Канлы — одно из древнейших племен Старшего жуза.Территория государства Канлы занимала обширные пространства: южный Казахстан, включая Ташкентский оазис и бассейны рек Сырдарьи, Жанадарьи, Куандарьи, часть юго-западного Семиречья, и на север от среднего течения Сырдарьи до рек Сарысу, Чу,Талас, до гор Улытау и Каратау. О времени возникновения государства Кангюи, о его границах и другие сведенья имеются в китайских источниках. О государстве Канлы написал в своем труде историк Сыма Цянь. Название племени в письменных источниках звучит по-разному: Канлы, кангар, кангюи, кангхи, канглы, кангар-оглы, кангарлы, кангу,кенгересы,кангют и существует уже с 6 века до н.э. В 3 в. до н.э. на мировой арене появляется государство Кангюев(Канлы). Источники пишут, что государство Кангюев возглавлял великий хан и власть его передавалась по наследству от отца к сыну. Среди известных ханов встречается имена: Найби, Дашби. 2 в. до н.э. возвышение Кангюев.Численность Канлы привышала 600 тысяч человек, или 120 тыс. кибиток. Во главе этого государства стоял род  Уын, происходивший из восточно-сакского народа юэчжей. Источники сообщают также, что у Кангюев было две резиденции правителей. Столица государства - город Битянь, которая находилась в близи Тараза(в других мсточниках в среднем течении Сырдарьи). У Канлы был свод письменных законов, по этим законам ворам отрубали руки, у убийцы убивали всех потомков вплоть до 7-го колена. Удобное географическое положение Канлы позволило им контролировать самый оживленный участок Великого Шелкового Пути, и о развитие здесь международной торговли говорят найденные многочисленные монеты. 1300 монет 3-4 века до н.э., обнаруженные в основном в Присырдарьинском регионе, принадлежат Кангюям. Большая часть монет Кангюев были отчеканены в городе Тараз. Центром городской культуры Канлы, судя по расположению и размерам, было урочище Кок-Мардан. Ученые считают, что предвестниками городской культуры раннего средневековья являются поселения, возникшие в эпоху Кангюев. В период наибольшего могущества в государство Канлы входили 5 владений: Сусе, Фуху, Ионе, Чи, Юагань. В 1 в. до н.э. Канлы подчинили аланские племена северо-западного Приаралья, которые во 2 в. до н.э. сошли в состав гуннского государства и окончательно ассимилировались с гунно-кангюскими племенами Западного Казахстана. Часть аланских(некоторая часть Канлы) племен разгромив скифов ушла в Северное Причерноморье и далее в Европу, дойдя до Испании. 46-36 г. до н.э. Кангюйский правитель поддержал северогуннского шаньюя Чжи-Чжи в борьбе против Уйсуней. Позже возник конфликт между Чжи-Чжи и правителем Канлы. Кангюи вначале были союзниками Китая, но в 85 году помогает восставшему против китайцев правителю Кашгарии. Особенного расцвета страна достигла после захвата Ташкента, Хорезма, Ферганы, Согда. 3-5 века Кангюй утрачивает свою гегемонию в Среднеазиатском междуречье, Приаралье и распадается на ряд независимых владений. В 7 веке в области между Аралом и средней Сыдарьей  вновь начинается объединение Кангарских (кангюйских) племен. Кенгересы, кангары, хангакиши - это разные названия одного племени Кангар(Канлы), сохраняющего кангюйскую этнонимическую традицию. Столицей этих Кангар был - Отрар. С 8 века началась борьба Кангарских племен с Огузами, которые пришли из Семиречья. Часть Кангар начинает продвижение на Запад, перейдя Урал они начинают объединение родов, подчинявшихся Хазарскому каганату. Русские летописцы называли этих Кангар печенегами. Хазарские Кангары обитали в районе Дона и Кубани, в степях Северного Кавказа, Тюрские кангары- возле Волги и в Западном Казахстане. Этими объединениями руководили ханы: Коркут, Кайлы, Байща. Со временем в связи с постоянными набегами Кыпчакского ханства государство Кангаров распалось. Часть из них вместе с ханом Кегеном, опасаясь Кыпчаков,  вынуждена была покинуть родные места и переселится на территорию Византии. Канлы были основным племенем, составившим основу формирования Казахского народа. В Старшем Жузе Канлы и Уйсуней были родственными племенами, но они враждовали между собой. От сына Тобея - Бахтияра - берет начало Великий род Канлы. От сына Канлы - Канкожека родился Келдыбек, а от его первой рыжей жены - Сары Канлы, а от второй жены берет начало Кара Канлы. На берегах Сырдарьи от Сары Канлы и Кара Канлы родились шесть сыновей среди них есть основатель подрода Канлы - Кызыл Канлы, которые были главнейшим подродом среди Канлы. Канлы с берегов Сырдарьи считают себя более древними потомками Канлы, чем Канлы из Жетысу. Ремесленники из Канлы были искусными мастерами, их посуда отличалась особым изяществом. По данным китайских источников, Канлы отличались музыкальностью, любовью к танцам. У них были двухструнные и пятиструнные музыкальные инструменты, барабаны, тростниковые дудочки и др. Благодаря рукописям «Из истории княжества Суй» мы узнаем, что царь Жу на свадьбу приглашал музыкантов и танцоров из Канлы. Великий поэт Бай Жуй в своей песне написал: “Девушка танцовщица изогнулась, посмотрела вправо, влево.. Прибьла танцовщица из Канлы… ”. В 6 веке у канлы были четырехколесные арбы. В 10 веке из среды канлы выдвинулся некто Сельджук, основатель знаменитой Сельджукской династии, повелевавшей во второй половине 12-го и первой половине 13 веков от верховьев Сыр-Дарьи до Малой Азии. В начале II века отделение этого племени, называемое Каи-канлы переселилось в Армению; из этого отделения в 13 веке образовывается ядро будущей Оттоманской Империи. В 12 веке канлы упоминается на берегах р. Чу, когда тюркский хан обратился к каракитайцам за помощью против канлы и карлык. Главную массу тюрок, наводнивщих в 10 веке Мавереннахр, составляли канлы: мать Хорезмшаха Туркен-Хатун происходила из канлы. Его племянник Гаир-хан, начальник крепости Отрар, был по мнеию некоторых виновником нашествия Чингисхана. Главные силы Хорезмшаха против Чингисхана состояли из канлы.  Плано-де Карпини и Рубрук проезжавшие по владениям канлы в середине 13 века, помещают их кочевья в низовьях Сыр-Дарьи и Каракумов, а из описания походов Тимура узнаем, что они в конце 14 века жили между Сыр-Дарьей и Таласом, составляя часть улуса Джочы.В начале XIII в. канглы играют важную политическую роль при дворе хорезмшахов.  В начале 17 века канлами и катаганами, проживавщими в Ташкентском уезде управлял удельный киргизский хан Турсун.В 1629 году Есымхан Храбрый убил Турсуна и разорил подвластных ему канлы и катаганов; большая часть последних бежала за Сыр-Дарью на запад, а оставшиеся под именем чанышклы присоединились к канлы.Канлы (канглы) - означает "арба", т. е. те, кто пользуется арбой.Известный восточный хронист Рашид-ад-Дин сообщая нам о канглы, приводит интересную легенду о происхождении этого названия от слова телега (канг), производством которых славились мастера этого племени. Об этом позже пишет и Абулгази в своей «Родословной Туркмен». Но в тоже время существует еще одна версия происхождения названия "канлы", на тюркском "кан" - это кровь, соответственно "канлы" - это кровавый. Люди из рода Канлы всегда отличались во многих битвах, и они были беспощадны к врагам, отсюда и название. Прежнее название "енли" - выходцы из ветви уйгур, они были сильным и знатным родом. Османские турки в Стамбуле тоже потомки канлы. Род Канлы до сих пор встречается также среди других тюркских народов.Племя канглы вошло и в состав целого ряда других племен и народов (ногайцев, узбеков, киргизов, каракалпаков, башкир,татар), сохранив свое этническое наименование. Начиная с первой четверти XVIII племя канглы начинает фигурировать в русских письменных источниках. М. Тевкелев в своих списках казахских важнейших родов называет их канглы-уйсун, где уйсун — собирательное обозначение племен всего Старшего жуза. Согласно документов колониальной администрации канглы (сары-канлы, кара-канлы, кызыл-канлы, бадрак-канлы, капсан-канлы) на рубеже XIX-XX в. проживали двумя компактными группами: в долине р. Или, на Алтын-Эмельской возвышенности, в верховьях р. Сыр-Дарьи и в Ташкентской области. По данным сельскохозяйственной переписи 1897 г. канглы и шанышклы насчитывалось 78 тыс. человек, из них около 20 тыс. чел. приходилось на илийские и сыр-дарьинские группы.Таким образом род Канлы был Величайшим родом, который стал основой формирования казахов. Потомки Канлы могут гордится тем, что они родились в столь знатном и известном роде. 

