любовь............- это самое главное чувство во всем мире)))

так фто любите и будьте любимыми всегда-всегда)))
 
 

…я буду рядом с тобой, буду легким ветром
буду гладить твое лицо, целовать губы
исчезать в полнолунье, но вновь приходить с рассветом
и просто рядом с тобою буду...
посвящается Двум Ветрам

Я ушла. Хлопнула дверью и ушла.. от бесполезных и ничего не значащих слов, от глупых и нелепых обвинений, наконец, ото лжи… Я должна быть сильнее и выше этого. Я должна перебороть себя и выдержать этот удар… я шла по улице, залитой светом, и напевала какую-то странную песенку, пришедшую в голову пару минут назад:
Не плачь, только не плачь
На морозе замерзнут слезы
Не плачь, только не плачь,
А тем более, если поздно
Не плачь, я прошу, не плачь,
Ты сильная, это правда
Не плачь, я прошу, не плачь,
Скоро наступит завтра…
Да уж… главное не расплакаться…. Я шла по направлению к лесу.. мне просто необходимо было побыть одной. Навстречу мне на тропинку выбежала пушистая смешная белка… она села и вопросительно посмотрела на меня..
- На, угощайся! – я протянула ей орешки, так кстати оказавшиеся у меня в кармане.
Она подбежала и своими маленькими лапками быстро-быстро очистила орешек и начала его грызть…я высыпала остальные и пошла дальше, вглубь…
- Эй, подожди! – я услышала чей-то голос и обернулась. – Подожди.. ко мне подошел парень, непонятно откуда появившийся в этом лесу.
- Почему она тебя не испугалась? Я много раз пытался кормить белок, но они даже не подходят. – он с удивлением посмотрел на меня.
- Просто они очень хорошо меня знают… я часто кормлю их.
- Здорово. А почему ты одна? Можно составить тебе компанию?
Я хотела уже ответить, что я ушла, чтоб побыть в одиночестве, но передумала и согласилась. И дальше мы шли уже вдвоем. Он представился. Его звали Вадим. Я тоже представилась. А осень уже ворвалась в мир и заняла власть над природой. Под ногами был ворох опавших листьев, которые мы поднимали ногами. Он практически ничего не говорил. Лишь иногда комментировал сорвавшийся листик или пробежавшего от дерева к дереву зверька.
- А ты часто так уходишь и бродишь в одиночестве? – спросил Вадим.
- Да. Когда мне нужно подумать и принять важное решение…
- А сейчас, ты тоже принимаешь решение?
- Нет, я его давно приняла, а теперь пытаюсь это осознать.
Он снова замолчал. Время от времени он оглядывался на меня и, иногда, улыбался... его глаза светились.. или просто мне тогда так казалось…
- Ты любишь мечтать? – вдруг спросил Вадим
- Да, но потом сложно принимать реальность…
- А ты мечтай о реальности! – он сказал эту фразу и вдруг рассказал мне свои мысли. – Я мечтаю быть ветром, чтобы быть свободным, гладить верхушки деревьев, поднимать волны на море, приносить прохладу в жаркие дни… - он немного затих, но продолжил – чтобы гладить твои волосы, прикасаться к твоим губам.
- Но зачем … – я пыталась возразить – ты же знаешь меня всего несколько минут?
- А мне кажется, что целую вечность… – Он остановился.
- Не стоит – я пыталась притормозить его. – Я не обещаю тебе ничего. Я сейчас ни к чему не готова.
Он ничего не сказал. Просто взял меня за руку и мы пошли дальше. На мир уже опускался вечер. Мне нужно было возвращаться.
- А что бы делала ты, если бы стала ветром? – спросил неожиданно Вадим.
- Я? – я задумалась – Я бы, наверно, была очень веселым и непоседливым ветерком. Летала бы по лесам и полям, поднимая траву и листья, взъерошила бы людям волосы, подгоняла бы их идти вперед.
- А если бы ты встретила меня?
- Тогда я бы утихла, чтобы ты не заметил меня и стала рассматривать твои глаза. А потом улеглась бы у тебя на плече и уснула, согревшись твоим теплом.
– Я сама не ожидала от себя такого ответа. Больше мы не говорили об этом. Мы возвращались домой. Вадим поехал провожать меня домой. Мы шли по дорожке от метро, а ветер летал вокруг, он был теплым и легким…
- Мы увидимся еще? – он уже собирался уходить.
- Да. Завтра, там где встречаются ветра, чтобы наслаждаться свободой…
- Хорошо – Вадим скользнул по моим губам, погладил волосы и улыбнулся.
А я… я стояла и смотрела в его глаза.
- До завтра, ветер!
- До завтра…

Идеальный мир...Любовь... об этом чувстве столько писали, о нем столько рассуждали... А ведь это такое чувство которое не поддается описанию, ее нужно прочувствовать сердцем... Порой мы живем в ожидании любви, когда же она придет, а она томится где-то глубоко в нас желая вырваться... но не может...а она ведь повсюду: в каждом жесте, взгляде, голосе, в каждом твоем прикосновении и улыбке... ее нельзя потрогать, но ее можно осознать... она как мамин голос, как закат и теплый рассвет, как твой аромат... нежный и пленящий...как твои руки и твоя улыбка, как легкое дуновение ветра ласкающего кожу...она во всем: в каждом биении наших сердец, в каждом нежном слове, в искренности, в нежности, в каждом взгляде ...
Без любви не начинается и не заканчивается ни один день, она согревает и успокаивает в минуты тревоги и волнения, заставляет душу приятно трепетать... мы не можем без любви ведь она-наша жизнь, без нее теряется смысл всего...
Когда любишь время летит незаметно, оно ощущается по другому, стираются рамки, границы... Любовь создает свой идеальный мир где нет тревог и обид, где все становится другим более радужным и теплым. Любящие люди живут в своем, не похожем на других, мире, в том где все хорошо, где любят не за что-то, а за то, что ты есть, за то, что бьется твое сердце, за то, что обнимая ты чувствуешь родного тебе человека, того единственного с которым так спокойно... и все остальное становится уже не важно...
Без любви невозможно понять что такое счастье, а счастье это уверенность что тебя любят...

Таня ( грустная история но заставляет задуматься о многом... )
Я сидел на скамейке, держа в руках облезлую сломанную ветку и ожесточенно водя ею по рыхлой земле. Старик говорил тихим, спокойным голосом и тем ужасней было слышать то, что он говорил.

- Она умрет через три дня, в шесть часов вечера. Через три дня, то есть в понедельник. В этот день у нее будет четыре пары в институте, после чего она поедет в гости к подруге. Она уйдет от нее в пятом часу. Без десяти шесть она сядет на "маршрутку" ,которая повезет ее домой. Ровно в шесть часов автобус столкнется с грузовой машиной и перевернется. Погибнут два человека. Она в том числе.

У меня дернулась рука, и ветка хрустнула. Я посмотрел на него: обычный старик, лет 60, старомодно одетый, с жесткими морщинками у рта - он не производил впечатление сумасшедшего. Он подсел ко мне час назад, и он все про меня и про Таню знал. Но как можно верить такому? Это был абсурд, ерунда, но что-то вего полуприкрытых глазах и невозмутимых движениях говорило мне, что он не лжет.

- Кто вы такой? - в горле был комок, мне было трудно говорить.

- Это не важно, - он качнул головой. - Но ни к богу, ни к дьяволу я не имею никакого отношения, сразу вам говорю.

Я все сжимал в руках ветку, я не мог успокоиться.

- Допустим, вы говорите правду, - я сглотнул и вспомнил, как старик сказал, что я подарил Тане в годовщину нашего знакомства. Об этомне знал никто кроме нас с Танькой!

- Допустим, вы говорите правду, и в понедельник случится то, что вы сказали. Я хочу знать, чего вы хотите, почему вы мне это сказали и как можно... да, как можно этого избежать?

"В понедельник Танюшка будет дома, - решил я. - Я приеду к ней, и мы целый день будем сидеть дома".

- Этого нельзя будет избежать, даже если вы скажете ей и даже если она не будет никуда выходить, - старик взглянул на меня.

-Но ее не будет в автобусе! - вскричал я.

Старик пожал плечами:

- Тогда она умрет по-другому. Но ровно в шесть часов. Разве дома так уж безопасно? Таня вроде на десятом этаже живет, не так ли? Высоко!..

Мне захотелось ударить его в лицо. В его желтое, сухое, старческое лицо. Откуда он взялся? И почему Таня? Она же никогда никому не сделала ничего плохого, моя любимая, единственная Танюшка!

Я сжал зубы и закрыл глаза.
- Этонесправедливо! - я быстро повернулся к нему. - Но вы ведь не просто так это сказали! Чего вы хотите?

Он поправил старенькую поношенную шляпу на голове, смахнул с плаща пылинки, сложил руки перед собой и сказал:

- Я не говорил бы вам всего этого, если бы не существовало определенной возможности избежать данного исхода. Вы ведь, конечно, не хотите, чтобы ваша любимая Таня погибла? - он посмотрел на меня. - Да, глупый вопрос. Так вот, всякоесобытие, и смерть в том числе, безусловно, предопределено и не в силах человека это исправить. Люди умирают тогда, когда им суждено умереть, и меня всегда коробило выражение "неожиданная", "внезапная смерть". Человеку можно облегчить страдания, но нельзя отсрочить день и время его смерти. Это исключено. Но, как говорится, нет правил без исключений.

Я внимательно его слушал. Он говорил не по возрасту четко и быстро.

- Я могу дать вам шанс.

Ваша Таня будет здорова, счастлива, она проживет долгую жизнь. Она не умрет в понедельник. Это зависит от вас.

Я схватил его за руку:

- Что я должен сделать?

Он откинулся, потер костяшки пальцев и ответил:

- Цена очень высока.

- Таня для меня бесценна, - сказал я ему, глядя в глаза. - Что нужно сделать?

Он усмехнулся, покачав головой. Потом сказал мне, указывая рукой:

- Посмотрите вокруг. Правда, красиво?

Я невольно осмотрелся. Мы сидели в парке, мимо нас извивалась кружевная от листьев аллея, было еще светло. Место, действительно, было красивым. Деревья, самые разные, от клена до осины, вздымались по обе стороны аллеи, шурша прозрачной листвой. Пятнистая от теней земля грела воздух, а в небе разгонялись облака. Где-то вдалеке заливисто пели птицы, раздавались гулкие стуки. Дышалось легко, ветер гулял влегких, а в воздухе стоял терпкий, но сладостный запах леса. Густая крона деревьев радовала глаз.

- Да, красиво, - сказал я.

Старик удовлетворительно хмыкнул.

- Я знаю, вы очень цените красоту. А на балет вы с Таней ходите почти каждый месяц.

Он знал и это. Я опять спросил его:

- Так что я должен сделать?

Он помолчал, затем спросил:

- Вы очень любите Таню?

Я не ответил, я ждал. Он, не дождавшись ответа, продолжил:

- Кажется,кто-то из великих сказал: "Жить, значит, чувствовать"... Ну, да ладно. Как вы понимаете, запланированную смерть просто так отменить невозможно. Человек должен умереть, срок подошел, и вдруг нарушается естественный ход событий. Это неправильно, - такая ситуация должна быть оплачена соответствующим образом. Человек не умер, его чувства живы, он дышит, говорит, видит, слышит и т.д. Вы поняли, к чему я клоню?

- Не совсем.

- Хорошо, - сказал он,помедлив. - Слушайте меня внимательно.

- Я слушаю.

- Таня останется жива, но взамен вы, лично вы, должны отдать несколько вещей, а точнее три, которыми обладает каждый человек и которые являются его естественными функциями.

Я сидел неподвижно, он сказал внятно и громко:

- Вы отдаете слух, зрение, голос, и Таня будет жива. Вот и все.

- Это и есть ваше условие?

- Да. Иного пути нет.

- И как это произойдет?

Он похлопал меня поколену:

- Не бойтесь, вы ничего не почувствуете. Если вы согласитесь, то уже завтра утром вы проснетесь без слуха, зрения и голоса. Никаких операций по выкалыванию глаз не будет. Все очень просто.

Он взглянул на меня:

- Но вы не обязаны соглашаться. Это ваше право, ваш выбор.

Я глухо сказал:

- Я не буду ни видеть, ни слышать, ни говорить. И что мне остается делать?

- Вы будете жить. Как и Таня. Хотя... - он побарабанил пальцами подереву скамейки. - Она очень вас любит?

Я промолчал. Я был уверен в ее любви, но кто захочет любить "живой труп"?

Я снова посмотрел вокруг, теперь уже другим взглядом. Боже, почему все так красиво?! Я закрыл глаза и попытался представить себе состояние слепоглухонемоты. Это же ужасно!

- Еще раз говорю, это единственный выход, - сказал старик. - А иначе...

- Иначе она умрет, - закончил я в бессилии перед неотвратимым.

- Да, впонедельник, в шесть часов, - подытожил старик.

Он взял меня за руку, заметя мое состояние:

- Должен вам сказать, что вы не первый, кто столкнулся с таким выбором. И знаете, - он задумчиво похлопал меня по руке, - еще никто не захотел жертвовать собой.

Я сидел, и тяжелая больная тоска душила меня. Я закрыл глаза, потом открыл их снова, начал говорить не своим, сдавленным, чужим голосом:

- Вы знаете, это очень высокая цена для меня. Ислишком большая жертва. Я очень люблю Таню, но я не могу... Это так сложно. Я не знаю...

Я старался не глядеть на него, но я почувствовал, что он встал. Расправляя складки на своем плаще, он спросил:

- Это ваше последнее слово?

- Да, - тихо ответил я.

- Ну что ж, это ваш выбор. Приятно было с вами пообщаться, - он посмотрел на часы. - Мне нужно еще кое с кем встретиться. Так что, всего доброго.

- До свидания, - еле слышно сказал я.

Он повернулся и медленно пошел, постепенно удаляясь от меня все дальше и дальше, пока не скрылся за поворотом. Я продолжал сидеть в оцепенении, мне было трудно дышать. Я сжал голову руками, хотелось плакать. Но не получалось.

