Другое небо надо мной
И ни одной из наших звезд,
И воздух явно не родной
И нет в деревьях птичьих гнезд...
Я здесь бываю иногда,
Когда не хочется мне жить -
Мне здесь не сделают вреда
И не обрежут жизни нить.
Но, если счастья в сердце свет
И жизнь вокруг как будто рай,
То никакой дороги нет
В тот сверхсекретный чудный край.

Татьяна Котова

Ночь выдалась холодной. Полная луна освещала парк и пронизывала своим сиянием кроны деревьев. В такое время обычно не спится анимагам и оборотням, и эта ночь была не исключением. Фауст стоял, облокотившись о ствол дерева, и выпускал клубы ароматного дыма эльфийских сигар. Шинта пасся далеко от этого места. В глубине парка, где трава была сочнее, тишина намного глубже, а воздух слаще. Там ему становилось легче. Разум вороного жеребца уходил далеко в прошлое, когда он жил в своем родном табуне, когда рассекал просторы зеленых гор.
На тропе парка, чуть не доходя до дома Эррагона, стоял необычный полярный волк. Он глубоко втягивал воздух и вслушивался в зыбкие шорохи ночи. Янтарные глаза его ясно смотрели сквозь сумрак черного занавеса, густую пепельного цвета шерсть с яркой проседью трепал порывистый, промозглый ветер. На правом глазу волка виднелся отчетливый шрам, он проходил через узкий черный зрачок и, пересекая нижнее веко, заканчивался тонким затянувшимся рубцом. Волк был большего размера ежели его собратья в природе. Лапы его были шире, ноги длиннее, шерсть гуще. Хищник быстро приближался к дому мага, то и дело, озираясь и бросая взгляд на ребристые тени деревьев.
- видимо, тебе тоже не спится сегодня, мой старый знакомый. Ах да, я забыл, ведь анимаги очень любят лунные ночи. А ты задержался, Разящий. Я уже устал ждать… - Фауст отошел от дерева и повернулся лицом к хищнику.
Волк встрепенулся и, резко опустив голову, стал быстро принимать другую форму. Теперь это был молодой человек, лет двадцати трех, или чуть старше. Светлые волосы с яркой проседью по-прежнему трепал ветер. Воротник плаща закрывал раненный глаз. Незнакомец стоял, припав на одно колено и опустив голову.
- я рад видеть вас, учитель. Прошу прощения за задержку, мне пришлось обходить пригороды и селения. В наше время за такими редкими видами, как я ведется большая охота.
- встань с колена, Эсильдор. Я тебе не царь и Бог, и хватит звать меня учителем. Я уже устал просить тебя об этом.
Молодой человек выпрямился и поднял глаза. Они стали совсем другими, ежели в обличие волка. Цвет поменялся от янтарно-желтого, до темно-зеленого. Зрачок приобрел округлую форму.
Эррагон протянул анимагу сигару. Человек подошел ближе.
-На счет охоты ты совершенно прав. Сейчас для анимагов настали не лучшие времена. Нужно быть всегда наготове... - Эррагон быстро выхватил катану и поднес ее к горлу анимага. Тот в свою очередь увернулся и встретил удар лезвием своего меча.
- реакция по-прежнему хороша, Эсильдор. Недаром прозвище за тобой сохранилось Разящий.
- Чья школа?- анимаг улыбнулся.
Эррагон сделал быстрое движение рукой, и оружие противника оказалось на земле.
- Все же, пока я не превосхожу учителя…- смотря в темные глаза Фауста, ответил странник.
Фауст сделал шаг назад и опустил катану. По острию лезвия проскользнул луч и рассеялся во мраке ночи. Наступила недолгая пауза.
- пошли в дом, Эсильдор. Нам надо о многом поговорить.
Молодо человек кивнул.
На столе стояла невысокая оплавленная свеча. Пламя ее тревожно металось, предаваясь порывам воздуха.
- а вы по-прежнему не любите яркий свет, я помню, мы всегда разговаривали при свете натурального огня. У костра, перед свечой, у горящих зданий и городов. Если бы не вы, я не смог бы выжить в этом ужасном мире. Более трех столетий прошло, а я все помню нашу первую встречу. Тогда ведь все вокруг было объято пламенем, меня окутывали клубы горького, режущего глаза дыма. Воздух был напитан криками бегущих от вражеской армии людей, женщин, детей, стариков.
Эсильдор опустил глаза и взял в рот сигару.
- да, для меня та кровавая ночь тоже стала особенной. Несколько лет подряд шли эти смертоносные войны между людьми. Но страдали от них все: и эльфы, и анимаги. До сих пор не могу поверить, что я, в прошлом яростный охотник за волками и оборотнями, взял к себе на воспитание маленького анимага.
Фауст улыбнулся. Ему показалось, что темная сторона в его сердце стала отступать. Мысли стали чище, но присутствия зла по-прежнему чувствовалось в его душе. Оно тихо шептало разные фразы, не давая магу даже на минуту забыть о случившейся не так давно трагедии. Эррагон не подавал виду, он казался не таким серьезным, как обычно, но внутри его терзала боль утраты.
За окном послышалось тонкое ржание. Стук копыт по промерзшей земле был звонок. Он разрывал тишину ночи и затаптывал ее, переминал ногами. Жеребец шел рысью, размашистый шаг его придавал бегу неописуемую легкость и грацию. Темная челка падала на глаза, и жеребцу приходилось вскидывать голову, что бы встряхнуть ее. Порой из-под копт вырывалось тусклое свечение, можно было подумать, что жеребец выбивает копытами серебро, но все было гораздо проще. Всего лишь отблеск луны, задерживающийся на блестящих, отполированных дорогами подковах.
