ЭТО МОЯ ЛЮБИМАЯ ИСТОРИЯ О ЛЮБВИ!
 
10.34. Таня и Антон.
- Антоша, это я. Привет. Как твои дела, милый? – ласково говорил голос на том конце провода.
- Слушай, я еще сплю. Сто раз тебе говорил, – не буди рано в выходные! – пробурчал он.
- Прости, прости, я только хотела узнать, мы сегодня пойдем на каток?
- Что я, маленький мальчик что ли, с тобой кататься? Иди, если хочешь. Тань, тебе уже
девятнадцать, а ты все глупостями занимаешься. Все, я сплю.
- Прости меня еще раз, что разбудила тебя, милый. – На том конце провода уже слышались лишь
короткие гудки.

13.40. Таня и Антон.
- Тоша, ты проснулся?
- Ага. Ем.
- Доброе утро, солнышко! – обрадовалась она.
- Утро. Что делаешь?
- Вот сижу одна дома, смотрю по телевизору какую-то комедию. Мы погуляем?
- Тань, попозже перезвони, в дверь звонят.

15.00. Антон и Стас.
- Стасон, здорово. Пошли пива пить?
- Здорово. Че так рано? Танюха в гости не звала что ли? – засмеялся Стас.
- Да ну ее. Задолбала! То ей на каток, то ей в театр, блин. Ну что я в этом ее театре забыл?
«Культурная революция», тоже мне! – закипал он.
- Ну, успокойся, это же мелочи. Девчонки все немного того, «с приветом».
- Это точно.
- Давай в пять, в баре на Островского.
- Лады. Жду.

16. 20. Таня и Антон.
- Тош, это я. Чем занимаешься? Я уже соскучилась! – он слышал, как она улыбается в трубку.
- Танюш, тут неожиданно шеф позвонил с работы, надо выйти, там какие-то проблемы с отчетом
возникли. Если успею, я вечером забегу. – протараторил он.
- Хорошо… Я буду ждать… Пока, любимый. – расстроилась девушка.
- Пока, пока.

23.30. Таня и Антон.
- Тоша, куда ты пропал? Я так волновалась! У тебя телефон все время отключен был. Что-то
случилось, родной? – обеспокоенный голос на том конце провода чуть не плакал.
- Успокойся. Все в порядке. Просто что-то с сетью было. Прости, я задержался, не успею к тебе
зайти. Я уже дома, сейчас спать лягу. Завтра снова надо на работу выйти.
- Спокойной ночи, милый… Скажи, что ты меня любишь!
- Люблю. Пока.

6 января.
11.00. Таня и Антон.
- Тоша, доброе утро! Как работается?
- Какая работа, ты че, с ума сошла? Сегодня же выходной!
- Ты же вчера сказал, что работаешь сегодня…
- А… ну да, конечно, - замялся он. – Работаю. У всех людей выходной, один я, как осел, работаю!
Все, пока, у меня дел по горло. – пробормотал он сонным голосом.

13.00. Антон и Катя.
- Девушка, здравствуйте, можно с вами еще раз познакомиться, а то я не верю, что встретил вас
наяву! Может быть, вы мне приснились? – заигрывал Антон.
- Катя. Антон, не прикалывайся. Я тебя узнала. Какие планы на сегодня?
- Сегодня я полностью в твоем распоряжении, дорогая! Кино, ресторан, дискотека – все, что
хочешь.
- Тьфу на тебя, - засмеялась девушка. – Опять прикалываешься. Вроде я тебе ясно говорила, – я
буду с тобой встречаться, только когда ты бросишь эту свою истеричку.
- В процессе. Эта истеричка, между прочим, твоя подруга. Ну, так что вы выбираете на сегодня,
прекрасная незнакомка?
- Ресторан, - засмеялась она и побежала наряжаться.

19.00. Таня и Антон.
- Тоша, ты мне совсем не звонишь… Ты забыл про меня, солнышко? – грустный голос действовал
угнетающе на этого желающего радоваться жизни молодого человека.
- Тань, я с клиентами. Дела. Я позвоню. – он бросил трубку.