Все произошло так, как он и сказал. Таня погибла в шесть часов вечера, в понедельник, попав в автокатастрофу. Все эти три дня, с пятницы по понедельник, я старался с ней не общаться, избегая ее. Как ни странно, она и не стремилась к этому, что на нее не было похоже. Лишь в субботу состоялся между нами короткий телефонный разговор, в котором мы договорились встретиться во вторник. Мне было тяжело с ней разговаривать, а когда она сказала, что впонедельник поедет в гости к подруге, мое сердце сжалось. Она говорила тоже не очень охотно, сказав, что немного приболела. Прощаясь, она сказала, что любит меня и только потом положила трубку. В понедельник вечером, когда я уже знал о случившемся, в своем почтовом ящике я обнаружил письмо от Тани. Оно пришло недавно: это было видно по свежим чернилам и недоклеенному уголку конверта.

Я читал письмо, мои руки дрожали. Дочитав его до конца, ядолго, минуту, неподвижно стоял, а потом начал сдавленно, тяжело рыдать, втянув голову в плечи.

"Миленький, любименький, - писала она. - Я не знаю, когда ты получишь это письмо. Но наверняка тогда, когда меня уже не будет на свете. О, как тяжело осознавать это! Но я спокойна уже тем, что ты жив. Ты, наверное, ничего не понимаешь, но как мне трудно писать. Я плачу... Я люблю, люблю тебя. Почему так должно произойти и почему с нами?..

Онподошел ко мне в четверг, вечером, когда я возвращалась из института. О, боже, миленький, он все про нас знал! Какой-то старик в мятой шляпе, но он знал, что ты мне подарил в годовщину нашего знакомства - это же не знает никто! Он рассказал о нас все: и как мы познакомились, и какой наш любимый фильм, и где мы отдыхали прошлым летом. Он знал все! И он сказал, что ты умрешь. Да, ты должен был умереть в субботу. В одиннадцать часов, утром, тебябы сбила машина. Так он говорил - о, как я тогда извелась; я ему не верила! Но он знал все. Он сказал, что твоей смерти можно будет избежать - для этого я должна отдать свою жизнь... Миленький, извини меня, но я так долго думала, плакала. Я согласилась. Он сказал, что я умру в понедельник, он не сказал, во сколько... Мне так страшно! Сегодня воскресенье - завтра я умру. Но зато ты жив, ты будешь жить; вчера я не выдержала, позвонила тебе -какое это счастье слышать тебя, знать, что ты есть! Ты должен жить, я так люблю тебя. Но почему так быстро летит время?

Уже вечер. Я больше не увижу тебя. Никогда. Почему мы?! Мы столько еще не сделали. А я так хотела!

У меня дрожит рука... Миленький, мне трудно писать. Не забывай меня. Я буду всегда любить тебя.

Таня".

Не счастливая любоффф.... История Кирилла и Алисы началась в первом классе, когда учитель посадил их вместе. С тех самых пор они вместе. Их отношения построены на понимании, любви и уважении друг к другу. Они каждый день вместе гуляют, ходят в кино, кафе и по выходным любят ходить на пируэт. Их отношения можно назвать идеальными но, к сожалению, любой прекрасной сказке когда-нибудь приходит конец.У Алисы есть двоюродная сестра, которая живет на Украине. Она очень редко приезжает к Алисе в гости, но этим летом мама Оли отпустила ее к тете на все лето. Алиса была очень рада узнать, что ее любимая сестренка приезжает к ней на все каникулы. Она рассказала об этом Кириллу, и он искренне порадовался за свою Алисочку. И вот наступают долгожданный конец десятого класса и каникулы. Кириллу приходится уехать на соревнования на 2 недели. Алиса слегка расстроена, но ведь у нее будет целых две недели, проведенные со своей сестрой наедине, а потом они будут гулять все вместе. Эта мысль грела ей душу. И вот Кирилл утром уезжает на соревнования, Алиса плачет ведь каждое расставание с любимым для нее пытка.- Да не плач Лесенок!- Как я могу не плакать, ведь ты уезжаешь на две недели.- Ну, вот видишь всего на две недели, к тому же у тебя сегодня Оля приедет, и ты сможешь с ней вдоволь наболтаться, а потом мы все вместе сходим, куда ты захочешь!!!- Две недели, это так долго.- Ну, помнишь, зимой я уезжал на месяц.- Не напоминай, это был самый ужасный месяц в моей жизни!!!- Мне пора!- Как уже? - Да! Пока Лесенок (целует).Поезд трогается, и Алиса заливается ревом. Ближе к вечеру она идет снова на станцию, чтобы встретить Олю. Когда поезд пришел, Алиса подбежала чтобы встретить свою сестру. Когда Оля вышла из вагона, ее было не узнать. Она из маленькой девочки, вечно ходившей в зеленки, с двумя хвостиками превратилась в стройную брюнетку с длинными волнистыми волосами. Сначала выйдя из вагона, Оля не узнала Алису, да и как ее можно было ее узнать? Оля помнила Алису скромной девчушкой со светлыми волосами и косичками, а тут перед ней стояла высокая, стройная и очень симпатичная блондинка с неплохой фигуркой. Девчонки стали обниматься и делать друг другу комплименты. Затем они сели в машину, и Алисины родители повезли девочек домой, по пути они Оля рассматривала город, глядя в окошко, ведь она здесь не была уже больше пяти лет. Приехав, домой девочки пошли к Алисе в комнату и стали болтать, ведь у них столько всего произошло за эти пять лет. Девчонки проболтали всю ночь и, конечно же, Алиса рассказала Оле про Кирилла. Какой он чудесный и как у них все замечательно:- А Кирилл, это тот мальчишка, который тебе портфель все носил и шоколадками угощал!- Да это он.- Классно, и насколько это у вас все серьезно?- У нас все очень серьезно, мы любим друг друга!- А у вас было…?- Нет, мы некуда не торопимся, и он уважает меня и мои чувства и не давит на меня.- Алис, но он ведь уже не маленький мальчик, и в наше время без этого никак!- Ты что со своим парнем уже…- Ну, да, а что тут такого?- И как?- Классно, советую попробовать.- Нет, я пока торопиться не буду.
Так за разговором они и не заметили, как на часах было шесть часов утра. Девчонки еле как легли спать и проспали до обеда. Последующие две недели пролетели незаметно. Они гуляли, ходили на пляж и по магазинам, сидели в кафе и клубах. Короче у них был двух недельный девичник. Время полетело незаметно, и вот наступил день приезда Кирилла. Алиса с нетерпением ждала поезда, а Оля все смотрела в зеркало и спрашивала Алису, как она выглядит. И вот, наконец-то поезд. Алиса видит, как Кирилл выходит из поезда и бежит к нему на встречу. Они обнимаются и целуются. Подходит Оля и знакомится с Кириллом:- Так ты и есть тот самый знаменитый Кирилл, который покорил сердце Алиски!- Да, скорее всего это я!- А я Ольга сестра Алисы.- Мне Лесенок рассказывала о тебе.- Надеюсь, она ничего плохого обо мне не рассказывала, а то еще подумаешь тут обо мне!- Что за глупости? – возразила Алиса, – Я тебя не видела больше пяти лет, что я могла ему про тебя наговорить – недовольно договорила она.- Тише Лесенок не кипятись! – упокоил ее Кирилл и поцеловал на глазах Оли.Затем ребята поехали к кафе, как и обещал Кирилл. Алиса не отходила ни на шаг от Кирилла, Оля к удивлению Алисы заигрывала с ним.Так втроем они провели целый месяц. Оля изо всех сил старалась привлечь внимание Кирилла, но он не обращал на нее никакого внимания. Алиса была уверенна в нем, ведь их уже не раз пытались разлучить и все напрасно. Как-то они собрались идти на пляж, но Алиса заболела, мама сказала, что это последствия вчерашнего похода в кафе - мороженное. И Оля с Кириллом пошли вдвоем. Они побыли там весь день, но Алиса не волновалась, ведь она была абсолютно уверенна в своем парне. Ближе к вечеру Оля и Кирилл остались одни, стало темнеть, но они все не уходили. Оля решила, что это отличный шанс. Ведь они одни на пляже, их никто не видит и эта волнующая обстановка так возбуждала ее. Она подошла к Кириллу и поцеловала его, но он тут же оттолкнул ее.- Ты что делаешь?- Да ладно тебе я же знаю, что мы хоти этого оба!- О чем ты?- Да не прикидывайся ты дурачком, ты меня прекрасно понимаешь!- Даже не думай об этом…- Почему, разве ты не хочешь меня? – и она сняла верх от бикини.- Оля оденься, между нами ничего не может быть, я люблю Алису!- Ах, Алису, ну как хочешь, все равно она тебе не даст, – одевает джинсы.- Откуда тебе это знать? – тоже надевает джинсы.- Она мне сама сказала, что не даст тебе, потому что не доверяет.- Ты врешь!- Сам спроси у нее.- Я не хочу давить на нее.- Ну, тогда ты некогда и не узнаешь всей прелести жизни!- Хочешь сказать, что с тобой я узнаю все прелести жизни?- Да, но, в конце концов, тебе решать или ты остаешься с Алисой и вы, как и раньше только целуетесь или…Оля снова целует Кирилла, и они падают на песок. Кирилл больше не отталкивает Олю, а даже наоборот прижимает ее к себе все сильнее и сильнее. И тут совершается непоправимое…
Алиса проболела всю неделю, у нее была ангина. А Кирилл с Олей в это время развлекались не по-детски. Они после того вечера на пляже не могли остановиться, их тянуло друг к другу. Они целовались через каждые пять минут и занимались этим при малейшей возможности. Этот процесс был необратим. В один прекрасный вечер Оля как обычно собралась к Кириллу под предлогом просмотра нового фильма. Родителей Алисы как раз не было дома, и у Кирилла мама была в ночь. Когда Оля ушла Алиса быстро собралась и решила тоже пойти к Кириллу и сделать им сюрприз. По пути она встретила маму Кирилла.- Алисочка здравствуй!- Здравствуйте Екатерина Андреевна!- А ты, куда так поздно и почему ты к нам уже давно не заходила?- Да я болела, а сейчас уду к вам моя сестра туда уже пошла, и я хочу сделать им сюрприз.- А ну тогда возьми у вахтерши внизу дома запасные ключи она же тебя знает, и сделаешь им сюрприз.- Спасибо за чудесный совет. Ладно, тогда я побегу до свидания!- Пока Алисочка!Алиса побежала со всех ног ей так понравилась идея Екатерины Андреевны, что она хотела поскорее увидеть лицо Кирилла и Оли. Она взяла ключи у вахтерши и в один миг очутилась на седьмом этаже. Она повернула ключ и оказалась в квартире. Зайдя в комнату Кирилла, она обомлела на ее глазах полураздетые Кирилл и Оля целовались на полу.У бедненькой Алисы от увиденного ключи из рук выпали, и по щеке потекла слеза.- Алиса как ты здесь очутилась?- спросил Кирилл- Алиса, что ты здесь делаешь?- возмутилась Оля- Вы, да как вы могли?- На самом деле так и должно было случиться! – с улыбкой заявила Оля и поцеловала Кирилла.- Алис ты должна все правильно понять! – сказал Кирилл.

Алиса не стала ничего слушать и выбежала со слезами на глазах. Кирилл побежал за ней, чтобы с ней ничего не случилась. Она бежала что есть мочи, но после болезни Алиса была ослаблена и не могла долго бежать и конце концов она остановилась. Она села на асфальт и стала плакать и проклинать тот день, когда она познакомила Олю с Кириллом. Она спрашивала себя, за что ей такое наказание за какие грехи она это получила. Для Алисы увидеть любовь всей ее жизни в интимной обстановке вместе со своей сестрой было сильным ударом.Когда к ней подошел Кирилл, она встала, и вы терла слезы в предчувствии серьезного разговора о разрыве отношений.- Алиса, надеюсь, что ты меня выслушаешь и все правильно поймешь.- Говори, я слушаю тебя внимательно.- Ты должна меня понять, я пацан и мне нужно это.- И что теперь нужно изменять своей девушке с ее сестрой?- Ты бы мне все равно не дала. А она меня понимает и разделяет мои желания.-А ты мне не мог сказать, что тебе нужно для полноценных отношений?- Нет, не мог!- Почему?- До появления твоей сестры я не задумывался о том, чего мне поистине не хватает в отношениях.- Значит, тебя Оля на это подтолкнула.- Причем здесь Оля она просто подсказала мне.- Подсказала, Кирюш ты ведь пришел не для того чтобы оправдываться.- Да ты права, я пришел сказать, что мы расстаемся, я хочу быть с твоей сестрой!- Но Оля скоро все равно уедет.- Нет, не уедет, она убедила родителей переехать сюда и они уже подыскивают себе квартиру.- А даже так.- Да так, так что иди домой и прости меня!Кирилл обнял Алису в последний раз и страстно поцеловал. Затем он вытер слезу покатившеюся с ее глаз и ушел. Алиса долго смотрела ему вслед, пока он не исчез, изведу. Она крикнула во все горло: «За что?!?»Алиса, стиснув зубы, пошла домой и по пути купила пачку сигарет. Хотя она не когда не курила и даже не пробовала это, в тот вечер она скурила всю пачку. Лесенок очень долго смотрела на небо и плакала. Потом она решила написать Кириллу стих и отправить по «Аське».Раздается звонок, это Кирилл:- Привет, зачем ты мне написала, что хочешь умереть?- Это просто крик души.- Алис пойми я не единственный парень на планете, ты найдешь еще себе.- О чем ты?- Не надо Алис, парней еще много не один на свете я.- Закрой глаза…- Зачем?- Закрой глаза…- Закрыл.- Вспомни все…- Вспомнил.-А теперь открой глаза и представь, что я еще жива…Алиса бросила трубку и…
Утром следующего дня девочку нашли мертвой со вскрытыми лезвием венами.




