Zephyrka ♫,
19-06-2015 22:01
(ссылка)
Без заголовка
"Дружба не зарождается ни в нужде, ни в беде. Те «трудные» условия жизни, которые, как говорят нам сказки художественной литературы, являются обязательным условием возникновения дружбы, просто недостаточно трудны. Если беда и нужда сплотили, родили дружбу людей – значит, это нужда не крайняя и беда не большая. Горе недостаточно остро и глубоко, если можно разделить его с друзьями. В настоящей нужде познается только своя собственная душевная и телесная крепость, определяются пределы своих возможностей, физической выносливости и моральной силы."Варлам Шаламов 
Zephyrka ♫,
27-10-2014 20:48
(ссылка)
Без заголовка
– «Так варил Заратустра»!
– «Так ширял Заратутстра»!
– «Так щелочил Заратустра»!
– «Так задувал Заратустра».
– «Так отбивал Заратустра».
– «Так отжигал Заратустра».
– «Так зависал Заратустра»!
– И последняя часть – «Так завязал Заратустра»!
– Какая ж она последняя? Последняя – «Так отъезжал Заратустра».
Баян Ширянов "Верховный пилотаж"
– «Так ширял Заратутстра»!
– «Так щелочил Заратустра»!
– «Так задувал Заратустра».
– «Так отбивал Заратустра».
– «Так отжигал Заратустра».
– «Так зависал Заратустра»!
– И последняя часть – «Так завязал Заратустра»!
– Какая ж она последняя? Последняя – «Так отъезжал Заратустра».
Баян Ширянов "Верховный пилотаж"
Сергей Марышев,
23-08-2014 09:50
(ссылка)
Даниил Хармс
Постоянство веселья и грязи
Вода в реке журчит, прохладна,
И тень от гор ложится в поле,
и гаснет в небе свет. И птицы
уже летают в сновиденьях.
А дворник с черными усами
стоит всю ночь под воротами,
и чешет грязными руками
под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый
и топот ног, и звон бутылок.
Проходит день, потом неделя,
потом года проходят мимо,
и люди стройными рядами
в своих могилах исчезают.
А дворник с черными усами
стоит года под воротами,
и чешет грязными руками
под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый
и топот ног, и звон бутылок.
Луна и солнце побледнели,
созвездья форму изменили.
Движенье сделалось тягучим,
и время стало, как песок.
А дворник с черными усами
стоит опять под воротами
и чешет грязными руками
под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый
и топот ног, и звон бутылок.
14 октября 1933 года.
* * *
-- Мне вс? противно.
Миг и вечность
меня уж больше
не прельщают.
Как страшно,
если миг один до смерти,
но вечно жить ещ? страшнее.
А к нескольким годам
я безразлична.
-- Тогда возьми вот этот шарик --
научную модель вселенной.
Но никогда не обольщай себя надеждой,
что форма шара --
истинная форма мира.
Действительно,
мы к шару чувствуем почтенье
и даже перед шаром снимем шляпу:
лишь только то высокий смысл имеет,
что узна?т в своей природе бесконечной.
Шар бесконечная фигура.
-- Мне кажется --
я просто дура.
Мне шар напоминает мяч.
Но что такое шар?
Шар деревянный,
просто дерева обрубок.
В н?м смысла меньше, чем в полене.
Полено лучше тем,
что в печь хотя бы легче лезет.
Однако я соображаю:
планеты все почти шарообразны.
Тут есть над чем задуматься,
но я бессильна.
-- Однако я тебе советую подумать:
чем ниже проявление природы,
тем дальше отстоит оно от формы шара.
Сломай кусок обыкновенного гранита --
и ты увидишь острую поверхность.
Но если ты не веришь мне, голубка,
то ничего тебе сказать об этом больше не могу.
-- Ах нет, я верю,
я страдаю,
умом пытаюсь вникнуть в суть.
Но где мне силы взять,
чтоб уловить умом значенье формы.
Я женщина,
и многое сокрыто от меня.
Моя структура предназначена природой
не для раскрытия небесных тайн природы.
К любви стремятся мои руки.
Я слышу ласковые звуки.
И вс? на свете мной забыто --
и время конь,
и каждое мгновение копыто.
Вс? погибло. Мир бледнеет.
Звезды рушатся с небес.
День свернулся. Миг длиннеет.
Гибнут камни. Сохнет лес.
Только ты стоишь, учитель,
неизменною фигурой.
Что ты хочешь, мой мучитель?
Мой мучитель белокурый?
В тво?м взгляде светит ложь.
Ах, зачем ты вынул нож!
6 августа 1933
Вода в реке журчит, прохладна,
И тень от гор ложится в поле,
и гаснет в небе свет. И птицы
уже летают в сновиденьях.
А дворник с черными усами
стоит всю ночь под воротами,
и чешет грязными руками
под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый
и топот ног, и звон бутылок.
Проходит день, потом неделя,
потом года проходят мимо,
и люди стройными рядами
в своих могилах исчезают.
А дворник с черными усами
стоит года под воротами,
и чешет грязными руками
под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый
и топот ног, и звон бутылок.
Луна и солнце побледнели,
созвездья форму изменили.
Движенье сделалось тягучим,
и время стало, как песок.
А дворник с черными усами
стоит опять под воротами
и чешет грязными руками
под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый
и топот ног, и звон бутылок.
14 октября 1933 года.
* * *
-- Мне вс? противно.
Миг и вечность
меня уж больше
не прельщают.
Как страшно,
если миг один до смерти,
но вечно жить ещ? страшнее.
А к нескольким годам
я безразлична.
-- Тогда возьми вот этот шарик --
научную модель вселенной.
Но никогда не обольщай себя надеждой,
что форма шара --
истинная форма мира.
Действительно,
мы к шару чувствуем почтенье
и даже перед шаром снимем шляпу:
лишь только то высокий смысл имеет,
что узна?т в своей природе бесконечной.
Шар бесконечная фигура.
-- Мне кажется --
я просто дура.
Мне шар напоминает мяч.
Но что такое шар?
Шар деревянный,
просто дерева обрубок.
В н?м смысла меньше, чем в полене.
Полено лучше тем,
что в печь хотя бы легче лезет.
Однако я соображаю:
планеты все почти шарообразны.
Тут есть над чем задуматься,
но я бессильна.
-- Однако я тебе советую подумать:
чем ниже проявление природы,
тем дальше отстоит оно от формы шара.
Сломай кусок обыкновенного гранита --
и ты увидишь острую поверхность.
Но если ты не веришь мне, голубка,
то ничего тебе сказать об этом больше не могу.
-- Ах нет, я верю,
я страдаю,
умом пытаюсь вникнуть в суть.
Но где мне силы взять,
чтоб уловить умом значенье формы.
Я женщина,
и многое сокрыто от меня.
Моя структура предназначена природой
не для раскрытия небесных тайн природы.
К любви стремятся мои руки.
Я слышу ласковые звуки.
И вс? на свете мной забыто --
и время конь,
и каждое мгновение копыто.
Вс? погибло. Мир бледнеет.
Звезды рушатся с небес.
День свернулся. Миг длиннеет.
Гибнут камни. Сохнет лес.
Только ты стоишь, учитель,
неизменною фигурой.
Что ты хочешь, мой мучитель?
Мой мучитель белокурый?
В тво?м взгляде светит ложь.
Ах, зачем ты вынул нож!
6 августа 1933
Метки: Хармс
Zephyrka ♫,
20-08-2014 21:14
(ссылка)
Без заголовка
A. Битову
Два мальчика, два тихих обормотика,
ни свитера,
ни плащика,
ни зонтика,
под дождичком
на досточке
качаются,
А песенки у них уже кончаются,
Что завтра? Понедельник или пятница?
Им кажется, что долго детство тянется.
Поднимется один, другой опустится.
К плечу прибилась бабочка
капустница.
Качаются весь день с утра и до ночи.
Ни горя,
ни любви,
ни мелкой сволочи.
Всё в будущем, за морем одуванчиков.
Мне кажется, что я — один из мальчиков.
Сергей Марышев,
04-07-2014 23:24
(ссылка)
Робинсон Джефферс
РАНЕНЫЕ ЯСТРЕБЫ
1.
Остов разбитого крыла — зазубрина средь перьев,
Крыло влачится по земле, как побеждённых стяг,
И небо больше ни к чему, лишь боль и голод
Последних дней; койот иль кот
Не сократят неделю близкой смерти, — добыча есть и без когтей.
Он в поросли дубовой тихо ждёт
Спасения хромоногого; свободу ночами вспомнив,
Летит во сне, но разрушает всё рассвет.
Он сильный:боль для сильного плоха, бессилье — хуже.
Дворняжки днём рычат и лают злобно,
Но издали; спасительница — смерть одна смирит ту голову,
Отвагу ту, те страшные глаза.
Суровый Бог вселенной иногда к тем милосерден,
Кто просит милость, а к надменным — редко.
Людишки, вы не знаете Его, или Его забыли;
Жесток, неукротим, о Нём лишь ястреб помнит;
Лишь ястребы, прекрасны и дики, и люди умирающие — помнят.
2.
Когда б не кара я скорей убил не ястреба, но человека; сарыч
Страдал, огромный, краснохвостый, —
Разбитой кости не срастись, своё крыло терзал когтями он при движенье;
Мы шесть недель его кормили, после я дал ему свободу,
И он блуждал по мысу, ввечеру вернувшись нас просить о смерти,
Не жалкий нищий, — с прежнею в глазах
Непримиримой гордостью.
И в сумерках мой принял дар свинцовый.
Упала мягкость: женственные перья и пух совы; но что взлетело —
То порыв жестокий: цапли кричали в страхе у реки разлитой,
Пока совсем не оказался он вне ножен бытия.
Перевод А. Лукьянова
настроение: Тормозное
Метки: Робинсон Джефферс
Zephyrka ♫,
11-06-2014 09:18
(ссылка)
Без заголовка
А бабушка моя, глухонемая, с печи мне говорит: «Вот видишь, как далеко зашла ты, Дашенька, в поисках своего "я"!»
Zephyrka ♫,
09-06-2014 11:11
(ссылка)
Без заголовка
А у тебя до меня были другие принцессы? - спросила принцесса.
- Конечно, - ответил дракон. - Много.
Они сидели на обрывистом берегу, свесив ноги, и кидали в реку камушки.
- И где они все? - принцесса судорожно сгребла камень и не глядя зашвырнула подальше.
- Как тебе сказать... - дракон помолчал. - Они все закончились.
- Это потому, что ты живёшь дольше людей, да? Это было просто давно?
- Не только, - дракон кинул камушек. Снизу донёсся бултых, треск лодки и проклятия. Принцесса смахнула с лица брызги. - Понимаешь, любить - трудно. Хочется нежно прижать принцессу к себе и никогда-никогда не отпускать.
- Это я понимаю, - сказала принцесса. Она придвинулась к дракону и нежно прижала к себе его левую лапу. Дракон опасливо покосился. - Ну и что?
- Довольно скоро принцесса начинает шевелиться и пытается вырваться. Ей хочется чего-то ещё, а не только быть нежно прижатой, - с третьей попытки дракон высвободил лапу. Принцесса вздохнула и кинула в реку камушек. - Это трудно пережить. Тогда я откусываю принцессе голову. Она перестаёт вырываться, и я могу её нежно держать и дальше. Но потом она быстро заканчивается.
Они помолчали, глядя на закат.
- Ты меня любишь? - спросила принцесса.
- Но не так, - ответил дракон. - Не так.
- Конечно, - ответил дракон. - Много.
Они сидели на обрывистом берегу, свесив ноги, и кидали в реку камушки.
- И где они все? - принцесса судорожно сгребла камень и не глядя зашвырнула подальше.
- Как тебе сказать... - дракон помолчал. - Они все закончились.
- Это потому, что ты живёшь дольше людей, да? Это было просто давно?
- Не только, - дракон кинул камушек. Снизу донёсся бултых, треск лодки и проклятия. Принцесса смахнула с лица брызги. - Понимаешь, любить - трудно. Хочется нежно прижать принцессу к себе и никогда-никогда не отпускать.
- Это я понимаю, - сказала принцесса. Она придвинулась к дракону и нежно прижала к себе его левую лапу. Дракон опасливо покосился. - Ну и что?
- Довольно скоро принцесса начинает шевелиться и пытается вырваться. Ей хочется чего-то ещё, а не только быть нежно прижатой, - с третьей попытки дракон высвободил лапу. Принцесса вздохнула и кинула в реку камушек. - Это трудно пережить. Тогда я откусываю принцессе голову. Она перестаёт вырываться, и я могу её нежно держать и дальше. Но потом она быстро заканчивается.
Они помолчали, глядя на закат.
- Ты меня любишь? - спросила принцесса.
- Но не так, - ответил дракон. - Не так.
Zephyrka ♫,
28-05-2014 08:20
(ссылка)
Без заголовка
Я люблю Вас. Я вчера, даже, хотел Вам это сказать, но Вы сказали, что у меня на лбу всегда какая-то сыпь и мне стало неловко. Но потом, когда Вы ели редьку, я подумал: "Ну хорошо, у меня некрасивый лоб, но зато ведь и Тамарочка не богиня". Это я только для успокоения подумал. А на самом деле Вы богиня, – высокая, стройная, умная, чуть лукавая и совершенно не оцененная!
А ночью я натёр лоб политурой и потом подумал: "Как хорошо любить богиню, когда сам бог". Так и уснул.(Хармс)
А ночью я натёр лоб политурой и потом подумал: "Как хорошо любить богиню, когда сам бог". Так и уснул.(Хармс)
Сергей Марышев,
25-01-2014 20:38
(ссылка)
Рид Грачёв 2
* * *
Как все прекрасно
у людей
от пальцев ног
до озарений узких.
... Неизлечимостью прекрасен
иудей,
неутолимостью прекрасен
русский.
Неутомимостью
китаец озарен,
индус
прекрасно неподвижен,
неумолимостью
германец одарен,
француз
небрежностью возвышен.
В невероятности
английский дух,
не объясним ничем американец,
неведеньем
прекрасен африканец,
не выбирает грек
одно из двух.
Непогрешимостью
прекрасен финн,
испанца украшает
неспокойность,
не утешает
итальянский фильм,
не помогает сам себе японец.
Как все прекрасно у людей
от пальцев ног
до узких озарений,
от вечных льдов
до вечных испарений,
от осужденных до судей.
В несходстве лиц
неуловим их общий лик,
необходимо ясен:
он ненавистью
к себе опасен,
прекрасен тем,
что неосуществим.
* * *
Я все не спал и плакал допоздна
за неименьем самого простого:
не создает иллюзии простора
больничных стен слепая белизна.
Я все глаза об эти стены стер,
но не увидел солнца. Вот тогда-то
мой доктор в белом облаке халата
в палату вплыл со свитой медсестер.
Они впорхнули, излучая свет,
и сердце вдруг отозвалось тревожно...
«Вы — ангелы?» — спросил я осторожно.
Но промолчали ангелы в ответ.
1962
Метки: Рид Грачёв
Сергей Марышев,
18-01-2014 16:58
(ссылка)
Рид Грачёв
КОНТРОЛЕРУ
Не спрашивай меня,
кто я таков,
Не вороши свирепо
документы,
Не лязгай инструментом -
я готов
сказать, что знаю
в некие моменты.
Кто я?
Никто.
Никто, ничто
и всё:
вагонных рам
дрожанье,
рожденье
сна
ребеночка,
рыданье
у скучного
дорожного окна.
Я состою
из этого стекла,
из этого же самого железа,
из скрипа
одинокого протеза,
из малых волн
огромного тепла.
И если бы не эти галуны,
не этих светлых пуговок охрана,
ты сам бы вспомнил,
как мы все родны,
родством вины,
родством
открытой раны.
Как перед деревом
виновен стол,
перед горой
железо виновато,
перед осиною
виновен кол,
перед землей
вина солдата.
Мы родственны с тобой.
В морской крови,
в такой же лимфе,
как у насекомых.
Но я храню
молекулы любви.
Молекулы любви
тебе знакомы?
Любовь - это такое вещество,
способное
воспламенять предметы,
любовь - это такое
естество,
оно в тебе,
тебе
понятно это?
Открыть тебе?
Понять тебе -
тебя?
- Открытое
оно пребудет в тайне.
Я тихо сторонюсь
небытия
и в этом поезде
случайно.
Как пуговки твои
в глазах
рябят...
Я в поездах
безмолвствую невнятно.
Что поезда?
Привозят никуда,
увозят
от себя,
тебе
понятно?...
Не спрашивай меня,
кто я таков,
Не вороши свирепо
документы,
Не лязгай инструментом -
я готов
сказать, что знаю
в некие моменты.
Кто я?
Никто.
Никто, ничто
и всё:
вагонных рам
дрожанье,
рожденье
сна
ребеночка,
рыданье
у скучного
дорожного окна.
Я состою
из этого стекла,
из этого же самого железа,
из скрипа
одинокого протеза,
из малых волн
огромного тепла.
И если бы не эти галуны,
не этих светлых пуговок охрана,
ты сам бы вспомнил,
как мы все родны,
родством вины,
родством
открытой раны.
Как перед деревом
виновен стол,
перед горой
железо виновато,
перед осиною
виновен кол,
перед землей
вина солдата.
Мы родственны с тобой.
В морской крови,
в такой же лимфе,
как у насекомых.
Но я храню
молекулы любви.
Молекулы любви
тебе знакомы?
Любовь - это такое вещество,
способное
воспламенять предметы,
любовь - это такое
естество,
оно в тебе,
тебе
понятно это?
Открыть тебе?
Понять тебе -
тебя?
- Открытое
оно пребудет в тайне.
Я тихо сторонюсь
небытия
и в этом поезде
случайно.
Как пуговки твои
в глазах
рябят...
Я в поездах
безмолвствую невнятно.
Что поезда?
Привозят никуда,
увозят
от себя,
тебе
понятно?...
настроение: Тормозное
Метки: Рид Грачёв
стихи Шаталовой Сони, случайно встреченные
Соня пишет стихи с 8 лет.
Начало (8 лет)
Ночь и день
Мне нравятся ночь и день.
Мне нравится их непохожесть.
Их шитость тоже нравится мне,
Шитость звёздами и Солнца лучами.
Мне нравятся их чудеса и тайны.
Шитость великой Книги событий,
Книги, которую пишет Бог о мире.
Лошади
Лошади, тёплые лошади,
Теплом живым растопите мой страх!
Лошади, быстрые лошади,
Галопом мой страх разнесите в ветрах!
И все проблемы не так уже важны,
Когда я гляжу с лошадиной спины.
Ты и я
Ты и я, мы вместе можем
Сделать много разных добрых дел.
Можем так сшивать событья,
Что шитьё такое победит всё зло.
Надо только мочь мириться с собственной душой,
И тогда мириться с миром Божьим будет нам легко.
Мы с тобою - Сила Мира,
И мы можем жить в любви.
* * *
Ты объясни мне, мама,
Зачем риза Солнца красна?
Поэты цветы рисуют словами.
Солнце и воздух, мир и роса,
Обида и боль, и радость, и грусть –
Всё можно выразить словом.
Но что краски слову даёт?
Что его кровь заполняет?
Может быть, Солнце?
Ведь Бог же недаром в сердцах у поэтов
Кусочки Солнца зажёг!
* * *
Рябина должна быть красной.
Если она зелёная,
Я с тревогой жду осени.
* * *
Мне ты сказала в тишине:
«Ты мой любимый заяц» -
И мир заполнился песней.
Берёзовое поленце
Берёзовое поленце когда-то было берёзкой.
Она росла на пригорке,
Дружила с ветром и дождиком,
Полоскала зелёные волосы
В солнечных жарких лучах…
А теперь это просто поленце.
Во снах оно видит прошлое
И шепчет мне… шепчет…
Костёр
Костёр горел, и пламя пело
О Солнце и о гордости людей.
И голова моя горела
От горечи прожитых дней.
Мне скоро девять. Это вечность
В сравненье с временем костра.
Судьбой мне до конца?
И Но он согрел людей.
А я?
Немая, неумелая,
От мира за стеной.
Зовётся аутизмом
Недуг проклятый мой.
Неужто одиночество
Судьбой мне до конца -
И в пепел превращусь я,
Не согрев сердца?..
Костёр заплакал, догорая.
С поленьев капает смола.
И плачу я. Ведь дорогая
Цена безмолвья. Боже, дай слова!
* * *
Пламя пело панегирики поленьям.
Победно прозвучала песнь.
Позеленевшим полем памяти
Поэт пройдёт, презревши плен
Понятий, подвигов, поступков.
Проблема подвига – поступок.
Помедлить, поспешить – преграды прочь!
Поэта путь прям и прозрачен.
Презревши правильности, правил плен,
Поэт пройдёт препоны.
Поэта правоте поверят.
* * *
В ритме песни огня
Есть очень странные паузы.
Они будоражат меня
И вместе с тем завораживают.
Вспоминается что-то древнее,
И уже я – не я, а кто-то,
Кто жил когда-то, наверное,
И вышел раз из болота.
И увидел горящее дерево.
И Бог сказал ему: «Пользуйся!»
И он в этот глас так уверовал,
Что уже Человеком шёл пó лесу.
Страх
Мне страшно. Голова гудит.
Там мечутся слова и просятся уйти.
"Пусти нас, Соня, в мир пусти!"
Но рот мой на замке,
А ключ к замку в мозгу -
И как его достать?
Ну помогите ж мне!
Я не хочу немой остаться,
Но страх засовом запер рот.
Слова рождаются, живут и чудеса творят
В мирах, что в голове я создаю... И вот
В конце концов и умирают.
Чтоб им жить,
Их надо в мир вовне пустить.
Но как? Скажите мне!
А вдруг их люди не поймут?
Сквозь рот мой проходя,
Изменятся слова, и мир не примет,
Оттолкнёт, а вместе с ними - и меня?
Как жить? Мне страшно. Голова гудит.
Снег и грязь
Снег пушистый, чистый-чистый,
Ты всю грязь укрыл и спрятал,
Грязь земли и грязь людей.
Души нам укрой скорей!
Только грязь душевную
Не скрыть завесой белою.
Эту грязь огонь лишь счистит,
Огонь любви Иисуса к нам.