Эсильдор прислушался.
- а ведь я знаю этот топот. Неужели Шинта?
Эррагон кивнул. Он взял седло и, позвав за собой анимага, вышел на улицу.
Вороной жеребец радостно заржал и, встрепенувшись, замотал головой, приветствуя старого знакомого. Для Шинты, наконец, появилась надежда, что теперь Эррагон сможет противостоять темной своей стороне. Рядом с ним будет крепкое плечо ученика, острое зрение волка, опасные клыки друга.
Эсильдор улыбнулся и, положив тяжелую руку на холку жеребца, заглянул в его темные бездонные глаза. Шинта стоял не шелохнувшись. Он позволял такое только близким друзьям. Ведь заглянуть в глаза лошади, значит дотронуться до ее души.
Фауст вновь взял в зубы сигару и по воздуху поплыли небольшие волны прозрачного дыма.
- я вижу, вы стали много курить, учитель. Это не похоже на вас. Да и внутренне вы тоже сильно изменились. Мой волчий взгляд видит душу человека насквозь, и вы это прекрасно знаете.
Эррагон поднял глаза, они поменяли цвет. Теперь злоба и ненависть затаилась в его темно-багровом взгляде.
- как ты смеешь сравнивать меня с человеком! Люди беззащитны, словно слепые котята. И не смей заглядывать в мою душу, паршивый хищник. Ты ведь знаешь, сколько перебил я, таких как ты. И ничего не изменится, если еще один из вашего малочисленного рода падет поверженный к моим ногам. Ничего не изменится. Только вот трава окрасится в алый, но и это только до первого дождя.
Голос Эррагона был иной. С хрипотцой, более низкий. Он заставлял стыть кровь в жилах, не давал двинуться с места, завораживал и наводил ужас.
Эсильдор сперва опешил. Он не ожидал такой резкой перемены сущности. Эррагон смотрел на анимага иными глазами. Точно такой же взгляд пал на Эсильдора во время их первой встречи с магом. Эррагон не придерживался сторон, он был сам по себе. Лишь свидетель, которому приходилось сражаться ради продолжения своей жизни. Во время битв он полностью отдавался своей крепкой руке и отважному сердцу. Но бывали сражения, когда сил обычного мага становилось недостаточно, и тогда наружу вырывался неукротимый демон. Он был безжалостен, но изнутри его всегда контролировала другая сущность, она сдерживала его разящий меч, не давала трогать слабых и беззащитных. Только спустя несколько веков Эррагон научился вызывать темные силы, когда потребуется. Он научился скрывать их в своем сознании. Он научился не быть таким, каким должен. Он пошел против своей природы, и та война, которую Фауст так давно развязал, до сих пор мучительно терзала его душу.
Эсильдор узнал этот взгляд. Он был удивлен, что учитель не смог сдержать в себе демона, а может, он и не хотел его удерживать? Иногда, когда душа страдает, она становится намного слабее.
Эррагон бросил седло и принял боевую стойку. В ледяной стали катаны отражался лунный блеск, на несколько секунд он разгорался ярче и освещал небольшую часть лица мага.
Эсильдор ждал. Он был готов сражаться, но все еще верил, что учитель придет в себя.
- борись Эррагон, не давай ему овладеть тобой!- Шинта настойчиво пытался пробудить истинную часть души Фауста, но все четно.
- не мешай мне!!! Уйди прочь, кто знает, может, ты подвернешься под удар моего меча…
Шинта вздрогнул. Он не знал, что ему делать, но вмешиваться не мог. Жеребец опустил голову и отошел в сторону, как велел ему Эррагон.
И вот, маг дотронулся рукой до лезвия своей катаны. Он проводил по ледяной стали ладонью и оставлял на ней пылающий след. Теперь оружие полыхало голубовато-алым пламенем, оно отлично проглядывалось сквозь глубокую тьму ночи, и лишь свет горящей стали сталкивался с лунными разводами в воздухе.
- «Коготь дракона» оставь пылающий след на шкуре моего противника. Питайся светом луны, насыщайся пожаром востока, пусть до восхода солнца наш бой будет завершен.
Эррагон сделал глубокий вдох и молниеносно бросился в атаку. Эсильдор подпрыгнул высоко в воздух, перед глазами быстро промелькнули давние дни тренировок, и на землю он приземлился уже на четырех лапах. Быстрая реакция зверя позволила ему увернуться от пары ударов. Атаки Эррагона были напористыми, сильными и агрессивными. Но, несмотря на все это, Фауст давал анимагу шанс уйти от удара, словно играл с противником, хотел измотать его, вывести из равновесия. Огненное лезвие рассекало воздух, словно обжигая его. Оно то хаотично металось, то целенаправленно пыталось настигнуть противника, и каждый раз опаздывало на долю секунды. Эсильдор уставал, с каждым прыжком он чувствовал, как сила покидает его. Словно катана затягивала энергию Разящего, она передавала ее магу и напитывала его силой. Волк сделал последний прыжок и, увернувшись от очередного удара, рухнул на землю.
- наверное, это конец, - тяжело дыша и закрывая глаза шептал Разящий. – Не думал я, что умру от меча собственного учителя. Наверное такова судьба. Я прощаю тебя Эррагон, прощаю…
Волк зажмурил глаза и приготовился принять свою смерть, но…

