стройка
Над городом висят два потолка длиной по километру и шириной по полкилометра на километровой высоте,причем одна чуть выше другой,они висят на четырех колоннах.Закончена штукатурка потолка,маляры нанесли несколько десятков,а может и сотни тонн,штукатурки на потолок.
Здание строится в стиле парфинона.Здание должно отражать возрождение нашей цивилизации.Оно должно ознаменовать успехи в экономике.Ведь никому неизвестно,насколько будет продолжаться рост благополучия нашей цивилизации.Разрушение прежней цивилизации показало нам,насколько ничтожно они создали предметности в период наивысшего расцвета.Оно больше нам известно массовым истреблением своих граждан.Но оно не предметно.
Теперь мы не должны повторить ошибки наших предков и всю энергию и мощь народа направить на создание колоссальных зданий.Это потребует всех ресурсов нашей цивилизации.Наша цивилизация циклична,что будет с ней потом нам неизвестно.Недра дают нам колоссальные доходы,мы должны их не затрачивать на суетные дела.
Даже сейчас,когда еще строительство в начале,путешественники не могут надивиться на летящих меж облаков покрывающих большую площадь потолков.Наши строители,которые обрели уже уверенность и опыт в сооружении этих потолков,утверждают,что при желании могли бы закрыть все небо.Но мы знаем,что строители используют все ресурсы нашей цивилизации,что этой мощи с трудом хватит на завершение этих зданий.
Но мы не можем не отметить в истории этот расцвет.Иначе как потомки узнают о нашем существовании.Насколько ничтожны другие цивилизации,которые не отмечают свое существование.Нам надо торопиться,никому не известно,сколько еще отпущено существовать нашей цивилизации.На территории нашей цивилизации возродится новая цивилизация,она постарается забыть о нас.Но предметность наших зданий будет напоминать о нас на века.
Мои творения на экранах!!И у меня в блоге!!!
 |
Без заголовка
ногда хочется крикнуть, иногда промолчать….мир стал невыносим, но мы сами сделали это…воспитывая в себе зависть, злобу, предательство….разрушаем то, что потом уже вернуть будет трудно…..ДОВЕРИЕ ДРУГ К ДРУГУ!!!! пусть строки ниже….расскажут о том, что твориться ближе к вам….
ПАРЯЩИЕ В НЕБЕ, В МЫСЛЯХ СЛАВЫ
МЫ ЗАБЫВАЕМ ОБО ВСЁМ,
И МЕРКНУТ ПРЕД НАМИ ПЛАВНО
ВЕСЬ СМЫСЛ ЖИЗНИ И ЕЁ ПОЛЁТ…
ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ НЕЗАМЕТНО
УЛЫБКИ…СЛЕЗЫ…ШАНСЫ…СТРАХ…
НО ТОЛЬКО РАЗ ПОДНЯЛСЯ ВВЕРХ ТЫ
ОБРАТНО ТОЛЬКО БУДЕТ…ПРАХ…
ВСЯ ЖИЗНЬ – ИГРА…И ЭТО ВЕРНО…
ФОРТУНА НЕ ВСЕГДА ПРАВА,
НО ЕСЛИ ЭТО НЕ ТВОЁ ДЕЛО…
ТОГДА ПОБЕДА, ЛИШЬ – СЛОВА…
СИЯЕШЬ В СЛАВЕ И УЛЫБКАХ
СМЕЁШЬСЯ ВСЕМ СЕЙЧАС В ЛИЦО,
НО ВСЁ ВЕДЬ ВЫГЛЯДИТ ФАЛЬШИВО
ДОБИТЬСЯ ХОЧЕШЬ ОДНОГО…
В ПОГОНЕ ЗА УДАЧНЫМ ДЕЛОМ
БРОСАЕМ ТЕХ, КТО ВЕРИЛ НАМ
И ЗАКРЫВАЕМ СВОИМ ТЕЛОМ
ВСЕХ ТЕХ, КТО ВСЁ-ТАКИ УМНЕЕ НАС!
МЫ МЕЛОЧНЫ СТАНОВИМСЯ И БЕЗГРАНИЧНЫ
В ДВИЖЕНЬЯХ, ДУМАХ И РЕЧАХ
КОНЕЧНО, КАЖДЫЙ – ЭТО ЛИЧНОСТЬ!
НО ВСЁ ЖЕ ЛЮДИ МЫ СЕЙЧАС!
ОСТАНОВИТСЯ НАДО, ВСПОМНИТЬ
ЧТО ЛЮДИ МЫ И ВСЕ РАВНЫ
И ВСЕМ ОТКРЫТО ВСНОВЬ НАПОМНИТЬ
ТЫ ЧЕЛОВЕК = НЕ ЗВЕРЬ ЖЕ ТЫ!!!
настроение: Внимательное
хочется: понимания...
слушаю: LACRIMOSA
Пять рублей
Пять рублей
-Чего только не купишь на пять «советских» рублей! – размышляла я когда-то в детстве. А ведь так оно и было. Можно было купить пять килограммов «дунькиной радости», а сколько риса, вермишели, хлеба? Тогда, в детстве, мне казалось, что пять рублей – это предел всех детских мечтаний. И вот почему. В наш продуктовый магазин привезли земляные орехи. Это было неслыханным событием для всей нашей деревни. А какого они были вкуса! (Как ни странно сейчас меня их вкус нисколько не притягивает.) В то время я даже предпочла орехи мороженному! Но, так как цена за один килограмм была пять рублей, было не много желающих их покупать, к моей радости. Нам родители орехи покупали, но не в таком количестве, которое бы нас устроило и тогда я решила действовать самостоятельно, пока орехи не закончились! Наверное все знают где у родителей дома хранились деньги? Вот и я знала. Однажды, я подглядела, как моя мать не успела досчитать стопку пятирублёвок, засунула их в дырку в матрасе их кровати и поспешила удалиться. -Зарплату получила! – мелькнуло у меня в голове и проводив рабочую машину матери взглядом через окно я направилась в родительскую спальню. И так ещё не совсем соображая, что делаю я вынула одну из купюр и стала перебирать её пальцами. В то время я, скорее всего, училась в первом классе, так как при шуршании купюры, я решалась, что же мне на них купить – счётные палочки или орехи. Но логические рассуждения на эту тему привели к тому, что деньги вроде как общие, значит покупать нужно то, что принесёт пользу всем. Тем более я не могла обидеть своих сестёр! Итак, было решено купить ни сто и даже не двести, а целый килограмм земляных орехов! Оставалось только найти способ при котором можно было бы с чистой совестью показать купюру домочадцам. Но, как теперь я во взрослой жизни усвоила – «кто ищет, тот всегда найдёт». Вот и я «нашла». Вечером мы пошли с сёстрами гулять в небольшой парк возле дома и я там, совершенно случайно, «нашла» пятирублёвую купюру. Нашей радости не было предела. Мы прыгали, кричали и поспешили домой поставить наших родителей в известность. Я помню как отец меня похвалил и назвал «глазастиком», что меня нисколько не смутило. Да и почему должно было смутить? Я ведь честно «нашла». -Ну, покупайте что хотите! – разрешил отец. В этот же момент мы ринулись в магазин и вернулись с несколькими бумажными кульками. Весь вечер мы грызли орехи и я, то и дело, слышала благодарность в мою сторону. Оказывается так легко доставить всем удовольствие! Но, на следующий день орехи кончились, а желание их пощелкать ещё, пока не разобрали, осталось. Не знаю сколько времени прошло, но я решила, что можно «найти» ещё раз, ведь люди каждый день по парку ходят. И «нашла», таким же способом! Сейчас я понимаю, что фантазировать в детстве не умела. После с радостью съеденного второго килограмма орехов, родители пересчитали деньги. Они очень долго меня хвалили за сообразительность и, как только возникали проблемы с деньгами, предлагали мне сходить в парк и поискать на благо всей семьи. С тех пор денег боюсь, как огня. Они меня, к сожалению, тоже... |
Великосветское
Всем тем, кто со слащавою улыбкой
И взглядом радужным с таинственной посылкой
Мне мозг пытается собой заполонить,
Сплетеньем светских разговоров задушить,
Привлечь внимание навязчивостью пылкой –
Им, ловящим малейшую ошибку,
Так хочется активно нахамить!
И, будучи с негодованьем посрамлён,
И изгнанный из избранного круга,
И сам собою удовлетворён,
Я в никуда отправлюсь без испуга;
Я правды поиском пожизненно пленён,
Осколков искренности в мозговой разрухе.
настроение: Возмущённое
слушаю: System of a Down - Toxicity
Сон
С тревогой теплится в душе...
Словно нет уже былой той нежности
Что испытывал так долго я к тебе.
Я давно попал в немую пустоту
Эта бездна расстелилась подо мною...
И позабыл как ты дарила теплоту
В те светлые моменты сна с тобою.
Я видел этот блеск и на яву
В глазах твоих больших переливался...
Теперь он превратился в темноту
И навсегда лишь сном моим остался.
Меня уже вернуть не сможешь ты
Я слишком долго пробыл в пустоте...
И блаженные, безоблачные сны
Останутся навечно лишь в мечте.
Я ничего не вижу... Темнота -
Здесь света не было и нет...
Я не могу услышать голоса -
Ни звука не достанется в ответ...
Но я вдруг слышу дивный, тихий звон...
И глазами сонными в окно глядя,
Я понимаю, - это ведь всего лишь сон...
А значит снова я увижу днем тебя.
настроение: Влюбленное
хочется: Кофе
Посторонний
Наверное, правильно говорят, что погода очень сильно влияет на настроение, а иногда даже на самочувствие человека. При такой мерзопакостной погоде, как будто самой собой разумеющееся, у него пропадало всякое настроение и желание к каким-либо важным делам… Неважно, дома или на работе. Свою лепту во всю эту рутину внесли и метеорологи, выступив по второй программе с не очень приятным сообщением о продлении такой погоды еще как минимум на две недели… И даже сам мистер сурок Билл ошибся в своих предсказаниях, радостно «заявив» о завершении зимних холодов. Ан нет, не вышло.
Для него работа была всегда на первом месте. Не то, что на семью он просто наплевал, нет… По одной простой причине: да не было, не было у него семьи… К своим солидным сорока годам до сих пор…
Он вполне был доволен тем, ЧЕМ занимается, ГДЕ и КАК живёт, а также как долго ему придется терпеть всё это… Он не был счастлив. Не смотря на всю свою благодарность и жизни, и судьбе, он всё-таки не был счастливым человеком. Всё это еще с детства. Там, там корни, там причины, там и лишь там ВСЁ, что берет начало. Сама жизнь начинается с детства. И в детстве рождаются мечты, а затем человек старается воплотить их в реальность в течении всей жизни; часть из них, может быть, сбывается, часть, увы, нет… И тогда остается только МЕЧТАТЬ дальше. Может, повезет.
Но ему не везло. Нет, не везло. И мечты у него были, как у обычного человека, с детства, но… Увы. И, наверное, именно поэтому он не был счастлив. Брал лишь то, что давала ему сама жизнь. Занимался таким своеобразным собирательством.
Были у него в жизни и приятные события, как, например, дни рождения его начальника. С ним у него с самого начала сложились самые добрые, светлые отношения. По крайней мере, он так думал, и старался всё для этого делать. Получилось.
Вообще, если говорить прямо, он был человеком хитрым, но вместе с этим, очень справедливым, спокойным, может быть, даже культурным. Очень любил классику, особенно английскую. И чуть-чуть русскую. Жил один, и поэтому благодаря куче свободного времени и одиночеству он стал заядлым читателем. Читал всё, но, больше всего, именно классику. И всегда, всегда, всегда искал в героях того или иного произведения себя, пытаясь найти, узнать в одном из них себя. Ну, хотя бы одни человек на свете ДОЛЖЕН был быть точно таким же, как он!!!! Не находил.
Вот, уже время почти восемь, сейчас по пятой программе начнется «Своя игра», успеть бы. Хватит глазеть на людей, здания, дышать свежим воздухом, пора, пора идти домой. А завтра начнется новый день, абсолютно такой же, нудный, серый, неинтересный. И снова он пойдет на работу, а потом снова придет сюда, сядет на старую желтенькую скамеечку и будет снова глядеть на проходящих мимо людей и серое здание полицейского участка.
настроение: Вредное
хочется: Кушать
Путешествие
Добрались до бесплатного...
Как-то в Сентябре на выходные у нас предстояла поездка в небольшой городок, который находился от нас на расстоянии 80 км, к нашим землякам. Неожиданно для всех в девять часов вечера зазвонил телефон. Поездка наша отложилась по непредвиденным обстоятельствам. И тут моему мужу пришла в голову идея. -Значит едем в горы! – проговорил он и стал мысленно представлять, как мы уже взбираемся на самую высокую гору в Альпах. В принципе, я тоже обрадовалась, но какая-то нотка сомнения едва слышно прозвучала в моей голове. Ни о какой подготовке к поездке не было и речи. В семь часов утра нас разбудил пикающий будильник. Дети ехать категорически отказались, но с нами решили «прогуляться» наши друзья Владимир и Ирина. С самой первой минуты бодрствования мой муж улыбался, предвкушая наслаждение таким мощным и красивым подарком природы – горами. Всё начиналось очень хорошо, несмотря на то, что на дворе месяц - сентябрь, дождливая Германия одарила нас солнечным и тёплым днём. Я приготовила пару бутербродов, накинула лёгкую курточку и одела прогулочные, очень удобные полукроссовки. Василий положил в рюкзак две бутылки минеральной воды и мы отправились «гулять». Альпы видно было с далека. Они, находясь в слабой дымке тумана, притягивали своей грациозностью и золотисто-зелёным цветом. Где-то в вышине размахивая крыльями, как птицы и слегка покачиваясь, кружили аэропланы. Казалось, природа очень радовалась нашему приезду и делала всё для того, что бы мы могли наслаждаться её шедеврами. Мы нашли место для парковки недалеко от подъёмника. Все вещи решили оставить в машине, так как погода не предполагала никаких изменений. Моё внимание привлекли несколько человек, переобувавшихся с тяжёлые, солдатского вида ботинки. -В такую жару? Странно, - проговорила я, проходя мимо. Мы поспешили купить билеты на подъёмник. Вокруг всё было переполнено туристами. Мы приехали в маленький и очень уютный городок «Oberstdorf». В нём зимой проходят соревнования по прыжкам с трамплина. Вместо билетов нам вручили «кучу» проспектов и предложили для начала определиться с маршрутом. Только теперь мы подумали о том, что не мешало бы подготовиться заранее, тем более, что вся информация есть в Интернете. Пролистав проспекты по нескольку раз мы выбрали карту, в которой были обозначены все маршруты и указывались направления спуска и подъёма. -Ну раз уж мы сюда приехали, то я думаю нам нужно доехать до последней остановки подъёмника и спускаться пешком вниз. Вот смотрите, самый оптимальный маршрут, по нему и пойдём!
Мы внимательно выслушали и, не обратив внимания на цифры указывающие высоту каждой горы по отдельности, кивнули головами в знак согласия. Конечно, раз уж приехали один раз в десять лет, нужно посмотреть всё, что можно. Билеты на подъёмник мы купили в один конец. У продавщицы поинтересовались, сколько часов необходимо на спуск. -А вы действительно хотите спускаться пешком? - с лёгким удивлением переспросила она. Мы замешкались, было непонятно чему женщина удивляется. -Ну, я точно не могу сказать, в зависимости от маршрута, часа четыре, а может пять, не могу сказать, - продолжила она. Мой муж услышав это обрадовался. -Мы ведь, как раз на столько и рассчитывали! Время-то всего - девять часов!
Солнышко припекало и ослепляло, мешая разглядывать склоны и ущелья внизу. Подъёмник остановился на первой станции и половина людей вышли. Практически у всех в руках были «лыжные палки», как мне показалось. -Зачем им эти палки? – поинтересовалась я у Василия. -Понятия не имею, наверное с ними легче спускаться. Кстати, а вы знаете, что спускаться так же сложно, как и подниматься? – с лёгкой улыбкой спросил он нас. Мы промолчали, улыбнувшись в душе. Как же! Как же! Или подниматься, столько усилий нужно, или спускаться - беги себе, только под ноги успевай смотреть... На второй остановке нам пришлось пересаживаться в другой подъёмник. Вершина горы встретила нас необъятным плакатом, сообщающим, что мы находимся на высоте 2224 метра. Вокруг открывались просторы удивительной красоты. Все цвета смешались, как на палитре художника. На самой верхушке находилась смотровая площадка с которой можно было наслаждаться видом множеством горных вершин. -Господи, какая красота, как только ты мог сотворить такое? – неустанно восхищался мой муж. – Тебе нравиться? Мне очень нравилось! Это такое восхищение стоять на вершине самой высокой горы и лицезреть то, что ни на одной картине не отразить в полном объёме. Рядом с площадкой взмывали и медленно спускались между гор аэропланы. Мой муж очень силён в географии. Он показал нам какие из соседних гор принадлежат Австрии, а в какой стороне Швейцария. Пограничных столбов не было видно. Мы присели на лавочку и достали свой завтрак. Неожиданно вокруг нас появились большие птицы, похожие на откормленных ворон, только с ярко жёлтым клювом. Они явно привыкли есть с рук и, не сколько не стесняясь, стали выпрашивать у нас еду. Мы давали им кусочки хлеба они брали его и улетали, а через минуту были снова тут как тут. Владимир ловко подхватил одну из них за туловище, с целью рассмотреть поближе. У птицы оказался голос погромче голосов наших оперных певцов, после её крика на нас обрушилась чёрная туча пернатых. От неожиданности мы перепугались и Владимир сразу выпустил пленницу из рук. В один миг наступила полная тишина. Вместе с нами перепугались и ещё сотня туристов, находящихся рядом. Около одиннадцати часов дня мы, вооружившись маршрутной картой, направились вниз. Дорожка была практически без препятствий. Через полтора часа мы были на площадке, где находилась вторая остановка подъёмника. Попив в кафе кофе и, немного отдохнув, мы направились дальше. Теперь дорожка оказалась с препятствиями, обрывами, водопадами по которым нужно было идти. Наш маршрут пролегал ещё через две горы. Узкие тропинки, на которые едва можно было встать двумя ногами, состояли из одних булыжников с острыми краями. Но, по началу, нам всё очень нравилось. Мы спустились между гор и наблюдали рождение облаков. Воздух был такой чистый и свежий, что невозможно было надышаться. Где-то вдали показалось стадо горных козлов. Мы очень удивлялись тому, что не было желающих посмотреть эту красоту. Не было ни души вокруг! Мы кричали, прислушиваясь к эху, исчезающему непонятно в какой стороне. Мы ощущали себя такими маленькими частицами Вселенной, что иногда становилось жутковато. Мощь давила и в то же время привлекала. Мы наслаждались природой. Казалось, что в каждой горе, каждом камне есть своя тайна. Для нас незаметно прошли три часа. Василий стал снова смотреть карту. По его подсчётам мы уже должны были прийти к первому горному озеру, но перед нами стояла всё ещё непокорённая вторая гора. Усталость начинала давать первые сигналы. -Озеро за горой, всего ничего осталась, метров двести в высоту! – обнадёживал нас мой муж и добавил, - мы ведь гуляем! Наша прогулка начинала носить принудительный характер, но все молча следовали за предводителем. У самой вершины второй горы мы увидели двух парней с красными как у раков лицами и сбегающим по лицу потом. На спине у них был походный рюкзак, в руках палки и солдатские ботинки на ногах. Мы несказанно обрадовались их появлению. За четырёхчасовое пребывание в горах мы успели одичать. -Сколько времени необходимо, чтобы добраться до Oberstdorf? – первым делом спросил Василий. Парни переглянулись. -Часа четыре, а может и больше! – ответил один из них и поинтересовался в свою очередь сколько часов мы в пути. Мы на какое-то время онемели. Василий снова достал карту. -Нам надо поторопиться, в восемь часов здесь будет уже темно, а значит придётся тут ночевать, - констатировал он. Перспектива ночевать в горах возле обрывов, без тёплой одежды еды и питья, не привлекала. Времени на отдых не было. Мы молча отправились дальше и как только вершина горы оказалась позади, мы увидели горное озеро. То что мы его увидели ещё не значило, что оно рядом! К водоёму мы спускались ещё час. Перед моим воображением всё чаще всплывали мои удобные, прочные и жёсткие кроссовки. От камней мои «тапочки» разваливались, подошва стала такой мягкой, что иногда казалось, что я босиком, к тому же от постоянного спуска у меня онемели пальцы. Самое печальное было, что это была всего лишь половина пути... У озера отдыхать мы не стали. Постепенно мы перестали замечать и красоту. Чем дальше мы спускались, тем сложнее становилась тропа. В двух местах были водопады, через которые нам нужно было идти. Ледяная вода на некоторое время привела меня в чувство, но в промокшей обуви стали скользить ноги. Внизу были жуткие обрывы. Наш путь проходил по ним и от одного лишнего движения можно было запросто скатиться вниз. Ухватиться было не за что, так же как и помочь не смог бы никто. На нашем маршруте было ещё одно озеро и ещё одна гора высотой около 900 метров. До моего сознания медленно доходило, что если я даже и смогу подняться на ещё одну гору, то спуститься уже не смогу. Суставы в коленях стали откликаться на каждый шаг пронизывающей болью. До озера дойдём, а там посмотрим что делать, - ответил мой муж на мой пронизывающий взгляд. Нам было смешно за собственную глупость и беспечность. Мы стали представлять как ночуем в горах, добываем огонь как первобытные люди, но ничего не могли придумать на случай дождя. Мы были в одних футболках и уже становилось прохладно. На озере Василий выбрал другой маршрут. Нам предстояло спускаться дальше, потому что подниматься мы были уже не в состоянии. Чем ниже мы были, тем больше встречали людей, сопровождающих нас сочувственными взглядами. Ещё через два часа я не могла разгибать ноги в коленях и идти вперёд. Мой муж держал меня за руку и я спускалась задним ходом. Со стороны это выглядело очень смешно, но для меня это было лучше, чем ночевать в горах. Мы заползли в городок с табличкой «Oberstdorf» в половине девятого вечера. Едва мои ноги ощутили асфальт, как я тут же разулась и пошла дальше босиком. Вокруг ярко горели фонари и на меня оглядывались прохожие, до которых мне не было никакого дела. Самое главное было тогда - наша прогулка наконец-то закончилась и на ближайшие десять лет нам хватит этих воспоминаний! Но, как мы смутно и предполагали, на следующий день веселились все видящие нас родственники. Мне повезло больше всех – не нужно было на работу! Остальные же хромали, вздыхали, едва переставляли ноги. Но самое главное, что все с удовольствием вспоминали горные вершины и их поразительную красоту. |
Капитан
И вёл корабль смело через волны,
И на штурвале бы не дрогнула рука
Ни в штиль, ни в самом сильном шторме;
Я знал бы точно: где-то есть земля,
Где порт приписки с запахом знакомым,
Где, только лишь завидев паруса,
Ты выбежишь на берег с сердцем полным.
