Турнир Трех Волшебников!
Турнир Трех Волшебника1тур)Напишите все что знаете о драконах( можно и картинки)
Предложения!!!!!
Народ,может создадим другой конкурс! Когда будет больше народу!!! Давайте пригласим друзей,я уже пригласил!
Факты
Прежде, чем переводчик берется за перо (или садится к клавиатуре), ему
необходимо принять решение весьма принципиального рода, как витязю на
распутье. Придорожный камень лежит в том месте, где зарыта извечная проблема
любого перевода - ссылки в культурный слой. Налево пойдешь - встретишь
набоковскую Аню в Стране Чудес, декламирующую "Как дыня, вздувается вещий
Омар". Направо пойдешь - наткнешься на лишнего человека Онегина в суровой
английской прозе, обремененного тремя томами комментариев (в которых, как ни
странно, тот же самый Набоков восуществил "энциклопедию русской жизни", не
доверяя читателю самому разобраться в тексте). Прямо дорога, собственно
говоря, не проложена - так, идет тропка и теряется в словесном буреломе. Мои
амбиции как переводчика лежат тем не менее на этой тропке: стремиться по
возможности поймать ускользающую грань между вольными аналогиями, полетами
ассоциативной фантазии, призванными переносить культурные реалии из одной
лингвистической среды в другую, незаметно теряя по пути оригинал - и
педантическим копанием в смысловых плоскостях, делающим саму книгу всего
лишь оглавлением к обширной демонстрации умения переводчика работать со
справочными материалами (или каталогом выставки его персональной эрудиции).
Таким образом, там, где во второй главе упоминается "Knickerbocker Glory",
вместо пространного эссе (с одной стороны) или замены его на какой-нибудь
исконный, посконный сбитень (с другой) читатель получает достаточно
компактное объяснение того, что именно Дадли в этом десерте (мороженое,
малиновый джем, сверху еще мороженое) так не понравилось.
На том же перекрестке я оставляю и попытки передать смысл значимых имен
(а у Роулинг они все в той или иной степени значимые). Переделать Гарри в
Гришу Горшкова, как того требовал бы ортодоксальный подход, рука у меня не
поднялась, а потому и остальным персонажам разрешено (за исключением явных
Макгаффинов - авторов колдовских учебников, к примеру) сохранить свои имена.
Некоторые лежащие на поверхности факты я привожу в комментариях. Выпал из
этой схемы лишь полтергейст, имя которого - Peeves - в буквальной
транскрипции уж больно слух режет.
Книга Роулинг дает переводчику возможность поломать голову еще над
одной задачкой. Речь идет о фонетическом представлении акцента. С тех пор,
как Киплинг в "Captains Courageous" достиг несомненного совершенства в
использовании этого приема (в том месте, где начинают трепаться два солдата
- ирландец и кокни - плотность апострофов, обозначающих перебивки в речи,
проглоченные окончания и скомканные предлоги превосходит все мыслимые
границы), современные авторы на него налегали не особенно. В "Гарри Поттере"
британские нацменьшинства представлены широко и со вкусом: Минерва
Макгонагелл - потомственная шотландка, Шеймус Финниган - из Ирландии, Ли
Джордан - скорее всего, с Карибских островов, и все они, очевидно,
разговаривают с соответствующими интонациями, но только великан Хагрид
наделен на письме теми самыми апострофами, и в изобилии. Правильного способа
передать густой сомерсетский говор в русском языке не существует; вернее,
для того, чтобы читатель получил адекватное представление, мне надо было бы
заставить беднягу Хагрида обращаться к Гарри "Вах, слюшай, дарагой!",
ругаться "Ах, шайтан!", или растяагивать сверхдоолгие на эстонский манер.
Поэтому я решил воплотить фонетическое своеобразие через лексическое,
снабдив его вместо простонародного акцента простонародным словарем.
Поскольку в оригинале Хагрид грамматику перевирает лишь изредка, то и в
переводе он говорит по большей части грамотно, хотя и с аффектацией.
Желающим также рекомендуется при чтении слегка окать.
И наконец, два слова о комментариях. "Гарри Поттер" потому, в
частности, вихрем пронесся по всему англо-говорящему миру, что и дети, и
взрослые находят в нем то, что ищут обычно в хорошей книге, хотя ищут они
разное. Во-первых, те немногочисленные сноски, которые (поверьте мне, через
мое сопротивление) все же проникли в текст, предназначены исключительно для
взрослых. Дети ничего существенного для себя там не обнаружат. Чтобы
объяснить во-вторых, я начну немного издалека.
