Беллерофонт - сын коринфского царя Главка, внук Сизифа, великий герой Греции. (Настоящее имя - Гиппоной)
У Сизифа был сын, герой Главк, который правил в Коринфе после смерти отца. У Главка же был сын Гиппоной, прекрасен, как бог и равен бессмертным богам мужеством. Гиппоноя, когда он был еще юношей, постигло несчастье: он убил нечаянно гражданина Коринфа Беллера и должен был бежать из родного города, получив имя Беллерофонт ("убийца Беллера"). Он бежал к царю Тиринфа, Пройту. С великим почетом принял царь Тиринфа героя и очистил его от скверны пролитой им крови. Недолго пришлось Беллерофонту пробыть в Тиринфе. Пленилась его красотой жена Пройта, богоравная Антейя. Но Беллерофонт отверг ее любовь. Воспылала тогда ненавистью к Беллерофонту царица Антейя и решила погубить его. Пошла она к своему мужу и сказала ему:
- О, царь! Тяжко оскорбляет тебя Беллерофонт. Ты должен убить его. Он преследует меня, твою жену, своей любовью. Вот как он отблагодарил тебя за гостеприимство!
Разгневался Пройт; сам он не мог поднять руку на своего гостя, так как боялся гнева Зевса, покровителя гостеприимства. Долго думал Пройт, как погубить Беллерофонта, и наконец решил послать его с письмом к отцу Антейи Иобату, царю Ликии. В этом письме, написанном на двойной сложенной и запечатанной табличке, Пройт написал Иобату, как тяжко оскорбил его Беллерофонт, и просил отомстить ему за оскорбление. Беллерофонт отправился с письмом с Иобату, не подозревая, какая опасность грозит ему.
Беллерофонт в ЛикииПосле долгого пути Беллерофонт прибыл в Ликию. С радостью принял Иобат юного героя и девять дней чествовал пирами. Наконец спросил его Иобат о цели прибытия. Спокойно подал Беллерофонт царю Ликии письмо Пройта. Иобат взял двойную запечатанную табличку и раскрыл ее. В ужас пришел он, когда прочел, что было на ней написано. Он должен был убить юного героя, которого успел уже полюбить за эти девять дней. Но сам Иобат, как и Пройт, не решился нарушить священный обычай гостеприимства. Чтобы погубить Беллерофонта, он решил послать героя на грозящий неминуемой смертью подвиг. Иобат поручил Беллерофонту убить грозное чудовище Химеру. Ее породили ужасный Тифон и исполинская Ехидна. Огонь извергала она из трех пастей. Никому не было спасенья от грозной Химеры. Одно приближение ее несло с собой смерть.
Укрощение ПегасаБеллерофонта не остановила опасность этого подвига - смело взялся могучий герой за выполнение его. Он знал, что только тот может победить Химеру, кто владеет крылатым конем Пегасом, вылетевшим из тела убитой Персеем горгоны Медузы, знал он и где найти этого дивного коня.
Пегас часто спускался на вершину Акрокоринфа и пил там воду из источника Пирены. Туда и отправился Беллерофонт. Он пришел к источнику как раз в то время, когда спустившийся из-за облаков Пегас утолял свою жажду холодной, прозрачной, как кристалл, водой источника Пирены. Беллерофонт хотел сейчас же поймать Пегаса. Дни и ночи преследовал он его, но все напрасно, не помогали никакие хитрости. Пегас не давался в руки Беллерофонту. Лишь только юный герой приближался к крылатому коню, как, взмахнув своими могучими крылами, с быстротой ветра уносился конь за облака и парил в них, подобно орлу. Наконец, по совету прорицателя Полиида, Беллерофонт лег спать у источника Пирены, около жертвенника Афины-Паллады, на том месте, где видел он впервые Пегаса. Беллерофонт хотел получить во сне откровение богов. Действительно, во сне явилась ему любимая дочь громовержца Зевса, Афина, научила, как поймать Пегаса, дала золотую уздечку и велела принести жертву богу моря Посейдону. Проснулся Беллерофонт. С изумлением увидел он, что золотая уздечка лежит рядом с ним. В горячей молитве возблагодарил Беллерофонт великую богиню. Он знал теперь, что завладеет Пегасом.
Вскоре к источнику Пирены прилетел на своих белоснежных крылах дивный конь. Смело вскочил на него Беллерофонт и накинул на голову золотую уздечку. Долго быстрее ветра носил Пегас по воздуху героя, наконец, смирился и с тех пор верно служил Беллерофонту.
Победы БеллерофонтаБыстро помчался герой на Пегасе к горам Ликии, туда, где жила чудовищная Химера. Химера почуяла приближение врага и выползла из темной пещеры, могучая, грозная. Палящий огонь вылетал из трех ее пастей, клубы дыма заволокли все кругом. Высоко взлетел Пегас с Беллерофонтом, и с вышины Беллерофонт одну за другой посылал свои стрелы в Химеру. В ярости билась она о скалы и опрокидывала их; неистовая, носилась она по горам. Все гибло кругом от ее пламени. Всюду следовал за ней Беллерофонт на своем крылатом коне. Химера нигде не могла укрыться от мелких стрел героя, смертоносные стрелы всюду настигали ее. Убил грозное чудовище Беллерофонт и с великой славой вернулся к царю Иобату.
Но Иобат дал ему другое поручение. Он послал героя против воинственных солимов. Много героев сложило головы в боях с солимами, но победил их Беллерофонт. И этого подвига было мало Иобату - ведь он стремился погубить героя. Поэтому послал он героя против непобедимых амазонок. И из этой войны вышел победителем Беллерофонт. Тогда выслал Иобат навстречу возвращавшемуся с победой герою сильнейших мужей Ликии, чтобы они убили непобедимого Беллерофонта, застав его врасплох. Ликийцы заманили в засаду героя, но и здесь не погиб он. Все сильнейшие мужи Ликии пали от руки могучего героя. Понял тогда Иобат, какого великого героя принял он у себя как гостя. С великим почетом встретил он славного победителя. Отдал Иобат ему в жены дочь Филомею. Ликийцы же выделили Беллерофонту в дар из своих полей плодороднейшую землю и дали ее ему во владение. Филомея родила Беллерофонту сыновей Исандра и Гипполоха и дочь Лаодамию.
С тех пор Беллерофонт остался в Ликии и жил там, окруженный почетом и славой. Но несчастливо кончил жизнь свою Беллерофонт. Возгордился великий герой.
Смерть героя
Он захотел стать равным богам-олимпийцам, так ослепила его великая слава. Беллерофонт решил взлететь на светлый Олимп к бессмертным богам на своем крылатом коне Пегасе. За такое высокомерие Зевс наказал Беллерофонта. Громовержец наслал на крылатого Пегаса неистовую ярость. Пегас сбросил на землю Беллерофонта, когда тот сел на него, чтобы вознестись на Олимп. От падения на землю могучий герой лишился разума. Долго скитался он, безумный, по "долине блужданий", пока не прилетел на черных крыльях своих мрачный бог смерти Танатос и не исторг его душу. Так сошел в печальное царство теней великий герой Беллерофонт

