ИСТИНА
Библия и ИСТИНА названа Богом. ИСТИНА это некий идеал, эталон, абсолют и
пр., а так как ни что реальное или
существующее не может быть эталоном, ИСТИНА это нечто не существующее реально. Приведу некоторые строки из Библии:
Называющим несуществующее, как существующее.
Рим.4..17
Ибо он, как бы видя невидимое, был тверд..
Евр.11.27.
Избрал Бог несуществующее, чтобы превратить в ничто существующее .
1.Кор. 1.28.
Тот , кто был явлен как существующий.
1.Тим. 3.16.
Когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно.
2. Кор. 4.17.
В Библии проповедан несуществующий Бог, впоследствии названный апостолами Богом духом.
Вам
понятна логика тех, кто был до Моисея: Логика была простой, как у всех
гениев: верить можно только в несуществующее. К примеру, в Бабу- Ягу или
Кащея, верить в существующее – идиотизм, к примеру, в стол или слона.
Помните?
поход 40 лет по пустому месту? (пустыне), а племени так хотелось
существующего Бога, хоть из дерьма слепи, но подай существующего. Что
только не вытворял Моисей со своим тупоголовым племенем за 40 лет, племя
так и не смогло поклоняться несуществующему
Богу, для этого требовался особый интеллект, племя до этого еще не дозрело.
Более подробно по ссылке:
https://cloud.mail.ru/public/6f77db2c44c7/%D0%9E%20%D1%82%D0%BE%D0%BC%2025.05.12.doc
Михаил Вам
Очень интересная идея ....
Без заголовка
что она почти поверила...почти. Это мгновение счастья длилось совсем недолго и она поняла, что оно
никогда не повторится: разве можно повторить чудо? достать до звезды? взять солнце голыми руками?
Нет, они никогда не будут вместе. Они слишком разные. Наверное, лучше, что это стало понятно сейчас,
иначе потом она бы страдала еще больше. Они не могут быть даже друзьями: какая дружба может быть между мужчиной и женщиной?!
И потом дружба предполагает доверие, понимание, взаимные уступки, терпение, а этого между ними никогда не было и вряд ли
предвидится. Вначале еще что-то могло быть, но его резкая фраза ни с того ни с сего все разрушила и хотя она пыталась наладить
какие-то отношения, все было воспринято в штыки. Она ведь и звонила ему без всяких дурных намерений,
но какое это имеет значение теперь? В его глазах только злость и ненависть. Его поступки непонятны и неадекватны: зачем ждать
человека, которого некоторое время назад фактически унизил и втоптал в грязь? Чтобы уничтожить окончательно? Видимо, это
с самого начала было его жестокой игрой, предполагающей, что в конце она униженная и раздавленная упадет к его ногам. Разве это
справедливо? За что? А ей-то показалось, что он не такой, как все (видно, просто по наивности захотелось в это поверить). Он насквозь
лживый и лицемерный. Впрочем, неудивительно: каким может быть человек, который сначала унижает, а потом
без всяких объяснений нахально лезет в твою жизнь? Она никому не позволит забивать ее, ей итак пришлось пережить слишком много,
чтобы в очередной раз ее смешивали с грязью. Почему именно она? Чем она провинилась? Тем, что была собой, что не прикидывалась,
как многие, а просто хотела быть счастливой? Какое маленькое желание, но оно неосуществимо.
Без заголовка
может быть когда-то была между ними (конечно, не в реальности, а в его воображении), даже ради счастья,
которое сделало бы осмысленной его жизнь. В чем заключалась эта клятва, почему и зачем, он уже не помнил,
поскольку его "злой компьютерный гений" ненавидит всех женщин на свете и проклянет его, если он оступится.
А любить ее, значило бы оступиться, попасть в гиену огненную, быть растерзанным ужасным зверем, имя
которому "женщина". Да, изредка его посещают эротические фантазии, но это поправимо. Он избегает ее
и так легче. Какое ему дело до того, что чувствует эта ничтожная девица?! Он избранный, он не такой
как все, почти что бог. Ничего, что он все знает по верхам и допускает ошибки в правописании, он - миссия,
ему позволено все! Но разве может миссия жить чужим умом, по чужой глупой указке? А зачем нам разбирать,
есть ум человека, который младше нас, но может решить и расписать всю нашу никчемную жизнь. Это было бы
даже забавно, не будь это правдой. А что делать ей? Бороться с этим маленьким ничтожеством за любимого человека?
Зачем, если он этого не хочет? Он с самого начала вычеркнул ее из своей жизни, поставил на ней метку и вычеркнул.
Она никогда еще не сталкивалась с такой мерзостью! Он одинок - это точно, но почему он намеренно убивает себя?
Если ему так лучше, что же пусть делает. Она никогда не войдет в его жизнь до тех пор, пока
он сам не позволит этого. Она выдохлась, ей слишком много пришлось пережить, чтобы еще
бороться с маленьким гением, да и за что? За объедки? За то, что осталось от человека, которого она любила?