Но я, увы, совсем не капитан,
И много лет уже не видел моря;
Ты говоришь: ошибка и обман,
И тем лишь добавляешь боли…
…А всё равно мне снится океан
И ветер, хлещущий на воле!
слушаю: Пикник - Твоё сердце должно быть моим
Наконец умолк телефон
- Как у тебя там дела? – спросил Вячеслав.
- Мне тяжело. Мне тяжело… Мне… темно…
- Катя. Знаешь, - безмолвие повисло в воздухе особенно долго, - Мне тебя не хватает.
В ответ прозвучали гудки.
Поздним утром, сидя на кухне, окутанной табачным дымом «Данхилла», Слава пил черный кофе и, вкушая терпкий вкус, вновь переживал в памяти ночь, переполненную одиночеством. За окном было пасмурно; непотушенная сигарета в пепельнице плавно и нежно испускала тонкую вьющуюся струйку сиреневого дыма; весь мир вокруг как будто замер, очарованный этим неспешным, грациозным движением. Впрочем, Вячеслав почти не замечал окружающей его действительности, - в последнее время он к этому самому миру был подключен параллельно. Работа, институт жили какой-то своей, не зависящей и ничего не требующей от него жизнью. Славика сейчас мучила пустота. Пустота внутри него, внутри его души.
Допил кофе. Оделся, затушил сигарету, вышел из дома. Предстояла встреча с друзьями.
Знакомая официантка в знакомом кафе принесла заказ и поменяла пепельницу.
- Спасибо, Леночка, - сказал Вовчик со свойственной ему быстротой, проводив взглядом элегантно покачивающую бедрами Лену, - Еще не женился?
Слава на секунду поднял не самый приветливый взгляд на собеседника, явно предлагающий отправиться куда-то очень далеко.
- Ладно, понимаю, не паранойся. Да, на чем это остановились… Ах, да, короче, мы нашли применение твоему дару.
- Я бы многое… - взгляд опустился вниз, напряглись челюсти - …отдал, чтобы только от этого «дара» избавиться. – Слава медленно отпил «Ристретто» и в очередной раз затянулся.
- Упустим этот момент. Можешь отлучиться из города на недельку?
- Решил испытать очередное свое изобретение? По-моему, жениться надо тебе, а не мне. Лучше бы придумал как денег больше зарабатывать, а то заржавеешь в своей лаборатории.
- Ну, во-первых, изобретение это сделано еще до меня – так, насобирал с миру по нитке; а во-вторых, всему свое время. Ну так как?
- А далеко переться то надо?
- Да, - махнул рукой Вова, - в область. Представь, что это небольшая загородная прогулка. Девушек возьмем, развеемся немного на свежем воздухе. А то, что здесь, в городе безвылазно пылиться? Зависнем, шашлычки, водочка, туда-сюда, а заодно может и разрулиться что-нибудь с экспериментом, а там и Нобелевская не за горами, а? Давай, кончай ломаться! Жизнь продолжается! Оля и Катя не против, – коварным тоном «прозрачно» намекнул Владимир, заметив как невольно приподнялись Славины брови при имени Катя, пусть та, о которой шла речь, не являлась его спутницей.
- Ладно, черт с тобой и хрен с ней, с работой! Уговорил.
- Вот видишь, а ты боялся!
- Когда едем?
- Ну. Горячки пороть не будем, но чтоб через пять минут…- Вовчик по-детски улыбнулся, - Завтра. Утром, только не слишком уж рано. Деньги найдутся?
- С этим вопросом обращайся только к себе, а я уж как-нибудь. Ты на колесах? Или мне опять вас катать?
- На колесах, на колесах, не боись. Тем более твое ведро все не утянет. К моему еще прицеп искать придется, а то все не помещается.
- Ты что там, полевую лабораторию решил развернуть? – искренне удивился Слава.
- Примерно. Возможно спать придется в машинах или в палатках…
Вова еще долго тараторил о предстоящей «операции», явлениях гистерезиса и прочих заумных вещах, а Слава незаметно для себя погрузился в воспоминания об упомянутой в разговоре девушке. Первая встреча с ней в универе была не самая лучшая – Вячеслав пытался подрулить в тот давний момент к другой девушке, та его вежливо отшила, к нему подошла Катя и попыталась познакомиться, но он, с досады, ответил как-то нелепо и близкое знакомство не состоялось. Через год судьба свела их снова в одном спортзале. На этот раз он занял активную позицию, но Катя на свидание не явилась вообще (в отместку, думал Славик), при этом как-то совсем нелепо отмазавшись. Дальше оба увлеклись другими людьми и постепенно «забыли» друг о друге и даже перестали здороваться, хотя и помнили как кого зовут. Другая Катенька затмила первую до поры до времени, но теперь, поставленный перед фактом глубокого одиночества, Слава осознал, что по сей день неровно дышит в отношении прежней пассии. Возможно. А возможно и нет – много воды с тех пор утекло. Кто знает…
Монолог одного и мысли другого прервало появление ожидаемых друзей и подруг. Среди них была и Катя. Катенька.
- А мы уже чуть было не ушли!
- Да ладно тебе! – обнимались товарищи.
- Час двадцать опоздания? Фигня-то какая, мы тут уже все кофе выпили, какое было. Вас только за смертью посылать!
- Вован, не рычи. Ты же знаешь наших девушек…
- А что сразу девушки, сами полтора часа собирались!
Далее были сдвинуты три столика, затем подтянулись еще люди, и шумные посиделки затянулись до закрытия заведения.
Когда работники кафе взвыли что им пора домой, к семьям, старые знакомые стали медленно собираться и выползать на улицу.
- Блин! Завтра на работу, вставать рано. Так в лом!
- А завтра сплю! Ха-ха-ха!
- Упырь! Не радуйся! Чтоб жизнь сказкой не казалась я тебе все утро названивать буду!
- Света, а этого кадра как доставлять будем? Ему за руль явно противопоказано. – Слава и Дима держали под руки Сашу.
- Я танцую… пьяный на столе… - пел, а, вернее, пытался петь, вися на плечах товарищей, новоиспеченный веселый старший менеджер Саша в расстегнутом пиджаке и галстуке, съехавшем на бок.
- Я поведу, – ответила грустная Света, - с тех пор как права получила не жизнь, а соревнование какое-то: кто первый выпел – тот свободен от вождения. Не доглядела вот, успел где-то раньше меня, – пиликнула сигнализация машины, Света вздохнула, - Грузите. Только аккуратно. Свое как никак.
- А кто меня подвезет? – спросила Катя.
- Я могу, - воспользовался предоставленным случаем Слава.
- Спасибо.
- Пол мира за твою улыбку!
Услышав последнюю фразу, все на мгновение притихли – от изрядно подгруженного в эти месяцы Славы подобных фраз никак не ожидали. Вообще он давно не кидался выражениями столь изысканными для этой компании.
- Вау! Какие эпитеты! – вздохнули девушки.
- Рады видеть тебя снова в строю, Вячеслав Борисович! – с осознанием ситуации восхищение Димы постепенно перешло в ехидную улыбку.
Слава сам еле сдержался, чтобы не расплыться в не менее ехидной улыбке. В Катиных глазах блеснул огонек.
Мягкий хлопок серебристой дверцы 406-ого Пежо сопроводил девушку при посадке в машину. И вот уже цвета ночных фонарей играли, растворяясь в бликах на корпусе и стеклах автомобиля, плавно мчащегося с тихим шуршанием шин по спящим улицам. Свет дальних фар ласкал своими объятиями темноту асфальта и обочины, привнося яркие краски дня во мраке ночи. Мягко урчал двигатель, Катя сидела расслабленно, практически неподвижно; салон Пежо умиротворенно растворялся в благоухании аромата ее духов, полного неги и морской свежести. Сердце Славы забилось в груди, ощутимо быстрее забежала кровь. Катенька определенно похорошела со времени последних встреч. Нежный бутон распустился в прекрасный цветок; черты лица приобрели особую привлекательность, хотя нельзя было сказать, что она супермодель, но определенно была чрезвычайно мила. Невысокого роста, но с аккуратным, женственным и стройным телосложением, большими серо-голубыми глазами, каштановыми волосами и остреньким носиком, Катя, Катенька, представляла из себя тот тип девушек, радом с которыми мужчина просто обязан быть таковым в полном смысле этого слова, оберегать, лелеять и заботиться. Черные высокие замшевые сапоги на приличного размера острой шпильке подчеркивали красоту ног, черная как и сапоги, узкая юбка заботливо очерчивала плавную линию бедер; короткая кожаная курточка бардового цвета с разводами вроде и скрывала, но в тоже время неуловимо намекала на не нарушающую общей гармонии немаленькую грудь – большую слабость Славы. Внимание водителя тщетно пыталось сконцентрироваться на дороге – Вячеслав ехал на автопилоте.
Медленно, но верно разговорились за жизнь, однако путь до дома Кати как-то быстро кончился. Долго стояли в тишине, не находя нужных слов – вроде оба и понимали, чего хотят в данный момент друг от друга, но прямо сказать не решались. Наконец она дала ему свой новый телефон мобильника и собралась было уходить, но Слава придержал ее за руку, крепко обнял и поцеловал.
- Ладно. Мне пора. Уже поздно.
- Спокойной ночи, - печально вздохнув ответил Вячеслав.
- До встречи! – улыбнулась Катя улыбкой, внушающей определенную перспективу.
Он улыбнулся в ответ, проводив ее взглядом; еще немного постоял в тишине, глубоко вдохнул прохладного воздуха, насладившись шелестом листьев редких городских деревьев, и поехал домой.
На следующий день, как и планировалось, у Вовчика собралось четыре человека: сам Вова, Оля, Слава и Катя.
- Ты че в пиджаке!? Белая рубашечка! Ты б еще жилетку с галстуком одел! Я же вчера говорил, что ночевать придется, может, в палатках. Нету гостиниц там! Читай по губам: нету!
- В машине переночую, - виновато и недовольно отвечал Слава, понимая, что сотворил чушь, - Поздняк метаться.
- Да уж точно поздняк. Ладно, понесли.
- Куртку хоть взял?
- Взял, взял. Не замерзну.
Каждый из парней взял по железному ящику. Стали спускаться по лестнице. Рядом с машинами у подъезда стояли девушки и трепались со встреченной общей знакомой.
- Полегче ничего не мог разработать? На хрена было и без того здоровенные аккумуляторы еще и в сталь паковать? – пыхтя ворчал Слава.
- Вижу, меня вчера ты не слушал. Во-первых: одной их зарядки на неделю работы хватит; во-вторых: сталь для экранирования.
- Какое еще на фиг экранирование?
- Блин! Неси давай и не отвлекайся!
Когда Пежо и трехдверная Нива с прицепом были загружены, молодые люди сели перекурить.
- Ну. Что на этот раз ищем? - спросил Вячеслав, щурясь на голубоватый дым «Данхилла».
- Следы нечистой силы, - усмехнулся Вовчик, - Есть там один сельский дом культуры. Несколько раз горел, погибло пара человек, после последнего пожара ремонтировать не стали. Ныне заброшен. Примерно шесть лет назад, зимой, в нем нашли трупы четырех замерзших подростков, которые вообще-то должны были находиться за девять километров оттуда – в своем садоводстве. Самое печальное, что им оставалось пройти парк и они бы оказались в поселке. Так вот, глупо кони двинули. Короче, местные считают это место проклятым.
- Класс.
- Приедем, помереем, может какие аномалии найдем.
- Что-то, если память мне не изменяет, все предыдущие разы мы ни черта сверхъестественного не обнаружили.
- Так и техника хуже была.
- А-а, - презрительно протянул Слава, - Так вот, значит, какой ты, северный олень. Ну, раз так, тогда поехали?
- Поехали. Девушки! Объявляется посадка на рейс за приключениями.
- Можно я у тебя на заднем сиденье посплю? – обратилась Катя к Вячеславу.
- Можно конечно, а что такое?
- Да ребенок маленький все ночь плакал, спать не давал. Уж так с ним и эдак, а он не переставал. Зубки режутся наверное, - зевала девушка.
- Э-э… У тебя есть ребенок?! – неподдельное удивление выразилось на лице.
- У сестры, - сказала она, садясь в машину.
- Давай я хоть тебе кресло разложу? Всяк места больше будет.
- Мне и здесь неплохо. Только резко не тормози, - сонным голосом пробормотала Катенька, компактно, словно кошка, разместившись в предоставленном пространстве.
Слава удивленно посмотрел на спутницу.
- Пока не совсем уснула, можно один вопрос? Ты вместе с сестрой и ее ребенком живешь?
- А также с ее мужем и моими родителями.
- Коммуналка какая-то. Переезжай ко мне, а?
Вместо ответа послышалось ровное дыхание спящего человека.
Слава завел двигатель, машины двинулись в путь.
Под вечер, намотав на спидометры около двухсот километров, маленькая научная экспедиция прибыла на место. Водители спросили дорогу у некой ветхой старушки и автомобили двинулись от поселка к заветной цели. Бабка еще долго смотрела вслед отчаянным молодым людям, покачивая головой и тяжело вздыхая; потом перекрестилась три раза и пошла восвояси.
Тем временем Катя проснулась от тряски на кочках проселочной дороги. Вид у нее был слегка помятый. Она посмотрела на обшарпанные бежевые стены дома культуры, хранящие на себе черные следы пожара.
- Уже приехали?
- Да. Как спалось?
- Ужасно. Все затекло.
- Не мудрено.
- Да уж. Безрадостное место.
Остановились. Вышли на улицу, размяли уставшие мышцы, огляделись.
- Что-то те подростки не великого ума были. Или просто слепые, - обратился Славик к Вове, взирая уставшим взглядом на редкие деревья парка, сквозь которые весьма четко просматривался поселок.
- Да я думаю просто ужратые были. Сколько так людей гибнет. Даже в городе. По пьяни море по колено, уснули на морозе, а потом кранты. Ладно. Давайте разгружаться. Разомнемся.
- Нашли приключение на свою задницу. Охотники за приведениями, - сладко зевая и потягиваясь прокомментировала обстановку Оля – девушка с крепким телосложением и противотанковым характером.
При входе в помещение ДК в нос ударил стойкий запах гари и плесени. На гранитном полу вестибюля валялись обугленные вешалки гардероба, разбитая кадка от какого-то растения и прочий хлам. В окнах стекол, естественно не было. Закопченная мраморная лестница вела, судя по всему, в единственный, а потому главный зал сего некогда увеселительного заведения.
- Э-эй! Живые есть? – нарочно мрачным голосом наполнил помещение Вова, - Живых нет. Будем надеяться, хоть мертвые есть.
- Ты хочешь здесь один остаться? – поперхнувшись покосились на Владимира девушки.
- Да ладно вам. Все путем будет. Не дрефтье! Заносим оборудование.
Волоча на второй этаж самописец, внешне напоминающий детектор лжи из фильмов про шпионов, Катя возмутилась:
- Советские архитекторы вкусом явно не обладали. Мраморная лестница. Гранитный пол. Выглядит отвратно!
- Дизайнер…Меня больше интересует, откуда в таком захолустье вообще нашелся мрамор и гранит.
Когда приборы были размещены в трех разных точках здания, Вова, уплетая бутерброд и запивая его чаем из термоса, провел краткий инструктаж:
- Короче. Задача для школьников. Сидеть и ничего не делать – только раз в полтора часа менять бумагу в самописцах – все остальное сделает автоматика. Когда бумага заканчивается, эта хрень гнусно запиликает – так что можно даже и поспать – ничего страшного от этого не случится. Суть эксперимента: антенна сканирует пространство на предмет отклонения электромагнитного поля. Эта антенна, - указал пальцем на незамысловатый кусок изогнутой под прямым углом проволоки, обмотанный проводом, - сама настраивается на источник электромагнитных волн, сама наводиться на него, позволяет измерять интенсивность. Если поставить большую чувствительность – будет отвлекаться на нас с вами. Обычно отвлекается на розетки, выключатели и включенные электроприборы, радиотелефоны и тому подобное; благо таких здесь нет. Кстати! Отключите мобилы. Ладно, дальше. Самописцы фиксируют информацию от антенны…
- Короче, Склифосовский! Уснем еще до начала!
- Спокойно! Чуть-чуть осталось, - включил установку, проволока стала вращаться, медленно поползла бумага, графопостроители стали немного отклоняться, оставляя черные линии, - Прошу внимания. Сейчас детектор фиксирует сам себя – линии отклоняются от прямой мало. Такие же линии будут означать нормальный фон. А сейчас, - нажал какую-то кнопку и антенна развернулась в сторону инструктируемых Оли, Славы и Кати; графопостроители начали чертить размашистые графики, - Он заметил излучения от ваших телефонов. Так что все электрическое оставляем или в машинах, или, в крайнем случае, кладем точно под установку – там мертвая зона. Но выключить трубы придется все равно. Это все.