8 января.

03.00. Таня и Катя.
- Катюш, прости, что я так поздно. – плачущий голос подруги заставил девушку встрепенуться и
вылезти из объятий спящего Антона.
- Тань, ты с ума сошла??? Сейчас же три часа ночи! Надеюсь, случилось что-то важное, иначе я
тебя убью. – ругалась она.
- Катюш, Антон пропал! Звоню, звоню, а он или не отвечает или телефон отключен. Я так волнуюсь.
- Да придет твой Антон, никуда не денется. По бабам, наверное, пошел. – огрызнулась подруга.
- Нет, ты не понимаешь! Вчера же было Рождество, мы всегда его вместе отмечали. А тут он даже
не позвонил, не поздравил меня. Это же святой праздник, он не мог нарушить наши святыни.
- Дура ты. Спи. Все хорошо будет. Завтра он явится, я тебе обещаю.
- Откуда ты знаешь?
- Просто поверь мне.
- Спасибо, Катюш. – она перестала плакать и положила трубку.

14.00. Антон и Таня.
- Танечка, прости. У меня украли телефон, я не смог тебя поздравить. Пожалуйста, прости меня,
милая. – виновато бормотал Антон.
- Конечно, прощу. Тошенька, как я рада, что с тобой все хорошо! Я так беспокоилась, милый. Мне
даже плохо стало. Я тебя люблю, солнышко. – чуть не кричала от радости она.
- Все, все, милая. Успокойся, ладно? Я приду сегодня.

9 января.

10.00. Таня и Антон.

- Тоша, доброе утро.
- А, это ты… Привет. Я работаю.
- Я не буду отвлекать. Просто скажи мне, что не так. Почему ты так рано вчера ушел? Почему не
остался, я ведь просила… - почти плакала девушка.
- Тань… Мне сейчас некогда, пойми ты. Я перезвоню. – он отключил телефон и покрепче обнял
спящую Катю.

11 января.

17.00. Антон и Таня.
- Танюш, спасибо за подарок… - виновато поблагодарил он. – Мне очень понравилось.
- Антон… Где ты был? Я ждала тебя до восьми вечера. Я думала, что твой День Рождения мы вместе
отметим. Как ты мог? – обиженно говорила она.
- Тань… приехали какие-то родственники дальние из деревни меня поздравить. Пришлось им город
показывать. Мы в театре были. Разве мама тебе не сказала? – сказал он заученную фразу.
- Нет… Она сказала, что ты с утра ушел и не возвращался, напоила меня чаем и просила подождать…
Сказала, что ты со мной этот день провести решил.
- Тань… ну вот тебе и на… Это, конечно, по отцовской линии родня, но я же велел ей предупредить
тебя. Сегодня я приду, милая. Мы сходим с тобой, куда захочешь.
- Я никуда не хочу.
- Тогда дома посидим, обнявшись… Хорошо? Я скучал.
- Я буду ждать тебя.

18.00. Катя и Антон.
- Приветик! Как настроение? Спасибо за вчерашний вечер, было просто супер! Как будто не твой
День Рождения был, а мой.
- Катюш, как я рад тебя слышать.
- Поэтому… сегодня… затаи дыхание…затаил?
- Затаил…
- Я тебя в ответ приглашаю на мою заснеженную дачу, где мы будем совершенно одни! Здорово?
- Ага. Только я сегодня не могу. Решил окончательно порвать с Таней. Пойду разговаривать с ней.
- Ну, если тебе эта ненормальная дороже, то ты еще не знаешь, чего лишаешься, - она бросила
трубку в ярости.

19.00. Антон и Катя.
- Катюш, я передумал. Давай сегодня вместе проведем вечер? Когда зайти?
- Ты опоздал. Я уже нашла того, кто не отказывается от такой девушки, как я.
- Что??? Не понял… Это как? За час уже нашла? Да кто ты после этого? – заорал он.
- А я никогда и не говорила, что я примерная девочка, которая сидит дома, смотрит в рот
любимому и донимает его постоянными и глупыми: «А ты меня люююбишь?» - захохотала она и бросила
трубку.

