Как по вашему у Иисуса было (есть) чувство юмора?

«Забавное Евангелие, или Жизнь Иисуса»


Глава 36


Веселый и довольный своею победой, мессир Иисус вернулся в Галилею, в окрестности Назарета. Его непреодолимо тянул к себе этот город, где ему доставались одни тычки да затрещины. Казалось, он дал себе клятву, что последнее слово все-таки останется за ним.
Сначала он пытался создать себе здесь репутацию пророка, произнося вдохновенные речи, но сограждане подняли его на смех. Затем он обманом пробрался в синагогу, чтобы сыграть роль ученого доктора из Иерусалима, но был опознан, согнан с возвышения и едва не сброшен в пропасть с горы. На сей раз сын голубя решил добиться успеха с помощью женщин.
Он уже заранее предвкушал, как потрясет своих земляков, когда явится в сопровождении Магдалины, дамы и впрямь весьма эффектной и к тому же невероятно богатой.
Быть любимым и чтобы тебя любили ради тебя самого, - об этом можно только мечтать!
Если у Иисуса была такая мечта, сейчас она осуществилась.
Его, нищего, полюбила женщина с завидным состоянием. Он был совсем не красив и тем не менее обзавелся очаровательной любовницей, аппетитной, как наливной ранет.
Впрочем, о чем я говорю? Теперь у него была не одна, а целая куча влюбленных в него почитательниц! За ним повсюду следовал настоящий гарем! Любимой султаншей была, разумеется, Магдалина, однако справедливости ради необходимо заметить, что не только она дарила Иисуса своим вниманием.
В евангелии упоминаются имена еще двух его поклонниц:
Иоанны и Сусанны. О Сусанне нет никаких сведений, разве что ее имя на древнееврейском означает "цветок лилии". Что же до Иоанны, то святой Лука сообщает, будто она была супругой некоего Хузы, управляющего в одном из имений Ирода. Увидев однажды Иисуса, эта Иоанна сказала себе: "Вот мужчина, который мне нужен!" И, реализовав свое имущество, бросила мужа, чтобы последовать за Христом.
- Кто меня любит, пойдет за мной! - твердило ходячее Слово.
И действительно, за ним ходила толпа женщин, бывших супруг, сбежавших от своих мужей, либо потаскушек с почасовой или разовой оплатой. Все они были отчаянными любительницами запретных яблочек, и все были без ума от своего господина и повелителя.
Они так обожали Иисуса, что готовы были его содержать на свои деньги. Он, со своей стороны, без стеснения пользовался их добротой.
И пусть не думают того читатели, что я преувеличиваю! В евангелии об этом написано черным по белому.
Откройте Евангелие от Луки, главу восьмую, стихи второй и третий. Там говорится довольно прозрачно, что с ним были "...некоторые женщины, которых он исцелил от злых духов и болезней: Мария, называемая Магдалиною, из которой вышли семь бесов, и Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова, и Сусанна, и многие другие, которые служили ему имением своим".
Как видите, деваться некуда, господа попы!
Так написано: "служили ему имением своим", и подписано: "святой Лука".
Я полагаю, вам известно, как называют фрукта, позволяющего, чтобы женщина "служила ему имением своим"? Название это слишком неприлично, чтобы я мог его написать, хотя тот, о ком идет речь, вполне его заслужил, а потому я прошу позволения заменить общепринятый термин более современным и менее грубым именем нарицательным - альфонс.
Итак альфонс Христос считал себя выше всех предрассудков. Он начал с бродяжничества и дошел до того, что попал на содержание к своим дамам. Ступив на эту дорожку, он должен был неминуемо кончить виселицей, что в конечном счете и произошло, ибо крест играл в те времена роль вульгарной виселицы. Прелестный персонаж, не правда ли? Священники избрали образцом для христианнейших овечек вполне законченный тип героя. Похоже, что священники решили просто поиздеваться над доверчивыми простаками, создав легенду о совершенно фантастическом богочеловеке и наделив его чертами бродяги, помноженного на альфонса, вместо того чтобы сделать из него почтенного отца семейства, добродетельного гражданина и честного труженика!