Эсильдор лежал на земле. Его пепельно-серая шерсть была запачкана кровью. Он тяжело дышал и хаотично водил ушами. Боли он не чувствовал. Земля вокруг тоже была орошена струйками крови. Небольшими змейками, то, исчезая, то, появляясь вновь, они струилась от темного силуэта мага. Эррагон сидел рядом на корне дерева и, опершись на катану, молча смотрел в землю. Вся рука его была изрезана и сильно обожжена. Теплая, багровая жидкость сбегала по ней, замедлялась на лезвии меча и вскоре исчезала в траве.
Эсильдор постарался подняться. Взгляд его скользнул по округе. За спиной Фауста стоял Шинта. Они оба молчали. Разящий посмотрел на окровавленную шерсть. На нем не было ни единой царапины. Фауст принял весь удар на себя. Эррагон посмотрел на ученика. Глаза его стали вновь синими. Этот холодный взгляд был присущ только темному магу.
Эсильдор подошел ближе. Теперь он вновь был молодым человеком. Запятнанный кровью плащ его колыхал ветер. Все трое молчали, - ведь порой молчание выражает смысл тысячи слов. Эта и была та самая минута, минута немого разговора.
Ночь отступала. Восток дышал свободно, алыми и оранжевыми красками одевался он, меняя оттенки, разгораясь все сильнее и ярче…
- я не знаю, что случилось, но вы не такой, как были раньше.
Эсильдор подошел к дереву и сел рядом с Эррагоном. Он зажмурился, солнце, пускай еще не разгоревшимися лучами резало волчьи глаза.
Фауст молчал. Рука его была сильно изранена. Эсильлору повезло, что Эррагон вовремя пришел в себя. Не случись этого, анимаг больше не открыл бы своих янтарных глаз.
- я стал очень опасен. Еще чуть-чуть и… кажется мне не суждено пересилить свою истинную сущность.
- учитель, вам надо перевязать рану и остановить кровотечение.
Эсильдор встал и направился к дому, ему нужно было найти бинты.
- не волнуйся, Разящий, на мне раны затягиваются быстро. Такова природа темного мага. Страдай, но не умирай…
Шинта посмотрел в ясные глаза Эсильдора. Он дал ему понять, что пришло время серьезного разговора. Анимаг кивнул и отошел в сторону. Шинта последовал за ним.
Эррагон взял сигару. Она оказалась последней. Самый редкий табак в мире магов было не просто достать. Он вновь закурил.
В выси неба послышался продолжительный клик, затем над головой мага пронеслась тень. Эррагон поднял глаза: в вышине кружил сокол. Он взмахивал большими крыльями и потом плавно парил в небе кругами, опускаясь все ниже и ниже. Эррагон улыбнулся и, подняв левую руку, негромко свистнул. Сокол устремился вниз и, кувыркнувшись в воздухе, приземлился на плечо мага.
- здравствуй, Орнул. Как ждал я тебя, мой пернатый друг.
Фауст погладил сокола по бархатным перьям. Возвращение Орнула было неожиданным, но приятным. Над головой возвышалось чистое небо, облака разогнал ветер. Бирюса ясного солнечного дня манила сокола ввысь, ему хотелось полетать, расправить крылья, еще раз взглянуть на мир свысока, но он не мог оставить Эррагона. Магу нужна была поддержка пусть даже и с птичьей стороны.
Фауст оперся на катану и поднялся. Кровь остановилась и раны медленно заживали. Эррагон зашел в дом. Свеча совсем сгорела, и фитиль ее захлебнулся в небольшой капле воска.
Вскоре в дверях показался Эсильдор. Шинта рассказал ему о гибели Мари, и о всем, что произошло с Эррагоном за последние несколько месяцев.
- учитель, я очень сожалею, что Мари погибла, но вы не должны сдаваться. С каждым днем вы становитесь слабее. Так можно испепелить свою душу.
- Эсильдор, я не знаю, что делать. Чувство вины заставляет меня приклонять колено перед темной стороной моей души. Сегодня я чуть не убил тебя, а завтра может смогу погубить всех близких мне людей и существ… Знаешь, ведь я все время вижу ее. Стоит мне закрыть глаза, как белый силуэт разбивает мрак ночного заточения и предстает передо мной. Я не смог защитить ее. Когда-то мне удавалось спасать тысячи жизней незнакомых мне людей, но в тот день я не смог уберечь одну единственную, самую дорогую и нежную душу.
Эсильдор задумался.
- возможно, я знаю кто сможет помочь. Она живет на берегу озера Вечных снов, вблизи эльфийских лесов. Многие зовут ее ведьмой, но она всего лишь анимаг увлекающийся загробным миром. Думаю, что она будет рада встретиться с вами, учитель. Имени этой женщины никто не знает, но многие зовут ее Огненная лисица.
Фауст зашагал по комнате. Он никогда не прибегал к помощи анимагов. Этот случай был особенным. Могло случиться что-то очень страшное, угроза черной стаей ворон нависала над головами миллионов существ. Война могла быть неизбежной.
- до озера Вечных снов пять дней пути, надо выезжать немедленно. Я пошлю Орнула разыскать и привести к нам Тангерана. Он в курсе всех последних событий, а его интуиция меня еще никогда не подводила.- Эррагон накинул плащ и закрепил за спиной боевой шест, катана висела у мага на поясе.
Фауст вышел на улицу. Было еще достаточно рано. Он заседлал вороного жеребца и, накинув на его шею кожаное кордео, быстро запрыгнул в седло.
Орнул кружил над головами всадников, проверяя безопасность пути. Шинта шел быстро, шаг его был встревоженным и это выражалось в каждом отголоске звона подков о жесткую землю. Эсильдор двигался вслед за жеребцом небыстрой рысцой, шаг его волчьих лап был достаточно широк и анимагу не приходилось ускорять темп.