Беречь тебя всегда
Пашка был просто классным парнем! Они познакомились в ночном клубе на дне рождения их общего друга. Юля с первого взгляда выделила из группы людей, сидящих за столом, этого симпатичного загорелого парня, который держался просто и естественно. Рядом с ним было уютно и весело. Он совсем не стремился произвести впечатление на окружающих. Но почему-то получалось так, что решающее слово, самая смешная шутка принадлежали именно ему. Особенно поразила Юльку его улыбка - нежная, обаятельная, какая-то по-детски застенчивая... Она обезоруживала сразу, притягивала, словно магнит.

На танцполе ему тоже не было равных. Он танцевал так, словно всю жизнь только этим и занимался. Потом Юлька убедилась, что и все остальное в своей жизни Пашка делал именно так - легко и естественно.


... Они поженились через два месяца. Выходя из загса, Пашка подхватил Юлю на руки, прижался губами к ее щеке и прошептал:

- Я люблю тебя! И обещаю беречь тебя всегда!

... Его работа отнимала очень много времени - переговоры, поездки, встречи. Наверное, так и должен "вкалывать" человек, в двадцать шесть лет занимающий пост вице-президента престижной фирмы. Но Юлю все больше начинали раздражать его поздние возвращения с работы, бесконечные командировки. Сильнее всего она ненавидела Пашкин телефон - он начинал трезвонить с раннего утра и замолкал далеко за полночь.

Пашка чувствовал себя виноватым, пытался устраивать маленькие семейные праздники. Его фантазия была неистощима - от романтического ужина в экзотическом ресторане до внезапной поездки на выходные к морю. В такие часы Юлька чувствовала себя самой счастливой! Но праздники заканчивались, и она снова начинала злиться, все чаще устраивала "разбор полетов" по каждому поводу. Даже Пашкина улыбка не могла теперь обезоружить ее...

Подруги завидовали ей, а она чувствовала себя все более несчастной...

Пашка хотел ребенка. А Юле казалось, что незачем сразу обременять себя таким "грузом".

...В этот вечер она была просто вне себя от ярости. Ну, еще бы! Месяц назад пообещала подруге быть на ее дне рождения вместе с мужем. А этот "муж" позвонил за несколько часов и виновато сообщил:

- Солнышко, не сердись! У меня срочная встреча. Если хочешь, сходи сама. Юрик тебя отвезет (Юрик был Пашкиным шофером).

- Может, мне с Юриком и пойти?! - гневно спросила Юлька и бросила трубку.

Теперь она ждала Пашку с работы, чтобы "популярно" объяснить ему, что так поступать могут только последние гады и что если работа ему дороже, то она, Юлька, может просто исчезнуть из его жизни!..

... Пашка извиняюще улыбнулся с порога - в этот раз улыбка получилась какой-то вымученной и потому особенно виноватой.

- Прости меня, - устало сказал он.

Но Юлька не напрасно готовилась полдня, чтобы "сдаться без боя"! Ее монолог получился в лучших театральных традициях - исполненный пафоса и патетики! Пашка молча сидел на диване, глядя в пол. Он не пытался, как это бывало раньше, смягчить ситуацию, разрядить ее шуткой. Когда Юлька замолчала, поднял на нее усталые глаза.

- Все, я больше не могу! - рыдающим голосом издала Юлька последний "залп". - И я ухожу!

Пашка несколько секунд молча смотрел на нее, потом тихо сказал:

- Тогда лучше я...

Поднялся, пошел к выходу... Не ожидавшая такого поворота событий Юлька только молча смотрела ему вслед...

... А утром позвонила его мама и сказала, что этой ночью Пашка умер от сердечного приступа...

***

Пашку она увидела в церкви, переполненной людьми, пришедшими проститься с ним. Он лежал в гробу, чуть склонив голову набок, и ей казалось, что он виновато улыбается ей, извиняясь в последний раз...

Оглушенная болью потери, она не сразу постигла смысл случившегося. А через несколько дней, сидя в пустой квартире, перебирая фотографии, запечатлевшие навсегда их недолгую семейную жизнь, она вдруг осознала, что именно эти мгновения рядом с Пашкой и составляли ее огромное, но такое короткое счастье!.. Она беззвучно зарыдала, уткнувшись лицом в подушку, еще хранившую запах его одеколона...

... Утром, совершенно разбитая, Юлька бродила по квартире, машинально собираясь на работу. И внезапно совершенно отчетливо поняла - ее жизнь окончена!

Пашка любил ее, его любовь была безгранична! А она мелкими придирками портила его короткую жизнь. И так и не успела сказать последнее "прости!" Значит, она должна пойти ТУДА, к нему, и ТАМ все рассказать, объяснить, чтобы Пашка понял, что и она любила его - неумело, глупо, но любила!

...Вечер опускался на город. Юлька стояла у окна, сжимая в руке пачку снотворного. Смотрела на окна соседних домов, в которых загорался свет. И с завистью и тоской думала, что сейчас туда возвращаются счастливые люди, счастливые семьи... А может, кто-то также бездарно и безжалостно топчет свое счастье, как это делала она?!

Юлька принесла стакан воды, устало опустилась на кровать. Автоматически доставала одну таблетку за другой, выкладывая их на прикроватный столик. Потом легла, свернувшись в комочек. Таблетки смутно белели в темноте...

"Ну, вот и все, - устало подумала Юлька. - Я во всем виновата... Я погубила Пашку... И я все исправлю..."

При мысли о муже слезы потекли по щекам. Она беззвучно глотала их, глядя в потолок. Потом протянула руку к таблеткам...

И внезапно отдернула ее - почему-то страшно показалась умирать ночью, в одинокой темноте. И Юлька решила подождать до рассвета - утром все будет проще.

"Подожди до утра, Пашенька!" - прошептала она в темноту.

Свернулась калачиком на кровати. Почему-то вспомнила, как на выходе из загса Пашка прошептал ей: "Я буду беречь тебя всегда!.."

Во сне она увидела Пашку среди ветвей черемухи. Он стоял, залитый солнечным светом. И строго смотрел на нее.

"Пашка!" - Юля тянулась к нему изо всех сил.

Но он продолжал стоять на месте, все также требовательно глядя Юльке прямо в глаза.

"Прости меня!!!" - она кричала ему, хотела, чтобы он услышал, понял, простил...

И Пашка улыбнулся... Улыбнулся той самой застенчиво-нежной улыбкой, поразившей ее с самой первой встречи. Улыбнулся и сделал шаг навстречу... Юлька увидела, что он держит за руку белокурого синеглазого малыша, так похожего на Пашку.

- Держи, - улыбаясь, он подтолкнул малыша ей навстречу. - Это Пашка-младший... Береги его...

Малыш сделал несколько шажков к Юльке, уткнулся личиком ей в живот...

...Юлька вскочила, села в кровати, оглянулась вокруг. Ей вдруг показалось, что Пашка где-то здесь, рядом...

Ветер легко качнул занавеску на окне, потом чуть сильнее. Внезапно резкий порыв ветра рванул занавеску, и она опрокинула стакан с водой, таблетки рассыпались по полу. Юлька вздрогнула - Пашка выполнил свое обещание - беречь ее всегда!..

Зарыдав, она упала на постель. И вдруг почувствовала, как нежно, но настойчиво что-то шевельнулось в животе. Юлька замерла. Это был ее ребенок - Пашка-младший...






Она


«Интересно, почему мне так плохо без него? Неужели я влюблена? Хотя… чего в этом особенного?.. ничего…».
В живом потоке людей, вечно куда-то спешащих и опаздывающих, медленно плыла одинокая фигурка девушки. Ей было семнадцать лет, она недавно рассталась со своим парнем. Точней, он бросил ее. Она его очень сильно любила, была готова на все ради него… А он очень часто и сильно ревновал ее по пустякам…
Она думала, что когда он ее бросит, она не будет об этом жалеть, не будет упрашивать его остаться. Она так и сделала и теперь очень сожалеет… Ей больно видеть, как он ходит с другой девчонкой. Он кажется таким веселым вместе с ней… Почему она не остановила его? Почему не сказала, что не может без него жить? Глупая… глупая напыщенная… такой она была. Когда она его потеряла, она поняла, как одинока. Теперь среди ночи на ее телефон не приходят смс-ки с признаниями в любви от него, никто не целует ее в лоб перед сном… Она каждый день представляет, как он целует другую девушку, нежно гладит ее волосы и выходит из ее комнаты через окно так, как раньше делал с ней… сердце горько сжималось при одной этой картине…
Интересно, а он вспоминает о ней? Наверное нет… Зачем? Она для него прошедший день, забытая игрушка на дне коробки… ей так больно…


Он


«Вспоминает ли она обо мне? Думает ли перед сном? Она так холодно восприняла наше расставание…».
Он продолжал нежно обнимать свою девушку, но вместо нее видел свою бывшую - единственную истинную любовь. Он не видел ее с того дня, как они расстались. Ему некому было среди ночи посылать нежные признания в любви, он мерз без ее теплого дыхания ему в шею.
Он думал, что поступил правильно, бросив ее. Он видел, как она мучается из-за его ревности, и поэтому не стал держать, думая, что так ей будет лучше. Он каждый день вспоминал ее глаза, такие глубокие, как два озерца… он очень любил в них купаться. Он вспоминал, какие мягкие у нее руки, как аккуратно подпилены ее ноготки…
Его новая девушка была совсем не такая. Да и встречался он с ней для того, чтобы заглушить боль от расставания. Он пытался быть вместе с ней веселым, непринужденным, но это редко получалось. Он чувствовал, что она ему чужая. Он чувствовал запах другого парня на ее коже. Он знал, что она ему изменяет, но не подавал виду, он понимал как тяжело с парнем, который постоянно думает о другой.
В нем осталась лишь боль от разлуки. Когда никого рядом не было, он обхватывал голову руками и тихо звал ее. Ее одну-единственную на всем свете, одну-единственную, которая поистине нужна ему. Он не мог даже представить, что кто-то другой вдыхает аромат ее волос…


Она


«Я пойду гулять и познакомлюсь с симпатичным парнем. Я пойду гулять и познакомлюсь с симпатичным парнем…».
Она повторяла это про себя как заклинание. Она хотела начать новую жизнь без него. Без той скорби, что осталась от его следов в ее комнате. Она больше не будет о нем вспоминать. Он ей не нужен.
Она пошла искать новую работу потому, что старая напоминала о нем. И довольно быстро нашла ее. Интересная работа, у нее не было времени предаваться воспоминаниям. Это ее спасало. Каждый день она вставала рано-рано, совершала утренний туалет и спешила на работу. У нее сразу появилось много новых друзей, и никто из них не знал ничего о ее прошлом, ибо она о нем не очень распространялась. По выходным, она вставала так рано, что заставала рассвет. Он нежно грел ее кожу. Она сидела на широком подоконнике и наслаждалась яркими красками просыпающегося солнца. Она была рада тому, что у нее почти получилось ее забыть. Но во снах он продолжать приходить к ней и звать. Она не могла разобрать его слов, но они ей были не важны. Он причинил ей боль. Ей было интересно, что с ним сейчас случилось, она надеялась, что у него все будет хорошо. Она надеялась, что он счастлив с новой девушкой. Да, слезы все взывали к негативным чувствам к нему, но она любила его всем сердцем и поэтому не могла ему мешать. Он не ее вещь, поэтому она не может его отпустить. Она может лишь проститься с его образом в ее мыслях.


Он


«Я уверен что она счастлива».
Эти мысли были единственным, что его утешало. Она каждое мгновение была в его мыслях…
Он решил бросить и эту девушку… он не мог терпеть рядом с собой другую.
Он переехал в другой район города, но что-то постоянно напоминало о ней. Розовый куст… она любит китайские розы… Кафе-мороженое… она любит малиновое с мелкой шоколадной крошкой…
Воспоминания каждый день душили его… он пытался задушить свою боль, пытался вырвать ее образ из своих снов, но не мог… точно также, как и не мог мешать ей строить свою жизнь…
Она - не его вещь… он не может поступать с ней как с вещью… но он так хочет увидеть ее…


Она


Новое утро принесло в тумане его образ… это просто как болезнь.
Она должна увидеть его, поговорить… отпустить все чувства, которые скопились в ней из-за него.
Она найдет встречу с ним. Она просто позвонит на его номер. Скажет, что надо встретиться.
Она так и поступит.


Он


Он просто позвонит ей. Назначит встречу. Она придет и он все расскажет. Что видит ее каждый день во сне. Что каждый звук напоминает ее. Что запах ее духов никогда не покидает его.
Он позвонит…


- Алло…
- Привет…
- Привет…
- Как дела?
- Нормально, а ты как?
- Тоже норма…
Молчание. Тихое дыхание в трубку.
- Может, встретимся?
Молчание.
- Давай. Где и когда?
- На главной площади. Ты сможешь прямо сейчас?
- Для тебя смогу…
- Я рада…
- Тогда до встречи…
- До встречи…
Гудки.


Он


«Боже… она думала о том же, что и я… нет, нет… это глупо… если бы она меня любила, она бы меня так легко не отпустила…»
Он перебрал в мыслях их разговор… он понял, что боится. Боится увидеть в ее глазах холод, безразличие. Какое ей дело до бывшего ухожора? Но она ведь все-таки назначила место и время…
Надо спешить… она не должна ждать.


Она


«Господи! Я тебя прошу, пускай все пройдет нормально!!!»
Мысли беспокойно бились в мозге. Он не должен ждать. Она просто очень быстро к нему пойдет. Очень быстро.


Главная площадь


Снег тихо опускается на асфальт. До рассвета пол часа и сюда спешат двое людей, нашедших смысл жизни друг в друге. Эту площадь они будут помнить долго, очень долго. Именно она их объединила.
Она помнит много таких встреч. Не все они заканчивались счастливо, как у этой пары. Они уже тонут в друг друге. Одновременно придя к месту встречи, они просто бросились друг другу в объятья. Он и она тихо шептали слова, полные света, легкости и свободы…
Может у них будет все хорошо… небо пересекла радуга. Точно будет все хорошо. А по-другому и быть не может. Если само небо радо их встрече… то никакие тучи не разъединят их.
Кто-то уже встал и в окно увидел парня и девушку, которые, несмотря на осенний холод, одеты очень легко… почти в домашнее. Кто-то уже пожелал им счастья, а кто-то только собирается это сделать.
А они уже вне этого мира. Они в друг друге. И всегда будут там…..