Но нет, видимо, такова уж сама природа всех религий, что они обожествляют и канонизируют самые отвратительные человеческие черты.
Это весьма примечательно. Создатели культов, принимаясь за дело, наверное, рассуждают следующим образом:
- Чтобы дурачить народ, надо заставить его поверить в некое высшее существо, своего рода сверхъестественного паяца, которым мы управляем, как марионеткой. Но, чтобы это высшее существо стало понятным и близким для простых умов, необходимо придать ему сугубо материальную форму, нужно заставить его провести хотя бы несколько лет в знакомой всем земной обстановке, в человеческой шкуре. Однако, если мы начнем обожествлять настоящего человека, справедливого, честного, трудолюбивого, достойного всяческого уважения, как сын, отец и супруг, наделенного всеми добродетелями великих людей, в этом не будет никакой нашей заслуги. Таких людей уважают и без нас, и мы окажемся ни при чем. Наша задача, задача богословов, совсем иная. Нам надо пожонглировать алогизмами, нагромоздить абсурд на абсурд, представить порок добродетелью, а зло - добром, и, запутав таким образом простофиль, овладеть их умами. Поэтому превратим-ка мы нашего бога в самого последнего бродягу!
Для начала пусть у него будет самое нелепое происхождение, скажем - от птицы. Затем сделаем его дурным сыном и братом, а заодно лентяем, предпочитающим праздность труду. Пусть он, вместо того чтобы уважать законы своей страны, то и дело их преступает и нарушает. Пусть занимается шарлатанством, нищенством и воровством. Пусть бродяжничает с проститутками, которые будут его содержать на заработанные ими деньги. Пусть избирает себе спутников среди самых последних негодяев и даже среди такого отребья, как предатели родной страны. Пусть он прелюбодействует сам и оправдывает прелюбодеяние. Пусть будет наделен всевозможными пороками: тщеславием, малодушием, бесчестностью и лживостью. И пусть его жалкая жизнь завершится вполне заслуженным концом: пусть его с позором повесят на виселице между двух воров, один из которых окажется его приятелем. И тогда, придумав легенду, которая с начала до конца должна была бы воплощать образ Сатаны, мы скажем народу: "Это бог, молитесь на него!" А все те, кто окажутся настолько слепыми, что все увидят в этой басне ничего, кроме грязи, лжи и преступлений, да будут навеки прокляты и отринуты, даже если они сами когда-то удостоились обожествления. Те же, кто поверит в нашу легенду и склонится перед нашей богословской фикцией, - это наша добыча! Они будут принадлежать нам, душой и телом, и все их деньги тоже потекут в нашу мошну.
Вот единственное объяснение, какое можно дать по поводу проблемы боготворчества. Чем презреннее персонаж, тем легче выдавать его за бога. Ведь совершенно очевидно, что нельзя основать никакую религию, предварительно не одурачив народные массы. Поэтому, чтобы создать новый культ, надо сначала поставить с ног на голову все понятия естественной человеческой морали.
Исходя из этих принципов, теоретики христианства и творили миф об Иисусе, без всякого стеснения придавая своему герою черты человека, докатившегося до последних ступеней низости.
И при этом еще имели наглость признавать, что даже его родные краснели за него от стыда.
Когда семья Иисуса прослышала, что он снова направляется к Назарету, все ее члены не знали, куда им деваться. Они проклинали несчастного бродягу, словно бы задавшегося целью покрыть их бесчестьем и позором.
Пытаясь хотя бы внешне соблюсти приличия, родственники делали вид, что жалеют Иисуса.