 
Әлемдік өркениеттің өкше ізі қазақ даласынан бастау алғандығын алдымен өзіміз мойындауымыз керек

«Қаңлыдан ұл туды дегенше,
ағаштан күн туды десеңші»
(Қазақ халқының ежелгі мәтелі)

Қаңлылар VІ ғасырда әлемде бірінші болып, төрт дөңгелекті арба жасап, өз тұрмыстарына кеңінен пайдалана бастады. Сол кездегі өркениеттегі өнертапқыштық дүниежүзінің төрт бұрышына тарап, бүкіл адамзат игілігіне айналды. Бұл жаңалық бүгінде жан-жақты дамыған көлік құралдарының алғашқы қарлығашы болатын. Дүниежүзіндегі бірінші мектеп біздің дәуірімізге дейін V ғасырда тарихшы Тит Ливийдің ұйымдастыруымен ежелгі Римде дүниеге келгендігін жақсы білеміз. Ал, Қазақстанның оңтүстігіндегі Отырар жерінде Қаңлы мемлекетінің жазу графикасы біздің дәуірімізге дейінгі ІІ ғасырда пайда болғанына әлі де күмәндана қараймыз.
Күмәнданатын ештеңесі жоқ. Бұл нақты деректі Ресейдің белгілі ғалым-тарихшысы Л.А.Коханова және басқа шетелдік беделді ғалымдар растап отыр. Қытай тілінде шыққан «Қазақ мәдениеті тарихы» кітабын оқысаңыз, көптеген тарихи шындыққа көзіңіз жетеді. 643-712 жылдары өмір сүрген қаңлы Шайхы ном кітабын қытай тіліне аударып, хан елінің ұлы ұстазы атанады. Қаңлы шайхылары мен монахтарының Қытайға будда дінінің әкелінуіне зор үлес қосқандығын осы елдің белгілі ғалымы Су Беи хай және басқа тарихшылары жан-жақты жазды. Дін тақырыбы қозғалған соң айта кететін тағы бір ақиқат пен шындық бар. Қаңлылар 777 жылы түркі тілдес тайпалардың арасында бірінші болып, ислам дінін қабылдаған ел. Олардың ислам дінін уағыздауды таратуда, мойындатуда сіңірген еңбегі, негізгі ислам дінін таратушы қожалардан кем емес.
Әлемдегі ұлы ғұламалардың бірі әл-Фарабидің туған жері – Отырардағы кітапхана – әлемдегі ең үлкен екінші кітапхана болғандығын бүкіл дүниежүзі жақсы біледі. Негізінен қаңлылар тұрған бұл қалада сәулетті мешіттер, медреселер, күмбездер болды, жер асты су құбырлары жұмыс істеді. Алтын, күміс, мыс қорытылып, ақша шығарылып, сауда жұмысы жақсарды. Сол кездің өзінде ауылшаруашылық саласы мен өнеркәсіп кеңінен дамыды. Қаңлылар дүниежүзінде алғашқылардың бірі болып шарап жасаудың үздік технологиясын ойлап тапты. Осы игі істермен қатар, ғылым, өнер, мәдениет, әдебиет, сәулет өнері, медицина салалары өркен жайып, Отырардың атағы дүниенің төрт бұрышына белгілі болды. VІ ғасырда Отырар қаласының маңындағы Қарабие қорғанынан табылған бір адамның бас сүйегіне операция жасалғаны туралы деректер бар. VІІ ғасырға жататын бір қорымнан табылған қаңқаның бір аяғы тізеден төмен кесілгендігін, бірталай жыл ағаш аяқ пайдаланғандығын ғалымдар дәлелдеп берді. Яғни, қаңлылар ХІІІ-ХІV ғасыр бұрын адам бас сүйегі мен аяғына операция жасауды меңгеріп, жүзеге асыра бастаған. Ерте дәуірдің өзінде Қаңлы мәдениетінің қарыштап дамығанын қолдағы бар деректер дәлелдей түседі. Қытай тілінде жазған Қаңлы ақыны Потодын 10 томдық шығармаларымен тұтас хан еліне танылған ғалым, ақын, сазгер болған. (Батыс өңір аз ұлт жырларынан таңдамалар, Қытайша 4-бетін қараңыз). Біздің заманымыздың 232-348 жылдары жасалған, ақын 117 жыл ғұмыр кешіпті. Ол үлкен оқымысты ғұлама адам болған. Зерттеу жұмысымен бүгінгі Кашмир, Үндістан өңірін аралаған, ақынның көптеген өлеңдері сол кездегі Қытайдан шыққан атақты «Гаузуннама» деген кітабында жарияланды.
Сондай-ақ, Қаңлы Хату әрі ақын, әрі сазгер, әрі ғалым болып, 589 жылы 10 томдық шығармасы жарық көрген. Оның көптеген өлеңдері, ғылыми еңбектері өз дәуірінде жоғары баға алды. Оның «Чаң-Ән аймағы» деген өлеңі алыстап кеткен заманды көз алдыңа елестетеді.

Чаң – Әннің жолы тар, иір-қиыр,
Бұтақталып жан-жаққа таралады.
Кестелеген қорамсақ ернеуінде
Дөңгелектер шиқылдап ән салады.
Улында (жер аты) көп тақуа,
сөзуарлар,
Топ-тобымен жасақтар жар салады.
Жастар қалай түсінсін қарт сардарды,
Тек ашумен толады бар шанағы…
Ақынның бұл өлеңінен жасақ басқарған сардар екендігі, қаруларын арбаға тиеп, соған ән салдырып, шеру тартып жүргендігі айтылады. Өлеңнен қаңлылардың жауынгер халық болғандығын аңғаруға болады. Қытай тілінде жарық көрген Батыс өңірі аз ұлт жырлары таңдамалар кітабында 1255-1300 жылдары өмір сүрген қаңлы ақыны Бұқым туралы деректер көптеп кездеседі. Ақынның Бұқымның «Умашан бастауынан өткенде» деген өлеңі былай басталады:

Кәусар бұлақ бастаудың суы тұнық,
Сусындайды жолаушы бетін жуып.
Баяндайды ол жүргінші халайыққа,
Әлмисақтан бергіні тарих қуып.
Қытай деректеріне сүйенсек, қаңлы Сәрсен 1295-1345 жылдары өмір сүріп, соңында көп әдеби мұра қалдырған ақын. Қаңлы Бұқұмның ұрпағы Сәрсен-Зсан, Наунау деп те атанған. Ғұлама небәрі 51 жасында Пекинде қайтыс болады. Өмірінің ақырында қатты жоқшылық тартып, жерлеуге кебін табылмаған. Ол сондай-ақ, өз дәуірінің белгілі хаткері, көркем жазу шебері болған зиялы жан. қытай көркем жазуының негізін салып, ережесін жазып кеткен сан қырлы өнерлі жанды қытай халқы осы күнге дейін ұмытпай, есімін қастерлейді. Солтүстікте Сәрсен – Зсан, оңтүстікте Жаумынжау – екі дегдар, қос гауњар атанған.
Қаңлылардың мәдениеті өте жоғары дамығанын көне деректер жан-жақты дәлелдей түседі. Қаңлы қыздарының «Арыстан биін» билегеніне арнап, қытайдың Таң дәуіріндегі ақыны Бай Жуй-и «Биші бикеш» жырын:

Биші бикеш ойқастап,
Оңға-солға бой тастап.
Жауған қардай қалықтап,
Құйындай құйғып шарықтап, –
деп бастайды.
Қытай қаламгері Лу Ян біздің дәуірімізге дейінгі ІІ-ғасырда Жанчян хан патшалығының астанасы Чаң Әнге Кусаннан қобыз, барабан, били (түтікше музыка аспабы), пипа (бес ішекті аспап) сияқты музыка аспаптарын ала барған. Таң дәуіріндегі тоғыз бөлімді би музыкасының бір бөлімі осы Кусан би музыкасы болатын. Ол хан ордасында ойналудан тыс ауыл-қыстаққа дейін таралып, осыған орай арнайы тартымды жырлар, өлеңдер жазылады. Осының өзі қаңлылардың қобызды бұдан 3-4 мың жыл бұрын музыкалық аспап ретінде пайдаланғанын айғақтап тұр. Біздің дәуірдің ІХ-Х ғасырында, ұйғырлар Шыңжанға келіп қоныстана бастайды. Одан бұрын мұнда њұндар, қаңлылар, ұлы йуздер мекендеген.
Хан елінің тарихын жазған қаңлы Теміртасты, Бояутайдың баласы ғалым Тайбұханы, қаңлы Калел, Таутұн, Бұқаларды үлкен мақтанышпен айтамыз. Калел, Тайбұха сияқты шеберлер тұтас Шыңғыс хан патшалығының мәдени-ағарту, ғылым-техника жұмыстарын басқарғаны жөнінде деректер көптеп кездеседі. Ляу, Жин, Сун хандықтарының тарихын осы ғұламалардың жазып шыққанынан қытай ғалымы Су Бейхай қытай тілінде шыққан «Қазақтың мәдениет тарихы» деген кітапта жан-жақты талдап жазады. Қаңлылардың өркениетке қосқан үлесін қосқанда әлемдік ғылым мен мәдениеттің шоқтығы белесіне көтерілген Әбу Нәсір әл-Фараби, Ғаббас Сайд әл-Жауњари, Ысқақ әл-Фараби, Сымайыл әл-Жауњари, Ахмет әл-Фараби, Ахмед Яссауи, Әбілқасым әл-Фараби, Әлбіүгнеки, Смаил әл-Отырариді ерекше атап өткен жөн. Отырардан шыққан Қаңлы Әбу Нәсір әл-Фараби әлемдегі екінші ұстаз, ғұлама ғалым екенін қайталап жазып жатудың қажеті жоқ. Қаңлылардың тарихы туралы біздің жыл санауымыздың 500-ші жылдары өмір сүрген қытайлық Жан Шан шынайы дүниелер жазып, баға жетпес деректер қалдырды. Ол сол кезде Үйсін мемлекетіне елшілікке жіберіліп, Ауғанстан арқылы өтіп, Қаңлы мемлекетіне келеді. Қаңлылар Қытай елшісін көршілес Үйсін мемлекетіне жеткізіп салады. Елші осыдан 2000 жылдан астам бұрын жазған жолжазбасында Қаңлы мен Үйсіндердің мемлекеті бөлек болғанымен, діні, тілі, салт-дәстүрі, әдет-ғұрпы бір екендігін жазады. Сондай-ақ, грек жињангері Геродот өзінің «Тарих» деп аталатын еңбегінде 490 жылдарғы қаңлылардың өмірі мен тарихы туралы көптеген тың деректер жазып, құнды дүниелер қалдырды. Жапонның белгілі тарихшысы Ширатори да қаңлы тарихын көп зерттеген оқымыстылардың бірі. Ол өзінің ғылыми еңбегінде: «Хан патшалығы кезінде қаңлылар мекендеген жердегі елдің салт-дәстүрі қазіргі қазақтардың салт-дәстүрінен ешбір алшақтамайды. Бұдан байырғы қаңлылардың қазақтың түп ата тегінің бір бұтағы екендігіне ешбір күмән тумаса керек. Өкінішке орай, қазақ ұлты ХV ғасырда ғана қалыптасты, соған сәйкес аталған дәуірдің алды-артында ғана «Қазақ» деген ұлт аты өмірге келді дейтін жаңсақ пікір бар», – деп өте құнды пікір жазды. Қытайдың көрнекті тарихшысы әрі жазушы Су Би Хай да қаңлы тақырыбына көп қалам тартып, тұжырымды зерттеу жүргізген белгілі оқымыстылардың бірінен саналады. Ол «Юан хандығының тарихы» кітабында жарияланған Қытай патшасы Узонның баяндамасын негізге ала отырып, сол кездегі империя гвардиясының ішінде арнайы «қаңлы қолы» болғандығын, бұл жасаққа қаңлы батыры Асабұқа басшылық еткендігін, олардың батырлығы мен ерлігін жан-жақты жазды. Ал, қытай жињангері Жан Чян біздің дәуірімізден бұрынғы ІІ-ІІІ ғасырларда Қаңлы мемлекетіне саясат жасап, шынайы тарихи деректер жазды. Осының бәрі бүгінде баға жетпес тарихи құндылықтарымызға айналып отыр. Рим империясын талқандап, көп ғасырлық тарихы бар Константинопольды басып алған Осман түріктері өздерінің арғы тектері Орта Азия екендігін жақсы біледі. Осындайда қазақтың ұлы ақындарының бірі Шәкәрімнің: «…1219 жылы Шыңғыс ханның әскері Орта Азиядағы елді шауып, быт-шыт қылғанда, қаңлының Қайыхан деген ханы елу мыңдай қаңлыны алып, Рим жеріне барады. Соғыс өрті басылып, Қайыханның баласы – Сүлеймен елін алып, қайтып келе жатқанда, Евфрат дариясына суға кетіп өлген соң, Сүлейменнің баласы Тоғрұл төрт жүздей үйімен Арыз маңында қалыпты… деп жазғаны еріксіз ойға оралады. Ал, түрік тарихын жан-жақты зерттеуші ғалым Зеки Уәлиди Тоған өзінің көптомдық тарихи зерттеуінде XІІІ ғасырда Осман империясын құрған Осман сұлтанның тегі – қаңлы тайпасынан шыққан қаңлы руы екенін атап көрсетеді. Жоғарыда аталған деректерді қазақтың алғашқы тарихшыларының бірі М.Тынышбаев, орыстың көрнекті ғалымы Н.Аристов, француз ғалымы К. Д’осстон және басқа да ғалымдардың жазған еңбектері нақты дәлелдейді. Бұл пікірді Қазақстан Ұлттық Ғылым академиясының академигі Ә.Қайдаров және басқа да көрнекті ғалымдар айтып та, жазып та жүр. Осы деректі осыдан біраз жыл Түркістан қаласындағы Ахмет Яссауи атындағы Қазақ-Түрік университетінің проректоры, түріктің көрнекті ғалымы Ю. Әбірахманның аузынан да есіткеніміз бар. Яғни, Осман түріктерінің түпкі тегі қазақ халқының көне тайпаларының бірі – қаңлылардан шыққандығы туралы айғақтар көп.
Ыстамбұлда арғы тегі қаңлы Осман империясының тұрғызған таңғажайып ғимараттары көптеп саналады. Бүкіл түркі дүниесінің мақтанышына айналған, Ыстамбұлға ерекше көрік пен айбат беріп тұратын Сұлтан Ахмет мешіті – түркі және ислам әлеміндегі ең атақты ескерткіштердің бірі. Мешіттің сыртқы көрінісі қандай сән-салтанатқа бай болса, іші де әдемілік пен сұлулыққа толы. Сонау алыстап кеткен 16 ғасырда өмір сүрген түріктің ұлы сәулетшісі Мехмед Аганың қас шеберлігіне бас иіп, таңғажайып сұлулық әлеміне еніп жүре бересің. 1661 жылы біткен Сұлтан Ахмет мешіті қайталанбас архитектуралық шешімімен, сән-салтанатымен, әсемдігімен – бүкіл әлем жұртшылығын осы күнге дейін таңқалдырып келеді. Топкары сарай мұражайы да туристердің ең көп келетін тарихи орындарының бірі. 600 жыл бойы салтанат құрып, көп мемлекетті билеген Осман империясының сұлтандары осында тұрған. 1453 жылы римдіктерді жеңіп, абыройы асқақтаған Фетих Сұлтан Мехмед Осман императордың қасиетті тәжін осында алып келіп, бүкіл әлемге танылады. Бүгінде мұражайға айналған сарайда 4 аула, бірнеше бөлім бар. Олардың бәрі жер бетіндегі ең ұзақ өмір сүрген Осман империясының күші мен құдіретін, сәні мен салтанатын паш етеді. Алып патшалықтың тарихын, салт-дәстүрін, мәдениетін, өнерін жан-жақты көрсететін теңдесі жоқ, құнына баға жетпейтін жәдігерлік дүниелерді Топкары сарайынан көре аласыз. Түрік президенті Ататүріктің жарлығымен сан ғасырдың куәсі болған, небір ұлы сұлтандар мен ғұламалардың ізі қалған салтанатты сарай 1924 жылы мұражайға айналып, алғаш рет түркі халқына, шетелден келген қонақтарға есігін айқара ашты. Бүкіл адамзаттың рухани астанасының алғашқы ірге тасын Қия Қаңлының ұрпақтары – Осман империясының қалағандығын ұмытпауымыз керек.
Соңғы кездері адамзат өркениетінде ерекше орын алатын Шумерлер мемлекеті, шумерлер туралы көп жазылып, көп айтылып жүр. Итальян, ағылшын, неміс, еврей және басқа халықтар да өздерінің түбін, теңдесі жоқ мәдениеті мен рухани байлығын шумерлерден іздейді. Дегенмен, дүниежүзінің ең беделді, білікті деген, қара қылды қақ жаратын ғалымдары шумерлердің түркі тілдес халықтарға туыс екендігін тайға таңба басқандай дәлелдеп берді. Жақында «Ана тілі» газетінде «Шумерлер – түркілермен тектес халық» атты көлемді мақала жарық көріп, оқырмандардың назарын өзіне аударды. Сөз жоқ, белгілі жазушы, профессор Әбілфайыз Ыдырысов шумерлердің тарихын, олардың адамзат өркениетінде алатын орнын, түркі тілдес халықтарға туыстық жақындығын жан-жақты зерттеп, талдап жазған. Тарихшылар мен лингвистер үнсіз қалып, аша алмай жүрген сырды жан-жақты ашуға белгілі ғалым, қаламгер батыл қадам жасайды. Өкінішке қарай, шумерлер мен түркілерді байланыстыратын маңызы зор, тарихи құндылығы терең, кейбір деректер мақаладан тыс қалыпты. Қалың оқырманға оны жеткізуді жөн, жөн емес-ау, парыз санап отырмыз. Ефрат пен Тигр алқабында қалыптасқан көне (б.д.д. ІV-ІІІ ғ.ғ.) Шумер мемлекетінің мәдени дәстүрі қатар жатқан қос өзен Сейхун мен Жейхун аралығында дәуірлеген Құшан, Канғюи-Қаңха Хорезм мемлекеттерінің дәстүрімен байланыста болғандығын кезінде орыстың белгілі ғалымы С.П.Толстов жазған еді. Ал, Еуропаның белгілі ғалымдары Ф.Хоммел және А.Фалькенштеин өткен ғасырдың өзінде шумерлердің арғы аталары қаңлы болды деген пікір айтқан еді. Шумерлердің ежелгі тарихын көптен бері зерттеп жүрген қазақтың талантты ақыны О.Сүлейменов пен белгілі ғалым С. Аманжоловтың бұл туралы пікірлері ашық айтылмаса да, жоғарыда аталып өткен әлемдік өркениетте өзіндік орны бар шетелдік ғалымдардың тұжырымдарымен тұспа-тұс келіп жатады.
Біз бұл бір жақты пікір дегеннен аулақпыз. Оны жан-жақты түбегейлі зерттеуді ғалымдардың еншісіне қалдырайық. Шынайы пікірге толы талас әрқашан да шындық пен ақиқатты тудырып жатады. Ал, қазақтың халық болып қалыптасуына өзекті ұйтқы болған негізгі тайпалардың бірі – Қаңлылардың Шумерлер сияқты адамзат өркениетінің өркендеуіне қосқан үлесі шексіз екені бәрімізге де белгілі ақиқат.