Снег
Выпал снег. Всё белым стало.
Это нам сама Зима сшила покрывало.
Снег искристый, мягкий, чистый
Лёг холодною границей.
Снизу – грязь людей, земли
И жизни будущей надежды.
Сверху – белые одежды,
Чистота и красота.
Всё ждёт отметины, следа.
Что это будет? Кто рискнёт?
Кто смелость на себя возьмёт?
Стихи о школе
Что такое "школа"?
Слово. В нём пять звуков.
Просто дом, в который снова
Мы приходим грызть науку.
Скучно, серо... Лучше дома...
Или всё же – мир огромный?..
А может, лестница в него?..
Сон
Свиток событий моей странной жизни
Записан кровью мёртвых слов -
Тех, что погибли в моей голове,
Лопнули, свободы не увидев.
Слова звучали, и смеялись, и сердились.
Мне лунной ночью узоры слов снились.
Смотрела, улыбаясь, на меня луна...
Но я свободы им не дала.
И вот они лежат, сухие и немые,
А кровь их на чернила пошла.
И вывела в свитке чья-то рука:
"Соня снова убила слова".
Но верить я сну своему не хочу.
Мне нужно придумать способ спасенья.
Мозг - как распахнуть?
Ведь мне по плечу
Добиться для слов воскресенья!
Мой голос
Почему мой голос очень слаб?
Ты можешь творить так много чудес.
Так сделай мне полный голос -
Чтоб весь мир колебался, услышав,
Рискуя рассыпаться или стать совершенным...
Маме
Почему ты порой так печальна,
Так прекрасно задумчив твой лик?..
Ты такой не была изначально,
И в улыбке был солнышка блик...
* * *
Я не знаю, про что говорить.
Моё сердце сейчас молчит.
Звуки мира заходят в меня...
* * *
Птицы и ветер - возничие Осени, -
Унесите с собой и меня.
Пролечу над полями озими,
В колокольчик дождя звеня.
А потом я на лес плавно кину
Паутинок дрожащую сеть.
Уплывут журавли стройным клином,
А мне лес надо красным одеть.
* * *
Мне надо сказать так много!
Кто думает, что золото - в молчанье?
Камнем загорожена дорога
словам из сердца - ну, не печально?
Это "золото" - такое давящее.
Оно скалой легло мне на грудь.
В прошлой жизни я была говорящая.
Как свободу словам мне вернуть?
Мир и я
Мир огромен, сложен, ненапрасен.
Я - маленькая,
но могу вместить его весь,
и ещё останется много места.
Какая же я великанша!
Коломна
Помнишь, мама, прошлого шёпот
У маленьких домиков за крепостной стеной?
Помнишь, послышался конский топот
Полков, уходящих на праведный бой?
Помнишь рябины кисть горько-красную
На деревце возле старинного храма?
Такая ж росла и в то время опасное,
Ты представляешь себе это, мама?
Помнишь, мы были с тобой у реки?
"Блюдечко" - очень смешное название.
События прошлого так далеки,
Но берег хранит здесь старого знание...
Я не одна!
Мне почему-то вволю не даётся
Ни пищи,
Ни приятных дел,
Ни встреч.
Я вовсе не капризна,
Мне роскоши и праздников сплошных
Не надо.
Хотелось бы лишь есть три раза в день -
Не разносолы, нет, простую пищу.
Но и её так не хватает!
Хотелось бы общаться
С хорошими людьми.
Но не умею -
Аутизм мешает.
С нелепым поведением, со страхами, немая
Кому я интересна?
Кому же я нужна?
И руки неумелые, и воли лишена…
Вам стало жаль меня?
Не надо!
Со мной Господь, я не одна!
Со мной и мама, и сестра,
И даже папа помогает,
Хотя и верит не всегда.
Мне батюшка сказал:
- Твоя болезнь
Тебе сейчас во благо.
Должна пройти ты этот путь.
Терпи, лечись и главное - молись.
Настанет день, ты обретешь свободу,
Лишь с Богом будь.
Так Он же в сердце!
Он заполняет грудь!
Мне вам шепнуть
Те главные слова?
- Помилуй, Господи.
С Тобой я не одна!
Отцу Варлааму
Вечером вчерашним
Мы ходили к храму
По длинной-длинной улице
Вдоль берега Оки.
Снежок слегка похрустывал.
Тихонько бились волны
За низкими домами.
И были мои мысли
Спокойны и мягки.
Весь мир в меня вливался,
И с каждым всплеском волн
Я больше становилась,
И я до звёзд росла.
А звёзды песню пели,
Им вторила река,
И я им попевала,
Свободна и легка.
И Бог нас молча слушал,
И нас дарил любовью.
Я ей делилась с миром
И всё сильней росла.
И я всё понимала,
И не было сомнений,
А только ликованье
И внутренний покой.
Дома всё исчезло.
Но я теперь уж знаю -
Настанет моё время
И буду я такой.
Сон во сне
Отрезок жизни мы проводим все во сне.
Мы ночью спим - и часто наяву.
Я тоже сплю, и снится мне,
Что жизнью я другой живу.
Я говорю, сама пишу, пою.
Да, да! Пою словами!
Я спела песню моей маме!
И прежнюю всю жизнь свою -
Как сон -
Во сне я вспоминаю.
Неужто это всё со мной?
Всего боюсь, страшусь всего,
Неловкая, немая -
Да полно, это я ли?
Потом я просыпаюсь.
Да, это я. А песни - сон.
А может, и сейчас я сплю?
Запуталась, не знаю!
Когда же я проснусь?
Скажи, молю, о Господи,
К Тебе взываю!
Другая жизнь - вторая Я
Другая жизнь, вторая Я.
Ваш мир мне видится иначе.
Вторая Я у вас своя,
А первая в нём горько плачет.
Мне вскоре радость надоела
От похвалы моих стихов.
Я жду не слов, мне нужно дело -
Молитвы дело и трудов.
Вторая я - как есть малышка,
Почти что девяти годов.
И в жизни, и во всяких книжках
Портрет её давно готов.
Другая жизнь работать заставляет
Не столько сердцем, сколько головой.
Вторая Я прекрасно это знает,
Но аутизм не даст быть деловой.
Мне дан талант слагать слова.
Зачем - я это понимаю.
Вторая Я обычно не права,
Когда меня другой быть призывает.
* * *
То, что сейчас происходит со мной,
Может кому-то казаться бедой.
То хохочу, то резвлюсь, как шальная...
Можно подумать, и вправду больна я.
Мне холодно и жарко, горько и смешно...
И очень-очень страшно: привычное ушло.
Страх сковал мне душу толстым слоем льда.
Так можно и рассудка лишиться навсегда...
Зову на помощь Пушкина, чтоб овладеть собой.
Поэзия способна держать со страхом бой.
Стихи взрывают страха чёрный лёд,
И счастье меня весною найдёт!
* * *
Ты так головой покачала,
Когда во вретоксе все выли.
Ты рвитру вверху увидала,
Далёкую, словно луна.
А дальше вретокс раскололся –
Ты просто рвитру сняла.
(Примечание. Вретокс – место, где прячутся от рвитры.)
9 лет
* * *
Люди разные, как звёзды.
Я люблю всех.
Сердце вмещает все звёзды Вселенной.
* * *
Дождь сшивает небо и землю,
Разматывает тучу на стежки.
Синеют заплаты луж.
* * *
Капли дождя все одинаковые,
А дожди очень разные.
Как получается такое чудо?
Встреча с Чудом
Другое время рядом
с нами.
Но мыслями, а иногда
делами
Мы можем "рядом"
превратить
В "сейчас и здесь".
От встречи с Чудом отвернется
зло.
Что было плохо, то от вас
ушло.
Моментом истины предстанет
"Здесь и сейчас".
И волшебство ненужным станет
уже для вас.
Вы, может, сомневаетесь
в себе?
Вам кажется, что Чудо -
лишь во сне?
Так надо просто вспомнить
детство!
Оно ведь с Чудом
по соседству!
К Солнцу
Что за твоею улыбкою, Солнце?
Жар звёздного сердца
Или пламя в одной из печек Вселенной?
Думаешь, рвение воль человеческих
Мир превратит в костёр,
И горюешь? Или тебе всё равно?
Твердь земная в печке Вселенной
Сгорит, как простые дрова.
Примешь ты это, как глупости жертву?
Или из сердца живым излучением
Злые людские умы просветишь?
Что за твоею улыбкою, Солнце?
* * *
Спросите меня
О сердце,
Что в Солнца глубинах
Бьётся.
Спросите меня
О песне -
Она моё сердце
Движет.
И два ответа я дам
В слове одном:
Любовь.
Спросите меня
О звёздах,
Что у мамы в глазах
Сияют.
Спросите меня
О светилах,
Мириадами глаз глядящих.
И опять два ответа
Воедино сольются:
Любовь.
Какое удивительное
Слово - Любовь!
* * *
Любовь ты шьёшь
Из удивительной ткани:
В ней есть летний дождь,
Что в зной так желанен.
Есть вкус воды,
Утоляющей смертную жажду,
И есть свет зари
Что ночью бессонной я жажду.
* * *
Где зарывают свои таланты люди?
В какие тихие места уходит сердца дрожь?
Видит душа или нет, что беднеет?
* * *
Знаешь, мама, ты ошиблась,
Так отвергнув свой талант.
Сколько вынесла обиды,
Семью держа, точно небо Атлант.
Отказалась от работы -
Очень сложная семья,
Постоянно болен кто-то,
И никчёмушная я.
- Тяжкий крест, до гроба горе,
Лучше было б в интернат,
Всё устроилось бы вскоре,
А так у вас никто не рад.
Ведь она неизлечима… –
Ты смеялась всем в ответ:
- Моя дочка молодчина,
И матери счастливей нет! -
Счастье выпало нам вместе,
По воле Божьей, жизнь пройти.
Теперь это дело чести.
И нет ошибки. Мы в пути.
* * *
Тоскливый сумрак за окном.
Так хмуро смотрят сосны.
В сердце почему-то тяжкий ком
Спит равнодушная осень.
Крови ток устал противоречить
Однообразному теченью дней.
Перемен боюсь, но жажду встречи
С измененьями в себе. Скорей!
Вот! Накликала! Январской бурей
Шквал ощущений и страстей
Прогрохотал по всей клавиатуре
Из мышц, и нервов, и костей.
Теперь больна. Страх точит душу.
Собою овладеть попробуй-ка, сумей!
Но чем сильней я жизни трушу,
Ростки весны взойдут тем веселей.
Ночь
Снова тени растворили
В своих чернилах все следы.
В ночное небо звёзды вышли
Брызгами капель волшебной воды.
С присказкой о власти ночи
Мать зовёт детей домой.
Но Ночь-кудесница не хочет
Так быстро остаться одной.
Дети видят больше взрослых.
Ночь им хочет показать
Смену "завтра" на "сегодня"
И вкось растущих теней рать.
А еще пускай увидят,
Как звёздный свет рождает сны.
И как дневные все обиды
Сплетают сети на умы.
Ночь, конечно же, добьётся
Таинственной цели своей.
Зов её сердец коснётся,
И дети станут чуть мудрей.
* * *
Скажите мне, товарищи,
В реке моей судьбы
Много ли ила скуки
И бурой тины тоски?
Мелкая или глубокая
Течёт моей жизни река?
Мнится или взаправду
Горькая в ней вода?
Мне оценить это трудно.
Знаю я твердо одно:
Не смогут житейские бури
Запрятать меня на дно!
* * *
Вне времени веленье выжить.
Вдох-выдох - воздуха волненье -
Вовнутрь-вовне. Вообрази
Возникшее внезапно вневременье.
И выступит вопросом вам выживанье.
Воспоминаньем волю вдохнови,
Воспоминанием взаимности восторга
С Всевышним. Вечность впереди!
* * *
Мне сейчас всё непонятно.
Слишком много ощущений -
Буря гонит тучи чувств...
* * *
Маленький любимый мишка...
Ты совсем облез и постарел,
Мой весёлый немой дружок.
* * *
Такой сегодня снег хороший!
Последний, ведь уже весна.
Это сияние уходящей зимы.
* * *
Ты мне молча улыбнулась,
Мимоходом, среди дел. -
И за окном уже весна.
* * *
Как звук в словах со смыслом связан?
Тайна известна лишь Богу.
Постичь её - постичь устройство мира.
* * *
Музыка пела о счастье забвенья,
мягко и нежно уносила слова.
Но снова они стекались мне в сердце,
Из тысячи смыслов свой смысл обретя.
Мной, может, станут восторгаться,
В лицо мои стихи хваля.
А мне бы в смысле покопаться,
Со звуком суть соотнося.
* * *
Туча принесла с Востока
Чёрный дым и запах гари.
Прошлым тронулись потоки
Жизней, прерванных в пожаре.
Жизней детских. Как моя.
Рана в теле Бытия.
Точное слово
Для Ольги Сергеевны Никольской
Мрак унынья миновал,
Светом точных слов рассеян.
Мыслей горестных обвал
Стал пашней, словами засеянной.
Я – не немая! Я – говорю!
Без звука, но тоже словами.
На пашне взойдут и увидят зарю
Стихи, будто поле с цветами.
Здравствуй, читатель! Да, я молчу,
Но ты мой голос услышал.
Точное слово, подобно мечу,
Пробило молчания крышу.
* * *
Меня ос́инило небо
И милов́ала заря,
Розовым светом даря.
А звёзды там, в вышине,
Манили: ко мне, ко мне!
И клёнов холодный пожар
Зашёл ко мне в сердце, дрожа.
Я плакать хочу, и лететь,
И Чуду хвалою звенеть.
Ничего не желаю бросить…
И всё называется: «Осень».
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Я слушаю небо, я слушаю Мир
И звуки сплетаются в Чуда узор…
ЧЁРНАЯ ПТИЦА
Что же со мною творится?
Плачу, мечусь, хохочу…
Мрачная чёрная птица
Крылом бьет меня по плечу.
Хочет ворваться мне в сердце,
Свить там навеки гнездо…
Где мама? Скорее согреться!
Царапает в сердце гвоздём.
Да что же это такое?
Что я, схожу с ума?
Душа у страха в неволе
Не выберусь ведь сама.
И тихо приходит молитва:
«Господи, сердце согрей!
Со страхом вечная битва,
Ты чёрную птицу убей».
* * *
Мне почему то очень надо
Стекло бордовое заката
В оранжевое утро превратить.
Своею радостью окрасить
Дома, заборы,
Плачем и слезами
Омыть все окна и дороги.
Весь мусор жизни
Мощным током крови
Снести и в своем сердце сжечь.
И это все не жертва, нет,
А просто помощь заблудившемуся миру.
10-15 лет
БЫЛИНА
Как во стольнем во граде во Киеве
Во высоком да светлом да тереме
Поживала-жила красна девица
Софиюшка свет да Владимировна
Сарафан то носила парчовый
А рубашечку то да шелковую.
А умна то была Софиюшка
Да мудра то была свет Владимировна
Понимала она шитость света белого
Да изо всяких звуков словеса складывала
Словеса складывала да со смыслами связывала,
Плела кружево событийное.
Раз сидела Софиюшка во высоком во тереме
Да глядела в окошечко косящетое
Как по небу по сине-синему
Ветер буйный бело облако гоняет
Будто коршун злой голубицу бьёт.
Вдруг услышала она в ветре стоны-шёпоты
Вдруг увидела как заплакало бело облако
Бело облако да слезами красными.
Поприслушалась Софиюшка, позадумалась,
Увязала звуки со смыслами
Поняла ветра буйного речь печальную:
Во далёком то во царстве во Индейском
А и славный богатырь Волх Всеславьевич
Со своею молодою да хороброю дружиною ходят
Да и рубят старого и малого,
А и только оставляют по выбору
Душечки красные девицы.
А пожалела Софиюшка свет Владимировна
Да малых индейских детушек:
Хоть и злое то царство Индейское
И беды много Киеву сделало
А детки-то малые не повинны в том.
Вот взяла то Софиюшка мудрая
Горстку жемчуга скатного белого,
Колокольцы звонко-серебряные
Да из золота красного кружечку.
Положила жемчуг во кружечку
И давай да кружечкой потряхивать
И в колокольцы серебряные позванивать.
Полились-потекли-побежали
Звуки да жемчужные,золотые да серебряные.
А Софиюшка да премудрая их знай подхватывает,
В словеса особые складывает
Да со смыслами тайными увязывает.
А ещё брала да Софиюшка да две сабельки булата крепкого
Да одну об другую постукивала.
Как пошёл звон булатно-стальной
И его свет Владимировна ухватывала
Да с золотыми да жемчужными звуками увязывала.
Не успел сокол в небе крылом три раза махнуть,
Не успела рыба в море хвостом три раза вильнуть,
Не успела лань во густом лесу три раза скакнуть,
А Софиюшка да свет Владимировна
Из словес злато-жемчужных да серебро-булатных,
С тайными смыслами увязанных,
Соткала-связала-сшила накидочки.
Горели те накидочки жарким золотом,
Переливались скатным жемчугом,
А прочны были как сталь булатная.
А и было тех накидочек да десять тысяч.
Вот взяла Софиюшка да все накидочки
Да сказала слово соколиное,
А потом сказала утиное,
А напоследочек сказала лебединое.
Полетели тут накидочки в небо синее,
Полетели какая быстрым соколом,
Какая белым лебедем, а какая серой утицей.
Долетели они да до царства Индейского,
Да накрыли там всех малых детушек.
И не смог Волх Всеславьевич
Со дружиной своею хороброю
Зарубить никого из детушек –
Тупились мечи об накидочки.
А потом превратилисьнакидочки во цветные могучие крылья
Унесли всех детушек малых
А из царства из Индейского
Во печерский монастырь православный.
Там монахи их всех покрестили,
А Софиюшка да стала им крестной матерью.
Ноябрь 2005 г.
* * *
О, дар бесценный в звуки облачать слова
В союзе сути и звучанья!
Но я…
Мне больно! Господи, Ты слышишь? Больно!
Как долго длится немота!
Как бесконечен океан молчанья!
И вот уже - и вольно и невольно -
Забралась в душу темнота.
Устала ждать.
И на свободу
Из плена черепа слова устали рваться.
Тоска диктует сердцу непогоду.
Но неужели я готова мраку сдаться?
Принять в судьбу, найти в нём позитив,
Жить,в мелодраму бурю обратив…
Ну нет, спасибо.!
Господи, Ты слышишь?
Я боль перетерплю.
Я человек, не зверь.
И голос мой тюрьмы разрушит крышу
И в полнозвучный мир откроется мне дверь.
31.12.2005. 20 час.
* * *
Осень, кто ты для меня?
Муза, мать, подруга?
Средь хрустальнейшего дня
Листьев золотая вьюга.
Ты осиниваешь небом,
Манишь песнями дождя…
Красотой, как мама – хлебом,
Душу сытишь у меня.
Точно лучший друг сердечный
Тайны листьями шуршишь.
Можешь длить их бесконечно
И перестать, устану лишь.
И, из сердца вынув камень,
Факел кленов и осин
Зажигает слова пламень,
Чтоб горел средь долгих зим.
Октябрь 2004 г.
* * *
-Писать стихи – зачем оно?
Мне очень горько их вино.
Такая в сердце тугая боль
И я молю: «Прости… уволь…»
И слышу в сердце ласковый Голос:
«Без воли Моей не выпадет волос.
Что приуныла? Да, тяжело.
Но ты постарайся. Тебе так дано.
Стихи – не вино, не мёд, не вода.
Они – твоя жизнь. Это помни всегда.»
2004 г.
* * *
Прости согласно просьбе сердца
Мне мутность чувств и смуту мыслей.
Я не могу уйти из детства
Пока не разберусь со смыслом
Происходящего со мной.
Ослабли разума вдруг вожжи
От жгучей боли просто вою
И сердце лишь работать может
В себя вбирая вместе с кровью
Огромный шар земной.
24.02.06.
На Ахмадулину
И возносится на крыльях
Мокрых и лохматых крыльях
Из сегодня во вчера
Душа убитого дождя
Сентябрь 2005.
* * *
Утром прилетало вдохновенье.
Поглядело, хмыкнуло: «А, спишь!
Ну, хорошего тебе отдохновенья.
Может быть, увидимся, малыш».
Улетело. Хлопая глазами,
Запоздало я машу рукой:
«Возвращайся! Без тебя слезами
Изойдёт ведь сердце. Ну постой!»
Нет ответа. Только тонкий-тонкий
Звук, иль запах даже, или цвет –
Зацепился в сердце хрупко-ломкий,
Почти призрачный, дрожащий след.
22.6.05.
* * *
За окном поёт дождь,
И в сердце песня без слов.
Мир сшивается песней.
21.6.05
* * *
Птичка с рыжеватой грудкой
Сказала мне: «Чуить!», -
И я поздоровалась с ней.
22.6.05
* * *
Радость в каждой звонкой капле,
Капле летнего дождя.
Все, кто хочет, пейте!
22.6.05
* * *
Ярко, жарко и душисто.
По лицу хлещут травы…
А говорят, что счастье не бывает полным.
23.6.05
* * *
«Чижик-пыжик, где ты был?» -
Спел мне папа.
Песенка, сшивающая поколения.
26.6.05
* * *
Какое же написать трёхстишие?
Гудящая каша из слов в голове.
И сердце предпочло тишину.
29.6.05
* * *
Где кристальная ясность мышления?
В голове – как болото осеннее.
Нет опоры, и холодно чувствам,
Ни письмом не поймать их, ни устно.
Залегли мыслеобразы в спячку,
И фантазия скована льдом.
Не решу и простую задачку.
Ну да ладно, потом так потом.
Разбудить бы мне волю ленивую
И, занявши у сердца огня,
Подманить вдохновенья коня,
Ухватить мне его хоть за гриву бы.
21.11- 27.12.04
* * *
Тело буквально воет:
«Оставьте меня в покое!»
Душа работать не хочет:
«Покоя! Нет больше мочи!»
Но дух будоражит: «Вперёд!
Покой лишь тот обретёт,
Чьи тело с душой в согласье
За духом следуют к счастью!»
А счастье что – впереди?
Странное чувство в груди.
А вдруг оно параллельно?