Эта глава ее жизни закрыта, ей безразлично, что будет дальше. Может, он порвет эту связь,
а может, ему так приятней, но это уже ее не касается...
Без заголовка
Нечего делать дома? Нет, все не так! Она уже давно работает на двух работах и еще почти каждый день курсы, это утомляет: физически и морально...
Нет сил ни на что: она никого и ничего не видит вокруг и никакой радости, но она не унывает, она всегда старалась держаться на плаву...Хорошо это
или плохо, важно ли это? Разве ее вина, что она не может себе позволить слабость? Не может себе позволить мечтать? Да у нее просто нет времени
и сил на это! А тут еще переживания на личном фронте...Она старается не обращать на это внимание, но
что-то или кто-то обязательно напоминает об этом...Доброжелатели...В этот день все не так или ей просто кажется...
Она устала: каждый день одно и тоже, сплошная рутина! Сейчас она поставит чайник, отдохнет и надо идти на курсы, а
потом опять на работу и так бесконечно, никакого просвета...Нет, она себя не жалеет, она ненавидит жалость, тем более
к себе, это расхолаживает. Она привыкла себе во многом отказывать, чтобы достичь главного, правда,
до определенного момента она как любой человек не знала чего хочет от жизни, но это время прошло.
Впрочем важно ли это? Она безумно устала, склонила голову на столи и заснула или ей это только показалось, потому
что она почувствовала, что кто-то нежно гладит ее по волосам...Она пытается открыть глаза и вроде это получается, но
сон продолжается или это реальность уже непонятно...Это он! Боже, он все-таки пришел, как же она его ждала!!! Она
уже не верила, что это возможно, но может это действительно ей только снится, но тогда она не хочет просыпаться
никогда на свете. Он улыбается ей. Его улыбка нежная и светлая, как в первый день их встречи, когда
казалось, что его лицо просто сияло. Она хочет, что-то сказать, но он просит ее ничего не говорить, поскольку
это неважно: глупо и бессмыслено...Она хочет уйти, но не может: ноги приросли к полу, не оторвать. А он
смотрит на нее или это она смотрит, видимо они просто растворились друг в друге. И вот он уже совсем близко,
совсем рядом...Он проводит рукой по лицу, обводит контур губ. Она вся дрожжит, как же приятно и необычно,
она никогда не чувствовала такого! Никогда в жизни! Наконец-то, наконец он ее поцеловал! Она не может проснуться сейчас,
она не должна больше никогда просыпаться!!!
Без заголовка
Не способен посмотреть в лицо реальности...Ему хочется иллюзий, он привык витать в облаках и заигрался...Чего он добивался строя из себя паяца?
Хотел ей понравиться? Ей никогда не нравились напыщенные пижоны, которые мнят из себя незвестно что, ведут себя неестественно и даже наигранно...
Они представляют себя уникумами, единственными на земле, а на самом деле имеют пороков и недостатков побольше, чем у простых смертных...Глупо обращать
внимание на таких людей. Безусловно, он ничего не значащий эпизод в ее жизни и рано или поздно она о нем забудет, но сегодня ей больно, невыносимо больно и
одиноко...Наверное, в этом есть доля ее вины: она не хотела его любить и все делала, чтобы вычеркнуть его из своей жизни, тому было множество причин, но
имело ли это значение? Если бы он действительно любил ее, он бы боролся, искал с ней встречи, попытался бы поговорить и все
выяснить, но видимо его любовь была ненастоящей: пустым звуком в этом жестоком, безликом мире. А ей-то казалось, что он особенный, не такой как все, но нет!
Это не так!!! Он гораздо хуже того чудовища, который преследовал ее по пятам в школе, позорил ее на весь класс, ссылаясь на неземную любовь, которой и в
помине не было...Ей всегда не везло в любви: сначала тот мужчина, которого она по определению любить не могла, поскольку он был не свободен и гораздо старше ее,
потом преследования того негодяя в школе, безответная любовь-фантазия и наконец этот парень... Наверное он думает, что она его ненавидит и постоянно топит: все ее
слова и мысли он принимает за провокацию, потому что в них нет ни грамма лжи и притворства...Считает ее безмозглой пустышкой, которая развлекается письмом
бестолкового романа в интернете и день за днем культивирует в себе ненависть к ней. А что она?
Она могла бы подойти и поговорить, но о чем и зачем? И дело даже не в том, что настоящий мужчина должен сделать первый шаг или хотя бы дать понять, что она небезразлична...
Все дело в его непримиримости, показной (наигранной) рафинированности, стремлении показать, что он лучше и умнее ее, а это ей
просто претит. Что делать дальше? Жить! А как же он? Да никак! Он наплевал на нее еще в самом начале, вел себя непонятно как:
сначала резко сказал, что они просто коллеги, в тот момент когда ей было просто наплевать на все...Хотел привлечь внимание таким гнусным способом? Неплохо!