- Слава богу! Как на лекции на первом курсе! Тебе преподом стать не предлагают?
- Сам откажусь.
- Правильно! Не фиг детей мучить!
- По местам, если нет вопросов, - улыбнулся Вова, - спокойной ночи!
- А мы что, все в разных помещениях будем? – испугалась Катя.
- Ну, вы с Олей в одном и мы со Славиком в двух других. Будет страшно – приходите.
- А можно я сразу к Славе приду?
- А ты, типа, хочешь меня одну оставить? – возмутилась уже менее храбрая Оля, - Подруга называется.
- Я вас буду навещать, - успокоил Катю с Ольгой Вячеслав.
- Если забудешь – мы сами тебя навестим.
- А меня?
- И тебя тоже. Не боись!
- То-то же! Ладно, ну что? Давайте за дело – темнеет уже. Сейчас я вам только включу установки.
Спустя пять минут Слава остался один наедине с негромко шуршащим самописцами по бумаге прибором, установленном в маленьком коридоре второго этажа слева от единственной мраморной лестницы в мрачном ДК. Ночь была теплой и пасмурной, предметы вокруг различались плохо. Устав после дальней дороги и прочих дел минувшего дня, Вячеслав склонился над столиком с прибором и мгновенно уснул. Антенна описывала круги, графопостроители не торопясь вели кривоватые линии; с улицы доносилось пение ночных птиц. Время от времени, нежное дыхание ветра навевало дремоту на пару молодых осин у парадного входа, запуская невидимые руки в кроны и шелестя непослушной листвой; порою отзывался весь лес и шепча убаюкивал, словно звук морского прибоя, плавными накатами ласкающего песок лазурного побережья.
Плотной стеной со всех сторон обступили путников угрюмые темные ели. Было совсем не жарко, ноги периодически утопали в сугробах по колено, напряженное молчание идущих компенсировали звуки шагов и шум зимнего леса. В спины плотной пеленой летел снег.
- Ну и где это е…ое садоводство?! Х… знает сколько ковыляем, а кроме деревьев ни х…! – бесился Юра.
- Сами согласились. Заметьте, я предлагал по дороге идти!
Юра остановился, развернулся в сторону Жени. Драки не последовало, но словесная перепалка с обилием матерной брани заняла не менее десяти минут. Вмешались девушки и в не менее животрепещущих выражениях предложили продолжить путь, чтобы хотя бы куда-нибудь выйти, вместо того, чтобы выяснять отношения. Словесная перепалка с обилием матерной брани заняла еще не менее пятнадцати минут. Если бы животные понимали, о чем идет речь, то закрыли бы уши лапами, крыльями или чем-нибудь еще.
Выпустив немного пар, четверо подростков все же возобновили движение в выбранном направлении. Света на ходу продолжала третировать Женю за талант Сусанина и припоминала прочие неприятные вещи из его биографии. Женя шел скрипя зубами и всерьез подумывал о нарушении заветного принципа – никогда не бить девушек. Настя в свою очередь наорала на Светлану, предлагая немного успокоиться. Снова наступило озлобленное молчание.
Через сорок минут силы начали покидать юные тела. Первой сдалась Анастасия. Девушка села в сугроб, справляясь с отдышкой.
- Я больше не могу! Давайте вернемся!
- Не лучшее предложение. Уже ведь выяснили. Снег в лицо, да и к тому же наверняка следы наши замел. Не разглядим дороги.
Женя подошел к Насте, наклонился, протягивая руку.
- Вставай. Надо идти, - отчеканил он, но уже без злобы.
- Я больше не могу! Я устала! Я хочу домой! – слезы текли по щекам.
- Настя, мы все устали! Если хочешь, можешь оставаться здесь! – не переставала огрызаться Света.
Девичья дружба рушилась на глазах, стоило только взглянуть в глаза реальной опасности. Юра и Женя тихо ненавидели друг друга уже давно, а ехать на дачу согласились только ради своих девушек, хотя и с ними теперь находить общий язык стало гораздо сложнее. Десятый класс определенно выдался кризисным. Кого-то били, кого-то доводили до истерики, кого до ручки. Были попытки суицида. Вот тебе и гимназия. Даже исправительной колонии не надо. Порой, отдельные личности предпочитали вообще не появляться на занятиях; наверное правильно и делали. А ведь некоторые ныне заклятые враги некогда были лучшими друзьями и товарищами. У классного руководителя явно недоставало авторитета и строгости разрешить ситуацию. Милиция тоже особо не помогла. Что было тому причиной? Зависть, ревность, особенности переходного возраста? Трудно сказать. Трудно. Будто кто-то проклял учеников.
Женя с трудом поставил обессилевшую Настю на ноги. Начинало темнеть. На сколько могли, ускорили шаг. В души незаметно стали пробираться отчаяние, страх и паника. Широко раскрытые глаза тщетно пытались высмотреть что-либо, мечась из стороны в сторону. То, что заблудились, подростки осознали еще давно, но лишь сейчас стало доходить, что это может закончиться совсем безрадостно. Это может закончиться смертью. Их смертью. В расцвете лет и сил. А так много еще хочется сделать! А ведь так хочется жить!
- Где садоводство?! Где!? Как отсюда выйти!? Как?! – Свету начала одолевать истерика.
- Мальчики! Дом! Слышите?! Дом! Вышли! – со слезами на глазах бессильно закричала Настя, - Дом! Видите?!
И действительно – сквозь пелену падающего снега и мрак зимнего вечера с трудом проглядывались очертания двухэтажного дома. Радости не было границ. На ослабевших ногах компания поспешила к спасительному строению. Жизнь показалась какой-то особенно исполненной счастья. Отпустивший страх смерти отозвался в умах опьянением надежды – во истину как гора с плеч!
Но чем ближе они приближались, тем больше эйфория сменялась разочарованием. Посреди поляны одиноко стоял дом без стекол с закопченными над окнами стенами. Вокруг плотной стеной высился густой лес. И ни единой живой души.
Сбавив шаг, подошли к проему дверей, безрадостно встречавших путников обугленной древесиной. Становилось особенно холодно. Ветер усилился, пробирая до самых костей и без того замерзших путников.
- Ладно. Хоть что-то, чем вообще ничего. Переночуем, а там будет видно. Надо только найти помещение без окон.
- Пошли.
Натыкаясь на всевозможные предметы в темноте, нарушаемой лишь тусклым светом зажигалки, стуча зубами и поеживаясь, две девушки и два юноши все же отыскали заветное помещение. Закрыли поплотнее дверь. Все четверо, забыв про обиды, разом сели на пол, образовав тем самым плотный кружок из четырех заледенелых тел. И каждый из них понимал, что надо развести костер, согреться, но им было все равно – очень хотелось спать. Все остальное в этот момент не имело значения. Только спать. Спать. И больше ничего…
Проснувшись утром, Женя поймал себя на мысли, что чувствует себя гораздо лучше. Нащупав по памяти выход из помещения, выбрался на улицу. После мрака помещения яркий дневной свет на время ослепил глаза. Было пасмурно, но все же светло; главное, снег не шел и достаточно потеплело. Первая мысль была о том, чтобы сделать то, чего не сделали вчера – насобирать веток для костра, иначе голодными и без обогрева они не долго продержаться в случае, если похолодает.
Евгений отправился на поиски. Вот одна веточка, вот еще одна, а вот целое упавшее дерево потом надо будет притащить, а пока еще одна ветка. С более-менее легкой душой он вспоминал вчерашние приключения, ссору. Вновь и вновь проигрывая в голове Светины выпады в его адрес, он все же постарался простить ее. Поставил себя на место девушки. Что бы он сделал на месте Светы вчера? Две недели назад? Полтора месяца назад? И еще особенно яркие моменты прошлого. Так постепенно выстроилась картина накопленной взаимной злобы, в которой принял далеко не последнее участие, обидев девушку и сам того не заметив – не придав тому значения. Перед ней стоило извиниться.
А вот в отношении Юры таких мыслей не возникало. Напротив – хотелось бросить хворост, вернуться и пока тот спит ударить его со всей дури урной по голове. Хотелось убить! То, что сделал он прощению не подлежало! Никогда!
Но и тут вспомнилось одно событие давно минувших дней. И снова Женя проявил себя не с лучшей стороны, но уже в отношении Юрия. «Мда…» - почесал затылок Евгений. Эти гнусные картины прошлого Женя не заказывал – они сами пробрались в мозг, как по мановению волшебной палочки. Подобные упущения заставили осознать одну простую истину – по крайней мере в половине своих жизненных проблем виноват он сам. Однако, Юрин реванш был определенно страшнее и хуже. Простить такое было нельзя. Убивать уже не хотелось, но простить… Простить было нельзя… «Он сам себя накажет» - на том, тяжело вздохнув, успокоился Евгений и направился с охапкой хвороста обратно.
Вернувшись по следам к заброшенному дому, он обнаружил на улице разведенный костер, у которого суетились Настя, Света и Юра. Положил дрова у огня, нерешительно подошел к Свете, отвел ее в сторону. Посмотрел сначала себе под ноги, потом на ее удивленное лицо:
- Я хочу перед тобой извиниться за вчерашнее. И вообще за все… Помнишь тогда…Я не со зла. Я не хотел тебя обидеть. Прости. Я задел тебя за живое, а сам того не заметил…
- Женя! – вздохнула девушка – из глаз ее текли слезы, но на лице была улыбка; она обняла его так крепко, как только могла.
- Ибо не ведал, что творил. Прости! – нежно гладил Светины волосы Евгений.
- Да! И вы все тоже, - вытирая слезы вдруг обратилась Светлана ко всем, - Простите меня за все что я вам сделала плохого! – рыдая она упала в снег на колени, - Все утро я вспоминала наш класс. Помните, как раньше нам всем было весело; как мы были маленькими, как гуляли, играли вместе?.. Что с нами произошло за каких-то два года? Почему мы стали злыми?.. Блин!.. – почти совсем шепотом закончила девушка.
Все замерли. Юра остановился с палкой в руке, которую пытался сломать об колено, Настя невольно приоткрыла рот. Воцарилась тишина.
И только тут некое шестое чувство тревожно кольнуло сердце Жени – не столько из-за исповеди одноклассницы, нет. Что-то вокруг и в них самих было определенно не так. Не так, как было обычно. Какая-то особая доброта, легкость души, какой давно уже никто из четырех молодых ребят не испытывал за последнее время разборок, ссор и ненависти, ставших почти нормой, маленьким безусловным пунктом в распорядке их жестокой школьной жизни.
- Кто-нибудь из вас есть хочет? Кто-нибудь вообще ощущает голод? Кому-нибудь холодно? Вы чувствуете тепло костра? – комок напрягающего сомнения подкатывал к горлу Евгения, - и почему так тихо вокруг?
- Очень тихо, - все замолчали и абсолютная тишина до звона в ушах поглотила округу.
- Ни птицы, ни ветра и ни какого движения… - напряжение одного предалось всем.
- Э-эй! – изо всех сил заорал Юра, но ни одна птица не крикнула и не взлетела с ветки, вроде эха тоже не последовало.
- В том состоянии, в котором мы вчера пришли в этот дом, - почти задыхаясь Женя смотрел в широко раскрытые глаза Насти, преисполненные немого и непонятного страха, - В том состоянии, без тепла, мы…могли остаться в живых?.. – он медленно пронес руку сквозь пламя костра, но ни ожога, ни копоти на коже не осталось.
На секунду показалось, что все происходит во сне, только проснуться никак не получалось. Так необычно, чудно и нелепо, что почти не страшно. Слишком просто, чтобы было страшно. Слишком быстро, чтобы можно было поверить в реальность произошедшего и, главное, чрезвычайно обидно, чтобы хотелось поверить в это. Треск костра заглушил все вокруг, наступило оцепенение.
- Господи! Почему мы не смогли жить нормально? Как люди? – шептала Настя; не моргающий взор ее больших зеленых глаз был устремлен в никуда; по щекам катились хрусталики слез, - Почему, чтобы осознать ценность жизни, необходимо было умереть? Почему мы не могли любить, прощать друг друга и быть счастливыми при жизни? Почему?
Вдруг ее зрачки сильно и быстро расширились, рот приоткрылся, а на лице выразился сильный испуг, ужас.
- Что?
- Там… - медленно подняв руку и, указывая пальцем за спины друзей, сдавленно проговорила она.
Пока Вячеслав мирно спал на столике и видел сон про четырех подростков, внезапный прохладный ветерок стал разгонять тучи и через несколько минут окрестности залило серебристым светом полной луны. Отдельный, особо холодный порыв его, стремительно завладев пространством коридора, зашуршал бумагой прибора и раскачал разбитые лампы, свисающие с потолка на почерневшем металле проводов без изоляции. Шелестела листва дремлющего леса. Слава немного поежился, но просыпаться явно не намеревался.
Антенна, до того равномерно описывающая круги вокруг вертикальной оси, на очередном заходе замерла и тот час пошла в обратную сторону; но и этот виток она не завершила, а стала вращаться в пределах одного сектора, обращенного в дальний угол коридора; точно беззащитный зверь, почуявший в потоке воздуха тревожный намек на запах приближающегося хищника. Графопостроители отклонились от нормального положения на несколько сантиметров вверх, затем вниз – на бумаге, сразу на трех графиках, стали появляться четкие пики и впадины примерно в половину возможной высоты. Легкая дымка облака приглушила лунный свет и в помещении потемнело. Сектор вращения антенны стал постепенно сужаться и вскоре кусок проволоки с намотанным на нее проводом застыл в строго определенном положении; острие его было обращено все в тот же дальний темный угол. Ощутимо громче зашуршали самописцы, так как стали резко вычерчивать все более высокие и частые пики и впадины на графиках. Стало холоднее, немного качнулись лампы, хотя ветра не было. Тихо пиликнул детектор, оставив на полях бумажной ленты пометку о переходе в другой режим для измерения поля в десять раз более мощного.
Сквозь шум ночного леса прорезался некий скрип и шорох уже в коридоре. Вдруг, щелкая несмазанными шестеренками, пошли разбитые маятниковые часы – все обугленные, в пыли и паутине; одновременно с этим, одна за другой, начали размашисто раскачиваться лампы, точно кто-то толкнул их по очереди рукой. Движение самописцев человеческое зрение различить уже не успевало – графопостроители закрашивали все пространство бумаги черным, оставляя только белые поля. Детектор пиликнул снова, понизив чувствительность еще в десять раз, но бумага от этого белее не стала.
Вот тут уж Слава резко вскочил, спешно протирая глаза, так как верить в увиденное сквозь пелену заспанного взора не хотел. Сначала он думал, что Вовчик прикалывается над ним; огляделся вокруг, но никого не нашел. Тихий, знакомый женский голос из-за спины, окликнул его по имени. Вячеслав вздрогнул от неожиданности – еще секунду назад в том дальнем углу никого не было! И откуда он знает этот голос? Это была не явно не Катя и уж тем более не Ольга. Набрав в легкие воздуху он медленно развернулся, как оборачиваются расстреливаемые, чтобы в последний момент взглянуть на своего палача. В отдалении стояла девушка в зимнем пальто. Это была Настя из секунду назад увиденного сна, только вместо зеленых, на Славу смотрели абсолютно черные глаза – словно пустые темные глазницы черепа. «Поторопись!» - сказала она и указала на дверь, ведущую в вестибюль и одновременно с ее жестом антенна детектора резко развернулась в ту же сторону. Самописцы на мгновение остановились, поднялись, перестав чертить линии, затем опустились и вывели на бумажной ленте фразу: «ПРОЧЬ ОТСЮДА!» Славик, пытаясь удержаться на подкашивающихся ногах, посмотрел на дверь, потом на надпись; обернулся в сторону девушки, но той и след простыл.
Помотав головой, точно хотел избавиться от наваждения, потянул ручку двери на себя. Картина, открывшаяся его взору ошеломила: в вестибюле, на полу стояли люди. Некоторые отдельно от остальных, другие группами, выстроившимися в короткие ряды; большая часть была пожилого возраста, но местами встречались и более молодые, и дети и даже один младенец грудного возраста тоже стоял на ногах. Все были четко на своих местах, как фигуры на шахматной доске и смотрели белесыми глазами покойников прямо перед собой, губы их шевелились, но никто ничего не говорил. В одеждах на манер девятнадцатого и начала двадцатого веков преобладал черный цвет, хотя выделялись еще два или три старика в простых белых крестьянских косоворотках.
Мгновенно мурашки и пот холодной волной пронеслись по спине Славы от затылка до самых пят; перехватило дыхание.
Больше всего ужаснули две другие вещи – у мраморной лестницы и на полу были два старика, которые стояли на коленях и скребли ногтями по каменным плитам с таким звуком, что все внутри переворачивалось и разрывалось на части. Второе…Немой крик комом застрял в пересохшем горле, когда Вячеслав перевел взгляд на центр помещения: стоя на «любезно» подставленной усатым белоглазым мужчиной табуретке, Ольга одевала себе на шею петлю импровизированной виселицы! Сама! Слева от нее уже висели Вова и Катя…
- НЕ-Е-Е-ЕТ! – зверем закричал Слава.
- Готова, - безразлично сказала девушка усачу и тот выдернул табуретку у нее из-под ног. Оля даже не дернулась, а лишь беспомощно опустила руки покачиваясь из стороны в сторону.
Выйдя из оцепенения, Вячеслав усилием воли преодолел страх и рванул к товарищам, лавируя между непрошеными гостями. Однако не успел он сделать и пары шагов по гранитному полу, как его остановили чьи-то руки – железной хваткой схватил седобородый старик в военном мундире царской армии. Холодные пальцы его перебрались на горло молодого человека и тисками сдавили горло так, что стало невозможно дышать даже носом. Что-то захрустело в районе кадыка, в глазах замелькали яркие цветные пятна – Слава начал терять сознание, не сумев разжать пальцы бородача и на миллиметр. Руки перестали бороться, повисли тряпками; ноги подкосились, и обмякшее тело поползло вниз. И тут произошло чудо: из-под белой рубашки незадачливого «спасителя» выскочил крестик, при виде которого стальные пальцы царского генерала тот час отпустили горло задыхающегося пленника.
Вячеслав упал на пол, в глазах почернело, закружилась голова. С трудом вдыхая воздух и шатаясь, он как мог встал, взял табуретку и стал вытаскивать друзей из петель. «Катя, Катенька! Как же так?! Скорее! Скорее!» - пульсом отдавалось у него в висках. Хоть Ольгу вытащил в последнюю очередь, она сама, кашляя и хрипя, стала приходить в себя. Во истину противотанковая девушка! С Катей на плече, волоча за руку Владимира, стали пробираться к выходу. Оля держалась за голову и шла пьяной походкой, но шла.
В дверях Слава застыл в оцепенении еще раз – все пространство на поляне перед ним было заполнено точно такими же как внутри людьми. А вокруг был непроходимый лес без единого намека на близлежащий поселок.
- Что вам от нас нужно?! – отчаянно и сипло прокричал Славик.
- Вы стоите на нас! Убирайтесь прочь отсюда! – захрипели в ответ они.
Смысл ответа Вячеслав не догнал, но не проигнорировал предложение свалить побыстрей, на сколько это было возможно.
Почти пинками направляя Олю, Слава из последних сил нес непомерную ношу между рядами стоящих тел, каждое из которых тянуло руки в его сторону, но при виде серебряного нательного крестика застывало на месте. Через несколько минут, отойдя на пару шагов от жуткого оцепления, Ольга резко остановилась, выпрямилась. Слава, положив друзей рядом с собой, опустился на четвереньки и попытался отдышаться – в обычной ситуации он не преодолел бы и половины пройденного пути. Оля медленно развернулась, взяла Катю и Вову за волосы и потащила обратно.