Тифон (Титон, Тайфун) - чудовище с сотней драконьих голов, порождение Геи и Тартара.
Во времена борьбы олимпийцев и титанов Гея-Земля породила чудовище Тифона, чтобы отомстить Зевсу за расправу с ее детьми. Она вступила в брак с Тартаром и породила чудовищного Тифона и змееподобную Ехидну. Боги содрогнулись от ужаса. Тифон обладал различными голосами, мог воспроизводить голоса богов, лай собаки, рычание льва, шипение змеи... Тифон порождал разрушительные вихри и был самим олицетворением бури. Но лишь Зевс решился на бой с драконом. Зевс победил его, но убить Тифона он был не в силах, и тогда боги низвергли его в мрачную Бездну. Но и сейчас грозит он вырваться из Тартара, вызывая бури и извержения вулканов.
Ехидна (Эхидна) - полуженщина - полузмея, дочь Геи и Тартара, сестра и жена Тифона.
В браке с Тифоном Ехидна породила множество чудовищ: Химеру, Лернейскую гидру, псов-близнецов Кербера и Орфа. Довольно распространено ошибочное мнение, что Ехидна - мать этих чудовищ сама является чем-то ужасным. На самом деле она была красивой женщиной, но от пояса - змеей. Гесиод называет ее "быстроокой". Ехидна погибла от руки Стоглазого Аргуса, который застиг ее во время сна.
Дети Тифона и ЕхидныКербер (Цербер) - трехголовый пес с хвостом и гривой из змей, охранявший вход в ад и служивший Аиду стражем.
Кербер пропускал в Аид всякого, но не выпускал оттуда никого. Только Орфею удалось усыпить Кербера звуками музыки и выйти из преисподней. Чтобы умилостивить Кербера, греки клали в гроб медовую лепешку, которую умерший должен был отдать псу.
Орф (Орт) - брат-близнец Кербера, двухглавый и духвостый пес.
Орф стерег коров Гериона и был убит Гераклом во время их похищения.
Химера - чудовище с огнедышащей львиной пастью, хвостом дракона и козьим туловищем. (др. версия - с тремя головами: льва, козы и змеи)
Химера жила в Ликии, в логове на горе Краг. Ее победил герой Беллерофонт, справившись с ней при помощи крылатого коня Пегаса.

