[ Читать далее... → ]

                          На златом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич,
                        сапожник, портной, милиционер, городовой.Ты кто есть такой?!
                        Выходи поскорей, не задерживай добрых и честных людей!

               

Больно только в начале,
а потом притупляется боль.
Почему струны сердца молчали?!
Не король Он... увы, не король!
Почему поддавались соблазнам:
руки, губы, глаза?
Почему без него замирала природа
и горючая лИлась слеза?!
Почему мысли в такт, в упоение,
Почему вся охвачена легким смятением,
Пела оды ему с вдохновением,
пела оды ему, одному?!!
Почему... и сама не пойму.
Через "тернии к звёздам",
как способна в любовь
с головой окунуться
невдомек и назад
в этот миг оглянуться.
Больно только в начале,
а потом притупляется боль
Не король Он! Увы, не король...

Маша и медведь на новый лад

В некотором царстве, в тридевятом государстве... Хотя чего тут скрывать, где именно... В любом царстве-государстве.

Итак, жил там и тужил мужичок по имени Кулёма. Бедный был Кулёма: за свою жизнь нажить смог только дырявые лапти, да портки с прорехой на коленках. Бывало, что не один день крошки хлеба во рту не было, одной студёной водицей из родника голод в брюхе утолял. И не скажешь ведь, что ленивый Кулёма или нерадивый, да вот так в том царстве было заведено, что все богатства народа были у царя в сокровищнице.

Царь энтот, Златолюб Первый, был богат несметно, самодур изрядный и спорщик азартный. Уж очень он спорить любил, бился об заклад по любому поводу. Коль выигрывал, обирал до нитки проигравшего, да ещё и сажал его без портков в мешок с крапивою. А коль проигрывал... Да не было такого. Чего уж сказки баять, да напраслину на царя возводить?

И до того в царстве жизнь дошла, что спорить с царём желающих никого и не осталось. Всех царь разорил, да крапивою по филейной части отходил.

А тут Кулёма, кому живот от голода совсем свело, подумал-подумал, да и отправился во дворец с царём об заклад побиться.

Пришёл он, значит, к Златолюбу и спор предлагает.

Обрадовался царь, сразу велел царского писца в покои вызвать, дабы тот условия сделки в договоре-контракте прописал. Так мол и так. Коль проиграет Кулёма, то сам с голым задом в мешок с крапивою полезет. Ну а коль выиграет... Да не. Не может такого быть. Никто еще у царя спор выиграть не смог. Так и нечего в договоре-контракте условие царского проигрыша прописывать.

А Кулёма и говорит царю:

— Погоди-ка, Златолюб. Так не пойдёт. Давай я в случае победы стану править с тобой вместе, отдашь мне полцарства своего. Ну а коль проиграю — голову с плеч руби. Не жалко.

Златолюб Первый аж на троне подскочил от возмущения:

— Полцарства?! Да ты, мужик, в своем уме?! Хотя, — вспомнил он, что всегда спор выигрывал, а тут мужичок голову свою на кон ставит. Казнят его на главной площади, всё развлечение какое-никакое будет — Ладно. Будет тебе полцарства. Пиши, писец, в договор-контракт такое условие! И что за спор у нас с тобой будет?

— А спор будет таков. У меня есть птица-говорун, которая знает, где зарыт клад Соловья-Разбойника. И она тебе об этом сейчас скажет. И значит, что я победил. Ну а если промолчит, то руби голову долой.

Достал Кулёма из-за пазухи обыкновенного воробья, что поймал в луже по дороге во дворец, и шепчет ему: "Чирикай давай, а то в суп пойдёшь!" И сжал его тихонько.

Воробей, почуяв недоброе, как заверещит: "Чик-чирик! Чик-чирик!"

— Слышишь? Она говорит: "Клад зарыт там, где царь сегодня обедал, под третьей ножкой стола, а найти его сможет только сам царь. Без слуг".

Засомневался, было, царь в тех словах, да как сомнения развеять-то? Надо самому проверить. Отослал Златолюб своих слуг восвояси, отправился в трапезную, перевернул тяжёлый дубовый стол, перепачкался в щах, разодрал кафтан, но под ножкой ничего, кроме пыли и дохлого таракана, не нашел.

— Обманул, негодник! Самого царя обманул! — взревел Златолюб, багровея лицом. — Стража! Содрать с него портки, да в мешок с крапивой посадить! Пусть знает, как с царём спорить! А потом на плаху его. И палача царского срочно во дворец призвать!

А Кулёма ему в ответ:

— Погоди, надёжа-царь! — И опять воробья к уху прикладывает, да шипит сквозь зубы: "Чирикай давай. Да подольше".

— Птица-то сказала, что клад под ножкой, но она же не уточнила, под какой именно! Говорит мол: "Под третьей ножкой стола, если считать от входа. Но так как царь в первый раз ошибся, то тем самым наложил заклятие на клад. И теперь снять его может только он. Так оно, заклятие, действует. Должен сам царь-батюшка стоять на одной ноге и кукарекать тонким голосом. Тогда заклятие пропадёт и клад сам в руки дастся!"

Почесал корону царь, да делать нечего. Уж очень он клад Соловья-Разбойника захотел. Встал на одну ногу, задрал подол царской мантии и давай кукарекать на весь дворец: "Ку-ка-ре-ку! Отдавай золото!"

