Нашла этот ролик на youtube,делюсь с вами :)

                                                         Жара все-таки...   
 
Нелл в очередной раз откидывает за спину тяжелые волосы и, приложив ладонь козырьком к глазам, смотрит в кристально чистое лазурное небо. Близится полдень, и июльское солнце палит так, что едва ли не плавит песок. Она достает из плетеной цветастой сумки тюбик защитного крема и выдавливает немного себе на ладонь. Начинает медленно и аккуратно втирать в кожу плеч, груди, бедер.
Сидящий рядом Ноитора наблюдает исподлобья, сердито прикусив изнутри щеку, и раздраженно барабанит длинными пальцами по покрывалу. Потом дергается всем телом, словно от тычка в бок, одним движение стягивает футболку и бросает Нелл на колени.
- Оденься, - цедит сухо, глядя в сторону.
Ту Одершванк чуть наклоняет голову, теребя в ладонях тонкую ткань.
- Тебе не идет такая нежность, - замечает с тенью улыбки.
- Да на хрен не сдалось! – моментально взрывается Джируга. – Просто на твои сиськи весь пляж пялится!
Нелиел удивленно смотрит на него пару секунд и заливается звонким смехом.
- Ты неисправим, - стирая выступившую слезинку, выдыхает она.
- Дура, - рычит разъяренный Ноитора.
- Мальчишка, - почти ласково возвращает шпильку бывшая Третья.
И Джируга уже набирает в легкие побольше воздуха, собираясь ответить что-нибудь действительно ядовитое и оскорбительное, но не успевает. Нелл быстро наклоняется и легко целует его в уголок упрямо сжатых губ. Поднимается на ноги, берет за руку и, не давая опомниться, тянет за собой к воде.
- Пойдем купаться.
И Ноитора в кои-то веки не сопротивляется. Естественно, исключительно потому, что сам как раз собирался пойти окунуться. Жара все-таки… 
Найден в просторах интернета...

Народ,вы где? Почему все стухло?
Я вон-музла нагрузила(чуть не застрелилась)))) Но теперь у нас его МНОГО)))
Вспомнила про одну штуку,разместить тут не могу(рейтиг ну сильно высокий),а ссылку дам http://pda.diary.ru/~bleach-kink/p40407893.htm
Там 3 фанфика про Нелл и Ннойтору.

Взято с http://www.diary.ru/~blackp...

Автор: Темная
Бета(ы): - винодвс)))
Категория/Рейтинг: детский
Жанр: психология-демагогия (при чем моих идея категорически мало), говорят, романс)
Пары/Персонажи: Нойтора, Нелиель, кровать, Санта -Тереза, да-да, рейтинг детский.
Статус:завершен
Предупреждение: альтернативное прошлое (:
Содержание: Нойтора - латентный вауерист...
Дисклеймер:Блич принаджлежит Кубо, воспаленный мозг - автору


Проникнуть
в покои Третьей Эспады оказалось легко. Слишком легко. Его никто не
попытался остановить, никто не преградил дорогу. И как издевательство в
высшей степени - дверь не была заперта. Наверное, потому, что никому бы
и в голову не пришло вероломно вламываться в это помещение посреди
ночи. Никому кроме Нойторы Джируги.

Навряд ли Нелиель когда – нибудь пригласила бы сюда Восьмого.
Навряд ли Нойтора когда –нибудь навязался бы Третьей в гости.

Он
здесь никогда не был. Поэтому рассматривал с некоторым любопытством
просторную комнату, интерьер которой состоял из минимума мебели.
Большая кровать, стол. И два огромных окна, в полстены. Одно выходило
во внутреннее пространство дворца, построенного Владыкой, где всегда
светило солнце. Другое - в бескрайнюю холодную пустыню, его окружавшую.

Сейчас занавески первого были задернуты, и на пол ложились ровные тени, оставленные тусклым полумесяцем.
Странно – регулировать время суток движением плотной ткани.
А еще здесь пахло морским бризом, и почему-то было очень холодно.
Жаль, что Нойтора никогда не видел моря.

Три
шага – и он у ее кровати. Нелиель лежит к нему спиной. Она явно
ворочалась во сне – смятые простыни, одеяло, почти упавшее на пол. Ее
длинные зеленые волосы в лунном свете приобретают какой-то странный
серый оттенок, насыщенный, глубокий. Они расплескались по подушке
неровными волнами, ниспадали с кровати. Нелиель спит, сложив руки под
головой, чуть надломленная линия ладони, изящно опущенное с подушки
запястье. Ровное, размеренное дыхание.