20.10. Таня и Катя.
- Катюш, это я. Ты знаешь, он опять не приходит… Я чувствую, что снова сегодня повторится как
всегда… А я так по нему соскучилась.
- Танька, ты меня уже задолбала! Мне наплевать, придет он или нет! Из-за тебя, идиотки, он меня
кинул! – заорала в трубку она.
- Что? Кто кинул? Не поняла… - смутилась девушка.
- Да Антон твой, придурок! И вообще, мой тебе совет, подруга… Брось-ка ты этого кобеля и найди
себе нормального парня. Ты его, кстати, не устраиваешь в постели совершенно.
- Что? Катя… Я ничего не понимаю… Что на тебя нашло?? – начиная осознавать что-то страшное,
спросила Таня.
- Да мы с ним спали вместе! Он – огонь, ему нужна такая же, а не размазня, как ты. Ясно?
Бревном лежишь и парня гробишь, у него так сексуальный дефицит какой-нибудь разовьется. Знаешь,
как мы с ним? И так, и эдак! Давай я тебе опишу, как он любит??? Давай, а??? – билась она в
истерике, пока не услышала короткие гудки телефона.

13 января.

10.00. Антон.
- Блин, Танька, ну возьми же трубку! Я знаю, что осел… Слава Богу, хоть не успел с тобой
порвать, а то куковал бы тут один.
- Аппарат абонента выключен или временно недоступен.

14 января.

15.00. Антон.
- Таня, ну возьми же трубку, в конце концов! Ну, дурак я, дурак. Но ты же любишь меня и все
простишь.
- Аппарат абонента выключен или временно недоступен.

15 января.

04.00. Антон.
- Танечка… Я уснуть не могу… Все какие-то ужасы снятся… Где же ты, любимая…
- Аппарат абонента выключен или временно недоступен.

16 января.

09.00. Антон.
- Танюша! Наконец-то! Куда ты пропала? Я приходил вчера, никого дома не было.
- Это не Таня… Это ее мама… - голос женщины дрожал.
- Теть Лена, позовите, пожалуйста, Таню.
- Ее нет больше…
- Не понял… Что???? – закричал он.
- Таня умерла… 11 января… Она вышла вечером из дома, сказала, что пойдет к тебе… Утром ее нашли
на снегу, она замерзла.
- Как замерзла? Ведь не так холодно же было… С ней что-то случилось? Что? Сердце? Ударил
кто-нибудь? – не понимая, что ее больше нет, он все равно пытался выяснить, почему.
- Она лежала на снегу в распахнутой курточке, раскинув обе руки в стороны… Мы звонили тебе
домой, но тебя не было.
- Я в баре был… простите… - он повесил трубку и заплакал, глядя на их фотографию, где она
улыбается и обхватывает его тонкими ручонками.

17 января.

05.00. Антон.
- Танюша… Ты меня уже никогда не услышишь, а я набираю твой номер, чтобы услышать твой грустный
голос… Танечка… Моя родная девочка… Как давно я тебя так не называл. Как давно жалел ласковое
слово, теплый взгляд, нежный поцелуй. Не находил минутки, чтобы зайти к тебе… Ты ведь ничего не
знала о Кате и никогда бы не узнала… ты же так верила мне всегда… Что я не предам, что не уйду,
что всегда буду рядом. А я, как последний кретин, искал радости и счастья на стороне, когда оно
было так близко. Ты уже никогда не откроешь мне дверь и не бросишься мне на шею со словами:
«Здравствуй, любимый, как я скучала!» Ты никогда не будешь бегать по весеннему лесу и срывать
ромашки, чтобы погадать на «любит – не любит» и лукаво смотреть мне в глаза. Ты никогда не
получишь море неподаренных мною роз… Ты никогда не будешь напевать себе под нос попсу, выводя
меня из себя этой мелочью… Ты никогда не будешь плакать от обиды, непонимания или от того, что я
слишком долго не приходил… Ты никогда не оденешь белое платье, не будешь барахтаться у меня в
руках и дарить свадебные поцелуи… Ты никогда не будешь лежать передо мною, стесняясь своего тела
и обнаженной детской души, и смеяться, когда я легонько кусаю мочку твоего правого ушка… И ты
никогда не узнаешь, как сильно я тебя любил…

- Аппарат абонента выключен или временно недоступен. Аппарат абонента выключен или временно
недоступен… Аппарат абонента выключен или временно недоступен… Аппарат абонента выключен или
временно недоступен… Аппарат абонента выключен или временно недоступен………

Это писала не я, но когда прочитала мне очень понравилось.