Однако уже неактуально. Потом этот фокус с цветами, что это: проявление жадности (так молчи и не говори о цветах, зачем спрашивать насчет них!) или желание унизить (Вот ты мол какая
даже цветочка не заслуживаешь, а я такой рафинированный интеллегент, что предложил(нет, не купил, (как сделал бы истинный джентельмен!) а предложил), соизволил опуститься
до твоего низкого уровня. Она могла бы все это забыть гораздо раньше, но она думала, что ему
все-таки хватит ума подойти и поговорить, но похоже умом там и раньше не пахло. Там есть только раздутое тщеславие и самомнение, ну что же если человек счастлив от этого - флаг ему в руки
и всего Ему доброго!
Без заголовка
настроение: Решительное
***_***
День первый. Среда. Греция. Крит
«Сердце человека
обдумывает свой путь,
но Господь управляет
шествием его»
Книга Притчей Соломоновых, 16, 9
«Сегодняшнее утро чем‑то необычное» – эта мысль была первой, которую осознал светлым июльским утром послушник одного из Критских монастырей Илия. В миру сорокапятилетнего послушника звали Илья Евгеньевич Стольский.
Да, пробуждение его сегодняшнее было нестандартное, это точно не было рядовое утро. Илья просто перешел от сна к бодрствованию безо всякого промежуточного состояния. Сознание включилось после сна, как включается электрическая лампочка, без задержки и сразу в полный накал. При этом в душе не зашевелились обычные утренние мысли, суетливые и мелкие. Напротив, было ощущение уверенности и спокойствия, причем спокойствия какого‑то немного грустного и одновременно торжественного.
Вторая мысль пришла сразу за первой. Он понял, что его разбудило так легко и душевно. Это было какое‑то слово. Оно звучало в разных интонациях, кто‑то произносил его тоненько и нараспев.
Сев на кровати, Илья посмотрел в окно и понял, кто его разбудил. Впервые за пять месяцев пребывания в монастыре он слышал голос маленькой незнакомой ему птички, которая жила в его окне. Окошко его скромной комнаты‑кельи выходило во двор монастыря, и было с двух сторон закрыто легкой сеткой. В проеме окна, между сетками, жили птицы – две канарейки и вот это маленькое создание с красненьким носиком, желтой шейкой и смышлеными глазками.
Илья уже думал, что птичка безголосая, ведь бестолковые канарейки пели почти каждый день, а эта маленькая серьезная пигалица все молчала. На вопрос о том, как зовут эту птичку, настоятель монастыря ответил что‑то вроде «хирольтус вульгарис». Познания Ильи в латыни были невелики, что вульгарис обозначает «обыкновенный» он еще сообразил, но что за хирольтус – загадка природы.
Настоятель монастыря вообще не был разговорчив. Невысокий сухощавый старик с умными, немного ироничными глазами предпочитал слушать, смотреть и думать. Чувствовалось, что в его седой коротко стриженой голове практически постоянно идет глубокий мыслительный процесс. По слухам, настоятель последние лет десять работал над современным толкованием Евангелия.
Илья пришел к нему полгода назад с просьбой принять на послушание на неопределенный срок, пока он не поймет, что же ему делать дальше в этой жизни. Об этом монастыре, который брал на послушание любого мирского человека, он услышал от своего ...
Без заголовка
Смешно, я представляю, как смешно человеку, который глумится над моими чувствами, стремится влезть в мою жизнь, чтобы поиздеваться, затравить меня как загнанного зверя, узнать интимные подробности моей жизни и использовать их против меня...Как низко! Но разве это чудовище имеет представление о том, что подло и гадко, что меня ранит? Конечно, имеет, если ему доставляет удовольствие играть на моих слабостях, душить меня в самых светлых моих чувствах и при этом еще иметь наглость называть меня бездушной! Да разве есть после всего этого у него самого душа? Думаю, что нет. Кто-то причинил ему боль и он решил глумится над другими...Но разве это справедливо? Существует ли в нашем мире хоть слабое подобие законов чести? Наверное, нет, поскольку неискоренимы бездушные уродцы, вторгающиеся в чужую жизнь ради собственной потехи...
Без заголовка
Лишь бесцельный взгляд, направленный в небо, может оценить насколько далеко может зайти человек в своих мечтаниях. Лишь бесцельно идущий человек может наслаждаться своей дорогой. Лишь зажатый в угол знает, что такое простор. Лишь воздух знает все тайны. Лишь тот кто не может летать может восхищаться полетом. Лишь море готово говорить вечно. Лишь человек способен на все. Лишь непостоянство определяет место. Лишь разум может бороться с истиной. Лишь луна может быть всем : и светом в окне, и взглядом любимой, и обрывком воспоминания, и музой, и путеводной звездой, и...
Без заголовка
Возможно, меня сегодня не будет здесь... Возможно, это тебя расстроит... Может быть, ты будешь скучать без меня... Может, ты будешь вспоминать меня... Возможно, не один раз... Возможно...