Вторым мужем Геи был Уран - небо. От их союза родилось немало детей: сначала титаны - шесть гигантов мужского пола и шесть женского, затем циклопы, а потом три уродливых монстра, каждый с сотней рук и пятьюдесятью головами - гекатонхейры.
Уран встречал рождение каждого из своих потомков со все возрастающим ужасом. Его охватывала уверенность, что эти звероподобные дети однажды восстанут и убьют его. Когда они появлялись из чрева Геи, он хватал их и проглатывал. Тех же, кто уже подрос, он бросал в Тартар - мрачную Бездну. Мать разрывалась от страданий. Вызвав из тайных уголков души реку расплавленного метала, Гея выковала серп, достаточно крепкий, чтобы срубить гору. Она спустилась в Тартар, где томились ее дети, и поинтересовалась, у кого достанет смелости поднять руку на злобствующего отца. Из всех решился только титан Кронос.
Кронос (Крон, рим. - Сатурн) - титан, младший сын Урана и Геи, отец олимпийских богов.
В ту же ночь, когда Уран, воспылавший страстью к Гее, потянулся к жене, появился Кронос, укрывшийся в огромных складках тела матери. Он схватил серп и в одно мгновение оскопил Урана, а гениталии выбросил в море. Уран вскричал, поток крови хлынул их раны. Там где упали горячие капли, из земли возникли нимфы Мелиады, а также отвратительные создания - фурии (Эриннии), которым было суждено на века стать судьями смертных преступников. Из крови и семени Урана, взбитых волнами в пену, родилась богиня любви - Афродита.
Поскольку Уран остался покалеченым и беспомощным, вся Вселенная оказалась у ног Кроноса. Он выпустил на волю своих братьев и сестер - титанов. Взяв в жены сестру свою Рею, Крон положил начало новому племени, которому люди дали имя богов. Вместе они произвели на свет двух сыновей - Аида и Посейдона и трех дочерей - Деметру, Геру и Гестию.
Рея  - сестра и жена Кроноса, одна из титанов - детей Урана и Геи, мать олимпийских богов.

Вторым мужем Геи был Уран - небо. От их союза родилось немало детей: сначала титаны - шесть гигантов мужского пола и шесть женского, затем циклопы (киклопы),"...Также Киклопов с душою надменною Гея родила,-
Счетом троих, а по имени - Бронта, Стеропа и Арга.
Были во всем остальном на богов они прочих похожи,
Но лишь единственный глаз в середине лица находился:
Вот потому-то они и звались "Круглоглазы", "Киклопы"..."
Гесиод - "Происхождение богов"
а потом три уродливых монстра, каждый с сотней рук и пятьюдесятью головами - гекатонхейры (что означает "сторукие").

"...Трое огромных и мощных сынов, несказанно ужасных,-
Котт, Бриарей крепкодушный и Гиес - надменные чада..."

Гесиод - "Происхождение богов"
 Титаны, взяв в жены своих сестер, заполнили просторы Матери-Земли и Отца-Неба своим потомством: они дали начало великому племени богов самого древнего поколения.
У Гепериона и Фейи (Тейи) было трое небесных детей: Гелиос - солнце, Селена - луна и розоперстая Эос - богиня утренней зари. Эос вышла замуж за Астрея и у них родилось огромное количество детей - все звезды в небе (в том числе и Фосфор (Эосфор, Эосфорос) и Геспер - утренняя и вечерняя звезда) и все ветры в мире (четверо братьев - северный Борей, южный Нот, восточный Эвр и западный Зефир).
Чуть менее многодетными были их брат бескрайний Океан и Тефида. Все реки, текущие по земле - их чада. У Океана были также дочери от нимфы Фетиды - океаниды.
У Фебы и Кея было только две дочери - богиня Лето (Латона), мать Аполлона и Артемиды и Астерия, мать страшной богини Гекаты.
Фемида, богиня правосудия, родила от Зевса шестерых дочерей. Три Мойры (рим. - Парки) - богини, плетущие нити судьбы.
Никто не имеет над ними власти, и только они одни посвящены в тайны прошлого и будущего. Атропос прядет нити судьбы, Клото - сплетает из них причудливый узор, а Лахесис обрезает нить, когда человеку суждено умереть. Еще три дочери - вечно юные Оры (Горы) - достойные дети богини правосудия: Эвномия - законность, Дике - правда и Эйрена - мир. Они с фанфарами в белоснежных одеждах охраняют врата Олимпа. Они также входят в свиту богини любви Афродиты.
Мнемозина имела от Зевса девять прелестных дочерей - муз. 
Титан Япет не мог похвастать столь же обильным потомством, как его старшие братья, но стал он славен немногими, зато великими сынами: Атлантом, взявшим на свои плечи тяжелую ношу небесного свода, и Прометеем, выкравшим у богов огонь и подаривший его смертным, за что и понес тяжкое наказание.
У Кроноса - младшего сына Урана, восставшего против отца, были самые знаменитые дети, которые впоследствии и властвовали над миром - олимпийцы. И среди них царь всех богов - младший сын Кроноса - Зевс.