- Бедный парень! - отвечали они тем, кто приходил им рассказать об очередных выходках бывшего плотника. - Он сошел с ума! Он окончательно рехнулся! Он уже не отвечает за свои поступки.
В глубине же души, они считали своего родственничка отпетым негодяем, которого необходимо как можно скорее упрятать в такое место, где он уже не сможет откалывать свои номера.
С этой целью они всем скопом вышли навстречу Иисусу, чтобы схватить его и посадить под замок.
Эта подробность зафиксирована в Евангелии от Марка (глава 3, стих 21): "...ближние его пошли взять его, ибо говорили, что он вышел из себя".
Дело было семейное, и в нем решили принять участие все родственники Иисуса: братья, сестры, кузены, и даже его мать Мария не захотела остаться в стороне.
Во главе экспедиции встали четыре брата Христа: Иаков, Иосия, Иуда и Симон (Марк, глава 6, стих 3).
Однако, когда они пришли к месту встречи, добраться до Иисуса оказалось невозможно. Сын голубя исцелял очередного бесноватого, который, по словам евангелиста Матфея, был нем и слеп, а по словам евангелиста Луки, только нем. Миропомазанного бдительно охраняли его апостолы: он заранее приказал им ни в коем случае не подпускать к нему родственников, если тем вдруг придет в голову мысль явиться за ним из Назарета. Как видите, он не слишком доверял своей семье.
Все это происходило на большой дороге. Фаворитки Иисуса отдыхали в ближайшей харчевне. Вокруг ходячего Слова и его апостолов собралась многочисленная толпа.
Иисус велел подвести к нему бесноватого.
- Надеюсь, ты не глухой? - спросил его сын голубя. Тот отрицательно покачал головою.
- Превосходно! В таком случае слушай, что я тебе скажу. Друг мой, ты онемел и ослеп (будем придерживаться версии святого Матфея), потому что в тебя вселился нечистый. Вместо того чтобы лечить тебя от немоты и слепоты, я просто выгоню из тебя дьявола, и тогда ты прозреешь и заговоришь. Бесноватый или не бесноватый, в любом случае слепонемой, мечтал вновь обрести зрение, а главное - способность говорить. Естественно, что он не стал возражать против поставленного Иисусом диагноза. Ему не терпелось исцелиться.
- Эй, дьявол! - закричал Иисус. - Кто тебе позволил избрать жилищем тело этого человека? А ну, выходи, тебе приказываю!
Вы, конечно, не сомневаетесь, друзья читатели, что нечистый дух поспешил повиноваться. Он выскочил изо рта калеки, как всегда испуская громкие вопли, чтобы не отступать от заведенного обычая. Исцеленный тотчас открыл глаза и принялся рассказывать всякие анекдоты, лишь бы показать, что язык у него действует хоть куда.
Чудо, как и следовало, ожидать, привело толпу зевак в восторг. Лишь несколько уличных писцов - евангелисты их называют книжниками, - специально присланных фарисеями из Иерусалима, скорчили недовольные мины и обратились к собравшимся:
- Люди добрые! Вместо того чтобы восхищаться чудесами этого человека, вам бы надо намылить ему шею и намять бока! Как может он изгонять простых бесов, если не силою Вельзевула, князя бесовского? Видно, он с ним в сговоре, не иначе!
Намек книжников попал в уязвимое место; как образец инсинуации это была находка.
Иисус тотчас почувствовал опасность и ответил ударом на удар.
- Что вы понимаете в таких делах, простофили? - вскричал он. - Не считайте дьявола таким глупцом! Чего это ради станет он мне помогать? Чтобы я изгонял его потом из бесноватых? Хорошенькое дело! Враг человеческий себе не враг. Всякий дом, разделившийся сам в себе, когда стены его не поддерживают друг друга, вряд ли устоит. И если Сатана Сатану изгоняет, то он разделился сам с собою: как же устоит царство его?
Довод был веский. К тому же публика была явно на стороне Христа. Книжники поспешили надеть шляпы и убраться подобру-поздорову под свист и улюлюканье толпы.