В этот момент Кулёма тихонько открыл дверь, позвал бояр и говорит:

— Глядите, господа хорошие, что ваш государь вытворяет. Не иначе как рассудком повредился от... А вот отчего повредился, мне то не ведомо. Не лекарь я.

Бояре зашли, увидели царя, который на одной ноге скачет и кукарекает, переглянулись и решили: "Хватит с нас такого правителя. Надо его в монастырь отправлять".

Сказано - сделано. Отправили бояре Златолюба Первого в монастырь - лечить нервы, да заодно науки разные изучать. Особенно орнитологию. А то, где это видано, чтобы птицы про клады всякие знали?

А потом собрались бояре на свой боярский сход и порешили - раз в договоре-контракте есть пункт, что в случае победы в споре, Кулёма пол царства получает, так тому и быть. А так как правитель второй половины царства в монастыре нервы поправляет, то и отдать её, вторую половину, под царственную десницу Кулёмы Великого.

Так бедный мужик царём стал. И правил он по справедливости: бедных не притеснял, богатым зарываться не позволял. А главное - своим указом любые споры, пари и заклады в царстве запретил.

А воробей?

А что воробей? Он так до сих пор летает, зернышки клюёт, да в пыли купается, когда хорошая погода ожидается. И в луже плещется, коль дождь собирается.

Да! Самое главное. Вторым своим указом Кулёма Великий запретил воробьёв обижать. Даровал он им эту привилегию за особые заслуги.

За какие?

Так вы сказочку-то заново перечитайте. Авось дотумкаете, коль с первого разу не получилось.

[ Читать далее... → ]

Странно тройной праздник и такая тишина
[ Читать далее... → ]

[ Читать далее... → ]

Сёдня 3 сентября. Календарь то вертите?
[ Читать далее... → ]

[ Читать далее... → ]

Смотри, какое смешное объявление! Автор, наверное, или из ума выжил, или решил других повеселить! Нормальный человек никогда бы такого не написал. Прикинь, он ещё и фото выставил! Обалдеть! Жирная рожа, да кот рядом облезлый, смотри, Маня! хохотнула Оливия.

Она гордилась в жизни двумя вещами: своей внешностью и именем.

Школьная подруга Маша, или как все её звали, Маня, была полной противоположностью Оливии.

Невысокая, с совершенно белесыми ресницами, бровями и прозрачно-голубыми глазами, в очках, субтильного телосложения.

За глаза Оливия называла подругу моль.

А вот волосы у Маши были хороши: очень густые, натурального цвета, как сметана.

Оливия же была высокой яркой брюнеткой.

Обе девушки были не замужем. Им по 27 лет исполнилось.

В этот день Оливия пришла к Маше в гости. Принялась рассуждать о том, что всех достойных претендентов мужского пола уже разобрали.

Ну, я вот за простого мужика замуж не выйду. Мне надо, чтобы у него были квартира, машина, пусть хоть дело какое-то. Только где таких взять? В клубе одни малолетки тусуются. Или женатики, которые оттянуться пришли. Моя знакомая мужа на сайте знакомств нашла. Иностранца. Тоже, что ли, порыскать? Вначале на наши залезу. Маня, ты со мной? Хотя бы ради прикола, время скоротать! обратилась Оливия.

Маня, поправив очки, вязала.

Она жила с бабушкой. И обожала рукодельничать.

Желания участвовать в предложенном у неё не было.

Но когда подруга начала смеяться и говорить что-то про кота, Маня откликнулась.

Она недавно потеряла кошку Бусинку. И любое упоминание о домашних питомцев вызывало тоску.

Подошла. Взглянула на монитор компьютера.

Ей стало не смешно.

У мужчины действительно было полное лицо. И котик рядом седенький такой, очень трогательный.

Вид у них обоих грустно-несчастный. Глаза печальные.

Оливия смеялась. А Маша вдруг машинально запомнила телефон. Подруга дальше переключилась, на других кандидатов.

Вскоре ушла.

У Мани кот с хозяином из головы не шли.

А тем временем на другом конце города Иван, стоя у окна, убаюкивал на руках кота Шницеля.

Это он в порыве написал объявление. Тошно одному.

33 года. Из-за лишнего веса и стеснительного характера успехом у девушек он не пользовался.

Родная душа кот.

Его Ваня в пять лет отбил у мальчишек. Те котёнком как мячиком играли. Ваня был маленьким совсем. К тому же их было пятеро.

Но откуда только смелость и силы взялись! Принёс домой.

Дед с работы ещё не пришёл. Ваня достал Шницель из холодильника. Накормил кота. Так он обрёл имя.

Ваню дед воспитывал. В прошлом году не стало его.

А Ваня был программистом.

Он старался не обращать внимания на снисходительные взгляды или насмешки со стороны.

А также фразы: Жрать меньше надо и Засосало кусок сало.

Он не был виноват в этом. Гормональный сбой организма.

Читая однажды объявления на сайте знакомств, Ваня вдруг решил разместить своё. И написать всю правду.

А потом вдруг устыдился. И удалил.

Только девушка Маня его уже успела прочитать.

Вечером они с бабушкой пили чай с вареньем. И Маня вдруг рассказала про того кота и его хозяина.

Бабушка всплеснула худенькими морщинистыми ручками:

Ой, так и написано, что очень тяжело одним? Манечка, как же? А может, у них случилось что? Помощи просят? Манечка, надо позвонить! У тебя же память феноменальная, ты телефон запомнила?

Да. Только думаешь, надо звонить? вздохнула Маня.