Рыжая ведьма жила в горах. Ее нечасто видели местные жители, они боялись и обхдили жилище этой странной девушки стороной. Выглядела она на 18 лет, но проживала в этих местах уже более двухсот. Огненная лисица - хрупкая девушка с ярко-рыжими волосами, утонченными чертами лица и ясными карими глазами. Всю свою сознательную жизнь она интересовалась потусторонними мирами. Часто ее можно было видеть у "подножия" тысячелетнего платана, там она проводила много времени, наблюдая за изменениями колец дерева и за его ростом. Платан действительно был очень стар. Его сок содержал множество воспоминаний о былых временах. Попробовав его, анимаги могли перенять знания древа и прокрутить в собственной голове все, что когда-либо видел этот могучий долгожитель. Знания огненной лисицы могли бы помочь ученым разгадать тайну загробной жизни, но девушка боялась людей, этот страх был в ее крови, в крови хитрой лисицы, с самого рождения борящейся за жизнь. Около стапятидесяти лет назад на анимагов вели ожесточенную охоту. Их продавли богатым людям, состоятельным эльфам, могущественным магам. Для них они были развлечением, игрушкой без чувств и разума. Самыми дорогими экземплярами являлись фокстеры и вульфы (фокстеры-люди-лисы;фульфы-люди-волки.устаревшие названия). Отца и мать рыжей ведьмы поймали и продали, сама она еще была совсем маленьким лисенком, а если быть точнее, то лисенком с разумом человека. Огромным плюсом анимагов является быстрое взросление их детей, переходный возраст у них длится всего полгода, затем подросшее поколение вступает во взрослую жизнь. Такие изменения перешли к ним от животных. Если бы анимаги росли как люди, то их давно истребили бы. Получается что этот вид существ перенял самые хорошие качества со стороны, как человека, так и животного.
Эсильдор и Огненая лисица были давними друзьями, когда-то именно волк одиночка повстречал на своем пути рыжеволосую девушку. Испуганную, тощую и измученную долгими скитаниями. Тогда он отвел ее в горы и помог там обосноваться. Казалось бы, волк и лиса должны жить порознь, но жизнь штука сложная и непредсказуемая. Мы не знаем чего ждать за очередным поворотом... может быть верного друга, а может и зловещего врага.
Девушка долго мечтала увидеться со старым знакомым. Огненная лисица хорошо помнила их первую встречу, тогда ей показалось, что янтарные глаза волка смотрят на нее, как на легкую добычу. Она зажмурилась и приготовилась ощутить острую боль режущих клыков, но вместо этого почувствовала нежное прикосновение теплой руки.
******************************************
Фауст и Эсильдор двигались быстро. Они останавливались только на ночлег. Что касается Эррагона, то он мог не спать больше недели, а вот Эсильдор и Шинта нуждались в хорошем отдыхе. Орнул пристально наблюдал за путниками с высоты небесного свода. Сокол был счастлив на воле, ему нравилось нежное прикосновение ветра до его темных, распростертых крыльев, яркие краски осеннего леса, сливавшиеся в красно-оранжевую гамму беспорядочно-кудрявых крон. Орнул наслаждался полетом, подаренным ему темным магом более семи лет назад. Сокол помнил, как бился он в жестких сетях, окутывающих и ломающих его перья одно за другим, помнил, как смерть уже была в нескольких шагах от его широких, запутавшихся крыльев, он помнил все... И блеск лезвия на угасающем солнце, и вольный порыв ветра, подхвативший израненные соколиные крылья, и лицо человека, спасшего его от удушливого смертного плена.
Эррагон был неразговорчив. Он подолгу сидел у костра и наблюдал за танцем алых языков пламени. Иногда он завораживающе смотрел на мотыльков, стремящихся ближе к свету и обжигающих свои хрупкие крылья.
- они очень похожи на людей, живут и работают, и все им кажется хорошо, но вдалеке показывается манящая искра, и они уже летят, раскинув крылья и наслаждаясь полетом.- потом он делал небольшую паузу и подкидывал в костер побольше дров.
- и в один миг они исчезают, кружатся в вальсе со смертью, и вся их жизнь растворяется в этой искре. Так быстро, и так красиво...
Пять дней пути пролетели, словно один миг. Фауст, Орнул, Эсильдор и Шинта приближались к горным хребтам вблизи Эльфийских лесов.
- мы почти на месте, осталось пересечь несколько перевалов.
Эсильдор отлично помнил эти места. Разящий спешил вперед, его волчьи глаза были наполнены счастьем и надеждой...
Эррагон тоже хотел поскорее попасть к Огненной лисице. Магу нужно было скорее решать проблему, которая плотной стеной окружила его после смерти Мари.
Горы дышали свободно и глубоко. Северный ветер прочесывал Эльфийские леса, вздымал листья и тревожил кроны деревьев, освежал капли росы и беспокоил водные глади, он переносил тысячи звуков на многие километры и растворял их в воздухе, отправлял в небытие, оставлял в расщелинах, заточал в безжизненных скалах...
Эти места были воистину божественными. Многие находили покой и умиротворение именно здесь.
Шинта шел рысью, он был воодушевлен и достаточно раззадорен. Выкидывая вперед сильные ноги, он словно приплясывал на бегу. Грива и хвост вились шелковыми прядями и лоснилась на солнце, жеребец гарцевал, ему хотелось пуститься в карьер, пронестись галопом по просторам земли, когда-то принадлежавшей самим эльфам.
- я вижу у тебя сегодня отличное настроение!
-да, я чувствую, что все пошло на лад, скоро свет ворвется в нашу темную глубокую тоску.
Шинта вздохнул, и невысоко вскинув голову, мотнул густой челкой. Темный волос чуть лег на глаза, и словно шелковая ткань мягко скатился густой прядью в сторону.
Эррагон привстал в седле и поднял глаза в небо. Орнул по-прежнему кружил над всадниками, распушив перья и расправив широкие крылья. Фауст улыбнулся и аккуратно потянул на себя кордео. Шинта повел ушами и остановился. Эсильдор взволнованно стал втягивать воздух и озираться по сторонам. Эррагон спрыгнул на землю.
- Тангеран, ты можешь обмануть и напугать кого угодно, только не меня!
Фауст улыбнулся, и присев на одно колено, посмотрел в сторону небольших зарослей дикой розы. В тени ветвей мелькнули два желто-зеленых глаза с узкими черными зрачками.
- выходи, несносный кот!
Шинта вздохнул с облегчением и негромко заржал, приветствуя старого знакомого.
На свет вышел статный ирбис. Он поклонился, и чуть присев, прыгнул прямо на грудь мага. Фауст, в свою очередь повалил барса на землю, и немного подавшись вперед, заглянул в загадочные кошачьи глаза. Тангеран перевернулся на спину, и вскинув лапы, негромко заурчал. Эррагон засмеялся, он был рад видеть гордого, но в свою очередь и очень преданного друга и помощника. Снежный барс поднялся.
- сегодня остановимся здесь. Завтра осталось сделать последний рывок, и мы будем на месте.
Эррагон улыбался все также загадочно и непринужденно. Он был искренне счастлив. Возвращение снежного барса придало ему уверенности. Как часто им приходилось сражаться бок о бок, бывало сложно, плохо и страшно. Порой казалось, что жизнь не является высшим даром а наоборот, она нескончаемая каторга, на которую обрекает нас небо. Смерть, стоны, слезы... Но стоит оглянуться, и можно увидеть в этой густой пелене печального тумана счастье, смех, радость, а где-то вдали, мелькающее белыми крылами, светлое будущее.