Пользуясь случаем, Иисус обратился к собравшимся с речью, изъясняясь по привычке главным образом притчами. Он рассказал историю о том, как некий человек засеял свое поле добрым зерном. Ночью пришел его недруг и засеял то же самое поле дурным зерном. Доброе зерно и дурное зерно взошли вместе, но последнее оказалось сорняком, который душил пшеницу. Тогда, чтобы собрать хорошее зерно, этому человеку пришлось выполоть сорняки со всего поля - работа, надо прямо сказать, весьма нудная и утомительная; он мог бы ее избежать, если бы помешал своему врагу посеять ночью дурное зерно, то бишь плевелы. Смысл этой притчи, взятой из старых восточных басен, уловить нетрудно:
- То, что говорю вам я, - это хорошее зерно, а потому верьте мне на слово. Главное же - боже вас упаси слушать тех, кто вздумает меня дискредитировать, ибо их слова - это плевелы. Если вы будете слушать моих врагов, вы перестанете остерегаться, перестанете мне верить, и тогда плевелы неизбежно задушат пшеницу.
Священники то и дело вспоминают эту притчу, вложенную ими в уста их бога.
В противовес ей человеческая мудрость создала пословицу: "Кто слышит один колокол, слышит один звук". Следовательно, для того чтобы составить правильное представление о каком-либо учении, религии и ее служителях, необходимо прислушиваться не только к тем, кто восхваляет, но и к тем, кто критикует.
Священники не случайно заменили мудрую пословицу басней о пшенице и плевелах.
- Берегитесь, овечки, молодые и старые! - говорят они. - Не читайте антиклерикальных книг и не слушайте атеистических лекций! В вас с колыбели воспитывали веру в нелепости и доверие к пороку. Эту веру и это доверие вы сохраните лишь в том случае, если будете избегать всего, что может вас убедить в обратном.
С точки зрения борьбы за души человеческие это бесчестный прием, но что осталось бы от религии, если бы она взяла на вооружение честность?
Итак, апостолы и толпа смаковали притчу.
Оттесненные в самые задние ряды, родственники Иисуса совещались. Момент для того, чтобы схватить бродягу, был явно неподходящий. Собравшиеся наверняка воспротивились бы открытому похищению.
Тогда семья Иисуса решила прибегнуть к хитрости и сначала заманить миропомазанного в укромное место. Братья сказали, что хотели бы с ним поговорить. Кто-то из толпы вызвался им помочь.
- Равви! - обратился он к Иисусу, - Здесь вся твоя семья: мать, сестры, братья и все твои родичи. Они специально пришли из Назарета, чтобы повидаться с тобой.
- Плевать мне на всех этих людей! - ответил Иисус. - Пусть возвращаются туда, откуда явились!
- Постой, равви, ты разве не слышал: здесь твоя старая матушка!
- А я тебе говорю, что мне до них нет дела! Толпа раздвинулась; Мария, братья и прочие родственники Иисуса смогли немного протиснуться вперед. Увидев их, миропомазанный возвысил голос, чтобы родные его услышали, и воскликнул:
- Пусть меня оставят наконец в покое! Кто матерь моя?.. Кто братья мои?.. Уж не эти ли, пришедшие из Назарета?.. Смешно. Кроме моих апостолов и добрых женщин, которые меня любят, нет у меня семьи! Мои верные спутники - вот кто моя истинная семья.
И, указав на хорошенького мальчика Иоанна, напыжившегося от гордости, он добавил:
- Вот мой любимый ученик, - для меня он и брат, и сестра, и жена, и мать. А что касается тех, кто называет себя моими родственниками, то они могут убираться! Ясно?
У родичей Иисуса хватило благоразумия не настаивать. Более чем когда бы то ни было стыдясь недостойного члена своей семьи, они удалились, махнув на него рукой (смотри евангелия от Матфея, глава 12, стихи 22-37, 46-50; глава 13, стихи 1- 53; от Марка, глава 3, стихи 20-25; глава 4, стихи 1-34; от Луки, глава 8, стихи 1-21).
Что же до ходячего Слова, то, выждав, когда толпа разойдется, он вместе с апостолами отправился в гостиницу к своим прелестным почитательницам.
http://antibibliya.narod.ru...