«Привет!» - на него глядела маленькая красивая девушка. «Привет», - сказал он, опешив. «Ты умеешь кататься на этой штуке… Научи меня!» - вот так, просто и ясно подошла Она к нему. «Ха, с удовольствием! Пошли!» - взяв ее за руку, как ветер полетел он. Был ли это ветер =) - Хахаха, я не умею!!! Ай, я сейчас упаду!!! Аааааа!! Хахаххааааа!!! - Прости, я не заметил! А ты молодец, почти научилась. Меня Тимур звать. - Анеля. Приятно познакомиться. Давно катаешься?
- Ну не так чтобы… Ха, ладно, уже давно. - Это хорошо….. – улыбаясь, сказала она. (Господи, какие глаза!!! Я в них щас утону!!! Аааа, черт, что со мной!!)
То лето было незабывемым. Я встретил самую клеевую девушку. Она лучше всех. И она моя. Черт, как же я рад!!!! Мы каждый день катались на площади, сидели в парке… Я покупал ее любимое мороженое. Она так мило его ела. Когда я провожал ее домой, она обязательно мне что-то лепетала. Про подруг, про телевидение, про того маленького бедного мальчика-попрошайку, которому мы всегда кидали горсть монет. Доведя ее до дома, я понимал, что наша разлука не надолго. Каждую ночь мы сбегали от родителей и гуляли по ночному городу. Это было просто супер… Смотря в ее карие глаза, такие добрые и чистые, я чувствовал себя властелином мира. Она любит меня. Йеес! Какие тонкие руки… Светлая кожа… Губы, в вечной усмешке, такие чувственные и целованные лишь мной. Волосы, словно шелк, прямо рассыпанные по плечам. Она всегда немного хвасталась ими. Моя милая хвастунишка… «Ну пока! До скорого! Чмок!» - улыбаясь, уходила она. И я шел домой, несмотря себе под ноги, думая лишь о ней, о моей милой Нелли…
А потом мы сбегали. От всего в этой жизни. Карабкались на первую попавшуюся крышу и лежали там, болтали о том и о сем. Мы могли просто помолчать: безмолвно, я слышал, о чем думает она. Делились своими мечтами и надеждами, не боясь встретить непонимания. Иногда я брал гитару и пел ей песни. Ночь, звезды, я и Она, звуки гитары в шуме ночного города… Это было необыкновенно. 6 часов утра, нам пора по домам. - Ты любишь меня? - Да, люблю, люблю, люблю, я готов кричать обэтом всему миру!!!!!!
- Я тоже люблю тебя!!! Сильно. Ты даже не представляешь, насколько. Мы всегда будем вместе? - Да. - Пообещай мне. Скажи, что мы всегда будем вместе. - Я обещаю.
27.09.07 «Где ты?...» - думала Она . Его образ то появлялся, то исчезал на запотевшем окне. Тяжелые мысли обволакивали ее, бесконечные вопросы теснились в голове. «Где он? С кем он? Зачем? Почему все так получилось?...» . Она сидела на подоконнике и смотрела в окно. Ходившие снизу люди казались такими маленькими, суета, царившая вокруг – нереальной. Ей не хотелось верить в это. Опостылела мертвая жизнь, надоело непонимание, эти упреки со стороны родителей, придирки учителей, косяки сверстников… Достали эти бесконечные вопросы, на которых так и не найдешь ответа… Все не так, нужные слова не подбирались и слезы душили горло. «О господи, за что??.. Чем я провинилась перед тобой? За какой грех я несу наказание?»… Перебирая в памяти все моменты, Она отключалась, превращалась в киборга без чувств и желаний, лишь жар слез, обжигающих щеки, возвращал ее к действительности…

01.10.07 Сегодня Она не видела его. Пустой день. Вернувшись домой со школы, Она плюхнулась на кровать и стала думать, думать, думать… Это было ее основным занятием. Какие в жопу уроки, какой телефон, телик, Интернет, когда его нет рядом!!?? ГДЕ ТЫ???? Я не могу без тебя!!! Крики сотрясали квартиру. Благо еще, родителей не было дома. Они бы не поняли. Кто поймет тебя, когда ты, 15-16 летний подросток, ищешь выход? Когда проблемы кажутся неразрешимыми и глобальными. Если сердце замирает от любви и нежности и через минуту уступает место ненависти и злости к НЕМУ, если ты жалеешь и понимаешь одновременно - эта проблема останется вечной. Бесконечный круг повторяющихся событий – школа, дом, Он, депрессии, слезы. Зачем??? Мечта, единственное желание – быть с ним, видеть Его, слышать Его голос и млеть от счастья. Вновь. Как тогда. Когда же наконец она будет счастлива?? 17.10.07 Сегодня Его опять не было в школе. Может что-то случилось? 01.11.01 Его не было в школе 2 месяца… И Она окончательно сошла с ума. Вопросы, терзавшие ее, стали появляться в ее голове совершенно неожиданно, заставали врасплох; она не могла спокойно сидеть за партой, заткнув уши наушниками, они кричали, они мучили ее… В районе груди появилось ноющее существо, не дававшее покоя, которое мягко вонзало свои когти в сердце, когда Она думала о нем. Ледяная волна бежала по телу, когда Она слышала Его имя. Нет, она не могла больше так жить… 30.12.07 Нет!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Только не это. Нет, это не может быть!!!! Не он, не мой, не он, нет!!!!! Нет, он не умер!!! Как мог он уйти??!!! Нет, нет, нет!!!! Тима……Ты же обещал мне, жаным… Ты обещал… Голос комментатора: Сегодня утром в районе **** нашли тело подростка. 17.01. 2007 года, пренебрегая правилами безопасности, они с друзьями катались на скутерах по тонкому льду. Не обошлось без жертв: 16-летний парень, Тимур Т., к несчастью, скончался. Предупреждаем: в это время нельзя……………… 31.12.07 Свежий прохладный ветер треплет ее волосы, словно черные змеи, развеваются они и рассыпаются по хрупким плечам. Сейчас почти 4 утра. Она, словно тихий ангел – изгнанник, она стояла на крыше 9 – этажного здания и встречала рассвет, улыбаясь. Это был рассвет ее новой жизни, новой жизни без боли и истерик. И без любви. И сейчас, она стоит, отбросивши свои сомнения, свои страхи и напрасные надежды. Зачем ей эта земная жизнь??? Зачем еще больше страданий и боли?? Ее и так было очень много. Там, далеко, ей будет намного лучше… Там она будет с ним. Да!!!
ПРОЩАЙ… Шаг… Она не знала, кто стоит рядом с ней. Она не слышала его криков, не слышала «Стой!!! Не делай этого!!! Любимая!!!!». Это был он. ЕЕ любимый Тима. Все это время, он был с ней, оберегал, опекал ее. Умирая, единственное, что он попросил у Бога, это чтобы она была в безопасности, чтобы все с ней было хорошо. Бог поручил ему эту миссию. Он стал ее ангелом – хранителем. Больно видеть ее эти два месяца и знать, что не можешь дотронуться до нее. Поговорить с ней, провести рукой по ее волосам… Слышать ее плач и не вытереть ее слезы… Успокоить ее. Не надо, милая, не надо… Нееееет! Ведь ангелы не умирают.

Трагедия одной жизни

С красотою трудно поспорить, не правда ли? Он и не спорил, когда увидел, как на горизонте его воображения возникла эта черноволосая и черноокая румынка. Хотя, пожалуй, это было уже не его воображение, а вполне реальное происходящее. Но поэту так сложно понять, где кончается пресловутая реальность, и начинается неуемное, необузданное пламенное воображение литератора. Маленькое и уютное кафе в центре Петербурга было почти пустым, когда в него вошла Мария. За столиком под пальмовым деревом сидели двое: изыскано одетая в твидовый костюм женщина лет сорока пяти, всем своим видом выражающая деловитость и сквозящую в каждом своем жесте надменность, и невысокий коренастый мужчина, одетый в очень дорогой официальный костюм, который явно не шел к его пошловатым и лишенным всякого благородства чертам лица. Рядом со сделанной под старину колонной сидел очень тучный с моложавым лицом мужчина в сером костюме на распашку; в самом дальнем угле сидела молодая парочка: девушка с огненно рыжими мелко вьющимися волосами убранными в красивую милую прическу с вплетенными цветами и ее спутник, судя по всему, представитель золотой молодежи, в кожаном пиджаке с напомаженным гелем темными волосами. У правого окна сидела девушка или молодая женщина с длинными крашеными белыми волосами, сидела она к залу спиной и потому Мария не могла разглядеть ее лицо. А возле левого окна сидел какой-то долговязый молодой человек с русыми немного вьющемся и немного взъерошенными волосами, бледный; он сидел одиноко и смотрел печальным взглядом задумчивых светло-карих глаз то в свою чашку кофе, то в окно, на шумящею улицу. Мария прошла за столик в середине зала и заказала чашку капуччино и торт-бизе. Она повесила свое ослепительно-белое драповое пальто на крючок рядом со столиком и села в задумчивости в ожидании заказа. Через некоторое время девушка почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, да такой настойчивый, что она чуть не подавилась кусочком пирожного, принесенного ей официанткой. Мария повернула голову и заметила, как на нее внимательно и с каким-то нелепым восторгом смотрит пара глаз орехового цвета. Мария даже застыла с ложечкой в руке от такой фамильярности, но незнакомец тут же отвел глаза и печально слегка покачал головой, как будто Мария была в чем-то перед ним виновата. "Какой странный!" - фыркнула про себя девушка и отхлебнула из чашечки кофе. Прошло еще время, и она вновь почувствовала на себе тот же пристальный взгляд. Она в негодовании обернулась, и на этот раз молодой человек то ли грустно улыбнулся ей, думая о чем-то своем, то ли криво усмехнулся, она не поняла. В любом случае, Мария быстро и натянуто улыбнулась ему и поспешила отвернуться. Наконец, незнакомец встал, накинул коричневый плащ и вышел. Мария спокойно допила свой кофе, не поедаемая то страстными, то печальными взглядами странного незнакомца, расплатилась с официанткой и вышла. На улице было холодно и сыро. Осень в Петербурге - самое ужасное время в году. Особенно октябрь. Когда безостановочно целыми днями идут холодные проливные дожди, небо грязно-серого цвета и настроение портится окончательно. На крыльце было скользко, и не сумев сохранить равновесия, Мария уже была готова упасть, если бы ни чьи-то сильные руки, успевшие подхватить ее. Девушка подняла голову, и какого же было ее удивление, когда она увидела перед собой именно те фисташковые карие глаза незнакомца.

- Следует обратиться к администрации кафе, да? За то, что они подвергают клиентов переломам ног, а чего доброго еще и шей, а? - весело проговорил незнакомец, улыбаясь. На удивление, у него была необычайно приятная улыбка: очень искренняя и обаятельная. Она, сочетаясь с глубокими карими глазами, подернутыми грустью, придавала ему образ романтического мечтателя.

- Благодарю, - пробормотала Мария, и поспешила отойти от странного молодого человека.

Так они и разошлись: он в свою сторону, она - в свою.
***

Когда она вошла в кафе, Александру показалось, что с изменчивых небес к нему спустился прекрасный ангел с глазами цвета спелой южной ночи. Этот ангел так легко и плавно передвигался по пространству кафе от двери до столика, что казалось, будто бы он все еще плывет в ослепительной голубизне небес между пушистых облаков. Она сняла свое белое пальто, и ему показалось, будто бы ангел снял свои крылья и превратился в прелестную земную девушку, не менее прекрасную и возвышенно красивую. В каждом ее жесте чувствовалось что-то божественное. Тогда Александр, наконец-то, понял, что значит для поэта выражение "к нему спустилась Муза". Вот она - спустилась прямо с небес ровнехонько в то же самое кафе, где он проводил свои одинокие осенние вечера, в плоти и крови, вполне живая и реальная. Он долго смотрел на ее нежный профиль, и все в ней ему казалось совершенным и неотразимо чудесным. Пустяки, что у нее были немного неправильные и немного мелкие черты лица; что у нее был чуть островатый нос и несколько высокомерный взгляд. Нет, он был такой глубины! Такой чистотой, добротой и весной он был исполнен! Что ему казалось - он увидел перед собой богиню. Он пристально смотрел на этот неповторимый профиль и думал, что за сладкой мукой томится сейчас его душа, что за страстью полон ненасытный взор, когда она обернулась, и… он опустил голову, ослепленный ее очарованием. Потом он снова взглянул на нее, и в мыслях его зародились какие-то неясные еще строчки, какие-то сладкозвучные рифмы… "Муза", - думал он, и улыбнулся своим мыслям. Он не заметил, что все это время пристально наблюдал за ней: как она заправляет прядку блестящих черных волос за ухо, каким неповторимым движением берет в руку чашечку с кофе… И теперь она тревожно отвернулась от него, трудясь понять, что же ему от нее нужно. Александр встал, чтобы не смущать ее боле и вышел на свежий осенний воздух. Лил беспеременный дождь, и небо заволокло серебристыми тучами. "Не удивительно, что ты плачешь, - обратилась к небу Александр, - ведь сегодня ты отпустил на Землю своего лучшего и самого прекрасного ангела". Короткий вскрик прервал его мысли, и он в последнюю минуту успел подхватить свою Музу, которая грозилась упасть прямо на мокрые и грязные ступеньки. "Хорошо, что успел вас поймать, иначе вы бы замарали свои крылья" - хотел сказать он, но сказал только что-то про безответственную администрацию кафе. Она ушла. Слилась с бесформенной толпой прохожих, но перед его взором все еще стоял ее нежный образ и удаляющееся перышко ее белого плаща…
***

Октябрь кончался в суматохе, в суматошной сдаче сессии и напряженной учебе в музыкальном училище. Каким-то образом, Мария успевала совмещать учебу на Факультете Международных Отношений с учебой в музыкальном училище, где вот уже восемь лет сряду училась играть на фортепиано. И Владимир Иванович - ее пожилой учитель - называл Марию "самой любимейшей и талантливейшей ученицей своей". Вот уже неделю Мария спала по четыре часа в сутки и совершенно не отдыхала. Все ее вечера кончались одинаково: после сдачи какого-нибудь экзамена или зачета и занятий в училище, она, уставшая и измотанная, возвращалась домой по Невскому проспекту, не замечая вокруг себя ничего, и даже необоснованно раздражаясь на весь Питер. С недавнего времени (дня три как) ей стало казаться, будто бы за ней следят. Но девушка тут же одергивала себя, списывая все на ужасную усталость и уже, казалось, помутневший от бесконечных экзаменов и занятий рассудок. Однако сегодня это чувство - чувства слежки - преследовало ее уже неотступно. Мария даже оглянулось несколько раз, но в хмурой толпе питерцев вряд ли смогла бы хоть кого-нибудь разглядеть. Уже у самого своего дома, который располагался в одном из старинных дворов-"колодцев", очень темных и мрачных, она услышала чьи-то шаги. Сердце ее зачастило, ноги стали передвигаться быстрее. У самого подъезда Мария обернулась и вскрикнула. Свет дворового фонаря светил ей прямо в глаза, поэтому она не смогла разглядеть лица своего преследователя, и разглядела только, что перед ней стоял высокий мужчина с длинном пальто.