Наверное, я буду это чувствовать... Наверное, я тоже вспомню тебя... И наверняка, не один раз... Наверное, я буду тоже скучать… Нет, не наверное… точно! Да, я буду скучать без тебя… Буду…
Конечно, ты будешь знать об этом! Конечно, ты будешь это чувствовать! Конечно, ты будешь ждать! Я знаю… Иначе, какой во всём этом смысл? Никакого…
Я буду играть с вами ВЕЧНО… играть вашими эмоциями, нервами, временем, чувствами, желаниями и словами, буду специально делать сегодня всё наоборот, чтобы завтра вернуть всё на свои места. Я буду подкрадываться сзади и пугать до смерти, чтобы завтра дать вам шанс отыграться на моём безразличии… Я нарочно испорчу ваши планы ради собственного интереса! И только не говорите, что вдруг собираетесь меня прощать, это ведь так увлекательно – получать по своим антитормозам! И потом продолжать игру… потому что жизнь – это одна большая игра, а пока есть возможность принять участие, следует преподнести разнообразие… Даже самым нежным чувствам можно подобрать маску, а самым дерзким – фантазию. Можно наслаждаться от каждого произнесённого слова, не зря прошедшей минуты и даже неудачи, понимая, что это не худший вариант… Плохо или хорошо, в тени или на свету, ночью или днём, пьяным или трезвым, зимой или летом, во сне или наяву, я буду здесь, я буду там, я буду как всегда лишним, но я буду… Я буду играть с вами ВЕЧНО…
хочется: продолжения...
Без заголовка
Слишком мало времени...Боже, как мало времени, но почему оно так бесконечно больно тянется? Но так даже лучше, так должно быть и никак иначе! Она в очередной раз внушает себе, что поступила правильно, но что толку? Смысл во всем этом? Если ей безудержно хочется обнять его, утонуть в его объятьях, рассказать обо всем на свете, раствориться в его поцелуях, ласках, дыхании, слышать его звонкий смех, вдыхать аромат его тела, так напоминающий море? Нет, это невозможно! Она сделает все, чтобы вычеркнуть его из своей жизни, так будет лучше для него. Он не должен ничего узнать, пусть лучше он ее ненавидит, презирает, но он не должен любить ее и уж тем более жалеть. Жалеть не нужно! Жалость убивает, унижает, заставляет чувствовать себя слабой, а этого она себе не может позволить, особенно сейчас, когда минуты ее жизни уже просчитаны кем-то свыше. Жестокий диагноз, пустые слова утешения, ну и что? Что дальше? Выбросить на помойку все, растоптать себя до предела, уничтожить в себе даже самую сущность живого человека, но отгородить его от себя, уберечь от боли, которую он не должен переживать вместе с ней. Что он может сделать? Ничего. Ни в его возможностях изменить эту историю, все уже написано там на небе давно, слишком давно. Слишком мало времени и в тоже время слишком много, когда его нет рядом и она не может ерошить его волосы, прижиматься к горячей коже, видеть его смеющиеся мальчишечьи глаза. Нет, довольно, хватит! Все уже решено и она сделает все, чтобы он был подальше от всего этого ада, который ей нужно проживать каждый отпущенный ей небом день...
настроение: Усталое
хочется: забыть обо всем
слушаю: Наутилус "Я хочу быть с тобой"
Без заголовка
Дождь… Сыро, но уютно. Ты идёшь по мокрому, шелковистому асфальту. Твое лицо и пальто покрывают тысячи микроскопических капелек. Сначала трудно дышать – слишком много влаги, но постепенно теплая влага насыщает твои легкие; весь ты растворяешься в этом пространстве, полном шариками воды. Наступает состояние полной невесомости. Ты уже не идёшь, а паришь в родной среде. Взгляд становится туманным, устремленным в никуда. Ты видишь только бархатистое мерцание – серебристое, голубое, сиреневое. Ты слышишь шуршание капельки о капельку: оно мягкое, немного звенящее – как тысячи колокольчиков в одно мгновение случайно тронуты ветерком. Боже мой, как спокойно твоей душе! Спасибо, дождь.
Что изменится?
Вот идешь ты по улице…
Солнце отражается в зеркале луж.…
Шумят веточки с только что родившимися листиками…
И запах мокрого асфальта…
И гул неугомонного города…
И люди …
Люди, спешащие и, наоборот, еле плетущиеся…
Люди со своими чувствами, мыслями, переживаниями…
И каждый человек в этом потоке особенный
У каждого есть предназначение, как бы Он не сопротивлялся, все равно Судьба приведёт к двери с табличкой «выход»…или «вход»…кому как повезет.
И ты идешь в этом потоке…
Один…
Ведь никто и никогда не сможет понять, что в мыслях у тебя и у всех этих людей…
Один…
Но одиночество не пугает.
Оно лишь запутывает твои мысли в безысходный клубок размышлений.
Но так и надо
Просто идти,
Идти вперед…
Когда шумят веточки с только что родившимися листиками…
И запах мокрого асфальта…
И гул неугомонного города…
Что изменится?
Без заголовка
Я стою на краю пропасти... На краю...
И ветер дует в спину, толкая меня вниз, и не дает сделать ни шагу назад.