аб
жц

гп

Такое явление как — бог, и все основывающиеся на этом явлении понятия (душа, дух, рай, ад и т. д.), в принципе не
являются гипотезой. И не могут быть использованы в роли аргумента, в любой научной или светской беседе, с целью опровержения
научно обоснованных гипотез или уж тем более теорий. Ввиду того, что гипотеза существования бога или богов, не отвечает критерию
Поппера, так как не имеет, и не предполагает собой, возможности её проверки научным методом. Вследствие чего, любые рассуждения о
существовании бога, и всех строящихся на этом существовании понятий, не являются научными, а входят в разряд слухов, сказок,
домыслов и т. д. Стефан Гоулд.


Наступит время, когда таинственное зарождение Иисуса от сверхъестественного
существа в чреве девственницы будет восприниматься в одном ряду с мифом о зарождении Минервы в голове Юпитера.
Т. Джеферсон.



Религия — отличное средство, чтобы утихомиривать чернь. Наполеон.



Религия мешает людям видеть, потому что она под страхом вечных наказаний мешает им смотреть. Дени Дидро.



Основой теологии является отсутствие разума и священный ужас наших предков перед картиной вселенной". Анатоль Франс.



Если Бог сотворил человека по своему образу и подобию, то человек отплатил ему тем же. Вольтер.



Все религии основаны на страхе многих и ловкости нескольких. Стендаль.



С религией получается тоже, что с азартной игрой: начавши дураком, кончишь плутом. Ф. Ницше.



Духовенство было бы весьма недовольно, если бы его духовный труд оплачивался духовно. П. Гольбах.



Если вы хотите сделать священнику больно, - ударьте его по карману. Джонатан Свифт.



Библия. - Было бы хулой богу и обидой людям, серьезно смотреть на это жалкое сплетение небылиц,
в каторых каждое слово есть или верх ужасного или верх смешного. Г. Болингброг.



Если в Библии говорил сам Бог, то почему Его слова не убедили весь мир? Перси Биши Шелли.



О чем бы ни молился верующий он всегда молится о чуде, и молитва верующего сводится к
следующему: "Великий Боже, сделай так, чтобы дважды два не было четыре. И. Тургенев.



В периодическом прощении грехов на исповеди вижу вредный обман, только поощряющий безнравственность
и уничтожающий опасение перед согрешением. Л. Толстой.



Маяки более полезны, чем церкви". Б. Франклин.



Истина являет себя лишь здоровому духу в здоровом теле. П. Гольбах.



Было бы очень приятно, если бы существовал Бог, который создал мир и во благо управляет всем, обеспечивает моральный порядок,
существование рая после смерти. Но упорные факты говорят о том, что все это - только наши несбыточные желания. Фрейд.



У кого есть наука, тот не нуждается в религии". Гете.



Одним и тем же мозгом мыслить и верить? Станислав Ежи Лец.



Вера и знание - это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая. Шопенгауэр.



Наука не может допустить бессмертия сознательной души, так как сознание есть результат деятельности
элементов нашего тела, не обладающего бессмертием. Илья Мечников.



Гений — это зрение, схватывающее одним взглядом все пункты обширного горизонта. П. Гольбах.



Говорить, что нравственные идеалы врожденны или представляются
результатом инстинкта, — это все равно что утверждать, будто человек способен читать, не зная еще букв алфавита. П. Гольбах.



Мораль не имеет ничего общего с религией... религия не только не служит основой морали, но скорее враждебна ей.
Истинная мораль должна быть основана на природе человека; мораль религиозная всегда будет зиждиться только на химерах
и на произволе тех людей, которые наделяют бога языком, часто в корне противоречащим и природе, и разуму человека. П. Гольбах.



Чтобы счастье наше было полным, мы нуждаемся в привязанности и помощи окружающих нас людей;
последние же согласятся любить и уважать нас, помогать нам в наших планах, работать для нашего
счастья лишь в той мере, в какой мы готовы работать для их благополучия; эту необходимую связь называют
нравственным долгом, нравственной обязанностью. Поль Гольбах.



Человек — это восприимчивое, чувствующее, разумное и рассудительное существо, стремящееся к самосохранению и счастью. П. Гольбах.



Человеческий род во всех странах стал жертвой священнослужителей; они назвали религией системы,
изобретенные ими для покорения человека,воображение которого они пленили, рассудок которого они затмили,
разум которого они стараются уничтожить. П. Гольбах.




Чем внимательнее мы будем изучать религию, тем больше будем убеждаться, что ее единственная цель — благополучие духовенства. П. Гольбах.



Стоит только непредубежденными глазами взглянуть на вещи, чтобы убедиться, что священники — чрезвычайно опасные люди.
Они ставят себе целью господствовать над умами, чтобы иметь возможность грабить кошельки. П. Гольбах.



Евангелие действительно принесло «не мир, но меч». От апостолов и до нашего времени
христианский мир раздирается ненавистью, преследованием и яростью. П. Гольбах.



Невежество — первая предпосылка веры, и поэтому Церковь так высоко его ценит. П. Гольбах.