- Что вам нужно?! Убирайтесь! - закричала Мария, задыхаясь от страха.
- Извините, ради Бога, - послышался смущенный, но необыкновенно приятный баритон; Марии даже показалось, что она его уже где-то слышала. - Я не хотел вас напугать.
- Однако вы это сделали, - строго и уже намного более уверенно произнесла девушка, почему-то совершенно перестав бояться.
- Простите… - еще раз пробормотал этот бархатный голос; незнакомец наконец-то отошел от света фонаря, и Мария сумела разглядеть в нем… того самого незнакомца из кафе, в котором не долее как месяц назад пила кофе с пирожным. Вид у него вид какой-то обескураженный и будто смущенный.
- Это вы? - накинулась она на него. - Вы меня преследуете?
- Нет, нет, что вы… - испуганно закачал головой незнакомец и вдруг ни с того ни с сего улыбнулся. - Я просто шел мимо… - продолжал он, все так по-дурацки улыбаясь.
"Шел мимо?! - просто остолбенела Мария. По всему Невскому? И случайно забрел в этот двор, в котором, судя по твоему озирающемуся виду, ни разу не был…"
- Кстати, я Александр, - вдруг представился незнакомец, и Мария просто застыла на месте, чуть не открыв рот от удивления.
***

В этот момент, праведного негодования, она была особенно прекрасна и он даже невольно залюбовался ей, глядя в эти невероятные, горящие каким-то незнакомым ему доселе огнем, глаза. Ее голос потряс Александра в первое же мгновение, при первом же произнесенном этими прелестными алыми устами слове. Он был так мелодичен, так звонок, как бывает певуч и серебристо-напевен только первый майский ливень. "Не удивительно, ведь она спустилась с небес", - подумал он и улыбнулся. После их первой встречи, Александр места себе не находил - даже во сне он увидел милый образ. Он бесцельно шатался по улицам, в надежде увидеть ее. Он даже каждый вечер заходит в то самое кафе, где впервые ее увидел. Но ее не было… И вот, случайно, неделю назад, он увидел ее рано утром, идущую по проспекту. На этот раз на его Музе было не белоснежное пальто, которое показалось тогда Александру ангельскими крыльями; на этот раз на ней был длинный черный осенний плащ из какой-то блестящий материи. Но он все равно узнал ее: эту плавную, летящую походку, эти блестящие черные волосы, гладко зачесанные назад, этот гордый профиль… Он бездумно пошел за ней, и шел до самого университета, а потом ждал ее там, на дожде и холоде несколько долгих, исполненных однако сладостным предвкушением встречи с ней, часов. Потом он также анонимно и незаметно провожал ее до музыкального училища, а потом и до дому… Александр каждый день ходил за ней от дома до университета, музыкального училища и снова до дома… Его дни стали наполнены этими хождениями за этой ослепительно-прекрасной девушкой. Он жил от встречи до встречи, он выучил весь распорядок ее дня. Он шел и любовался ее спиной, затылком… Он не знал большего счастья, большего блаженства! И вот сегодня он, кажется, зашел слишком далеко. В прямом смысле. Он слишком задумался, слишком занялся своими мечтами, что не рассчитал, что она может оглянуться. И она оглянулась. Близость ее прекрасного лица довела его почти до головокружения, и в первые минуты он был даже как-то обескуражен. Он что-то лепетал ей, а потом глупо улыбался, а потом представился: "Александр". Несколько минут она стояла в недоумении и заблуждении, что же делать дальше. Наконец, она сказал:

- Очень приятно познакомится, Александр, - и хотела было уже зайти в подъезд, как он остановил ее.
- А как зовут вас? - он слегка наклонил голову и с загадочной улыбкой посмотрел на нее. - Что же я зря ходил за вами всю неделю, и теперь даже имени вашего не знаю…
Мария остановилась, обернулась и интересом посмотрела на него.
- Мария, - наконец-то улыбнулась она и протянула ему руку. Он осторожно пожал ее нежные пальчики. - Что же, неделю… А я думала всего три дня.
- Видимо из вас плохой наблюдатель, - в его глазах зажглись огоньки; он любовался ее улыбкой, которая придавала ее строгим, одухотворенным чертам лица какую-то весеннюю легкость и беззаботность.
- Да уж, куда мне, - Мария издала мелодичный серебристый смешок и повнимательней вгляделась в лицо своего нового знакомого. Его чудесные светло-карие глаза она успела разглядеть еще в прошлый раз, и улыбку тоже. Он был достаточно недурен собой, хотя как-то растрепан. Черты его лица были достаточно правильными, классическими и привлекательными. Ростом он был выше ее почти на полторы головы, строен. Хотя одет он был довольно скромно, если не сказать бедно: в темно-коричневый, довольно, старый уже плащ, темно-серые брюки, и потрепанные стоптанные черные ботинки. Однако его светлое, хотя с какой-то печатью вековой печали, лицо и искренняя улыбка делали его более чем неказистое одеяние совсем незаметным. Даже придавали ему еще больше искренности и трогательного обаяния.
- Что ж, Александр, будем знакомы, - улыбнулась снова Мария, и уже открыла подъездную дверь, как повернула голову и произнесла: До встречи завтра у моего дома, как всегда, в 7:40, - и, то ли показалось Александру, то ли так оно и было, но она ему подмигнула.
***

На следующий день встреча "как всегда, в 7:40" состоялась. И еще на следующий тоже. И через неделю. И через месяц. Александр ходил за своей Марией по пятам и она не была против. Он провожал ее всюду, повсюду следовал за ней. Стоит ли говорить, что он уже четко определил самое счастливое время в своей жизни - именно этот прошедший месяц. На улицах уже лежал снег - чистый, свежевыпавший, белоснежный, как крылья поднебесного ангела. Зима уже подступала и еще одна промозглая петербургская осень отдавала ей свои права. Мария любила снег куда больше, чем промокшие грязно-желтые осенние листья, и сейчас с удовольствием шла по нему, прислушиваясь к мерному потрескиванию под ногами. Александр шел рядом.

- Ты любишь снег? - спросила она, улыбаясь неизвестно чему.
- Люблю, - серьезно кивнул он, и вдруг, рассмеявшись, кинув в нее снежком.
- Ну держись! - закричал она, хохоча, и повалила его в снежный сугроб.
Так, смеясь, словно дети, радуясь первому снегу, как радуется малышня своей первой сознательной зиме, они барахтались в сугробе и от них во все стороны летели сверкающие на полуденном солнце блестки.
- Кстати, - вдруг сказал Мария, наконец-то перестав смеяться, когда они уже оба выбрались из сугроба, все мокрые, но счастливые.
Александр завернулся в свое пальто поплотнее, и переминался с ноги на ноги - на нем было все то же осеннее пальто, которое не согревало от январского холода, и он жутко замерз.
- Папа хотел бы видеть тебя сегодня на нашем семейном ужине, - сказал Мария, надевая перчатки на замерзшие руки.
- Что? - Александр перестал топтаться и озадаченно посмотрел на нее.
- Папа хочет видеть тебя сегодня у нас. На ужине, - повторила она, наконец-то взглянув на него.
- Но… но ты же понимаешь, что это невозможно? - взволновано Александр смотрел на нее.
- Почему? - Мария вздернула тонкие брови. - Брось, папе будет интересно пообщаться с тобой, - она взяла его под руку и стала смотреть куда-то в сторону, разглядывая соседний сугроб.
- Это… Мария, нет! - твердо сказал Александр, останавливаясь.
- Но почему, нет? - как-то раздраженно спросила она.
- Потому что… Я не могу общаться на равных с твоим отцом. Он - уважаемый академик, богатый человек, а я… Посмотри на меня.
Мария действительно с какой-то плохо скрываемое жалостью посмотрела на его костюм.
- Но ты же поэт, литератор! - начала доказывать она. - Значит, вы из одного слоя общества. Какая разница, у кого больше нулей в кошельке… - довольно грубо и раздраженно заметила Мария.
- А, - он только махнул рукой.
Но вдруг девушка разом переменилась в настроении и ослепительно, под стать первому снегу, улыбнулась ему:
- Значит, решено: сегодня в семь! - и хлопнув его по плечам, развернулась и пошла в другую сторону.
Александр остался стоять в заблуждении и твердо решил, что на ужин пойдет.
***

Ровно без двух минут семь он уже звонил в дверь Марии. Она открыла ему сама: на ней было легкое изумрудно-зеленое платье, а волосы, как всегда, зачесаны назад, и только несколько завитых прядей кокетливо обрамляли ее лицо. "Неуместно было так одеваться, учитывая, что у меня нет не только официального, но даже другого костюма" - осудительно подумал Александр, не сумев однако не отметить, как ослепительно хороша она в струящемся шелке. У него действительно не было больше костюма. Он даже подумывал занять у кого-нибудь из институтских приятелей, но потом отказался от этой идеи, разозлившись на себя, и решил пойти в том, что есть. "Предстану перед ее почтительным семейством так, как есть" - горько усмехнувшись, подумал он. По пути к ним, Александр купил большую коробку конфет с коньяком, потратив на нее огромную часть своих денег.

- О, Александр… Валерьевич! - в прихожей появилась полная богато одетая женщина, точная копия Марии, только старше ее лет на двадцать и намного полнее. - Как чудесно, что вы заглянули к нам!
- Владиславович, - мрачно поправил он хозяйку, протянув ей коробку конфет.
- Что?.. О, конфеты! Как это мило, - заворковала дама, взглянув на коробку, стараясь скрыть свое пренебрежение и презрительно насмешливо не фыркнуть. - Проходите, проходите.
- Пошли, - шепотом сказал Мария, беря Александра за руку и проводя его в большую просторную комнату с круглым столом, накрытым разнообразными яствами. Отец Марии - Виктор Юрьевич - уже сидел за столом и открывал бутылку шардоне. - О, Александр Владиславович! - он встал из-за стола и протянул гостю руку (в отличии от своей жены, он помнил его отчество). Как приятно, что вы к нам пожаловали.
- Добрый вечер, Виктор Юрьевич, - Александр слегка почтительно поклонился.
- Добрый, добрый… Ну что, присаживайтесь, - пригласил к столу Виктор Юрьевич, сам садясь обратно на место. Он был еще достаточно молодым и не растерявшим свою былую привлекательность мужчиной. На нем был дорогой жемчужно-серый костюм, выгодно оттенявшие его светлые с проседью волосы.
- Так-с, молодой человек, - произнес он, когда все уселись. - Расскажите нам немного о себе.
-Ну… - Александр даже как-то замялся. - Я литератор…
- Слышали-с, слышали-с, - перебил Виктор Юрьевич. - Поэт, прозаик?
- Поэт. Я закончил Литературный.
- О, как это чудесно! - воскликнула Надежда Олеговна - мать Марии.
- И что же думаете о состоянии современной литературы на сегодняшний день? - вновь спросил отец, заинтересованно глядя на Александра.
- Я думаю, что во многом это в наших руках. В руках нашего поколения.
- Вы чувствуете ответственность на себе?
- Безусловную.
- Однако сейчас появилось столько авторов… Люди что, разучились писать?
- Сейчас действительно печатаются многие бездарности - и тут дело не в таланте, а в деньгах, - опрометчиво заметил Александр, находясь в роскошной обстановке дома профессора Неженского.
- Вы находите? - профессор, казалось, посмотрел на него с саркастической усмешкой.
- То есть, я хотел сказать, дело не в том, что в наше время осталось мало талантливых поэтов или писателей, а в том, что среди нас совершенно нет талантливых критиков. Их разве что, единицы. А что могут единицы?
- А разве великих людей не единицы?
- А я и не говорю про великих людей…
Несколько секунд тянулось молчание.
- Что же, - опять начал Виктор Юрьевич. - Все дело в том, верное, что сейчас пишут все, кому не лень. Если бы филологи взялись за дело, тогда, может быть, и получилось бы что-нибудь стоящее…
- Филология и поэзия не одно и тоже! - горячо возразил Александр. - Филология - это не простор для творчества, это ограничение творческого потенциала. Именно она зажимает современную поэзию в рамке, потому как ей занимается сейчас подавляющее большинство либо бездарностей, либо филологов.
- Ну-у-у, - протянул обескураженный профессор, не желая сдавать своих позиций.
- Филология всегда шла в разрез с поэзией. Она читает стихи с точки зрения грамматики, а надо…
- …чтобы при этом были задействованы сердце и душа, - закончил за него Виктор Юрьевич.
- Именно! - снова горячо воскликнул Александр.
- Хорошо, а что же читателями? С любителями? Они тоже разучились читать стихи?
- Отнюдь. Люди жаждут новых авторов, они искренно надеются на их появление… Нет, все-таки большинство читателей люди с душой и сердцем.
- Что ж, это хорошо, - заметил профессор, добавляя всем вина. - Тогда еще не все потеряно. Ну-с, выпьем за надежду нашей литературы! - воскликнул он.
- А кто ваши родители, - вдруг подала голос Надежда Олеговна.
- Они… Мама - библиотекарь, отец - он тоже был писателем, прозаиком.
- О, так у вас династия, - негромко засмеялась Надежда Олеговна, и Александр со скрываемым отвращением посмотрел на нее. - Может быть, мы могли бы познакомится и с вашим отцом, а то…
- Он умер, - резко перебил ее Александр. - Девять лет назад.
- Ох, простите, молодой человек! - воскликнула она, прижимая руку с безупречным маникюром и всю в дорогих кольцах к груди. - Я так сожалею… - ни в голосе, ни во взгляде ее не было ни капли сожаления.
- Ничего, - пробормотал Александр, решив, что больше в этом доме не выдержит.
***

За весь вечер Мария не сказал практически ни слова. И сейчас, в прихожей она молча стояла, смотря, как хмурый и мрачный Александр надевает свое пальто.