Кто это знает наверное?
* * *
Другой язык, другое время,
А тело ведь живёт сейчас.
И мир давно уже привык,
Отбросив сущее как бремя,
Слова кидать, как напоказ.
А в голове они живут –
Слова из сути и из звука.
Но суть уйдёт, слова умрут,
И не поможет тут наука.
И лишь поэт спасти их может,
Впитав слова всей плотью, кожей,
Их кровью сердца оживив!..
ноябрь 2004-13.12.04
* * *
Ни день, ни ночь, ни сумерки.
Не сон, не явь, не бред.
Нет силы взяться за руки.
И только смех в ответ.
И вдруг... тихонько голос...
- Причин для уныния нет.
Ни день, ни ночь, ни сумерки?
Значит идёт рассвет.
И – явь, не сон, не выдумки,
И уж никак не бред!
Слышишь? Возьмёмся за руки,
И ты уже не одна!
От смеха исчезнут все призраки
И вновь ты весною полна!
2.2.2005
* * *
Тонкие узоры вышили метели
По канве деревьев и гулких проводов.
В свадебные платья нарядились ели,
В платья из забытых старых детских снов.
И стоят невесты, и вздохнуть не смеют.
Им бы красоваться до ласковой весны.
Но бродяга ветер разобьёт, развеет
Ледяные бусы, кольца и венцы.
14.2.2005, 11 лет
* * *
Во мне три разных борются желанья:
Петь песни природы рисунков чудесных,
Память о Боге стихами будить у людей
Или Тебе посвятить свою жизнь, Иисусе,
Дальний избрав монастырь?
Март 2003
* * *
О счастья миг, когда из сердца,
Пробив преграды все, излился стих
И жизнь свою принял!
И на душе и сладко и тревожно:
Мир изменился вновь.
29.03.06.
* * *
Что заставляет уходить в бессмертье
Мельчайшие частицы бытия?
Их разделяют звёзды и столетья
И вместе с ними исчезаю я.
Но исчезая, во Вселенской книге
Я оставляю чёткие черты.
И в каждом атоме и в каждом миге
Меж мной и Вечностью наведены мосты.
14.10.06.
* * *
Лететь сухим листом
Мрак? Дождь? Туман и темень?
Не знаю, как сказать
Тоска терзает темя.
Увидеть свет опять -
Нет, не в конце тоннеля -
Сейчас, а не потом -
И превратиться в птицу
Да, в Птицу - Душу ,
Лёгкую певунью света...
Мне сети мрака не удел.
Я стану птицей лёгкой и свободной!
2009.02.02
ТЮЛЬПАНЫ
Тюльпаны рождены в весне
Хоть за окном февраль и вьюга.
Они с картины на стене
Мне шлют приветствие от друга.
Тюльпаны ждут весну. - Скорей!
Чтоб за окном апрель и верба.
И ошалелый воробей
Купался в луже цвета неба
23.02.2008
* * *
Не верь, не гадай и не бойся
В крови уже есть ответ.
Чужие неясные свойства -
Откуда и чей привет?
Так странно смешалось и глупо -
Готовый взорваться вулкан.
Не кот на цепи у дуба -
Сошедший с ума ураган.
Но так уже прежде бывало
Рвалось полотно пелён
И я из себя прорастала
Сбегая из плена времен.
22.02.2008
ДИМЕ ГОРЯЧЕВУ
Соткала дорога впереди
Цветка странствий долгих лепестки
Белые и чёрные.
Протянула к сердцу нить
Из небытья - жизни быть!
Пусть не кличут вороны.
И возникла песня - вздох
Из песка и пыли
Горько-пряной, странной.
И шаги усталых ног
В песне ритм отбили -
Иду вперёд упрямо.
4.02.2008
* * *
Разве пожар в душе потушит
Ливень с небес в ноябре ледяной?
Болото уныния разве осушит
Солнце июльское над головой?
Стужей одиночества сердце заморожено –
Его не прогреет июня лучи.
И немоты кляп в уста вложенный
Не унесут апреля ручьи.
Господи, нет ведь нигде мне спасения -
Только надежда на милость Твою,
Что ты простишь все мои прегрешения
И птицей свободной я запою.
Июнь 2009
* * *
Круглое зеркало в синей оправе
Стало на миг золотым цветком –
Ветер взметнул занавеску.
Июнь 2009
* * *
Чёрные значки на белом –
Говорят о мудрости или о глупости?
Золотой стерженёк в руке застыл.
Июнь 2009
Начало (8 лет)
Ночь и день
Мне нравятся ночь и день.
Мне нравится их непохожесть.
Их шитость тоже нравится мне,
Шитость звёздами и Солнца лучами.
Мне нравятся их чудеса и тайны.
Шитость великой Книги событий,
Книги, которую пишет Бог о мире.
Лошади
Лошади, тёплые лошади,
Теплом живым растопите мой страх!
Лошади, быстрые лошади,
Галопом мой страх разнесите в ветрах!
И все проблемы не так уже важны,
Когда я гляжу с лошадиной спины.
Ты и я
Ты и я, мы вместе можем
Сделать много разных добрых дел.
Можем так сшивать событья,
Что шитьё такое победит всё зло.
Надо только мочь мириться с собственной душой,
И тогда мириться с миром Божьим будет нам легко.
Мы с тобою - Сила Мира,
И мы можем жить в любви.
* * *
Ты объясни мне, мама,
Зачем риза Солнца красна?
Поэты цветы рисуют словами.
Солнце и воздух, мир и роса,
Обида и боль, и радость, и грусть –
Всё можно выразить словом.
Но что краски слову даёт?
Что его кровь заполняет?
Может быть, Солнце?
Ведь Бог же недаром в сердцах у поэтов
Кусочки Солнца зажёг!
* * *
Рябина должна быть красной.
Если она зелёная,
Я с тревогой жду осени.
* * *
Мне ты сказала в тишине:
«Ты мой любимый заяц» -
И мир заполнился песней.
Берёзовое поленце
Берёзовое поленце когда-то было берёзкой.
Она росла на пригорке,
Дружила с ветром и дождиком,
Полоскала зелёные волосы
В солнечных жарких лучах…
А теперь это просто поленце.
Во снах оно видит прошлое
И шепчет мне… шепчет…
Костёр
Костёр горел, и пламя пело
О Солнце и о гордости людей.
И голова моя горела
От горечи прожитых дней.
Мне скоро девять. Это вечность
В сравненье с временем костра.
Судьбой мне до конца?
И Но он согрел людей.
А я?
Немая, неумелая,
От мира за стеной.
Зовётся аутизмом
Недуг проклятый мой.
Неужто одиночество
Судьбой мне до конца -
И в пепел превращусь я,
Не согрев сердца?..
Костёр заплакал, догорая.
С поленьев капает смола.
И плачу я. Ведь дорогая
Цена безмолвья. Боже, дай слова!
* * *
Пламя пело панегирики поленьям.
Победно прозвучала песнь.
Позеленевшим полем памяти
Поэт пройдёт, презревши плен
Понятий, подвигов, поступков.
Проблема подвига – поступок.
Помедлить, поспешить – преграды прочь!
Поэта путь прям и прозрачен.
Презревши правильности, правил плен,
Поэт пройдёт препоны.
Поэта правоте поверят.
* * *
В ритме песни огня
Есть очень странные паузы.
Они будоражат меня
И вместе с тем завораживают.
Вспоминается что-то древнее,
И уже я – не я, а кто-то,
Кто жил когда-то, наверное,
И вышел раз из болота.
И увидел горящее дерево.
И Бог сказал ему: «Пользуйся!»
И он в этот глас так уверовал,
Что уже Человеком шёл пó лесу.
Страх
Мне страшно. Голова гудит.
Там мечутся слова и просятся уйти.
"Пусти нас, Соня, в мир пусти!"
Но рот мой на замке,
А ключ к замку в мозгу -
И как его достать?
Ну помогите ж мне!
Я не хочу немой остаться,
Но страх засовом запер рот.
Слова рождаются, живут и чудеса творят
В мирах, что в голове я создаю... И вот
В конце концов и умирают.
Чтоб им жить,
Их надо в мир вовне пустить.
Но как? Скажите мне!
А вдруг их люди не поймут?
Сквозь рот мой проходя,
Изменятся слова, и мир не примет,
Оттолкнёт, а вместе с ними - и меня?
Как жить? Мне страшно. Голова гудит.
Снег и грязь
Снег пушистый, чистый-чистый,
Ты всю грязь укрыл и спрятал,
Грязь земли и грязь людей.
Души нам укрой скорей!
Только грязь душевную
Не скрыть завесой белою.
Эту грязь огонь лишь счистит,
Огонь любви Иисуса к нам.
Снег
Выпал снег. Всё белым стало.
Это нам сама Зима сшила покрывало.
Снег искристый, мягкий, чистый
Лёг холодною границей.
Снизу – грязь людей, земли
И жизни будущей надежды.
Сверху – белые одежды,
Чистота и красота.
Всё ждёт отметины, следа.
Что это будет? Кто рискнёт?
Кто смелость на себя возьмёт?
Стихи о школе
Что такое "школа"?
Слово. В нём пять звуков.
Просто дом, в который снова
Мы приходим грызть науку.
Скучно, серо... Лучше дома...
Или всё же – мир огромный?..
А может, лестница в него?..
Сон
Свиток событий моей странной жизни
Записан кровью мёртвых слов -
Тех, что погибли в моей голове,
Лопнули, свободы не увидев.
Слова звучали, и смеялись, и сердились.
Мне лунной ночью узоры слов снились.
Смотрела, улыбаясь, на меня луна...
Но я свободы им не дала.
И вот они лежат, сухие и немые,
А кровь их на чернила пошла.
И вывела в свитке чья-то рука:
"Соня снова убила слова".
Но верить я сну своему не хочу.
Мне нужно придумать способ спасенья.
Мозг - как распахнуть?
Ведь мне по плечу
Добиться для слов воскресенья!
Мой голос
Почему мой голос очень слаб?
Ты можешь творить так много чудес.
Так сделай мне полный голос -
Чтоб весь мир колебался, услышав,
Рискуя рассыпаться или стать совершенным...
Маме
Почему ты порой так печальна,
Так прекрасно задумчив твой лик?..
Ты такой не была изначально,
И в улыбке был солнышка блик...
* * *
Я не знаю, про что говорить.
Моё сердце сейчас молчит.
Звуки мира заходят в меня...
* * *
Птицы и ветер - возничие Осени, -
Унесите с собой и меня.
Пролечу над полями озими,
В колокольчик дождя звеня.
А потом я на лес плавно кину
Паутинок дрожащую сеть.
Уплывут журавли стройным клином,
А мне лес надо красным одеть.
* * *
Мне надо сказать так много!
Кто думает, что золото - в молчанье?
Камнем загорожена дорога
словам из сердца - ну, не печально?
Это "золото" - такое давящее.
Оно скалой легло мне на грудь.
В прошлой жизни я была говорящая.
Как свободу словам мне вернуть?
Мир и я
Мир огромен, сложен, ненапрасен.
Я - маленькая,
но могу вместить его весь,
и ещё останется много места.
Какая же я великанша!
Коломна
Помнишь, мама, прошлого шёпот
У маленьких домиков за крепостной стеной?
Помнишь, послышался конский топот
Полков, уходящих на праведный бой?
Помнишь рябины кисть горько-красную
На деревце возле старинного храма?
Такая ж росла и в то время опасное,
Ты представляешь себе это, мама?
Помнишь, мы были с тобой у реки?
"Блюдечко" - очень смешное название.
События прошлого так далеки,
Но берег хранит здесь старого знание...
Я не одна!
Мне почему-то вволю не даётся
Ни пищи,
Ни приятных дел,
Ни встреч.
Я вовсе не капризна,
Мне роскоши и праздников сплошных
Не надо.
Хотелось бы лишь есть три раза в день -
Не разносолы, нет, простую пищу.
Но и её так не хватает!
Хотелось бы общаться
С хорошими людьми.
Но не умею -
Аутизм мешает.
С нелепым поведением, со страхами, немая
Кому я интересна?
Кому же я нужна?
И руки неумелые, и воли лишена…
Вам стало жаль меня?
Не надо!
Со мной Господь, я не одна!
Со мной и мама, и сестра,
И даже папа помогает,
Хотя и верит не всегда.
Мне батюшка сказал:
- Твоя болезнь
Тебе сейчас во благо.
Должна пройти ты этот путь.
Терпи, лечись и главное - молись.
Настанет день, ты обретешь свободу,
Лишь с Богом будь.
Так Он же в сердце!
Он заполняет грудь!
Мне вам шепнуть
Те главные слова?
- Помилуй, Господи.
С Тобой я не одна!
Отцу Варлааму
Вечером вчерашним
Мы ходили к храму
По длинной-длинной улице
Вдоль берега Оки.
Снежок слегка похрустывал.
Тихонько бились волны
За низкими домами.
И были мои мысли
Спокойны и мягки.
Весь мир в меня вливался,
И с каждым всплеском волн
Я больше становилась,
И я до звёзд росла.
А звёзды песню пели,
Им вторила река,
И я им попевала,
Свободна и легка.
И Бог нас молча слушал,
И нас дарил любовью.
Я ей делилась с миром
И всё сильней росла.
И я всё понимала,
И не было сомнений,
А только ликованье
И внутренний покой.
Дома всё исчезло.
Но я теперь уж знаю -
Настанет моё время
И буду я такой.
Сон во сне
Отрезок жизни мы проводим все во сне.
Мы ночью спим - и часто наяву.
Я тоже сплю, и снится мне,
Что жизнью я другой живу.
Я говорю, сама пишу, пою.
Да, да! Пою словами!
Я спела песню моей маме!
И прежнюю всю жизнь свою -
Как сон -
Во сне я вспоминаю.
Неужто это всё со мной?
Всего боюсь, страшусь всего,
Неловкая, немая -
Да полно, это я ли?
Потом я просыпаюсь.
Да, это я. А песни - сон.
А может, и сейчас я сплю?
Запуталась, не знаю!
Когда же я проснусь?
Скажи, молю, о Господи,
К Тебе взываю!
Другая жизнь - вторая Я
Другая жизнь, вторая Я.
Ваш мир мне видится иначе.
Вторая Я у вас своя,
А первая в нём горько плачет.
Мне вскоре радость надоела
От похвалы моих стихов.
Я жду не слов, мне нужно дело -
Молитвы дело и трудов.
Вторая я - как есть малышка,
Почти что девяти годов.
И в жизни, и во всяких книжках
Портрет её давно готов.
Другая жизнь работать заставляет
Не столько сердцем, сколько головой.
Вторая Я прекрасно это знает,
Но аутизм не даст быть деловой.
Мне дан талант слагать слова.
Зачем - я это понимаю.
Вторая Я обычно не права,
Когда меня другой быть призывает.
* * *
То, что сейчас происходит со мной,
Может кому-то казаться бедой.
То хохочу, то резвлюсь, как шальная...
Можно подумать, и вправду больна я.
Мне холодно и жарко, горько и смешно...
И очень-очень страшно: привычное ушло.
Страх сковал мне душу толстым слоем льда.
Так можно и рассудка лишиться навсегда...
Зову на помощь Пушкина, чтоб овладеть собой.
Поэзия способна держать со страхом бой.
Стихи взрывают страха чёрный лёд,
И счастье меня весною найдёт!
* * *
Ты так головой покачала,
Когда во вретоксе все выли.
Ты рвитру вверху увидала,
Далёкую, словно луна.
А дальше вретокс раскололся –
Ты просто рвитру сняла.
(Примечание. Вретокс – место, где прячутся от рвитры.)
9 лет
* * *
Люди разные, как звёзды.
Я люблю всех.
Сердце вмещает все звёзды Вселенной.
* * *
Дождь сшивает небо и землю,
Разматывает тучу на стежки.
Синеют заплаты луж.
* * *
Капли дождя все одинаковые,
А дожди очень разные.
Как получается такое чудо?
Встреча с Чудом
Другое время рядом
с нами.
Но мыслями, а иногда
делами
Мы можем "рядом"
превратить
В "сейчас и здесь".
От встречи с Чудом отвернется
зло.
Что было плохо, то от вас
ушло.
Моментом истины предстанет
"Здесь и сейчас".
И волшебство ненужным станет
уже для вас.
Вы, может, сомневаетесь
в себе?
Вам кажется, что Чудо -
лишь во сне?
Так надо просто вспомнить
детство!
Оно ведь с Чудом
по соседству!
К Солнцу
Что за твоею улыбкою, Солнце?
Жар звёздного сердца
Или пламя в одной из печек Вселенной?
Думаешь, рвение воль человеческих
Мир превратит в костёр,
И горюешь? Или тебе всё равно?
Твердь земная в печке Вселенной
Сгорит, как простые дрова.
Примешь ты это, как глупости жертву?
Или из сердца живым излучением
Злые людские умы просветишь?
Что за твоею улыбкою, Солнце?
* * *
Спросите меня
О сердце,
Что в Солнца глубинах
Бьётся.
Спросите меня
О песне -
Она моё сердце
Движет.
И два ответа я дам
В слове одном:
Любовь.
Спросите меня
О звёздах,
Что у мамы в глазах
Сияют.
Спросите меня
О светилах,
Мириадами глаз глядящих.
И опять два ответа
Воедино сольются:
Любовь.
Какое удивительное
Слово - Любовь!
* * *
Любовь ты шьёшь
Из удивительной ткани:
В ней есть летний дождь,
Что в зной так желанен.
Есть вкус воды,
Утоляющей смертную жажду,
И есть свет зари
Что ночью бессонной я жажду.
* * *
Где зарывают свои таланты люди?
В какие тихие места уходит сердца дрожь?
Видит душа или нет, что беднеет?
* * *
Знаешь, мама, ты ошиблась,
Так отвергнув свой талант.
Сколько вынесла обиды,
Семью держа, точно небо Атлант.
Отказалась от работы -
Очень сложная семья,
Постоянно болен кто-то,
И никчёмушная я.
- Тяжкий крест, до гроба горе,
Лучше было б в интернат,
Всё устроилось бы вскоре,
А так у вас никто не рад.
Ведь она неизлечима… –
Ты смеялась всем в ответ:
- Моя дочка молодчина,
И матери счастливей нет! -
Счастье выпало нам вместе,
По воле Божьей, жизнь пройти.
Теперь это дело чести.
И нет ошибки. Мы в пути.
* * *
Тоскливый сумрак за окном.
Так хмуро смотрят сосны.
В сердце почему-то тяжкий ком
Спит равнодушная осень.
Крови ток устал противоречить
Однообразному теченью дней.
Перемен боюсь, но жажду встречи
С измененьями в себе. Скорей!
Вот! Накликала! Январской бурей
Шквал ощущений и страстей
Прогрохотал по всей клавиатуре
Из мышц, и нервов, и костей.
Теперь больна. Страх точит душу.
Собою овладеть попробуй-ка, сумей!
Но чем сильней я жизни трушу,
Ростки весны взойдут тем веселей.
Ночь
Снова тени растворили
В своих чернилах все следы.
В ночное небо звёзды вышли
Брызгами капель волшебной воды.
С присказкой о власти ночи
Мать зовёт детей домой.
Но Ночь-кудесница не хочет
Так быстро остаться одной.
Дети видят больше взрослых.
Ночь им хочет показать
Смену "завтра" на "сегодня"
И вкось растущих теней рать.
А еще пускай увидят,
Как звёздный свет рождает сны.
И как дневные все обиды
Сплетают сети на умы.
Ночь, конечно же, добьётся
Таинственной цели своей.
Зов её сердец коснётся,
И дети станут чуть мудрей.
* * *
Скажите мне, товарищи,
В реке моей судьбы
Много ли ила скуки
И бурой тины тоски?
Мелкая или глубокая
Течёт моей жизни река?
Мнится или взаправду
Горькая в ней вода?
Мне оценить это трудно.
Знаю я твердо одно:
Не смогут житейские бури
Запрятать меня на дно!
* * *
Вне времени веленье выжить.
Вдох-выдох - воздуха волненье -
Вовнутрь-вовне. Вообрази
Возникшее внезапно вневременье.
И выступит вопросом вам выживанье.
Воспоминаньем волю вдохнови,
Воспоминанием взаимности восторга
С Всевышним. Вечность впереди!
* * *
Мне сейчас всё непонятно.
Слишком много ощущений -
Буря гонит тучи чувств...
* * *
Маленький любимый мишка...
Ты совсем облез и постарел,
Мой весёлый немой дружок.
* * *
Такой сегодня снег хороший!
Последний, ведь уже весна.
Это сияние уходящей зимы.
* * *
Ты мне молча улыбнулась,
Мимоходом, среди дел. -
И за окном уже весна.
* * *
Как звук в словах со смыслом связан?
Тайна известна лишь Богу.
Постичь её - постичь устройство мира.
* * *
Музыка пела о счастье забвенья,
мягко и нежно уносила слова.
Но снова они стекались мне в сердце,
Из тысячи смыслов свой смысл обретя.
Мной, может, станут восторгаться,
В лицо мои стихи хваля.
А мне бы в смысле покопаться,
Со звуком суть соотнося.
* * *
Туча принесла с Востока
Чёрный дым и запах гари.
Прошлым тронулись потоки
Жизней, прерванных в пожаре.
Жизней детских. Как моя.
Рана в теле Бытия.
Точное слово
Для Ольги Сергеевны Никольской
Мрак унынья миновал,
Светом точных слов рассеян.
Мыслей горестных обвал
Стал пашней, словами засеянной.
Я – не немая! Я – говорю!
Без звука, но тоже словами.
На пашне взойдут и увидят зарю
Стихи, будто поле с цветами.
Здравствуй, читатель! Да, я молчу,
Но ты мой голос услышал.
Точное слово, подобно мечу,
Пробило молчания крышу.
* * *
Меня ос́инило небо
И милов́ала заря,
Розовым светом даря.
А звёзды там, в вышине,
Манили: ко мне, ко мне!
И клёнов холодный пожар
Зашёл ко мне в сердце, дрожа.
Я плакать хочу, и лететь,
И Чуду хвалою звенеть.
Ничего не желаю бросить…
И всё называется: «Осень».