Изначально существовал лишь вечный, безграничный, темный Хаос. В нем заключался источник жизни. Все возникло из безграничного Хаоса - весь мир и бессмертные боги. Он был как-бы сырьем, из которого появилось все, что когда-либо существовало. Повинуясь неведомой силе, заставившей его вращаться и создавать, Хаос породил самое древнее, что было в нашей зачинающейся Вселенной - Время. Эллины звали его Хронос. И теперь уже все происходило во времени, т.к. пространство еще только зарождалось. Хронос породил три стихии - Огонь, Воздух и Воду. Но это уже после того, как появилась Земля. Следом за Хроносом возникли одновременно, как братья-близнецы, Эрос и Антерос. (В последствии такое двойное рождение очень часто встречается и считаось у греков чуть ли не священным) Эрос - Любовь, и Антерос - Отрицание Любви. 
Хаос же породил нечто подобное себе - Эреба, как вплощение Мрака. За ним - Никту - темную беззвездную Ночь. А также Непостижимую Бездну - Тартар. Тартар был сама пустота, черная дыра. На протяжении всей истории Боги использовали его глубины в качестве наказания поверженным. Никто не мог вырваться из Бездны своими силами. Тартар был самым ужасным местом во Вселенной.
Но от Мрака и Ночи родились Вечный Свет - Эфир и Сияющий День - Гемера.

"Черная Ночь и угрюмый Эреб родились из Хаоса.
Ночь же Эфир родила и сияющий День, иль Гемеру:
Их зачала она в чреве, с Эребом в любви сочетавшись."
Гесиод: "Происхождение Богов"

У Эреба и Никты Были еще дети: мрачный Харон - перевозчик через реку Стикс в царстве мертвых и три дочери - близнецы Тисифона, Алекто и Мегера - богини мщения Эринии.
Остатки первобытного Хаоса вращались уже с огромной скоростью и превратились в Яйцо. Яйцо это было зародышем Земли. Но вот оно раскололось на две части. Верхняя половина скорлупы стала Звездным Небом - Ураном, нижняя - Метерью Землей - Геей. А жидкость, разлившаяся по телу Земли - Бескрайним Морем - Понтом. Он стал первым мужем Геи. Вторым же был Уран-Небо. От их брака произошли все Олимпийские боги.

На излучинах млечных рек
Табуны замедляют бег,
Удивленно глядит Пегас
На смешных и бескрылых нас,
Мед по лунным течет бокам,
Сфинкс по сливочным валунам
Так вальяжно волочит хвост,
И ломая лазурный мост,
С юной женщиной на спине
Бык по пенной плывет волне,
Цепки пальчики на рогах
Спи, Европа, ни ложь, ни страх
Не коснултсь еще венка,
Полноводна твоя река...
____________________________________________________
Кто тот славный поэт, у которого миф про Горгону
Каждой строчкой затмит знамиенитую "Песню Песней"?
Ведь Медуза во чреве была от любви Посейдона,
Но сеченье до срока ей сделал царевич Персей.

"От великой любви появляются милые дети", -
Этот стих "Камасутры" слагал не юнец-дилетант.
Так, согласно легенде, пришел в этот мир на рассвете
Незаконнорожденный пострел, жеребенок-мутант.

По утрам он купался в туманах и росах Парнаса,
В жаркий полдень пил воду озер кучевых облаков,
Был белее лебяжьих перин, хоть и звался Пегасом,
И не знал ни седла, ни уздечки, ни шпор, ни подков...

Беспризорное детство, армейская служба у Дия,
(Сухпаек: геркулес и вода, да и те через раз),
Золотая узда и доспехи героя на вые,
В благодарность за верность Олимпу. И выход в запас...

Ни богов, ни героев вокруг, наконец-то свобода!
Под крылом - целый мир, до чего ж он прекрасен и мил!
И Пегас, обезумев от счастья, слепого рапсода
Из Источника Муз ключевою водой напоил.

А бесчестный рапсод, что бродил по холмам Геликона,
И от жажды и голода слизывал влагу со скал,
В одночасье прозрел, и, схватив за крыло, без разгона
Вдруг вскочил на Пегаса, и тут-же его оседлал...

Он же конь, а не птица! Зачем ему крыльев оковы?
Но в течениях бурь он мечтал выше ветра летать!
Разве мог он подумать, что в Виннице льются подковы
И поэты всех стран собираются их обкатать?

Кто "Подкову" возьмет? Может, Торхов, а, может быть, Квасов
Застолбит этот приз на близжайшие семьдесят лет?
Кто тот славный поэт, у которого миф про Пегаса
Поразит фестиваль? Кто же этот счастливый поэт?

_____________________________________________________________
Смахнув с клыка Акрокоринфа
Предгрозья спелого накал,
Пегас стрелой скитальца скифа
Взлетел, вскрывая облака.