- Ты злишься? - тихо спросила она. - Прости меня, если что…
- Если что? - он резко повернулся и в упор посмотрел на нее. - Ты выставила меня на посмешище перед своим отцом и теперь говоришь, если что?!
Мария тревожно оглянулась в глубь квартиры, чтобы их никто не услышал.
- Вовсе нет, ты выглядел очень достойно.
- Как же, - пробормотал Александр. - Твой отец, кажется, насмехался надо мной весь вечер, а мать готова была просто испепелить взглядом. А когда она сказала про моего отца… - он чуть не задохнулся от негодования.
- Прости их, - также тихо сказала Мария. - И не суди слишком строго.
- А кого мне судить? Может быть, тебя? Из-за того, что ты притащила меня в свой богатый дом, и заставила почувствовать ничтожеством?!
- О, нет! - замахала руками Мария и будто бы испугалась. - Вовсе нет! Как ты может так говорить обо мне?.. - ее обиженно надутые губки, гордые нотки в голосе - но глаза-то оставались холодными и безучастными, и также как и у ее матери, в них не было ни капли сожаления.
- Мне пора. - Сказал и вышел за дверь, даже не взглянув больше на Марию.

Он был уже дома, когда в дверь раздался звонок. Александр совершенно без настроения, такой же хмурый, как и час назад, поплелся открывать.

- Марк? - он даже удивился. Перед ним на пороге стоял его старый институтский приятель и широко улыбался.
- Ага! - радостно завопил он. - Саня!
- Тихо, не ори, все-таки уже почти одиннадцать, соседи поди спят уже…
- Какой спят! - также довольно кричал Марк. - Время-то еще детское. Ну-ка посторонись, друг, - и он начал протискиваться в квартиру. - Посмотрим, как ты живешь. А, все также… Ну что ж, я не многим лучше, - ухмыльнулся он.
- Да уж, - безрадостно пробормотал Александр, заходя вслед за Марком в его единственную комнату.
- Чаем хоть угости, - заметил Марк.
- Нет у меня чая.
- Ну, как хочешь, мой гостеприимный друг - я сыт.
Они немного помолчали.
- А ты чего такой хмурый? - спросил Марк, и вдруг воскликнул. - Слушай! А ты ведь встречаешь с этой профессорской дочкой, как ее… Мэри?
- Мария.
- О, ну да, - захихикал Марк, хлопая Александра по плечу. - Это ты из-за нее такой? Поругались?
- Не твое дело, - буркнул Александр, смотря в противоположную сторону.
- Обижаешь, друг - протянул Марк. - Рассказывай.

Минут пять Александр молчал, а потом его словно прорвало; и он рассказал все: про то, как не хотел идти на ужин, про свой бедный костюм, про самодовольную мамашу Марии, про насмешки отца, про свою унижение; даже про коробку конфет; и про то, как кинул обвинение в лицо Марии.

- Да, друг, - Марк покачал головой, и по своей особенной привычке почесал затылок. - Хочешь мое мнение? - Александр молчал, - думаю, что эта кошка просто играет с тобой. Что ж, она совсем дура, что ли, чтоб не понимать, что тебе рядом с этими ничтожным профессором и его нахальной женушкой в одной комнате не место! Они же атмосферу портят своим самодовольством. А эта твоя Мэри…
- Не смей! - на повышенных тонах начал Александр. - У тебя нет права так говорить. Ты ведь ее совсем не знаешь… А она, - его взгляд сделался мечтательным, он уже давно простил Марию, еще в начале своего рассказа и даже стал жалеть, что накричал на нее перед уходом, - она чистая, непорочная… Она - ангел.
- Э, друг, - разочаровано протянул Марк. - Ты ее обожествляешь. Плохо это, плохо…
- Я люблю ее, - грустно сказал Александр.
- Ну, - безрадостно усмехнулся Марк. - А она? Нет, была бы ангел - не отправила бы тебя в это змеиное гнездо - дом этого профессоришки. Коварные у нее планы, друг. Все женщины такие…
- Одинаковые? - воскликнул Александр. - Нет, она особенная, она необыкновенная, неповторимая…
- Ну-ну, хватит мне рассказывать о ее достоинствах, - махнул рукой Марк.
- Только, смотри, я тебя предупредил - берегись ее, друг, - уже перед самым выходом снова сказал Марк, протягивая Александру руку.
- Ладно, иди, - он пожал протянутую руку и еще несколько минут задумчиво стоял перед закрытой дверью.
***

- Эй, Александр, кажется - он услышал позади себя звонкий, но скорее визгливый голос, и обернулся: к нему навстречу бежала девушка в каракулевой шубке с белесыми крашеными волосами. В первые мгновенья Александр не мог понять, что от него могло понадобится этой расфуфыренной, богато одетой блондинке. Он уже хотел было повернуться и идти дальше, потому что подумал, что это не к нему, но снова услышал тот же самый голос.
- Да подожди ты, - нет, эта девушка действительно бежала за ним. - Не узнал? - Александр уже хотел сказать "нет", но тут, вглядевшись в лицо девушки, понял, что это одна из подруг Марии, он видел ее пару раз.
- Алена?.. - все еще не уверенно произнес он.
- Смотри-ка, узнал, - усмехнулась блондинка. - А я тебе случайно заметила, - сказала она, насмешливо оглядывая ее одеяние. - Торопишься?
- Нет, а что? - он все еще не мог понять ее намерений.
- Да вот, поговорить с тобой хотела.
- О чем? - он не смог скрыть свое искренне изумление.
Алена, кажется, осталась довольна произведенным эффектом.
- О Марии.

Александр развернулся и, не сказав ни слова, пошел прочь. Он уже почти две недели не виделся с Марией и не находил себе места. Он приходил к ее дому, ждал ее, потом к университета, к музыкальному училищу… Ее не было. Только один раз, примерно неделю назад, он видел ее издалека у университета. Она не звонила ему, и Александр решил, что она очень переживает из-за их тогдашнего разговора и, может быть, даже обижена. Он уже готов был пасть перед ней на колени и молить о прощении, но ее нигде не было. Сама она не звонила, а он позвонить не решался - он поклялся себе, что больше никогда не переступит порог профессорского дома и никогда не позвонит по их номеру. Александр был уже почти в исступлении, когда его нагнала Алена. "А вдруг с ней что-нибудь случилось?" - тревожно подумал он и снова повернулся к блондинке.

- Что с ней?
- Так и думала, - усмехнулась как бы про себя девушка. - Ничего с ней, все в порядке. Просто… Знаешь, я слышала о твоем крахе в доме Неженских, - протянула она, и Александру стало противно. - Я подумала, что ты достоин знать. Не знаю, уж какие цели преследовала Мария, когда приглашала тебя на ужин… Кроме одной… Ты ведь знаешь Андрея?
- Андрея? Нет… Кто это? - Александр ничего не понимал.
- О, ну так я и думала, - Алена картинно закатила глаза. - Ведь мать Марии румынка, - Александр нетерпеливо кивнул, не понимая, куда она клонит. - Так вот. В Румынии у нее есть какой-то знакомый, а у него… Короче, у кого-то из ее знакомых есть сын - Андрей. Они знакомы с Марией уже несколько лет и… В общем они помолвлены, уже несколько месяцев, - выдохнула Алена, с наслаждением произнеся последние слова.
- Что? - Александр ничего не понимал, и мысли путались в его голове, ему казалось, что еще одно слово, произнесенное Аленой, и он прямо здесь рухнет в обморок.
- Да-да. Ее родители - особенно, конечно, мамочка - жаждут женить ее на этом румынском принце.
- Принце? - тупо переспросил Александр.
- Ну да, - рассмеялась Алена. - Принце. Я ведь образно выразилась, что с тобой…
Что с ним? Она ведь только что сказала ему, что его любимая девушка выходит замуж за другого, и теперь спрашивает, что с ним?!
- Зачем же тогда…
- Зачем она пригласила тебя знакомится с отцом? - догадалась Алена. - Все очень просто: накануне, примерно, месяца полтора до этого (примерно, тогда, когда вы познакомились), она поругалась с Андреем, крупно поругалась, - было видно, что Алена находится в своей стихии: сплетни, интрижки. - Но родители ничего не знали. А потом - перед вашим ужином - он позвонил ей, чтобы извинится, но Мария такая вспыльчивая; и они еще больше поругались. Так вот, тогда же Мария и объявила родителям, что не собирается выходить замуж за Андрея. Они были поражены. Ты даже себе представить не можешь… Тогда она сказала, что у нее уже есть другой (а Неженские знали, что она общается с каким-то поэтом), и она их обязательно с ним познакомит. Тогда отец тут же затребовал этого "другого" к себе на ужин - интересно ведь было посмотреть, на кого его дочь променяла красивого, умного, состоятельного Андрея. А она уже была наготове, и потащила тебя ужинать. Почему именно тебя? Ну как, для контраста так сказать… - совершенно бестактно пояснила Алена. - Родители разумеется в шоке, а ей того и надо… Но знаешь, они с Андреем уже помирились. Неделю назад. И родители спокойны и довольно - свадьба не отменяется.
Александр подавлено молчал.
- Только я тебе ничего не говорила, - вдруг взволновалась Алена. - Мария меня убьет. А… а я просто по дружбе решила рассказать тебе все. Ты достоин знать, - снова повторила она. Но Александр уже не слушал ее, вернее не слышал: в голове стоял такой шум, что казалось, мимо летит поезд, в глазах потемнело, и он пошел, натыкаясь на прохожих, не замечая и не видя ничего вокруг.
Почему вдруг белый снег стал серым? Почему голубе небо стало серым? Почему люди стали серыми? Почему его жизнь вдруг - в одно мгновение - погрузилась в серый мрак боли, не прощения и разочарования?..
***

Прошел месяц. Месяц самый страшный в жизни Александра. На этот раз он четко определил самое несчастливое время в своей жизни - это месяц. Целыми днями он лежал на своем продавленном диване, погруженный в тяжкие думы. Он то бредил, то ему казалось, что все это ему приснилось, то он спал целыми сутками… Несколько раз заходил Марк, пытался вытрясти из друга хоть что-нибудь о причинах его болезненного состояния, но не сумев ничего разузнать, убегал. Самое странное, что Александр думал о чем угодно, но только не об этом. Его мысли были горькие и тяжелые, но он никогда в открытую - даже себе - не говорил об Андрее и Марии; о ее предательстве, о его неведении. Он все еще боготворил ее, и думал, что какая-то неведомая сила сейчас препятствует их счастью. Он томился невозможностью увидеть ее и… боялся свидания. Ему даже стало казаться, что Марии не существует, а есть только этот прекрасный образ: ангела, спустившего однажды с небес; ангела с человеческими чертами. Вспоминание о ее черных глазах жгло ему душу, ему казалось, что в них сияет ночь - пламенная, страстная ночь - и он сгорал под этим взглядом. Но чаще, ее черты расплывались и ему даже казалось, что он забыл ее. Но образ неземной красоты после этого лишь четче и больней возникал перед ним и рвал его сердце на горячие алые кусочки. Невыносима была эта пытка. Пытка любовью, пытка красотой, пытка воображением. Верно, тогда он был в бреду. И также в бреду он встал со своего дивна - в глазах потемнело, ужасно заболела голова - схватился за край стола, чтобы не упасть, и стал тупо бродить по комнате, чтобы найти пальто. Оно лежало в прихожей на полу, как и месяц назад, когда он вернулся домой после разговора с Аленой и сбросил его бездумно на пол в коридоре. Оно было мятое и немного грязное. Он даже не заметил. Кое-как надев пальто, он вышел из квартиры и даже не закрыл дверь. Свежий морозный воздух встретил его на залитой февральским солнцем улице. А Александра даже закружилась голова. Яркое солнце слепило глаза, и морозец щипал беззащитные уши. Сначала Александр просто шел, без всякой цели, хотя смутно вспоминал, что, собираясь дома, цель у него была. Целый час он ходил по улицам города, также как и месяц назад, натыкаясь на недовольных прохожих. Как так получилось, но ноги сами привели его к тому дому. И цель, доселе еще неясная, вдруг встала совершенно четкой и выявленной. Как будто все еще в бреду, он поднялся на четвертый этаж и нажал на звонок - раздалась мелодичная трель. "Будь, что будет" - то ли подумал, то ли произнес вслух Александр. Через несколько мгновений за дверью послышались знакомые шаги, дверь ему открыла сама Мария. На минуту она остолбенела, лицо ее ужасно побледнело, рот слегка приоткрылся. Александр стоял на пороге и глядел в это милое прекрасное лицо невидящим взглядом; потом бесцеремонно прошлом в квартиру и оказался в той самой комнате, где ужинал с родителями Марии полтора месяца назад. Здесь ничего не изменилось: те же темно-синие обои с белыми цветами, те же старинные картины на стенах, тот же круглый стол… Камин, а над камином висел большой портрет девочки лет восьми - это была Мария. На ней было светло-лиловое платьице, черные локоны свободно развивали по ветру, а в руках она держала букет из синих и голубых колокольчиков. Черные глаза ее сверкали, и на детских устах играла нежная улыбка. Видимо, рисовал этот портрет очень талантливый художник, и в прошлый раз Александр им залюбовался. Но сейчас ему казалось, что глаза этой маленькой девочки горели дьявольским огнем, волосы по-ведьменски развевалась черными прядями, и сатанинская улыбка оскверняла детские уста. Букет колокольчиков в руках девочки вдруг начал вянуть и гнить, а сама девочка вдруг расхохоталась - ужасным дьявольским смехом… Александр встряхнул головой и отогнал наваждение. Мария робко стояла сзади. Он оглянулся, и образ девочки с завянувшими колокольчиками вмиг исчез из его воображения. В эту минуту Мария была особенно прекрасна: она была похожа на беззащитную раненную птицу, казалось, она похудела, черные глаза сверкали каким-то болезненным блеском, и губы совсем пересохли. Александру стало безумно жаль ее, и в душе его даже проснулась какая-то эфемерная надежда, что она сожалеет, что она раскаивается, что… все еще, быть может, неправда.
- Я все знаю, - бесцветным голосом произнес он.