Что за спиной? Пол года неземного счастья, и три года слез, Веры, Надежды, Любви и ожидания. Ожидания, что когда-нибудь ты поймешь, что все, что произошло за последние три года - это просто ошибка... И вот я оказался на краю, и нет уже пути назад, а впереди лишь бездна... Или... Или хрупкий мост через пропасть. А впереди, на том конце... Все окутано туманом, туманом неизвестности и необходимости начинать жизнь с нуля... И теперь мне надо выбрать - шаг вниз, или страшный путь на ту сторону, по хрупкому мосту...
Я делаю шаг... И под моей ногой вздрагивает висящая тропа, прогибаясь под весом боли потерь... Еще шаг, его уже сделать проще. Главное не смотреть вниз, чтобы не передумать...
И вот я уже на другой стороне, но ничего впереди себя не вижу, все скрыто туманом. Зато другая сторона видна как на ладони. Что это за шум? Оглядываюсь... Мост падает в пропасть... Но кто его разрушил? Ведь я перешел в новую жизнь совсем один... Нет... Не один. Я кажется знаю, кто это... Насмешница судьба :) Сколько раз ты играла со мной злые шутки на той стороне. Я так надеялся, что ты там и осталась. Но нет, видно, мне всю жизнь идти с тобой бок о бок. Хотя, что ни говори, ты оказалась самой верной, самой преданной женщиной в моей жизни. Жаль только, что рядом с собой я хочу видеть не тебя. Ну что ж... Пойдем...
Делаю шаг вперед... И тут что-то дергает меня назад, и я падаю с ног на самом краю пропасти... Оглядываюсь... Тонкая сиреневая нить, привязанная на том краю пропасти, держит меня и тянет назад, не давая ступить ни шагу вперед...
Без заголовка
В небе луна –
Отблеск свечи.
Снова одна
В темной ночи.
Память хранит
Горечь разлук.
Где же тепло
Ласковых рук?
Смотришь в окно –
Чувствую взгляд.
Только пути
Нет уж назад.
Ночь. Тишина.
Выстрел в висок.
Ты, как и я,
Был одинок.
Без заголовка
настроение: Задумчивое
Без заголовка
Каждую ночь мне снится один и тот же сон.
Каждую ночь мне снится: я бегу по тёмному лесу, падая в сплетения узловатых веток деревьев; вырываясь из их объятий и продолжая свой бег неизвестно куда. И нет конца-края лесу, а есть только конец сну, когда я просыпась от того, что прямой солнечный луч щекочет мои веки...
Но до этих пор - ночь, лес и тьма, непроглядная тьма; и израненные выступающими из-под земли корнями ступни, и чей-то смех раздающийся повсюду... Под ногами в траве загораются и тут же гаснут синеватые огоньки, словно по земле гуляет невидимый ветер, а за спиной моей сплетается живая стена из веток и листьев, молча объявляя, что пути назад больше нет. Есть только дорога, ведущая вперёд, из темноты в темноту, из страха в страх, из ночи в ночь.
Впрочем, иногда густой мрак перед глазами рассеивается, и я вижу что-то, похожее на тёплый, живой свет вдалеке. И неведомо откуда берутся новые силы; и не обращая внимания на всё новые порезы, ноги ступают по жёсткой траве, замедлившийся было шаг снова переходит на бег, а из груди вырывается что-то похожее на сдавленный хрип; и я тяну руки к далёкому золотому свету, который медленно, но приближается. Там, на опушке мёртвого леса, там, где начинается земля живой воды и птичьих голосов, горит чей-то костёр; и я знаю, что меня ждут там, очень ждут, и тороплюсь, пробиваясь сквозь становящиеся всё более плотными заросли.
А лес не пускает меня, оживая и наполняясь зловещей красотой; сплетает вокруг изгибающиеся змеями ветки, а вмиг ставшие цепкими и упругими стебли травы охватывают петлями мои ноги, и я падаю; но поднимаясь снова и снова, разрывая окровавленными уже руками зелёные ленты, продолжаю двигаться вперёд, облизывая пересохшие губы и молясь только об одном: выбраться к животворному, яркому огню...
Последние ряды деревьев встречают меня мёртвой хваткой; и, различая за ними золотисто-рыжий свет языков огня, взвивающихся до самого иссиня-чёрного неба, я в отчаянии бью руками по загораживающим путь веткам, но тщетно: лес не выпускает из своей колыбели, и гибкие стволы осин сплетаются вокруг моего тела, подобно чудовищному кокону; и сквозь застилающую глаза пелену я различаю одиноко сидящую у костра фигуру; она тянет ко мне руки, и я протягиваю израненные ладони навстречу, и тут, на излёте, в мою спину вонзается острая древесная стрела, с жадно дрожащими по бокам зелёными листьями, пронизывая насквозь в своём смертоносном полёте; а ветви продолжают всё так же старательно оплетать моё тело, превращая его в несуразно-громоздкий памятник с застывшими у подножья на траве бурыми каплями...
...Наступает утро, и я просыпаюсь, съёжившись на краю кровати. И новый день заставлял бы забыть об увиденном во сне, превращая это в пустой и глупый кошмар... если бы не два только-только затянувшихся, розовато-белых шрама на моей спине и груди.
