведь многие события библейской истории происходили на территории нынешней Иордании.Эта страна граничит с Израилем по Мёртвому морю,по реке Иордан и по суше.И исторически,и географически два государства связаны.Сейчас Иордания даже пытается соперничать с мировым центром христианского паломничества.И имеет для этого достаточно оснований...

БЕРЕГ ЛЕВЫЙ,БЕРЕГ ПРАВЫЙ...

Элементарный вопрос:где был крещён Иисус из Назарета?В реке Иордан.Правильно,но...с какого берега входил Иисус в воду вместе с Иоанном Крестителем?В Израиле и в Иордании на этот вопрос отвечают по-разному.
В пользу иорданской версии говорят записи древних пилигримов,цитаты из Ветхого и Нового Завета,исследования местных археологов.До сих пор недалеко от священной реки бьёт источник,рядом с которым,по некоторым данным,находилась пещера Иоанна Крестителя.В период раннего христианства там было построено несколько церквей,остатки которых обнаружили в ходе археологической экспедиции в 1996 году,после установления мира на границе.И это действительно весомый аргумент.Поэтому все христианские конфессии признали подлинность места крещения Христа,и Иордания стала активно приглашать к себе паломников,потеснив в этом плане соседа.
За две тысячи лет река меняла русло,мелела в связи с ирригационными работами,и место входа Иисуса в воду сейчас оказалось на суше,примерно в 70 м от воды.На иорданской территории рядом с ним выстроен довольно скромный храм Святого Иоанна Предтечи.Но,похоже,это только начало.Иордания,подобно Израилю,готова выделять землю под религиозные общины,которые обычно становятся миссиями для паломников из разных стран.
Приехав сюда на Крещение,вы станете очевидцем впечатляющей церемонии и испытаете массу положительных эмоций и,возможно,даже религиозного экстаза.В этот день многотысячное интернациональное христианское сообщество празднует и объединяется.Но вот спуститься к воде(которая в этот день священна вдвойне),чтобы набрать её в бутылку и умыться,будет проблематично,ведь сюда приезжают десятки тысяч людей.Хорошо ещё,что католическая церемония проходит здесь за неделю до православной.

В ГОСТИ К ЛОТУ.

Помните библейскую легенду о Лоте,жена которого обернулась,несмотря на запрет,и превратилась в соляной столб?Бегством семья Лота спасалась от стихийного бедствия,которое привело к разрушению Содома и Гоморры.Иордания лежит в зоне Сирийско-Африканского разлома,и колебания почвы здесь не редкость.Вполне могло произойти и землетрясение,сопровождавшееся выбросом воспламенившихся газов.Так что географически и исторически легенда о Лоте правдоподобна.
Скалы-свечи,о которых говорят,что одна из них и есть жена Лота,находятся по обе стороны Мёртвого моря.То есть за "места Лота" также идёт борьба между Израилем и Иорданией.Но,похоже,Иордания выиграла этот спор.Ориентируясь на литературные источники,иорданцы обнаружили на берегу Мёртвого моря развалины монастыря и базилику 6-7 веков,которые в древности назывались Лотовыми.Но откуда у монастыря такое название.Совпадение?Продолжив раскопки,археологи сделали сенсационное открытие:практически рядом со стенами базилики была найдена пещера,над входом в которую были выбиты слова "святой Лот".А заподозрить христиан 6 века в фальсификации сложно...
Так что,приехав в Иорданию,вы сможете спуститься в пещеру библейского старца,который жил здесь с дочерьми.Надо сказать,пещеру довольно неуютную.Но,когда выживаешь,не выбираешь...

ОБИДЧИК МОИСЕЯ.



Затерянный в скальных лабиринтах древний город Петра уникален.Он даже признан одним из семи сохранившихся чудес света.Сколько ни смотришь видео или фотографии этих высеченных в цветных скалах сооружений,когда попадаешь сюда,испытываешь шок.В конце двухкилометрового узкого прохода-ущелья,который и сам полон сюрпризов,совершенно неожиданно возникает "розовый взрыв".Это жемчужина Петры,храм,ставший местом основных событий в фильме об Индиане Джонсе.По одной версии-усыпальница,по другой-казнохранилище и зал царских приёмов.Но это только начало.Чтобы как следует осмотреть сказочную долину,окружённую абсолютно отвесными скалами,понадобится целый день.
Поселения в этом месте существуют с древнейших времён.Скрытый среди скал короткий путь позволил здешнему населению тысячелетия жить за счёт торговли и таможенных пошлин с караванов.Примерно в 1250 году до н.э.библейский Моисей,направляясь в землю обетованную,попросил пропустить его и его народ через горный проход и долину с пастбищами и водой.Однако царь Петры Эдом,по-видимому,испугался многотысячного племени и ответил:"Не проходи через меня,иначе с мечом пойду на тебя".Именно после этого пришлось Моисею блуждать по пустыне 40 лет.Недалеко от Петры сохранилась могила брата Моисея Аарона.

ТАЙНА БЕДУИНОВ.



В основном этот город связывают с набатеями.Рассвет Набатейского царства начался в 1 веке до н.э. и продолжался 400 лет.По значимости Петра тогда соперничала с Дамаском.За это время государство становилось римской,а затем и византийской провинцией под названием Арабия.Но мощное землетрясение в 7 веке и смешение основных караванных путей привели к его упадку.В 13 веке один из исламских путешественников упомянул,что проезжал в этих местах невероятно красивый,но разрушенный и покинутый город.Затем Петра надолго исчезла из хроник.Её обнаружили бедуины и сделали своим священным местом,причём тщательно скрывали информацию о местоположении города.
Скалы,в которых вырезаны пещеры,имеют невероятную расцветку:оранжевые и жёлтые полосы чередуются с красными,зелёными и почти чёрными.Здесь господствует фантастический эклектический архитектурный стиль.Римский амфитеатр и арка,византийская церковь с изысканными мозаиками и древний акрополь "сплавились" за века в единое целое.
Город удалось обнаружить с помощью хитрости.Швейцарец Бернхард втёрся в доверие к бедуинам,отрастив бороду,изучив арабский  язык и ислам.Якобы разыскивая могилу брата Моисея Аарона с целью поклониться святому,он исследовал местность,проверяя слухи о священном городе.Проводник заподозрил неладное,но было поздно.И информация о потрясающей находке попала в Европу.Бернхард организовал первую экспедицию в Петру,однако сам погиб от дизентерии в Каире,так и не увидев город второй раз.Возможно,его настигло проклятие бедуинов...
P.S.Когда едешь по дороге,проложенной по склонам разноцветных холмов,среди приглушенной зелени оливковых рощ,тебя буквально пронизывает непривычное чувство причастности к событиям,которые оказали и продолжают оказывать огромное влияние на общественную мораль,искусство,политику...События Ветхого и Нового Завета становятся реальностью,они происходили здесь,рядом,в метре,просто раньше.И это потрясает!


могила Аарона


некрополь спящих