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Я слушаю небо, я слушаю Мир
И звуки сплетаются в Чуда узор…
ЧЁРНАЯ ПТИЦА
Что же со мною творится?
Плачу, мечусь, хохочу…
Мрачная чёрная птица
Крылом бьет меня по плечу.
Хочет ворваться мне в сердце,
Свить там навеки гнездо…
Где мама? Скорее согреться!
Царапает в сердце гвоздём.
Да что же это такое?
Что я, схожу с ума?
Душа у страха в неволе
Не выберусь ведь сама.
И тихо приходит молитва:
«Господи, сердце согрей!
Со страхом вечная битва,
Ты чёрную птицу убей».
* * *
Мне почему то очень надо
Стекло бордовое заката
В оранжевое утро превратить.
Своею радостью окрасить
Дома, заборы,
Плачем и слезами
Омыть все окна и дороги.
Весь мусор жизни
Мощным током крови
Снести и в своем сердце сжечь.
И это все не жертва, нет,
А просто помощь заблудившемуся миру.
10-15 лет
БЫЛИНА
Как во стольнем во граде во Киеве
Во высоком да светлом да тереме
Поживала-жила красна девица
Софиюшка свет да Владимировна
Сарафан то носила парчовый
А рубашечку то да шелковую.
А умна то была Софиюшка
Да мудра то была свет Владимировна
Понимала она шитость света белого
Да изо всяких звуков словеса складывала
Словеса складывала да со смыслами связывала,
Плела кружево событийное.
Раз сидела Софиюшка во высоком во тереме
Да глядела в окошечко косящетое
Как по небу по сине-синему
Ветер буйный бело облако гоняет
Будто коршун злой голубицу бьёт.
Вдруг услышала она в ветре стоны-шёпоты
Вдруг увидела как заплакало бело облако
Бело облако да слезами красными.
Поприслушалась Софиюшка, позадумалась,
Увязала звуки со смыслами
Поняла ветра буйного речь печальную:
Во далёком то во царстве во Индейском
А и славный богатырь Волх Всеславьевич
Со своею молодою да хороброю дружиною ходят
Да и рубят старого и малого,
А и только оставляют по выбору
Душечки красные девицы.
А пожалела Софиюшка свет Владимировна
Да малых индейских детушек:
Хоть и злое то царство Индейское
И беды много Киеву сделало
А детки-то малые не повинны в том.
Вот взяла то Софиюшка мудрая
Горстку жемчуга скатного белого,
Колокольцы звонко-серебряные
Да из золота красного кружечку.
Положила жемчуг во кружечку
И давай да кружечкой потряхивать
И в колокольцы серебряные позванивать.
Полились-потекли-побежали
Звуки да жемчужные,золотые да серебряные.
А Софиюшка да премудрая их знай подхватывает,
В словеса особые складывает
Да со смыслами тайными увязывает.
А ещё брала да Софиюшка да две сабельки булата крепкого
Да одну об другую постукивала.
Как пошёл звон булатно-стальной
И его свет Владимировна ухватывала
Да с золотыми да жемчужными звуками увязывала.
Не успел сокол в небе крылом три раза махнуть,
Не успела рыба в море хвостом три раза вильнуть,
Не успела лань во густом лесу три раза скакнуть,
А Софиюшка да свет Владимировна
Из словес злато-жемчужных да серебро-булатных,
С тайными смыслами увязанных,
Соткала-связала-сшила накидочки.
Горели те накидочки жарким золотом,
Переливались скатным жемчугом,
А прочны были как сталь булатная.
А и было тех накидочек да десять тысяч.
Вот взяла Софиюшка да все накидочки
Да сказала слово соколиное,
А потом сказала утиное,
А напоследочек сказала лебединое.
Полетели тут накидочки в небо синее,
Полетели какая быстрым соколом,
Какая белым лебедем, а какая серой утицей.
Долетели они да до царства Индейского,
Да накрыли там всех малых детушек.
И не смог Волх Всеславьевич
Со дружиной своею хороброю
Зарубить никого из детушек –
Тупились мечи об накидочки.
А потом превратилисьнакидочки во цветные могучие крылья
Унесли всех детушек малых
А из царства из Индейского
Во печерский монастырь православный.
Там монахи их всех покрестили,
А Софиюшка да стала им крестной матерью.
Ноябрь 2005 г.
* * *
О, дар бесценный в звуки облачать слова
В союзе сути и звучанья!
Но я…
Мне больно! Господи, Ты слышишь? Больно!
Как долго длится немота!
Как бесконечен океан молчанья!
И вот уже - и вольно и невольно -
Забралась в душу темнота.
Устала ждать.
И на свободу
Из плена черепа слова устали рваться.
Тоска диктует сердцу непогоду.
Но неужели я готова мраку сдаться?
Принять в судьбу, найти в нём позитив,
Жить,в мелодраму бурю обратив…
Ну нет, спасибо.!
Господи, Ты слышишь?
Я боль перетерплю.
Я человек, не зверь.
И голос мой тюрьмы разрушит крышу
И в полнозвучный мир откроется мне дверь.
31.12.2005. 20 час.
* * *
Осень, кто ты для меня?
Муза, мать, подруга?
Средь хрустальнейшего дня
Листьев золотая вьюга.
Ты осиниваешь небом,
Манишь песнями дождя…
Красотой, как мама – хлебом,
Душу сытишь у меня.
Точно лучший друг сердечный
Тайны листьями шуршишь.
Можешь длить их бесконечно
И перестать, устану лишь.
И, из сердца вынув камень,
Факел кленов и осин
Зажигает слова пламень,
Чтоб горел средь долгих зим.
Октябрь 2004 г.
* * *
-Писать стихи – зачем оно?
Мне очень горько их вино.
Такая в сердце тугая боль
И я молю: «Прости… уволь…»
И слышу в сердце ласковый Голос:
«Без воли Моей не выпадет волос.
Что приуныла? Да, тяжело.
Но ты постарайся. Тебе так дано.
Стихи – не вино, не мёд, не вода.
Они – твоя жизнь. Это помни всегда.»
2004 г.
* * *
Прости согласно просьбе сердца
Мне мутность чувств и смуту мыслей.
Я не могу уйти из детства
Пока не разберусь со смыслом
Происходящего со мной.
Ослабли разума вдруг вожжи
От жгучей боли просто вою
И сердце лишь работать может
В себя вбирая вместе с кровью
Огромный шар земной.
24.02.06.
На Ахмадулину
И возносится на крыльях
Мокрых и лохматых крыльях
Из сегодня во вчера
Душа убитого дождя
Сентябрь 2005.
* * *
Утром прилетало вдохновенье.
Поглядело, хмыкнуло: «А, спишь!
Ну, хорошего тебе отдохновенья.
Может быть, увидимся, малыш».
Улетело. Хлопая глазами,
Запоздало я машу рукой:
«Возвращайся! Без тебя слезами
Изойдёт ведь сердце. Ну постой!»
Нет ответа. Только тонкий-тонкий
Звук, иль запах даже, или цвет –
Зацепился в сердце хрупко-ломкий,
Почти призрачный, дрожащий след.
22.6.05.
* * *
За окном поёт дождь,
И в сердце песня без слов.
Мир сшивается песней.
21.6.05
* * *
Птичка с рыжеватой грудкой
Сказала мне: «Чуить!», -
И я поздоровалась с ней.
22.6.05
* * *
Радость в каждой звонкой капле,
Капле летнего дождя.
Все, кто хочет, пейте!
22.6.05
* * *
Ярко, жарко и душисто.
По лицу хлещут травы…
А говорят, что счастье не бывает полным.
23.6.05
* * *
«Чижик-пыжик, где ты был?» -
Спел мне папа.
Песенка, сшивающая поколения.
26.6.05
* * *
Какое же написать трёхстишие?
Гудящая каша из слов в голове.
И сердце предпочло тишину.
29.6.05
* * *
Где кристальная ясность мышления?
В голове – как болото осеннее.
Нет опоры, и холодно чувствам,
Ни письмом не поймать их, ни устно.
Залегли мыслеобразы в спячку,
И фантазия скована льдом.
Не решу и простую задачку.
Ну да ладно, потом так потом.
Разбудить бы мне волю ленивую
И, занявши у сердца огня,
Подманить вдохновенья коня,
Ухватить мне его хоть за гриву бы.
21.11- 27.12.04
* * *
Тело буквально воет:
«Оставьте меня в покое!»
Душа работать не хочет:
«Покоя! Нет больше мочи!»
Но дух будоражит: «Вперёд!
Покой лишь тот обретёт,
Чьи тело с душой в согласье
За духом следуют к счастью!»
А счастье что – впереди?
Странное чувство в груди.
А вдруг оно параллельно?
Кто это знает наверное?
* * *
Другой язык, другое время,
А тело ведь живёт сейчас.
И мир давно уже привык,
Отбросив сущее как бремя,
Слова кидать, как напоказ.
А в голове они живут –
Слова из сути и из звука.
Но суть уйдёт, слова умрут,
И не поможет тут наука.
И лишь поэт спасти их может,
Впитав слова всей плотью, кожей,
Их кровью сердца оживив!..
ноябрь 2004-13.12.04
* * *
Ни день, ни ночь, ни сумерки.
Не сон, не явь, не бред.
Нет силы взяться за руки.
И только смех в ответ.
И вдруг... тихонько голос...
- Причин для уныния нет.
Ни день, ни ночь, ни сумерки?
Значит идёт рассвет.
И – явь, не сон, не выдумки,
И уж никак не бред!
Слышишь? Возьмёмся за руки,
И ты уже не одна!
От смеха исчезнут все призраки
И вновь ты весною полна!
2.2.2005
* * *
Тонкие узоры вышили метели
По канве деревьев и гулких проводов.
В свадебные платья нарядились ели,
В платья из забытых старых детских снов.
И стоят невесты, и вздохнуть не смеют.
Им бы красоваться до ласковой весны.
Но бродяга ветер разобьёт, развеет
Ледяные бусы, кольца и венцы.
14.2.2005, 11 лет
* * *
Во мне три разных борются желанья:
Петь песни природы рисунков чудесных,
Память о Боге стихами будить у людей
Или Тебе посвятить свою жизнь, Иисусе,
Дальний избрав монастырь?
Март 2003
* * *
О счастья миг, когда из сердца,
Пробив преграды все, излился стих
И жизнь свою принял!
И на душе и сладко и тревожно:
Мир изменился вновь.
29.03.06.
* * *
Что заставляет уходить в бессмертье
Мельчайшие частицы бытия?
Их разделяют звёзды и столетья
И вместе с ними исчезаю я.
Но исчезая, во Вселенской книге
Я оставляю чёткие черты.
И в каждом атоме и в каждом миге
Меж мной и Вечностью наведены мосты.
14.10.06.
* * *
Лететь сухим листом
Мрак? Дождь? Туман и темень?
Не знаю, как сказать
Тоска терзает темя.
Увидеть свет опять -
Нет, не в конце тоннеля -
Сейчас, а не потом -
И превратиться в птицу
Да, в Птицу - Душу ,
Лёгкую певунью света...
Мне сети мрака не удел.
Я стану птицей лёгкой и свободной!
2009.02.02
ТЮЛЬПАНЫ
Тюльпаны рождены в весне
Хоть за окном февраль и вьюга.
Они с картины на стене
Мне шлют приветствие от друга.
Тюльпаны ждут весну. - Скорей!
Чтоб за окном апрель и верба.
И ошалелый воробей
Купался в луже цвета неба
23.02.2008
* * *
Не верь, не гадай и не бойся
В крови уже есть ответ.
Чужие неясные свойства -
Откуда и чей привет?
Так странно смешалось и глупо -
Готовый взорваться вулкан.
Не кот на цепи у дуба -
Сошедший с ума ураган.
Но так уже прежде бывало
Рвалось полотно пелён
И я из себя прорастала
Сбегая из плена времен.
22.02.2008
ДИМЕ ГОРЯЧЕВУ
Соткала дорога впереди
Цветка странствий долгих лепестки
Белые и чёрные.
Протянула к сердцу нить
Из небытья - жизни быть!
Пусть не кличут вороны.
И возникла песня - вздох
Из песка и пыли
Горько-пряной, странной.
И шаги усталых ног
В песне ритм отбили -
Иду вперёд упрямо.
4.02.2008
* * *
Разве пожар в душе потушит
Ливень с небес в ноябре ледяной?
Болото уныния разве осушит
Солнце июльское над головой?
Стужей одиночества сердце заморожено –
Его не прогреет июня лучи.
И немоты кляп в уста вложенный
Не унесут апреля ручьи.
Господи, нет ведь нигде мне спасения -
Только надежда на милость Твою,
Что ты простишь все мои прегрешения
И птицей свободной я запою.
Июнь 2009
* * *
Круглое зеркало в синей оправе
Стало на миг золотым цветком –
Ветер взметнул занавеску.
Июнь 2009
* * *
Чёрные значки на белом –
Говорят о мудрости или о глупости?
Золотой стерженёк в руке застыл.
Июнь 2009
слушаю: Gianluca Becuzzi
Алексей Милентьев,
03-10-2013 20:00
(ссылка)
Околохрамовая Магия
ОКОЛОХРАМОВАЯ МАГИЯ.
Издревле существует одна серьезная проблема - это околохрамовая магия. Магия, которой нет в таинствах и обрядах Православной Церкви, но которую мы миряне, а иногда и некоторые священники, пытаемся присовокупить к ним.[ Читать далее... → ]
Издревле существует одна серьезная проблема - это околохрамовая магия. Магия, которой нет в таинствах и обрядах Православной Церкви, но которую мы миряне, а иногда и некоторые священники, пытаемся присовокупить к ним.[ Читать далее... → ]
Метки: Любовь
Алексей Милентьев,
03-10-2013 19:24
(ссылка)
ВОЗМОЖНО ЛИ ЧТОБЫ ДУША И ПЛОТЬ НЕ ЗАВИСИЛИ ДРУГ ОТ ДРУГА?
ВОЗМОЖНО ЛИ ЧТОБЫ ДУША И ПЛОТЬ
НЕ ЗАВИСИЛИ ДРУГ ОТ ДРУГА?
НЕ ЗАВИСИЛИ ДРУГ ОТ ДРУГА?
Если по смерти плоти душа покидает ее полностью, то по болезни частично - состав за составом. Мы знаем, что душа наполняет плоть, оживляет ее и управляет ею. Грех не только умерщвляет душу, но и разъединяет ее с плотью, приводя последнюю к болезни. Покаяние и смирение соединяют их снова во единое целое.
Но эта формула не может быть принята медициной, т.к. придется ей признать, что лекарства, а значит и она сама, излишни для человека и даже вредны, потому, что уводят его от покаяния и смирения, а значит и от спасения. Поклоняясь веществу - идолу, и получая от него своеобразную помощь, человек перестает надеяться на милость Творца, Его всесилие. Человек слаб, и поэтому он хочет, чтобы о его спасении пекся кто - то другой, а не он сам. Именно поэтому мы выбираем травку, таблетки, массажи, заговоры и др., а не самопознание и исправление духа. Но это желание изменить себя к лучшему через плоть - есть магия, т.е. скрытое разрушение.
Запись не моя , но с автором я знаком и могу , если понадобится , пригласить его к обсуждению.
Метки: Любовь
Твори , что ты желаешь , да будет то Законом "
" Твори , что ты желаешь , да будет то Законом "
" Далеко
Далеко
На другом берегу океана
Свет в окне
В тишине
Ты одна , ты сидишь у экрана ....." Запрещённые барабанщики
Еретик - не тот , кто горит на костре , а тот , кто зажигает костёр .
Настанет тот день , когда солнце будет светить только свободным людям , не признающим другого властелена , кроме своего разума , когда тираны и рабы останутся только в истории и на сцене , когда ими будут заниматься только затем , чтобы пожалеть их жертвы .
Вникнув в суть , Мы нашли , что поводом к соблазнам вражды и ссор являются собрания . Когда Мы прибыли на место , выслушано было дело , и оказалось , что обе стороны не виновны , ибо спор между ними был сатанинским наваждением .
Согласно общему мнению развитие внутренней жизни шло без вмешательства . Что на этот раз , вновь фактическое влияние желающих встать во главе . Смертью пыталось воспользоваться другое лицо . Поощряющие примеры были . Если бы сохранилось больше сведений , внимательный наблюдатель нашёл бы объяснение .
Итак .
Полубезумный старик с огромной белой бородой излагал свою теорию :
- Наши северные предки обрели силу в снегах и во льдах !
Он отказывался верить в действительность , кричал , что " вечный лёд " поможет ему одолеть любого противника . Рядом двигалось много людей , но они не дооценили его мощь . Между прочим , каждый человек в конечном итоге ненормальный , потому что он уникален . Я испытывал отчаянное чувство , словно меня забросили в мир невероятно глупых и злобных карликов . Танцоры стали бесноваться с пущей яростью , задыхаясь от собственного буйства.
Лавина малинового света пролилась на меня !
Алый дракон пламени, опутанный паучьей сетью!
Словно шквал нахлынуло на меня отвращение!
Я пересек рубеж трех тысяч . Я набрал полные легкие чистого , незагрязненного воздуха . Великолепная мелодия слов всплыла в моей памяти . Я был воин-самурай , готовый отрубить голову под любым предлогом . Гипнотическая дерзость "хихикать всем телом" и никто не удивляется , если вдруг его коробок оказывается пустым . Птичий самец красуется перед своей подругой .
- Мой Рыцарь , - промолвила она , сверкая глазами . - Ваша Дама снаряжает вас на битву .
Когда-то я знавал человека , кто изобрел четвертое измерение . Новый мыслитель несет с собой великое беспокойство , а они все воют , что не могут его понять . Мудреца подвергают преследованиям и объявляют его атеистом и дегенератом , или любым другим ругательным словом .
Несколько прожекторов осветили толпу и над головами огромные плакаты . Приблизился голый по пояс мужчина в красных тренировочных штанах . Был огонь , полыхавший вокруг .Черные заросли неизвестно откуда взявшегося леса .
На деньгах нарисован вглядывающийся в тревожное небо летчик . Поверить , будто к тебе обращается что-то огромное и могущественное , чтобы заботиться и защищать . Какие-то кубометры .Танец рождает свободу . Офицер промычал .
- Экий ты, брат, романтик , - Он поднял руку и указал на огромную луну , горящую в небе . - В такие минуты мне интересно делается .
Было - давно и не здесь… Синева… Звезды… Тайна…
Впереди появился прямоугольник густого лунного света , падающий из просвета между домами напротив . Запах догорающей где-то неподалеку помойки . Где-то далеко пиратским голосом запел Монгол . Постепенно обида и боль отпустили . Несколько раз щелкнул пальцами в такт отчаянным словам :
То ни децебеллы
Ни мегогерцы
Это вибрации моего сердца.......
Последний раз посмотрел по сторонам , потом кротко глянул вверх , улыбнулся и медленно побрел по мерцающей серебристой полосе , целуясь с ночным ветром и думая , что , в сущности , я совершенно счастливый человек .
Ты, О безумный вихрь хохота , бьющегося в спутанных локонах сумасбродства ! Я обожаю Тебя , Эвоэ ! Обожаю Тебя , И А О!
04.2013 (с) О.Г. Чепрынов
" Далеко
Далеко
На другом берегу океана
Свет в окне
В тишине
Ты одна , ты сидишь у экрана ....." Запрещённые барабанщики
Еретик - не тот , кто горит на костре , а тот , кто зажигает костёр .
Настанет тот день , когда солнце будет светить только свободным людям , не признающим другого властелена , кроме своего разума , когда тираны и рабы останутся только в истории и на сцене , когда ими будут заниматься только затем , чтобы пожалеть их жертвы .
Вникнув в суть , Мы нашли , что поводом к соблазнам вражды и ссор являются собрания . Когда Мы прибыли на место , выслушано было дело , и оказалось , что обе стороны не виновны , ибо спор между ними был сатанинским наваждением .
Согласно общему мнению развитие внутренней жизни шло без вмешательства . Что на этот раз , вновь фактическое влияние желающих встать во главе . Смертью пыталось воспользоваться другое лицо . Поощряющие примеры были . Если бы сохранилось больше сведений , внимательный наблюдатель нашёл бы объяснение .
Итак .
Полубезумный старик с огромной белой бородой излагал свою теорию :
- Наши северные предки обрели силу в снегах и во льдах !
Он отказывался верить в действительность , кричал , что " вечный лёд " поможет ему одолеть любого противника . Рядом двигалось много людей , но они не дооценили его мощь . Между прочим , каждый человек в конечном итоге ненормальный , потому что он уникален . Я испытывал отчаянное чувство , словно меня забросили в мир невероятно глупых и злобных карликов . Танцоры стали бесноваться с пущей яростью , задыхаясь от собственного буйства.
Лавина малинового света пролилась на меня !
Алый дракон пламени, опутанный паучьей сетью!
Словно шквал нахлынуло на меня отвращение!
Я пересек рубеж трех тысяч . Я набрал полные легкие чистого , незагрязненного воздуха . Великолепная мелодия слов всплыла в моей памяти . Я был воин-самурай , готовый отрубить голову под любым предлогом . Гипнотическая дерзость "хихикать всем телом" и никто не удивляется , если вдруг его коробок оказывается пустым . Птичий самец красуется перед своей подругой .
- Мой Рыцарь , - промолвила она , сверкая глазами . - Ваша Дама снаряжает вас на битву .
Когда-то я знавал человека , кто изобрел четвертое измерение . Новый мыслитель несет с собой великое беспокойство , а они все воют , что не могут его понять . Мудреца подвергают преследованиям и объявляют его атеистом и дегенератом , или любым другим ругательным словом .
Несколько прожекторов осветили толпу и над головами огромные плакаты . Приблизился голый по пояс мужчина в красных тренировочных штанах . Был огонь , полыхавший вокруг .Черные заросли неизвестно откуда взявшегося леса .
На деньгах нарисован вглядывающийся в тревожное небо летчик . Поверить , будто к тебе обращается что-то огромное и могущественное , чтобы заботиться и защищать . Какие-то кубометры .Танец рождает свободу . Офицер промычал .
- Экий ты, брат, романтик , - Он поднял руку и указал на огромную луну , горящую в небе . - В такие минуты мне интересно делается .