Огненная лисица сидела на небольшой скамейке вблизи своего дома. Она вслушивалась в каждый звук и шорох, пытаясь разгадать его появление, определить тембр и высоту, отгадать хозяина, ненароком выпустившего этот звук из своих уст. Именно этому занятию рыжеволосая девушка отдавала большую часть своего свободного времени, ведь именно так она могла узнать все новые события и происшествия, происходящие вокруг. Это утро было для нее совершенно обычным. Солнце ласково дотрагивалось до изумрудно-зеленых крон, смешивало их с цветом яркого, промытого ночной грозой неба, и проливало на землю миллионы оттенков бирюзового, салатного и янтарно- желтого цвета. Казалось, что повсюду прятались крохотные солнечные зайчики, и пытаясь укрыться от посторонних взглядов в густой траве, они нечаянно тревожили капли росы, перламутровым блеском горящие на стеблях растений.

Девушка слушала разговор леса, он был до того ей знаком, что она понимала каждое слово, произнесенное старыми деревьями и подхваченное беспечным ветром. Но среди безмятежности ласкового утра она услышала негромкие шаги и голоса, приближающиеся к ней достаточно быстро, девушка вздрогнула. Неужели это тот о ком она думает каждую лунную ночь? Появление Эсильдора казалось ей невозможным. Так долго она ждала его и вот он, рядом. Наверняка белый волк уже пересек границу эльфийского леса. Он близко. Девушка быстро побежала в сторону голосов, и вскоре, мелькнув в траве рыжим силуэтом, исчезла в густом океане ароматных трав. Изредка, среди буйной зелени мелькали огненные лисьи ушки и рыжий пушистый хвост.

Фауст шел рядом с Шинтой, и что-то нашептывая, чуть заметно шевелил губами.

Эсильдор был воодушевлен, он стремился вперед, и казалось в его волчьих, леденящих душу глазах загорались искорки счастья. Разящий знал, Огненная лисица подскажет Эррагону, что делать дальше.



Шаги становились все громче, а сердце билось все сильнее. Рыжая лисица бежала сквозь заросли и высокие травы, оставляя на сырой, пропитанной слезами неба земле аккуратные, четкие следы.Она скользила чуть заметной тенью в изумруде кудрявой листвы, и еле слышно дышала, ей казалось, что любой резкий звук легко может вспугнуть то счастье, которое таилось за ближайшем поворотом. Ветки хлестали по глазам, и мрак пытался схватить, задержать, замедлить ее резвый бег. Зажмурившись и пытаясь нащупывать путь, лисица не переставала бежать, и в один миг, свет огненной стрелой вонзился в чуть приоткрытые карие глаза рыжей ведьмы. Она замерла, по всему телу пробежала легкая дрожь, и на своей щеке девушка почувствовала горячую ладонь, ощутила нежное прикосновение волка. Рядом, припав на одно колено, стоял Эсильдор. Он держал рыжеволосую девушку на руках, и, улыбаясь, что-то нашептывал ей на ухо.

Свет сильно слепил глаза и не давал оглянуться вокруг, но через секунду свет загородила чья-то тень. Рыжая ведьма окинула взглядом округу. За спиной Разящего стоял человек, лица не было видно, но по темному силуэту и очертанию боевого меча Огненная лисица поняла, этот человек - воин.

Эррагон подозвал Шинту и запрыгнул в седло.

- встретимся в полночь на берегу озера Вечных снов, там, где лунная дорожка соприкасается с прибрежным камышом... А сейчас, думаю вам надо о многом поговорить...

Фауст привстал в седле и кивнул, отдавая почтение новой знакомой.

- было приятно увидеть тебя, Анабель, до вечера...

Девушка опешила, до этого никто не знал ее имени, даже Эсильдор.

- как ты узнал мое имя?

- ты так счастлива, что чувства переполняют тебя и в сердце не хватает места здравому смыслу. Поэтому твои мысли разливаются по воздуху светлой, одурманивающей дымкой...

Эррагон еще раз улыбнулся. Шинта вскинул голову и подпрыгнув на месте сорвался в карьер, он тоже был неимоверно счастлив, ведь так приятно перейти с жестких каменных улиц на мягкие травяные просторы эльфийских лугов...

Время летело очень быстро. Солнце исчезало в густой копоти вечера и лучи его шипели, прикасаясь к изумрудной траве, уже усыпанной хрусталиками росы. Великое светило уступало трон правления своей младшей сестре. Ночь опустилась на землю темным шелковым покрывалом, природа застыла, во мгле засияли первые звезды. В эту ночь луна была полной. Ее золотой свет заливал всю округу медными потоками, и казалось, природа горела желтым, обжигающим каждый миллиметр земли, пламенем. Эррагон сидел на берегу небольшого озера и сжимая в руках гладкий, обточенный суровыми ветрами камень, смотрел вглубь чистейших непоколебимых вод. Рядом пасся Шинта. Жеребец втягивал ноздрями воздух и чутко водил ушами, он до конца не осознавал, что настало то время, когда опасность отступила. Ночь была тихой. Озеро молча впитывало лунный свет, растворяло его и выплескивало на поверхность воды позолоченной дорожкой, убегающей в небытие, уносящейся прочь от реальности. Фауст изредка поднимал взгляд и пристально смотрел на луну, он чувствовал время, оно бежало сквозь его пальцы белоснежным песком и падало в зыбкий озерный ил.

Темная вода тянула вглубь, словно спираль, кружит голову и рассеивает здравый смысл. Эррагон помнил об особенности этого озера, не даром его называли Озером вечных снов. При безветренной погоде, когда

"отчаянные" (звезды, находящиеся рядом с луной в полночь) звезды отдают воде всю силу своего света, на глади озера появляется движущаяся картина. Для каждого она особенная, обычно озеро показывает самые яркие воспоминания, сохранившиеся в сердце любого из нас. И порой эти картины так реальны, что отвести взгляд просто невозможно. Сон удивительно прекрасен, пускай же он длится вечно...

Фауст улыбался, и взгляд его был направлен вдаль, наверняка Мари часто смотрела на звездное небо, она ждала, верила и любила.