А как же! Ты что? Мимо хочешь пройти? Все живые создания кому-то нужны! А если такое написали, то это крик о помощи! авторитетно произнесла бабуля.

И Маня набрала номер. Иван вначале не знал, что и сказать. Он же уже все удалил и звонка не ждал.

А потом они разговорились. Маня начала про свою кошку Бусинку. И спросила Ивана, правда ли его Шницелю столько лет?

Завязался разговор. И проговорили они полчаса. А потом Иван сам позвонил.

Им было удивительно легко общаться. А потом Маня (откуда только смелость взялась?) пригласила Ивана в гости. С котом, разумеется.

Тот вначале отнекивался, а потом выпалил в трубку:

Я бы пришёл Но Я не красивый совсем. Толстый. Ты и сама видела на фото. Ни к чему это.

Глупости какие! Не хочу слышать отговорки! настойчиво проговорила Маня.

Они с бабушкой стол накрыли. И ждали гостей.

Раздался звонок.

Иван, с двумя букетами в руках и котом в переноске стоял на пороге.

Он чувствовал себя неуклюжим, смешным, вытирал пот с лица, раскраснелся весь, потому, что шёл быстро.

И видел перед собой сияющее девичье лицо. И доброе старушки.

Весело у них ужин прошёл. Кот Шницель заполз к Мане на колени, да там и устроился.

И все смотрел на хозяина, довольно урча. Мол, хорошо-то как!

Круглый столик с кружевной скатертью, самовар, булочки.

Иван про себя подумал, жаль, что деда рядом нет. Ему бы так понравилась домовитая и добрая бабушка Мани

Так они и встречались какое-то время.

А потом Иван и Маня поженились.

Оливия пробовала зло пошутить, да только бабушка Мани шикнула на неё:

Цыц! Свиристелка! Всё красоту ищешь да удобство! Как бы одной всю жизнь порхать не пришлось! Красота она в душе прежде. Иван хороший парень, заботливый. Внучка моя с ним счастлива будет. И нечего хохотать над ним, над Иваном-то!

А коту Шницелю нынче 29 лет исполнилось. Всё у них у всех хорошо!

[ Читать далее... → ]

- Здравствуйте, мама, - робко поздоровалась со свекровью Таня, переступая через порог квартиры родителей мужа. - Я вас не отвлеку от дел?

- Что ты, что ты, Танечка! - искренне обрадовалась Елена Григорьевна. - Я очень рада, что ты пришла. Ты, голодна?

- А вы? - спросила в ответ Таня.

- Немножко, - рассмеялась свекровь. - Если ты не против, давай с тобой вместе пообедаем.

- Хорошо, - кивнула Таня. - Давайте. Но только мы с вами будем есть мою еду. Ладно?

- Что? - замерла Елена Григорьевна.

- Вы, пожалуйста, не удивляйтесь, но я вам принесла баночку своего борща, - пояснила Таня.

- Что это значит, Танечка?! - ещё больше удивилась свекровь. - Ты думаешь, у меня нечего поесть?

- Нет-нет, вы не правильно меня поняли. Я вам сейчас всё объясню, - заволновалась девушка, вынимая из пакета литровую банку, в которой плескалась красная субстанция. - Мне очень нужно, Елена Григорьевна, чтобы вы попробовали это и сказали, что в моём супе не хватает.

- Зачем?

- Затем, дорогая Елена Григорьевна, что ваш Серёжа постоянно мне говорит, что ваш борщ вкуснее моего.

- Серёжа так говорит? - недоверчиво сморщилась свекровь.

- Да. Я уже раз десять пробовала приготовить ему его любимый борщ, но он всякий раз недоволен. Он утверждает, что вы готовите вкуснее. Я хочу понять, что я при готовке делаю не так.

- Но деточка, зачем тебе это нужно? - ещё раз спросила свекровь.

- Ну, как же. Я хочу угодить Серёже, - жалостливым голосом ответила Таня.

- Господи... - Елена Григорьевна кисло улыбнулась. - А не проще ли тебе устроить скандал?

- Скандал? - растерялась Таня.

- Ага. Закатить страшный скандал. Сказать, что если он ещё раз такое ляпнет, ты вообще перестанешь его кормить.

- Да вы что?.. - испугалась Таня. - А вдруг он обидится. И к тому же... Он же другую мою еду хвалит. Только борщ ему не нравится.

- Вот, мeрзaвeц... - пробормотала свекровь.

- Почему вы его так называете?! - тут же возмутилась Таня. - Он же ваш сын.

- А потому что он ведёт себя как капризный мeрзaвeц! - повторила Елена Григорьевна. - Я знаю, это он взял пример со своего отца, моего мужа. Тот тоже, иногда, нет-нет, да ляпнет за столом такое же.

- Что ляпнет?

- Что его мама готовит вкуснее. Но он-то это в шутку говорит, чтобы меня позлить. Может и Серёжка так неудачно шутит?

- Нет, он это говорит серьёзно. Пожалуйста, Елена Григорьевна, попробуйте мой борщ. Умоляю вас. Что в нём не так?

- Господи... - Свекровь сокрушенно вздохнула. - Ну, пойдём на кухню.

Уже через пять минут Елена Григорьевна дегустировала принесённый борщ.

- Обалденно вкусно! - воскликнула она после нескольких ложек. - Вкуснее, чем моя стряпня.

- Вы, наверное, так говорите, чтобы меня успокоить? - сделала недоверчивое личико Таня.

- Да, правда же, Танечка, вкуснотища! Просто супер!