Бекболат ТАСБОЛАТҰЛЫ,  профессор, ҚР Жаратылыстану ғылымдары академиясының корреспондент – мүшесі.
Доқтырхан ТҰРЛЫБЕК, жазушы, Халықаралық «Түркі әлемі» телестудиясының Бас директоры.

Канлы, не оставлявший своих злобных намерений, коварно напоминал ему ... То был известный Канлы: как голодный волк, он рыскал по ночам и жаждал крови. ...

 




В век огузов жил один разумный муж, по имени Канлы-Коджа; у него был взрослый молодец-сын, по имени Кан-Турали. Канлы-Коджа говорит: «Друзья, мой отец умер, остался я; его местом, его жилищем я завладел; завтра умру я, останется мой сын; нет лучше дела, как — подойди, сын — женить тебя, пока еще глядят мои глаза». Юноша говорит: «Отец, когда ты решил женить меня, какова будет подходящая мне девица?». Кан-Турали говорит: «Отец, пока я еще не встал со своего места, пусть она встанет; пока я еще не сел на своего богатырского коня, пусть она садится; пока я еще не отправился к народу кровожадных гяуров, пусть она отправляется, пусть приносит мне голову». Канлы-Коджа говорит: «Сын, не девицу ты хочешь, ты хочешь молодца-богатыря, чтобы за его спиной есть, пить и весело проводить время». Он говорит: «Да, душа моя, отец, таково мое желание; не то ты пойдешь, возьмешь (мне) жалкую туркменскую девицу: вдруг, когда я сближусь с ней, упаду на нее, ее чрево разорвется». Канлы-Коджа говорит: «Сын, высмотреть девицу — твое дело, дать деньги и пропитание — мое дело». [64]
Как он это сказал, поражающий мужей Кан-Турали встал со своего места, взял с собой своих сорок джигитов, осмотрел (землю) внутренних огузов, не мог найти девицу, вернулся назад, пришел домой; его отец говорит: «Сын, нашел ли ты девицу?». Кан-Турали говорит: «Да сокрушатся племена огузов! Подходящей мне девицы я не мог найти, отец». Его отец говорит: «Сын, кто отправляется искать девицу, не так отправляется». Кан-Турали говорит: «Как же он отправляется, отец?». Канлы-Коджа говорит: «Сын, отправившись утром, нельзя возвращаться в полдень; отправившись в полдень, нельзя возвращаться вечером. Сын, ты позаботься о деньгах, накопляй (их); я уйду искать тебе девицу». Канлы-Коджа с радостью, с веселием поднялся и встал, взял с собой белобородых старцев, вошел в (землю) внутренних огузов, не мог найти девицу; обратился (в другую сторону), вошел в (землю) внешних огузов, не мог найти (девицу); обратился (в другую сторону), пришел в Трапезунт. У трапезунтского тагавора была славная красавица-дочь; она натягивала двойной лук, (направляя стрелу) вправо и влево; пущенная ею стрела на землю не падала. Платой за ту девицу, за ее кафтан были три зверя; (тагавор) дал обещание: «Кто тех трех зверей одолеет, победит, убьет, тому я отдам свою дочь; кто не сможет одолеть, тому отрублю голову». Таким образом, головы тридцати двух сыновей беков из гяуров были отрублены и повешены на зубцы башен. Те три зверя были: *свирепый лев, 2  черный бык, черный верблюд; из них каждый был (как бы) драконом. Те тридцать два (юноши), чьи головы висели на башнях, ни свирепого льва, ни черного верблюда не видали в лицо, они погибли уже на рогах быка. Канлы-Коджа увидел эти головы и этих зверей; *вошь, бывшая на его голове, скопилась у его ног; 2а он говорит: «Я пойду, расскажу моему сыну всю правду; если у него есть доблесть, пусть придет и возьмет (девицу); если нет, пусть довольствуется девицей, (какую найдет) у себя дома».
Нога коня хрома, язык певца проворен; Канлы-Коджа ушел и пришел, вышел к огузам; до Кан-Турали дошла весть, сказали: «Твой отец пришел». С сорока джигитами он пошел навстречу отцу, поцеловал его руку и говорит: «Душа моя, отец, нашел ли ты подходящую мне девицу?». (Отец) говорит: «Нашел, сын, если у тебя есть доблесть». Кан-Турали говорит: «Хочет ли она золота и серебра, хочет ли мулов и одногорбых верблюдов?». Отец его говорит: «Сын, доблесть нужна, доблесть». Кан-Турали говорит: «Отец, я оседлаю своего черногривого кавказского коня, совершу набег на народ обагренных кровью гяуров, отрублю головы, пролью кровь, заставлю гяуров изрыгать кровь, приведу рабов и рабынь, выкажу доблесть». Канлы-Коджа говорит: «Нет, душа моя, сын, не о такой доблести я говорю; ради этой девицы содержат трех зверей; кто их одолеет, тому отдадут ту девицу; кто не одолеет и не убьет (их), тому отрубят голову, повесят (ее) на башню». Кан-Турали говорит: «Отец, этих речей тебе не следовало мне говорить; раз ты сказал, я непременно[65] пойду, чтобы моей головы не постигло издевательство, моего лица — обида. Государыня-матушка, бек-отец, счастливо вам оставаться». Канлы-Коджа подумал: «Вот какую беду я себе наделал! Я расскажу мальчику такие вещи, что устрашат его; может быть, он не уйдет, вернется назад». Канлы-Коджа тут заговорил — посмотрим, хан мой, что он говорил: «Сын, там, куда ты пойдешь, дороги *как водовороты; 3 глина такова, что всадник, погрузившись, не выберется; лес таков, что пестрой змее не проползти; крепости возвышаются до небес; там красавицы поражают взоры, похищают сердца; там палач, не издав звука, отрубает голову; *там у отца (красавицы) на плечах скачет щит. 4 В злые места ты устремился; вернись назад, не заставляй рыдать твоего белобородого отца, твою старуху-мать». Кан-Турали разгневался; он говорит: «Что ты говоришь, что произносишь, душа моя, отец? Разве тот, кто боится всех этих вещей, — джигит? На храброго мужа наводить страх — позор. Дороги, *подобные водоворотам, 5 я, бог даст, пройду ночью; грязь, где тонут всадники, *я покрою (войлоками?), на которых можно будет расположиться; 6 лес, где не проползти пестрой змее, я, ударив об кремень, предам огню; крепости, что возвышаются до небес, я, бог даст, возьму и сокрушу; красавицу, что поражает взоры, похищает сердце, я поцелую в шею; отцу 7 ее, у кого на плечах скачет щит, я, бог даст, отрублю голову. Пойду ли я или не пойду, вернусь ли или не вернусь, лягу ли под грудью черного верблюда, повисну ли на рогах черного быка, буду ли разорван когтями свирепого льва, пойду ли я или не пойду, вернусь ли или не вернусь, до нового свидания тебе, бек-отец, и тебе, государыня-матушка, остаться». Они поняли, что честь не позволит ему ждать; сказали: «Сын, да будет счастливой твоя судьба; да пойдешь и вернешься ты здравым, невредимым».