Шинта вскинул голову. Поднялся ветер, деревья шумно переговаривались и роняли на воду горькие зеленые слезы. По озеру пробежала рябь, вода засияла, и в синеве бездонного мрака Эррагон увидел белоснежный силуэт. Навстречу темному магу шла хрупкая девушка в свадебном платье. В руках она держала необычный цветок с алыми лепестками, казалось, девушка пыталась что-то сказать, но губы не шевелились, они застыли кроткой улыбкой, скрывающей за собой боль, печаль, страх. Фауст попытался отвести взгляд, но светлый силуэт не отпускал его, он манил за собой, в глубь, в бездну холодного сна. Эррагон сжал в руке камень, и тихо прошептав: "Прости меня, Мари",- кинул его в сотканное звездным светом водное полотно. По озеру пошли круги и изображение вмиг исчезло. Вода успокоилась. Фауст посмотрел в темные глаза Шинты, жеребец вздохнул и опустил голову. Эррагон улыбнулся.

- все нормально, это всего лишь картина воспоминаний...

Шинта кивнул.

Время шло заполночь. Эсильдор и Огненная лисица опаздывали, Фауст терпеливо ждал, он прекрасно понимал, каково встретить дорогого тебе человека после долгой и мучительной разлуки. Сердце бьется быстро и тревожно, ты не можешь надышаться, радость переполняет настолько, что кровь в венах начинает закипать... Это большое счастье, рано или поздно оно посещает каждого.

Тангеран и Орнул тоже задерживались, хищники наслаждались ночной охотой, ирбис любил вольные скитания под луной, Сокол тоже был не прочь полетать в темном, окутывающем приятной свежестью, ночном небе. Эльфийские леса были населены многими существами и для умелого охотника эти угодья быстро становились раем.

Эррагон молча смотрел на звезды. Для него это были не просто ночные светила, почти всю свою жизнь и все свои ночи темный маг провел под открытым небом. Оно всегда было разным: звездным, пустым, темным, как морская бездна, золотым, мутным, затянутым белесым туманом...

Сквозь звонкую тишину ночи прорезался волчий глухой вой. Фауст поднялся и, обнажив лезвие катаны, поднес его прямо к лунной дорожке. Свет заскользил по холодной стали и ярким лучом вонзился в темную плоть ночного неба, вой стих.

- остается немного подождать, они скоро будут.

Шинта кивнул. Он медленно подошел к воде, копыта чуть вязли в песке, и каждый округлый след вмиг наполнялся водой. Темные бархатные губы припали к воде, гладь озера задрожала, и отражение вороного жеребца исчезло в манящей глубине.

Улицы тянулись стройными линиями и убегали все дальше. Они завораживали и кружили голову, словно заколдованная спираль фокусника гипнотизирует и не дает очнуться. Шинта шел небыстрым шагом, он был задумчив, в точности, как и Фауст. Лицо мага не выражало эмоций. Глаза были пусты, и искра смятения и безумия таилась в их темных и глубоких зрачках. Ветер шептал чуть слышную фразу, она доносилась откуда-то издалека, и резала ухо отчаянным криком о помощи.

- ты слышишь это, Шинта? Ты слышишь плачь?

Жеребец остановился.

- да, он похож на вой потерянной души… давно я не встречал таких душ. Очень давно.

Фауст закрыл глаза.

- уже тридцать лет, как я не слышал немых криков о помощи. Странно, в чем же дело?

Шинта вздрогнул. Он почувствовал, как темная сила окутала его тело, и жуткая боль пронзила голову. Жеребец сделал резкий шаг назад и стиснул зубы.

- что с тобой старый друг, ты чересчур, чувствителен к чужим страданиям…

Маг спрыгнул на землю и погладил вороного по шее.

- Филиппу тоже понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к этому чувству. У тебя такой возможности нет. Раньше мы встречали затерявшиеся и угнетенные души намного чаще, ежели сейчас. Войны – когда-то это было единственным средством усовершенствовать свою технику боя. Ничего, вскоре боль отступит. Я помогу тебе в этом.

Фауст положил руку на широкий лоб жеребца. Он словно проник в сознание друга, и Шинта почувствовал себя намного спокойнее и увереннее. Боль отступала, словно змея, она скрывалась в глубине разума вороного жеребца. Вскоре ее след вовсе исчез.

Маг сделал глубокий вдох.

- ну вот и все, а теперь пора найти источник этих страданий. Думаю он исходит от туда. Фауст посмотрел в сторону высокого здания. Внизу толпились люди, некоторые из них закрывали глаза, другие что-то шептали и переглядывались. Вскоре послышались сирены полицейских машин. Маг быстро запрыгнул в седло и взял в руки кожаное кордео. Шинта кивнул и быстрыми скачками понесся вперед. На десятом этаже красивого застекленного дома стояла девушка. Она была в смятении. Ее боль разливалась по улице черными волнами и окутывала удушливым дымом все живое.

- думаю это именно тот, кого мы ищем.

Шинта остановился и, посмотрев вверх, просчитал в уме траекторию так называемого вольного полета.

-Если что, я смогу поймать ее. Правда это будет не из приятных…

- думаю, тебе не понадобится ее ловить, но будь настороже.

Фауст улыбнулся. Его взгляд проскользнул по стене здания.

- ничего сложного. Подожди нас внизу, а еще лучше не показывайся на глаза этой толпе, они не привыкли видеть черных магов.

Шинта оглядел охваченный ужасом народ.

- для них это вроде развлечения, очередная порция адреналина, ничего больше.

Жеребец вздохнул.

- будь осторожнее. Попытайся уговорить ее.

Маг направился к зданию. Толпа расступилась. Перешагнув через ленточное ограждение, Фауст подошел к стене. Еще раз все просчитав в уме, он направился вверх. Толпа закричала. Спокойно и ровно, маг быстро добрался до третьего, затем шестого и, наконец, десятого этажа. Девушка стояла на карнизе. Увидев Эррагона, она испуганно вжалась в стекло.

- не бойся, я пришел лишь поговорить…

- не подходи, а то я спрыгну! Не подходи!