Я сидел на скамейке, держа в руках облезлую сломанную ветку и ожесточенно водя ею по рыхлой земле. Старик говорил тихим, спокойным голосом и тем ужасней было слышать то, что он говорил.
- Она умрет через три дня, в шесть часов вечера. Через три дня, то есть в понедельник. В этот день у нее будет четыре пары в институте, после чего она поедет в гости к подруге. Она уйдет от нее в пятом часу. Без десяти шесть она сядет на "маршрутку" , которая повезет ее домой. Ровно в шесть часов автобус столкнется с грузовой машиной и перевернется. Погибнут два человека. Она в том числе.
У меня дернулась рука, и ветка хрустнула. Я посмотрел на него: обычный старик, лет 60, старомодно одетый, с жесткими морщинками у рта - он не производил впечатление сумасшедшего. Он подсел ко мне час назад, и он все про меня и про Таню знал. Но как можно верить такому? Это был абсурд, ерунда, но что-то в его полуприкрытых глазах и невозмутимых движениях говорило мне, что он не лжет.
- Кто вы такой? - в горле был комок, мне было трудно говорить.
- Это не важно, - он качнул головой. - Но ни к богу, ни к дьяволу я не имею никакого отношения, сразу вам говорю.
Я все сжимал в руках ветку, я не мог успокоиться.
- Допустим, вы говорите правду, - я сглотнул и вспомнил, как старик сказал, что я подарил Тане в годовщину нашего знакомства. Об этом не знал никто кроме нас с Танькой!
- Допустим, вы говорите правду, и в понедельник случится то, что вы сказали. Я хочу знать, чего вы хотите, почему вы мне это сказали и как можно... да, как можно этого избежать?
"В понедельник Танюшка будет дома, - решил я. - Я приеду к ней, и мы целый день будем сидеть дома".
- Этого нельзя будет избежать, даже если вы скажете ей и даже если она не будет никуда выходить, - старик взглянул на меня.
- Но ее не будет в автобусе! - вскричал я.
Старик пожал плечами:
- Тогда она умрет по-другому. Но ровно в шесть часов. Разве дома так уж безопасно? Таня вроде на десятом этаже живет, не так ли? Высоко!..
Мне захотелось ударить его в лицо. В его желтое, сухое, старческое лицо. Откуда он взялся? И почему Таня? Она же никогда никому не сделала ничего плохого, моя любимая, единственная Танюшка!
Я сжал зубы и закрыл глаза.
- Это несправедливо! - я быстро повернулся к нему. - Но вы ведь не просто так это сказали! Чего вы хотите?
Он поправил старенькую поношенную шляпу на голове, смахнул с плаща пылинки, сложил руки перед собой и сказал:
- Я не говорил бы вам всего этого, если бы не существовало определенной возможности избежать данного исхода. Вы ведь, конечно, не хотите, чтобы ваша любимая Таня погибла? - он посмотрел на меня. - Да, глупый вопрос. Так вот, всякое событие, и смерть в том числе, безусловно, предопределено и не в силах человека это исправить. Люди умирают тогда, когда им суждено умереть, и меня всегда коробило выражение "неожиданная", "внезапная смерть". Человеку можно облегчить страдания, но нельзя отсрочить день и время его смерти. Это исключено. Но, как говорится, нет правил без исключений.
Я внимательно его слушал. Он говорил не по возрасту четко и быстро.
- Я могу дать вам шанс. Ваша Таня будет здорова, счастлива, она проживет долгую жизнь. Она не умрет в понедельник. Это зависит от вас.
Я схватил его за руку:
- Что я должен сделать?
Он откинулся, потер костяшки пальцев и ответил:
- Цена очень высока.
- Таня для меня бесценна, - сказал я ему, глядя в глаза. - Что нужно сделать?
Он усмехнулся, покачав головой. Потом сказал мне, указывая рукой:
- Посмотрите вокруг. Правда, красиво?