Без заголовка
Мир ничуть не обрадовался такому взгляду.
Ещё спустя какое-то время (может, прошла пара минут, а может - Вечность) я сел на корточки, глубоко вдохнул-выдохнул, приподнялся, держась руками за узкие стены коридора по бокам и попытался кое-как выпрямиться. Почти не ощущая ноющей боли в позвоночнике, побрёл по направлению к ванной, оставляя на светлых, бархатистых на ощупь обоях тёмные, быстро впитывающиеся полоски крови. Пол под ногами плыл, и возникало ощущение, будто я иду по облакам. Хотелось закрыть глаза, чтоб сосредоточиться на этом ощущении, но я снова мотнул головой, усилив тем самым боль и шум, и наконец припал ладонями к скользкой коричневатой двери.
Выключатель. Щелчок. Свет.
Я подошёл к раковине и, не глядя в треснувшее зеркало над нею, стал плескать в лицо пригоршни воды. Стало легче, я сдёрнул с батареи полотенце и в развороте случайно поймал глазами мутную зеркальную поверхность, в которой можно было различить противоположную стену с висящими на ней в ряд на крючках махровыми халатами.
Моего отражения не было. Впрочем, не новость; я уже давно его не видел.
Я снова устало сел на пол, подперев спиной закрытую дверь. Почувствовав на щеке что-то мокрое, потянулся и провёл по ней пальцем. Поднёс ладонь к глазам. Указательный палец был в чём-то красном. Я выругался и обессиленно уронил голову на грудь.
"То, что зеркало перестало тебя показывать, не значит, что ты исчезаешь. Возможно, оно просто не знает, как тебя отразить".
Видимо, улыбка перерезавшая моё лицо вышла чересчур ироничной, и голос продолжил:
"Только ты можешь сделать что-то, что позволит зеркальной реальности вновь увидеть тебя".
Я отмахнулся, снял с ноги шлёпанец и швырнул в сторону, откуда раздавался голос. Что-то зазвенело и, упав, покатилось к моим ногам. Я протянул руку и нащупал какой-то круглый и холодный предмет. Зеркальце. Удивительно, как оно не разбилось.
Со злой усмешкой я взглянул в маленький овал с пересекающими его трещинками, зная, что не увижу ничего. Ни усмешки, ни глаз, ни тонкой струйки крови, сбегающей откуда-то с виска. Только гладкую коричневатую клеёнку на двери.
Зеркальце в руке печально хрустнуло и отлетело в сторону.
Господи. Кем же я стал??
Без заголовка
Она шла, уставившись в асфальт, стараясь не обращать внимания на разноцветные вспышки вокруг. Собственного сияния она уже давно не замечала, воспринимая его как нечто естественное и привычное, но вот на остальных спокойно смотреть так и не научилась. Где-то сбоку промелькнул тёмно-синий всполох, и она почти на автомате удивлённо вскинула брови. Вот как. Всполох исчез из поля зрения, а её внезапно кто-то остановил и спросил, сколько времени. Половина третьего, ответила она, про себя отметила стандартное сероватое свечение вокруг фигуры спросившего и вдруг поняла, что опаздывает. Заспешила, безнадёжно махнула рукой в сторону видневшегося вдали подземного перехода, подошла к краю тротуара, посмотрела налево, потом направо; шагнула на проезжую часть.
Он вышел из неприметного прохода между двумя домами, покрутил головой по сторонам, и, сделав точно такой же жест, как и она, спрыгнул с бордюра, выжидая удобного момента.
Она была на середине дороги, когда что-то внезапно ослепило её. Ошеломлённо встряхнув головой, она закрыла и открыла глаза. Быстро шагнув на двойную разделительную полосу, посмотрела вперёд. Навстречу шёл он, и пронзительное бело-голубое сияние заполняло пространство вокруг, заливая асфальт, дома, проезжавшие мимо машины... Она болезненно скривилась, словно свет этот причинял ей невыносимую боль и вновь шагнула вперёд, стараясь не смотреть на источник пронзительного сияния.
Он прошёл мимо, удивившись гримасе, которая исказила лицо симпатичной в общем-то девушки.
Жить ему оставалось ровно две секунды.
Без заголовка
Жестоко все помнить…
Прочь мои воспоминания.
Боль…
Почему ты пришла так рано?
Я бы хотел еще немножко пожить без тебя
Если ты позволишь…
Еще немного останься в моих глазах
Тем, кем ты была для меня раньше
Постой, не уходи в вечность!
В прошлое, в былое, в пыль…
Бывает вечером, в дождливую погоду,
от грусти сердце давит по немногу,
Бывает что нет грусти, а есть страх,
Что на вторых играю я ролях.
Когда-то в центре сцену занимал,
Да был любим с ответом запоздал,
Когда опомнился? Недавно у окна,
Дождливым вечером, а в доме тишина.