Лицо девушки было испуганным. Тушь смешалась со слезами и ветром размазалась по щекам. Толпа смотрела за развивающимся плащом Фауста, за тем, как он ловко лез на отвесную стену здания, за тем, как блестели на солнце ножны и рукоять его катаны. Внизу толпились полицейские, то и дело переговаривающиеся, и в деталях описывающие ситуацию.

Фауст сел на карниз и, опустив ногу, посмотрел на опешившую, совсем юную девушку.

- кто ты, что тебе нужно от меня. Я больше не хочу жить, это не ваше дело, жизнь моя, и я сама буду обходиться с ней как захочу!!!

В ее голосе было одно отчаяние и ужас.

- да, сколько таких я встречал за долгие годы существования в этом мире. «Жизнь моя» А ты уверена в этом? Так просто прыгнуть вниз и уйти от своих проблем… так просто…

- что тебе надо от меня, - сквозь слезы шептала девушка - Ты же ничего не знаешь.

- так расскажи, смерть неприятная штука. Это я понимаю точно. Наверняка каждый из вас (людей) мечтает попасть в РАЙ. В АД никому, разумеется, не хочется. А чтобы оказаться в преисподние усилий много не требуется. Ха, вы так просто уходите от проблем… так просто… так быстро и беспечно.

- как ты смеешь так говорить? Думаешь легко мне было решиться на это.

Девушка присела и закрыла лицо руками.

- и в чем же причина такого безумного выбора? Может быть безответная любовь?

Глаза мага скользнули по темным волосам юной самоубийцы…

- ты почти прав. Любовь виновата во всем. Я жду его уже четыре года, шесть месяцев и одиннадцать дней. Он уехал воевать, но так и не вернулся. Срок службы его закончился уже как год, а его все нет...

Наверняка он погиб! Погиб…

Фауст задумался. Ветер дотронулся до воротника его плаща и холодным лезвием обжег лицо мага.

- сегодня я вернулся из долгого и опасного похода. Он длился три года и еще несколько месяцев. – Фауст вновь задумался- и что ты думаешь, я попал на свадьбу своей девушки. На белую и такую чистую свадьбу. Цветы, шампанское и детская радость.

Девушка вдруг замолчала. Теперь слезы просто скатывались по ее щекам, и она смотрела на мага пристальным взглядом, словно ребенок смотрит на внушающего ему доверие взрослого.

- ты не один из них, ты не полицейский. Просто прохожий, ведь так?

- а я похож на простого прохожего? Наверное, у вас тут все носят с собой мечи.

- почему ты здесь, сейчас сидишь рядом со мной, когда твой самый любимый человек выходит за другого, почему? Я не понимаю этого.

Фауст посмотрел вниз, затем в небо. Солнце слепило глаза. Оно было также прекрасно, как и в день, их знакомства с Мари. Так же горячо и пламенно, как их любовь.

- она сделала свой выбор. Я не стану рушить ее счастье. Пускай мой образ умрет, как старое ненужное воспоминание, рассеется, как утренний Лондонский туман. Я попал на свадьбу своей девушки, а если тот, кого ждешь ты так давно, попадет на твои похороны. Подумай над этим. Ты хочешь променять боль утраты на горящие земли ада. Глупо. Все не так ужасно, как ты думаешь. Живи! И будь Счастлива.

Фауст встал и, вдохнув ледяного, пропитанного холодом грозы, воздуха, прыгнул вниз. Его плащ, словно крылья взвился в пространстве неба. Толпа закричала. Девушка испуганно закрыла лицо руками. Маг полностью предался полету. Он любил свободное падение, он любил волю. Сделав несколько кувырков в воздухе, Фауст мягко приземлился на газон перед зданием.

- запомни, что я сказал тебе! И ЖИВИ! Живи, столько, сколько сможешь.

Навстречу магу несся Шинта, Фауст ловко запрыгнул в седло и, еще раз посмотрев на силуэт девушки, помчался прочь от этого места. Вскоре крики умолкли, люди не успели рассмотреть ни лица мага, ни его облик, ни коня, так быстро промчавшегося мимо них. От Фауста осталось лишь воспоминание и его дух, вмиг растворившийся в взбешенном воздухе.



платье спускалась по лестнице к гостям. До самого счастливого момента ее жизни оставалось совсем немного времени. Мари была бесподобна. Хрупкое создание, она была очень похожа на хрустальную балерину. Такая же утонченная и совершенная. Девушка подошла к своим родителям и что-то шептала им на ухо. И смеялась, и кокетливо улыбалась гостям.

- ах да, Мари, дорогая, я чуть не забыла. - Мать невесты протянула девушке стеклянную колбочку с эдельвейсом.

- ее дал нам один молодой человек. Он ушел минут двадцать назад. Сказал передать ее тебе. Наверное, подарок на свадьбу. Он воистину прекрасен, я никогда не встречала таких необычных цветов.

Женщина улыбнулась.

– ну что ж, признавайся, кто этот загадочный молодой человек?

Улыбка юной Мари скатилась с губ. Девушка оторопела. Неужели это был он, он жив, он попал на мою свадьбу.

- что с тобой, ты не рада подарку? Женщина незадачливо посмотрела на дочь.

- нет, нет, мама. Все хорошо. Просто я вспомнила кое-кого. Так, как давно он ушел?

- где-то с пол часа назад.

- я скоро приду, мама. Я быстро.

- Мари, куда ты! Остановись немедленно! У тебя же свадьба! Стой!

Но девушка не слышала ничего, она словно впала в транс, ее ноги сами устремись вперед, она не верила самой себе. Неужели он жив? Как же я могла упустить его, как я могла.



Фауст и Шинта выехали из города. Они были в том самом парке, где впервые встретили Мари. Ничего не изменилось, все было по-прежнему. И воздух, и трава, и солнце. Единственное чего не хватало, так это смеха юной девушки. Такой хрупкой, такой беззащитной. Маг облокотился о ствол дерева и, смотря на темную землю, думал. В его ушах звучали слова, последние слова, которые произнесла Мари в их прощальный вечер. А если быть точным, то клятва: « Я буду ждать, даже если солнце исчезнет, трава превратится в прах, я все равно дождусь тебя»…

Не дождалась.