У Гессе, помимо известных величественных трудов, есть еще маленькое -
буквально на пару страниц - и не очень заметное (я не видел нигде больше у
него развития этой идеи) эссе, которое называется, кажется, "О читателях
книг". Существуют, согласно изложенному в нем методу, всего три категории
таковых. Одна в процессе чтения просто (хотя, быть может, и внимательно)
следит за развитием сюжета и сопутствующих персонажей; другая, напротив, за
этим развитием пытается разглядеть очертания самого писателя (в отличие от
маски "лирического героя") и его соответственный характер; третья же
рассматривает читаемый текст как всего лишь отправную точку в плетении
собственного ассоциативного ряда. Естественно, ни один человек не остается,
как правило, в пределах одного типа, даже в процессе чтения одной и той же
книги. Все это я притащил сюда к тому, что хороший перевод должен не только
излагать аккуратным образом содержание, но и по возможности подпитывать
воображение читателей второго (а почему бы и не третьего?) рода, сохраняя
для этого необходимый баланс между смысловыми уровнями. Поскольку ясно, что
задача эта, строго говоря, заведомо невыполнима в пределах собственно
текста, то комментарии я привожу отчасти для себя самого - как костыль в тех
местах, где оригинал несет информацию, не влезающую в перевод.
Взрослому также будет нелишне ощутить, что книга эта возникла ни в коем
случае не на пустом месте: в дополнение к мелким фактам, приведенным в
комментариях, многочисленные источники и предшественники просматриваются в
некоторых местах настолько явно, что наводят на мысль о сознательном их
использовании, а влияние некоторых из них Роулинг открыто признает. Легкий
налет мистики (за который ей досталось на орехи от ревнителей-консерваторов,
обвинивших ее в насаждении ведьмовщины) можно отследить к К. С. Льюису (хотя
у того мистицизм открыто христианский). Мотив ребенка, который живет с
чудовищно бесчувственными взрослыми и находит убежище в волшебном мире,
является излюбленным в повестях Роальда Даля ("Джеймс и огромный персик",
"Матильда"). Я возьмусь утверждать, что по глубине разработанности этого
"вторичного мира" (это термин Толкиена; в наше время обычно говорят
"виртуальная реальность"), живущего по своим, необычным, но от этого ничуть
не менее строгим законам, книга Роулинг напоминает "Хоббита" (мне уже не раз
доводилось встречать ссылки на "Хоббита" как "Гарри Поттера своего времени"
- но, впрочем, и наоборот: "Гарри Поттер" как второй "Хоббит"). Общий формат
- учебный год в частной школе, с подробными описаниями уроков и спортивных
состязаний - встречается, в частности, в "Школьных годах Тома Брауна" и
книге Вудхауза "Майк в Рикине". Живые шахматы - прямая цитата из Кэрролла
(как и родовое имя Почти Безголового Ника: Мюмзи - мюмзик - mimsy взято из
стихотворения, которое объясняет Алисе Шалтай-Болтай). В "Песни о
Нибелунгах" страж сокровищ пользуется tarnkappe - плащом, который делает его
невидимым, и который потом достается Зигфриду (а звать стража, кстати,
Альберих). Более мелкие ссылки - на Милна, тех же Даля (сравните хотя бы
"Мармеладки Берти Боттс" с жевательной резинкой из "Чарли на шоколадной
фабрике", которая меняет вкус по мере того, как ее жуют, насыщая жующего
целым обедом), Кэрролла (адрес на конверте -- "Леди Алисиной Правой Ноге,
Коврик у Камина") и Толкиена (Боромир на совете Элронда называет Саурона
точно так же, как мистер Оливандер - Вольдеморта), да даже и Шекспира (ну,
это уж производственная тематика: экзотические имена Гермиона и Миранда
пришли из "Зимней сказки" и "Бури", соответственно) - лежат просто россыпью.