«Мать твою, ты что делаешь?!!» – мягко говоря офигел Вячеслав. Ответа не последовало. Не долго думая он ударил девушку в челюсть что было сил – других идей сразу как-то не пришло на ум. Ощущение было, будто ударил боксерскую грушу, плотно набитую песком – кулак хрустнул, а Оля даже не моргнула! Тогда Славик здоровой рукой сорвал с себя крестик и приложил ко лбу помешавшейся подруги. Цепочка раскалилась до невозможного, но, скрипя зубами, он все же удержал ее. Ольгины глаза будто оттаяли и она упала на землю, потеряв сознание.
Не мешкая положил Катю на спину, максимально быстро снял пиджак, скрутил и положил его ей под голову и шею. Пульса не было, зрачки на свет луны не реагировали. «Один вдох, пятнадцать-двадцать нажатий; один вдох, пятнадцать-двадцать нажатий» - производя искусственное дыхание и массаж сердца старался вспомнить он про себя правильную комбинацию действий. Постепенно стала приходить в себя Оля.
- Что здесь происходит? - пыталась врубиться она.
- Вову откачивай! – не отрываясь прошипел Слава, - Катя! Катенька! Солнце мое! Как же так-то, а?!!! Недоставало мне еще и тебя потерять! – тревожная мысль начала пробираться в разум, - Катя!!! Катя!!! Живи!!! Слышишь!!! ЖИВИ!!! – орал он на ухо неподвижно лежащей девушке, и вены вздувались от напряжения на его покрасневшей шее.
Со стороны послышался кашель Владимира. Один спасен. Это хорошо. Но…Никак не хотелось принимать саму возможность смерти милой хрупкой девушки с остреньким носиком и прекрасной фигурой. В бессильном отчаянии Вячеслав завязал свой крестик на шее у Кати и продолжил делать искусственное дыхание уже начиная сомневаться… Ослабели руки. Скупые и очень горячие слезы упали на кофточку, холодную кожу, но Слава сдаваться не собирался. Вова окончательно пришел в себя; правда на душе легче оттого не стало – вера в успех реанимации стала покидать и надежда незаметно растворилась вслед за ней, как вдруг Катя сделала резкий, шумный вдох! Она широко распахнула глаза, с силой вцепившись обеими руками в запачканную белую рубашку; зрачки мгновенно сузились в блеске луны.
Дыхание постепенно становилось спокойнее, тепло стало разливаться по телу; Катя оживала.
- Я…Я видела свет. Свет в конце тоннеля, как все об этом говорят. Я видела там людей, - тихо и пока еще с большим трудом сказала она.
- Катя! Катюша! Катенька! – крепко обняв почти рыдал парень, практически разуверившийся в возможности спасения, начавший принимать факт того, что может больше уже никогда не увидеть свою новую любовь.
Спустя минут пять, немного отойдя от переживаний, горя потери и радости чудесного воскрешения, Вячеслав обернулся в сторону ДК, но ничего не обнаружил! К великому его удивлению здание стояло как и прежде и никого вокруг не было; сквозь редкие деревья парка виднелись огни домов из поселка; машины оставались на своих местах.
Было пасмурно. Возле сельского дома культуры стояли два бульдозера, экскаватор и несколько машин разных марок и размеров. Повсюду царило оживление: несколько групп людей в военной форме, резиновых перчатках и ватно-марлевых повязках копошились во множестве небольших ям, усеявших пространство вокруг; кто-то фотографировал, снимал на камеру; священник читал молитву перед толпой древних как мир старушек; кто-то просто шатался, любопытно взирая на действо. Строители выносили вещи и строительный мусор из ДК на улицу; люди в форме доставали из ям почерневшие от времени человеческие кости и складывали их на расстеленный на земле полиэтилен.
Чуть поодаль, наблюдая за происходящим, стояли Оля, Катя, Вова и Слава.
- Вот тебе откуда и взялись гранит и мрамор, - сказал Вова, глядя на то, как местные мальчишки из каменных плит пола и лестницы собирали как мозаику по надписям на обратной стороне различные надгробия, - Нашел одну бабку лет под сто. Рассказала: до революции на месте поселка была усадьба с деревней, а здесь было кладбище. В двадцатых годах советская власть возвела на месте вымершей от голода деревни новые дома, а на месте кладбища – дом культуры…Материалы для строительства нашли тут же…
- Надо быть ненормальным человеком, психом, чтобы такое только могло придти в голову!
- Да уж, да уж…И слов-то нормальных не подберешь.
Эксперимент провалился. Владимир, Катя и Оля практически ничего не помнили; их детекторы ничего не зафиксировали, а фраза «прочь отсюда» на Славиной установке, который чуть не сошел с ума после пережитой ночи, можно было расценить вообще как злой прикол. Вова зарекся ничем подобным впредь не заниматься; Катя в тот же день приняла крещение в местной церквушке; в темной челке Вячеслава пепельным цветом выделилась прядь поседевших волос.
Спустя три дня, Катя и Славик шли под руку по аллее вдоль которой высились корабельные сосны. Светило солнце, было тепло, пели птицы; дорогу торопливо перебежала белка. Влюбленные шли по кладбищу. Но не по тому, что было варварски срыто под ноль во времена построения светлого будущего. Нет. Это было совсем другое кладбище в совсем другом месте.
Вячеслав положил две красных розы на могилу тезки своей спутницы и приклеил на место отвалившееся фото на эмали. Катя молча смотрела на запечатленную на белом фоне девушку-блондинку с кроткими чертами лица. Слава закончил работу, встал, отряхнулся. Ему показалось немного странным то, что спасенная им новая любовь сама напросилась съездить на могилу своей предшественницы.
Они еще немного постояли в тишине. Катя взяла его за руку:
- Пусть земля ей будет пухом.
- Пусть земля ей будет пухом, - вздохнув, едва заметно кивнул Слава. - Пойдем.
Была ночь, в комнате царили мрак и тишина; звуки не нарушали покой мирного городского лета. Слава сидел на кровати с телефонной трубкой у уха еще не совсем отойдя ото сна. От скомканного одеяла веяло накопленным теплом, в то время как холодный воздух привносил зябкость нагому телу. В мужском голосе ощущалась тоска, в голосе девушки на другом конце телефонной линии читалась светлая печаль и гораздо большее оживление, по сравнению с последним подобным разговором.
- Как ты там? – спросил он.
- Гораздо лучше. Спасибо что помогли.
- Знаешь… - замялся Вячеслав, - Я должен сказать…Прости, но…
- Я знаю. Успокойся, я все знаю. Я видела ее здесь, у нас. Она хорошая девушка, она любит тебя! Береги ее! Продолжай жить и радоваться жизни! Я рада за тебя, за твой выбор. Главное, чтобы ты был счастлив, а больше мне ничего не надо…
- Постой…
В ответ раздались гудки.
Слава проснулся в холодном поту очередного жутковатого сна. Рядом с ним на кровати спала Катя и тоже проснулась:
- Тихо. Тихо. Это всего лишь сон, - мягко прошептала она, обнимая его за шею, - Я с тобой. Все будет хорошо.
- Просто сон, - Слава почувствовал нежное тепло обнаженного тела девушки, кончик остренького носика заботливо коснулся щеки и кроткий поцелуй мигом заставил забыть о тягости небольшого ночного кошмара.
- Она больше не побеспокоит тебя…
Впредь Вячеслав перестал видеть во снах покойников и звонки с того света прекратились.
настроение: Сонное
хочется: к Насте
слушаю: шум кулера
Без заголовка
; А кто-то не верит в судьбу...
; Поезд тронулся и я наблюдала, как большие буквы, обозначающие название города Бийска, остаются на своем месте, провожая уезжающих. Слёзы катились сами собой и я перестала обращать на них внимание. Я слышала, как за спиной время от времени всхлипывала мать.
; -У вас кто-то умер? – едва слышно спросила соседка по купе плацкартного вагона.
; Я посмотрела на её сочувственное выражение лица и, комок подкатившийся к горлу, перекрыл мне дыхание. Я хотела закричать, заорать на весь поезд, на всю Вселенную:
; -Да умерла, умерла! Душа моя умерла. Если ещё не вся, то половина точно...
; Я снова отвернулась к окну, сдерживая свои эмоции. Слёзы не переставали бежать. Я уже чувствовала, как мое лёгкое шёлковое платье становится влажным и прохладным. Я вела монолог с Господом, пытаясь услышать его ответы.
; -Ну почему такая несправедливость? Боже, что я сделала такого, за что ты наказал меня? В ответ было молчание, а за спиной тихий шёпот моей матери, беседовавшей с женщиной напротив.
; В свои пятнадцать лет, я считала себя достаточно взрослой, для того, чтобы покинуть родительский дом навсегда. Именно навсегда! Нет, меня никто не обижал. Всё было так, как должно было быть, но мне хотелось уехать. Уехать навсегда!
; Когда я закончила восемь классов, то, естественно, решила, что моё время пришло. Аттестат у меня был хороший (всего четыре четвёрки). Что позволяло мне поступить без экзаменов в Бийское педагогическое училище. Почему именно в Бийское? Да потому, что я хотела уехать как можно дальше, а город Бийск – это уже Россия и, к тому же, Сибирь!
; Мои слёзы стали подсыхать, но при малейшем воспоминании о том, что со мной случилось утром, они наворачивались снова. Мы с матерью преодолели путь в восемьсот километров, с тремя пересадками для того, чтобы пройти собеседование. От экзаменов я была освобождена! Всё прошло хорошо, учебное заведение мне очень понравилось. На какое-то мгновение, я даже представила себя прилежной ученицей и увидела свои работы по вышивке и вязанию на студенческом стенде... И вот, этот торжественный момент настал! Нас собрали в аудитории для того, чтобы огласить списки принятых по оценкам в аттестате. Большое помещение заполнилось до отказа. Конкурс был очень велик – тринадцать человек на одно место! Директор, после небольшого приветствия, стал оглашать списки зачисленных без экзаменов студентов, по мере увеличения четвёрок.
Моё сердце сжалось, когда я поняла, что моё имя не было произнесено. Слёзы хлынули из глаз и я, под изумлённые взгляды присутствующих, выскочила в коридор. Следом за мной вышла моя мать. Всё кончилось в один миг. Я смотрела на стенд с работами и понимала, что моих поделок он не увидит. Я хотела бежать куда-нибудь, туда, где меня никто и никогда не отыщет...
; Мы остались ждать в коридоре окончания данного мероприятия, для того, чтобы забрать документы. Я отвернулась к окну и мне было ужасно неловко, за моё поведение. Но сдержаться не было сил. Всё, о чём я мечтала в последнее время растворилось, где-то далеко под небесами и даже не оставило прозрачного следа...
; -Вы знаете, когда такой большой конкурс, тогда отдают предпочтение местной молодёжи. Вы ведь из Казахстана приехали. Но ваша дочь может остаться и сдавать экзамены на общих условиях, – услышала я за спиной голос директора.
; Я оглянулась и отрицательно покивала головой. Я приняла поражение, но вернуться к этому состоянию и пережить его ещё раз, я не хотела.
; -Только давайте будем откровенны, - услышала я неуверенный голос своей матери. – Может быть вам просто фамилия не нравиться?
Моя мама предположила, что меня не взяли учиться, только по причине немецкого происхождения. В то время очень многие немцы уезжали и были высказывания о том, что мы занимаем чужие места, получаем образование и уезжаем в Германию. Зачем нас учить, если мы всё равно уедем?
; -Ну, что вы! Вы не должны думать, что у нас на ваш счёт...
; -Верните нам документы, иначе мы опоздаем на поезд, - перебила его моя мама.
; Директор дал задание секретарю выдать нам бумаги и поспешил удалиться. Я продолжала смотреть в окно, тихо всхлипывая до тех пор, пока снова не взяла в руки свой «хороший», но бесполезный аттестат.
; -Вот и всё. Стоило к чему-то стремиться? – спрашивала я мысленно сама себя по дороге на вокзал.
; Слёзы высохли только на подъезде к дому. В дороге мы были больше пятнадцати часов и последний отрезок в тридцать километров на автобусе, оказался почти незаметным. На подступах к дому нам на встречу выбежали мои сёстры и стали обнимать, целовать, поздравлять. У меня снова полились слёзы и не было сил объяснять, что со мной произошло. И, я не могла понять, с чем они меня поздравляют. Увидев мою растерянность, мама громко сказала:
; -Нас не приняли, дайте ей пройти!
; -А как же телеграмма? – спросила моя старшая сестра, не скрывая удивления.
; -Какая телеграмма? Неси сюда, - попросила моя мать. Через минуту Ирина держала в руках кусочек бумаги, на котором было написано:
; «Зачислена без экзаменов, просим срочно привезти документы» и фамилия директора.
; Я разрыдалась как ребёнок, но на этот раз от счастья! Всё, о чём я мечтала на тот момент, сбылось! Сбылось, а значит – это СУДЬБА или может быть МОЁ ЖЕЛАНИЕ изменить её. В этом пытаюсь разобраться только сейчас, спустя почти двадцать лет...
Юрий Тубольцев Ночь безбашенной тусни
«Гаврила в клубах поселился,
Гаврила круто затусил
И про себя стих сочинил:
Клуб за клубом, день за днем,
Каждый раз куда-нибудь идем.
Мы опять колбасим, зажигаем и тусим,
Спать мы вовсе нехотим
Нас прет, плющит, пурыщит, тапорщит, таращит,
Мы угараем, позитив мы распыляем и
Всем клубицца мы желаем!
А самым крутым бездельникам,
Не слабо клубиться и по понедельникам!»
- А я все водку, знаете ли... а вот где бы грибов таких накосить, чтобы стишки такие сочинять, - возмутился Гаврила.
Никогда не думал, что мы будем в клубе сочинять стихи и что этот день недели станет клубным. Если вы любите быть единственными посетителем в пустом зале в понедельник вечером с нерасторопными официантками и грязным полом, рекомендую повторить наш опыт. Вобщем, зашли мы в какой-то недоклуб-недокафе, заказали караоке, петь, конечно, никто не захотел, нам принесли наполовину полный чайник, который представляет собой ложку дешевого чая, залитого кипятком и стоящего 100р и включили ежика в тумане на большом экране. Удивительно, но в этом «одном из очагов клубной культуры понедельников» была нормальная музыка, поэтому никто в обломе не был. Я так напился чаю, что отрывать себя от диванчика было свыше моих среднестатистических сил..., друзья тоже, и мы решили заняться творчеством.
Вообще мнения людей, поситивших это заведение, варьируются в зависимости от того, в каком состоянии они там прибывали. Мы были под чаем и сочинили этот стишок. Ночь удалась на 100%.
- Ну че, пойдем сюда в следующий понедельник, опять будем креативы сочинять? – предложил Витя.
- Этим тупым чаем с мультиками свою голову ты одупляешь, очевидно, - ответил главный герой стихотворения. Но ровно через неделю известный клубный персонаж Гаврила снова сидел с нами в этом недоклубе-недокафе и сочинял стихи про клубы и про нас.
- Каждый, кто желает сделать карьеру тусовщика, должен быть в душе хоть немного поэт, - произнес обпившийся чаю Гаврила.
(с) Юрий Тубольцев, http://u-too.narod.ru
Юрий Тубольцев Как не познакомиться с девушкой
- Девушка, можно с тобой познакомиться?
- Да.
Ее звали Катя. Потом мы танцевали.
- Я скоро уезжаю, сказала она.
- Ну и что, я позвоню в сентябре.
305-44-27. До сих пор помню ее телефон. На следующий день я позвонил. Трубку никто не брал. Мне почему-то очень захотелось опять побыть вместе с Катей. Я приглашу ее домой. Она, конечно, сразу откажется, подумает, что я отношусь к ней только как к женщине, с которой можно переспать. Но она не будет так думать, она поймет, она почувствует, что я не для этого зову ее к себе домой, что мне нужно что-то другое. Мы посидим, попьем чай, она будет рассказывать о себе. Потом мы посмотрим фильм. Может, я тоже про себя ей что-нибудь расскажу.
Недавно мне очень понравился рассказ "Голубь" Патрика Зюскинда. Если у нас будет время, мы почитаем вдвоем этот рассказ.
Но вечером к телефону подошла какая-то бабушка и сказала, что Катя здесь не живет. Это была первая девушка, с которой я познакомился в ночном клубе.
С тех пор, как я впервые пошел в ночной клуб, моя жизнь разделилась на две далеко не равнозначные части. Учеба в институте, приработки, общение с друзьями - все это как бы не существовало, исчезало для меня, стоило мне только очутиться в Пилоте, в Утопии, в Манхэттен экспрессе или в других клубах.
Конечно, ночная жизнь и музыка ночных клубов всегда тесно связаны с наркотиками. Но я без всяких наркотиков спокойно могу танцевать до утра. Максимум, подряд, без перерыва я танцевал шесть часов. А дома, когда я встаю на весы после ночных клубов, я минимум сбрасываю килограмм-полтора.
Конечно, желание похудеть - это важная, но не основная причина ходить в ночные клубы. Для этого есть много причин. Я буду рассказывать все по порядку. Нельзя в двух словах объяснить, что такое ночной клуб.
- У меня есть парень, я его люблю, сказала мне девушка.
Когда я подошел к ней в Пилоте и спросил, можно ли познакомиться, она сказала, что пришла танцевать, а не знакомиться. Оказалось, она пришла одна, а с девушками, с которыми танцевала, познакомилась здесь. Потом я встретил ее в коридоре, предложил танцевать, но она отказалась. Оставь меня, я не хочу, сказала она, когда я подошел к ней в третий раз.
И я решил к ней больше не подходить. Но после ночного клуба она шла впереди меня, я к ней подошел, и мне все-таки удалось с ней поговорить.
- А твой парень знает, что ты ходила в Пилот, - спросил я.
- Нет.
- А почему он с тобой не пошел?
- Он еще не появился.
- Как не появился? Куда-то уехал?
- Да нет, просто еще не появился.
- А, понятно, просто занят и пока не звонит. А где ты учишься?
- Не важно. Оставь меня, я одиночка, - сказала мне девушка и пошла вперед.
И только потом, уже днем, когда я проснулся, я понял, что парень у нее еще не появился, то есть, парня у нее пока еще нет, а я просто не понял, в каком смысле она употребила это слово.
В тот день я познакомился еще с одной девушкой, которая с самого начала сидела одна и была в короткой юбке. Я подумал, что она проститутка, но оказалось, она просто любит ходить в "Пилот" и сейчас здесь уже в восьмой раз. С ребятами она как-то ходила, но вообще любит ходить одна.
- Я ночной человек, сказала она про себя.
Ночные клубы можно разделить на клубы-бары, клубы-рестораны и дискотеки. В бары обычно вход бесплатный, а дискотеки в них проводят только по пятницам и субботам. Но я почему-то еще никогда по настоящему не знакомился в барах.
- Молодой человек, не хотите ли к нам присоединиться, а то, что вы сидите один? - сказала мне девушка, которая сидела рядом с подружкой.
Так со мной познакомились две девушки из Твери, работающие, если им верить на слово, в модельном агентстве. Они набирают девушек на курсы моделей. Но мне показалось, что они проститутки.
- А вы нам не купите что-нибудь попить? - спросила у меня одна из подружек.
- Нет, у меня нет денег, - ответил я.
- Извини, мы друзей встретили, - сказали мне девушки минут через десять после моего отказа купить им попить и ушли в другой зал.
В другой раз в этом же клубе я познакомился с девушкой, которая работала официанткой в клубе Распутин, но уволилась, так как там плохой менеджер, а до этого она работала официанткой в Утопии, а сейчас ищет работу. Минут 10 мы разговаривали, а потом она сказала, что хочет меня кое о чем попросить, только чтобы я не обиделся.
- Можно я посижу одна.
- Конечно. Ты хочешь с кем-то познакомиться?
- Ой, не спрашивай, - ответила она.