Александр даже испугался, но снова сказал:
- Я все знаю.
- Как… - выдохнула она. - Откуда?.. Никто ведь еще не знает…
- Да? - усмехнулся он, и жалость вмиг улетучилась из его души; он решил, что она станет врать и оправдываться. - А по-моему все уже очень хорошо осведомлены.
-Нет, нет, этого не может быть… - Мария заходила по комнате, заламывая руки и повторяя. - Нет, нет, этого не может быть…
- Как ты узнал? - она вдруг остановилась и в упор посмотрела на него блестящими, как у раненной птицы, глазами.
- Неважно, - снова презрительно усмехнулся он.
- Боже мой! - застонала Мария и рухнула на мягкий диван и у противоположной стены. - Господи! - тело ее вздрагивало, но она не плакала, казалось, она была в исступлении.
- И как давно это продолжается? - холодно спросил Александр, понимая, что у него в принципе нет никого права об этом спрашивать.
- Я… я сама только месяц назад узнала, - слабо проговорила Мария, срывающимся голосом.
- Что узнала? - в недоумении переспросил Александр. "Она меня, что, совсем за идиота держит?!" - с нарастающим негодованием подумал он.
- А ты о чем? - тихо и как бы настороженно в свою очередь спросила Мария, подходя к нему и заглядывая в глаза.
- Об этом твоем… Андрее, - с отвращение и раздражением произнес Александр ненавистное имя и отвернулся.
Мария застыла со стеклянным взглядом, и не могла пошевелиться.
- А ты о чем? - не поворачивая головы, хмуро спросил Александр.
Она не отвечала. Тогда он оглянулся, и такое выражение было в ее глазах - выражение невысказанного ужаса, исступление, безнадежной и ледяной тоски - что ему стало страшно. Она попятилась было к камину, но он схватил за плечо и почти закричал:
- О чем ты? Что ты узнала?
- Я… - она глубоко и порывисто вздохнула и посмотрела ему в глаза уже более осмыслено, но потом вдруг резко отвернула голову, будто бы ей дали пощечину, и взгляд ее вновь сделался невидящим. - Я больна, - по бледной щеке ее скатилась одинокая слеза и остановилась на сухих губах.
- Что?.. - почти прошептал он.
- Я больна, - уже громче повторила она, высвобождая свое плечо из его мертвой хватки, которая вдруг резко ослабилась.
- И на сколько серьезно? - только и смог проронить он.
- Очень, - безучастно ответила она. - Лейкемия.
"Лейкемия" - это словно врезалось в его сознанием острой шпагой невыносимой боли. Лейкемия…
Глаза его наполнились слезами, и он, уже ничего не видя перед собой, рухнул перед ней на колени, хватая ее руки и целуя подол ее платья.
- Нет, нет, любимая… нет, не правда… - шептал он в исступлении, а она стояла молча, и слезы непрекращающимся потоком лились по ее мертвенно-бледному лицу.
- Не надо! - вдруг вскричала она, отходя от него. - Не надо, - уже тихо и пугающе спокойно произнесла она.
Он все еще стоял на коленях с опущенной головой и руки его, казалось, дрожали.
- Это ничего не изменит, - сухо и жестко произнесла она. - К тому же ты все уже знаешь: я выхожу замуж.
- Нет, нет, - он хотел было подойти к ней, но Мария остановила его рукой.
- Ты не можешь…
- Почему? Очень даже могу.
- Ты не можешь… После этого не можешь. Останься со мной, я буду хранить тебя, оберегать тебя… ты не можешь…
- Я не могу остаться с тобой.
- Но почему?..
- Потому что… я не люблю тебя! Ты мне безразличен, - выпалила Мария.
- Не лги мне… Ты просто не хочешь делать мне больно, но этими словами ты причиняешь мне еще большею боль…
- Ты очень заблуждаешься насчет своего значения в моей жизни, моих чувств к тебе и моих благородных порывов.
- Я не верю тебе. Ты так не можешь… Ты же… Ведь ты - ангел, - как безумный шептал Александр.
- Нет! - вскричала Мария. - Я не святая, я - живая!
И вдруг она закрыла лицо руками и горько заплакала.
- Не оставляй меня, Мария, - он словно молитву произнес эти слова, и она смотрела на него глазами, полными слез.
-Не надо… Ты переживешь это… Ты сильный, я знаю. Ты перенесешь потерю меня, - она говорила, и в голосе ее надорванной струной звенели слезы.
Он тупо качал головой, пытаясь схватить ее за руки.
- Помнишь, - все также плача, говорила Мария. - Ты говорил мне, что поэты чувствуют боль всего мира, что в их душах трагедии многих и многих людей, что их сердца болят за весь мир… Неужели ж ты, хранящий в своей человеческой душ, тысячи трагедий, не переживешь своей?..
Откуда ей было знать, что хрупкое сердце поэта способно вынести любую боль, кроме своей собственной? Вдруг раздался звонок в дверь, и оба они не сразу поняли это, с минуту стоя друг против друга, и смотрели друг другу прямо в глаза, пытаясь понять то, что произошло.Тут кто-то зазвенел ключами, и дверь открылась сама.
- Мари, ты что… - на пороге комнаты возник молодой человек и так и застыл на том самом месте, увидев заплаканную и бледную Марию и незнакомого человека, ужасно одетого с горящим взглядом.
Это был Андрей - жених Марии. Он был высокий и, как и сказала, Алена достаточно красивый молодой человек, с темно-каштановыми глазами и ярко-голубыми, но совершенно холодными и глядящими на все происходящее с каким-то презрение, глазами.
- Это Андрей Петрович, - слабо проговорила Мария, поспешно вытирая слезы. - А это… Александр Владиславович.
- А, это он, - с каким-то ужасным пренебрежением обронил Андрей, и внимательно посмотрел на Марию.
- Он что… это он довел тебя до слез? - угрожающе спросил он.
- Нет, нет, - поспешно отрицательно покачала головой Мария.
- Да я его сейчас же раздавлю, как таракана, - со злостью и отвращение прошипел Андрей.
Александр стоял и безотчетно слушал угрозы в свой адрес.
- Андрей… - попыталась было утихомирить его Мария.
- Оставь! - он сбросил ее руку со своего плеча.
- Какого черта ты приходишь сюда, подонок, и говоришь всякую чепуху моей невесте, - может быть, Александру показалось, но он произнес эту фразу с какой-то насмешкой. - Ты, жалкий поэтишка…
Сначала Александр хотел ударить его, но произнес только:
- Да вы ничтожество, Андрей Петрович.
Он резко отвернулся от него и Марии и вышел из комнаты.
- Саша! - закричала Мария, но на самом деле из ее груди вырвался только слабый вздох.
- Все в порядке, дорогая, я его прогнал, - скал Андрей, прижимая Марию в своей груди и говоря так, будто бы она ничего не видела.
А ее сердце разрывалось на части, и от этой боли она не могла более ни говорить, ни плакать.
***

Она узнала о своей болезни месяц назад. Сначала у нее были просто головокружения и редкие головные боли, но Мария списывала все это на усталость и перенапряжение в учебе, но потом боли стали сильнее и чаще, и она стала чувствовать какую-то невозможную слабость во всем теле. Когда об этом узнала Надежда Олеговна, она безумно забеспокоилась и потащила дочь на обследование. Врач поставил жестокий и безоговорочный диагноз: лейкемия. С этого момента жизнь Марии круто изменилась. Музыкальное училище пришлось бросить, потому что она уже физически не могла посещать его и отдавать столько сил музыке, а в университете она взяла академический отпуск. Она боялась больше всего на свете думать об этом, но в глубине души знала, что больше туда не вернется. Она пила разные препараты и делала разные процедуры, но с каждым днем ей становилось все хуже и хуже. Наконец, она перестала принимать лекарства, поняв всю бесполезность этого. Посовещавшись, родители убедили дочь помириться с Андреем, потому что в Румынии у него есть знакомый и "очень знающий" (по выражению самой Надежды Олеговны) врач, который занимается онкологическими больными. У Марии уже не был сил противиться, и она позвонила Андрею. Хотя знала: уже ни один врач на свете ей не поможет. Узнав о случившемся, Антон тут же примчался в Россию к своей невесте. Но Мария сказала, что она не любит его и не выйдет за него замуж, как и говорила после их первой ссоры, и едет с ним в Румынию только ради родителей, чтобы не причинять им боль, и понимает всю безнадежность этого мероприятия. Антон остался рядом с ней, списав все на болезнь и усталость. И вот завтра у них самолет в Румынию. Мария не хотела думать об этом, не хотела думать о том, что… она умрет вдали от Родины. Где-то в чужой стране, рядом с чужым человеком… Она не хотела об этом думать, но думала. Она думала о своих родителях, о своем родном Петербурге, и как не любила его осень; думала о своем детстве; в ее памяти возникали лица, которые, как ей казалось, она уже давно забыла. Единственный, о ком она не думала - был Александр. Словно какая-то часть ее, где она хранила его образ, умерла после того, как врач прочитал ее приговор. И завтра она улетает.
***

Александр не помнил себя после того, как ушел от Марии. И все последующее время он прожил словно во сне. Все чувства словно бы иссохли в ней и теперь остывшим прахом лежали на дне его души. Ничего не осталось - кроме боли, жестокой боли, без отрады и без слез. Одно издательство попросило у него разрешения напечатать одну его поэму, которую он написал, еще будучи студентом Литературного. Он не дал. Ему предложили хороший гонорар, но он отказался. Он вообще отказался от всего, что когда-то было для него дорого. Словно бы вместе с чувствами, истлел и его дар, его талант. Он порвал все свои черновики, сжег все листы со стихами, все толстые тетрадки… Он ненавидел их. Он ненавидел себя. Ему было тошно и противно в этом мире. Он ненавидел его. Он поклялся себе больше никогда не писать. Как-то он сказал Марии, что в душе поэта сотни, тысячи, миллионы трагедий всего мира. Но его собственная трагедия была настолько велика, что вытеснила из его души все остальное. И залегла там огромным бесчувственным камнем, холодным и мертвым. Мария уехала на следующий же день после их последнего разговора. Вместе с Андреем, в Румынию. К какому-то известному румынскому врачу. Он обещал вылечить ее в самые короткие сроки. Через два месяца она умерла.
***

Александр стоял на крыльце того самого кафе, того, куда уже больше полугода назад небо послало своего прелестнейшего ангела. На улице пахло весной, и май разливался радостным и чудесным солнышком, крася улицу в золотистые тона. Александр стоял и смотрел в чистейшее небо, наполненное лазурью. Казалось, оно улыбается. "Ты снова счастливо, - он обратился к нему. - Ты не плачешь боле, ведь ты снова вернуло себе своего ангела". Все-таки, изменчивое небо не смогло отпустить надолго своего лучшего и прекраснейшего ангела

="" theme="misc">

Сказка о любви "Почтовый голубь"
Катя смотрела ввысь, наслаждаясь голубым пространством безоблачного неба. Дул прохладный весенний ветерок, словно звал за собой куда-то в далёкие края, где люди не знали ни слёз, ни горя, где царил мир и правила взаимная любовь.
С Катиного балкона, который находился на седьмом этаже жилого дома, был виден весь мир. Так считала она и все люди, когда-либо побывавшие там, и увидевшие эти чудеса матушки-природы, которые обычно никто не замечал. С её балкона можно было увидеть большую реку, которая лишь изредка била о берег своими волнами, в остальное время она была тиха, словно дом, в котором никто не жил. На берегу реки росло много красивых деревьев, кустарников и цветов. Весенними вечерами, сделав уроки, Катя обычно брала листок бумаги, краски и рисовала всё, что видела. Редко картины выходили действительно похожими на весь тот пейзаж, но Катя знала, что когда-нибудь, она обязательно нарисует такое, от чего будет просто захватывать дух.

Вдруг ветер усилился, стал шевелить верхушки прибрежных деревьев и кустов. Ветер бил по цветам, они шевелились, словно плясали какой-то чудной танец, осыпались одуванчики, громко шелестела трава. Ветер словно не замечал, что своим дыханием срывает зелёную листву с деревьев.

На эту красоту Катя смотрела каждый день и постоянно размышляла о богатстве природы. Когда она впервые познакомилась с растениями поближе, она во что бы то ни стало, решила стать ботаником. Ей представлялось интересным изучения разных видов растений. Она мечтала иметь свой дом, в котором было бы куча горшков с редкими цветами.

Несмотря на ветер, солнце палило прямо в макушку, и было просто невыносимо жарко, но Катя не смотря ни на что, сидела на балконе. Сегодня она думала не о природе, что бывало очень редко, она мечтала про любовь. Ей вдруг захотелось почувствовать, что она кому-то нужна, ей хотелось, что бы был такой человек, который заботился бы о ней, полюбил бы её такую, какая она есть.