Работники народного образования по всему миру возвестили Гарри Поттера
как спасителя культуры: дети впервые оторвались от экранов телевизоров и
компьютеров и уселись читать. Бедолага Роулинг, мать-одиночка, сидевшая с
бесполезным дипломом на пособии, не знала, куда деваться от почетных
титулов, званий и призов (титульный лист первого тома перечисляет, среди
прочих, "Лучшую книгу 1998 года" журналов "Publishers Weekly" и "Parenting",
а также Нью-йоркской библиотеки, "Рекомендовано редактором" обозрения
"Booklist" и Национальную Премию Великобритании за 1997 год). В этом смысле
для русской аудитории подобным откровением книги Роулинг не явятся - но лишь
потому, что мы избалованы гениальными писателями, заставившими Карлсона,
Винни-Пуха и муми-троллей изъясняться на русском, как на родном. Это не
должно помешать признать мисс Роулинг как достойную преемницу Линдгрен,
Милна и Туве Янсон. Надеюсь, что моя работа в какой-то степени поможет
донести эту мысль до нового читателя.
Ю. Мачкасов.
необходимо принять решение весьма принципиального рода, как витязю на
распутье. Придорожный камень лежит в том месте, где зарыта извечная проблема
любого перевода - ссылки в культурный слой. Налево пойдешь - встретишь
набоковскую Аню в Стране Чудес, декламирующую "Как дыня, вздувается вещий
Омар". Направо пойдешь - наткнешься на лишнего человека Онегина в суровой
английской прозе, обремененного тремя томами комментариев (в которых, как ни
странно, тот же самый Набоков восуществил "энциклопедию русской жизни", не
доверяя читателю самому разобраться в тексте). Прямо дорога, собственно
говоря, не проложена - так, идет тропка и теряется в словесном буреломе. Мои
амбиции как переводчика лежат тем не менее на этой тропке: стремиться по
возможности поймать ускользающую грань между вольными аналогиями, полетами
ассоциативной фантазии, призванными переносить культурные реалии из одной
лингвистической среды в другую, незаметно теряя по пути оригинал - и
педантическим копанием в смысловых плоскостях, делающим саму книгу всего
лишь оглавлением к обширной демонстрации умения переводчика работать со
справочными материалами (или каталогом выставки его персональной эрудиции).
Таким образом, там, где во второй главе упоминается "Knickerbocker Glory",
вместо пространного эссе (с одной стороны) или замены его на какой-нибудь
исконный, посконный сбитень (с другой) читатель получает достаточно
компактное объяснение того, что именно Дадли в этом десерте (мороженое,
малиновый джем, сверху еще мороженое) так не понравилось.
На том же перекрестке я оставляю и попытки передать смысл значимых имен
(а у Роулинг они все в той или иной степени значимые). Переделать Гарри в
Гришу Горшкова, как того требовал бы ортодоксальный подход, рука у меня не
поднялась, а потому и остальным персонажам разрешено (за исключением явных
Макгаффинов - авторов колдовских учебников, к примеру) сохранить свои имена.
Некоторые лежащие на поверхности факты я привожу в комментариях. Выпал из
этой схемы лишь полтергейст, имя которого - Peeves - в буквальной
транскрипции уж больно слух режет.
Книга Роулинг дает переводчику возможность поломать голову еще над
одной задачкой. Речь идет о фонетическом представлении акцента. С тех пор,
как Киплинг в "Captains Courageous" достиг несомненного совершенства в
использовании этого приема (в том месте, где начинают трепаться два солдата
- ирландец и кокни - плотность апострофов, обозначающих перебивки в речи,
проглоченные окончания и скомканные предлоги превосходит все мыслимые
границы), современные авторы на него налегали не особенно. В "Гарри Поттере"
британские нацменьшинства представлены широко и со вкусом: Минерва
Макгонагелл - потомственная шотландка, Шеймус Финниган - из Ирландии, Ли
Джордан - скорее всего, с Карибских островов, и все они, очевидно,
разговаривают с соответствующими интонациями, но только великан Хагрид
наделен на письме теми самыми апострофами, и в изобилии. Правильного способа
передать густой сомерсетский говор в русском языке не существует; вернее,
для того, чтобы читатель получил адекватное представление, мне надо было бы
заставить беднягу Хагрида обращаться к Гарри "Вах, слюшай, дарагой!",
ругаться "Ах, шайтан!", или растяагивать сверхдоолгие на эстонский манер.
Поэтому я решил воплотить фонетическое своеобразие через лексическое,
снабдив его вместо простонародного акцента простонародным словарем.
Поскольку в оригинале Хагрид грамматику перевирает лишь изредка, то и в
переводе он говорит по большей части грамотно, хотя и с аффектацией.
Желающим также рекомендуется при чтении слегка окать.