- И всё равно, если вам не трудно, научите меня готовить борщ по-вашему.

- Танечка, не надо тебе этого! - воскликнула свекровь. - Ты готовишь лучше меня. Если не веришь, я тебя сейчас угощу своим борщом. Я его вчера варила.

Через пару минут дегустацию проводила уже Таня.

- Ну, как? - спросила Елена Григорьевна.

- Вкусно, - вежливо ответила Таня.

- Вот-вот. Просто вкусно. А у тебя - вкуснотища и восторг. Сережёнька наш просто зажрался.

- Нет... - возразила Таня. - Он не зажрался. Наверное, вкус вашего борща ему привычнее. И поэтому кажется вкуснее.

- Да? - Свекровь вдруг заговорщически посмотрела на Таню. - Тогда я тебе дам с собой баночку моего борща, и ты им вечером Серёжку накорми. Скажешь, что приходила ко мне, и мы вместе его приготовили. Пусть оценит. Тогда мы и узнаем, что за бзик у нашего ценителя борща.

Вечером, Сергей, придя с работы с порога удивлённо спросил:

- Таня, ты, правда что ли, была сегодня у мамы?

- Откуда ты знаешь? - удивилась Таня.

- Она мне по звонила. Сказала, что учила тебя готовить борщ. И что ты его принесла домой.

- Угу, - кивнула Таня. - Принесла.

- Отлично, - радостно воскликнул Сергей. - Тогда я мою руки, и жду маминого борща.

Но после первой же ложки у мужа на лице появилось странное выражение.

- А это правда мама готовила? - спросил он осторожно.

- Ну, конечно, - удивлённо ответила Таня.

- И ты это тоже ела?

- Да, - пожала плечами Таня. - Мне понравилось. Я теперь буду так же готовить.

- Таня, не надо! - воскликнул испуганно муж.

- Что не надо? - вытянулось лицо у жены.

- Не надо так готовить. Готовь как раньше.

- Но почему? - с изумлением спросила Таня.

- Потому что твой борщ... - муж отодвинул тарелку в сторону, - он, это... Он, реально, вкуснее. И, вообще, я, чего-то, сегодня какой-то сытый. Давай просто чаю попьём, с бутербродами. И достаточно.

Таня, ничего не понимая, удивлённо пожала плечами.

После того, как Сергей вышел из кухни, она скорее взяла ложку, попробовала из тарелки мужа, и её лицо перекосило от отвращения.

Она скорее схватилась за телефон и набрала номер свекрови.

- Елена Григорьевна, - чтобы не услышал Сергей, почти зашептала она в трубку, - я не понимаю, что случилось. Я его сейчас попробовала ваш борщ, а он... Он...

- Я знаю, - спокойно сказала свекровь. - Его, наверное, есть невозможно.

- Но почему? Он же был вкусный.

- Я туда прокисшего молока добавила. Ты лучше скажи, он это пробовал?

- Ага...

- Ну и как? Понравилось?

- Не очень...

- Не очень?! - расхохоталась свекровь. - Значит, со вкусовыми рецепторами у него всё нормально. И пусть только попробует ещё раз что-то сказать против твоей стряпни! Я ему покажу - "мама готовит вкуснее"!..

Автор: Алексей Анисимов

[ Читать далее... → ]

"ХОЧУ НА РУЧКИ!"

Всю жизнь девочки ждут заботы. Точнее, мы как и все люди хотим любви. А любовь в нашем, женском, понимании - это забота. Что придет кто-то большой и сильный и возьмет тебя, маленькую и слабую, на ручки. Спасет, исцелит, позаботится. Мы все хотим на ручки. Все время. Когда нам грустно, одиноко, когда нам больно и трудно, когда нам радостно и хорошо, когда у нас такой день или совсем не такой. "На ручки" — универсальное лекарство от всего - усталости, депрессии, тоски, гнева, чувства вины и не только.

Да, абсолютно все злые женщины злятся именно потому, что их некому взять на ручки. Или есть кому, но не берет. Но стоит о ней кому-то позаботиться, и получится как в "Простоквашино" — "Это я почему злая была? Потому что меня никто на ручки не брал. А теперь я сразу доброй стану!".

Утрирую, но это так. Любая тетка в очереди, наступающая вам на ноги и хамящая, любой тролль в интернете женского пола, любая завидующая вам сплетница - это всего лишь женщина, о которой некому позаботиться. Даже если кажется, что рядом с ней кто-то есть. Может быть, и есть, может быть, и хороший человек, может быть, он даже пытается о ней заботиться. Но почему-то она этой заботы не ощущает, не наполняется ей и не растворяет всю свою боль в ней. Вариантов здесь много.

Может быть, привычно отбивается ногами и руками, когда ее хотят заключить в объятия. Может быть, она не чувствует себя достойной того, чтобы о ней кто-то заботился. Может быть, она вообще не знает, каково это. Может быть, она совсем не просит заботы и надеется, что сам догадается. А может быть, сама пытается достичь всего и стремится к полной независимости. У каждой женщины своя причина, почему она остается без заботы. Хотя есть и те, о ком заботиться просто некому. Их гораздо меньше, но и так бывает.

Женщина, оставшаяся без заботы и защиты, становится не просто уязвимой. Она словно обнажена перед сотнями людей. Ей приходится выживать. Приходится защищаться. Приходится быть в чем-то агрессивной, создавать для себя броню. Ее поведение может быть вызывающим, резким, грубым, нахальным. Каким угодно. И самым главным остается цель - выживание. А потом это входит в привычку. Видеть везде врагов, никому не доверять, ни у кого ничего не просить, не расслабляться, ни от кого не зависеть, хамить, проталкиваться локтями.