Получается, что я второй раз хожу в этот клуб и уже второй раз знакомлюсь с девушками, которые, если и не проститутки, но наверняка пришли в клуб только для того, чтобы познакомиться с богатыми мужчинами.
Вообще я считаю, что проститутки - это не те, кого принято называть проститутками, а те девушки, которые скрывают, что они проститутки.
Конечно, интересные истории случаются очень редко и еще реже можно стать очевидцем какой-нибудь интересной истории.
Мне всегда очень хочется познакомиться с людьми, чьи интересы совпадают с моими. Конечно, совсем не обязательно, чтобы любимый писатель у них был Достоевский, а любимые фильмы "Зеркало" и "Виридиана". Когда я знакомлюсь с девушкой, я всегда спрашиваю, что она любит делать в свободное время. И если девушка отвечает, что она любит читать, я сразу с надеждой спрашиваю, кто ее любимые писатели. И только один раз девушка назвала Кафку, но, вдобавок, оказалось, что эта девушка раньше торговала наркотиками, была наркоманкой, но теперь бросила и собирается поступать на социологический факультет в МГУ. Почти все остальные девушки из классики называют "Мастера и Маргариту" Булгакова, и то обычно потому, что это вообще единственная книга, которую они прочитали. А большинство девушек, к сожалению, не читает вообще.
Иногда бывают и интересные совпадения.
- Никуда ты не поедешь. Я тебя не отпущу. Ты будешь весь вечер сидеть около меня, - сказала одна подружка другой.
- Черт, как хочется кого-нибудь увести, - громко и со злостью сказал парень, который проходил мимо меня.
Имеет ли первая речь какое-нибудь отношение ко второй, являются ли парень и девушка действующими лицами из одной истории, я не знаю. Идя по Спорт-бару, я услышал эти две речи, с интервалом не больше, чем в пять минут. Конечно, проблемы, с которыми столкнулись подружки и парень, возникают в ночных клубах ежедневно.
Иногда я знакомлюсь с девушками в метро или на улице после ночных клубов.
Так, после Манхэттэн Экспресса, в метро я познакомился с девушкой, которая заявила, что не может дать мне свой телефон, так как у нее постоянно возникают проблемы и ей родители запретили давать молодым людям свой телефон. Какой-то ее сосед из другого дома звонит ей в дверь и устраивает драки с ее отцом, кому-то она говорит не звонить, а они звонят. С отцом она постоянно ссорится, он очень любит к ней придираться. Вчера она из-за этого ушла к бабушке. А когда она с бабушкой пошла на пляж, они легли загорать отдельно, к ней подошел знакомиться молодой человек, и тут же подбежала бабушка и стала ругаться. И вообще она такой проблемный человек и у нее со всеми и у всех с ней возникают проблемы. Я дал ей свой телефон, мы договорились, что она мне позвонит, но она так и не перезвонила.
Иногда я звоню девушке, с которой недавно познакомился, но никто не берет трубку. Я звоню ей на следующий день, потом через несколько дней, через неделю. Но к телефону никто не подходит. И вот, все-таки еще немного надеясь, что Маша, Оля или Катя просто куда-то на лето уехала, мне с каждым днем все отчетливее и отчетливее приходится осознавать, что девушки, с которой, как мне казалось, я могу или просто так поболтать, или пригласить ее к себе домой, или куда-нибудь с ней пойти, той девушки, которая уже все-таки вошла в мою жизнь, на самом деле больше не существует.
Намного проще, когда я звоню, и мне сразу говорят, что Катя, Маша или Юля здесь не живет. Конечно, обычно тоже бывает обидно, зато не возникает ложной надежды.
Зато, когда девушка сразу говорит, что она никому не дает свой телефон, и мой телефон тоже не хочет брать, или сразу говорит, что она не позвонит, я иногда обижаюсь и у меня портится настроение.
Возможно, девушки именно потому и врут, чтобы не портить настроение себе и другим.
Однажды мне надоело сидеть в ночном клубе и я пошел гулять по Тверской. В начале Тверской из перехода выходила девушка, и я спросил, из какого она клуба.
- Я не из клуба.
- Тогда откуда.
- Я просто жду, когда откроется метро.
Девушка говорила с акцентом.
- Ты не из Москвы? - Спросил ее я.
Оказалось, что девушка приехала на месяц с Украины работать в Москве реализатором.
- А как это понять, реализатором?
- Слушай, - сказала мне девушка.
- Девушка, а можно с тобой познакомиться?
- Знакомься, - услышал в ответ я.
- А у тебя есть ручка?
- Да.
- А дай мне свой телефон.
Достав ручку, девушка уже вряд ли сможет отказать.
Один раз, пока я искал ручку, девушка передумала мне давать свой телефон.
- Через пять минут, - сказала мне она.
Минуты через три я подошел.
Пять,- показала она мне ладонь.
И через пять минут она с подружкой ушла.
У девушки была интересная шапочка с несколькими помпончиками, и я решил с ней познакомиться. По дороге мы разговорились. Когда мне нужно было выходить, я попросил ее телефон.
- Не дам, - сказала она. - Ты все равно не позвонишь.
- Нет, я позвоню.
- Я ходила в поход, и меня один парень очень долго уговаривал дать мне свой телефон. Я дала, чтобы он не стал ходить по моим друзьям, а он так и не позвонил.
- А я обещаю, что я тебе позвоню.
- Гулять я с тобой не буду. У меня нет времени.
- Тогда давай, я дам тебе свой телефон.
- Не надо, я все равно не позвоню. Я дам тебе неправильный телефон.
- Ну, дай свой телефон, я позвоню через месяц.
- А через месяц я буду в Ленинграде.
- Ну, через год. Да я вообще не собираюсь тебе звонить.
И тут она дала мне свой телефон. Я проводил ее до дома.
- Сейчас вы дадите мне телефон какой-нибудь тупой, заторможенной подружки.
Девушки рассмеялись и стали меня уверять, что это их телефон.
Когда я позвонил, выяснилось, что это их подружка, но ее обо мне предупредили и она выразила полную готовность со мной встретиться и доказать, что она не тупая и не заторможенная, как предсказал я.
Многие на дискотеках спят. Для этого существуют chill-outы.
Тех, кто ходит на дискотеки в рубашках и у кого слишком мужественный вид называют быками. Даже выражение такое есть "бычий кайф". Мол, быкам все равно, что принимать, водку или наркотики, нажрались, и балдеют, им все равно, под чем, лишь бы балдеть.
- Можно я приглашу вашу девушку? - спросил мой друг в "Планете Голливуд".
- Ты меня лучше пригласи, - ответили ему.
"Нет уж, - сказала Ира, когда я ей посоветовал в пятницу не идти на дискотеку на всю ночь. - Я и так всю неделю сижу, скучаю, учу уроки, жду, когда наступит пятница".
Я познакомился с очень хорошей девушкой. Я знал, что она каждую пятницу ходит в "Галактику". Я знаю, что ее увижу, но зачем.
Когда я познакомился с Настей, она сказала, что у нее есть три принципа:
1. Самой не знакомиться.
2. Самой не приглашать мужчин на танец (если у них до этого не было физически близких отношений).
3. Первой не целоваться.
Я считаю, что помимо возможности танцевать, главное достоинство ночного клуба - это возможность общаться. Можно подойти к любой понравившейся тебе девушке и, если тебе повезет, с ней поговорить.
Недавно я познакомился с девушкой, которая учится в девятом классе и ей почти 16 лет. Она уже три месяца регулярно в среду и в четверг ходит на вечерние, а в пятницу и в субботу на ночные дискотеки.
- А что ты обычно делаешь в свободное время? - поинтересовался я. Читаешь, ходишь в театры, в кино или еще чем-нибудь занимаешься.
- У меня мало свободного времени, - ответила мне она.
- А почему ты так часто ходишь на дискотеки.
- А больше делать нечего.
- Но ты же говоришь, что у тебя мало свободного времени.
Девушка засмеялась.
- А с тобой часто знакомятся, когда ты ходишь в клубы? - спросил я у девчонки.
- Почти каждый раз, но обычно всегда на одну ночь.
- Ты на одну ночь знакомишься или с тобой на одну ночь знакомятся? - поинтересовался я.
- Я на одну ночь знакомлюсь, - гордо ответила она.
Часто в клубах знакомятся только для того, чтобы общаться.
Можно с тобой сесть? Спросил я у девушки. Героину хочу. Сказала мне она. Она полгода сидела на героине, но до того, как стала ходить в ночные клубы. А сейчас она его хочет просто так. Потом она сказала, что хочет пить, и я купил ей пепси-колу.
- Дай мне, пожалуйста, свой телефон, - попросил я у девушки.
- Ладно. Ты будешь стоять здесь. Сейчас я приду.
Потом она разговаривала с каким-то парнем. Я подошел.
- Сейчас, я отойду. И они пошли к бару.
Но в третий раз она наконец-то дала мне свой телефон.
Парень, который учится на юриста в МГУ и ходит по клубам для того, чтобы заводить знакомства, чтобы потом устроиться на работу. Познакомился даже с внучкой Ельцина.
У двух девчонок много знакомых, но их обычно никогда не узнают, если только они сами первые подходят.
Парень купил девушке коктейль, потом еще один коктейль, потом еще. Когда они познакомились, девушка итак уже была пьяная. Она сидела у него на коленях, но он захотел в туалет. Но не успел парень отойти, подруга девушки насильно увела ее из клуба. Вернувшись и не обнаружив девушки, парень ужасно расстроился. Пошел ее искать, но не нашел. Он столько потратил на нее денег, она уже почти согласилась поехать к нему домой. С горя он купил себе стакан водки, потом еще один стакан водки, потом еще.
Сегодня в метро познакомился с девушкой. На остановке спросил у мужика, согласен ли он взять со мной машину по пятерке.
- А ты с девушкой познакомился, - сказал он.
- А откуда вы знаете? - спросил я.
- Я около сидел, все слышал. 343-24… А как дальше у нее телефон?
Я промолчал.
- Хорошая девушка.
- Да нет, она наркоманка, - ответил я.
- Такие друзья мне не нужны, - сказал мужик.
- Ну, в общем, если хочешь.
- Хочу, - сказала мне Лора.
Обычно люди знакомятся с теми девушками, которые им нравятся. Но уже много раз было так, что восторг от знакомства с девушкой сменяется в лучшем случае недоумением, а иногда даже и возмущением, когда потом, после дискотеки, ты созваниваешься с девушкой и встречаешься с ней, например, где-нибудь в метро. Такие встречи иногда запоминаются надолго. Девушка, которая еще вчера казалась симпатичной, теперь тебе совершенно не нравится. Одно из двух: либо ты на дискотеке был не в здравом уме, либо девушку подменили. На самом деле все гораздо проще. Просто в клубе ты видел эту девушку в темноте, теперь же тебе, наконец, довелось увидеть ее при дневном свете. И выход из такой ситуации прост: вместо того, чтобы, как договорились, пойти с девушкой в кино или погулять с ней на улице, нужно уговорить девушку опять пойти на дискотеку. Там будет темно и девушка вам опять, скорее всего, покажется достаточно симпатичной. А благодаря громкой музыке у вас будет возможность с ней почти не общаться.
Марина, Диана, Вика, Наташа, …, Маша, … - вот далеко не полный перечень имен тех девушек, которые обещали мне позвонить и звонка которых я жду до сих пор. - "У меня нет телефона" или "Я позвоню сама". И мне не остается ничего другого, как ждать, ждать обещанного звонка.
Бывает, доставая с надеждой и с чувством глубокого удовлетворения из кармана телефон, который с огромным трудом, но все-таки удалось получить у девушки в клубе, неожиданно обнаруживаешь вместо телефона обыкновенную, чаще всего возрастающую, типа 123-45-67, но иногда и убывающую 765-43-21 арифметическую прогрессию. И вывод тут прост: нельзя не глядя брать у девушки телефон.
Пару раз было так, что я брал у девушек телефоны, а потом начинал над ними прикалываться.
- Отдай телефон обратно, - грозно заявляли мне девушки.
Но я не возражал, потому что девушки, у которых нет чувства юмора - это тупые девушки, а с тупыми я, по возможности, стараюсь не общаться.
Чаще всего в клубы и в бары ходят одни и те же люди, все уже знают друг друга в лицо. Поэтому, даже незнакомые люди часто, увидев друг друга, начинают здороваться. Или, например, видишь, что за соседним столиком одиноко сидят две девушки. Можно к ним подсесть.
Многие любят ходить в бары. Одна из главных достопримечательностей баров - живая музыка.
- Молодой человек, вы уже уходите?
- Да, ухожу.
- Не уходите, - пример того, как однажды толстая, некрасивая девушка пыталась познакомиться со мной. Конечно же, у нее ничего не получилось.
- Как ты относишься к лесбиянкам?
- Я к ним отношусь, - гордо ответила девушка.
(c) Юрий Тубольцев, http://u-too.narod.ru
Юрий Тубольцев Бравые похождения барчонка
На досуге барчонок любил прислушиваться к прозрачному ритму аутично-мутично-некритичного эволюционирования «вверх-вниз» седой старины лифтового пространства.
Его моложавое, родовитое поместье располагалось в престижном районе города, с прекрасной экологией и ландшафтом, невдалеке от царских клиник и дач.
Барчонок иногда часами стоял у окошка, разглядывал окрестности и представлял себя «фрикционным тружеником» - так он ласково называл свой лифт.
Окна усадьбы были обращены к живописной элитной застройке с развитым основанием и выразительным, аскетическим силуэтом – монолитным счастливчикам, владельцам лифтов ОТИС, Шиндлер и Тиссен. Ох, как бы барчонку хотелось реинкорнироваться в эти здания!
Задними фасадами усадьба была развернута к обладателям простых лифтов – и совместно с ними отделена от элитной застройки охраняемым контуром ограждения, глядя на плотное озеленение, изящные формы и благоустройство внутри которого барчонок всегда умилялся и томно вздыхал.
Большое место в жизни барчонка занимала эпоха ночи. В старые добрые времена под его усадьбой, некогда принадлежащей обедневшему дворянскому роду, гнездилось бомбоубежище, после адаптации к новым придворным условиям, перевоссоздания смыслоозначений - трансформировавшееся в техно-дискотеку, перекодифицировшую рудиментарные образцы деятельности барской повседневности в стиле данс (по старобарски – танцы-шманцы).
Жизнь барчонков проходила ритмично и периодично, в бесконечных попытках достигнуть в ритуале плясок состояния транса, порядка и гармонии. Однажды очередная такая попытка привела к деформации стенок спецлифта, в связи с чем сие средство передвижения отгородили от танцпола и лифт деконструировался в темную комнату, вход в которою с осветительными приборами (согласно правилам клуба) был строго запрещен, чтобы не мешать клубящимся аристократам друг друга любить.
Вот и стал лифт эпицентром объяснения «прогресса-сосунка» «старине-матушке», что значат категории удовольствия, выгоды, удобства, пользы, соединения маленького личного мирка своих пассажиров, да их замкнутого при свете быта - с открывшимся за железным занавесом дверей манящим, сказочным пространством лифтовой кабины - пространством условной реальности, испытательным полигоном умственных экспериментов.
Звания лифтера этого лифта было удостоено всего несколько самоорганизовавшихся человек, что было сопряжено с их особым жизненным укладом, свойственным современному сословию, других домочадцев они полупрезрительно звали лохами. Так вот и перестроился лифт в регулятор общепризнанных норм, единой и непромысливаемой данности в среде домоседов, - границы между ним и остальной территорией усадьбы постепенно размылись, внутрилифтовые отношения самоотождествились с внелифтовыми, превратившись в неосязаемую материю прозрачной, не родившейся легенды причастности красующихся барчат к жизни в стиле секс. Однако все в поместье осталось неизменным, авторитарно нерефлексирующимся ничьим пространством, безместным местом, как и прежде.
Барин мечтал о спонсоре. А еще он безнадежно был влюблен в Ксанку из соседней 12-ти этажки, спонсор которой работал в васюкприватизации.
В один прекрасный день барчонок, отчаявшись ухаживать за Ксанкой, нарисовал во время эротических грез на стенках лифта формулу его износа – и с тех пор, каждый раз, когда ко Ксанке жаловал новый ее ухажер, лифту начинало казаться, что он – точка, стремящаяся к бесконечности технического переоснащения, отчего все его оборудование начинало ностальгически барахлить, лифт «надрывался и застревал».
«И этот пройдет» - обнадеживал себя барчонок, сталкиваясь в дверях лифта с очередным Ксанкиным пацаном, «не впервой, скоро починится» - вздыхали жильцы дома очередному замешательству лифта.
Предложенный жилищно-эксплуатационной конторой вариант приобретения нового лифта верхам Ксанкиного дома был явно не по карману, низы же устраивало то, что есть. Труженик васюкприватизации отказался спонсировать сей, на его взгляд, утопичный проект, зато, мня себя меценатом, постоянно уговаривал барчонка перестать добиваться Ксаны, обещав выделить ему деньги на услуги проституток - а себе он грозился поставить отдельный лифт и, бросив вызов техническим характеристикам здания, невзирая на боязнь однохаусников, рыл под домом персональный гараж на 2,5 машино-места.
И вот однажды, в момент эротических грез, барчонку удалось спроецировать время своей эпохи на пространство стыда, преломленное через юмор – и он перевоплотился в лифт из Ксанкиного подъезда.
На его дверях дворник (решив объявить лифт зоной культурного фронта) - туда, где раньше висели правила пользования лифтом, повесил предупреждение, гласившее, что лифт без удобств, - но нужда, как выяснилось, не способствовала доверчивости людей к инструкциям.
Ксанкин меценат нацепил на лифтовую шахту своего этажа дополнительную металлическую дверь с сейфовым замком – и теперь стоять в его пролете стало ужасно душно.
Если не считать спусков-подъемов Ксанки по этому карьерному лифту с цивилизаторской миссией неисчерпания ресурсов бытия, которая, видимо протестуя против парадоксальности регулярного и однообразного блуждания по этажам, постоянно бросала на пол окурки, лифту-барчонку оставалось наслаждаться только покраской местной шпаны, оклейкой разными вкладышами, жвачками и наклейками.
Если бы не царапание, лифт даже радовала бы творчески прогрессирующая молодежь.
Самой незаурядной из всех происходивших в нем отделочных работ была попытка одной влюбленной парочки произвести перепланировку лифта в малогабаритную квартиру-студию (однушку, как они ласково всю ночь напролет называли его).
Но вот однажды барчонок стал свидетелем поездки в лифте наглой морды кавказской национальности с одетым в колготки вьетнамцем.
Лучше перевоплощусь в лифтера – тотчас смекнул лифт - и горизонт многомерного лифто-пространства плавно редуцировался в двуглавый симбиоз Астапа Бендера и Ричарда Бендлера.
Но жизнь лифтера, как выяснилось, сопровождалась исключительно звуками скрежета лифта, что не имело ничего общего с торжеством «Единой России на посёлке», удовлетворением потребностей и реальностью, отчего он постоянно матюгался – то в слух, то про себя, вспоминал о трудовых закличках старины, грозясь направо и налево послать всех по дороге к европеизации.
Раньше, когда на первом этаже дома была детская художественная школа, бальные танцы и всевозможные кружки, лифтер мог дышать спокойно – вентиляция из подвала охлаждала лифт и тот более- менее работал.
Но с тех пор, как лифтовую шахту сократили на весь первый этаж, (теперь там еврохимчистка, салон красоты и коммерческая физкультурно-оздоровительная структура с сауной, массажными салонами и секс-шопом) лифтер-барчонок то и дело трясется, что у него и второй этаж отнимут под ежедневно прогрессирующие вокруг службы сервиса для реабилитации освободившегося от ига тоталитаризма народа.
- Хватит перевоплощаться, буду самим собой! – и лифтер превратился в барчонка, часами стоящего у окошка, разглядывающего окрестности элитных кварталов и представляющего себя «фрикционным тружеником».