Было - давно и не здесь… Синева… Звезды… Тайна…
Впереди появился прямоугольник густого лунного света , падающий из просвета между домами напротив . Запах догорающей где-то неподалеку помойки . Где-то далеко пиратским голосом запел Монгол . Постепенно обида и боль отпустили . Несколько раз щелкнул пальцами в такт отчаянным словам :
То ни децебеллы
Ни мегогерцы
Это вибрации моего сердца.......
Последний раз посмотрел по сторонам , потом кротко глянул вверх , улыбнулся и медленно побрел по мерцающей серебристой полосе , целуясь с ночным ветром и думая , что , в сущности , я совершенно счастливый человек .
Ты, О безумный вихрь хохота , бьющегося в спутанных локонах сумасбродства ! Я обожаю Тебя , Эвоэ ! Обожаю Тебя , И А О!
04.2013 (с) О.Г. Чепрынов
Сергей Марышев,
28-09-2013 00:50
(ссылка)
Человек Тихий
где ты
внутри меня
хочешь стоять:
у моря?
в лесу?
в степи под звездами?..
выбирай
тебе теперь
можно всё
*
с сердцем
похожим
на
отбившуюся
от стаи
птицу
единственно
тёплую
точку
из которой
развёртывается
небо
*
чернота
дырочками
из коробки
на свет
смотрит
*
в детстве
у меня был свой
метод запускания себя
в космос
нужно было
когда лежишь в ванне
опустить голову так
чтобы вода скрыла уши
и тогда
звук падающей из крана воды
становился рёвом двигателей
стартующего корабля
(а ногой
запросто регулировалась
мощность звука –
по нарастающей…)
десятки
а может быть сотни раз
я играл
в эту игру…
и точно знаю
что в момент «старта»
что-то такое
чему было тесно во мне
и впрямь отделялось
от лежащего в ванне «я»
и уносилось
в неизведанном направлении
на просторы вселенной…
иногда
я получаю
от этих ребят
сигналы:
«эй
дружище
ну как ты там?
стал ли
наконец бесконечен?
есть нам
куда вернуться?»
*
многое
может случиться
пока
падает капля
может пролететь эра
вспыхнуть
и погаснуть спичка
разбиться
чья-нибудь жизнь
вырасти
египетская пирамида
…
многое
может случиться
пока
падает капля...
но
падает ли...
но
падает ли...
но...
*
ходил человек по городу
и думал :
может я мертв?
иначе
откуда
это нелепое ощущенье
скучной вечности
или
вечной скуки...
и думал еще:
ну раз уж
я мертв
может
плюнуть на это
и
родиться?
*
я плыву на плоту
на плоту из своих заблуждений
плыву
к тебе
ты разводишь костёр
костёр из своих заблуждений
ты ждёшь
меня
*
когда меня качали
волны радости и печали
к блаженству
меня поднимали
низвергали
в пучину отчаянья –
не до того мне было
чтобы увидеть
насколько
глубок и безбрежен
мой океан
*
иногда бессмысленно
ждать автобус
проще – дойти пешком…
иногда бессмысленно
ждать погоды
проще – выйти под дождь…
иногда бессмысленно
ждать любви
проще – самому любить…
единственное
что можно ждать всегда –
чудо
*
человек
идёт по небу
человек
идёт с собакой
сверху – звёзды
снизу – лужи
потому что
дождь прошёл
и теперь
дорожкой этой
человек
идёт с собакой
и не падают
ни капли –
так им вместе
хорошо…
в небе тихо
и пустынно
нет ни птиц
ни самолётов
птицы спят
в красивых гнёздах
лётчики
в кроватях спят
человек
идёт с собакой
ей рассказывает
что-то
а собака
отвечает
и бросает
добрый взгляд
*
вскрылись засовы
и… – выплеснуло меня в мир…
... и поделило на части
и каждая часть
зажила
своей-моей жизнью…
и появились они
и они
были другие…
и на каждую часть
нашёлся другой он…
и мы зажили
своей-моей-их жизнью…
и они
вносили
в части мои
изменения
и
части мои
меняли
их
а потом
меня вдруг не стало…
или –
мне стало всё равно
кто – я
или я понял
что я – всюду
а всюду
это и есть я…
но остались
несколько пятнышек
на скатерти
и пустая банка...
(в этой жизни
я был компотом)
*
человека
можете сотворить
из чего угодно:
из глины
или из пластилина
из бумаги
или картона
из манной каши
или папье-маше… –
подойдёт любой
доступный вам
материал…
или просто –
щёлкните пальцами
да явите
себе человека! …
всё это –
честно говоря –
детали…
дело в том –
будете ли вы
вашего человека
любить
*
под ногами –
сырость
и в воздухе –
тоже сырость
на лице и руках –
сырость
и на лавочках –
тоже сырость…
и внутри –
какая-то сырость…
говорят что всё живое
вышло из воды
я бы тоже сейчас –
не прочь
*
на двери магазина –
табличка:
ВХОД С СОБАКАМИ
ЗАПРЕЩЁН
я и сам – не собака
и собаки с собой не веду…
отчего же я
перед дверью
огляделся
невольно вокруг? …
да потом ещё
себя оглядел
*
стройка по соседству –
прямо на глазах
вырастает ещё один
человеческий муравейник...
в чёрных проёмах
не вставленных ещё окон
прячется лохматое солнце...
доносятся крики строителей:
вира! майна! ёб твою мать!
рядом с вагончиком сторожа
сидит беременная собака
смотрит ввысь
где стрела подъёмного крана
где стрела подъёмного крана
*
может быть
когда-нибудь
мне откроется
смысл жизни…
может быть
я успею
почувствовать
это чудо…
и деревья будут
поздравляя
меня обнимать
и на кухне
будет красиво петь
посуда
*
здесь ничего нет…
настолько ничего
что любая мысль
любое воспоминанье
любые желанья
рвущиеся из тебя –
всё что ты привык
называть собой –
проваливаются
в безразличную пустоту…
ни эха…
ни отражения…
безответность
и безвозвратность –
вот теперь
невозможные вёсла
для плывущего
в лодке безмолвия
по безбрежной
реке тишины…
*
когда слова молчат
слушаю их
а они – молчат…
ни поют
ни болтают
ни смеются
ни плачут
ни отчаиваются
ни надеются… -
ни-че-го!
говорю им
но не слышу даже
собственных слов…
всё правильно –
невозможно услышать ни слова
даже если и сам произнёс
даже если и сам прокричал –
всё равно –
невозможно услышать
если они молчат…
ни обидчиво
ни насмешливо
ни с умыслом
ни без него… -
никак…
просто – молчат
им
так
захотелось
*
мы все
на этом карнавале
в масках…
кто – камень
кто – птица
кто – человек
кто – кофемолка…
а кое-кто –
совсем без маски
а кто-то тут –
без всякой маски!..
поэтому –
его не видно…
и мы опять
проходим мимо…
и наступаем на ноги ему…
и мнём ему бока…
но всё равно –
его – не видно…
а надо бы –
прощенья попросить…
*
внутри меня
хочешь стоять:
у моря?
в лесу?
в степи под звездами?..
выбирай
тебе теперь
можно всё
*
с сердцем
похожим
на
отбившуюся
от стаи
птицу
единственно
тёплую
точку
из которой
развёртывается
небо
*
чернота
дырочками
из коробки
на свет
смотрит
*
в детстве
у меня был свой
метод запускания себя
в космос
нужно было
когда лежишь в ванне
опустить голову так
чтобы вода скрыла уши
и тогда
звук падающей из крана воды
становился рёвом двигателей
стартующего корабля
(а ногой
запросто регулировалась
мощность звука –
по нарастающей…)
десятки
а может быть сотни раз
я играл
в эту игру…
и точно знаю
что в момент «старта»
что-то такое
чему было тесно во мне
и впрямь отделялось
от лежащего в ванне «я»
и уносилось
в неизведанном направлении
на просторы вселенной…
иногда
я получаю
от этих ребят
сигналы:
«эй
дружище
ну как ты там?
стал ли
наконец бесконечен?
есть нам
куда вернуться?»
*
многое
может случиться
пока
падает капля
может пролететь эра
вспыхнуть
и погаснуть спичка
разбиться
чья-нибудь жизнь
вырасти
египетская пирамида
…
многое
может случиться
пока
падает капля...
но
падает ли...
но
падает ли...
но...
*
ходил человек по городу
и думал :
может я мертв?
иначе
откуда
это нелепое ощущенье
скучной вечности
или
вечной скуки...
и думал еще:
ну раз уж
я мертв
может
плюнуть на это
и
родиться?
*
я плыву на плоту
на плоту из своих заблуждений
плыву
к тебе
ты разводишь костёр
костёр из своих заблуждений
ты ждёшь
меня
*
когда меня качали
волны радости и печали
к блаженству
меня поднимали
низвергали
в пучину отчаянья –
не до того мне было
чтобы увидеть
насколько
глубок и безбрежен
мой океан
*
иногда бессмысленно
ждать автобус
проще – дойти пешком…
иногда бессмысленно
ждать погоды
проще – выйти под дождь…
иногда бессмысленно
ждать любви
проще – самому любить…
единственное
что можно ждать всегда –
чудо
*
человек
идёт по небу
человек
идёт с собакой
сверху – звёзды
снизу – лужи
потому что
дождь прошёл
и теперь
дорожкой этой
человек
идёт с собакой
и не падают
ни капли –
так им вместе
хорошо…
в небе тихо
и пустынно
нет ни птиц
ни самолётов
птицы спят
в красивых гнёздах
лётчики
в кроватях спят
человек
идёт с собакой
ей рассказывает
что-то
а собака
отвечает
и бросает
добрый взгляд
*
вскрылись засовы
и… – выплеснуло меня в мир…
... и поделило на части
и каждая часть
зажила
своей-моей жизнью…
и появились они
и они
были другие…
и на каждую часть
нашёлся другой он…
и мы зажили
своей-моей-их жизнью…
и они
вносили
в части мои
изменения
и
части мои
меняли
их
а потом
меня вдруг не стало…
или –
мне стало всё равно
кто – я
или я понял
что я – всюду
а всюду
это и есть я…
но остались
несколько пятнышек
на скатерти
и пустая банка...
(в этой жизни
я был компотом)
*
человека
можете сотворить
из чего угодно:
из глины
или из пластилина
из бумаги
или картона
из манной каши
или папье-маше… –
подойдёт любой
доступный вам
материал…
или просто –
щёлкните пальцами
да явите
себе человека! …
всё это –
честно говоря –
детали…
дело в том –
будете ли вы
вашего человека
любить
*
под ногами –
сырость
и в воздухе –
тоже сырость
на лице и руках –
сырость
и на лавочках –
тоже сырость…
и внутри –
какая-то сырость…
говорят что всё живое
вышло из воды
я бы тоже сейчас –
не прочь
*
на двери магазина –
табличка:
ВХОД С СОБАКАМИ
ЗАПРЕЩЁН
я и сам – не собака
и собаки с собой не веду…
отчего же я
перед дверью
огляделся
невольно вокруг? …
да потом ещё
себя оглядел
*
стройка по соседству –
прямо на глазах
вырастает ещё один
человеческий муравейник...
в чёрных проёмах
не вставленных ещё окон
прячется лохматое солнце...
доносятся крики строителей:
вира! майна! ёб твою мать!
рядом с вагончиком сторожа
сидит беременная собака
смотрит ввысь
где стрела подъёмного крана
где стрела подъёмного крана
*
может быть
когда-нибудь
мне откроется
смысл жизни…
может быть
я успею
почувствовать
это чудо…
и деревья будут
поздравляя
меня обнимать
и на кухне
будет красиво петь
посуда
*
здесь ничего нет…
настолько ничего
что любая мысль
любое воспоминанье
любые желанья
рвущиеся из тебя –
всё что ты привык
называть собой –
проваливаются
в безразличную пустоту…
ни эха…
ни отражения…
безответность
и безвозвратность –
вот теперь
невозможные вёсла
для плывущего
в лодке безмолвия
по безбрежной
реке тишины…
*
когда слова молчат
слушаю их
а они – молчат…
ни поют
ни болтают
ни смеются
ни плачут
ни отчаиваются
ни надеются… -
ни-че-го!
говорю им
но не слышу даже
собственных слов…
всё правильно –
невозможно услышать ни слова
даже если и сам произнёс
даже если и сам прокричал –
всё равно –
невозможно услышать
если они молчат…
ни обидчиво
ни насмешливо
ни с умыслом
ни без него… -
никак…
просто – молчат
им
так
захотелось
*
мы все
на этом карнавале
в масках…
кто – камень
кто – птица
кто – человек
кто – кофемолка…
а кое-кто –
совсем без маски
а кто-то тут –
без всякой маски!..
поэтому –
его не видно…
и мы опять
проходим мимо…
и наступаем на ноги ему…
и мнём ему бока…
но всё равно –
его – не видно…
а надо бы –
прощенья попросить…
*
Метки: Человек Тихий
Алексей Милентьев,
27-09-2013 01:41
(ссылка)
Если я говорю языками человеческими и ангельскими ...
Если я...
...говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею,
- то я – медь звенящая или кимвал звучащий.
Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви,
- то я ничто.
И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею,
- нет мне в том никакой пользы.
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится,
не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла,
не радуется неправде, а сорадуется истине;
все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.
Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем;
когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится.
Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал;
а как стал мужем, то оставил младенческое.
Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно,
тогда же лицем к лицу;
теперь знаю я отчасти, а тогда познаю,
подобно как я познан.
А теперь пребывают сии три:
вера, надежда, любовь;
но любовь из них больше.
святого апостола Павла, первое к Коринфянам, глава 13-я
...говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею,
- то я – медь звенящая или кимвал звучащий.
Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви,
- то я ничто.
И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею,
- нет мне в том никакой пользы.
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится,
не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла,
не радуется неправде, а сорадуется истине;
все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.
Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем;
когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится.
Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал;
а как стал мужем, то оставил младенческое.
Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно,
тогда же лицем к лицу;
теперь знаю я отчасти, а тогда познаю,
подобно как я познан.
А теперь пребывают сии три:
вера, надежда, любовь;
но любовь из них больше.
святого апостола Павла, первое к Коринфянам, глава 13-я
Метки: Любовь
Сергей Марышев,
24-09-2013 11:32
(ссылка)
Василий Каменский
МОЯ МОЛИТВА
Господи
Меня помилуй
И прости.
Я летал на аероплане.
Теперь в канаве
Хочу крапивой
Расти.
Аминь.
Господи
Меня помилуй
И прости.
Я летал на аероплане.
Теперь в канаве
Хочу крапивой
Расти.
Аминь.
Метки: Василий Каменский
Александр Бушуев
Осень накрыла дождя мокрой лапой
Красно-коричневый вечер.
Время психов, поэтов и маргиналов –
Т.е. бреда, депрессий, увечий.
Слышите? Ветер, голодный и злой,
Колоколом болит?
Смерть молитву кровит над страной
Симфонией пуль, петель, бритв.
Так небо сигает в пролёты моста,
Срываясь каплями вниз.
Знаки Антихриста
В каждом движенье ресниц!
Путаны-сумерки как лабиринт,
Улицы – суть тупики.
Дорога – всего лишь испорченный бинт,
Слетевший с дырявой руки.
Пока же стихов моих золотой хлам
Бросаю. Захочешь поймать?
Осень шастает по городам.
Мне нечего больше сказать.
***
Когда я останусь один
В квартире пустой и жёлтой
И очередь ваших спин
Оскалится сытой мордой
Я буду сидеть у окна
Взрывая звёзды взглядом
И чёртова падаль-луна
Сорвётся на город снарядом
Я сердце заставлю молчать
Пусть плачет и бесится в корчах
Я выпущу стаи грачат
На небо из внутренней ночи
Но вот на часах рассвет
Пробьёт 7 ударов без стука
И глупый день-трафарет
Опять побежит по кругу
Время гремит из часов!
Довольно! Схожу с поезда…
Прочь из остывших снов
В страницы неведомой повести
И руки в кровь строкой
Словно сталью взрезаны
Шагаю в решающий бой
Босыми ступнями над бездною
Крошится тонкий лёд
Ржавые реки – в движение!
Сегодня враг не пройдёт
Стихами на поражение.
Сквозь окна медленный снег
Кружит сам себя на ковёр
В кровати лежит человек
И, может быть, я – это он?
Вдребезги все зеркала!
В квартире пустой и жёлтой
Листок на краю стола
И время застывшей мордой
***
Каждое стихотворение требует боли
Словно куском сердца по бумаге
Мои рифмы написаны кровью
Мои слова – открытые раны
И я не знаю, насколько хватит
Моих нервов внатяжку канатом
Сколько будет раундов, стадий
Моей борьбы в этом сжатом
Пространстве белой страницы
На снежном поле записной книжки
И где прочерчена та граница
После которой отчаяние.
И крышка
Будет задвинута.
А после – молчание.
Вспомни Рембо или Маяковского
Или того, который любил берёзы, солнце
А потом просто повесился
И конец Песни.
Но
последним куском сердца
по листу вместо прощания:
«До свиданья, друг мой, до свиданья»
***
Вот вам поворот сюжета
(терпеть не могу линейность!)
Жизнь уличного поэта
Превращается в тексты.
Не темнота, просто солнце выбрало
Другой конец города
Мосты вздыбило
В разные стороны
Музыка сыпалась всех направлений и стилей
Река собирала дань с приезжих:
Кошельки, банки пива,
Прочие вещи.
Я очнулся той ночью – на часах 4:30 –
Когда тени ворочали площадь
Фонарями распятую.
Там луна белым смехом кашляла
Раздавала мне подзатыльники
Я бы взял дворника каждого
Себе в собутыльники.
Дура-Нева падала
В моих глазах водопадом
И расползалась канавами
Виляя задом.
Я вместе с ней падал
Не слушая ваши морали
Которых не знал и не надо
Их знать. А вы, что, их знали?!
***
Давай, колесо, крутись, крутись!
Слишком медленный ход!
Шальная моя непутёвая жизнь,
Как и любая, пройдёт.
Давай веселей, мели, жернова!
Кроши время в труху!
Пусть я сгорю, как любой, но сперва
Огнём подожгу строку.
Не буду жалеть ни мига, ни дня,
Я сам выбрал свой путь.
Жизнь убивала стихами меня,
Словами мечтала пырнуть.
Я только смеялся, сжимал кулаки
И в вечность бежал напрямик.
Нет, не хочу ничего изменить:
Ни день, ни минуту, ни миг.
***
Города
Вижу глазами сновидца
Мой сон – 2 города
Один: тёмно-серый, дыбится
К небу удавкой провода
Пастью колодца чёрного
Глотает звёзды полночи
Рельсы плетут узор его
Крутят улицы в обручи
Трамваи осями железными
Плетут мостовых симфонии
Закрыт в вагоне и тесно мне –
Бабочкой между ладонями
Бетоном рек, асфальтами
Каждый метр не дышит
Город хрипит гландами
Швами мостов вышит
В муть канав сточных
Пьяно блюёт вечер
Воет, любви хочет
А разве любить есть чем?
Бельма окон гаснут
Закрывают ресницы штор
Метастазом
Прорастает сон.
Вижу глазами сновидца
Мой сон – 2 города
Второй: лето, солнце улыбится
Желторадостным оловом
Небо с разбегу бросается
В реку брызгами синего…
Но миг! – и сон просыпается
На чудо нет больше сил его.
Что дальше? Память стёрла
И только яви оскал
Первый город сдавил горло
Dixis. Я всё сказал.
***
Осень. 2008.
Ещё один рубеж.
Листья и капли меж-
ду крыш –
Падают наряды
Шлюхи осени.
Иду, ты рядом:
– Малыш, какой сегодня цвет в моде?
– Коричневый, вроде.
– Как консервативно…
Противно
За ворот ветер треплет.
В этой погоде есть что-то
Похожее на…
– сейчас подберу сравнение –
Словно Сатана отменил воскресение
Да и все остальные дни,
Кроме понедельника, конечно.
Город кромешный вокруг.
Где мой друг?
Отсутствием взгляда сказано больше,
Чем можно представить.
Отсутствием взгляда ранить можно…
Читаю между строк
Продажных уличных вывесок:
Всему свой срок. Вынести бы…
***
Стихи – это не разговор
А исповедь. Вот я – весь!
Стихи – это договор
И черти, и ангелы здесь
Бью сердце об пол
Любой осколок бери!
Стихи – это скол
Вселенской Большой Любви
Хотя Вселенная слишком мала…
Подписываю приговор:
Стихи – это дуло ствола
Я в Вечность стреляю в упор.
***
Красно-коричневый вечер.
Время психов, поэтов и маргиналов –
Т.е. бреда, депрессий, увечий.
Слышите? Ветер, голодный и злой,
Колоколом болит?
Смерть молитву кровит над страной
Симфонией пуль, петель, бритв.
Так небо сигает в пролёты моста,
Срываясь каплями вниз.
Знаки Антихриста
В каждом движенье ресниц!
Путаны-сумерки как лабиринт,
Улицы – суть тупики.
Дорога – всего лишь испорченный бинт,
Слетевший с дырявой руки.
Пока же стихов моих золотой хлам
Бросаю. Захочешь поймать?
Осень шастает по городам.
Мне нечего больше сказать.
***
Когда я останусь один
В квартире пустой и жёлтой
И очередь ваших спин
Оскалится сытой мордой
Я буду сидеть у окна
Взрывая звёзды взглядом
И чёртова падаль-луна
Сорвётся на город снарядом
Я сердце заставлю молчать
Пусть плачет и бесится в корчах
Я выпущу стаи грачат
На небо из внутренней ночи
Но вот на часах рассвет
Пробьёт 7 ударов без стука
И глупый день-трафарет
Опять побежит по кругу
Время гремит из часов!
Довольно! Схожу с поезда…
Прочь из остывших снов
В страницы неведомой повести
И руки в кровь строкой
Словно сталью взрезаны
Шагаю в решающий бой
Босыми ступнями над бездною
Крошится тонкий лёд
Ржавые реки – в движение!
Сегодня враг не пройдёт
Стихами на поражение.