Будь Нойтора эстетом -
непременно бы оценил. В его жизни нет такой категории, как красота.
Есть только сила, порой сравнимая со звериным инстинктом.
Зверь. Так называет Третья Восьмого.
Ребенок – говорит она же о нем, когда узнает о его цели.
Да, что она вообще знает?
Сила…экстаз, получаемый во время сражения. Женщине никогда не понять.
Женщина слаба по определению.
Но, почему же тогда, именно эта женщина напоминает ему о его слабости?
А
сейчас, она спит перед ним, беспомощная. Один взмах Санта – Терезы – и
Нелиель Ту Одершванк перестанет существовать. А значит, и быть сильнее
его.
Но это слишком просто.
Ему хотелось рассмеяться ей в
лицо, втоптать ее в грязь. Как это делала она, каждый раз, не доводя до
логического завершения их битвы. Когда она смотрела на него холодным,
беспристрастным взглядом. Когда учила жить, своими хлесткими
замечаниями, отпущенными в его сторону с неизменным высокомерием. Его
это бесило, сводило с ума, лишало почвы под ногами. Нойтора крепче сжал
холодный стальной шест своего оружия.

Нелл перевернулась на другой бок.
На
ее чуть прикрытое маской лицо казалось в таком освещении особенно
красивым. И если во время их разговоров на нем нарочито не отражалось
никаких эмоций, то сейчас Джируга мог видеть, как дрожат ее ресницы,
как пухлые губы, обычно чуть растянутые в усмешке, слегка приоткрыты.

Она
всегда спала плохо. Столько времени прошло, а она так и не привыкла к
маске. Спать с ней оказалось жутко неудобно, а потому ей приходилось
складывать под голову руки. На утро они затекали и иногда болели. Но
только так она могла нормально выспаться. А еще вечно куда-то съезжало
одеяло. И было немного зябко. Длинные волосы постоянно за что-то
цеплялись. А еще…а еще ей хотелось, что бы когда она открывала глаза,
шторы были открыты. И казалось, что наступил день. Третья Эспада
сегодня долго не могла найти удобное положение, и вот, кажется,
наконец, начала из полудремы проваливается в сон.

Нойтора
замер. Санта – Тереза опустилась на пол рядом с хозяином. Восьмой по –
хозяйски уселся перед кроватью Третьей. Взгляд уперся в ее лицо,
рассматривая и запоминая.
«Боги, зачем я сюда приперся?»

Месть за жалость. Месть за слабость.
Она
бы сказала, что это глупо. Это и было в какой-то степени таковым, но
разве Нойтора руководствовался разумом? Инстинкты. Только инстинкты.
Так говорила она. Сильная женщина. И именно она каждый раз показывает
ему его слабость. А он…он должен стать сильнее.

Длинные пальцы, похожие на лезвия, тянутся к ее шее. Одного движения их хватит, что бы оставить глубокий порез. Мгновение – и….
Острые ногти касаются кожи, но следа не оставляют. Пальцы передвигают прядь, открывая лицо Третьей.
Нелл совсем замерзла. Она нехотя вздрагивает, натягивает на себя ту часть одеяла, которая еще не лежит на полу. Ей дико холодно…
Нойтора спешно отдергивает руку, как маленькие дети обжегшись. Восьмой резко встает. Он оборачивается в дверном проеме.
Здесь
слишком темно, как кажется ему. Он слегка раздвигает плотные занавески.
Резкий свет искусственного светила ровным лучом прорезает комнату,
теряясь в том окне, за которым ночь.

Он всегда мечтал о смерти на поле боя.
Она столько раз могла осуществить его мечту.
Нойтора никогда не мог понять, что ее останавливало.
Нелиель никогда не могла понять, почему он заходил так далеко.
Он хотел, что бы его убила она.
Нет, он хотел, что бы его убила именно она.
Но раз Нелиель ту Одершванк, Третья Эспада, не может…
- Это начало конца твоей жизни, - дверь плавно закрылась.


Днем следующего дня Нелиель лишится памяти и сил, сама станет ребенком.
Вечером следующего дня, Нойтора поймет, что рад тому, что оставил ее в живых.