Я невольно осмотрелся. Мы сидели в парке, мимо нас извивалась кружевная от листьев аллея, было еще светло. Место, действительно, было красивым. Деревья, самые разные, от клена до осины, вздымались по обе стороны аллеи, шурша прозрачной листвой. Пятнистая от теней земля грела воздух, а в небе разгонялись облака. Где-то вдалеке заливисто пели птицы, раздавались гулкие стуки. Дышалось легко, ветер гулял в легких, а в воздухе стоял терпкий, но сладостный запах леса. Густая крона деревьев радовала глаз.
- Да, красиво, - сказал я.
Старик удовлетворительно хмыкнул.
- Я знаю, вы очень цените красоту. А на балет вы с Таней ходите почти каждый месяц.
Он знал и это. Я опять спросил его:
- Так что я должен сделать?
Он помолчал, затем спросил:
- Вы очень любите Таню?
Я не ответил, я ждал. Он, не дождавшись ответа, продолжил:
- Кажется, кто-то из великих сказал: "Жить, значит, чувствовать"... Ну, да ладно. Как вы понимаете, запланированную смерть просто так отменить невозможно. Человек должен умереть, срок подошел, и вдруг нарушается естественный ход событий. Это неправильно, - такая ситуация должна быть оплачена соответствующим образом. Человек не умер, его чувства живы, он дышит, говорит, видит, слышит и т.д. Вы поняли, к чему я клоню?
- Не совсем.
- Хорошо, - сказал он, помедлив. - Слушайте меня внимательно.
- Я слушаю.
- Таня останется жива, но взамен вы, лично вы, должны отдать несколько вещей, а точнее три, которыми обладает каждый человек и которые являются его естественными функциями.
Я сидел неподвижно, он сказал внятно и громко:
- Вы отдаете слух, зрение, голос, и Таня будет жива. Вот и все.
- Это и есть ваше условие?
- Да. Иного пути нет.
- И как это произойдет?
Он похлопал меня по колену:
- Не бойтесь, вы ничего не почувствуете. Если вы согласитесь, то уже завтра утром вы проснетесь без слуха, зрения и голоса. Никаких операций по выкалыванию глаз не будет. Все очень просто.
Он взглянул на меня:
- Но вы не обязаны соглашаться. Это ваше право, ваш выбор.
Я глухо сказал:
- Я не буду ни видеть, ни слышать, ни говорить. И что мне остается делать?
- Вы будете жить. Как и Таня. Хотя... - он побарабанил пальцами по дереву скамейки. - Она очень вас любит?
Я промолчал. Я был уверен в ее любви, но кто захочет любить "живой труп"?
Я снова посмотрел вокруг, теперь уже другим взглядом. Боже, почему все так красиво?! Я закрыл глаза и попытался представить себе состояние слепоглухонемоты. Это же ужасно!
- Еще раз говорю, это единственный выход, - сказал старик. - А иначе...
- Иначе она умрет, - закончил я в бессилии перед неотвратимым.
- Да, в понедельник, в шесть часов, - подытожил старик.
Он взял меня за руку, заметя мое состояние:
- Должен вам сказать, что вы не первый, кто столкнулся с таким выбором. И знаете, - он задумчиво похлопал меня по руке, - еще никто не захотел жертвовать собой.
Я сидел, и тяжелая больная тоска душила меня. Я закрыл глаза, потом открыл их снова, начал говорить не своим, сдавленным, чужим голосом:
- Вы знаете, это очень высокая цена для меня. И слишком большая жертва. Я очень люблю Таню, но я не могу... Это так сложно. Я не знаю...
Я старался не глядеть на него, но я почувствовал, что он встал. Расправляя складки на своем плаще, он спросил:
- Это ваше последнее слово?
- Да, - тихо ответил я.
- Ну что ж, это ваш выбор. Приятно было с вами пообщаться, - он посмотрел на часы. - Мне нужно еще кое с кем встретиться. Так что, всего доброго.
- До свидания, - еле слышно сказал я.
Он повернулся и медленно пошел, постепенно удаляясь от меня все дальше и дальше, пока не скрылся за поворотом. Я продолжал сидеть в оцепенении, мне было трудно дышать. Я сжал голову руками, хотелось плакать. Но не получалось.