Если я предположу, что вокруг Солнца по орбите между Землёй и Марсом летает фарфоровый чайник, никто не сможет это опровергнуть,
в особенности если я предусмотрительно добавлю, что он настолько маленький, что его не могут увидеть даже самые мощные телескопы.
Однако, заяви я далее, что, поскольку моё утверждение невозможно опровергнуть, разумное человечество не имеет права сомневаться в его
истинности, мне справедливо указали бы, что я несу чушь. Но если бы существование такого чайника подтверждалось древними текстами, о
его подлинности твердили по воскресеньям с амвона и мысль эту вдалбливали с детства в головы школьников, то неверие в его реальность
казалась бы странным, а сомневающихся передавали бы в просвещённый век на попечение психиатров, а в Средневековье — в опытные руки
инквизиции. Бертран Рассел.

http://antibibliya.narod.ru...

Существует обширная империя, управляемая монархом, странное поведение которого способно смущать умы его подданных. Он хочет, чтобы его знали, любили, уважали, слушались, а сам он между тем никогда не показывается, способствуя тому, чтобы представления, которые можно составить о нем, были неопределенными и неясными. Народы, живущие в его владении, имеют о характере и законах своего невидимого императора лишь те понятия, которые сообщают им министры империи; но и министры признают, что они сами не имеют понятия о своем повелителе, что его пути неисповедимы, что его цели и свойства абсолютно непостижимы; кроме того министры совершенно не согласны между собой в толковании законов, якобы исходящих от повелителя, представителями власти коего они себя называют. В каждой провинции империи они по-разному толкуют эти законы; они опровергают друг друга и называют друг друга обманщиками и подделывателями. Распоряжения и законоположения, которые они издают, темны и непонятны, – это загадки, непосильные для разгадывания их подданными, для просвещения коих эти загадки предназначены. Законы скрытого монарха требуют истолкования; но те, кто их объясняет, вечно спорят между собой о правильности понимания этих законов. Мало этого, они и сами с собой не согласны; все, рассказываемое ими о Скрытом властелине, является клубком противоречий; они не говорят о нем ни одного слова, которое тотчас же не было бы опровергнуто. Говорят о нем, что он чрезвычайно добр, но в то же время нет никого, кто не жаловался бы на его законы. Его объявляют бесконечно мудрым, а в его управлении все противоречит разуму и здравому смыслу. Хвалят его справедливость, в то время как лучших своих подданных он ценит меньше всего. Утверждают, что он все видит, но его присутствие никому ни в чем не помогает. Говорят, что он любит порядок, но в его государстве все в запустении и беспорядке. Он все делает сам, но действительность редко оправдывает то, что он хочет сделать. Он все предвидит, но ничего не может предупредить. Он нетерпеливо сносит оскорбления, но всякому позволяет оскорблять себя. Восторгаются его знаниями, совершенством его творений, однако его творения полны несовершенств, крайне непрочны. Он беспрестанно занят делами, переделками, затем он починяет то, что сделал, всегда при этом оставаясь недовольным сделанным. Во всех своих предприятиях он ставит целью собственную славу, но не может добиться этого прославления. Он трудится исключительно на благо своих подданных, а его подданные, большей частью нуждаются в наиболее необходимом. Те, кого он очевидно предпочитает, обычно менее всего довольны своей участью; их почти всегда видят восстающими против господина, величием коего они восхищаются, мудрость восхваляют, доброту прославляют, пред справедливостью трепещут, предписания воспринимают, но им никогда не следуют.
Эта империя – мир; монарх – это бог; министры – это священники; подданные – это люди.


§2
Есть наука, предметом изучения которой являются непостижимые вещи. В противоположность всем остальным наукам она занимается лишь тем, что не поддается здравому смыслу. Гоббс называл ее царством тьмы. Это – страна, где все следует законам, прямо противоположным тем, которым люди подчиняются в обитаемом ими мире; в этом легендарном царстве свет – это тьма; очевидность – нечто сомнительное либо ложное; невозможное – возможно; разум – неверный руководитель, а здравый смысл – бессмысленный бред. Эта наука называется богословием, и это богословие не что иное, как беспрестанное попирание человеческого разума.