Женщина, оставшись без заботы, отключает свое сердце, замораживает свою душу, чтобы они не мешали выживанию. Словно делает себе "душевную анастезию". Вроде бы временно. Но проходит какое-то время, анастезия начинает отходить - и в сердце снова боль. Боль, которая говорит женщине, что она все еще жива. Но часто эта боль только пугает - и снова сердце получает свою дозу обезболивания. Так и проходит вся жизнь. Без сердца. По программе выживания.

Любые конфликты - это попытка женщины хоть как-нибудь получить заботу. Чаще всего - странными и окольными путями. Например, шантажом, манипуляциями, торговлей, своими достижениями, истериками, бесконечным шоппингом, едой, безотказностью.

Перечислять можно много, а суть одна. Женщина таким поведением, сама того не понимая, кричит на тарабарском языке: "Срочно возьми меня на ручки!". Но так как язык-то тарабарский, то разобрать ее просьбу невозможно. Слышится просто крик.

Наши мамы, свекрови, начальницы, коллеги, — подставьте сюда ту женщину, с которой у вас сложные отношения - и поймите, что на самом деле им просто не хватило заботы. Не хватило и не хватает. Не от большого счастья они с вами ругаются. Не от внутренней полноты. А лишь от внутренней боли и напряжения.

Настоящие счастливые женщины, получающие достаточно заботы, себя так не ведут. Им не нужно никому хамить, чтобы добиться своего. Не нужно никого заставлять что-то делать. Рядом с ними хочется жить иначе, вести себя иначе. И люди их окружают другие - приятные бабушки, милые женщины. А это, кстати, повод задуматься о себе - если вокруг вас только такие "злые тетки", то может быть, и вы от них не так далеко ушли? Может быть, вам тоже давно пора "на ручки"?

Дерево, которому расти не помогали, и даже иногда мешали, может вырасти страшно уродливым, кривым, убогим. Оно может никогда не дать плодов или дать очень и очень горькие. Женщина, которая не умеет любить, которая не получила заботы и любви, может направить всю свою женскую силу в злость против этого самого жестокого мира. Своей мощью она может разрушать и калечить, воевать, бороться, уничтожать. Но только мир от этого лучше не сделается.

Но сила заботы в жизни женщины - гораздо сильнее, чем ее прошлый негативный опыт. Вы наверняка знаете, что как-то был проведен эксперимент с растениями. Было три категории ростков, уход в физическом плане за всеми был одинаковый. Но отличались отношения. Одним - шептали постоянно слова любви, другим не говорили ничего, а третьим и вовсе шептали проклятия. Первые росли быстрее и лучше вторых, а третьи гибли. Даже растениям, что уж говорить о людях, необходима забота и любовь. А женщинам эта самая забота нужна в огромных дозах. Особенно если имеется дефицит (а он есть почти у всех).

Было бы здорово, если бы "на ручки" было признано лекарством и для женщин, на него выписывались бы рецепты, которые потом можно было бы "отоварить". То есть прийти и получить то, что тебе нужно, без лишних разговоров и просьб. Я больна, мне это нужно, вот рецепт. И все.

Было бы здорово, если бы каждую несчастную женщину в обязательном порядке отправляли бы "на ручки" — как на исправительные работы. Чтобы туда же посылали всех тех, кто отравляет жизнь другим: "Женщина, а не пошли бы вы на ручки!". Чтобы в кризисные времена раздавали не только сухие пайки и талоны, но еще и "на ручки" - для женщин. Потому как если женщина в кризис сможет сохранить себя живой и счастливой, все остальные кризиса не заметят.

Было бы здорово, если бы мы сами научились заботиться друг о друге и брать друг друга "на ручки", когда это так необходимо. Не орать, не хамить, а мысленно обнимать и окружать заботой. И легко так говорить о посторонних людях, мифическом мире во всем мире. Но как же сложно, когда речь идет о твоих близких, твоей семье. Особенно о тех, с кем у тебя самые сложные отношения.

Чтобы мамы не учили жить, а брали своих дочерей "на ручки", даже если дочке уже сорок. Тем более если дочке уже сорок. Чтобы выросшие дочери иногда брали "на ручки" своих мам, особенно если о маме больше некому позаботиться. Не придумывали, почему это неправильно, не пытались бы маму осчастливить, а просто окружали заботой. С любовью и уважением.

Чтобы свекровь принимала невестку всем сердцем в семью, не оценивая и не соперничая. Окружить любовью ту женщину, которая отныне будет давать любовь твоему же сыну. Чем больше ты отдашь ей тепла, тем больше тепла получит и твой любимый и большой мальчик. Чтобы невестки увидели в своих свекровях женщин, которые просто боятся потерять любовь такого важного для них мужчины. И мысленно взяли "на ручки" тех, с кем постоянно борются и кого так ненавидят.

"На ручки" нужно всем. Как можно чаще. В любых обстоятельствах. И мы можем помогать в этом друг другу - женский круг обмена любовью через "на ручки". Просто попробуйте дарить хотя бы капельку тепла каждой женщине, с которой вы встречаетесь. Дарить маленькую порцию заботы - мысленно или осязаемо. Брать их всех "на ручки". Соизмеряя свои возможности, по чуть-чуть. Подруг, коллег, соседок, родственниц, всех попадающих в ваше поле женщин. Взять "на ручки" на пару секунд, обогреть своим теплом и отпустить ее в мире - чтобы она передала это дальше. Как быстро бы исчезли все войны и конфликты!