Кан-Турали поцеловал руку отца и матери, присоединил к себе своих сорок джигитов; семь дней, семь ночей они шли, прибыли к границам гяуров, поставили шатер. Кан-Турали заставил бегать своего быстрого коня, бросал к небу свою палицу, не давал ей упасть на землю, гнался за ней, схватывал ее. «Слушайте, мои сорок товарищей, мои сорок спутников», — говорил он, — «с быстрым я потягался бы, с сильным поборолся бы, с помощью бога всевышнего трех зверей я убил бы, главу красавиц, Сельджан-хатун в желтой одежде, взял бы, в дом моего отца, моей матери вернулся бы! Слушайте, 8 мои сорок спутников, да будет жертвой ради вас сорока моя голова!». Когда они так разговаривали, хан мой, дошла весть до тагавора: «Из огузов джигит, по имени Кан-Турали, пришел сватать твою дочь», — сказали (ему). Гяуры пришли навстречу на семь агачей; 9 «Скажи, джигит, зачем вы пришли?», — спросили они. Они ответили: «Мы пришли *обменяться дарами». 10 Им оказали почет, 11 разостлали пестрые ковры, зарезали белых баранов, дали пить семилетнего красного вина, привели их к тагавору. Тагавор сидел на престоле; *сто гяуров были одеты в броню; 12 *семью рядами стояли (люди) вокруг [66] ристалища; (Кан-Турали) пришел; 13 раньше девица велела построить на ристалище терем; все бывшие при ней девицы были одеты в красное, сама она была одета в желтое; сверху она смотрела на зрелище. Кан-Турали пришел, произнес привет тагавору, одетому в черную шапку; тагавор ответил на приветствие. Разостлали пестрые ковры, сели; тагавор говорит: «Джигит, откуда ты приходишь?». Кан-Турали встал с места, приблизился, прошел, переваливаясь, обнажил свое белое чело, засучил свои белые рукава, сказал: «Я пришел подняться на твою, лежащую против (нас) черную гору; я пришел переправиться через твою быструю, полноводную реку; *я пришел быть сжатым твоим тесным сапогом, твоей широкой пазухой; 14 по повелению бога, по слову пророка я пришел взять твою дочь». Тагавор говорит: «Речь этого джигита быстрая, (только) есть ли в руке его доблесть?». Тагавор говорит: «Разденьте этого джигита, как мать родила». Раздели; Кан-Турали обвернул вокруг своего стана тонкую золотистую полотняную ткань; взяв Кан-Турали, привели его на ристалище. Кан-Турали был джигитом, обладавшим красотой и совершенством; среди огузов четыре джигита ходили с покрывалом: один — Кан-Турали, другие — Кара-Чюкюр, 15 его сын Кырк-Конук 16 и всадник серого коня Бейрек. Кан-Турали свернул покрывало, девица смотрела из терема; *ее узкий стан [?] присмирел, 17 ее кошка замяукала; 18 как у разленившегося 19 теленка, изо рта у нее потекла слюна; она говорит бывшим при ней девицам: «Хоть бы бог всевышний вложил милосердие в сердце моего отца, чтобы он, назначив плату, отдал меня тому джигиту! Жаль было бы, если бы такой джигит погиб в лапах зверей».
Тут привели на железной цепи быка; бык согнул колени, расщепил рогами кусок мрамора, разорвал его, как сыр; гяуры говорят: «Теперь он поразит джигита, сокрушит, потащит, разорвет. Да будут сокрушены племена огузов! Зачем сорока джигитам с одним сыном бека умирать из-за одной девицы?». Услышав это, сорок джигитов заплакали; Кан-Турали посмотрел направо, увидел, что его сорок джигитов плачут; посмотрел налево, увидел то же самое; он говорит: «Слушайте, мои сорок товарищей, мои сорок спутников! чего вы плачете? Принесите мою *ручную кобзу, 20, славьте меня». Тут сорок джигитов стали славить Кан-Турали — посмотрим, хан мой, как они славили; они говорят: «Султан мой, Кан-Турали! Разве ты не поднимался и не вставал со своего места? разве ты не садился на своего черногривого кавказского коня? *разве ты, когда на пестрой горе с крутым склоном гнал дичь, поднимал птиц, 21 *не видел 22 у ворот дома твоего отца с белым верхом, как служанки доят коров? разве тот, кого они звали: бычок, бычок! — не теленок черной коровы? разве храбрые мужи заботятся о гибели? Сельджан-хатун в желтой одежде смотрит из терема; на кого она посмотрит, того сжигает огнем любви; из любви к девице в желтой одежде ободрись, Кан-Турали!». «Выпустите же вашего быка, пусть он придет», — сказал он. *Взяли [67] быка за цепь, 23 отпустили; бык направил свои рога, как *стальное копье, 24 на Кан-Турали; Кан-Турали воздал хвалу Мухаммеду, чье имя славно, ударил быка по лбу так, что заставил его опуститься на заднюю часть, оперся кулаком на его лоб, потащил его к краю ристалища. Долго они бились, ни бык не побеждал, ни Кан-Турали не побеждал. Понемногу бык стал ослабевать, его морда покрылась пеной; Кан-Турали говорит: «Власть, над этим миром дал мужам ум; я отскочу перед ним; что есть во мне доблести, покажу за его спиной». Он воздал хвалу Мухаммеду, чье имя славно, отстранился от быка с передней стороны, бык ударился (об землю) рогами; (Кан-Турали) трижды поднял его за хвост, бросил на землю; кости быка разлетелись на куски; (Кан-Турали) наступил (на быка), заколол его; вынув нож, он содрал с него кожу; оставив мясо на ристалище, он принес тагавору кожу, говорит: «Завтра утром ты отдашь мне свою дочь». Тагавор говорит: «Отдайте девицу, выгоните (его) из города, пусть он выйдет, уйдет!». У тагавора был племянник, он говорит: «Глава зверей — лев, пусть он покажет, как поиграет и со львом; тогда мы отдадим ему девицу».
Пошли, вывели льва, привели на ристалище; лев заревел; все кони, что были на ристалище, помочились кровью. Джигиты говорят: «От быка он избавился, от льва как ему избавиться?». Они заплакали; Кан-Турали увидел, что его джигиты плачут, он говорит: «Слушайте, возьмите в руки мою ручную кобзу, славьте меня! Когда я полюбил девицу в желтой одежде, неужели я уклонюсь от боя со львом?». Тут его спутники заговорили — посмотрим, хан мой, что они говорили: «Султан мой, Кан-Турали! *Среди белых камышей, увидя желтую кожу, свирепый лев, глава зверей, одолевает молодых коней; раздирая жилы добычи, он сосет ее кровь; не отступает он перед черным булатным мечом, не повертывается перед крепким осиновым луком, не отступает перед острой стрелой с белыми перьями; разве даст он кусать себя твоему пестрому псу? Разве храбрые джигиты в день битвы заботятся о гибели? 25 Сельджан-хатун в желтой одежде смотрит из терема; на кого посмотрит, того сжигает огнем любви; из любви к девице в желтой одежде ободрись». «Слушай, гяур, — сказал Кан-Турали — выпусти своего льва; пусть он придет; *не таков мой черный булатный меч, чтобы… 26 На тебя я положился, боже, великодушный из великодушных, обладатель богатств, приди (на помощь)!». Выпустили льва; он направился (на Кан-Турали), подошел; Кан-Турали обвернул *куском шерсти свою макушку, протянул (тот же кусок) 27 лапе льва, воздал хвалу Мухаммеду, чье имя славно, высмотрел место на лбу льва, нанес ему кулаком такой удар, что кулак *коснулся его переносицы, 28 сломал ее. Он схватил льва *за шерсть, 29 разорвал его стан, потом, подняв его, ударил об землю; (кости) льва разбились. Он подошел к тагавору и сказал: «Завтра отдай мне свою дочь». Тагавор говорит: «Приведите девицу, отдайте; этого джигита мой глаз увидел, мое сердце полюбило, хочет — пусть остается, не хочет — [68] пусть уходит». Снова говорит его племянник: «Глава зверей — верблюд; пусть он и с ним поиграет, тогда мы отдадим девицу».