Все произошло так, как он и сказал. Таня погибла в шесть часов вечера, в понедельник, попав в автокатастрофу. Все эти три дня, с пятницы по понедельник, я старался с ней не общаться, избегая ее. Как ни странно, она и не стремилась к этому, что на нее не было похоже. Лишь в субботу состоялся между нами короткий телефонный разговор, в котором мы договорились встретиться во вторник. Мне было тяжело с ней разговаривать, а когда она сказала, что в понедельник поедет в гости к подруге, мое сердце сжалось. Она говорила тоже не очень охотно, сказав, что немного приболела. Прощаясь, она сказала, что любит меня и только потом положила трубку. В понедельник вечером, когда я уже знал о случившемся, в своем почтовом ящике я обнаружил письмо от Тани. Оно пришло недавно: это было видно по свежим чернилам и недоклеенному уголку конверта.
Я читал письмо, мои руки дрожали. Дочитав его до конца, я долго, минуту, неподвижно стоял, а потом начал сдавленно, тяжело рыдать, втянув голову в плечи.
"Миленький, любименький, - писала она. - Я не знаю, когда ты получишь это письмо. Но наверняка тогда, когда меня уже не будет на свете. О, как тяжело осознавать это! Но я спокойна уже тем, что ты жив. Ты, наверное, ничего не понимаешь, но как мне трудно писать. Я плачу... Я люблю, люблю тебя. Почему так должно произойти и почему с нами?..
Он подошел ко мне в четверг, вечером, когда я возвращалась из института. О, боже, миленький, он все про нас знал! Какой-то старик в мятой шляпе, но он знал, что ты мне подарил в годовщину нашего знакомства - это же не знает никто! Он рассказал о нас все: и как мы познакомились, и какой наш любимый фильм, и где мы отдыхали прошлым летом. Он знал все! И он сказал, что ты умрешь. Да, ты должен был умереть в субботу. В одиннадцать часов, утром, тебя бы сбила машина. Так он говорил - о, как я тогда извелась; я ему не верила! Но он знал все. Он сказал, что твоей смерти можно будет избежать - для этого я должна отдать свою жизнь... Миленький, извини меня, но я так долго думала, плакала. Я согласилась. Он сказал, что я умру в понедельник, он не сказал, во сколько... Мне так страшно! Сегодня воскресенье - завтра я умру. Но зато ты жив, ты будешь жить; вчера я не выдержала, позвонила тебе - какое это счастье слышать тебя, знать, что ты есть! Ты должен жить, я так люблю тебя. Но почему так быстро летит время?
Уже вечер. Я больше не увижу тебя. Никогда. Почему мы?! Мы столько еще не сделали. А я так хотела!
У меня дрожит рука... Миленький, мне трудно писать. Не забывай меня. Я буду всегда любить тебя.
Таня".