(c) Юрий Тубольцев, http://u-too.narod.ru
Авторецензия № 1.
Описание неуравновешенных реакций сублимации то ли яви, то ли сна через неукротимое провоцирование симптомов своей идентичности лифта-лифтера-барчонка освещает мрак фантазмов и маний то ли лифтов, то ли лифтеров, то ли барчонков вялосветящимися лучами в сторону расфокусирования утраченного «я» из-под контроля пошлости и глупости выдавливаемых инстинктов полной фрустрации лифтового пространства.
Авторецензия № 2.
Пустопорожний настрой главного героя поражает невписываемостью в полуреальные-полувоображаемые настроения окружающего социума накануне исчерпания феодальных отношений, грядущего перевооружения лифтов в канатные фуникулеры для развлечений золотой молодежи, прорыва из плена геометрических пропорций, арифметических чисел, физических законов и догм морали.
Кризис формообразования придворной среды «усадебного» жилмассива сменился появлением действительно индивидуального интерьера открывашейся в бомбоубежище техно-дискотеки, внутренняя жизнь пространства которой, независимо от замысла проектировщиков, изменила плотность застройки, раскрыв своим этнографически ориентированным дизайном реальную суть типового для невооруженного взгляда жилья.
Приключения и перипетии наивно-простодушных барчонков, находящихся в состоянии растерянности, сумятицы, запутанности и нерасшифрованности действительности, ищущих точки соприкосновения со средой, миром и эпохой, прихотливая игра фантазии которых постоянно обманывается в поисках идеалов, боящихся разобщенности и непонимания, живущих в абсолютно иной, переосмысленной до неузнаваемости среде удивляют манерой своего существования то ли вопреки, то ли благодаря атмосфере времени.
Мне это маленькое произведение почему-то кажется эпическим вуаеризмом – подглядыванием за чужой интимной жизнью, но зависит ли судьба истории от частной жизни таких вот барчат?
Авторецензия № 3.
Акцентирование мифопоэтического сознания барчонка на лифтах полемично.
Внесение в корпус истины в качестве главной идеологемы категории лифт
рушит стереотипы массового пользователя многоэтажек.
Вызывает недоумение культивирование в российской прозе жанра лифтовых
миниатюр: ни на каком уровне повествования нет ни малейшего нарушения
читательских ожиданий - случаются именно те события, которые получаются как
всегда, все дихотомии: глупость - простота, однозначность прозрачность -
абсолютно смещены автором к архитипике лифтов, беднообразием типов которых
рассказ перенасыщен - видна несостоятельность возведения лифта в знаковый
символ нашего времени.
С таким же успехом могло бы воспеваться и закручивание гаек.
Шакал (tribute Tilo Wolff)
Две раны кровотОчили в спине –
Где крылья некогда блистали в серебре;
Он вниз по лестнице спускался величаво.
За ним ползли, упорствуя упрямо,
Гниющие, пластаясь по земле,
И тщась губами тронуть на челе
У ангела разверзшиеся раны…
…Мои уста обожжены твоими,
И руки перестали быть пустыми
С тех пор, как я коснулся до тебя;
И вот – за ангелом сползаю по ступеням,
И руки грею в чёрной его тени,
Спасая губы в его ранах от огня.
настроение: Безжизненное
слушаю: Lacrimosa - Schakal
Без заголовка
Я живу в мире грёз Возношусь в высоту я И оттуда всерьёз На себя посмотрю я
Что в душе пустота И негожие мысли Не пугает меня
Я живу в мире грёз Посмотрю с высоты я И увижу я вскользь Наши души пустые
И посыплю с небес Золотою пыльцою Раствориться она Дождевою водою
Я живу в мире грёз В этом жизненный смысл Не будите меня В этом мире бессмысленном
Пусть пройдёт маета И вернётся покой Не застанет меня Суета и разбой
Я живу в мире грёз Не хочу возвращаться Не судите меня В этом есть - моё счастье... |
настроение: Бодрое
Без заголовка
Машина тронулась ранним субботним утром в направлении Мюнхена. Лучи солнца пронизывали пассажиров насквозь разгоняя всё еще присутствующий сон. А ведь было не так-то просто сбросить с себя ширму занятости и безденежья и отправиться на прогулку ни куда-нибудь, а в столицу Баварии!
Вчерашний вечер был таким же, как и сотня других пятничных вечеров. Василий лежал на диване и бесцельно перещёлкивал каналы в поисках неизвестно чего, но лучшего по содержанию. В результате он проходился по всем каналам и смотрел их от рекламы и до рекламы.
-Как мне всё надоело! Махнуть бы куда-нибудь! – рассуждал он повернув голову к жене.
Лена подняла на него глаза и с любопытством ждала продолжения. Эта фраза была очень знакома. С неё начинались практически все выходные!
-Интересно куда на этот раз? – безучастно спросила она уткнувшись в книгу.
-Я вполне серьёзно! Сколько можно собираться и никуда не ехать?
-Куда поедем на этот раз? – недоверчиво переспросила она.
-А хоть куда! Всё находится рядом: Штутгарт, Мюнхен, Швейцария, Австрия! Куда хочешь?
Он смотрел на неё так, что она поверила в серьёзность его планов.
-У нас есть карта Мюнхена, может тогда туда?
-Доставай! Разработаем маршрут!
У Василия заблестели глаза, как, впрочем, каждый раз, когда они планируют разорвать этот замкнутый круг: РАБОТА-ДОМ-ПРОДУКТОВЫЙ МАГАЗИН-ДОМ-РАБОТА... Он выключил телевизор и погрузился в изучение карты. Лена присела рядом.
-Едем на два дня! – утвердительно проговорил он, исключая тем самым предрасположенность к дискуссии.
-А ночевать-то где будем и на какие ши-ши?
-Не начинай! Какая разница поедем мы куда-нибудь или снова будем сидеть дома – на счету всё равно минус! Подумаешь – минус будет чуть-чуть больше! Не думай об этом. А вообще, у нас такая большая машина и сидения вытаскиваются!
Лена не верила своим ушам. Он предлагал переночевать в машине! В принципе, летом, это было вполне реально. А в семиместном «бусе» было и впрямь достаточно места. Василий тут же отправился готовить машину к поездке. Надувной матрас, два одеяла и подушки уместились так хорошо, что возникло желание переночевать уже сегодня!
-Вот это романтика! Представляешь?
Лена не представляла, а всё еще с трудом верила в реальность происходящего. За их восьмилетнее пребывание в Германии они собирались уже объехать всю Европу. Но, каждый раз, по какой-либо причине путешествие откладывалось.
К двенадцати часам ночи на карте появились большие круги, обозначающие маршрут следования.
Будильник разбудил их в шесть часов утра...
Сбоку дороги мелькали деревья, слегка покачивающиеся от ветра. В машине тихо играла музыка. Настроение было великолепным! Но ближе к Мюнхену всё чаще стали попадаться места ремонта дорог. Василий по началу строго соблюдал ограничения скорости, но через определённое время все знаки слились воедино и он перестал обращать на них внимание. Они были заняты рассуждениями о том, что же посетить в первую очередь. Лена хотела сначала в ботанический сад. Он находился за городом, рядом с одним из замков Людовика. Но, как обычно, мужская логика доказала то, что удобнее будет сначала посмотреть «Deutsche Museum», который находиться в самом центре. Рядом располагались и другие знаменитые достопримечательности Мюнхена.
Немного заблудившись вокруг музея они заехали в подземный гараж. Табличка с часами работы указывала на то, что он открыт двадцать четыре часа в сутки.
-Вот нам и гостиница! – довольно проговорил Василий.
-А выхлопные газы? – невольно проговорила Лена скривившись.
-Перестань! Какие газы? К вечеру тут ни одной машины не будет, вот увидишь!
Перспектива ночевать в гараже не радовала. Лена тщательно рылась в голове выискивая доводы для возражения.
-К тому же смотри, - Василий указал на углы подземелья, - мы под охраной! А паковаться где-нибудь за городом, может быть опасным. Как помнишь, по дороге в Дисней.
В каждом углу висела видеокамера. Он знал, что нужно сказать и на что обратить внимание в таких случаях. Лена была по своей натуре – трусихой. Незнакомые места, лес, темнота – вызывают у неё приступы страха и паники. К тому же вспомнился случай, когда они год назад повезли детей в Парижский «Диснейленд» и по дороге остановились на автомагистрали во Франции. Неизвестно откуда взявшиеся мужчины, (в четыре часа утра), стали медленно прохаживаться вокруг их машины. Лена открыла глаза в тот момент, когда двое разглядывали через стекло сладко спящих детей. От страха она моментально проснулась. Мужа в машине не было. Лена нажала на кнопку автоматического закрывания дверей и подняла занавески на окнах. Василий пришёл через пять минут и, едва захлопнув дверь, завёл мотор.
-Покемарим лучше на месте. Странная тут обстановка!
Лена молча покивала головой...
Василий улыбался довольный собой. Вот, что значит прожить пятнадцать лет вместе! В любой ситуации знаешь, что нужно вспомнить и чем аргументировать то или иное решение, дабы избежать возражений и споров со стороны второй половины!
Лена согласилась ночевать в подземелье.
-Действительно романтика! Только ни кому не говори, а то нас неправильно поймут, - ответила она на его улыбку.
Поднявшись на лифте наверх они оказались в здании напичканном магазинами и закусочными. Рядом с лифтом находилась туалетная комната. Позавтракав в булочной, они отправились в музей.
Вся история немецкого народа расположилась на нескольких этажах и подвальном помещении. Посетителей встречал корабль на входе, а в подвальном помещении находилась настоящая подводная лодка в разрезе. Также где-то между этажами расположился старый тепловоз и первая электростанция. Очень много интересных экспонатов, позволяющих проследить всю европейскую эволюцию.
Через пару часов они, полные впечатлений, отправились в центр. После маленькой полусонной деревушки, большой город кажется другим измерением. Они побрели по асфальтированной дорожке вдоль реки. Но, неожиданно, откуда-то со всех сторон, их стали обгонять велосипедисты.
-Откуда их столько? Гулять мешают, - возмутилась Лена.
Через мгновенье рядом оказалась молодая девушка, которая сообщила, что они гуляют по велосипедной дорожке!
-Вот, что значит, с колхоза приехали, - прокомментировал Василий и они перешли на противоположную сторону.
Красота зданий, фонтаны, парки не хотели отпускать. В Мюнхене всё объединено воедино и церкви и рядом стоящие современные дома и магазины. Цветовые тона, скульптура украшают город, как декорации в большом и уютном доме.
В полночь, уставшие, они отправились к месту ночёвки. В гараже стояло всего три машины. Василий переставил рено в угол, где не работала лампа освещения. Едва прикоснувшись к подушкам они провалились в сон.
Утром, позавтракав в кафе и приведя себя в порядок, Василий и Елена отправились за город. Замок Людовика четырнадцатого находился рядом со знаменитым ботаническим садом, в котором собранны самые редкие и красивые растения со всего мира. Такой красоты они ещё не видели нигде...
Около пяти часов вечера они вышли из сада и еле передвигаясь направились к машине. Приятная усталость и большое количество впечатлений, сопровождали их всю дорогу домой. Они не ехали, а летели видя перед собой цель - диван, ужин и телевизор.
-Ну, куда поедем в следующий раз? – спрашивал довольный Василий. – Тебе понравилось? А в гараже было почти как в гостинице, правда?
-Может в Штутгарт? Интересно там подземки тоже круглосуточно открыты? Мне понравилось, развеялись немного, - проговорила Лена закрыв глаза...
На этом путешествие не закончилось. Спустя два дня по почте пришло письмо от «полицайпризидиума Баварии». В нём был штраф на тридцать евро в связи с превышением скорости в черте города. Василий пожал плечами и не мог вспомнить, где именно нарушил ограничение. Но самое интересное было впереди. На следующий день пришло ещё одно письмо, в котором был штраф на девяносто евро и один пункт, в связи с нарушением скоростного режима за чертой города.
Василий придя с работы и прочитав письмо не мог вымолвить ни слова в течении получаса. Затем все дружно расхохотались.
-Лучше бы за гостиницу заплатили! – с лёгким сожалением проговорил он и выкинул письмо в мусор
настроение: Хорошее
Цепь
Поджав живот и изогнув своё гибкое туловище, Кот проскользнул в слегка приоткрытую дверь квартиры, и в несколько совершенно бесшумных прыжков достиг выхода из подъезда. Обнюхав и осмотрев пространство вокруг, опасливой рысью побежал он вдоль серой железобетонной стены. «Только бы Серого не встретить, - подумал Кот, - эта грязная сволочь сейчас в драку, конечно, не полезет, но задержит меня своими дурацкими подколами».
Серый кот жил на соседней помойке, и давно уже возненавидел Кота. Он в своё время имел виды на Кошку, с которой теперь встречался Кот, но был ею отвергнуть, и его уязвлённое самолюбие источало теперь зависть к Коту, да и к Кошке заодно. Он завидовал тому, что они чистые и сытые. Что они живут в тёплых квартирах, и каждый день получают от хозяев пищу, не имея необходимости рыскать по подвалам в поисках добычи и сражаться со стаями крыс. Как будто они были во всём этом виноваты…
Кот добежал до угла и принюхался. Ну конечно! Эта серая скотина пометила его. И с чего он взял, что это его территория? Кот недовольно фыркнул и, подняв заднюю лапу, перебил гнусный запах Серого кота своим. Всё, теперь надо было спешить. Кошка не простит ему опоздания. Да, она капризна и самоуверенна, но как она грациозна! А какие у неё глаза! А когда мурлыкнет что-нибудь эдакое… Кот вильнул хвостом в предвкушении приятной встречи и ускорил бег.
Разные мысли лезли в его голову, пока он бежал на свидание. Кот вообще был мыслящим котом. Он очень много думал о жизни и о разных интересных вещах. Не то, что всякие Серые проходимцы. Например, его частенько мучила мысль – кого же ему напоминает Кошка? Он знал в своей жизни не так много кошек, и ни одна из них на неё не была похожа. У Кота была догадка, от которой он вздрагивал: Кошка была похожа на хозяйку! Запах у них похож… Но это получалось как-то противоестественно: хозяйка, человек(!), который составлял для Кота всё его мироздание, без которого он не мыслил своего существования, и – какая-то хоть и очень симпатичная, но, в сущности, самая обыкновенная Кошка…
Хозяйка на самом деле значила для Кота очень много. Он помнил её запах почти с самого рождения, ещё с тех пор, когда он был головастым мягконогим котёнком с заплывшими глазами. Со стороны могло показаться, что Кот не любил свою хозяйку, но это была совершенная иллюзия. Просто ему были чужды всякие сопливые проявления любви вроде облизывания языком и смотрения «верными глазами», столь характерные для этих глупых и шумных собак. Он всегда спал только в ногах у хозяйки. Ел только то, что она наваливала в его миску своими руками. И свою первую в жизни мышь, которую Кот поймал самостоятельно, он принёс именно хозяйке. Тогда, помнится, её родители, люди тоже для Кота родные, но не такие, почему-то этот подарок не оценили и даже хотели непонятно за что наказать Кота, но хозяйка – великое существо! – заступилась за него. Она-то всё поняла. Ласково погладила его тогда, поблагодарила по-человечески, и даже взяла мышь за хвост и внимательно осмотрела её, чего от человека, казалось бы, и ожидать было невозможно.
А иногда хозяйка садилась в кресло, брала Кота на руки, гладила его, чесала. А если ей было плохо, то рассказывала Коту шёпотом о своих бедах. Кот, конечно, ни капельки не понимал из человеческого языка, кроме своего прозвища, но чувствовал, что хозяйке плохо, и пытался успокоить и развеселить её, поигрывая с её худыми руками. И она частенько и в правду начинала смеяться сквозь слёзы и в благодарность целовала Кота между ушей. И горячие слёзы капали на его рыжие голову и шею.
Увлечённый мыслями, Кот сам не заметил, как добежал до проспекта. Цель была уже близко. Вон она, та подворотня, в которой они с Кошкой всегда встречались, на той стороне проспекта. Осталось самое трудное – перебежать этот проклятый проспект. Тут Кот всегда держал своё мохнатое рыжее ухо востро. На больших дорогах обоняние не помогало. Здесь нужно было ориентироваться по зрительным ощущениям – по-человечески. Кот давно заметил три фонаря, висящие один над другим на столбе неподалёку. Он заметил, что машины останавливались, когда загорался только один верхний фонарь. В этот момент он и перебегал дорогу. Так сделал Кот и теперь. Как только машины остановились на верхний фонарь, он галопом побежал через резко пахнущую резиной шин и горелым бензином широкую асфальтовую полосу. Он уже пересёк две сплошные гладкие линии в центре проспекта, и вот уже немножко оставалось до безопасного бордюрного камня, когда Кот почувствовал, как что-то огромное и страшное летит на него. Он хотел повернуть голову, чтобы посмотреть, но не успел. Гул мощного двигателя и шум трущейся об асфальт резины были последними звуками, которые Кот успел услышать в своей жизни.
Маленькая Девочка
Маленькая Девочка сидела на скамейке в небольшом пустынном парке и тихо плакала. Она обежала все окрестные дворы, заглянула во все подвалы, но – тщетно. Кота нигде не было. Он не пришёл домой накануне вечером. Истеричка-мать даже ничего не заметила, как будто бы ничего не случилось. Только лишь высказала в очередной раз, что дочь шляется по улице целыми днями. Отец спокойно лежал на диване и смотрел свой идиотский футбол, лишь как-то один раз для порядка спросив, где же, собственно, Кот. Впрочем, ответом на свой вопрос он не слишком интересовался. «Идиоты, - подумала Маленькая Девочка, - когда же они будут ко мне хоть чуть-чуть внимательнее?». При этой мысли новая горячая слеза отделилась от уголка её глаза и прерывисто, по зигзагообразной траектории, поползла по худой щеке.
Маленькая Девочка обожала своего Кота. Это был её лучший друг. Он никогда не предавал. Никогда не говорил всякой чепухи. Никогда не надоедал идиотскими соплями или просто тупостью, в отличие от людей.
Как эта дура Сорокина. Представьте только! Маленькая Девочка рассказывала в тот день на переменке своему любимому другу из параллельного класса о том, что Кот пропал. А Сорокина случайно слышала и на уроках всем писала анонимные записки, что, мол, Маленькая Девочка спит со своим Котом, а теперь Кот её кинул и никто её, мол, больше не удовлетворит. Дура, правда? Застрелить мало. И что ей нужно?
Маленькая Девочка криво усмехнулась и посмотрела в никуда безнадёжным взглядом. А может, суицид – выход? Залезть на крышу вон той четырнадцатиэтажки, да и полететь? Чтоб все они поняли.… Но никто не заметит, а это хреново. Нужно, чтобы поняли. Чтобы сами потом в петлю полезли от стыда и горя… идиоты.
Рот Маленькой Девочки желчно искривился, и ещё несколько слёз обожгло щёку. Она почувствовала, что её скулы и подбородок увешаны каплями, словно карнизы после дождя, и принялась вытирать их рукавом куртки, а заодно и щёки, и глаза.
- Извините, вам не нужна помощь? У вас беда? – чей-то прибитый голос звучал в нескольких сантиметрах от лица Маленькой Девочки. Она отвела руку и посмотрела на говорившего. Какой-то парень года на два старше её, по виду – полный лох. В очках, одет как-то серо и несуразно, причёска «я упала с самосвала», длинный весь, нескладный.… Да и обращается как-то странно… Что ему вообще надо?
- Не нужна мне помощь. Иди, куда шёл.
Но парень уходить не собирался.
- Я вижу, что у вас что-то случилось… Вы простите, что я к вам так вдруг… Мне просто хочется помочь вам… Я просто…
- Не сопливь. Ну да… Кот у меня пропал. Что, смешно, да?