По милости божией, по молитве беков и пашей тагавор велел перевязать верблюду морду в семи местах; завистники-гяуры не перевязали, выпустили (верблюда), *открыв перед ним пути, (думая): «Кан-Турали будет сокрушен; он будет обнят верблюдом, сокрушен и (только тогда) выйдет из объятий!». 30 Опьяненный (борьбой), джигит уже выдержал бой с двумя зверями, *оперся (на землю), 31 упал; сзади к нему подошли шесть палачей, держали в руках обнаженные мечи; тут его спутники заговорили — посмотрим, хан мой, что они говорили: «Кан-Турали, ты поднялся со своего места, сел на своего черногривого кавказского коня, присоединил к себе своих светлооких джигитов; *обертываясь назад, 32 поднялся на пеструю гору с крутым склоном; *обертываясь назад, 33 переправился через быструю, многоводную реку; *обертываясь назад, 34 вступил в страну обагренных кровью гяуров. Когда подошел черный бык, ты разбил его на куски; когда подошел свирепый лев, ты согнул его стан; когда подошел черный верблюд, отчего ты замедлил? По черным, черным горам поднимется молва; через обагренные кровью реки перейдет молва; в народ остальных огузов проникнет молва; скажут: вот что сделал сын Канлы-Коджи, Кан-Турали. Когда подошел черный бык, он *зарубил его мечом [?]; 35 когда подошел свирепый лев, он согнул его стан; когда подошел черный верблюд, отчего он замедлил? Не останется ни великого, ни малого, все заговорят; не останется ни старух, ни стариков, все станут злословить. Твой белобородый отец будет поражен горем; твоя старуха-мать будет лить кровавые слезы. Хан мой, если ты не поднимешься и не встанешь с места, за тобой шесть палачей держат обнаженные мечи; не дав тебе опомниться, они отрубят твою прекрасную голову. Не взглянешь ли ты снизу вверх? К тебе подлетел пестрый гусь; не выпустишь ли ты своего сокола? Сельджан-хахун в желтой одежде делает знаки; разве ты не видишь? О тебе говорят, что ты будешь сокрушен носом верблюда; разве ты не знаешь? Сельджан-хатун в желтой одежде смотрит из терема; на кого она посмотрит, того сжигает огнем любви; из любви к девице в желтой одежде ободрись». Кан-Турали встал и говорит: «Слушайте, когда я прилеплюсь к носу того верблюда, скажут: он прилепился по слову той девицы; завтра молва проникнет в народ огузов, скажут: *от его руки пал верблюд, он избавил девицу. 36 Ударьте в мою ручную кобзу, славьте меня; я положился на создавшего меня всемогущего бога; неужели я отступлю перед одним верблюдом? Бог даст, я и ему отрублю голову». Джигиты Кан-Турали стали славить его и заговорили — посмотрим, хан мой, что они говорили: «На вершине крепких скал вьет гнезда орел, султан всех птиц; летит он близко к всемогущему великому богу; (как) пораженный тяжелым камнем стенобитного орудия, он стремительно опускается; на чистом озере он поражает и схватывает утку; в жестоком гневе он на лету держит [69] и разрывает (ее); когда его желудок проголодается, он поднимается и улетает; разве даст он ударить себя крылом сороке? Разве храбрые джигиты *в день встречи (с врагом) заботятся о гибели? 37 Сельджан-хатун в желтой одежде смотрит из терема; на кого она посмотрит, того сжигает огнем любви; из любви к девице в желтой одежде ободрись!». Кан-Турали воздал хвалу Мухаммеду, чье имя славно, ударил верблюда раз ногой — верблюд заревел; ударил еще раз — верблюд не мог устоять на ногах, упал; наступив на него, он в двух местах заколол его, вырезал из его спины два ремня, бросил (их) перед тагавором и говорит: «Пригодятся, чтобы зашить, когда *у девиц разорвется повязка колчана (или) стремя». 38 Тагавор говорит: «Клянусь богом, этого джигита мой взор увидел, мое сердце полюбило».
(Тагавор) в сорока местах велел поставить шатры, в сорока местах велел поставить красные (и) пестрые свадебные палатки. Привели Кан-Турали и девицу, поместили их в свадебную палатку. Пришел певец, заиграл возбуждающую песнь; у джигита огузов (Кан-Турали) надулись легкие, он обнажил свой меч, ударил (им об) землю, рассек (ее) и сказал: «Да буду я рассечен, как земля, да рассыплюсь, как прах; да разрубит меня мой собственный меч, да пронзит моя собственная стрела, да не родится у меня сын, если родится, да не проживет и десяти дней, если я войду в этот свадебный шатер, не увидев лица моего бека-отца, моей государыни-матушки». Он разобрал свой шатер, заставил реветь своих верблюдов, заставил ржать своих коней; ночь стемнела, он двинулся в путь, шел семь дней, семь ночей, вышел к пределам огузов, поставил-шатер. Кан-Турали говорит: «Слушайте, мои сорок товарищей, мои сорок спутников, да будет жертвой за вас моя голова! Бог всевышний открыл (предо мною) путь; я пошел, тех трех зверей я убил, Сельджан-хатун в желтой одежде взял, пришел; примите весть, пусть мой отец выйдет мне навстречу». Кан-Турали посмотрел, увидел — в том месте, где они расположились, взлетают птицы-лебеди, журавли, рябчики, куропатки; холодные, холодные воды, луга, рощи. Сельджан-хатун нашла это место красивым, одобрила; они легли, предались веселью, ели, пили.
В тот век, если джигитов-огузов постигала беда, она приходила от сна. Кан-Турали овладел сон, он заснул; пока он спал, девица говорит: «Любящих меня много; как бы они не произвели вдруг набега, не схватили моего джигита, не убили бы его, не схватили бы меня, белолицую деву, не увели бы в дом моего отца и матери». Она взяла броню коня Кан-Турали, одела его в броню, сама тоже взяла броню, оделась, взяла в руки свое копье, поднялась на высокое место, осмотрелась. Между тем, хан мой, тагавор раскаялся: «За то, что он убил трех зверей, он увел мою единственную дочку», — сказал он, выбрал шестьсот гяуров, одетых в броню, в черную одежду, *в синее железо. 39 Ночь и день они шли, вдруг прибыли; девица была настороже, посмотрела, увидела — пришло [70] нападение. Она стала горячить своего коня, прискакала к Кан-Турали, заговорила — посмотрим, хан мой, что она говорила: «Не будь беспечен, свою черную голову подними, джигит! свои прекрасные глаза, окруженные пестрой каймой, открой, джигит, пока не связали тебе белые руки от (самых) локтей, пока не ударили твое белое чело о черную землю, пока не отрубили, не дав тебе опомниться, твою прекрасную голову, пока не пролили на землю твою алую кровь! Прибыл враг, пришел неприятель; отчего ты лежишь? Поднимись! Твердые скалы не зашатались, а земля расщепилась; старые беки не умерли, а народ пришел в смятение; смешавшись, встретившись, они спустились с горы; выстроившись, пришел на тебя враг. Разве ты нашел (подходящее) место, где лежать? Разве ты нашел жилище? Что сталось с тобой?». Так она громко сказала; Кан-Турали зашевелился [?], 40 проснулся, встал; он говорит: «Что ты говоришь, моя красавица?». Она говорит: «Джигит мой, на тебя пришел враг; разбудить — мое дело, вступить в битву и показать доблесть — твое дело». Кан-Турали открыл глаза, поднял ресницы, 41 увидел, что девица *на коне ускакала 42 с копьем в руке. Он поцеловал землю, говорит: «Мы прониклись верой, признали правдивым (слово пророка); исполнилось в чертогах бога всевышнего наше желание». Чистой водой он совершил омовение, приложил к земле свое белое чело, совершил намаз в два поклона, сел на коня, воздал хвалу Мухаммеду, чье имя славно, пустил коня на гяуров в черной одежде, пошел (им) навстречу. Сельджан-хатун разгорячила своего коня, проскакала мимо Кан-Турали; Кан-Турали говорит: «Красавица моя, куда ты уходишь?». Она говорит: «Бек-джигит, была бы цела голова, разве шапки не найдется? Этих гяуров, что приходят, много; будем сражаться, будем биться; кто из нас умрет — пусть умрет; кто из нас останется в живых — пусть придет в шатер». Тут Сельджан-хатун пустила коня, нанесла поражение (врагам); бежавших она не преследовала, просивших пощады не убивала. Она подумала, что враг разбит; с лезвием меча в крови она пришла в шатер, не могла найти Кан-Турали.