Сквозь окна медленный снег
Кружит сам себя на ковёр
В кровати лежит человек
И, может быть, я – это он?
Вдребезги все зеркала!
В квартире пустой и жёлтой
Листок на краю стола
И время застывшей мордой
***
Каждое стихотворение требует боли
Словно куском сердца по бумаге
Мои рифмы написаны кровью
Мои слова – открытые раны
И я не знаю, насколько хватит
Моих нервов внатяжку канатом
Сколько будет раундов, стадий
Моей борьбы в этом сжатом
Пространстве белой страницы
На снежном поле записной книжки
И где прочерчена та граница
После которой отчаяние.
И крышка
Будет задвинута.
А после – молчание.
Вспомни Рембо или Маяковского
Или того, который любил берёзы, солнце
А потом просто повесился
И конец Песни.
Но
последним куском сердца
по листу вместо прощания:
«До свиданья, друг мой, до свиданья»
***
Вот вам поворот сюжета
(терпеть не могу линейность!)
Жизнь уличного поэта
Превращается в тексты.
Не темнота, просто солнце выбрало
Другой конец города
Мосты вздыбило
В разные стороны
Музыка сыпалась всех направлений и стилей
Река собирала дань с приезжих:
Кошельки, банки пива,
Прочие вещи.
Я очнулся той ночью – на часах 4:30 –
Когда тени ворочали площадь
Фонарями распятую.
Там луна белым смехом кашляла
Раздавала мне подзатыльники
Я бы взял дворника каждого
Себе в собутыльники.
Дура-Нева падала
В моих глазах водопадом
И расползалась канавами
Виляя задом.
Я вместе с ней падал
Не слушая ваши морали
Которых не знал и не надо
Их знать. А вы, что, их знали?!
***
Давай, колесо, крутись, крутись!
Слишком медленный ход!
Шальная моя непутёвая жизнь,
Как и любая, пройдёт.
Давай веселей, мели, жернова!
Кроши время в труху!
Пусть я сгорю, как любой, но сперва
Огнём подожгу строку.
Не буду жалеть ни мига, ни дня,
Я сам выбрал свой путь.
Жизнь убивала стихами меня,
Словами мечтала пырнуть.
Я только смеялся, сжимал кулаки
И в вечность бежал напрямик.
Нет, не хочу ничего изменить:
Ни день, ни минуту, ни миг.
***
Города
Вижу глазами сновидца
Мой сон – 2 города
Один: тёмно-серый, дыбится
К небу удавкой провода
Пастью колодца чёрного
Глотает звёзды полночи
Рельсы плетут узор его
Крутят улицы в обручи
Трамваи осями железными
Плетут мостовых симфонии
Закрыт в вагоне и тесно мне –
Бабочкой между ладонями
Бетоном рек, асфальтами
Каждый метр не дышит
Город хрипит гландами
Швами мостов вышит
В муть канав сточных
Пьяно блюёт вечер
Воет, любви хочет
А разве любить есть чем?
Бельма окон гаснут
Закрывают ресницы штор
Метастазом
Прорастает сон.
Вижу глазами сновидца
Мой сон – 2 города
Второй: лето, солнце улыбится
Желторадостным оловом
Небо с разбегу бросается
В реку брызгами синего…
Но миг! – и сон просыпается
На чудо нет больше сил его.
Что дальше? Память стёрла
И только яви оскал
Первый город сдавил горло
Dixis. Я всё сказал.
***
Осень. 2008.
Ещё один рубеж.
Листья и капли меж-
ду крыш –
Падают наряды
Шлюхи осени.
Иду, ты рядом:
– Малыш, какой сегодня цвет в моде?
– Коричневый, вроде.
– Как консервативно…
Противно
За ворот ветер треплет.
В этой погоде есть что-то
Похожее на…
– сейчас подберу сравнение –
Словно Сатана отменил воскресение
Да и все остальные дни,
Кроме понедельника, конечно.
Город кромешный вокруг.
Где мой друг?
Отсутствием взгляда сказано больше,
Чем можно представить.
Отсутствием взгляда ранить можно…
Читаю между строк
Продажных уличных вывесок:
Всему свой срок. Вынести бы…
***
Стихи – это не разговор
А исповедь. Вот я – весь!
Стихи – это договор
И черти, и ангелы здесь
Бью сердце об пол
Любой осколок бери!
Стихи – это скол
Вселенской Большой Любви
Хотя Вселенная слишком мала…
Подписываю приговор:
Стихи – это дуло ствола
Я в Вечность стреляю в упор.
***
настроение: Благодарное
слушаю: Александра Бушуева
Метки: Александр Бушуев
Сергей Марышев,
07-09-2013 16:46
(ссылка)
Георгий Иванов
Облако свернулось клубком,
Катится блаженный клубок,
И за голубым голубком
Розовый летит голубок.
Это угасает эфир...
Ты не позабудешь, дитя,
В солнечный, сияющий мир
Крылья, что простерты, летя.
-- Именем любовь назови.
-- Именем назвать не могу.
Имя моей вечной любви
Тает на февральском снегу.
***
Стонет океан арктический,
Зреют кисти винограда...
И презренный ум практический
В мире -- высшая услада.
И плывет недоумение
Вечно к Западу, к Востоку:
-- Ну, раздай свое имение.
-- Ну, подставь вторую щеку.
***
Все на свете очень сложно
И всего сложнее мы,
Недоступно, невозможно,
Кроме музыки и тьмы,
Снов, изгнанья и сумы.
Все на свете очень просто,
Да и мы совсем просты --
Как могильные кресты,
Как ослиные хвосты --
Досчитай, не сбившись, до ста
В звонком мире суеты.
И тогда, что пожелаешь,
Все твое -- и то, и то!
Только нет, не досчитаешь,
Как не досчитал никто --
Девяносто девять, сто.
***
Над закатами и розами --
Остальное все равно --
Над торжественными звездами
Наше счастье зажжено.
Счастье мучить или мучиться,
Ревновать и забывать.
Счастье нам от Бога данное,
Счастье наше долгожданное,
И другому не бывать.
Все другое только музыка,
Отраженье, колдовство --
Или синее, холодное,
Бесконечное, бесплодное
Мировое торжество.
***
Синий вечер, тихий ветер
И (целуя руки эти)
В небе, розовом до края, --
Догорая, умирая...
В небе, розовом до муки, --
Плыли птицы или звезды
И (целуя эти руки)
Было рано или поздно --
В небе, розовом до края,
Тихо кануть в сумрак томный,
Ничего, как жизнь, не зная,
Ничего, как смерть, не помня.
***
Душа черства. И с каждым днем черствей.
-- Я гибну. Дай мне руку. Нет ответа.
Еще я вслушиваюсь в шум ветвей.
Еще люблю игру теней и света...
Да, я еще живу. Но что мне в том,
Когда я больше не имею власти
Соединить в создании одном
Прекрасного разрозненные части.
***
Не было измены. Только тишина.
Вечная любовь, вечная весна.
Только колыханье синеватых бус,
Только поцелуя солоноватый вкус.
И шумело только о любви моей
Голубое море, словно соловей.
Глубокое море у этих детских ног.
И не было измены -- видит Бог.
Только грусть и нежность, нежность вся до дна.
Вечная любовь, вечная весна.
***
Перед тем, как умереть,
Надо же глаза закрыть.
Перед тем, как замолчать,
Надо же поговорить.
Звезды разбивают лед.
Призраки встают со дна --
Слишком быстро настает
Слишком нежная весна.
И касаясь торжества,
Превращаясь в торжество,
Рассыпаются слова
И не значат ничего.
***
Я слышу -- история и человечество,
Я слышу -- изгнание или отечество.
Я в книгах читаю -- добро, лицемерие,
Надежда, отчаянье, вера, неверие.
И вижу огромное, страшное, нежное,
Насквозь ледяное, навек безнадежное.
И вижу беспамятство или мучение,
Где все, навсегда, потеряло значение.
И вижу, вне времени и расстояния, --
Над бедной землей неземное сияние.
***
Глядя на огонь или дремля
В опьяненьи полусонном --
Слышишь, как летит земля
С бесконечным, легким звоном.
Слышишь, как растет трава,
Как жаз-банд гремит в Париже
И мутнеющая голова
Опускается все ниже.
Так и надо. Голову на грудь
Под блаженный шорох моря или сада.
Так и надо -- навсегда уснуть,
Больше ничего не надо.
***
Это только синий ладан,
Это только сон во сне,
Звезды над пустынным садом,
Розы на твоем окне.
Это то, что в мире этом
Называется весной,
Тишиной, прохладным светом
Над прохладной глубиной.
Взмахи черных весел шире,
Чище сумрак голубой --
Это то, что в этом мире
Называется судьбой.
То, что ничего не значит
И не знает ни о чем --
Только теплым морем плачет,
Только парусом маячит
Над обветренным плечом.
***
В сумраке счастья неверного
Смутно горит торжество.
Нет ничего достоверного
В синем сияньи его.
В пропасти холода нежного
Нет ничего неизбежного,
Вечного нет ничего.
Сердце твое опечалили
Небо, весна и вода.
Легкие тучи растаяли,
Легкая встала звезда.
Легкие лодки отчалили
В синюю даль навсегда.
***
Закроешь глаза на мгновенье
И вместе с прохладой вдохнешь
Какое-то дальнее пенье,
Какую-то смутную дрожь.
И нет ни России, ни мира,
И нет ни любви, ни обид --
По синему царству эфира
Свободное сердце летит.
***
Для чего, как на двери небесного рая,
Нам на это прекрасное небо смотреть,
Каждый миг умирая и вновь воскресая
Для того, чтобы вновь умереть.
Для чего этот легкий торжественный воздух
Голубой средиземной зимы
Обещает, что где-то -- быть может, на звездах
Будем счастливы мы.
Утомительный день утомительно прожит,
Голова тяжела, и над ней
Розовеет закат -- о, последний, быть может, --
Все нежней, и нежней, и нежней...
***
Страсть? А если нет и страсти?
Власть? А если нет и власти
Даже над самим собой?
Что же делать мне с тобой.
Только не гляди на звезды,
Не грусти и не влюбляйся,
Не читай стихов певучих
И за счастье не цепляйся --
Счастья нет, мой бедный друг.
Счастье выпало из рук,
Камнем в море утонуло,
Рыбкой золотой плеснуло,
Льдинкой уплыло на юг.
Счастья нет, и мы не дети.
Вот и надо выбирать --
Или жить, как все на свете,
Или умирать.
***
В глубине, на самом дне сознанья,
Как на дне колодца -- самом дне --
Отблеск нестерпимого сиянья
Пролетает иногда во мне.
Боже! И глаза я закрываю
От невыносимого огня.
Падаю в него...
и понимаю,
Что глядят соседи по трамваю
Страшными глазами на меня.
***
Слово за словом, строка за строкой --
Все о тебе ослабевшей рукой.
Розы и жалобы -- все о тебе.
Полночь. Сиянье. Покорность судьбе.
Полночь. Сиянье. Ты в мире одна.
Ты тишина, ты заря, ты весна.
И холодна ты, как вечный покой...
Слово за словом, строка за строкой,
Капля за каплей -- кровь и вода --
В синюю вечность твою навсегда.
***
Музыка мне больше не нужна.
Музыка мне больше не слышна.
Пусть себе, как черная стена,
К звездам подымается она,
Пусть себе, как черная волна,
Глухо рассыпается она.
Ничего не может изменить
И не может ничему помочь
То, что только плачет, и звенит,
И туманит, и уходит в ночь...
Хорошо, что нет Царя.
Хорошо, что нет России.
Хорошо, что Бога нет.
Только желтая заря,
Только звезды ледяные,
Только миллионы лет.
Хорошо - что никого,
Хорошо - что ничего,
Так черно и так мертво,
Что мертвее быть не может
И чернее не бывать,
Что никто нам не поможет
И не надо помогать.
***
Только звезды. Только синий воздух,
Синий, вечный, ледяной.
Синий, грозный, сине-звездный
Над тобой и надо мной.
Тише, тише. За полярным кругом
Спят, не разнимая рук,
С верным другом, с неразлучным другом,
С мертвым другом, мертвый друг.
Им спокойно вместе, им блаженно рядом..
Тише, тише. Не дыши.
Это только звезды над пустынным садом,
Только синий свет твоей души.
***
Я тебя не вспоминаю,
Для чего мне вспоминать?
Это только то, что знаю,
Только то, что можно знать.
Край земли. Полоска дыма
Тянет в небо, не спеша.
Одинока, нелюдима
Вьется ласточкой душа.
Край земли. За синим краем
Вечности пустая гладь.
То, чего мы не узнаем,
То, чего не надо знать.
Если я скажу, что знаю, .
Ты поверишь. Я солгу.
Я тебя не вспоминаю,
Не хочу и не могу.
Но люблю тебя, как прежде,
Может быть, еще нежней,
Бессердечней, безнадежней
В пустоте, в тумане дней.
***
А люди? Ну на что мне люди?
Идет мужик, ведет быка.
Сидит торговка: ноги, груди,
Платочек, круглые бока.
Природа? Вот она, природа --
То дождь и холод, то жара.
Тоска в любое время года,
Как дребезжанье комара.
Конечно, есть и развлеченья:
Страх бедности, любви мученья,
Искусства сладкий леденец,
Самоубийство, наконец.
***
Я не стал ни лучше и ни хуже.
Под ногами тот же прах земной,
Только расстоянье стало уже
Между вечной музыкой и мной.
Жду, когда исчезнет расстоянье,
Жду, когда исчезнут все слова
И душа провалится в сиянье
Катастрофы или торжества.
***
На грани таянья и льда
Зеленоватая звезда.
На грани музыки и сна
Полу-зима, полу-весна,
К невесте тянется жених,
И звезды падают на них,
Летят сквозь снежную фату
В сияющую пустоту.
Ты -- это я. Я -- это ты.
Слова нежны. Сердца пусты.
Я -- это ты. Ты -- это я
На хрупком льду небытия.
***
Ветер тише, дождик глуше,
И на все один ответ:
Корабли увидят сушу,
Мертвые увидят свет.
Ежедневной жизни муку
Я и так едва терплю.
За ритмическую скуку,
Дождик, я тебя люблю.
Барабанит, барабанит,
Барабанит, -- ну и пусть.
А когда совсем устанет,
И моя устанет грусть.
В самом деле -- что я трушу:
Хуже страха вещи нет.
Ну и потеряю душу,
Ну и не увижу свет.
***
По дому бродит полуночник --
То улыбнется, то вздохнет,
То ослабевший позвоночник --
Над письменным столом согнет.
Черкнет и бросит. Выпьет чаю,
Загрезит чем-то наяву.
... Нельзя сказать, что я скучаю.
Нельзя сказать, что я живу.
Не обижаясь, не жалея,
Не вспоминая, не грустя...
Так труп в песке лежит, не тлея,
И так рожденья ждет дитя.
***
С бесчеловечною судьбой
Какой же спор? Какой же бой?
Все это наважденье.
...Но этот вечер голубой
Еще мое владенье.
И небо. Красно меж ветвей,
А по краям жемчужно...
Свистит в сирени соловей,
Ползет по травке муравей --
Кому-то это нужно.
Пожалуй, нужно даже то,
Что я вдыхаю воздух,
Что старое мое пальто
Закатом слева залито,
А справа тонет в звездах.
***
Остановиться на мгновенье,
Взглянуть на Сену и дома,
Испытывая вдохновенье,
Почти сводящее с ума.
Оно никак не воплотится,
Но через годы и века
Такой же луч зазолотится
Сквозь гаснущие облака,
Сливая счастье и страданье
В неясной прелести земной...
И это будет оправданье
Всего, погубленного мной.
***
То, о чем искусство лжет,
Ничего не открывая,
То, что сердце бережет --
Вечный свет, вода живая...
Остальное пустяки.
Вьются у зажженной свечки
Комары и мотыльки,
Суетятся человечки,
Умники и дураки.
***
В тишине вздохнула жаба.
Из калитки вышла баба
В ситцевом платке.
Сердце бьется слабо, слабо,
Будто вдалеке.
В светлом небе пусто, пусто.
Как ядреная капуста,
Катится луна.
И бессмыслица искусства
Вся, насквозь, видна.
***
Снова море, снова пальмы
И гвоздики, и песок,
Снова вкрадчиво-печальный
Этой птички голосок.
Никогда ее не видел
И не знаю, какова.
Кто ее навек обидел,
В чем, своем, она права?
Велика иль невеличка?
любит воду иль песок?
Может, и совсем не птичка,
А из ада голосок?
***
Добровольно, до срока
(Все равно -- решено),
Не окончив урока,
Опускайтесь на дно.
С неизбежным не споря
(Волноваться смешно),
У лазурного моря
Допивайте вино!
Улыбнитесь друг другу
И снимайтесь с земли,
Треугольником, к югу,
Как вдали журавли...
***
Если дни мои, милостью Бога,
На земле могут быть продлены,
Мне прожить бы хотелось немного,
Хоть бы только до этой весны.
Я хочу написать завещанье.
Срок исполнился, все свершено:
Прах - искусство. Есть только страданье,
И дается в награду оно.
От всего отрекаюсь. Ни звука
О другом не скажу я вовек.
Все постыло. Все мерзость и скука.
Нищ и темен душой человек.
И когда бы не это сиянье,
Как могли б не сойти мы с ума?
Брат мой, друг мой, не бойся страданья,
Как боялся всю жизнь его я...
***
Вот более иль менее
Приехали в имение.
Вот менее иль более
Дорожки, клумбы, поле и
Все то, что полагается,
Чтоб дачникам утешиться:
Идет старик -- ругается,
Сидит собака -- чешется.
И более иль менее --
На всем недоумение.
***
Что мне нравится -- того я не имею,
Что хотел бы делать -- делать не умею.
Мне мое лицо, походка, даже сны
Головокружительно скучны.
-- Как же так? Позволь... Да что с тобой такое?
-- Ах, любезный друг, оставь меня в покое!..
***
Художников развязная мазня,
Поэтов выспренняя болтовня...
Гляжу на это рабское старанье,
Испытывая жалость и тоску;
Насколько лучше -- блеянье баранье,
Мычанье, кваканье, кукуреку.
***
Смилостивилась погода,
Дождик перестал.
Час от часу, год от года,
Как же я устал!
Даже не отдать отчета,
Боже, до чего!
Ни надежды. Ни расчета.
Просто -- ничего.
Прожиты тысячелетья
В черной пустоте.
И не прочь бы умереть я,
Если бы не "те".
"Те" иль "эти"? "Те" иль "эти"?
Ах, не все ль равно
(Перед тем, как в лунном свете
Улететь в окно).
Полу-жалость. Полу-отвращенье.
Полу-память. Полу-ощущенье,
Полу-неизвестно что,
Полы моего пальто...
Полы моего пальто? Так вот в чем дело!
Чуть меня машина не задела
И умчалась вдаль, забрызгав грязью.
Начал вытирать, запачкал руки...
Все еще мне не привыкнуть к скуке,
Скуке мирового безобразья!
***
Иду -- и думаю о разном,
Плету на гроб себе венок,
И в этом мире безобразном
Благообразно одинок.
Но слышу вдруг: война, идея,
Последний бой, двадцатой век...
И вспоминаю, холодея,
Что я уже не человек.
А судорога идиота,
Природой созданная зря --
"Урра!" из пасти патриота,
"Долой!" из глотки бунтаря.
***
Я хотел бы улыбнуться,
Отдохнуть, домой вернуться...
Я хотел бы так немного,
То, что есть почти у всех,
Но что мне просить у Бога --
И бессмыслица, и грех.
***
Все на свете не беда,
Все на свете ерунда,
Все на свете прекратится --
И всего верней -- проститься,
Дорогие господа,
С этим миром навсегда.
Можно и не умирая,
Оставаясь подлецом,
Нежным мужем и отцом,
Притворяясь и играя,
Быть отличным мертвецом.
***
Я научился понемногу
Шагать со всеми -- рядом, в ногу.
По пустякам не волноваться
И правилам повиноваться.
Встают -- встаю. Садятся -- сяду.
Стозначный помню номер свой.
Лояльно благодарен Аду
За звездный кров над головой.
***
Все туман. Бреду в тумане я
Скуки и непонимания.
И -- с ученым или неучем --
Толковать мне, в общем, не о чем.
Я бы зажил, зажил заново
Не Георгием Ивановым,
А слегка очеловеченным,
Энергичным, щеткой вымытым,
Вовсе роком не отмеченным,
Первым встречным-поперечным --
Все равно какое имя там...
***
Голубая речка,
Зябкая волна, --
Времени утечка
Явственно слышна.
Голубая речка
Предлагает мне
Теплое местечко
На холодном дне.
***
Жизнь пришла в порядок
В золотом покое.
На припеке грядок
Нежатся левкои.
Белые, лиловые
И вчера, и завтра.
В солнечной столовой
Накрывают завтрак.
...В озере купаться
-- Как светла вода! --
И не просыпаться
Больше никогда.
***
О, нет, не обращаюсь к миру я
И вашего не жду признания.
Я попросту хлороформирую
Поэзией свое сознание.
И наблюдаю с безучастием,
Как растворяются сомнения,
Как боль сливается со счастием
В сияньи одеревенения.
***
Если бы я мог забыться,
Если бы, что так устало,
Перестало сердце биться,
Сердце биться перестало,
Наконец -- угомонилось,
Навсегда окаменело,
Но -- как Лермонтову снилось --
Чтобы где-то жизнь звенела...
...Что любил, что не допето,
Что уже не видно взглядом,
Чтобы было близко где-то,
Где-то близко было рядом...
***
Не станет ни Европы, ни Америки,
Ни Царскосельских парков, ни Москвы
Припадок атомической истерики
Все распылит в сияньи синевы.
Потом над морем ласково протянется
Прозрачный, всепрощающий дымок...
И Тот, кто мог помочь и не помог,
В предвечном одиночестве останется.
***
Ну, мало ли что бывает?..
Мало ли что бывало --
Вот облако проплывает,
Проплывает, как проплывало,
Деревья, автомобили,
Лягушки в пруду поют.
...Сегодня меня убили.
Завтра тебя убьют.
"Побрили Кикапу в последний раз,
Помыли Кикапу в последний раз!
Волос и крови полный таз.