- Совсем нет. Я вас понимаю. Иногда животные становятся как члены семьи и всё такое… Вы его искали?
- Нет, бля, тут сидела! Естественно искала! И перестань мне выкать, а то застрелю.
- Извини, я просто никогда раньше не знакомился с девушками на улице.… Слушай, а может, ещё поищем твоего Кота? Я помогу. Я не тороплюсь никуда…
- Сил уже нет искать. Сдохнуть охота.
- Перестань. Нельзя сдаваться. Пойдём, поищем, - парень улыбнулся и протянул руку Маленькой Девочке, чтобы помочь ей спуститься со спинки лавки, на которой та сидела. Нет, он хоть и чудак сопливый, но что-то в нём есть. Не грузит хотя бы.
- Ну, пойдём.… Один хрен делать больше нечего, - Маленькая Девочка спрыгнула с лавки, проигнорив руку парня и побрела по аллее парка. Парень догнал её и пошёл рядом.
- Знаешь… Ты сразу на меня произвела впечатление… Я как увидел тебя, плачущую – мне сразу захотелось познакомиться с тобой, помочь тебе…
- Зачем?
- Не знаю.… Так.… Наверное, неправильно говорить так сразу после знакомства, но ты очень похожа на мой идеал. Потому и подошёл к тебе… Правда! Я до этого идеал только во сне видел…
- Сопли. Если не умеешь клеиться – не клейся.
- Я и не пытаюсь «клеиться»… Я просто хочу пообщаться с тобой.
- Если хочешь так общаться – то не надо. У меня есть Суженый.
- Парень?
- Нет, Суженый.
- Я тебя не понимаю.… Объясни, пожалуйста.
- Он сильный. Он сильнее меня. Он увезёт меня из всего этого дерьма. Он такой.… Ну, в общем, он не такой как все. Он лучше всех.
- Я всегда старался быть не таким, как все, - сказал парень, и тут же до мурашек испугался, что это будет выглядеть как дешёвая самореклама. Но Маленькая Девочка отреагировала на это не так, как он ожидал.
- Ты слабый. Ты под меня подстраиваешься, а я этого терпеть не могу. Нет, ты совсем не похож на моего Суженого.
- Если ты хочешь, чтоб мы были просто друзьями – то я не против. Просто разреши мне с тобой общаться…
- А тебе разрешение нужно? – сказала Маленькая Девочка с издёвкой, но не злобно, - Так и быть, разрешаю. Но в виде исключения, - она впервые усмехнулась за всё время их разговора, - А ты кто вообще по жизни будешь? Чем занимаешься, в смысле?
- Я? Я – Художник.
- Картины рисуешь?
- Картины пишут.… Да, пишу. И не только картины. Я вообще разным творчеством занимаюсь.
- Ты Мастер?
- Да нет, ты что… Мне ещё многому нужно учиться.
- Тормоз. Ты Булгакова читал? Ты Мастер, я спрашиваю?
- Ах, в этом смысле.… Ну тогда, наверное, Мастер.… Хотя всё это слишком серьёзно, чтоб вот так вот…
- А вот я - не Маргарита.
Художник ничего не ответил, да и Маленькая Девочка ничего больше не говорила долгое время. Лишь смотрела перед собой и пинала кучки опавших листьев тяжёлыми неженскими ботинками. Слабый осенний ветерок обдувал эту странную пару, не спеша идущую по парку, и кружил вокруг неё листья, похожие на тончайшие золотые и медные пластины.
Художник
Да, это было именно так. Осенний ветер, чудесный, прохладный обдувал их легкие фигурки, которые шли по аллее как будто бы вместе, и в то же время - каждый шел особняком. Художник испытывал тревожное и очень волнующее ощущение Руки Судьбы, которая свела его в этом парке с таинственной незнакомкой, юной и необыкновенной. Именно такой он часто видел в мучительных снах свою Музу. С каждым словом, с каждым легким движением Маленькой Девочки, ему казалось, что она очень похожа на ту идеальную, непостижимую царицу его мечтаний. Правда, он очень боялся, что теперь, после того, как он нашел Ее, Она отвернется от него. На самом деле, у Художника было совсем мало опыта в общении с девушками, для этого он был слишком робким. Когда он начинал говорить с какой-нибудь по-настоящему привлекательной девушкой, его речь, которой, как ему казалось, он владел превосходно - все-таки он был творческой натурой и прочел много книг - как-то увязала в стеснении, неловкости, неуклюжести и страхе перед тем, что его осмеют или прогонят.
Художник вспомнил свою давнюю подругу, которая некогда тоже казалась Музой. Она совсем не была похожа на Маленькую Девочку, хотя Художнику очень хотелось, чтобы была. Та, давняя подруга тоже была художницей, поэтессой, и они с Художником частенько проводили время в дальнем углу большого парка, делая наброски с натуры, ходили на выставки – общих друзей и известных художников.
Чудное было время. Целые дни – вместе, и всегда было о чём поговорить. О, она очень много всего знала, они разговаривали часами, днями, неделями... Разговаривали. Но разве разговоров хотел Художник? Ему иногда до боли в суставах хотелось её обнять. Кончики его пальцев горели иногда от желания провести ими по её белоснежной шее и потом, плавно, – по щекам, тронутым лёгким румянцем... Но всё не туда у них шло. И кроме нескольких поцелуев в щёку и бесконечных разговоров на отвлечённые темы, не было ничего.
Художник слышал о той девушке недавно: она ничего не пишет, замужем, воспитывает детей.
- Быть может его загнали на какое-нибудь дерево, например, собаки? А он забрался слишком высоко и теперь не может оттуда слезть? – предположил Художник, после того как они в очередной раз прошлись по дальним закоулкам парка.
- Шутишь? Мой Кот не из таких, на дереве отсиживаться он не будет… А если бы увидел меня, то подал бы знак, он очень умный! – отрезала Маленькая Девочка, но все-таки стала иногда задирать голову, оглядывая ветви деревьев.
Когда она рыскала своими живыми глазами по деревьям, подбородок приподнимался, и ее профиль казался Художнику беззащитно-юным и ужасно привлекательным. «Я непременно должен написать ее портрет!» – решил он.
- Хватит на меня пялиться, Айвазовский, я тебе не скульптура! Лучше по сторонам гляди, может он где прошмыгнет!
Художник вздохнул и принялся честно обыскивать своим близоруким взглядом открывшуюся полянку.
Когда-то давно он прочитал в какой-то умной книжке, что у Настоящего Художника обязательно должен быть свой Шедевр. Художнику очень хотелось стать Настоящим Художником, поэтому он очень старался писать свои картины так, чтобы кого-нибудь впечатлить, поразить необычностью замысла, использованием цветов или чем-то еще. Он писал картины и так, и сяк, писал натюрморты и портреты знакомых, ездил на море, надеясь, что оно вдохновит его на сочинение пейзажей, но все было тщетно. Картины эти иногда продавались, но ни разу Художник не видел по глазам людей, что перед ними Шедевр. Люди глядели на краски, на зарисовки природы, на чудесные парусники в лазоревом море, а потом обсуждали их со своими спутниками: Правда ли, эта картина чудесно подойдет к моим новым обоям в спальне? . Нет, - отвечали спутники, - эту картина лучше будет смотреться в гостиной, в гармонии с книжным шкафом . Художник стал одевать бесформенные балахоны, проколол себе бровь и даже хотел сделать на спине какую-нибудь красивую татуировку с иероглифами, чтобы полнее раскрыть свой спрятанный где-то глубоко божественный дар. Но ничего из этого не помогало. Когда Художник отчаялся, кто-то сказал ему, что для того, чтобы написать Шедевр, Художнику нужна Муза.
С тех пор он стал думать только о ней почти каждую свободную минутку. Муза приходила то с распущенными золотыми волосами, то, наоборот, с густо-темными, собранными в хвостик сзади.
Но Художник редко ее заинтересовывал, она проходила мимо, восторгалась чужими картинами, садилась на чужие колени и проносилась мимо в чужих автомобилях. Художник томно вздыхал и искал себе другую Музу, подоступнее и попроще.
Совсем иная Муза приходила во сне и шептала что-то очень приятное, смеялась и гладила Художника по его длинным спутавшимся волосам. Но потом Художник просыпался и ему было ужасно обидно. Конечно, - горько говорил он своему отражению в зеркале, - теперь не мое время, понимаете. Художники никому не нужны, муз сейчас тоже нет, ах, боже мой, я родился не в то время и не в том месте, ах почему же так... И девушкам сейчас вовсе неинтересна живопись. Это вечная беда, борьба личности творца с глупыми стереотипами общества…. Ах!….
Художнику показалось, что молчание между ними затянулось. Это было неловкое молчание, которого Художник очень боялся. Надо было заинтересовать Маленькую Девочку, узнать ее лучше… Какую бы тему лучше придумать…
- А твой… этот Суженый – он какой? – вспомнил Художник.
- Ну не такой мямля, как ты во всяком случае, - хмыкнула Маленькая Девочка, ни на миг не переставая бегать глазами вокруг, хватаясь взглядом за каждый листик на грязно-серой земле.
- А все-таки? Ты сказала, что он не похож на других…. А какой он?
- Приставучий ты, - возмутилась хозяйка Кота. – Ну какой-какой… такой! Настоящий Принц. Из Солнечного царства, на белом коне и с букетом роз кровавого цвета. Так пойдет?
- Мм… Красиво. С розами все понятно, только где сейчас белого коня достанешь?
- Ха! Это уж его, Суженого проблемы. Не на белом коне – так на белом «мерине». Главное принцип!
- Так разве в «Мерседесе» счастье? – вздохнул Художник.
Маленькая Девочка остановилась и вдруг посмотрела на него очень серьезно. А потом сказала:
- Дурак ты все-таки. И совсем маленький, хотя вроде бы взрослый. Причем тут «Мерседес»? Главное ведь – принцип. И перестань грузить меня, все равно ничего не поймешь. Лучше помолчи и гляди в оба, темнеть скоро начнет.
Принц
Принц мчался по улице на белоснежном сверкающем «Мерседесе», включив на полную мощь стереосистему. Бешеный поток электронной музыки захватывал кожаное пространство салона и позволял водителю ни о чем не думать. Принц ловко вилял в живом потоке автомобилей. Одной рукой он придерживал руль, а второй задумчиво ковырял в носу. Почему-то люди думают, что такие, как Принц или какой-нибудь там Суженый, в носу никогда не ковыряют. Неправда, еще как ковыряют! Просто делают это тогда, когда никто их за этим занятием не увидит, потому-то все и считают, что Принцы слишком высокоразвиты для этого и на такую обывательскую мелочь просто неспособны. Этим и отличается умный человек от глупого – тем, что скрывает свои мысли, и его глупости никто не видит и не слышит, потому все и думают, что глупостей он не совершает никогда. Да если бы вы знали о чем думает каждый прохожий, всю мерзость и никчемность его мыслей – как ужасна была бы жизнь. Нет уж, лицемерие гораздо приятнее!
Принц торопился к своей Принцессе, наивной школьнице с недурной фигуркой. Он всё больше внимания уделял молодым совсем девушкам, небезосновательно считая, что впечатление на них производит сильнее. Проще, в конце концов, меньше напрягов, да и первым быть намного круче, чем вторым-третьим-дцатым.
Вообще говоря, к противоположному полу он относился двояко. С одной стороны, Принц любил девушек – той самой любовью, с какой гурман любит изысканные рестораны. Он часто менял их, потому что приедались. Рыдали, грозились убить себя, но Принцу было как-то все равно на их дальнейшую судьбу. С другой стороны, ко всем абсолютно девушкам Принц относился с легкой снисходительностью. Он ни разу не встречал такую, которая устояла бы перед его накачанным задом, бутылкой дорогого вина и белым «Мерседесом».
Хотя… Принц поморщился. Была одна женщина. Совсем вроде бы не его типаж, на вид лет тридцать, но стройная, с отточенными формами и лицом истинной стервы. Она работала флористом в магазине цветов, где Принц заказывал букеты для своих пассий. Заказы он делал часто, оттого виделись они тоже не реже раза в неделю, но – что удивительно – эта Цветочница никогда не останавливала на Принце взгляд дольше, чем того требовали отношения «заказчик – исполнитель». Передав букет в руки Принца, бросала сухое дежурное «Спасибо за покупку», и с такой же дежурной улыбкой садилась читать. Она всегда читала одну и ту же книгу – томик Блока «Стихи о Прекрасной Даме». Принц не любил стихи, и вообще такое показное равнодушие к его особе его возмущало и раззадоривало.
Несколько раз он применял к ней свои фирменные приемы – обворожительную улыбку, пару-тройку испытанных фраз. Но в ответ доставалась не привычная робкая кокетливость, а колючий взгляд и молчаливые жесты: «Да, я знаю, что я хорошо выгляжу», «Да, я вижу, что у вас хорошее состояние зубной эмали». На предложение о том, чтобы «как-нибудь куда-нибудь сходить», Цветочница ответила один раз, но таким тоном, что приглашать ее второй раз Принцу расхотелось:
- Я работаю на нескольких работах. Извините.
Принц был озадачен, он часто ловил себя на том, что думает о ней, даже на работе, которая обычно вбирала его целиком, отсекая все мысли «не по делу».
Однажды пацаны пригласили его на party по какому-то случаю. Party получилось что надо – с французским коньяком, немецким пивом и девушками по вызову. В одной из приглашенных густо накрашенных шлюх Принц с трудом узнал Цветочницу. Только она его не узнала – лишь скользнула невидящим взглядом расширенных зрачков. Цветочница особо из толпы проституток не выделялась, и Принц ничего бы не заметил, если бы не знал о ней чуть больше, чем об остальных. Когда пьяные гости стали разбирать девиц по комнатам необъятной хозяйской квартиры, Принц взял за руку Цветочницу, потащил ее к ближайшему дивану, сорвал одежду и ритмично, с упоением оттрахал. Зло утолившись ее телом, отстранился и пошел пить дальше. Принц был уже окончательно пьян, когда она, пройдя почти через всех гостей и начав выходить из транса, прошла на кухню, где тот курил, мечтательно облокотившись на холодильник, и узнала наконец его.
Из наигранно-приветливого взгляд стал прежним, тем самым, колючим.
- Что, презираешь меня? – неожиданно хрипло, по-волчьи бросила она. – Да, я шлюха, ты счастлив теперь? А знаешь, что? Это я тебя презираю… Ты жалок на самом деле.
- Тебе деньги были нужны, поэтому в шлюхи подалась? – отрезал Принц.
- Да! А как иначе жить? Для таких как ты ведь только деньги важны, по-другому никак не устроиться! Замуж выходить? Да вы все мужики одинаковые, никакой души, один член вместо мозга… Да что я тебе говорю, все равно ничего не поймешь…
Она что-то еще говорила громким шепотом, едкое, ядовитое, но Принц был слишком пьян, чтобы что-то разобрать, да и уши его как-то сами собой отключились.
На утро он не помнил, видел ли он все это на самом деле и слышал ли эти слова, или все это ему приснилось.
Принц посмотрел на часы. Несмотря на огромную скорость, на встречу он все-таки запаздывал. Красный свет был виден издалека, но отпускать педаль газа Принц не подумал – светофор был только для пешеходов, на «зебре» пешеходов не было, а в ГИБДД уже неплохо знали его автомобиль с «блатным» номером и отворачивались, когда «Мерседес» пролетал на красный или парковался в неположенном месте.
Что-то маленькое и рыжее метнулось с тротуара к дороге, и Принц, чертыхнувшись, крутанул руль влево. Под колесами неприятно взвизгнуло и громыхнуло, как «лежачий полицейский». «Животное, - подумал Принц, не снижая скорости. – Наверное, кошка какая.. или собака… Чёрт, только что машину помыл, ещё мозгов кошачьих мне на крыле не хватало.… Осталось две минуты…».
принцесса
Принцесса сидела в своей аккуратно убранной комнате и докрашивала ногти. На кухне, кажется, что-то подгорало, но Принцессе до того не было совершенно никакого дела. Это мама поставила там чего-то – вот пускай и разбирается. Принцессе было некогда.
Принцесса вообще терпеть не могла готовить, и точно знала, что в будущем её никакой плиты и раковины с грязными тарелками быть не надлежало. Максимум, на который она ещё могла согласиться – это микроволновка в комплекте с посудомоечной машиной.
Впрочем, обо всём этом никто, кроме Принцессы, не знал. Принцесса была для окружающих эталоном хозяйственности и отличным кулинаром. Эту репутацию Принцессе пришлось зарабатывать показательными номерами на кухне во время праздников семьи и на уроках домоводства в школе. Но овчинка, наверное, стОила выделки. Во всяком случае, показать себя с лучшей стороны никогда не лишне.
К тому же Принцесса твёрдо знала, что нормальный мужчина может сколько угодно общаться, тусоваться, встречаться и трахаться с пустоголовыми и криворукими обладательницами идеальных фигур, но – никогда не женится на них. Принцесса же была достаточно умна, чтобы понять, что свадьбой в итоге должны закончиться все её устремления.
Принцесса вообще очень чётко видела своё будущее. В нём не было места алгебре и истории, серым учителям и стибанутым одноклассникам, родителям с заросшими мхом мозгами и душевнобольному брату Художнику со всеми его картинами и музами.
Зато в будущем был велюровый диван, на котором она в мечтах своих лежала, поглаживая свою белоснежную Кошку. Там была большая, ослепительно белая ванная комната – непременно с морскими звёздами на кафеле. Мужа своего она, правда, в будущем не видела, но предполагала его наличие. И почему бы даже ему не быть Принцем? Да-да, тем самым Принцем. Такой сильный, ласковый, богатый. И – только для неё…
Нет, Принцесса, конечно же, была прагматичной реалисткой. Она не видела в своих мечтах огромных яхт и особняков в Монте-Карло. Ей вполне достаточно было бы большой красивой машины, даже не своей личной, а мужниной (сама Принцесса за руль не села бы и в страшном сне), и квартиры где-нибудь в новеньком кондоминиуме за ажурным забором, за который не смогли бы даже заглянуть ни придурковатый брат Художник с очередным шедевром подмышкой, ни зажатый во всех местах прыщавый поклонник из параллельного класса. И ничто из этого окружавшего её ныне серого мира не проникло бы в большую квартиру с высокими потолками. С велюровым диваном и морскими звёздами на стенах ванной.
Слегка нарощенные ногти Принцессы сверкали новеньким лаком. Принцесса закрыла флакон и, поставив его на письменный стол рядом с аккуратными стопками тетрадей и учебников, прошлась по своей комнате, осторожно, чтобы не касаться их непросохшими ногтями, поглаживая многочисленные плюшевые игрушки.
Принцесса подошла к зеркалу и остановилась перед ним. Она не считала себя королевой красоты и всячески критиковала ей только заметные изъяны. Но, надо отметить, была она совсем недурна. Скажу вам даже по секрету, она была одной из первых красавиц школы. Парни не бегали за нею толпами лишь потому, что слишком уж она была строга в одежде и общении с ними. Да и слухи о Принце были весьма отчётливы и отпугивали неопытных школяров.
Только один парень стабильно проявлял к ней специфические, неловкие знаки внимания. Он был из параллельного класса, жутко закомплексованный человечек, больше похожий повадками своими на инопланетянина. Парень этот не общался ни с кем, а потому о существовании Принца мог не знать. А скорее не хотел знать, и лишь в тайных ночных своих мечтах видел, как побеждает стального Принца в честном бою и очарованная Принцесса падает в его объятья и сразу же делает ему минет.
В реальности минет делался его же собственной правой рукой, Принц был вне пределов досягаемости для организации честного боя, а Принцесса лишь иногда разрешала пареньку проводить себя домой и поговорить о насущных вещах (погоде в основном). А что? Пусть провожает, раз хочет. Всё веселей, чем одной ходить. Только б не заговаривался. Впрочем, Принцесса ему заговариваться не давала, да и путь из школы до дома был не слишком далёк.