И сукровица зла Земного,
Избавив телеса небес,
Текла: и пахли реки словом
И вешним громом первых грез.

И кровью строчки, словно вены,
Любовью полнились, дыша...
Во чреве томном Гипокрены
Зажглась мятежная душа!

А я бежала вслед за ветром
По выжженой грозой стерне
И поясок от платья "рэтро"
Рука сжимала..."Что же мне..?

Зовущий отблеск Геликона...
Не обуздать, не замолить...
-Ворвись, Пегас, в просвет оконный,
Горючей Музой опали!
)____________________________________________________________
Я молюсь. Небо — купольный храм.
Своды — в облачных фресках Эллады.
Хороводят Перены вот там
У ручья Геликона. А в лад им
Над моим царством катится Зевс
В колеснице закатных видений;
Лучезарно сияет, презрев
Бога Таната, остров удельный —
Тучу змееголовых горгон.
Меч Гермеса блестит, как зарница.
И опять гений зла побеждён,
Чтоб добру из него возродиться.
Со щитом от Афины Персей,
Будто молнией рубит Медузу.
Взлет коня вдохновенья над ней
В белокрылые облачном узнан
И во мне, как исток — чудеса.
Мне его ощущать внутривенно.
Расписному же дню угасать,
Истекать струйкой строчки нетленной.
В небо-купольном храме богам
Я молюсь о бессмертье Персея;
За коня вдохновенья отдам
Всё то царство, которым владею!
____________________________________________________
Чайки кричат…Море…
Ступни твои на песке.
Ласковый шум прибоя,
Ветер на волоске.

Солнце твоих линий,
В пальцах твоих – туман,
В голосе цвет лилий,
Я же – лихой мустанг,

Скачущий так просто
Вдоль побережий рек,
В чистый пустынный остров
Нежных любимых век.

Взглядом своим укутав,
Ты отпусти меня
В вечно степное утро,
В дикий мой мир коня.

Не велика потеря
Облик простых людей.
Цель моя – дальний север:
Угол твоих бровей.

Ниточка паутины -
Мысли сквозь прах земной.
Чувства мои - плотины
Вслед за немой глубиной.

И по бескрайним землям
Вслед за тобой скачу:
Ты мне, похоже, веришь,
Все остальное – чушь.
_______________________________________________
Несутся пегасы — бесшумные тени —
По небу ночному, во тьме отрешённой,
Где око луны, наливаясь, мутнеет
В ожившей картине для умалишённых,

Где звёзды копыт не касаются крыши,
Где гривы, как пальцы, слагаются в мудры,
Где я в этот час по велению свыше —
Участник и зритель театра абсурдов,

Где бьют еле слышные залпы прицельно,
И валятся наземь крылатые кони,
А я, опуская глаза, цепенею
И въевшийся порох сдираю с ладоней.

На грани, где сон на рассвете угас,
Мне мордой в ладони уткнулся Пегас…

____________________________________________________________

 
____________________________________________________________________________________
Десять стрел на десяти ветрах,
Лук сплетенный из ветвей и трав.
Он придет издалека,
Меч дождя в его руках.
Белый волк ведет его в тот лес,
Белый гриф следит за ним с небес,
С ним придет единорог,
Он чудесней всех чудес.
Десять стрел на десяти ветрах,
Лук сплетенный из ветвей и трав,
Он придет издалека,
Он чудесней всех чудес.
Он войдет на твой порог -
Меч дождя в его руках.

 
 
________________________________________________________________________________________________
 
Выстрел. Я проснулся в начале шестого
Я наблюдал охоту на единорогов
Но я оставался при этом спокойным
Я много читал о повадках этих животных
Никто не сможет поставить их в упряжь
Никто не сможет смирить их пулей
Их копыта не оставляют следа
Они глядят вслед движущейся звезде
Мне тридцать три и я принял достаточно ядов
И мое поле битвы редко стояло без дела
Теперь мимо движутся юноши в радужных перьях
Но я никогда не слышал о чем поют трубы
Никто не сможет быть вечно слабым
Никто не сможет сберечь от паденья
Я оставляю себе право молча смотреть
На тех кто идет вслед движущейся звезде
Так спасибо мастер, ворота отныне открыты
Я не смогу поднять руки для удара
Возьми меня в пламя и выжги пустую породу
И оставь серебро для того чтобы ночь стала чистой
И сегодня ночью мой город лежит прозрачным
Еще не соединенный мостами
И в пригоршне снега еще незаметно для глаз
Мерцает отблеск движущейся звезды

 
 
 
____________________________________________________________________________________
Там, где под темной высокой сосной
Сходятся нити дорог,
Медленно вышел из чащи лесной
Белый единорог.
Старый, седой и тоскующий зверь,
Тусклый, затупленный рог.
Где же вся сила былая теперь,
Белый единорог?
Помнишь, когда была юной земля,
В древнем тумане веков
Слышали реки, холмы и поля
Грохот твоих шагов.
Чащи будил твой рокочущий зов,
И, словно пики огней,
Гордо вздымались десятки рогов
Белых, как снег, коней...
Осень. В лесу тишина и покой.
И у скрещенья дорог
Тихо растаял в чащобе лесной
Белый единорог.
 