И наконец, два слова о комментариях. "Гарри Поттер" потому, в
частности, вихрем пронесся по всему англо-говорящему миру, что и дети, и
взрослые находят в нем то, что ищут обычно в хорошей книге, хотя ищут они
разное. Во-первых, те немногочисленные сноски, которые (поверьте мне, через
мое сопротивление) все же проникли в текст, предназначены исключительно для
взрослых. Дети ничего существенного для себя там не обнаружат. Чтобы
объяснить во-вторых, я начну немного издалека.
У Гессе, помимо известных величественных трудов, есть еще маленькое -
буквально на пару страниц - и не очень заметное (я не видел нигде больше у
него развития этой идеи) эссе, которое называется, кажется, "О читателях
книг". Существуют, согласно изложенному в нем методу, всего три категории
таковых. Одна в процессе чтения просто (хотя, быть может, и внимательно)
следит за развитием сюжета и сопутствующих персонажей; другая, напротив, за
этим развитием пытается разглядеть очертания самого писателя (в отличие от
маски "лирического героя") и его соответственный характер; третья же
рассматривает читаемый текст как всего лишь отправную точку в плетении
собственного ассоциативного ряда. Естественно, ни один человек не остается,
как правило, в пределах одного типа, даже в процессе чтения одной и той же
книги. Все это я притащил сюда к тому, что хороший перевод должен не только
излагать аккуратным образом содержание, но и по возможности подпитывать
воображение читателей второго (а почему бы и не третьего?) рода, сохраняя
для этого необходимый баланс между смысловыми уровнями. Поскольку ясно, что
задача эта, строго говоря, заведомо невыполнима в пределах собственно
текста, то комментарии я привожу отчасти для себя самого - как костыль в тех
местах, где оригинал несет информацию, не влезающую в перевод.
Взрослому также будет нелишне ощутить, что книга эта возникла ни в коем
случае не на пустом месте: в дополнение к мелким фактам, приведенным в
комментариях, многочисленные источники и предшественники просматриваются в
некоторых местах настолько явно, что наводят на мысль о сознательном их
использовании, а влияние некоторых из них Роулинг открыто признает. Легкий
налет мистики (за который ей досталось на орехи от ревнителей-консерваторов,
обвинивших ее в насаждении ведьмовщины) можно отследить к К. С. Льюису (хотя
у того мистицизм открыто христианский). Мотив ребенка, который живет с
чудовищно бесчувственными взрослыми и находит убежище в волшебном мире,
является излюбленным в повестях Роальда Даля ("Джеймс и огромный персик",
"Матильда"). Я возьмусь утверждать, что по глубине разработанности этого
"вторичного мира" (это термин Толкиена; в наше время обычно говорят
"виртуальная реальность"), живущего по своим, необычным, но от этого ничуть
не менее строгим законам, книга Роулинг напоминает "Хоббита" (мне уже не раз
доводилось встречать ссылки на "Хоббита" как "Гарри Поттера своего времени"
- но, впрочем, и наоборот: "Гарри Поттер" как второй "Хоббит"). Общий формат
- учебный год в частной школе, с подробными описаниями уроков и спортивных
состязаний - встречается, в частности, в "Школьных годах Тома Брауна" и
книге Вудхауза "Майк в Рикине". Живые шахматы - прямая цитата из Кэрролла
(как и родовое имя Почти Безголового Ника: Мюмзи - мюмзик - mimsy взято из
стихотворения, которое объясняет Алисе Шалтай-Болтай). В "Песни о
Нибелунгах" страж сокровищ пользуется tarnkappe - плащом, который делает его
невидимым, и который потом достается Зигфриду (а звать стража, кстати,
Альберих). Более мелкие ссылки - на Милна, тех же Даля (сравните хотя бы
"Мармеладки Берти Боттс" с жевательной резинкой из "Чарли на шоколадной
фабрике", которая меняет вкус по мере того, как ее жуют, насыщая жующего
целым обедом), Кэрролла (адрес на конверте -- "Леди Алисиной Правой Ноге,
Коврик у Камина") и Толкиена (Боромир на совете Элронда называет Саурона
точно так же, как мистер Оливандер - Вольдеморта), да даже и Шекспира (ну,
это уж производственная тематика: экзотические имена Гермиона и Миранда
пришли из "Зимней сказки" и "Бури", соответственно) - лежат просто россыпью.