И начать бы стоило с того, чтобы мы сами взяли "на ручки" самих себя. Как говорится: "Позаботьтесь о себе сами, не доверять же такое важное дело чужим людям!". И это правда. Если вы сами начнете о себе заботиться, разрешить себе принимать заботу от этого мира, в вашей жизни очень многое изменится. И внешне, и внутренне.

Ухоженная женщина - это та, за которой хочется ухаживать. Если мы сами о себе заботимся, холим и лелеем, то и другим тоже хочется о нас заботиться. Закон. А если мы сами себя забросили, но всем вокруг выставляем счет - кто и сколько должен нам заботы в граммах - получим мы только разочарования. Потому что сначала стоит взять саму себя "на ручки".

Я беру себя на ручки, когда вечером, уложив детишек спать, сажусь в тишине с любимой ряженкой и делаю масочки для лица, пишу статьи, читаю книги, занимаюсь рукоделием или просто молюсь. Или когда я гуляю одна на природе. Или делаю то, что я люблю. Или позволяю себе побыть одной, без никого и в тишине. Это мои бесценные мгновения, без которых во мне начинает копиться напряжение.

Можно дожидаться, пока меня счастливой сделает муж, но я знаю, что ему такая ноша не под силу. Сделать из несчастной женщины счастливую не сможет никто. Пока она сама не решит, что она достойна того, чтобы ее взяли "на ручки". Лишь я сама могу себе позволить быть счастливой и принимать заботу. Тогда он может приумножить мое внутреннее богатство. Взять меня "на ручки". Ведь много "на ручки" не бывает, передозировка невозможна. Это натуральное лекарство, без консервантов и химии, оно не только безвредно, но еще и очень полезно. Каждой из нас.

И вместо послесловия. Для мужчин.

И хочется сказать еще несколько слов мужчинам. Ведь приятнее всего, когда "На ручки" тебя берет именно тот, кого ты сильно любишь. Будь то отец, брат, муж, сын, друг, родственник...

Не знаете, что делать с женщиной? Возьмите ее на ручки.

Не знаете, как успокоить женщину? Возьмите ее на ручки.

Не знаете, как справиться с ее дурными привычками? Возьмите её на ручки.

Не можете больше спорить с ней? Возьмите её на ручки.

Хотите быть услышанным? Возьмите её на ручки.

Хотите прекратить войну? Возьмите её на ручки.

Хотите от нее что-то получить (например, вкусный ужин)? Возьмите её на ручки.

Хотите стать счастливым дома? Возьмите её на ручки и не отпускайте!

Обращайтесь бережно. Не эксплуатируйте. Берегите. Защищайте. Любите. И она станет вашим талисманом, оберегом, вашей удачей и вашим вдохновением. Гармония дома начинается с женщины, которая сидит у вас "на ручках".
Из сети

[ Читать далее... → ]

А твоя-то быстро утешилась

— Нина Сергеевна? Вы? Что с вами? На вас лица нет... Господи, да что случилось-то?! — голос Лизы дрожал, но в нём уже звенела злость, острая, как битое стекло.

Перед ней в полумраке прихожей стояла свекровь, строгая, с прямой спиной, будто проглотившая линейку, и с таким взглядом, от которого у Лизы всегда холодели кончики пальцев.

— Что случилось, говоришь? Ну, это как посмотреть. Что? Думала, я ничего не узнаю? Думала, тебе всё с рук сойдёт? Одно ты не учла - я не ду.ра, Лизавета.

Лиза моргнула, пытаясь удержать равновесие между шоком и раздражением.

— Что узнать? О чём вы?

— О твоих посиделках. О том, как ты по кафешкам шляешься. С мужиком.

— С каким мужиком...

Нина Сергеевна шагнула вперёд, шурша пакетом, и остановилась прямо перед ней, заставив Лизу отступить...

— С тем, с которым за столиком сидела. Обнималась. Целовалась. У, гадина...

Лиза почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел.

"Этого не было. Это невозможно. Я же просто пила кофе с коллегой, мы обсуждали проект, он положил руку на спинку стула..."

— Вы что-то перепутали. Это был коллега. Мы просто...

— Просто? Да ты глаза отводишь! Я всё видела. И когда твой муж вернётся, я ему расскажу. Всё. До последней мелочи. Пусть знает что его женушка вытворяет, покка он денежки зарабатывает!

Лиза сжала кулаки. Хотелось крикнуть: "Да как вы смеете?!", но вместо этого вырвалось тихое:

— Зачем? Зачем вы это делаете?

— Затем, что семью надо беречь. А ты её рушишь.

И с этими словами Нина Сергеевна прошла мимо, оставив в воздухе запах сладких духов и чего-то ещё — тяжёлого, вязкого, как смола. Она нагло устроилась в кресле гостиной, достала из сумки веер — из дешёвого пластика, который, кажется, был у каждой бабушки в девяностые, — и принялась медленно обмахиваться, будто ей стало жарко от собственной правоты...

Лиза постояла ещё секунду, прислушиваясь к себе. Внутри всё дрожало. Она знала: Нина Сергеевна её на дух не переносит. Но чтобы вот так, с ходу, без доказательств, обвинить... Это уже не неприязнь. Это во.йна.