Без заголовка
начать с затылка, и, перебирая в пальцах каждую прядку, целовать кончики твоих ласкающих волос. прижаться губами к шее, пропитываясь насквозь твоим запахом, заучивая тебя наизусть как стихи, как прозу, как музыку... скользящим движением спуститься всего на несколько шажков-поцелуев туда, где ты... украс(и)ть губами самый первый холмик спины сладко золотистого цвета, покрытый нежно-цыплячьим пухом.
замереть. раствориться, расплавиться в тебе... ожить только для того, чтобы оторвавшись от тебя, скользнуть шелковым взглядом по безупречной линии плеч, губами ее повторить, снова вспомнить о Ренессансе и, тут же забыть обо всем на свете...
жарким малиновым дыханием обжечь твой слух, зацеловать, затискать губами мочки маленьких ушек. сорваться с этой неземной высоты и спрятать лицо где-то между косточек на шее. вынырнуть дельфином из самой глубины тебя и в радостном скользящем танце коснуться губами бровей, век, крыльев носа, мраморно-стальных скул, и снова, снова как к холодному всеутоляющему ключу припасть к твоим губам....
бабочкой слететь к груди и вкрадчиво-нежно поцеловать тебя между сосков. долгой, петляющей тропинкой спуститься к раковине пупка и оросив ее ласково-слоистым прикосновением языка, предать через мгновение ради божественных вершин косточек на сочленениях бедер... и снова как со скалы в черноту моря - сорваться в ласковую негу твоего тела, жадно покрываемого поцелуями, запоминаемого, заученного наизусть до оскомины где-то глубоко в душе, до изморози на внутренней стороне черепной коробки (неужели можно так любить?) молитвенно обожествляемого прикосновениями рук...
утопить пальцы в изгибах спины, миллиметр за миллиметром пройти ее всю, сжимая и отпуская, как бы пытаясь прощупать и изучить всю тебя.
дойти в прикосновениях до самых потайных углоков души и тела....запомнить сердеечный ритм и сделать его ритмом своего дыхания и поцелуев, обращенных куда-то вглубь тебя... жесткостью жатого шелка волос оскорбить лилейную нежность твоей кожи, чтобы через мгновений лаской языка и щек загладить все промахи, обиды и неудачи прошлого...
***
озеро твоих глаз по-прежнему бездонно, ледяная вода его остудит самые жаркие мои порывы...
Ответь мне!
Прости меня...
Да, прости… Но я не думаю, что обидел тебя … Я просто пишу тебе то, что не смог вовремя произнести вслух. Когда ты вошла в мой дом, я всего лишь рассчитывал на развлечение. Для меня общение – роскошь, а не затыкание дырок… Запах волнения и страха. Страха? Свойство человека – бояться неизвестности. Но именно на этой грани решается честное искусство. Помнишь? Я предложил тебе кофе. Ты до сих пор думаешь, что я что-то такое туда подмешал? А, знаешь, нет ведь. Не подмешал! Не люблю такого. Как все произошло? А что, сама не помнишь? Для меня это – безумная муть. Интересно, а как ты все это сама перенесла … со своей стороны… Но теперь … первый ход – мой. Раз я был инициатором этого «эксперимента», то мне и отвечать первым. И так… Что было? Хорошо. То, что я ощущал и чувствовал.
Мне трудно было сдержать волнение, даже когда нас разделяла всего лишь дверь. Чувствовал, что не все так просто. Но твой палец прикоснулся к кнопке звонка. Звук я услышал позже… А ведь ты знала, что я жду. Знала! Жду по-особенному. И вовсе не по тому, что я обещал помочь тебе со звукозаписью. Твои песни под гитару дерзки и безумны. Я ценю такое, поверь! Ты дерзкая им смелая. Даже в песнях. И вот ты заходишь, тщательно изображая самоуверенность…
- Привет!
- Заходи…
- И ты тут, прямо здесь, дома, рок-группы записываешь?!
- Да... И что? Дома… Записывает не комп, а звукарь. Важны уши. А особенно то, что между ними! А знаешь, кто такие «звукари»? Это такие типы скользкие и без ушей…. Но не ужи! И не ежики…
- Гонишь… Кофе, что ли бы, предложил…
- А легко! А ты пока распевайся…
Ты взяла гитару и запела. Я чувствовал, знал, что ты умеешь создавать не только «форму» звука… Только вот нет драйва сегодня, хоть ты тресни! Чтобы песня сработала, нужен драйв, безумие, что-то такое… магическое. Я же слышал, что ты можешь! Люди на колени падают. А вот теперь… не то. Совсем не то. Может это потому, что не хватает «жертв»? Тех, кто падает на колени. Сам я тоже знаю, что всегда поешь так же прикольно, как тебя прикольно слушают. Слушатели нужны, а не микрофон. То есть, все решают «флюиды», как говорил Станиславский. Чтобы спеть хорошо, надо стать демоном! Так… А что же делать? Поешь ты ведь не так… Хотя очень качественно. Но холодно, без направленности. Видимо, я тебя, как слушатель, не возбуждаю. Надо что-то делать. Иначе звукозапись будет обречена на банальное соблюдение звукоряда.