Да-с".
Не так... Забыл... Но Кикапу
Меня бессмысленно тревожит,
Он больше ничего не может,
Как умереть. Висит в шкапу --
Не он висит, а мой пиджак --
И все не то, и все не так.
Да и при чем бы тут кровавый таз?
"Побрили Кикапу в последний раз..."
***
Пароходы в море тонут,
Опускаются на дно.
Им в междупланетный омут
Окунуться не дано.
Сухо шелестит омела,
Тянет вечностью с планет..,
...И кому какое дело,
Что меня на свете нет?
***
За столько лет такого маянья
По городам чужой земли
Есть от чего прийти в отчаянье,
И мы в отчаянье пришли.
-- В отчаянье, в приют последний,
Как будто мы пришли зимой
С вечерни в церковке соседней,
По снегу русскому, домой.
***
Для голодных собак понедельник,
А для прочего общества вторник.
И гуляет с метелкой бездельник,
Называется в вечности дворник.
Если некуда больше податься
И никак не добраться домой,
Так давай же шутить и смеяться,
Понедельничный песик ты мой.
***
Во сне я думаю о разном,
Но больше все о безобразном,
О том, что лучше промолчать,
Когда вам нечего сказать,
Что помнить следует об этом
Зря разболтавшимся поэтам.
Катится блаженный клубок,
И за голубым голубком
Розовый летит голубок.
Это угасает эфир...
Ты не позабудешь, дитя,
В солнечный, сияющий мир
Крылья, что простерты, летя.
-- Именем любовь назови.
-- Именем назвать не могу.
Имя моей вечной любви
Тает на февральском снегу.
***
Стонет океан арктический,
Зреют кисти винограда...
И презренный ум практический
В мире -- высшая услада.
И плывет недоумение
Вечно к Западу, к Востоку:
-- Ну, раздай свое имение.
-- Ну, подставь вторую щеку.
***
Все на свете очень сложно
И всего сложнее мы,
Недоступно, невозможно,
Кроме музыки и тьмы,
Снов, изгнанья и сумы.
Все на свете очень просто,
Да и мы совсем просты --
Как могильные кресты,
Как ослиные хвосты --
Досчитай, не сбившись, до ста
В звонком мире суеты.
И тогда, что пожелаешь,
Все твое -- и то, и то!
Только нет, не досчитаешь,
Как не досчитал никто --
Девяносто девять, сто.
***
Над закатами и розами --
Остальное все равно --
Над торжественными звездами
Наше счастье зажжено.
Счастье мучить или мучиться,
Ревновать и забывать.
Счастье нам от Бога данное,
Счастье наше долгожданное,
И другому не бывать.
Все другое только музыка,
Отраженье, колдовство --
Или синее, холодное,
Бесконечное, бесплодное
Мировое торжество.
***
Синий вечер, тихий ветер
И (целуя руки эти)
В небе, розовом до края, --
Догорая, умирая...
В небе, розовом до муки, --
Плыли птицы или звезды
И (целуя эти руки)
Было рано или поздно --
В небе, розовом до края,
Тихо кануть в сумрак томный,
Ничего, как жизнь, не зная,
Ничего, как смерть, не помня.
***
Душа черства. И с каждым днем черствей.
-- Я гибну. Дай мне руку. Нет ответа.
Еще я вслушиваюсь в шум ветвей.
Еще люблю игру теней и света...
Да, я еще живу. Но что мне в том,
Когда я больше не имею власти
Соединить в создании одном
Прекрасного разрозненные части.
***
Не было измены. Только тишина.
Вечная любовь, вечная весна.
Только колыханье синеватых бус,
Только поцелуя солоноватый вкус.
И шумело только о любви моей
Голубое море, словно соловей.
Глубокое море у этих детских ног.
И не было измены -- видит Бог.
Только грусть и нежность, нежность вся до дна.
Вечная любовь, вечная весна.
***
Перед тем, как умереть,
Надо же глаза закрыть.
Перед тем, как замолчать,
Надо же поговорить.
Звезды разбивают лед.
Призраки встают со дна --
Слишком быстро настает
Слишком нежная весна.
И касаясь торжества,
Превращаясь в торжество,
Рассыпаются слова
И не значат ничего.
***
Я слышу -- история и человечество,
Я слышу -- изгнание или отечество.
Я в книгах читаю -- добро, лицемерие,
Надежда, отчаянье, вера, неверие.
И вижу огромное, страшное, нежное,
Насквозь ледяное, навек безнадежное.
И вижу беспамятство или мучение,
Где все, навсегда, потеряло значение.
И вижу, вне времени и расстояния, --
Над бедной землей неземное сияние.
***
Глядя на огонь или дремля
В опьяненьи полусонном --
Слышишь, как летит земля
С бесконечным, легким звоном.
Слышишь, как растет трава,
Как жаз-банд гремит в Париже
И мутнеющая голова
Опускается все ниже.
Так и надо. Голову на грудь
Под блаженный шорох моря или сада.
Так и надо -- навсегда уснуть,
Больше ничего не надо.
***
Это только синий ладан,
Это только сон во сне,
Звезды над пустынным садом,
Розы на твоем окне.
Это то, что в мире этом
Называется весной,
Тишиной, прохладным светом
Над прохладной глубиной.
Взмахи черных весел шире,
Чище сумрак голубой --
Это то, что в этом мире
Называется судьбой.
То, что ничего не значит
И не знает ни о чем --
Только теплым морем плачет,
Только парусом маячит
Над обветренным плечом.
***
В сумраке счастья неверного
Смутно горит торжество.
Нет ничего достоверного
В синем сияньи его.
В пропасти холода нежного
Нет ничего неизбежного,
Вечного нет ничего.
Сердце твое опечалили
Небо, весна и вода.
Легкие тучи растаяли,
Легкая встала звезда.
Легкие лодки отчалили
В синюю даль навсегда.
***
Закроешь глаза на мгновенье
И вместе с прохладой вдохнешь
Какое-то дальнее пенье,
Какую-то смутную дрожь.
И нет ни России, ни мира,
И нет ни любви, ни обид --
По синему царству эфира
Свободное сердце летит.
***
Для чего, как на двери небесного рая,
Нам на это прекрасное небо смотреть,
Каждый миг умирая и вновь воскресая
Для того, чтобы вновь умереть.
Для чего этот легкий торжественный воздух
Голубой средиземной зимы
Обещает, что где-то -- быть может, на звездах
Будем счастливы мы.
Утомительный день утомительно прожит,
Голова тяжела, и над ней
Розовеет закат -- о, последний, быть может, --
Все нежней, и нежней, и нежней...
***
Страсть? А если нет и страсти?
Власть? А если нет и власти
Даже над самим собой?
Что же делать мне с тобой.
Только не гляди на звезды,
Не грусти и не влюбляйся,
Не читай стихов певучих
И за счастье не цепляйся --
Счастья нет, мой бедный друг.
Счастье выпало из рук,
Камнем в море утонуло,
Рыбкой золотой плеснуло,
Льдинкой уплыло на юг.
Счастья нет, и мы не дети.
Вот и надо выбирать --
Или жить, как все на свете,
Или умирать.
***
В глубине, на самом дне сознанья,
Как на дне колодца -- самом дне --
Отблеск нестерпимого сиянья
Пролетает иногда во мне.
Боже! И глаза я закрываю
От невыносимого огня.
Падаю в него...
и понимаю,
Что глядят соседи по трамваю
Страшными глазами на меня.
***
Слово за словом, строка за строкой --
Все о тебе ослабевшей рукой.
Розы и жалобы -- все о тебе.
Полночь. Сиянье. Покорность судьбе.
Полночь. Сиянье. Ты в мире одна.
Ты тишина, ты заря, ты весна.
И холодна ты, как вечный покой...
Слово за словом, строка за строкой,
Капля за каплей -- кровь и вода --
В синюю вечность твою навсегда.
***
Музыка мне больше не нужна.
Музыка мне больше не слышна.
Пусть себе, как черная стена,
К звездам подымается она,
Пусть себе, как черная волна,
Глухо рассыпается она.
Ничего не может изменить
И не может ничему помочь
То, что только плачет, и звенит,
И туманит, и уходит в ночь...
Хорошо, что нет Царя.
Хорошо, что нет России.
Хорошо, что Бога нет.
Только желтая заря,
Только звезды ледяные,
Только миллионы лет.
Хорошо - что никого,
Хорошо - что ничего,
Так черно и так мертво,
Что мертвее быть не может
И чернее не бывать,
Что никто нам не поможет
И не надо помогать.
***
Только звезды. Только синий воздух,
Синий, вечный, ледяной.
Синий, грозный, сине-звездный
Над тобой и надо мной.
Тише, тише. За полярным кругом
Спят, не разнимая рук,
С верным другом, с неразлучным другом,
С мертвым другом, мертвый друг.
Им спокойно вместе, им блаженно рядом..
Тише, тише. Не дыши.
Это только звезды над пустынным садом,
Только синий свет твоей души.
***
Я тебя не вспоминаю,
Для чего мне вспоминать?
Это только то, что знаю,
Только то, что можно знать.
Край земли. Полоска дыма
Тянет в небо, не спеша.
Одинока, нелюдима
Вьется ласточкой душа.
Край земли. За синим краем
Вечности пустая гладь.
То, чего мы не узнаем,
То, чего не надо знать.
Если я скажу, что знаю, .
Ты поверишь. Я солгу.
Я тебя не вспоминаю,
Не хочу и не могу.
Но люблю тебя, как прежде,
Может быть, еще нежней,
Бессердечней, безнадежней
В пустоте, в тумане дней.
***
А люди? Ну на что мне люди?
Идет мужик, ведет быка.
Сидит торговка: ноги, груди,
Платочек, круглые бока.
Природа? Вот она, природа --
То дождь и холод, то жара.
Тоска в любое время года,
Как дребезжанье комара.
Конечно, есть и развлеченья:
Страх бедности, любви мученья,
Искусства сладкий леденец,
Самоубийство, наконец.
***
Я не стал ни лучше и ни хуже.
Под ногами тот же прах земной,
Только расстоянье стало уже
Между вечной музыкой и мной.
Жду, когда исчезнет расстоянье,
Жду, когда исчезнут все слова
И душа провалится в сиянье
Катастрофы или торжества.
***
На грани таянья и льда
Зеленоватая звезда.
На грани музыки и сна
Полу-зима, полу-весна,
К невесте тянется жених,
И звезды падают на них,
Летят сквозь снежную фату
В сияющую пустоту.
Ты -- это я. Я -- это ты.
Слова нежны. Сердца пусты.
Я -- это ты. Ты -- это я
На хрупком льду небытия.
***
Ветер тише, дождик глуше,
И на все один ответ:
Корабли увидят сушу,
Мертвые увидят свет.
Ежедневной жизни муку
Я и так едва терплю.
За ритмическую скуку,
Дождик, я тебя люблю.
Барабанит, барабанит,
Барабанит, -- ну и пусть.
А когда совсем устанет,
И моя устанет грусть.
В самом деле -- что я трушу:
Хуже страха вещи нет.
Ну и потеряю душу,
Ну и не увижу свет.
***
По дому бродит полуночник --
То улыбнется, то вздохнет,
То ослабевший позвоночник --
Над письменным столом согнет.
Черкнет и бросит. Выпьет чаю,
Загрезит чем-то наяву.
... Нельзя сказать, что я скучаю.
Нельзя сказать, что я живу.
Не обижаясь, не жалея,
Не вспоминая, не грустя...
Так труп в песке лежит, не тлея,
И так рожденья ждет дитя.
***
С бесчеловечною судьбой
Какой же спор? Какой же бой?
Все это наважденье.
...Но этот вечер голубой
Еще мое владенье.
И небо. Красно меж ветвей,
А по краям жемчужно...
Свистит в сирени соловей,
Ползет по травке муравей --
Кому-то это нужно.
Пожалуй, нужно даже то,
Что я вдыхаю воздух,
Что старое мое пальто
Закатом слева залито,
А справа тонет в звездах.
***
Остановиться на мгновенье,
Взглянуть на Сену и дома,
Испытывая вдохновенье,
Почти сводящее с ума.
Оно никак не воплотится,
Но через годы и века
Такой же луч зазолотится
Сквозь гаснущие облака,
Сливая счастье и страданье
В неясной прелести земной...
И это будет оправданье
Всего, погубленного мной.
***
То, о чем искусство лжет,
Ничего не открывая,
То, что сердце бережет --
Вечный свет, вода живая...
Остальное пустяки.
Вьются у зажженной свечки
Комары и мотыльки,
Суетятся человечки,
Умники и дураки.
***
В тишине вздохнула жаба.
Из калитки вышла баба
В ситцевом платке.
Сердце бьется слабо, слабо,
Будто вдалеке.
В светлом небе пусто, пусто.
Как ядреная капуста,
Катится луна.
И бессмыслица искусства
Вся, насквозь, видна.
***
Снова море, снова пальмы
И гвоздики, и песок,
Снова вкрадчиво-печальный
Этой птички голосок.
Никогда ее не видел
И не знаю, какова.
Кто ее навек обидел,
В чем, своем, она права?
Велика иль невеличка?
любит воду иль песок?
Может, и совсем не птичка,
А из ада голосок?
***
Добровольно, до срока
(Все равно -- решено),
Не окончив урока,
Опускайтесь на дно.
С неизбежным не споря
(Волноваться смешно),
У лазурного моря
Допивайте вино!
Улыбнитесь друг другу
И снимайтесь с земли,
Треугольником, к югу,
Как вдали журавли...
***
Если дни мои, милостью Бога,
На земле могут быть продлены,
Мне прожить бы хотелось немного,
Хоть бы только до этой весны.
Я хочу написать завещанье.
Срок исполнился, все свершено:
Прах - искусство. Есть только страданье,
И дается в награду оно.
От всего отрекаюсь. Ни звука
О другом не скажу я вовек.
Все постыло. Все мерзость и скука.
Нищ и темен душой человек.
И когда бы не это сиянье,
Как могли б не сойти мы с ума?
Брат мой, друг мой, не бойся страданья,
Как боялся всю жизнь его я...
***
Вот более иль менее
Приехали в имение.
Вот менее иль более
Дорожки, клумбы, поле и
Все то, что полагается,
Чтоб дачникам утешиться:
Идет старик -- ругается,
Сидит собака -- чешется.
И более иль менее --
На всем недоумение.
***
Что мне нравится -- того я не имею,
Что хотел бы делать -- делать не умею.
Мне мое лицо, походка, даже сны
Головокружительно скучны.
-- Как же так? Позволь... Да что с тобой такое?
-- Ах, любезный друг, оставь меня в покое!..
***
Художников развязная мазня,
Поэтов выспренняя болтовня...
Гляжу на это рабское старанье,
Испытывая жалость и тоску;
Насколько лучше -- блеянье баранье,
Мычанье, кваканье, кукуреку.
***
Смилостивилась погода,
Дождик перестал.
Час от часу, год от года,
Как же я устал!
Даже не отдать отчета,
Боже, до чего!
Ни надежды. Ни расчета.
Просто -- ничего.
Прожиты тысячелетья
В черной пустоте.
И не прочь бы умереть я,
Если бы не "те".
"Те" иль "эти"? "Те" иль "эти"?
Ах, не все ль равно
(Перед тем, как в лунном свете
Улететь в окно).
Полу-жалость. Полу-отвращенье.
Полу-память. Полу-ощущенье,
Полу-неизвестно что,
Полы моего пальто...
Полы моего пальто? Так вот в чем дело!
Чуть меня машина не задела
И умчалась вдаль, забрызгав грязью.
Начал вытирать, запачкал руки...
Все еще мне не привыкнуть к скуке,
Скуке мирового безобразья!
***
Иду -- и думаю о разном,
Плету на гроб себе венок,
И в этом мире безобразном
Благообразно одинок.
Но слышу вдруг: война, идея,
Последний бой, двадцатой век...
И вспоминаю, холодея,
Что я уже не человек.
А судорога идиота,
Природой созданная зря --
"Урра!" из пасти патриота,
"Долой!" из глотки бунтаря.
***
Я хотел бы улыбнуться,
Отдохнуть, домой вернуться...
Я хотел бы так немного,
То, что есть почти у всех,
Но что мне просить у Бога --
И бессмыслица, и грех.
***
Все на свете не беда,
Все на свете ерунда,
Все на свете прекратится --
И всего верней -- проститься,
Дорогие господа,
С этим миром навсегда.
Можно и не умирая,
Оставаясь подлецом,
Нежным мужем и отцом,
Притворяясь и играя,
Быть отличным мертвецом.
***
Я научился понемногу
Шагать со всеми -- рядом, в ногу.
По пустякам не волноваться
И правилам повиноваться.
Встают -- встаю. Садятся -- сяду.
Стозначный помню номер свой.
Лояльно благодарен Аду
За звездный кров над головой.
***
Все туман. Бреду в тумане я
Скуки и непонимания.
И -- с ученым или неучем --
Толковать мне, в общем, не о чем.
Я бы зажил, зажил заново
Не Георгием Ивановым,
А слегка очеловеченным,
Энергичным, щеткой вымытым,
Вовсе роком не отмеченным,
Первым встречным-поперечным --
Все равно какое имя там...
***
Голубая речка,
Зябкая волна, --
Времени утечка
Явственно слышна.
Голубая речка
Предлагает мне
Теплое местечко
На холодном дне.
***
Жизнь пришла в порядок
В золотом покое.
На припеке грядок
Нежатся левкои.
Белые, лиловые
И вчера, и завтра.
В солнечной столовой
Накрывают завтрак.
...В озере купаться
-- Как светла вода! --
И не просыпаться
Больше никогда.
***
О, нет, не обращаюсь к миру я
И вашего не жду признания.
Я попросту хлороформирую
Поэзией свое сознание.
И наблюдаю с безучастием,
Как растворяются сомнения,
Как боль сливается со счастием
В сияньи одеревенения.
***
Если бы я мог забыться,
Если бы, что так устало,
Перестало сердце биться,
Сердце биться перестало,
Наконец -- угомонилось,
Навсегда окаменело,
Но -- как Лермонтову снилось --
Чтобы где-то жизнь звенела...
...Что любил, что не допето,
Что уже не видно взглядом,
Чтобы было близко где-то,
Где-то близко было рядом...
***
Не станет ни Европы, ни Америки,
Ни Царскосельских парков, ни Москвы
Припадок атомической истерики
Все распылит в сияньи синевы.
Потом над морем ласково протянется
Прозрачный, всепрощающий дымок...
И Тот, кто мог помочь и не помог,
В предвечном одиночестве останется.
***
Ну, мало ли что бывает?..
Мало ли что бывало --
Вот облако проплывает,
Проплывает, как проплывало,
Деревья, автомобили,
Лягушки в пруду поют.
...Сегодня меня убили.
Завтра тебя убьют.
"Побрили Кикапу в последний раз,
Помыли Кикапу в последний раз!
Волос и крови полный таз.
Да-с".
Не так... Забыл... Но Кикапу
Меня бессмысленно тревожит,
Он больше ничего не может,
Как умереть. Висит в шкапу --
Не он висит, а мой пиджак --
И все не то, и все не так.
Да и при чем бы тут кровавый таз?
"Побрили Кикапу в последний раз..."
***
Пароходы в море тонут,
Опускаются на дно.
Им в междупланетный омут
Окунуться не дано.
Сухо шелестит омела,
Тянет вечностью с планет..,
...И кому какое дело,
Что меня на свете нет?
***
За столько лет такого маянья
По городам чужой земли
Есть от чего прийти в отчаянье,
И мы в отчаянье пришли.
-- В отчаянье, в приют последний,
Как будто мы пришли зимой
С вечерни в церковке соседней,
По снегу русскому, домой.
***
Для голодных собак понедельник,
А для прочего общества вторник.
И гуляет с метелкой бездельник,
Называется в вечности дворник.
Если некуда больше податься
И никак не добраться домой,
Так давай же шутить и смеяться,
Понедельничный песик ты мой.
***
Во сне я думаю о разном,
Но больше все о безобразном,
О том, что лучше промолчать,
Когда вам нечего сказать,
Что помнить следует об этом
Зря разболтавшимся поэтам.
Метки: Георгий Иванов
Сергей Марышев,
07-09-2013 16:23
(ссылка)
Тристан Корбьер
ЭПИТАФИЯ
Помимо начинающих или подходящих к концу влюбленных, желающих начать с
конца, есть столько вещей, кончающихся вначале, что начало начинает
кончаться с того, что становится концом, в конце которого влюбленные и
другие кончат тем, что начнут, начав с начала, которое в конце концов станет
концом наизнанку, а напнется это с того, что станет во всем равно вечности,
у которой нет ни конца, ни начала, и кончится тем, что в конечном счете
станет во всем равно вращению земли, так что в конце нельзя будет разобрать,
где начинается конец, а где кончается начало, а значит, конец начала всегда
равен началу конца, что означает конечное начало бесконечного, определенного
неопределенностью. Эпитафия равна предисловию, и наоборот.
Мудрость народов
Он умер сгоряча или погублен ленью.
А если он живет, то преданный забвенью.
Как к женщине, к себе витал он вожделенье.
Был обделен родным углом,
Шел против ветра, напролом,
Был острословом и шутом,
Намешано немало в нем.
И все вразброд, все кувырком:
Богатство -- с тощим кошельком,
Прилив душевных сил -- с отливом,
Пыл -- без огня, порыв -- с надрывом,
Душа -- без скрипки, но одна
Была в ней слабая струна.
Кто носит эти имена?
Тупица -- рыцарь идеала,
Рифмовка есть -- но смысла мало,
Пришел -- никто его не ждал,
Возник -- не там, где пропадал.
Поэт в душе -- не стихоплет,
Провидец -- глазом не моргнет,
Мыслитель -- с мыслями вразброд,
Шутник -- но в шутках мало соли,
Актер -- не выучивший роли,
Художник -- выводивший трели,
Певец -- писавший акварели.
Мудрец -- семь пятниц на неделе,
Глуп на словах -- но не на деле,
Любил он очень слово "очень".
В корявых строчках был он точен.
Жемчужина -- но в куче хлама,
Мужчина -- но порою... дама.
Хорош -- не годен ни к чему,
Добро и зло -- во зло ему.