Он стоял на берегу и набирал на сотовом телефоне номер. Знакомый номер, теперь его уже не вычеркнешь из памяти. Код, плюс семь цифр – так немного и сколько они значат.
Гудок, гудок, гудок.
- Алло?
- Здравствуй, Аня. Хочу с тобой поговорить в последний раз.
- Как в последний? Почему? Что случилось?
- Ничего не скажу пока. Вопрос – хочешь услышать как шелестит воздух в микрофоне телефон в недолгом полёте, а потом булькает в воде и тонет, и вода погребает все твои телефоны, контакты…
- Блин, да что с тобой?! Ты где?!
- Сейчас я уберу трубку от уха, размахнусь посильней и брошу его в реку. И ты сможешь в последний раз услышать как я кричу твоё имя.
- Да почему последний-то??! Ты что – уезжаешь куда-то?
- Если это можно так назвать…Сейчас я стою на берегу реки. В левой руке я держу телефон, по которому и говорю с тобой, а в правой – заряженный двумя патронами пистолет. Если тебе интересно – это немецкий Люггер.
- Боже мой!! Зачем тебе пистолет??!!
- Я выкину трубку, потом крикну – "АНЯ!!!". А после тихо прошепчу – "Аня…", засуну в рот дуло и нажму на курок…Я клянусь, что последним моим словом будет твоё имя.
В трубке повисло молчание.
- Не делай этого, - её голос дрожал и было слышно – она вот-вот расплачется, - Ты же, гад, ты обещал – "буду любить тебя вечно"…Зачем ты это делаешь? Не делай этого. Я люблю тебя! И всегда любила, и ты это знал, иначе бы не продолжал, хоть и странные, но попытки восстановить всё…А теперь….ты…не надо прошу тебя…ради меня…
- Нет, я сделаю это…Не бойся, это не из-за тебя…Я просто больше не могу терпеть этот ёбанный мир. Помнишь Психею? "Этот ёбанный мир рвёт меня на куски!". Я не могу – может я перевоплощусь или попаду в какой-нибудь лучший мир…Я не знаю. Но в этом мире – мне тесно и неуютно…
В трубке начались судорожные всхлипывания:
- Я люблю….я люблю тебя, только…не…я докажу…я докажу…от..отложи этот свой миг на полчаса – я прийду к тебе…не подумай ничего…я никому не скажу – только ты и я…
- Я подожду…Я засекаю время, не успеешь – я не стану ждать…
- Я бегу!
Он сел под дерево – спокойный, без капли нервов. Он был готов.
"Мне вправду стало тесно в этом мире и я подготовился. Никаких записок, никаких обвинений в моей смерти…Просто уйти, чуть слышно хлопнув…не дверью, пистолетом…Уйти по-английски, не прощаясь…Но последний раз так хочется услышать родной голос, такой близкий…
И пусть самоубийц не отпевают…Пох, я не самоубийца, просто я добровольно ухожу из жизни…
Какие боги? Где были ваши боги когда маленьких детишек – беззащитных, с расширенными от ужаса глазами и растянутыми в ужасной гримасе лицами, таких милых, красивых и непорочных – где были ваши боги, когда их рвало на куски бомбами? Где?!
Наверное, Тайлер был прав…"
Две минуты. Он поднимается с земли и оборачивается. В двухстах метрах приближается её фигурка.
Она подбегает. Тридцать секунд.
Бросается ему на шею. Обнимает. Плачет. Тяжело дышит. Всхлипывает.
- Только с тобой..я докажу тебе…
- И…ты готова?
- Пос…последнее…первы­й и последний…
Она впивается ему в губы своими губами. В этом поцелуе было всё – нежность и грубость, наслаждение и боль – прокушенные губы кровоточили, ужас конца и радость начала…В этом первом поцелуе – они ни разу не делали этого – было всё.
Узнать любовь – и умереть.
Она отрывается от него – в её глазах стоят слёзы и ручьями стекают по щекам.
Он смотрит в её глаза и шепчет:
- Любовь моя…Прощай, Аня…
И нажимает на спуск.
Грохот, её голова дёргается вправо и она падает на землю.
Последний раз он смотрит на неё – застывшие глаза, мёртвые зрачки. Последние стекающие слёзы окрашиваются в красный цвет…Ты такая красивая, даже мёртвая…
Закрывает ей глаза, чтобы не глумились проклятые птицы над её телом.
Садится рядом не спуская с неё глаз. По его щеке скатывается слеза и капает на её уже сухие синеющие губы…
-Аня...., - прошептал он, чувствую запах пороха и вставляя в рот дуло.
Бум...

Опрос был удалён

Опрос был удалён