Работники народного образования по всему миру возвестили Гарри Поттера
как спасителя культуры: дети впервые оторвались от экранов телевизоров и
компьютеров и уселись читать. Бедолага Роулинг, мать-одиночка, сидевшая с
бесполезным дипломом на пособии, не знала, куда деваться от почетных
титулов, званий и призов (титульный лист первого тома перечисляет, среди
прочих, "Лучшую книгу 1998 года" журналов "Publishers Weekly" и "Parenting",
а также Нью-йоркской библиотеки, "Рекомендовано редактором" обозрения
"Booklist" и Национальную Премию Великобритании за 1997 год). В этом смысле
для русской аудитории подобным откровением книги Роулинг не явятся - но лишь
потому, что мы избалованы гениальными писателями, заставившими Карлсона,
Винни-Пуха и муми-троллей изъясняться на русском, как на родном. Это не
должно помешать признать мисс Роулинг как достойную преемницу Линдгрен,
Милна и Туве Янсон. Надеюсь, что моя работа в какой-то степени поможет
донести эту мысль до нового читателя.
Ю. Мачкасов.
настроение: Бодрое
О книгах Гарри Поттера
Гарри Поттер
Книги о Гарри Поттере
1. Гарри Поттер и философский камень (пер. Оранского И.В.)
В Хогвартской школе чародейства и волшебства Гарри попадает в водоворот невероятных приключений. Он
изучает квиддич– спорт высшего пилотажа, играет в захватывающую игру живыми шахматными фигурами,
встречается с Темным Волшебником, который хочет его уничтожить. Одиннадцатилетний мальчик-сирота
Гарри Поттер живет в семье своей тетки и даже не подозревает, что он - настоящий волшебник. Но однажды прилетает сова с письмом для него, и жизнь Гарри Поттера изменяется навсегда. Он узнает, что зачислен в Школу Чародейства и Волшебства, выясняет правду о загадочной смерти своих родителей, а в результате ему удается раскрыть секрет философского камня.
2. Гарри Поттер и тайная комната (пер. Литвиновой М.Д.)
В Школе чародейства и волшебства "Хогвартс" происходят тревожные события. Кто-то нападает на учеников школы, и преподаватели подозревают, что это таинственное чудовище, которое скрывается в легендарной Тайной комнате. Гарри Поттер и его друзья разгадывают загадку Тайной комнаты, и теперь Гарри снова предстоит сразиться с лордом Волан-де-Мортом. Сумеет ли он победить на этот раз? Машины летают, деревья дерутся, а таинственный эльф появляется, чтобы предупредить Гарри Поттера, в самом начале второго года его удивительного путешествия в мир волшебства. В этом году в Хогвартсе пауки разговаривают, письма ругаются, а способность Гарри общаться со змеями настраивает его друзей против него. Дуэльные клубы, бешеные бладжеры – это год приключений и опасности, ведь кровавая надпись на стене гласит: «Тайная комната открыта». Чтобы спасти Хогвартс, Гарри, Рон и Гермиона должны пустить в ход все свои волшебные способности и мужество в этой потрясающей экранизации второй книги Дж.К. Ролинг. Приготовьтесь к удивительному, ошеломляющему зрелищу, – Гарри Поттер докажет вам, что он больше, чем волшебник, он герой!
3. Гарри Поттер и узник Азкабана (пер. Литвиновой М.Д.)
Двенадцать долгих лет в Азбакане — мрачной тюрьме волшебного мира — содержался всем известный узник по имени Сириус Блэк. Его обвиняли в убийстве тринадцати человек и считали наследником Лорда Волан-де-Морта. И вот он бежал, и из оставленных им следов ясно, что на этот раз убийца поставил целью избавиться от Гарри Поттера. Теперь Гарри Поттер в опасности, даже за стенами своей волшебной школы, даже в окружении друзей — потому что среди них есть предатель, готовый открыть убийце путь в Хогвартс. Из тюрьмы для волшебников, крепости Азкабан, бежит опасный убийца Сириус Блэк и для его поимки посланы дементры – ужасные стражи тюрьмы Азкабан. От дементров еще никому не удавалось бежать – кроме Сириуса Блэка, который рвется в Хогвардс – убить Гарри Поттера, родителей которого он предал 13 лет назад. Героям не только нужно найти Сириуса первым – но и разгадать его тайну, спасти несколько невинных жизней и узнать много нового в школе Хогвардс
4. Гарри Поттер и Кубок огня (пер. Литвиновой М.Д., Литвиновой Н.А., Ляха А.Г.)