 
______________________________________________________________

Рядом с Андромедой находится созвездие Пегаса, которое особенно хорошо видно в полночь в середине октября. Три звезды этого созвездия и звезда альфа Андромеды образуют фигуру, получившую у астрономов название "Большой квадрат". Его можно легко найти на осеннем небе. Крылатый конь Пегас возник из обезглавленного Персеем тела Медузы Горгоны, но не унаследовал от нее ничего плохого. Он был любимцем девяти муз - дочерей Зевса и богини памяти Мнемозины, на склоне горы Геликон он выбил копытом источник Иппокрены, вода которого приносила поэтам вдохновение.

И еще одна легенда, в которой упомянут Пегас. Внук царя Сисифа Беллерофонт должен был убить огнедышащее чудовище Химеру (Химера - по-гречески "коза"). Страшилище имело голову льва, туловище козы и хвост дракона. Беллерофонту удалось сразить Химеру с помощью Пегаса. Однажды он увидел крылатого коня, и желание завладеть им охватило юношу. Во сне к нему явилась богиня Афина, любимая дочь Зевса, мудрая и воинственная, покровительница многих героев. Она подарила Беллерофонту чудесную усмиряющую коней уздечку. С ее помощью Беллерофонт поймал Пегаса и отправился на битву с Химерой. Высоко поднявшись в воздух, он бросал в чудовище стрелы, пока оно не испустило дух.
Но своей удачей Беллерофонт не удовлетворился, а пожелал на крылатом коне подняться на небо, в жилище бессмертных. Зевс, узнав про это, разгневался, привел Пегаса в ярость, и тот сбросил своего всадника на Землю. Пегас после этого поднялся на Олимп, где носил молнии Зевса.
Главная достопримечательность созвездия Пегаса - яркое шаровое скопление. В бинокль видно круглое светящееся туманное пятнышко, края которого искрятся, как огни большого города, видимого с борта самолета. Оказывается, в этом шаровом скоплении заключено около шести миллионов солнц!