Между тем пришли отец и мать Кан-Турали; они увидели, что у этой девицы лезвие меча в крови, а их сына не видать; они спросили весть — посмотрим, как они спросили; мать Кан-Турали говорит: «Мать моя, дочь моя! рано утром ты встала с места; велела ли ты схватить сына? велела ли отрубить его прекрасную голову, не дав ему опомниться? заставила ли ты его стонать, приговаривая: «государыря-матушка, бек-отец»? Ты приходишь, моего бека не видать; моя печень горит; устами, языком, дай мне весть, (скажи хоть) несколько слов; да будет моя черная голова жертвой, девица, за тебя». Девица поняла, что это ее свекровь и свекор; она сделала знак плетью: «Ступайте в шатер, — сказала она, — там, где опускается и сгущается пыль, где кружатся вороны, там поищем (его)». Она ударила шпорами своего коня, поднялась на высокое место, осмотрелась, увидела, что внутри одного ущелья пыль то сгущается, [71] то рассеивается. Она пришла туда, увидела, что коня Кан-Турали поразили стрелой, что его ранили стрелой [?] *в ресницы, 43 его лицо залито кровью, а он не останавливается, вытирает кровь; гяуры *скопляются, он обнажает меч, гонит перед собой гяуров, преследует (их). Как увидела это Сельджан-хатун, внутри ее зажегся огонь; как сокол влетает в стаю гусей, она пустила коня на гяуров; с одного конца сокрушив гяуров, она вышла на другой конец. Кан-Турали посмотрел, увидел, что кто-то гонит врага перед собой, преследует (его); он не знал, что это — Сельджан. Он рассердился; тут он заговорил — посмотрим, хан мой, что он говорил: «Ты поднялся и встал со своего места, джигит; что ты за джигит? Ты сел на своего черногривого кавказского коня, джигит; что ты за джигит? Ты рубишь (людям) головы, не давая им опомниться, ты вторгаешься без разрешения в среду моих врагов, джигит; что ты за джигит? Без разрешения вторгаться в среду врагов в нашем народе — позор; ступай; взлететь ли мне, став птицей-соколом, схватить ли тебя за бороду и горло, отрубить ли тебе голову, не дав тебе опомниться, пролить ли на землю твою алую кровь, привесить ли твою черную голову к ремню седла? Джигит, чей смертный час настал! что ты за джигит? Вернись назад!». Тут Сельджан-хатун заговорила — посмотрим, хан мой, что она говорила: «Джигит мой, мой бек-джигит! разве верблюды покидают своих верблюжат? разве кавказские кони лягают своих жеребят? разве в стадах белые бараны бодают своих ягнят? разве витязи-джигиты 44 убивают своих красавиц? Джигит мой, мой бек-джигит! один конец этих гяуров мой, другой конец твой». Кан-Турали понял, что одолевает и рассеивает врагов Сельджан-хатун; он врезался в один конец врагов; держа меч, он направился на гяуров, стал рубить их головы. Враг был побежден, неприятель был разбит; Сельджан-хатун взяла Кан-Турали на круп своего коня, выехала (из боя).
На пути Кан-Турали пришла такая мысль: «Сельджан-хатун, когда ты поднимешься и встанешь с места, когда сядешь на своего черногривого кавказского коня, когда расположишься у ворот (жилища) моего отца с белым верхом, когда светлоокие дочери-невесты огузов будут на летовках, когда каждый скажет свое слово, ты тогда встанешь, будешь хвалиться, скажешь: “Кан-Турали ослабел, я взяла его на круп коня, вышла (из боя)". Мои глаза отвратились, мое сердце замерло, я убью тебя». (Так) он сказал; Сельджан-хатун поняла, что случилось; она заговорила — посмотрим, хан мой, что она говорила: «Бек-джигит! Когда будут хвалиться, пусть хвалится мужчина, он — лев; для женщины похвальба — ложь; похвальбой женщина мужчиной не станет! Под пестрым одеялом я с тобой не вертелась, в сладкие уста я с тобой не целовалась, алыми губами с тобой речами не обменивалась; быстро [?] ты полюбил, быстро разлюбил, негодный, сын негодного! Знает всемогущий бог, как я тебе предана; не губи меня, друг мой!». Кан-Турали говорит: «Нет, непременно мне надо убить тебя». Девица рассердилась, она говорит: *«Негодный, [72] сын негодного! Я ухватываюсь за нижнюю ручку, ты ухватываешься за верхнюю ручку. 45 Давай, сын негодного, будем состязаться, стрелой ли, мечом ли». Она ударила ногой коня, поднялась на высокое место; из своего колчана она высыпала на землю девяносто стрел, с двух стрел сняла железный наконечник, одну спрятала, другую взяла в руку; пустить стрелу с железным наконечником она не смогла. Она говорит: «Джигит, выпусти свою стрелу». Кан-Турали говорит: «Таково право девиц; сначала ты выстрели». Девица одной стрелой поразила Кан-Турали так, что вошь, бывшая на его голове, упала к его ногам. Он подошел, обнял Сельджан-хатун; они сошлись, поцеловались; Кан-Турали заговорил — посмотрим, хан мой, что он говорил: «Моя (красавица), ты, чья тонкая одежда блестит, *чьи алые щеки подобны каплям крови, падающим на снег, не коснувшись земли, 46 чей рот тесен для пары миндалей, чьи черные брови (как бы) проведены рукой писцов, *чьи черные волосы, когда распущены [?], тянутся на сорок тутамов; 47 из львиного рода, дочь султана! Не мог я тебя убить, (скорее) я убью себя; я не хотел убить тебя, я тебя испытывал». Тут Сельджан-хатун заговорила — посмотрим, хан мой, что она говорила: «Я поднималась и вставала со своего места; я садилась на своего черногривого кавказского коня; я выходила из дома моего отца с белым верхом; я охотилась на пестрой горе с крутым склоном; я гналась за пестрой дичью, за диким козлом; я знала, что я делаю одной стрелой; стрелой без железного наконечника, джигит, я испытывала тебя; убить тебя, джигит, я не могла». С дальнего, с близкого расстояния они подходили друг к другу; *ухватив друг друга за ворот, они проходили и сходились, 48 целовались в сладкие уста, сели на серого коня, отправились, пришли к его беку-отцу. Его отец увидел своего мальчика, воздал благодарность богу; со своим сыном, с невесткой Канлы-Коджа пришел к огузам, поставил шатер на зеленом пестром лугу, велел убить лучших коней-жеребцов, верблюдов и баранов, справил свадьбу, угостил остальных беков огузов; поставив свой золотой зонтик, Кан-Турали вошел в свой свадебный шатер, достиг цели своих стремлений.
Пришел мой дед Коркут, заиграл радостную песнь, сказал слово, сказал, что сталось с мужами, борцами за веру. Где теперь те беки-витязи, о ком я говорил, говорившие: весь мир — мой? Их похитила смерть, скрыла земля, за кем остался тленный мир? Земная жизнь, ты приходишь и уходишь; твой последний конец — смерть. Когда наступит смертный час, да не разлучит (бог тебя) с чистой верой; да не заставит тебя всемогущий прибегнуть к злодеям; да не будет обманута твоя данная богом надежда. Ради твоего белого лика мы сложили молитву в пять слов; да будет она принята, да увидят лик (божий) говорящие аминь, да соединится молитва в одно, да стоит твердо; да простит (бог) твои грехи ради Мухаммеда избранного, чье имя славно, хан мой!
(пер. В. В. Бартольда)
Текст воспроизведен по изданию: Книга моего деда Коркута. М-Л. АН СССР. 1962