- Ты как, готова? Кофе, вижу, вообще не в тему…
- Да нормально… В тему… Все в тему! Ты микрофоны отстроил?
- А что я тут делал, интересно… А… хочешь эксперимент?
- Что еще такое?
- Когда ты поешь на людях, ты чувствуешь что-то необычное? В себе, в других…
- Да, конечно… А ты это к чему?
- Ты классно поешь, когда в состоянии измененного сознания. А сейчас ты думаешь о том, как спеть правильно. Не для людей, а для микрофона. А народу (он ведь слушать будет) – магию подавай!
- Магию?...
- Так ты хочешь эксперимент?
- Я… Да… пошел ты! И что ты такое предлагаешь?
- Вкус твоего кофе измениться.
- Так… Что ты такое замыслил? Мы, вообще-то песенку записывать собрались!
- Запишем…. Только вот…
- Что?
- Ты мне доверяешь? Хочешь чего-то особенного? Вкус кофе – измениться. Да и петь ты будешь по другому…
- Ты темнишь… И вообще, какой-то странный!
- Ты сама неформалка! Что, боишься?!
- Нет.
- Тогда я завяжу тебе глаза.
Я взял заранее приготовленную шелковую ленту (рояль в кустах). Завязывая тебе глаза я просто выпал в осадок… Такая малость – эти вдруг приоткрывшиеся твои алые и без помады губы… Такое безумие с твоей стороны – доверять мне…. Веревка тоже была приготовлена. Не скрою, на всякий случай, всяких «роялей в кустах» в запасе было выше крыши. Хотя, на самом деле, обычно я никогда ничего не готовлю…. Хоть и маньяк, наверное… Но вот только технически не ограничиваюсь…
Твои локти удивительно безвольны. Стянуть их было легко. Я наложил около пяти витков и перешел к запястьям. Через пару минут твое тело стало совсем уж особенным. И почему такое происходит, когда девушка связана? Такой замерший танец! Ты такая … плотно стянутая в «пакет», беззащитная. И одновременно доверчивая… Совсем другая!
- Кофе?
- Пожалуйста! Лови губами чашку…
- Ты точно что-то подмешал… Извращенец!
- Ничего я не подмешивал! А, что… Может, так и петь будешь? Связанной… Я аппликатуру твоей песни знаю, на гитаре справлюсь! Как ты на счет этого? Делаем?!
- Давай… Так странно… Меня раньше не связывали… Вообще, что ты задумал?
- Готова?
- К чему?!
- Петь! Не ужели ты о чем-то другом…
- Ну ты и урод! … Ладно, давай! У тебя все отстроено?
- Да, конечно…. Делаем!
Ты запела так, что в глубине своего тела я почувствовал душу… И внутри твоего тела тоже!
Мы встретимся снова, как только взорвем телевизор.
И жуткое зрелище в зеркале нам надоест.
И, тогда, может быть, удивительным, странным сюрпризом
Будет место в вагоне, в котором для нас нету мест.
Простучат ли соседи знак SOS по своим батареям
А в ответ мы скомандуем: "Всем батареям - огонь!"
Там, во тьме коридора мерцают открытые двери.
Поклянись же Асланом, не требовать доли другой.
И, тогда, может быть, нам простятся пустые бутылки
Из-под глупых обид и нечаянной горечи фраз.
Я тебя обниму, улыбаясь в чужие ухмылки
И покончу с собой в глубине твоих преданных глаз.
Ты поешь, как богиня… Связанная! А-а-а!!! Я играю для тебя на гитаре. Тоже по-особенному, вдохновляясь тобой, пленной певицей. … Аслан?… Это Лев из «Хроник Нарнии». А ты… Крепко стянутая веревками, но такая свободная! Плечи твои обострились благодаря стянутым за спиной рукам. И бедра твои, такие женственные… Белая капроновая веревка аккуратно и плотно обхватывает джинсовую тайну твоих ног. Ты кто? Вообще, от куда взялась? Вся прогнулась, жестокая и безумная! Двигаешься и танцуешь связанной… И голос льется сейчас по-особенному… Такое трудно пережить… Но ты прекрасна! … Это особенная звукозапись! Я уверен, что каждый, кто прослушает твою песню, ощутит особенный трепет. Только не поймет, в чем источник. Знаешь, одна девушка мне рассказала, что источник женских «флюидов» в пленении… Я еще пошутил тогда, что «девчонки любят насилие … на капоте «Мерина»… Наверное, я ошибся.
Когда я тебя развязал, на запястьях остался веревочный узор…. Помнишь? Узор нашей, такой не понятной, но прекрасной жизни. И кто осмелиться объяснить, в чем он, этот самый «смысл жизни»? А может быть, как раз в том, чтобы будучи связанной по рукам и ногам ощутить себя по-настоящему свободной? На фоне НЕ связанных….)))
Я не жалею о том, что у нас не было секса. Но твоя песня – нечто более высшее, чем внедрение тел друг в друга… Может, все-таки, я помог спеть песню правильно? Очень надеюсь… Спасибо!
настроение: Веселое
Чтобы их читать, Вам нужно вступить в группу