Она прошла на кухню, машинально поставила чайник, хотя чаю не хотела. Пальцы скользили по столешнице, как будто искали опору. "Надо позвонить Артёму. Надо объяснить. Он поймёт. Он всегда все понимает..."

Но телефон молчал. Сообщение улетело в пустоту: "Тут твоя мама. Говорит, что видела меня с кем-то. Это неправда. Пожалуйста, ответь, прошу тебя, милый..."

Тишина...

...Через час входная дверь щёлкнула, и Лиза вздрогнула. Артём пришёл. По привычке бросил ключи на полку, стянул кроссовки, и только потом заметил мать.

— О, мам? А ты чего тут?

Нина Сергеевна выпрямилась, веер замер в воздухе.

— Жду тебя, сынок, потому как кто тебе кроме матери правду скажет? Да никто! Про твою жену правда-то, сынок.

Артём перевёл взгляд на Лизу. В нём не было злости, но и доверия не было — только усталость, тяжёлая, как мокрый плед. И легкое удивление.

— Что случилось? Лиза.

И Нина Сергеевна заговорила. Быстро, чётко, будто зачитывала обвинительное заключение. Про кафе, про объятия, про поцелуи. Лиза хотела вставить слово, но голос застрял в горле.

— Это неправда, — наконец выдавила она.

Артём нахмурился.

— То есть ты говоришь, что мама врёт? Моя мать сейчас врет и наговаривает на тебя. Так?

Лиза посмотрела на него и вдруг поняла: он не хочет верить ей. Потому что верить маме проще. Потому что так спокойнее.

— Да! То есть нет, я не так хотела сказать... Я говорю, что она ошиблась. Или увидела не то. У неё зрение...

— У меня зрение отличное! — рявкнула Нина Сергеевна и стукнула ладонью по подлокотнику.

Артём вздрогнул.

— Ладно, хватит. Лиза... Я не хочу в это вникать.

— Но ты хотя бы выслушай! Прошу тебя!

— Чего тут слушать? Ты сама себя выдаёшь. Если бы всё было чисто, ты бы не оправдывалась. Оправдываешься, значит было дело..

Лиза почувствовала, как земля уходит из-под ног.

"Это не про кафе. Это про то, что он устал. Про то, что мама всегда рядом. Про то, что проще поверить ей".

— Артём, пожалуйста...

Он отвернулся.

— Уходи. Собирай вещи. Я не хочу тебя тут видеть.

Слова ударили, как пощёчина.

— Куда? Куда я пойду? У меня даже работы сейчас нет. Я только уволилась, я искала...

— Значит, найдёшь. Где-нибудь. И вообще, это больше не мое дело.

Нина Сергеевна тихо хмыкнула, будто подтверждая: "Вот и правильно".

Лиза стояла и смотрела на мужа, которого любила, и не узнавала его. В нём не осталось ничего от того парня, с которым они смеялись над глупыми мемами и мечтали о маленькой даче где-нибудь за городом. Сейчас он был чужой...

Она пошла в спальню, схватила старую спортивную сумку, ту, в которой раньше носила форму на тренировки, и начала кидать туда вещи. Рубашку, свитер, джинсы, зубную щётку. Руки дрожали.

Когда она вышла, Артём стоял у окна, спиной к ней. Нина Сергеевна сидела, сложив руки на коленях, и смотрела прямо перед собой, как будто ничего особенного не происходило.

— Ты правда мне не веришь? — спросила Лиза тихо.

Артём не обернулся.

— Верю тому, что вижу.

— А я? Я для тебя ничего не значу?

Он помолчал, потом сказал:

— Значишь. Но не тогда, когда предаёшь.

Лиза закрыла глаза. Ей хотелось закричать, но вместо этого она просто вышла. Дверь за ней щёлкнула...

На улице было прохладно, пахло мокрым асфальтом и чем-то сладким — наверное, из пекарни на углу. Лиза шла, не разбирая дороги, и звонила подругам. Большинство отвечали вежливо, но твёрдо: "Сейчас никак, сама понимаешь..."

Только Юля сказала:

— Приезжай. У меня диван раскладывается. И суп есть. Куриный.

Через сорок минут Лиза сидела на маленькой кухне в хрущёвке, хлебала горячий суп и плакала, пока Юля гладила её по плечу и говорила:

— Ну, тише, тише. Это не конец. Это просто очень больно.

— Он даже не выслушал, — прошептала Лиза.

Юля вздохнула.

— Знаешь, у меня тётя так жила. Муж всё маме докладывал, а мама ему каждый день шептала: "Она тебя не любит, она тебя бросит". И в какой-то момент он ей поверил. Не потому что правда, а потому что устал сомневаться.

Лиза вытерла слёзы.

— И что с ними стало?

— Развелись. Потом он женился на другой. А тётя теперь живёт одна, но спокойно. Без этой тени за плечом. В виде свекрови.

Лиза задумалась.

— А если он потом поймёт, что ошибся?

— Тогда будет поздно. Потому что доверие — как чашка: если разбили, склеить можно, но пить из неё уже нельзя - подтекает...

Несколько дней Лиза жила у Юли, помогала по дому, искала работу. На третий день ей позвонили из небольшого рекламного агентства: "Приходите на собеседование, нам как раз человек нужен".

Она пришла, нервничая, но старалась держаться спокойно. Рассказывала про прошлый опыт, про проекты, про то, как любит придумывать истории. Руководитель, молодая женщина с короткой стрижкой, слушала, кивала, а потом сказала:

— Нам нравится ваш подход. Готовы учиться?