Дер. Канлы-Туркеево - древнее поселение башкир Канлинской волости - этноним, значит, деревня сначала была известна как центр Канлинской волости. В росписе аманатам за 1664 г, в Кайлинской (Канлинской) волости и деревни Канлы вместо аманата-заложника Якшенметко Аксекеева назначены или Акока Кожбахтин или Бексенов сын (Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. 1. Л.. 1936. с. 192). Затем она была известна под названием Туркеево по имени вотчинника. Известен его сын - житель д. Туркеево Балгазинской Канлинской волости Тляп Туркеев, участвовавший в 1763 г. в отдаче на оброк заводчику И.П. Осокину лесов на 60 лет в окрестностях Усень-Ивановского завода (Материалы по истории Башкирской АССР. Т. 4, ч. 1. М., 1956. С. 273). Тот же Тляп Туркеев в 1759 г. принимал участие в продаже мурзам и татарам землю по р. Усень, Казанлы за 50 руб. (Материалы по истории Башкирской АССР. Т. 4, ч. 2. с. 39). Вместе с ним был и его односельчанин Тимер Аптекеев \"с товарищами\".

В родословной и легенде о возникновении деревни Канлы-Туркеево есть версия о том, что ее основал 14-летний Туркей Балгазин.

Сын Туркея Тляп Туркеев принимал активное участие в общественной жизни волости и Балгазинской тюбы. Тляп - Канлинский житель 40-60-х годов XVIII в. Поэтому его отец Туркей Балгазин никак не мог основать селение в самом начале XVIII в. Деревня существовала до него под названием Канлы, где-то в начале или в 20-х годах XVIII в. она была известна как Туркеево, затем Канлы-Туркеево. Балгазины - основатели тюбы, действительно проживали в Туркеево.

О развитии села: в 1834 г. здесь проживало 493 башкира-вотчинника и 14 башкир неканлинского происхождения. 1155 башкир при 236 дворах отмечены в 1920 г.

КАНЛЫЛАР ҚАЛАЙСЫНДАР! ҚАҢЛЫЛАРДА  5 СООБЩЕСТВО БАР ЕКЕН БАРЛЫГЫН БІР ЖЕРГЕ ЖИНАП ҚОЙСА ДҰРЫС БОЛАР ЕДІ ДЕП ОЙЛАЙМЫН.

кзыл- канлы попсан- канлы кара-канлы  

Канлы были известны китайцам во 2 веке до Р.Х. (под именем Кангют): канлы бесспорно тюркское племя; обитали по р. Сыр-Дарье. Области Самарканда, Бухары и Хорезма были подчинены канлам. В первые года после Р.Х. канлы за одно с гуннами воевали против уйсыней и китайцев. В 6 веке у канлы были четырехколесные арбы. В 10 веке из среды канлы выдвинулся некто Сельджук, основатель знаменитой Сельджукской династии, повелевавшей во второй половине 12-го и первой половине 13 веков от верховьев Сыр-Дарьи до Малой Азии. В начале II века отделение этого племени, называемое Каи-канлы переселилось в Армению; из этого отделения в 13 веке образовывается ядро будущей Оттоманской Империи. В 12 веке канлы упоминается на берегах р. Чу, когда тюркский хан обратился к каракитайцам за помощью против канлы и карлык. Главную массу тюрок, наводнивщих в 10 веке Мавереннахр, составляли канлы: мать Хорезмшаха Туркен-Хатун происходила из канлы. Его племянник Гаир-хан, начальник крепости Отрар, был по мнеию некоторых виновником нашествия Чингисхана. Главные силы Хорезмшаха против Чингисхана состояли из канлы.

Плано-де Карпини и Рубрук проезжавшие по владениям канлы в середине 13 века, помещают их кочевья в низовьях Сыр-Дарьи и Каракумов, а из описания походов Тимура узнаем, что они в конце 14 века жили между Сыр-Дарьей и Таласом, составляя часть улуса Джочы. В начале 17 века канлами и катаганами, проживавщими в Ташкентском уезде управлял удельный киргизский хан Турсун.

В 1629 году Есымхан Храбрый убил Турсуна и разорил подвластных ему канлы и катаганов; большая часть последних бежала за Сыр-Дарью на запад, а оставшиеся под именем чанышклы присоединились к канлы.

Остальные рода Большой Орды в истории не упоминаются; батыры и бии из родов сты (Больтерек-бий), ошакты (Санрак-батыр) упоминаются в начале 18 века.

Мухамеджан Тынышбаев "Материалы по истории казахского народа", Ташкент 1925 год.

КАНЛЫ

Канлы (канглы) - означает "арба", т. е. те, кто пользуется арбой. Прежнее название "енли" - выходцы из ветви уйгур, они были сильным и знатным родом. Османские турки в Стамбуле тоже потомки канлы. Род это до сих пор встречается также среди других тюркских народов. Есть он и в Среднем жузе казахов. О дальнейших коленах этого рода мне ничего неизвестно.

Из книги Шакарим Кудайберды-Улы "Родословная тюрков, киргизов, казахов и ханских династий", перевод Бахыта Каирбекова, Алма-Ата, СП Дастан, 1990.

На памятнике, установленном в 1990 году в Аварге, являвшейся летней резиденцией Чингисхана, что находится в 25 километрах от русла реки Керулен, высечены родовые знаки примерно сорока казахских племен и родов: аргын, баганалы, балталы, шапырашты, берiш, ошакты, жалайыр, таракты, тама, табын, жаппас, шектi, !!!КАНЛЫ!!!, телеу, керей, алаша, таз, ысты, адай, сарыуйсiн, дулат, уак, конырат, рамадан, алтын, кете, торткара, карасакал, жагалыбайлы, шеркеш, сикым, албан, ботбай, шымыр, матай и терiстамгалы.