Ванна наполнена больше чем на половину. Вода горячая, тонкий пар быстро поднимается с ее поверхности и исчезает.
Зеленые
волосы резко темнеют от влажности. Сейчас они насыщенного темного
оттенка, так что не зелень трав расплескалась по ее плечам, а глубокая
равнинная река.
Нелиель слишком глубоко погружена в собственные
мысли, так что если бы вода сейчас хлестала, через край, она навряд ли
бы заметила.
Память – странная штука.


Ветер в
Уэко Мундо сухой, но совершенно неприятный, промозглый, такой, от
которого нигде не скроешься. Он – пустой, если так можно выразиться,
применительно к ветру. Ни теплый, ни холодный. Он проникает даже в
твердыню, созданную Владыкой. Вездесущий.
Впрочем, это всего лишь ветер…

Нойтора
лежит в крови, задыхаясь, бесцельно хватает воздух губами. На зубах
скрипит песок. С каждой каплей крови Пятого покидает жизнь. Он познает
предсмертное бессилие. Оно пахнет каленым песком, свежей кровью,
разбитыми мечтами. Оно как этот шершавый ветер на ощупь. Пустое и
бессмысленное. А еще ему холодно.
Джируга пытается улыбаться – он встретил достойного противника. И проиграл.
Нойтора
даже не мог представить, насколько неприятно ему будет умирать. О,
сколько раз он представлял себе этот момент: меч с зеленой гардой
протыкает его грудь, и он обессилено падает на колени, безумно
улыбаясь. Вот только вышло все далеко не так, как ему хотелось. Джируга
пытается глубоко вдохнуть, резко переворачивается на спину, подставляя
искусственному солнцу лицо. Нет, он совсем не чувствует боли. Он вообще
ничего не чувствует. Только…
«Холодно»

Она балансирует между
глубокой темной бездной и сознанием, тщетно пытаясь сфокусировать
взгляд на его распластанном вдалеке теле. Ей больно, но Нелл лишь
сильней закусывает и без того распухшую губу. До крови.
Руки
царапает песок. Коленки стёрты. Но пока она в силах контролировать свою
боль, пусть даже для этого приходится делать себе еще больней, она
доползет…
До него целая вечность. Непривычно измерять расстояние временем. Нелл это не пугает. На песок падает крупная красная капля.


Ветер
путает песок в волосах. Небо превращается в непроглядную голубую
пелену. Холодную, несмотря на яркий свет. Это потому что здешнее солнце
– ненастоящее. Хотя…какая уже разница. В глазах темнеет.
«Так вот она ты какая, смерть после смерти…»
Если
бы у Нойторы были силы - он бы закричал. Если бы Пятый умел плакать –
ему бы пришлось сдерживать слезы. Если бы Джируга хоть изредка слушал,
что говорила ему Нелиель – то не умирал бы сейчас на ее глазах.
«Ну вот и все…»

Он
чувствует, как на грудь падают горячие слезы, пытается открыть глаза.
Свет режет –приходится щуриться, что бы разглядеть зеленое пятно, в
которое для него превратилась Нелл. Маленькие детские кулачки с силой
колотят, бьют электрическими разрядами.
Она ревет, плачет, как
могут только маленькие дети, когда у них отбирают самое дорогое. Нелл
может себе это позволить. Это слез Нелиель никому не суждено увидеть.
Нойтора, сам того не осознавая – улыбается.

Секунды.
Минуты. Они вязкие, густые, как капли его крови. И только сейчас он
понимает, то насколько она истощена, и без того жалки остатки духовной
силы, израсходованные на их бой, поддерживающие ее жизнь, стремительно
исчезают. А все эта чертова трещина в маске…Ослабевшее тельце Нелл
падает на него.
- Только попробуй умереть, Джируга! – Последнее, что он слышит, перед тем как рухнуть в бездонную пропасть.
- Даже не мечтай! – последнее, что слышит Нелл, когда следует за ним.

Дверь в ванной скрипит. Но за шумом льющейся воды этот звук остается неуслышенным.
Да и если бы она услышала его, отреагировала бы?
Нойтора долго смотрит на нее, ожидая внимания. Он чувствует, знает, о чем именно сейчас вспоминает бывшая Третья.