— Готова.

Так Лиза стала стажёром. Работа была непростой, но интересной. Через месяц она сняла крошечную студию на другом конце города — не ради побега, а ради того, чтобы чувствовать: она сама решает, где ей жить.

Развод прошёл тихо, без скандалов. Артём не приходил, не звонил. Только прислал сообщение: "Документы подписаны. Прости, если что". Лиза не ответила...

...А потом в её жизни появился Кирилл. Не как спасение, не как замена, а просто — человек, с которым можно было молчать и не чувствовать себя виноватой за это молчание. Он работал в книжном магазине, любил старые фильмы и умел заваривать чай так, что казалось: весь мир становится чуть спокойнее.

Однажды они шли по торговому центру, Кирилл зашел в салон выбрать подарок сестре, а Лиза ждала у витрины с украшениями. И вдруг услышала знакомый голос.

— Лиз... Привет.

Она обернулась. Перед ней стоял Артём. Рядом — Нина Сергеевна, в ярко- красном пальто, с сумкой через плечо.

— Привет, — сказала Лиза спокойно, почти равнодушно.

Артём смотрел на неё, будто пытался найти в её лице ту самую девушку, которую когда-то выгнал.

— Как ты? Всё хорошо?

— Да. Работаю. Живу. Всё нормально.

Нина Сергеевна прищурилась.

— Вижу, быстро в себя пришла. Выглядишь неплохо.

Лиза улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз.

— Стараюсь.

Артём помялся, потом выпалил:

— Слушай... Я тут подумал. Может, попробуем снова? Я тогда... погорячился. Прости. Как ты?

Лиза посмотрела на него. В груди шевельнулось что-то старое, забытое, но быстро затихло.

— Попробовать? Зачем?

— Ну... мы же любили друг друга.

— Любили. Но ты выбрал не меня. Ты выбрал другую женщину.

Нина Сергеевна фыркнула.

— Вот и правильно, что выбрал. А то развела тут...

Из магазина вышел Кирилл. Увидел Лизу, улыбнулся, подошёл.

— Всё в порядке? Ждал ждал тебя, а ты не пришла...

Лиза кивнула.

— Да. Просто встретила старых знакомых.

Кирилл перевёл взгляд на Артёма, потом на Нину Сергеевну.

— Понятно. Ну, пойдем тогда? Нужен твой совет.

— Подожди, — Артём шагнул вперёд. — Ты что... с ним?

— Да, — спокойно сказала Лиза.

— Давно?

Кирилл чуть наклонил голову.

— Достаточно, чтобы она перестала оглядываться.

Артём покраснел.

— Ты не понимаешь...

— Понимаю. Но мне неинтересно.

Нина Сергеевна открыла рот, чтобы что-то сказать, но Кирилл мягко, но твёрдо перебил:

— Знаете, я не люблю конфликты. Но скажу одно: если человек раз за разом выбирает не того, кто рядом, а того, кто громче кричит, — он рано или поздно остаётся один.

Он взял Лизу за руку.

— Пойдём?

Она кивнула.

Они пошли по коридору торгового центра, мимо витрин, мимо людей, которые спешили, смеялись, спорили. Лиза чувствовала, как пальцы Кирилла крепко держат её руку, и впервые за долгое время ей не хотелось оглядываться.

Артём остался стоять, глядя им вслед. Нина Сергеевна потянула его за рукав:

— Хватит на нее смотреть. Я же говорила - пройдоха твоя Лизка. Вон как быстро утешилась! Пойдём, сынок, у тебя пуговица оторвалась, надо пришить. Пойдем, миленький, ну их...

Он послушно пошёл за ней, опустив голову. И только в груди его что-то ныло — то ли от стыда, то ли от понимания, что самое важное он уже упустил. Только вот что?

[ Читать далее... → ]

ВобЧим то и не мясной))И ужЭ не понИдельнеГ!



[ Читать далее... → ]

[ Читать далее... → ]

Софочка, я тебе ещё нужен?

— Не поняла! Ты хочешь съехать?

— Куда?

— А я знаю!

— Я не в том смысле.

— А в каком?

— Можно я выйду погулять?

— На кухню...

— На кухне я уже погулял, посуду помыл.

— А куда ты хочешь погулять?

— Та, пройдусь по бульвару...

— И шо там на бульваре? Опять домино?

— Нет, сегодня шахматы...

— Кто играет?

— Лёва хочет отыграться...

— Пива много не пей...

— Сегодня непивной день. Сегодня у нас битва филологов. Они пива не пьют, только коньяк. Напиток интеллигентов.

— А ты к ним с какого боку?

— А я контроль качества.

— В спорном вопросе?

— Скорее в коньяке...

— И какая суть спора?

— Ой, Софочка, ты не представляешь! Они такие умные, аж не по себе становится. Спорят о запятых, о тире, об ударениях. А в прошлый раз схлестнулись, не на шутку, в правильном употреблении "многоточий".

— Откуда такие раритетные личности?

— Один с факультета английского языка, а другой с романо- германского.

— И кто побеждает? Институт физкультуры?

— Та не. Побеждает дружба

— Коньяк сколько звёздочек?

— Обычно три...

— Лучше, конечно, пять. Возьми в карман шоколадку...

/Марина Гарник/

Ну по просьбам выставляю найденое Сами виноваты

[ Читать далее... → ]