§3
При помощи нагромождения если, но, как знать, может быть создали бесформенную и нескладную систему, которая настолько запутывает человеческие умы, что заставляет их забывать самые ясные понятия и делает для них недостоверными самые прочные истины; при помощи этой систематизированной галиматьи окружающая природа представлена человеку необъяснимой загадкой; видимый мир исчез, чтобы дать место невидимым владениям; разум принужден отступить перед воображением, которое одно лишь может сопровождать в страну призраков, выдуманную им самим.


§4
Принципы всякой религии основаны на идее божества; но ведь люди не могут иметь правильных понятий о существе, которое не воздействует ни на одно из их чувств. Все наши идеи являются представлением о предметах, действующих на нас. Что может представлять для нас идея о боге, которая, совершенно очевидно, является идеей беспредметной? Разве возможна такая идея? Нет, она так же невозможна, как невозможно следствие без причины. Разве может быть идея без возбудившего о ней представление предмета чем-либо иным, как не призраком? Между тем некоторые доктора богословия уверяют нас, что идея божества врождена нам либо что люди обладали этой идеей уже во чреве матери! Всякий принцип является суждением, всякое суждение есть результат опыта; опыт же получается путем упражнения чувств; отсюда следует, что религиозные принципы абсолютно ничего не содержат и не врождены нам.


§5
Всякая религиозная система может основываться лишь на природе бога и человека и на взаимоотношениях, существующих между ними; но, чтобы судить о реальности этих отношений, необходимо было бы иметь некоторые представления о природе божества. В то же время все кричат нам, что сущность бога непостижима для человека, приписывая этому непостижимому богу всякие свойства, утверждая, что человек не может обойтись без познания этого бога, которого невозможно познать.
Наиболее важным для людей предметом и является тот, который они более всего неспособны понять. Если бог непостижим для человека, кажется наиболее разумным никогда о нем не думать; но религия заключает, что человек не может ни на одно мгновение перестать думать о боге, не делая этим преступления.


§6
Нам говорят, что божественные свойства не могут быть постигнуты ограниченными умами; естественным следствием этого принципа должно быть то положение, что ограниченные умы не должны заниматься свойствами божества; но религия утверждает, что ограниченные умы не должны никогда терять из вида непостижимое существо, свойства которого не могут быть постигнуты ими. Отсюда следует, что религия – это искусство занимать ограниченные человеческие умы тем, чего они не в состоянии понять.


§7
Религия объединяет человека с богом либо заставляет их вступить в сношения. Между тем, не говорите ли вы, что бог бесконечен? Если же бог бесконечен, ничто конечно не может вступить с ним в сношения либо во взаимоотношения. Где нет взаимоотношений, не может быть ни соединения, ни сношений, ни обязанностей. А раз нет обязанностей у человека к его богу, не может существовать и религии для человека. Следовательно, говоря, что бог бесконечен, вы отрицаете всякую религию для человека, который конечен. Идея о бесконечности для нас – идея без образца, без предшествующего, без предмета.


§8
Если бог – существо бесконечное, то ни в этом, ни в каком-либо другом мире не может существовать никаких соотношений между человеком и его богом; поэтому существование бога никогда не может быть освоено человеческим умом. Даже если предположить, что человек вступит в другую жизнь, где он будет значительно более просвещен, чем в этой жизни, бесконечность бога всегда оставит такое громадное расстояние между понятием о нем и конечным умом человека, что человек так же не сможет постичь бога на небе, как не постигает его на земле. Отсюда с очевидностью вытекает, что идея божества не будет более доступна человеку в другой жизни, чем в жизни настоящей. Отсюда следует также, что существа, высшие, чем человек, как например ангелы, архангелы, серафимы и избранные, не могут иметь более полного представления о боге, чем человек, который здесь, на земле, ничего не понимает.


§9
Как можно было убедить разумные существа, что вещь, меньше всего доступная их пониманию, является для них наиболее существенной? Это было достигнуто потому, что, когда боятся – перестают рассуждать, потому, что людям рьяно внушали, что не следует доверяться разуму, потому, что, когда ум человека смущен, он верит во все, не подходя ни к чему критически...http://www.inyemysli.ru/?p=...