Новозаветный блудный сын --
Он, беззаветный, жил один.
Попав в опалу, как попало
Плел все, что на душу запало.
Он краскою писал -- любою,
Не понят всеми -- и собою,
Он пел -- фальшивя без поблажки.
Промахивался без промашки.
Никем, ничем он не бывал,
Вне позы не существовал.
Позер -- но в позе небывалой,
Насмешник -- но добрейший малый,
Доверчив -- но Фома неверный.
Вкус в чем-то верный, в чем-то скверный.
Был лжив -- но только правдой жив.
С собою сходства не нажив,
Жил, равнодушье заслужив,
Днем спал, с тоски глаза смежив.
Гуляка праздничный -- и праздный,
Шатун, бродяга несуразный...
Был холоден -- не мог вскипеть,
Рыдал -- не мог слезинки выжать,
Терпенья не имел -- терпеть,
И умер он, желая выжить,
И жил, желая умереть.
Лежит он бессердечным прахом:
Успех -- сполна, провал -- с размахом.
Перевод В. Орла
Метки: Тристан Корбьер
ОЛЬГА СЕДАКОВА
* * *
Неужели, Мария,
только рамы скрипят,
только стекла болят и скрежещут?
Если это не сад —
разреши мне назад,
в тишину, где задуманы вещи.
Если это не сад,
если рамы скрипят
оттого, что темней не бывает,
если это не тот заповеданный сад,
где голодные дети у яблонь сидят
и надкушенный плод забывают,
где не видно огней,
но дыханье темней
и надежней лекарство ночное...
Я не знаю, Мария, болезни моей.
Это сад мой стоит надо мною.
1973
ДИКИЙ ШИПОВНИК
Ты развернешься в расширенном сердце страданья,
дикий шиповник,
о,
ранящий сад мирозданья.
Дикий шиповник и белый, белее любого.
Тот, кто тебя назовет, переспорит Иова.
Я же молчу, исчезая в уме из любимого взгляда,
глаз не спуская
и рук не снимая с ограды.
Дикий шиповник
идет, как садовник суровый,
не знающий страха,
с розой пунцовой,
со спрятанной раной участья под дикой рубахой.
1978
ПУТЕШЕСТВИЕ ВОЛХВОВ
I
Тот, кто ехал так долго и так вдалеке,
засыпая, и вновь просыпаясь, и снясь
жизнью маленькой, тающей на языке
и вникающей в нас, как последняя сласть,
как открытая связь
от черты на руке
до звезды в глубочайшей небесной реке —
II
тот и знает, как цель убывает в пути
и растет накопленье бесценных примет,
как по узкому ходу в часах темноты
пробегает песком пересыпанный свет
и видения тысячи лет
из груди
выбегают, как воздух, и ждут впереди;
III
или некая книга во мраке цветном,
и сама — темнота, но удобна для глаз,
словно зренье, упавшее вместе с лучом,
наконец повзрослело, во тьме укрепясь,
и светясь,
пробегает над древним письмом,
как по праздничным свечкам на древе густом;
IV
или зимняя степь представлялась одной
занавешенной спальней из темных зеркал,
где стоит скарлатина над детской тоской,
чтобы лампу на западе взгляд отыскал —
как кристалл,
преломленный в слезах и цветной.
И у лампы сидят за работой ночной;
V
или, словно лицо приподняв над листом,
вещество открывало им весь произвол:
ясно зрящие камни с бессмертным зрачком
освещали подземного дерева ствол —
чтобы каждый прочел
о желанье своем —
но ни тайны, ни радости не было в нем.
VI
Было только молчанье и путь без конца.
Минералов и звезд перерытый ларец
им наскучил давно. Как лицо без лица
их измучил в лицо им глядящий конец:
словно в груде колец
не нашарив кольца,
они шли уже прочь в окруженье конца.
VII
— О как сердце скучает, какая беда!
Ты, огонь положивший, как вещь меж вещей,
для чего меня вызвал и смотришь сюда?
Я не лучший из многого в бездне Твоей!
Пожалей
эту бедную жизнь! пожалей,
что она не любила себя никогда,
что звезда
нас несет и несет, как вода...
VIII
И они были там, где хотели всегда.
1978
ПОХОДНАЯ ПЕСНЯ
Во Францию два гренадера из русского плена брели.
В пыли их походное платье и Франция тоже в пыли.
Не правда ли, странное дело? Вдруг жизнь оседает, как прах,
как снег на смоленских дорогах, как песок в аравийских степях.
И видно далёко, далёко, и небо виднее всего.
— Чего же ты, Господи, хочешь, чего ждёшь от раба Твоего?
Над всем, чего мы захотели, гуляет какая-то плеть.
Глаза бы мои не глядели. Да велено, видно, глядеть.
И ладно. Чего не бывает над смирной и грубой землёй?
В какой высоте не играет кометы огонь роковой?
Вставай же, товарищ убогий! солдатам валяться не след.
Мы выпьем за верность до гроба: за гробом неверности нет.
1981
Метки: Ольга Седакова
Велимир Хлебников. Творения.
Когда рога оленя подымаются над зеленью,
Они кажутся засохшее дерево.
Когда сердце речаря обнажено в словах,
Бают: он безумен.
Тризна
Гол и наг лежит строй трупов,
Песни смертные прочли.
Полк стоит, глаза потупив,
Тень от летчиков в пыли.
И когда легла дубрава
На конце глухом села,
Мы сказали: «Небу слава!»—
И сожгли своих тела.
Люди мы иль копья рока
Все в одной и той руке?
Нет, ниц вемы; нет урока,
А окопы вдалеке.
Тех, кто мертв, собрал кто жив,
Кудри мертвых вились русо.
На леса тела сложив,
Мы свершали тризну русса.
Черный дым восходит к небу,
Черный, мощный и густой.
Мы стоим, свершая требу,
Как обряд велит простой.
У холмов, у ста озер
Много пало тех, кто жили.
На суровый, дубовый костер
Мы руссов тела положили.
И от строгих мертвых тел
Дон восходит и Иртыш.
Сизый дым, клубясь, летел.
Мы стоим, хранили тишь.
И когда веков дубрава
Озарила черный дым,
Стукнув ружьями, направо
Повернули сразу мы.
Между 1914 и 1916
Немь лукает луком немным
В закричальности зари.
Ночь роняет душам темным
Кличи старые "Гори!"
Закричальность задрожала,
В щит молчание взяла
И, столика и стожала,
Боем в темное пошла.
Лук упал из рук упавном,
Прорицает тишина,
И в смятении державном
Улетает прочь она.
Как будто музыкант крылатый -
Невидимый владыка бури -
Мчит олимпийские раскаты
По сломанной клавиатуре.
Аккорды... лязг... И звёздный гений,
Вширь распластав крыла видений,
Вторгается, как смерть сама,
В надтреснутый сосуд ума.
Быт скуден: койка, стол со стулом.
Но всё равно: он витязь, воин;
Ведь через сердце мчатся с гулом
Орудия грядущих боен.
Галлюцинант... глаза - как дети...
Он не жилец на этом свете,
Но он открыл возврат времён,
Он вычислил рычаг племён.
Тавриз, Баку, Москва, Царицын
Выплевывают оборванца
В бездомье, в путь, в вагон, к станицам,
Где ветр дикарский кружит в танце,
Где расы крепли на просторе:
Там, от азийских плоскогорий,
Снегов колебля бахрому,
Несутся демоны к нему.
Сквозь гик шаманов, бубны, кольца,
Всё перепутав, ловит око
Тропу бредущих богомольцев
К святыням вечного Востока.
Как феникс русского пожара
ПРАВИТЕЛЕМ ЗЕМНОГО ШАРА
Он призван стать - по воле "ка"!
И в этом - Вышнего рука...
Метки: Велимир Хлебников
Сергей Марышев,
16-06-2013 22:03
(ссылка)
Andrei Voznesensky.
* * *
Можно и не быть поэтом
Но нельзя терпеть, пойми,
Как кричит полоска света,
Прищемленная дверьми!
Метки: Andrei Voznesensky.
Сергей Марышев,
16-06-2013 21:44
(ссылка)
Gary Snyder
Gary Snyder
Вовне
природная
тишь
внутри.
сила внутри.
сила
вовне.
что ни прейдет, то и путь -
сам по себе не цель.
цель - благодать
и покой -
целить, не
спасать.
истину
петь
правду силы внутри.
_______________________________
Метки: Gary Snyder
Анна Ахматова
Когда человек умирает,
Изменяются его портреты.
По-другому глаза глядят, и губы
Улыбаются другой улыбкой.
Я заметила это, вернувшись
С похорон одного поэта.
И с тех пор проверяла часто,
И моя догадка подтвердилась.
21 января, 7 марта 1940
Изменяются его портреты.
По-другому глаза глядят, и губы
Улыбаются другой улыбкой.
Я заметила это, вернувшись
С похорон одного поэта.
И с тех пор проверяла часто,
И моя догадка подтвердилась.
21 января, 7 марта 1940
Метки: ахматова
Хопкинс - Андромеда
ХОПКИНС (Hopkins) Джерард Мэнли (1844-89), английский поэт.
«Впервые стихи Хопкинса изданы в 1918. Напряженные размышления о жизненном уделе человека и художественная нетрадиционность философской лирики Хопкинса определили ее современное звучание.»
Существует короткометражный английский фильм «Gerard Manley Hopkins», 1972, режиссер Питер Френсис Браун; но я его не нашла.
Нашла же по его поэме созданное музыкальное произведение, которое и предлагаю к прослушиванию.
Andromeda
NOW Time’s Andromeda on this rock rude,
With not her either beauty’s equal or
Her injury’s, looks off by both horns of shore,
Her flower, her piece of being, doomed dragon’s food.
Time past she has been attempted and pursued 5
By many blows and banes; but now hears roar
A wilder beast from West than all were, more
Rife in her wrongs, more lawless, and more lewd.
Her Perseus linger and leave her tу her extremes?—
Pillowy air he treads a time and hangs 10
His thoughts on her, forsaken that she seems,
All while her patience, morselled into pangs,
Mounts; then to alight disarming, no one dreams,
With Gorgon’s gear and barebill, thongs and fangs.
***
Вот Андромеда замерла у склона,
Она иль с несравненной красотой,
Иль с горем, со скалы глядит крутой;
Её цветок, и жизнь обречены дракону.
Она терпела в прошлом всё без стона,
Удары с ядом; ныне слышит, стой,
Страшнее зверь, и полон чернотой,
И похотлив, и злобен без закона.
Но что ж Персей её от смерти не спасает?
По воздуху плывёт он и о ней
Всё думает, ей кажется, бросает
Её, когда ей всё становится больней,
Вниз безоружным прыгнуть, кто ж мечтает,
Горгоны взгляд, меч, зубы, мощь ремней.
***
Жан Виктор Артюр Гийю (фр. Jean Victor Arthur Guillou; род. 18 апреля 1930, Анжер) — французский органист, пианист и композитор. "Андромеда"
«Впервые стихи Хопкинса изданы в 1918. Напряженные размышления о жизненном уделе человека и художественная нетрадиционность философской лирики Хопкинса определили ее современное звучание.»
Существует короткометражный английский фильм «Gerard Manley Hopkins», 1972, режиссер Питер Френсис Браун; но я его не нашла.
Нашла же по его поэме созданное музыкальное произведение, которое и предлагаю к прослушиванию.
Andromeda
NOW Time’s Andromeda on this rock rude,
With not her either beauty’s equal or
Her injury’s, looks off by both horns of shore,
Her flower, her piece of being, doomed dragon’s food.
Time past she has been attempted and pursued 5
By many blows and banes; but now hears roar
A wilder beast from West than all were, more
Rife in her wrongs, more lawless, and more lewd.
Her Perseus linger and leave her tу her extremes?—
Pillowy air he treads a time and hangs 10
His thoughts on her, forsaken that she seems,
All while her patience, morselled into pangs,
Mounts; then to alight disarming, no one dreams,
With Gorgon’s gear and barebill, thongs and fangs.
***
Вот Андромеда замерла у склона,
Она иль с несравненной красотой,
Иль с горем, со скалы глядит крутой;
Её цветок, и жизнь обречены дракону.
Она терпела в прошлом всё без стона,
Удары с ядом; ныне слышит, стой,
Страшнее зверь, и полон чернотой,
И похотлив, и злобен без закона.
Но что ж Персей её от смерти не спасает?
По воздуху плывёт он и о ней
Всё думает, ей кажется, бросает
Её, когда ей всё становится больней,
Вниз безоружным прыгнуть, кто ж мечтает,
Горгоны взгляд, меч, зубы, мощь ремней.
***
Жан Виктор Артюр Гийю (фр. Jean Victor Arthur Guillou; род. 18 апреля 1930, Анжер) — французский органист, пианист и композитор. "Андромеда"
Метки: Хопкинс
Арсений Тарковский - Эвридика
У человека тело
Одно, как одиночка,
Душе осточертела
Сплошная оболочка
С ушами и глазами
Величиной в пятак
И кожей - шрам на шраме,
Надетой на костяк.
Летит сквозь роговицу
В небесную криницу,
На ледяную спицу,
На птичью колесницу
И слышит сквозь решетку
Живой тюрьмы своей
Лесов и нив трещотку,
Трубу семи морей.
Душе грешно без тела,
Как телу без сорочки,-
Ни помысла, ни дела,
Ни замысла, ни строчки.
Загадка без разгадки:
Кто возвратится вспять,
Сплясав на той площадке,
Где некому плясать?
И снится мне другая
Душа, в другой одежде:
Горит, перебегая
От робости к надежде,
Огнем, как спирт, без тени
Уходит по земле,
На память гроздь сирени
Оставив на столе.
Дитя, беги, не сетуй
Над Эвридикой бедной
И палочкой по свету
Гони свой обруч медный,
Пока хоть в четверть слуха
В ответ на каждый шаг
И весело и сухо
Земля шумит в ушах.
===
(*стихотворение звучало в фильме "Зеркало" Андрея Тарковского.
И звучит ныне в некоторых музыкальных треках - например, Radio Noiseville – Живая Тюрьма, альбом "Consciousness Splinters")
Стихотворение очень сложное, интересно его понять, или найти ассоциации...- в других стихах, например...
Метки: тарковский
Арсений Тарковский -«Все ты ходишь в платье черном». 1932
«Все ты ходишь в платье черном». 1932
Все ты ходишь в платье черном.
Ночь пройдет, рассвета ждешь,
Все не спишь в дому просторном,
Точно в песенке живешь.
Веет ветер колокольный
В куполах ночных церквей,
Пролетает сон безвольный
Мимо горницы твоей.
Хорошо в дому просторном –
Ни зеркал, ни темноты,
Вот и ходишь в платье черном
И меня забыла ты.
Сколько ты мне снов развяжешь,
Только имя назови.
Вспомнишь обо мне – покажешь
Наяву глаза свои.
Если ангелы летают
В куполах ночных церквей,
Если розы расцветают
В темной горнице твоей.
Все ты ходишь в платье черном.
Ночь пройдет, рассвета ждешь,
Все не спишь в дому просторном,
Точно в песенке живешь.
Веет ветер колокольный
В куполах ночных церквей,
Пролетает сон безвольный
Мимо горницы твоей.
Хорошо в дому просторном –
Ни зеркал, ни темноты,
Вот и ходишь в платье черном
И меня забыла ты.
Сколько ты мне снов развяжешь,
Только имя назови.
Вспомнишь обо мне – покажешь
Наяву глаза свои.
Если ангелы летают
В куполах ночных церквей,
Если розы расцветают
В темной горнице твоей.
Метки: тарковский
Николай Гумилев - Заблудившийся трамвай
Шёл я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей тёмной, крылатой,
Он заблудился в бездне времён...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трём мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик,- конечно, тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце моё стучит в ответ:
"Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?"
Вывеска... кровью налитые буквы
Гласят: "Зеленная",- знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мёртвые головы продают.
В красной рубашке с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковёр ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла?
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шёл представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий
И за мостом летит на меня,
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить...
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить!
слушаю: Сезон Волка-Невесомость текущего
Метки: гумилев
Сергей Марышев,
16-10-2012 21:41
(ссылка)
Владимир Маяковский
ИЗ УЛИЦЫ В УЛИЦУ
У-
лица.
Лица
у
догов
годов
рез-
че.
Че-
рез
железных коней
с окон бегущих домов
прыгнули первые кубы.
Лебеди шей колокольных,
гнитесь в силках проводов!
В небе жирафий рисунок готов
выпестрить ржавые чубы.
Пестр, как форель,
сын
безузорной пашни.
Фокусник
рельсы
тянет из пасти трамвая,
скрыт циферблатами башни.
Мы завоеваны!
Ванны.
Души.
Лифт.
Лиф души расстегнули.
Тело жгут руки.
Кричи, не кричи:
"Я не хотела!" -
резок
жгут
муки.
Ветер колючий
трубе
вырывает
дымчатой шерсти клок.
Лысый фонарь
сладострастно снимает
с улицы
черный чулок.
1913
А ВЫ МОГЛИ БЫ?
Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочел я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб.
********************************
Я
1
По мостовой
моей души изъезженной
шаги помешанных
вьют жестких фраз пяты.
Где города
повешены
и в петле облака
застыли
башен
кривые выи -
иду
один рыдать,
что перекрестком
распяты
городовые.
....
Несколько слов обо мне самом
Я люблю смотреть, как умирают дети.
Вы прибоя смеха мглистый вал заметили
за тоски хоботом?
А я -
в читальне улиц -
так часто перелистывал гроба том.
Полночь
промокшими пальцами щупала
меня
и забитый забор,
и с каплями ливня на лысине купола
скакал сумасшедший собор.
Я вижу, Христос из иконы бежал,
хитона оветренный край
целовала, плача, слякоть.
Кричу кирпичу,
слов исступленных вонзаю кинжал
в неба распухшего мякоть:
"Солнце!
Отец мой!
Сжалься хоть ты и не мучай!
Это тобою пролитая кровь моя льется дорогою дольней.
Это душа моя
клочьями порванной тучи
в выжженном небе
на ржавом кресте колокольни!
Время!
Хоть ты, хромой богомаз,
лик намалюй мой
в божницу уродца века!
Я одинок, как последний глаз
у идущего к слепым человека!"
1913
****************************
АДИЩЕ ГОРОДА
Адище города окна разбили
на крохотные, сосущие светами адки.
Рыжие дьяволы, вздымались автомобили,
над самым ухом взрывая гудки.
А там, под вывеской, где сельди из Керчи -
сбитый старикашка шарил очки
и заплакал, когда в вечереющем смерче
трамвай с разбега взметнул зрачки.
В дырах небоскребов, где горела руда
и железо поездов громоздило лаз -
крикнул аэроплан и упал туда,
где у раненого солнца вытекал глаз.
И тогда уже - скомкав фонарей одеяла -
ночь излюбилась, похабна и пьяна,
а за солнцами улиц где-то ковыляла
никому не нужная, дряблая луна.
1913
********************************
НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЮТ
Вошел к парикмахеру, сказал - спокойный:
"Будьте добры, причешите мне уши".
Гладкий парикмахер сразу стал хвойный,
лицо вытянулось, как у груши.
"Сумасшедший!
Рыжий!" -
запрыгали слова.
Ругань металась от писка до писка,
и до-о-о-о-лго
хихикала чья-то голова,
выдергиваясь из толпы, как старая редиска.
1913
Метки: Маяковский1
Сергей Марышев,
14-10-2012 12:44
(ссылка)
Вера Павлова
* * *
Трогающему грудь:
Знаешь, какою она была?
Обнимающему за талию:
Знаешь, какою она была?
Ложащемуся сверху:
Знаешь, какою она была?
Берущему:
Знаешь,с какими
Я
была?
* * *
Чело от волос до век,
до нижних: се человек.
А ниже, от век до плеч,
им овладевает речь.
А ниже, от плеч до пупка,
им овладевает тоска.
А там, от пупка до колен, —
томление, глина, тлен,
конец и начало всего...
А ниже нет ничего.
* * *
Сняла глаза, как потные очки,
и, подышав, подолом их протерла,
походкой удлинила каблуки
и ласками прополоскала горло,
и вышла в свет. И свет глаза слепил,
и с ног сбивал, и бился в горле комом,
и мир, который был и мал, и мил,
явился юным, злым и незнакомым.
Знакомиться с чужими не моги,
с мужчинами на улице — тем боле.
Бегом домой: в коробку каблуки,
глаза — в раствор (довольно слабый) соли.
* * *
Граждане марионетки,
уклоняйтесь от объятий!
Перепутаются нитки
от лодыжек и запястий, —
не распутать кукловоду.
И повяжут, и оженят.
И тогда прощай свобода
мысли и передвиженья.
* * *
У святителя вместо спины
штукатурка церковной стены
У нечистого вместо спины
шоколад глазурованной тьмы
У политика вместо спины
неубитая шкура страны
У любовника вместо спины
обратная сторона Луны
* * *
прикосновение чем легче тем нежнее
наинежнейшее не задевает кожи
но продолжает быть прикосновеньем
но воплощает нежность в чистом виде
предвозвещая: кожа глиной станет
а нежность станет теплотой и светом
так нежность плоть к бесплотности готовит
и учит о бессмертии молиться
* * *
Я дождевой червь,
я гений пути,
я властелин земли,
я глотаю ее,
ею поглощенный,
я — в ней, а она — во мне,
путник и путь,
иероглиф и раб
дождя.
* * *
Слово, слово, что там, в начале?
Раскладушка, на которой меня зачали
по пьяни, по неопытности, по распределенью,
по любви, по кайфу, по моему хотенью...
* * *
Мгновение в полете — мотылек.
Лови, лови! В ладонях шевеленье
щекотно. А раскроешь — там листок,
еще не желтый, но уже осенний.
Тогда клади его между листов
не Песни Песней — Бытия, Левита.
А завтра — не нашелся, был таков.
Видать, вернулось в стадо мотыльков
мгновение, что было мной убито.
Метки: Павлова
В этой группе, возможно, есть записи, доступные только её участникам.
Чтобы их читать, Вам нужно вступить в группу
Чтобы их читать, Вам нужно вступить в группу