Единорог - Символизирует целомудрие, а так же служит эмблемой меча. Традиция представляет его обычно в  виде белого коня с одним  рогом выходящим изо лба; однако, согласно эзотерическим верованиям, он имеет  белое туловище, красную голову и синие глаза.В ранних традициях единорог изображался с телом быка, в более поздних с телом козла и только в поздних легендах с телом лошади. Легенда утверждает что он неутолим, когда его преследуют, но  покорно ложиться на землю если к нему приблизиться девственница. Вообще единорога поймать невозможно но если и удастся то  удержать его можно только золотой уздечкой.  
"Спина была его изогнута и светились рубиновые глаза, в холке он достигал 2-х метров. Чуть выше глаз, почти  параллельно земле, вырастал у него рог; прямой и тонкий. Гривы и хвост рассыпались мелкими кудрями, а  опущенные и неестественно для альбиносов черные ресницы бросали пушистые тени на розовые ноздри." (С.Другаль "Василиск") 
    Питаются они цветами, особенно любят цветки шиповника, и медовой сытой, а пьют утреннею росу. 
    Еще они  ищут маленькие озерца в глубинах леса в которых купаются и пьют от туда и вода в этих озерах обычно  становится очень чиста и обладает свойствами живой воды. В русских "азбуковниках" 16 -17 вв. единорог описывается как страшный и непобедимый зверь, подобный коню, вся сила которого заключена в роге. Рогу единорога приписывались целебные свойства ( по фольклорным представлениям единорог своим рогом очищает воду, отравленную змеем).   Единорог - существо   иного мира и предвещает чаще всего счастье.  
 Единорог -  творение человеческой фантазии — ее тайный триумф. Самый знаменитый представитель фантастического   зоопарка. «сокровенная струна европейской культуры»; «единорог-зверь — всем  зверям зверь», как пелось в старинной русской песне... Но откуда пришел такой успех, что его предопределило, — загадка. Победа одержана играючи, «малой кровью». Всегда расточительное, щедрое на разные там крылья, головы, пасти, из которых пышет огнем и серою, на бессмертие и прочие чудеса — воображение в случае с единорогом явно поскупилось. 
     Формула на диво проста: один известный зверь (конь, козел или осел) один рог посредине лба = тысячи лет живого интереса у многих народов. Почему же столь незатейливая фантазия пережила сотни других ВЫДУМОК и успешно конкурировала со множеством действительно изощренных вымыслов: драконом, василиском, оборотнем, мантикорой? 
    Впервые о нем письменно упомянул 25 ве-ков назад греческий историк Ктесий. В его рукописи об Индии читаем: 
«Там водятся дикие ослы! ростом больше лошади. Тело у них белое, голова темно-красная, а глаза голубые. На лбу рог. Порошок, соскобленный с этого рога, применяется как  лекарство   против смертоносных ядов. Основание рога чисто белого цвета, острие ярко красное, а средняя часть черная».   Однако  задолго до этого описания баснословный зверь уже обитал в воображении жителей Востока. 
     Пожалуй, самый причудливый единорог был у древних персов. Трехногий, шестиглазый, девятироты и, с золотым полым рогом; стоит он посреди 
океана и... чудесным рогом очищает волны от всяче-кого загрязнения (в наш бы современный океан л а такого трехногого!». 
     Так же очень своеобразный единорог у китайцей, так называемый ци-линь (ки-линь)
      Восточные рассказы о единороге — непрестанные   колебания: 
зверь он из плоти и крови или всетаки дух. Таких сомнений не желали европейцы: для них единорог всегда был реальным животным . 
    Неоднократное упоминание единорога в библейском тексте узаконило недоразумение в сознании христиан; авторитет Аристотеля, верившего в единорога, отшиб последние сомнения ученой элиты. 
     Ранний «Физиолог», основа будущих средневековых бестиариев, по части собственно физиологии животного ничего нового не добавил: «Мал зверь тот подобно козленку и очень свиреп; на голове у него один рог. Охотник не может силой поймать его». 
     Однако именно «Физиолог» сделал решающее дополнение, обеспечившее единорогу    устойчивый успех в европейской культуре. 
Оказывается, свирепого зверя можно смирить и даже поймать. Для этого в лес, где обитает единорог, следует направить непорочную деву (желательно красавицу). Зверя волнует аура непорочности либо вид обнаженной груди. Привлеченный  истинной чистотой (обмана он не потерпит — не-девицу непременно поднимет  на рог), единорог приблизится к деве, и если она его приласкает и поцелует в рог, мирно уснет, положив свой грозный рог ей на колени. Теперь он беззащитен, и охотникам вольно убить или отвести ко двору правителя, дабы показывать заморским гостям. 
     У этой легенды, по мнению знатока бестиариев К. Муратовой, «весьма отдаленное от христианской традиции прошлое. В ней словно сохраняется далекий  аромат  восточной сказки и элемент древней восточной   фаллической символики».Впрочем, истоки могли быть и не столь поэтичны. В античной литературе мелькнул рассказ  об  охоте  на сирийского единорога, которого ловили на... обезьяну-самку. В ответ на ее любовные заигрывания единорог терял  разум, столбенел и — вперед, охотники!.. 
    Когда европейские купцы зачастили на Восток, встреча с реальным носорогом не сбила их с толку: «теста» на непорочную деву эти махины явно не выдерживали! Лишь Марко Поло, нагородив всякого вздора про единорогов, протыкающих слонов не рогом, а языком, заикнулся о том, что зверь уродлив и «совсем не похож на того единорога, в которого верят в наших странах». Ноги слоновьи, голова кабанья и — вот напасть! — любит валяться в грязи; как-то трудно представить такого в компании с непорочной девой... 
    Всякий зверь в бестиариях получал христианскую интерпретацию. Сюжет с единорогом понимался, как история Христа, «духовного единорога»,  который  воплотился   в  лоне   Богоматери, был взят под стражу и осужден на смерть. Единорог олицетворял и единосущность Отца и Сына. 