Катя была необычной девочкой, она не могла ходить. Её ноги были лишены жизни, она не могла ими даже шевелить. Пять лет назад, когда ей было всего девять лет, случилась беда. Катя с родителями ехала на машине в деревню. Папа был в расстроенном состоянии, ведь его лишили работы, из-за статьи, в которой он написал своё мнение о работе правительства. Из-за своего настроения он не справился с управлением, и машина не вписалась в поворот, врезавшись в дерево. В тот миг в голове Кати пронеслись самые счастливые моменты жизни. Она не хотела умирать, вся жизнь должна была быть впереди. Родители были тяжело ранены, их отправили на операцию в Нью-Йорк, Катя же лишь перестала чувствовать свои ноги. Жизнь папы и мамы зависела лишь от операции, но всё прошло хорошо, хотя в специальной клинике им надо было пролежать целых восемь лет, за которые врачам предстояло сделать очень много операций.
Эти пять лет, Катя прожила с бабушкой, которая переселилась из деревни в квартиру Кати. С бабушкой ей жилось, в общем-то, неплохо, но ужасно не хватало родителей. Первые несколько лет ей было сложно привыкнуть к тому, что у неё не было ног, она с большим трудом освоила инвалидную коляску, но никак не могла свыкнуться с мыслью, что в ней она проведёт всю свою жизнь.

Несмотря на свою болезнь, Катя, как обычная девчонка, ходила в школу, общалась с ровесниками. Но конечно, в отношении людей к ней была заметна жалость и сочувствие. Ей казалось, что с ней общаются, только потому, что она неизлечимо больна. Некоторые одноклассники её просто не замечали, и лишь потому, что общаться с такими детьми не модно. Но когда человек в таком состоянии, как можно думать, модно ли с ним общаться? В такой ситуации сразу можно понять, кто тебе настоящий друг, кто враг, а кто лишь прикидывался долгое время другом. И Катя сделала выводы, что у неё лишь одна настоящая подруга, которой неважно какая она, которая будет с ней дружить до конца жизни. Катя была очень благодарна Лене, ведь не каждый человек захочет дружить с калекой.

Но сейчас Катю волновало совсем не это, она чувствовала что-то, сама не понимая что. Наверное, она чувствовала потребность в настоящей любви, ведь каждая девчонка мечтает о ней, независимо больная она или нет. Но Катю эти мысли волновали впервые. Никогда раньше она не думала, что для счастья ей нужен тот человек, который будет с ней всю жизнь. Девочка думала об этом, но, конечно же, понимала, что это лишь мечты. Ведь кто полюбит инвалидку?

Если кто думает, что жизнь инвалидов легка, потому что можно целый день сидеть себе в коляске и ничего не делать, очень сильно ошибается. Ведь без помощи окружающих нельзя даже встать, нельзя самостоятельно пройтись своими ногами по улице, нельзя поплавать в речке, нельзя поиграть в волейбол. Действия инвалида ограничены. И это очень печально. Когда Катя едет по улице, часто позади неё раздаётся смех, но что смешного в том, что человек не может ходить? Можно, разве что плакать, а смех – это для эгоистов и трусов. Тот, кто смеётся над таким, тот безвольный человек, у которого просто нет сердца, хотя может, есть, просто оно окончательно окаменело.

Вдруг вдалеке Катя увидела голубя. Он направлялся прямо к ней. Она испугалась, а вдруг голубь врежется в стекло балкона. Чтобы этого не случилось, ей пришлось открыть все балконные окна, и теперь вероятность, что голубь врежется окончательно отпала. Он летел очень медленно, словно чертил ввысоке круги. И вот, наконец, он подлетел прямо к балкону, и сел на балконный забор и подал голос, словно просил перекусить. Катя, долго не думая, поехала на кухню за семечками. Покормив голубя, она заметила, что на лапке у него что-то привязано. Это был свёрнутый в трубочку маленький листок бумаги. Развернув его, Катя прочла:

«Знай, я приду за тобой. Верь, и мы будем вместе».

В голове девочки сразу мелькнула мысль, что голубь прилетел не по адресу, хотя она знала, что голуби очень хорошо ориентируются в людях, и всегда знают, кому надо отправить послание. Она не понимала, почему записку отправили вместе с голубем, а не просто прислали по почте. Но в одном она была уверена на сто процентов, письмо было адресовано не ей. Ну, сами подумайте, кто мог ей такое послать? Кто может за ней придти? Кто захочет быть с ней вместе? Ведь она – всего лишь одинокая калека. Она знала, что голубь просто не смог долететь до указанного места, и сел к ней на балкон, что бы поживиться и отдохнуть. Катя привязала эту записку к его лапе, в надежде думая, что он улетит туда, куда его посылали. Но нет, он сидел на заборе, и даже не думал, что ему нужно куда-то лететь. Тогда у Кати мелькнула мысль написать записку его хозяину, в которой сказать, что голубь прилетел не по адресу. Так она и сделала. В этот раз голубь улетел, и Катя ещё долго провожала его взглядом, пока он не скрылся за горизонтом. Но потом она ещё выглядывала в окно балкона, всё же надеясь увидеть его где-то в глубине неба. Она ждала, что голубь прилетит с ответной запиской, но нет, она просто зря надеялась, голубя не было нигде видно.

Стало темнеть, и Кате стало холодно сидеть на балконе. Она въехала в комнату на своей коляске, крикнула бабушку, что бы та помогла ей перелечь в кровать. Ещё долго думая о странном послании и прекрасном голубе, ещё долго мечтая о том, что это послание было адресовано именно ей, мечтая о том, что кто-то далеко любит её, устав от этих мыслей, которые перегрузили её мозг, она заснула.

Утром Катю разбудила бабушка, которая собиралась уезжать на дачу, и оставляла на Катю всю квартиру. Бабушка помогла Кате встать с кровати и пересесть в коляску, а после уехала. Не спеша, она застелила постель, умылась, оделась, приготовила завтрак, поставила тарелку на поднос и поспешила на балкон, где она и собиралась завтракать. Зайдя на балкон, она сразу же заметила на столе голубя, который спал, положив голову под крыло. Девочка не стала будить голубя, он, наверное, устал после полёта. Ей казалось странным то, что голубь прилетел. Наверное, всё же тогда он не ошибся адресом, и был послан именно ей. Катя, как можно тише, поела, но голубь уже проснулся. Девочка аккуратно сняла с его лапки новую записку, в которой значилось:

«Мой голубь знает всех людей. Если он прилетел к тебе, так и должно быть. Он знает кто хороший, кто плохой».

Значит, голубь прилетел к ней! Катя просто не могла поверить…. Значит, кто-то её любит, значит, кому-то она нужна. Ведь это то, о чём она мечтала…. Недолго думая, она отправила записку, ею, захотев проверить, знает ли хозяин голубя, что она – калека на всю жизнь. Записка вышла снова же небольшая:

«Я всё равно не уверена, ту ли нашёл тот голубь, что ты искал. Я – калека. Меня никто никогда не сможет полюбить».

Катя привязала послание к лапке голубя, но тот лететь совершенно не желал. И тут Катя поняла, он просто-напросто, хотел есть. Наверное, летел целую ночь и проголодался. Семечек на кухне не оказалось, голубю пришлось живиться зерном, которое ещё лежало с тех пор, когда у Кати жил хомяк. Поев, голубь нехотя взобрался на забор и полетел…. Он летел куда-то за реку, куда-то в пространство неба, которое не было открыто глазу человека. Катя мечтала знать, куда всё же летит этот прекрасный голубь, кому он несёт её послание. Она не могла представить человека, который бы её любил. Все эти пять лет, она думала, что такого человека нет, но он есть. Теперь она верила, что у каждого человека, независимо от того какой он, есть вторая половинка, родная половинка, чистая кровь. Она верила в это всем сердцем, но боялась разочароваться в своих мечтах, что случалось с ней нередко.

В этот день голубя она ждать не стала, просто знала, он должен отдохнуть после долгих перелётов.
Взяв свои краски и бумагу, она стала рисовать голубя. Сначала у неё не очень-то и получалось, но потом, вспомнив его красивые мягкие перья, она изобразила его, и, смотря на картину, казалось, что это настоящий голубь сел на лист бумаги. В первый раз картина Кати по-настоящему удалась. Так как нарисовала она, не каждый художник смог бы нарисовать. Ведь рисуя эту картину, в голове её была лишь мысль о любви, о принце, который её обязательно найдёт и заберёт с собой в свою сказочную страну.

Залюбовавшись своей картиной, она не заметила, как голубь снова приземлился на её балкон. Она не замечала его до тех пор, пока он не сел ей на плечо и не протянул лапку с запиской. На этот раз послание было не таким маленьким:

«Привет, моя любимая. Сегодня я принял окончательное и бесповоротное решение: я хочу быть с тобой, и я буду с тобой. Мне не важно как ты выглядишь, мне важен лишь твой внутренний мир. За внешность любят слабаки, сильные же любят за сердце. Это истина всей жизни. Я много ошибался, выбирал красивых, но лишь теперь понял, мне нужна девушка, которая будет любить меня не за мои мышцы и не за моё лицо, а за мою душу. Я приду за тобой сегодня ночью, ты только жди меня и верь в это. Не пиши ответа, голубь больше не сможет лететь, он болен. Я люблю тебя, и очень надеюсь, что мы будем вместе всю оставшуюся жизнь».

Прочитав несколько раз это письмо, Катя свернула его в трубочку и положила в шкатулку, где лежали все послания. Её принц! Он придёт за ней! Он заберёт её с собой, и больше никогда она не познает беды, будет счастлива с ним. Мысли и мечты затмевали разум, и больше она не могла думать ни о чём кроме него, того, который любил её – инвалидку по жизни. Это казалось ей сном, но всё происходило на самом деле. В этот миг она почувствовала, что мир не такой уж и плохой, что Бог есть.

Раздался звонок в дверь, Катя замешкалась. Неужели это он? Ведь он сказал, что придёт ночью, а сейчас только шесть часов вечера. Она ошиблась, это лишь была бабушка, которая вернулась с дачи. Бабушка сразу заметила взволнованное настроение Кати, и, конечно же, попыталась узнать, в чём дело:

- Катенька, что-то случилось? Какая-то ты неспокойная сегодня.
- Бабушка, я встретила того, кого я так долго искала.
- Кто же это?
- Я не знаю. Но очень люблю его, и он любит меня.
- Катя, но ведь ты…
- Инвалидка? Если я такая, меня никто не может любить? Почему все так думают? Чем я хуже других?

К глазам подступали слезы, и Катя разрыдалась, уткнувшись в бабушкино плечо. Она очень любила бабушку, и не хотела расставаться с ней, но знала, так будет лучше для всех. Во-первых, бабушке она, наконец, не будет обузой, а во-вторых, и ей будет лучше с принцем.
До двенадцати часов Катя сидела на кровати и смотрела в окно. Она очень волновалась: а вдруг не придёт, а вдруг это всё лишь шутка? С этими мыслями, она закрыла глаза и заснула.

Разбудил её тихий мягкий голос:
- Привет.
Катя, ещё спала, и думала, что это лишь сон. Но голос повторился, и кто-то дотронулся бархатной рукой к её шее. Катя тихо села на кровати, пытаясь открыть глаза, что пока не очень-то удавалось. Наконец раскрыв их, она увидела парня, сидевшего на краю её кровати. Это был красивый зеленоглазый парень с чёрными волосами. Он смотрел на неё и не мог оторваться от её голубых небесных глаз. Она тихо прошептала ему:

- Я ждала тебя.
- Я знаю. Я пришёл. Я знал, что ты веришь. Я знал, что ты любишь.
- Кто ты? Ты – ангел?
- Нет, я лишь обычный человек, который знает, что такое любовь.
- Как ты меня нашёл?
- Однажды я увидел тебя на улице, ты ехала на коляске. Сзади тебя раздавались смешки. И вдруг я понял, что внешность – не то, за что надо любить человека. В человеке главное – душа и сердце. Я осознал это лишь тогда, когда тебя увидел. Я знаю, ты сможешь снова ходить, если очень этого захочешь. Попробуй, я тебе помогу. Главное, верь в свои силы.
- Но я…
- Ты сможешь. Просто внуши себе это.
Катя не верила, что сможет пойти, но всё же попыталась встать. В мыслях её было лишь одно то, что ей НУЖНО пойти, ей ВАЖНО пойти, ей ХОЧЕТСЯ пойти. Собрав всю свою волю, она встала. ВСТАЛА и стояла. Это было в первый раз, за эти пять лет, она могла хотя бы стоять.
- Ну же, смелее! Ты сможешь!

Он встал с кровати и подошёл к двери комнаты. Катя попыталась подвинуть ногу, и ей это удалось. Удалось без малейших усилий.
Он взял её под руку, они вышли из квартиры, а после и из дома. Всю ночь гуляли по московским улицам, и лишь к утру, они попали в его маленькую, но сказочную страну, где всегда они будут вместе, и их всегда будет объединять то, что называют любовью.

цыасцукпмавсыч

Он делает широкий шаг вперед, навстречу. Ты склонила голову, принимая игру, и сделала маленький шажок назад. Он улыбается, видя, что ты пытаешься сделать, и делает еще один шаг вперед. Ты лукаво улыбнулась и сделала еще один шаг – назад и вправо. Он повернул голову, как будто к чему-то прислушиваясь, слегка укоризненно посмотрел на тебя и сделал менее широкий шаг, но все же навстречу. Понимая, что игра ему надоела, ты делаешь маленький шажок вперед и влево, возвращаясь на место. Улыбка вновь озарила его лицо. Ты улыбнулась в ответ. Он приблизился вплотную. Ты сделала шажок в сторону, поворачиваясь к нему боком. Не желая еще раз догонять тебя, он взял тебя за руку и приложил к груди. Ты чувствовала, как часто бьется его сердце. Твое сердце билось так же часто. Ты взглянула в его глаза и обнаружила там светлое и огромное чувство, любовь. Ты вновь повернулась к нему лицом. Ваши лица были так близко друг к другу. Губы слились в едином поцелуе. Все, о чем можно было мечтать, сбылось в этот момент. Вы были вместе…

Самое большое счастье в жизни- это уверенность, что тебя любят.
Мы учились бы отлично, если б не было любви, но проклятые мальчишки нас до двоек довели!!!!!!!!