Первое,
что он видит, открывая глаза, - ее волосы. На фоне белесых стен, они
слишком яркие. Но именно это и помогает сфокусировать взгляд. Пятый
тяжело дышит. Грудь плотно перемотана бинтами.
Здесь светло. Он
уже был в этой комнате, с двумя большими окнами, однажды. Теперь он
лежит на ее кровати, не в силах пошевелится.
Нелиель сидит на
полу, опираясь спиной на его кровать. Тонкий пальчик перебирает зеленую
прядь. Значит – читает. Нойтора никогда не понимал этого глупого
увлечения. Она – арранкар, а книги – удел человека.
«И когда, Нойтора, ты научился так разбираться в ее привычках?»
Пятый недовольно морщится. То ли от собстенных мыслей, то ли от той не-свободы, как треклятые бинты, связывает его.
Он пытается встать, но резкая жгучая боль в груди мгновенно делает его бессильным. Он падает.
- Тебе лучше лежать, - Нелл даже не оборачивается.
Бывшая Третья встает, аккуратно закрывая книгу, и медленно направляется к выходу.
- Стой! – он все-таки садится на кровати, пытаясь не показывать, как сильна боль.
Но она и так все знает.
- Тебе лучше лежать, Джируга. Ты еще очень слаб. – Нелиель, как всегда, холодна и бесстрастна.
Ее
слова сильнее боли доказывают его слабость. Единственное, что его
утешает – это ненадолго. Ему лучше не знать, насколько он заблуждается.
Он
готов закричать, наорать на нее. Его бесит ее спокойствие. Его бесит
то, что она уходит. И… Нойтора пытается встать, но его останавливает ее
быстрое движение. Голова касается подушки, Джируга понимает, насколько
он жалок.
Ему хочется закричать громче, но он молчит. За них обоих сейчас кричит она.
-
Идиот! Тебе так хочется умереть? – Теперь он понимает, что впервые
видит ее глаза, она все-таки умеет плакать. Правда, без слез.
Она – единственная во всей Эспаде, кому дарованы силы лечить.
Он – единственный, кто самозабвенно калечится с несгибаемым упорством.
Нелл уходит прочь, но в дверях останавливается, оборачиваясь.
Он,
конечно, встал. Он – сумасшедший. Иначе не объяснить, как в таком
состоянии он еще способен ходить. Нелл прекрасно знает, чем это
закончится. Но она ждет, пока он сам поймет. Как бы больно ей на это не
было смотреть.
На третьем шаге его рана открывается, на четвертом – он падет у ее ног. Он ругается, цедит проклятия сквозь зубы.
Бывшая
третья наклоняется к Пятому. Он видит ее лицо в ореоле зеленых волос,
ее сосредоточенный взгляд, и легкую улыбку на губах.
- А мне тебя, дорогой, еще до кровати тащить.
Только у самой кровати он заметит, что книга которую она читала – по медицине.
Потом, когда она будет его перебинтовывать, он ее крепко обнимет, пачкая белую кофту кровью, и тихо скажет: «Спасибо».
Она вздрогнет, улыбнется. Она давно все знает.

Джируга
не может сделать так, что бы она еще раз все забыла. Да и не хочет. Их
воспоминания – их связь, которую он уже один раз оборвал.
Пятый
без раздумий залазит в ванную. У Нойторы нет привычки искать смысл в
своих действия. Он просто делает. Одной рукой он поднимает Нелл из
горячей воды, другой упирается в холодную стену, держа из обоих.