      В XV—XVI веках изображение однорогого зверя красуется на медальонах, гравюрах, шпалерах. на знаменах и гербах. Он незаменим там, где поэтизируется рыцарское служение даме, где славят верность и целомудрие. Впрочем, от восхищения женской властью над сердцем мужчины до поношения бесовской силы ведьм один шаг. Тогда единорога превратили в эмблему похоти... Более тонкие умы подмечали, что чистота чистотой, но дева-то обманула, предала доверившегося  ей   единорога-рыцаря! Так, «поработав» символом Верности, единорог в куртуазной литературе отныне обозначал   Попранную Верность (в этой роли  он встречался во всяческих  светских  «Бестиариях любви» — любимом чтении французской знати. 
Нам трудно понять, как человек средневековья воспринимал и религиозную и светскую трактовки одного и того же образа. К примеру, семь знаменитых гобеленов, сработанных к бракосочетанию Людовика XII в 1499 году. Изображенное  на  них убиение  единорога   во время охоты следовало понимать двояко. Предпоследний гобелен являл агонию зверя с отрубленной головой, последний — единорога   воскресшего, израненного, одиноко стоявшего у дерева в чудесном саду. Сад этот— Церковь  и  вместе  с тем Богоматерь. Дерево — крест. Но одновременно на гобеленах прочитывалась аллегория ухаживания и брака.  Свирепый — нет, доблестный король усмирен любовью к чистой избраннице и воскресает к   безгрешной   жизни. 
Случалось и гениям об-ращаться к теме единорога. На знаменитом триптихе Босха «Сад земных желаний» единорогов чуть ли не дюжина, «всех мастей и туловищ». Леонардо да Винчи, не сомневаясь в существовании зверя, уточнял, что к деве единорога влечет, не почтение к целомудрию, а вожделение: даром ли приманкой была обнаженная грудь! Рабле с привычным озорством охально выпятил сокровенно-эротический смысл однорогого зверя: Пантагрюэль видит целое стадо единорогов, у которых в спокойном настроении рога висят, подобно гребню индюков, а в приступе   ярости расправляются и каменеют... 
    Не был обойден единорог и хтонической символикой.  Во многих притчах и сказках он обозначал смерть. Дюрер изобразил единорога слугой Плутона, который уносит Персефону в подземное царство. Но попытки «очернения» успеха не имели; акцент ранних бестиариев на жестокосердие зверя (его сравнивали со львом гордыни, медведем лени и змеем зависти) не привился. Не прошло и уподобление единорога дьяволу: в бестиариях у дьявола было столько масок, что единорога оставили в покое. Наоборот, свирепость и необузданность стали подчеркивать для контраста с благочестием, искуплением. Недаром праведники так легко укрощали и приручали единорогов словом божьим. В ходе «примерки»    символических значений оказался впору еще один образ — благородного и одинокого зверя. Подобный мотив был популярен в геральдике и эмблематике;  например, на миниатюрах фигура отшельника «пояснялась» единорогом на заднем плане. 
Слава единорога поддерживалась не только поэзией: издревле его рогу приписывались лечебные свойства (в частности, считалось, что это лучшее средство от ядов). Шарлатаны бойко торговали волшебным рогом, выдавая за таковой рог носорога, зуб-рог кита нарвала и даже мамонтов бивень. Торговали чашками, солонками из рога, якобы удаляющими яд из пищи.   (Что   касается Франции, то лишь Великая французская революция отменила церемонию проверки на яд королевской пищи — вместе с «отменой» само-го короля...) 
      Покупка целого рога была под силу либо собору, либо королевскому дому. Елизавете I Английской такое приобретение обошлось в 10 тысяч фунтов (кстати, единорог был эмблемой этой королевы — девственницы). 
На одной миниатюре XV века изображен святой Бенедикт, отшвыривающий поданный ему кусок хлеба. Рядом фигурка единорога как общепринятый иероглиф: без пояснений средневековый читатель понимал, что хлеб отравлен, и святой с помощью божьей это угадал. 
    В эпоху Возрождения фигурка единорога частенько красовалась над аптеками. А на гербах многих сиятельных рыцарей этот символ означал не их благородство или одиночество, а обычное для того времени метафорическое истолкование: от храброго мужа враги бегут, как яд от чудесного рога.  
    Психоаналитики, которые знают все про всех, причиной  долговечности единорога полагают ту символику, которую вышучивал Рабле. Менее самоуверенные психологи акцентируют наше внимание на особой поэтичности образа, на нашем пристрастии к архетипам смиряемого зла и гордого одиночества... Но образ ускользает от конечной интерпретации   специалистов. Будет ли большой ересью утверждать, что в самом «ускользании» от объяснений заключено его великое обаяние? 
Когда поэт, художник говорит о единороге, он вводит в свое произведение тайну. Ибо ни бестиарии, ни легенды Востока и Запада не объяснили нам единорога до конца. Дракон, гриффон, василиск — те вызывают порой контрастные, но весьма конкретные ассоциации. А единорог будит в душе нечто неопределенное, зыбкое, ощущение неполноты знания... «Мы не ведаем, каков есть единорог». 
Другие объяснения? Пожалуйста. Здравому смыслу вообразить и допустить реальность единорога проще, чем поверить в дракона, морскую деву, амфисбену, сфинкса. Лошадь с рогом — до чего просто. Почему бы ей не существовать? 
     И последнее. На протяжении веков единорогу упрямо приписывают всевозможные добрые качества: соотносили его со справедливым правителем и рождением мудрецов, рисовали  чадолюбивым» любителем единения, нежным поклонником чистоты, смиренным и благочестивым. Ничто дурное не липло к его шерсти. Воображение человека словно устало от оборотней, василисков, пышущих жаром драконов, коварных сирен. И  вот, среди всякой нечисти и нежити, враждебных человеку, воссиял обаятельный образ зверя, который дик и буен, но способен стать покорным и ласковым. Рядом со злой колдуньей должна быть фея. Рядом с оборотнем — единорог, так сказать, антиоборотень: зло, которое оборачивается добром, вожделение, которое превращается в почтение к целомудрию...