Гарри Поттеру предстоит четвертый год обучения в Школе чародейства и волшебства "Хогвартс". Новые заклинания, новые зелья, новые учителя, новые предметы. . .Все это знакомо, и Гарри с нетерпением ожидает начала учебного года. Но на школу внезапно обрушивается потрясающая новость: в этом году в Хогвартсе будет проходить Турнир Трех Волшебников, и, конечно же, каждый хочет принять в нем участие
5. Гарри Поттер и Орден Феникса (пер. Бабкова В., Голышева В., Мотылева Л.)
Гарри Поттер с нетерпением ждет окончания каникул и начала пятого учебного года в Хогвартсе. Юный волшебник как никогда страдает от одиночества, а насмешки и придирки Дурсли стали совсем невыносимыми. К тому же он уверен, Что Волан–де–Морт восстановил силы и скоро начнет действовать.
6. Гарри Поттер и Принц-полукровка (пер. Лахути М., Ильина С.)
Министерство магии терпит поражение за поражением в битвах с Волан-де-Мортом. Даже маглы страдают от второй войны — каждый день происходят катастрофы, причины которых никому не ведомы. Орден Феникса теряет в сражениях с Пожирателями смерти своих лучших волшебников. Но и на войне жизнь продолжается. Гарри, Рон и Гермиона, как и все шестнадцатилетние, учатся, ходят на вечеринки и влюбляются. Однако опасность все ближе и ближе. Несмотря на все усилия Дамблдора по защите школы, в Хогвартсе происходят очень странные события. Омут памяти на этот раз откроет Гарри самую большую тайну Темного Лорда, и ради того, чтобы победить, Гарри вынужден будет пожертвовать самым дорогим... Какую же сторону в этой войне примет загадочный Принц-полукровка? Гарри вновь пришлось провести летние каникулы у Дурслей. Ему было о чем подумать: смерть его любимого крестного Сириуса Блэка, жестокая схватка между профессором Дамблдором и Лордом Волан-де-Мортом, свидетелем которой он стал. И вот, сидя в своей комнате в доме Дурслей, Гарри Поттер с нетерпением ожидает визита директора школы Хогвартс. Почему профессору понадобилось навестить его именно сейчас? Какое срочное дело не терпит отлагательства до возвращения Гарри в Хогвартс через несколько недель? И еще неизвестно, как отреагируют Дурсли на внезапное появление директора Хогвартса в их доме.
7. Гарри Поттер и Дары Смерти (пер. Ильина С., Лахути М., Сокольской М.)
Гарри Поттера ждет самое страшное испытание в жизни — смертельная схватка с Волан-де-Мортом. Ждать помощи не от кого — Гарри одинок как никогда… Друзья и враги Гарри предстают в совершенно неожиданном свете. Граница между Добром и Злом становится все призрачнее… В 7-й, финальной книге Дж.К Ролинг раскрывает все магические тайны. Гарри предстоит выполнить опасное, тяжелое и, кажется, невыполнимое задание: найти и уничтожить оставшихся крестражей Волан де Морта. Никогда Гарри Поттер не чувствовал себя так одиноко. Будущее затянуто мрачными тучами. Но любыми способами он должен найти в себе силы и завершить миссию, которая на него возложена. Ему предстоит покинуть уютное, теплое и безопасное убежище в Норе и, минуя сомнение и страх, отправиться по неизведанному пути, лежащему перед ним. В последней, седьмой книге "Гарри Поттер и Дары Смерти" из серии книг о Гарри Поттере, Джоан Роулинг с потрясающим мастерством дает долгожданные ответы на то огромное количество вопросов, которое накопилось за это время. Захватывающий, искусно сплетенный сюжет, полный разнообразных и неожиданных поворотов, от которых захватывает дыхание, в очередной раз доказывает мастерство автора, чьи книги будут читать и перечитывать вновь и вновь.
Турнир Трех Волшебников
Турнир Трех Волшебников был создан примерно 700 лет назад как товарищеское соревнование между тремя школами волшебства- Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом.
Каждую школу представляет выбранный чемпион, и эти три чеипиона состязаются в трех магических заданиях.Беспристрастный судья решает, кто из студентов наиболее достоин
соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов.
Каждую школу представляет выбранный чемпион, и эти три чеипиона состязаются в трех магических заданиях.Беспристрастный судья решает, кто из студентов наиболее достоин
соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов.
В этой группе, возможно, есть записи, доступные только её участникам.
Чтобы их читать, Вам нужно вступить в группу
Чтобы их читать, Вам нужно вступить в группу