Нелл
спит тихо. Даже когда ворочается, даже когда едва не падает с кровати,
даже когда замерзает до дрожи, пытаясь натянуть съехавшее одеяло. Нелл
постоянно мерзнет. Ей зябко и в самую сильную жару. Кончики ее пальцев
почти всегда ледяные.
Сейчас она ровно дышит, ее грудь мерно
вздымается. Она спит как ребенок, сладко, но не спокойно. Бывшая
Терция, наконец, натягивает проклятое одеяло, и пытается повыше
устроить голову. Ее маска царапает нежную ткань наволочки. Но Нелл спит
слишком крепко, что бы замечать такие мелочи. Она привыкла высыпаться.
Ей сон необходим не просто как отдых. Когда Бывшая Третья просыпается,
ей очень нравится легкий полумрак, который царит в ее комнате. Хотя, в
свое время и мечтать не могла об этом.
А еще Нелилель любит сны.
Любые. Она их бережно коллекционирует. Потому, наверное, сон для нее
значит больше, чем для прочих. Она почти человек. И почти – это та
самая неудобная маска. Впрочем, люди ко всему привыкают.
Бывшая Терция поворачивает голову набок и аккуратно складывает руки рядом.
У
нее красивые пальцы. Даже не верится, что они способны держать оружие.
Вообще странно думать, что эта женщина знает - что такое битва. Ей бы
воспитывать детей, готовить мужу завтрак…
Странные мысли. Нойтора в
полудреме гонит их из головы. Ему непривычно думать о ней так. Он резко
открывает свой единственный глаз, и буравит ни в чем неповинный потолок
взглядом, предназначенным для заклятых, а потому ценных, врагов. Он
чувствует, как самые кончики ее пальцев касаются его груди.
Ему
нравится этот холод. Ему, Нойторе Джируге, тому, чье сердце полыхает
битвой. Чье сердце в ней сгорает дотла, тому, кто жил ради этого огня.
И как же странно было ощущать холод, доказывающий, что сердце у него есть.
В сущности, он все-таки ребенок. Каждый день открывать для себя то, что другим давно известно. В чем-то она была права…
Нелл
опять дрожит, чуть проезжаясь маской по его плечу, на котором удобно
устроилась. Царапина. Пятый даже не морщится. Он привычным жестом
возвращает одеяло на плечи Нелиель, та сворачивает калачиком, и
закидывает на него еще и ноги. Джируга до сих пор удивляется умению
третьей оставить себя без спасительного одеяла. А удивляется Джируга
обычно не очень цензурно, и порой вслух.
- Эй, Джируга, тише, - ее палец обжигает его губы, и сама улыбается, так и не открыв глаз.
Она остудила его бешеное пламя. Он ее согрел.
- Мне не нравится, когда ты меня так называешь.
Их бой никогда не закончится. Но он уже победил.
- Нет, Ной. Завоевал. Ты опять слишком громко думаешь.
«Стерва»
Она пытается отстраниться, но Гамуза слишком далеко, что бы Нелиель могла сопротивляться. А если бы и могла, хотела бы?
Вместо ответа, Бывшая Терция тщетно пытается убрать только-только согревшиеся ноги с Пятого.
Если ему нужно ее завоевывать – она каждый раз с удовольствием будет честно сопротивляться.

Нелиель Ту Одершванк
Нелиель Ту Одершванк (яп. ネリエル・トゥ・オーデルシュヴァンク Нэриэру ту о:дэрусюванку?) или Нел Ту[5] (яп. ネル・トゥ Нэру ту?) —
жизнерадостная, доверчивая и добродушная девочка-арранкар. Поначалу
является комическим персонажем и впервые встречается с Ичиго, когда
играет в «бесконечные догонялки» со своими друзьями, двумя пустыми и гигантским угрём по кличке Бавабава (яп. バワバワ?).
Смысл игры в том, что Нел убегает от всех троих, заливаясь горькими
слезами. Её внешность резко контраструет со словарным запасом, так как
она часто использует фразы, которые не могут знать маленькие дети,
например, называет себя мазохистом. По характеру Нел отличается от большинства пустых (резко отрицательных персонажей): она боится проводников душ и заявляет, что они «злые». Тем не менее, сильно привязывается к Ичиго Куросаки. Маска пустого у Нел на макушке выглядит, как череп с обломанными зубами. Нел может глотать сгустки энергии, а затем стрелять ими изо рта (при этом глаза черепа загораются).[6] Рвотные массы Нел обладают целебным эффектом, хотя сама она полагает, что это слюна.

В действительности Нел — взрослая женщина с длинными волосами. В
истинной форме на её спине появляется цифра 3, так как Нел когда-то
была Третьей Эспада.[7] Ноитора напал на неё, сначала практически уничтожив её фрасьонов (Пеше и Дондочаку), после чего с помощью Заель-Апорро Гранца вынудил Нел рассечь мечом воздух (в воздухе висел призрак Ноиторы),
а сам нанёс удар по её маске. В следствии этих печальных событий Нел
потеряла память и тело, превратившись в маленького ребенка. А её
фрасьоны, приняв облик низших пустых, решили, что будут охранять и
беречь Нел.

Её меч зовётся Гамуза (яп. 始解 Гамю:са?, «всадник на антилопе»), от исп. gamuza («серна»). Команда для высвобождения — «Воспой» (яп. 謳え утаэ?).[8] В освобождённой форме Нелиель превращается в кентавра,
а в руках у неё возникает некое подобие двухстороннего металлического
рыцарского копья. При этом Нел может использовать атаку «Зелёный
Копейщик» (исп. Lanzador Verde) и метнуть копьё, из которого пойдёт
фиолетовая энергия.

Сэйю: Томоко Канэда