Принцесса поправила бюстгальтер на тугой груди и расстегнула прикола ради несколько верхних пуговиц у домашней рубашки. Выглядело просто потрясающе, ни один мужской взгляд не оторвётся. Вот только эта родинка на левой груди всё портит… Никто, кроме Принцессы, внимания на эту родинку не обратил бы, но именно из-за неё Принцесса боялась носить большой вырез. Надо будет эту родинку свести. И давно пора. Но страшно, лазером-то… Принцесса провела ладонью по тонкой мраморной шее и грустно вздохнула. Она потеряла по пути из школы золотую цепь, подаренную Принцем, и этот факт печалил её целый день. Девушка даже не заметила, как это произошло. В школе цепь ещё была на шее – Принцесса точно помнила. Значит, потеряла где-то на улице. Цепь тоненькая конечно, недорогая, но как-то перед Принцем неловко. Небось от души дарил, деньги тратил.
В открытую форточку вполз породистый гул въезжающего во двор мотора. Принцесса узнала его из тысячи, хотя, в общем-то, в шуме моторов ничего не понимала. Узнала – и встрепенулась. Она же ещё не одета! И что за дурная привычка красить ногти в последний момент? Ну ничего, Принц несколько минут подождёт, не развалится.
Одев самое лучшее, что только было в её не слишком маленьком гардеробе и сбрызнувшись парфюмом, Принцесса вышла из своей комнаты в окружающий мир. Мир этот пахнул в объятый парфюмерными парами носик какой-то жареной стряпнёй, а обои и видавший виды половик вспороли ясные глаза за шторами накрашенных ресниц идиотичностью своего азиатского орнамента. Апофеоз – сваленный в углы и прикрытый эвфемистическими попонками хлам.
Стойко выдержав натиск мира, Принцесса проследовала на кухню, где её мать готовила нечто на ужин.
- Мамочка, я пойду погуляю немного, - Принцесса была примерной дочерью.
- Иди, солнце. Ты уроки выучила?
- А как же? Конечно! – Принцесса на самом деле выучила все уроки. Она была примерной ученицей.
Мать и дочь трогательно расцеловались, и затем Принцесса, надев и обязательно поправив перед зеркалом свою гордость – розовое пальто – вышла по засранной кошками лестничной площадке в унылый серый двор.
Сев в белый «Мерс», она попала на другую планету. Планету, пахнущую дорогими сигаретами и кожей, звучащую какой-то неземной ритмичной музыкой и имеющую всегда улыбающееся хитроватой улыбкой загорелое лицо.
Принц и Принцесса обстоятельно поцеловались.
- Как школа? – весело спросил Принц. Ему не было никакого дела до её школьных дел.
- Неплохо. Я вот цепь потеряла… Ну, ту, которую ты подарил, помнишь? – тон Принцессы был притворно жалостливым.
- Ага! Вот как для тебя мои подарки важны! – Принц беззлобно и равнодушно рассмеялся. «Мерседес» вальяжно вырулил из двора и быстро набрав скорость унёсся вдаль по проспекту.
Андреич
Андреич соскребал лопатой то, что осталось от Кота. Редкие ночные прохожие брезгливо отворачивались, когда ловили взглядом его занятие, а единичные машины объезжали его неестественно далеко, но Андреичу это было всё равно. Он уже лет двадцать соскребал с асфальта кошек. И собак соскребал, и птиц, и крыс, и даже лося как-то раз пришлось. А что? Чего они отворачиваются? Сбить-то зверя каждый может, а вот попробуй, заставь их потом кишки звериные с асфальта убирать! А убирать кто-то должен. Вот Андреич и убирает.
Андреич устал однообразно ширкать лопатой, и решил перекурить. Ночной осенний ветерок, несколько очистившийся от выхлопных газов, задувал под оранжевую дворницкую жилетку и приятно высушивал вспотевшую под свитером спину. Да, силы не те уже, уставать стал быстро. Известное дело, не мальчик. Вон уже, седой, как лунь, а всё лопатой машет. Смены нет. Кто ведь нынче дворники? Все молодёжь из Средней Азии, без паспортов, по-русски ни бельмеса. Только и думают, чтоб куш сорвать, по их, чучмекским меркам громадный, да и свалить с ним на родину. Они и убираться-то нормально не умеют, не творчески к делу подходят… Андреич бы их и научил, да и учиться не хотят. Вот он и пашет чуть не за пятерых. А жизнь-то идёт…
Жизнь.… Эх, если б не сел тогда по малолетке, гляди, и вышло бы оно всё по-другому. И не кошек бы он с асфальта соскребал. А дело-то в общем ерундовое. Брали магазин, малолетний Андреич стоял на шухере, а тут менты, как снег на голову…
Прокурор, падла, пять лет выпросила. Андреич помнил эту прокуроршу как сейчас: брюзжащая старая карга. И без того не особо эстетичная прокурорская форма смотрелась на ней как мешок. Говорила полную чушь, но грамотно говорила, ни дать, ни взять. Так и дали Андреичу пять лет.
Год он провёл в колонии для несовершеннолетних, потом перевели во взрослую тюрьму, где не такой уж и взрослый уголовник провёл ещё три года. Срок на год скостили за примерное поведение. А на воле Андреич нужным не оказался. В малину возвращаться не хотелось – в колонии и тюрьме слишком многое повидал – а на работу с этим чёртовым штампом в паспорте не берут ни черта. У него ж ещё к тому же ни образования, ни стажа… Пил какое-то время, но повезло, силы воли хватило совсем не спиться. Участковый, помнится, хороший был (Андреичу из-за судимости часто приходилось с ним общаться), устроил Андреича дворником. Так и дворничает…
…По тротуару прошла необычная пара: высокий сутулый молодой человек, в профиль напоминающий какого-то известного не то художника, не то писателя, не то просто эстетствующего раздолбая, и девушка, вид которой был гораздо более запоминающимся: худая, бледная, одета и подстрижена как-то по-мальчишески, в каких-то странных, вроде как армейских ботинках. Девушка на ходу что-то оживлённо рассказывала, активно жестикулируя и пытаясь сбоку заглянуть парню в лицо, а тот лишь кивал с рассеянной улыбкой, боясь глянуть на свою спутницу. Внезапно они остановились, и Андреич увидел, как Художник неуклюже обнял Маленькую Девочку и, нагнувшись, поцеловал в губы. Маленькая Девочка притворно возмутилась, но поцеловать себя дала, после чего Художника совершенно некстати обуяло смущение, и он разомкнул объятья, как будто бы его ударило током. Его спутница как бы между делом взяла его за руку и они пошли дальше.
- Молодёжь! – беззлобно крякнул Андреич, затушил бычок сигареты об лопату, кинул его в свою тележку с мусором, и продолжил работу.
Когда останки Кота были сгружены в тележку, Андреич перешёл на тротуар и побрёл по нему, подбирая бумажки, бутылки и прочий людской мусор.
Вдруг намётанный глаз Андреича уловил на асфальте что-то маленькое и блестящее в свете уличных фонарей. Подойдя, он обнаружил, что это – тоненькая золотая цепь, судя по длине, явно принадлежавшая совсем юной моднице. Осмотревшись и поняв, что хозяйки цепи нигде рядом нет, Андреич, наконец, осознал свою удачу, и чуть не подпрыгнул от счастья. Он сразу же живо представил, как завтра снесёт цепь в ломбард, и купит себе потом бутылочку беленькой. Или даже лучше две.… В общем, на сколько хватит, столько и купит.
Встав под бледным пучком света, что отбрасывал фонарь, Андреич рассмотрел цепь: она была порвана в одном месте, и, будучи, в общем-то, скромной, на грубых грязных ладонях Андреича в тусклом свечении фонаря, смотрелась просто роскошно. Цепь извивалась золотой змейкой и пускала притягательные жёлтые блики. Андреича потянуло на философию. «Вот и вся жисть наша такая!» - подумал он, - «Как цепь. Вьётся себе, извивается, направление меняет. Колечко за колечком, дело за делом, человечек за человечком, по кругу всё ходит. А потом колечко ослабло какое-нибудь – и бац! – цепь разрывается. И несут тебя вперёд ногами, или с асфальта лопатой соскребают… Всё оно так…»
Андреич зашёл во двор, крепко сжимая цепь в кармане дворницкой жилетки. За спиной его слегка шумела на выбоинах тележка.
В темноте двора, у какого-то спящего подъезда одиноко стоял с заглушенным мотором белый «Мерседес». Внутри почему-то горел свет, и Андреич разглядел, как внутри «Мерседеса» водитель, смазливый Принц, страстно целовал совсем молодую Принцессу.
- Молодёжь! – крякнул Андреич, отвернулся и негромко запел, - Бываааали дни весёёёёлыя, хадииил я хааааластой!..
Его и так неплохое настроение окончательно улучшилось от ценной находки и неожиданных философских наблюдений, пришедших вместе с нею. Андреич, мурлыкая под нос песенку, бодро тащил свою верную спутницу-тележку, в которой ехал на вечное упокоение Кот, и Луна следовала за этой процессией, пробиваясь через свет городских фонарей.
18 апреля 2004 – 1 ноября 2005,
Москва – Саратов
Узнайте меня ...словами
вот что из этого получилось . Его текст обо мне (с моим посильным участием)
..........В одном тихом месте, достаточно далеком от цивилизации, куда даже на машине было трудно забраться, и изредка летали вертолеты, стоял маленький домик. Хотя это сооружение трудно было назвать домиком. И если бы не толстые каменные стены, и сферическая крыша, покрытая черепицей, вполне походило бы и на хижину. Отличительной особенностью этого сооружения было то, что оно так органично было вписано в горный ландшафт, что уже с пятидесяти шагов было трудно выделить взглядом здание из общего ансамбля...
И всего несколько человек во вселенной знали о его существовании.
Лишь только прохладный альпийский воздух прорезал первый луч солнца, дверь домика отворилась, и оттуда вышла девушка. Ее загорелые ноги, в горных кроссовках, заканчивались обтягивающими шортами, и желтой майкой. На поясе была закреплена некая конструкция, с карабинами, напоминающая альпинистскую подвеску. На правой руке были надеты большие часы, напоминавшие миникомпьютер. Темные волосы зачесаны назад и собраны в пучок, острый профиль лица смягчался мягкими линиями щеки. Но самым главным в этом ансамбле были, конечно, глаза... на секунду задержав взгляд, дальше невозможно было оторваться... Эти удивительные глаза меняли цвет в зависимости от настроения... И если край радужки был серый, то дальше он переходил в зеленый, а возле зрачка это уже был светло карий...
Загорелые ноги, мягкими, но четкими шагами, неспешно побежали по тропинке. Утро было чудесным, начали петь птицы, и благоухать распускавшиеся цветы... Тропинка эта вела по альпийским лугам, мимо сучковатых деревьев, иногда пересекалась горными ручейками. Но вдруг ее спокойный бег сменился резким подъемом, ушел поворот влево, потом резко вправо, небольшой прыжок, подкат под скалу... Сердце стало биться чаще, темп прибавлялся по наростаещей, нагрузка 100%, каждая мышца отдавала то, что должна отдать, и координация тела несла волю и дух беспрекословно вверх и вперед. Внезапно крутой подъем сменился узким каньоном, в котором причудливо играли свет и тени... Быстрое сердце толчками толкало в вены кровь, и тело двигалось на пределе своих возможностей... В конце каньона была пропасть, не дне которой шумел водопад. И было непонятно куда спешить, если бы не старый веревочный мостик, с гнилыми досками перекинутый на другую сторону. Но пробежать по нему было невозможным...
И лишь когда до пропасти осталось несколько метро, раздался резкий щелчок карабина, и тело в прыжке ушло мимо моста прямо в пропасть...
Раскинутые в полете руки, тугой как вода воздух, вдавливающий глаза, свист ветра в ушах.... Бесконечно быстро и бесконечно долго...
Сильный рывок резинки, несколько раз еще покачал отдыхающие тело и успокоился..... полет был окончен...
Темные скалы, играющие лучи и шум водопада, под висящем в нигде телом.... эту минуту она любила больше всего...
Но никогда не любила стоять на месте...
До воды было порядка 35 метров. Сия, отцепила сначала одну резинку, и она с треском ушла в небо, до воды стало метров на десять ближе. Потом вторую резинку... еще метров 12. И все было бы ничего, если бы глубина горной речки была бы больше метра... Хотя местами и были глубокие места, но они всегда ограничивались острыми камнями... Раскачавшись на последней резинке, в долю секунды отцепив ее, она с кульбитом вошла в воду, в единственно верной и возможной точке... Умывшись на берегу, она легкой походкой отправилась дальше. До домика было недалеко, как раз ровно столько, сколько нужно, что бы обсохнуть.
Когда до домика осталось несколько шагов, Сия почувствовала что, что-то неуловимо изменилось... Не дав воли секундному липкому страху она открыла дверь....... в темноте на полу сидел ежик........
Сердце осветилось радостью, но зажатое острой болью остановилось...
Не посмотрев даже на верх, она сказала: "Слезай, давай", и кинула пояс на стол...
Ты ВСЕГДА приходишь не вовремя, и ВСЕГДА приносишь несчастье...
Тебе ясноо человеческим языком было сказано, я с тобой никогда не хочу иметь дело. Все хватит с меня. Можешь даже не рассказывать зачем пришел. Закрой за собой дверь и чтобы я тебя больше никогда не видела. Слышишь никогда!!!
Дождавшись, когда буря в стакане стихнет, человек спрыгнул и сказал... Черного хлеба хочешь? Ноздри Сии непроизвольно вздрогнули втянув резко воздух.
Я не продаюсь... сказала она, даже за черный хлеб...
Просто подарок, сказал он, положил хлеб на стол и вышел через дверь...
Он сидел на дереве, и смотрел в плотно напоеный ароматами горный воздух... ветка древа неторопливо покачивалась над пропастью в несколько сотен метров... "Это опасное место" сказала она тихо подойдя сзади... "Это опасная жизнь, что поделать" ответил он...
В камине горел огонь, темно малиновое небо прошалось через окна последним отблеском... тревожный теплый ветер, продувал домик насквозь через открытые окна...
Как ты нашел меня, спросила она... Я просто засек твой телефон, через спутник... и неделю полазил по горам... Странно сказала она, я уже три месяца никуда не звонила....
Значит это была не ты... Вдалеке темное небо пронзили зарницы... донеслись далекие раскаты грома... Пронесся пред грозовой шквал....
Они неслись вниз, под проливным дождем по скользкому глиняному склону... Никакие ботинки не спасали от продолжительных подкатов по мокрой траве.... Один раз Сия упала и проехалась на рюкзаке метров 20, перепрыгнув через тропинку... Ты уверена, что это самый короткий путь спросил он??? Какая разница спросила она я просто чуствую это... Через два часа, раскидав ветки, перед входом в небольшую пещерку, они залезли в темно синий, почти фиолетовый субару.. Закинув рюкзаки в багажник, Сия воткнула ключ в зажигание, отжала сцепление и повернула ... ответом был сухой щелчок и тишина...
Значит на машине нельзя сказал он. Засекут. Под капотом оказались напрочь сгрызеные каким то зверьком высоковольтные провода. Он сел на корточки и посмотрел вдаль,... полуденное солнце жгло немилосердно... Облегчив рюкзаки почти на половину, и оставив только самое нобходимое, они медленно спускались по крутой горной тропинке, которою вытоптали горные козлы на пути к водопою... Мучительно хотелось пить, пот застлал глаза. Это тебе не матрица сказал он. Это реал. Хуже не бывает. 60 км до трассы. Через час, привалившись к разлапистой сосне он сел и закрыл глаза. Сия села на рюкзак и внимательно оглядела поляну. Мерный полуденный звон цикад висел в воздухе. По ботинку полз муравей. Он поднял голову и посмотрел на нее, а может и не на нее, зрачков у муравья не было. С собой он тащил какое-то зернышко. Еще раз посмотрев на нее, он оставил зернышко и скрылся в траве. Она положила зернышко на ладонь и стала его раглядывать. С куста не нее внимательно смотрела маленькая птичка. Легонько вспорхнув крыльями она слетела с куста и села ей на ладонь. И внимательно посмотрела Сие в глаза, спрашивая рзрешения, Сия улыбнулась, птичка с бирюзовым отливом на крыльях, аккуратно взяла клювом зерно... Вспорхнула сделала круг и вернулась обратно. Как будто звала за собой. Сия встала, поправила сандали и и пошла за птичкой. Знаком показала Грею, не мешай. Птичка летала быстро, но постоянно возращалась. Ждала, когда сия поспеет за ней. Продравшись сквозь заросли кустов, и поднявшись на небольшой каменный холм. Сия увидела в далеке голубой и манящий блеск воды. Дыхание прехватило,.. она раскинула руки и закружилась от радости. Мы спасены...
Он тих сел у окна и размял сигарету. Она тоже любила сидеть на подоконнике. Никотин не поможет. Но может чуть чуть притупит боль. Сия, сия... я настроился на твою волну... но я тебея не вижу, не слышу, не знаю что с тобой, где ты. Хоть что то, какуюто зацепку, раскинуть руки и упасть вниз... Еще одна попытка... но лишь серый туман перед глазами,. хоть какуюто ниточку... Я ничего не успел тебе рассказать... Еще раз набрал номер, опять включился равнодушный автоответчик, ну что ему раскажешь... что расскажешь... Выкинуть телефон, порвать последнюю нить, может тогда чуства обострятся,.. и я прорвусь сквозь туман услышу отклик твоего сердца... И некуда ехать, дорога не вылечит, и я не могу вспомнить твой второй номер,... и неоткуда вытащить... 33 заветная цифра, но слишком много перед ней... Пойти на улицу, найти ребенка, увидеть твои глаза и спросить где ты... Но глаза молчат, а душа кричит... Какая боль не иметь связи... Надежда догорала угольками костра... И он вспомнил все, каждое мгновение, первую встречу и стихи написанные тебе... разбитую коленку, и белые грибы... Сия.... позвало сердце. Угу,.. услышал он... Серые стены кабината растворились, он увиде ее, правое плечо было в дребезги разбито, Через час под мостом сказала она... Туман сомкнулся вновь. Слетев с подоконника, он схватил жилетку, и побежал по коридору. Стоп сказал он, вернулся в ванну, ссыпал аптечку в пакет, и побежал дальше, Вылетев из подьезда, перепрыгнул скамейку, вставил ключ в зажигание, миг и колеса сорвались в пробуксовку и потащили с собой пол тонны машины...
настроение: Сонное
зазеркалье
Зазеркалье. Сколько разных мистических легенд создано о потустороннем мире.
Почти каждый день мы смотрим в зеркало, не задумываясь, что скрывается в нем. А
не кажется ли вам иногда, что это врата в иное измерение. Попробуйте войти. А,
не получается, да? А почему? Да потому что вы сами себе мешаете. Вы
сталкиваетесь сами с собой. Ваше же отражение отталкивает вас. Также происходит
и с другими предметами. Появляется вопрос: почему же нельзя оттолкнуть
изображение, ударить с силой и пройти сквозь зеркало. Все дело в том, что наши
миры разделены особым полем, так называемым зеркальным слоем. Проникнуть в
зазеркалье , применив силу невозможно по очень простой причине. Любая
примененная с нашей стороны сила встретит противодействие со стороны зеркального
слоя там, что вызовет дисбаланс. Это приведет к сжатию поля и, естественно, к
разрушению прохода. Зеркало просто разбивается.
продолжение: http://hochdeutsch.land.ru/saserkale.pdf
настроение: Хорошее
Добрый день!
Приветствую всех в новом сообществе!!!
Название говорит само за себя - опубликуйте здесь свои творения и вполне вероятно в скорости они найдут своих поклонников.
настроение: Радостное
Чтобы их читать, Вам нужно вступить в группу