Мари бежала по тротуару, подобрав подол платья. Ее волосы растрепал ветер, он словно специально хватал ее за руки и не давал бежать быстрее. девушка не знала, куда ведут ее чувства. Сердце подсказывало, оно твердило идти к месту их первой встречи. Разум же пытался остановить.

Недоумевающий жених искал глазами невесту в белом платье, но ни как не мог найти ее лица.

Мари бежала по тротуарным дорожкам, одной рукой сжимая небольшой цветок с алыми лепестками, другой же подбирая подол платья. На мгновенье она остановилась и скинула туфли. Теперь бежать было намного легче. Мари не понимала, откуда у нее взялось столько сил, но знала точно, она не простит себя, если сейчас упустит черного мага. Люди оборачивались и провожали взглядом сбежавшую невесту. Парк медленно засыпал. Он гудел. Была ветреная погода. Шумели ветви деревьев. Солнце лило золото на застывший у его ног, человеческий мир. Девушка бежала вперед.



Шинта пощипывал увядшую траву, она была не такая сочная, как изумрудная растительность в эльфийских лесах, не такая яркая, как луговые стебли у берегов озера Забвений, но все же в этой простой засыпающей траве чувствовалась сладость золотого солнца, свежесть северного воздуха, влага осенней земли.

- скажи мне, друг, куда теперь нам стоит направиться? Может, заедим в непролазные чащи Бандли и навестим Эсильдора? Или отправимся в высокогорья и поживем у Анри?

Фауст улыбнулся,

- Шинта, ты по-прежнему легкомыслен. Со следующего месяца я снова буду командовать элитным отрядом святой инквизиции. У них проблемы с вампирами. Совсем распоясались, кровопийцы. Без моего вмешательства никак не обойтись. Работа, работа, работа… как в старые добрые времена. Снова надо браться за меч, а то навыки постепенно утратятся.

- как знаешь, Фауст. Ты всегда поддерживаешь форму, только вот практики на магию маловато стало.

- здесь я поспорить не могу. Ты абсолютно прав Шинта.

Маг вновь посмотрел в небо. Голые ветви деревьев тянулись вверх. Их паутины запутанных крон рассекали земной купол, и через них было видно череду облаков, тянущуюся обленившимся стадом.



Мари все еще бежала по остывающему тротуару, она не смотрела под ноги, ничего не замечала. Единственное, что в тот момент знала Мари: выбор свой она скорее сделала от отчаяния. Как будет теперь она смотреть в глаза черному магу, как будет просить у него прощения? А может и не стоит просить. Просто посмотреть в глубокие, синие с отблеском стали глаза, улыбнуться и обнять, что есть сил. Словно ничего не было, словно все это кошмарный сон, молочной дымкой рассеявшийся по утру. Мари знала точно, Фауст поймет. Эррагон не бездушный человек (или не человек), он любит ее и снова потерять не захочет.

Ветер уныло гонял по парку завядшие оранжево-красные, покрытые румянцем листья. Они печально шелестели и безнадежно предавались полету. Фауст молча смотрел на танец природы и думал о былых годах и сражениях. Его прервало необычное, но до боли знакомое чувство. Чувство ответственности за любимого человека. Нестерпимое желание коснуться его губ, волос, вдохнуть нежный запах летнего бриза. Маг поднял глаза, и вдалеке он заметил белый силуэт. Силуэт девушки, изящной, стройной, светлой…

- Шинта, ты видишь ее? Неужели это Мари?

Жеребец поднял голову и прислушался. Зрение у лошадей не отличается особой остротой, и поэтому, Шинта полагался на свой слух. Шаги были легки и почти беззвучны. Девушка бежала словно кошка, мягко ступая на неприветливую, уже холодную землю.

Вдруг девушка замерла. Мари пристально смотрела в сторону Фауста, она пыталась понять, не обманывают ли ее глаза. По- видимому, нет. Еще несколько секунд два влюбленных до безумия человека, смотрели друг на друга взглядом, полным надежд. И вот девушка в свадебном платье сделала небольшой, еще робкий шажок вперед. Затем еще один…

Ветер промчался мимо черного мага и, словно забрав с собой частичку его души, аккуратно передал ее юной Мари. Девушка быстро побежала по устеленному пестрым шелком тротуару, и бросилась в объятья самого любимого ее человека. Два очень разных и одновременно похожих влюбленных слились воедино. Хрупкая белоснежная невеста и темный маг. Словно примирение сторон, что-то вон из ряда выходящее… прочь правила, прочь законы жизни, прочь ревность и боль. Прочь…

Трогательная картина предстала в то время прохожим: босая, белая невеста в сильных руках черного мага. Блеск катаны на солнечном свету. Тихое дыхание вороного жеребца. Бал пестрых, огненных листьев. Чуть слышный плач ветра, нежные лучи, стук трепещущих сердец. Шелест осени.


К влюбленной паре приближался человек в светлом костюме. Он был по-видимому, разъярен и не владел собой. Мари испугано посмотрела в глаза мага и что-то прошептала ему на ухо. Фауст кивнул. Девушка пошла навстречу аристократу. Они встретились. Сбежавшая невеста была очень сдержана. Она пыталась успокоить молодого человека, но все четно. Аристократ заводился все больше и больше. Глаза его были наполнены яростью и негодованием. Он хотел лишь одного, владеть юной, сделавшей неправильный выбор, девушкой. Мари опустила глаза и прошептала – прощай…

Аристократ схватил ее за руку.

Фауст был встревожен, но не давал вырваться чувствам наружу, ведь вместе с ними он мог выпустить демона, глубоко таившегося в его сердце.

Маг сделал шаг вперед, рука потянулась к катане. Он был готов атаковать. Сто метров, это не расстояние. Его можно преодолеть в секунду, но…

Мари сделала жест рукой: не надо, это мое дело…

- это он, да? Тот, кому ты предпочла меня? Ах ты, стерва! Тяжелая рука аристократа рассекла воздух и сильно ударила девушку по щеке. Мари вскрикнула и упала на тротуар. Из-под головы девушки заскользила струя темно-алой крови. Аристократ испугано обвел взглядом округу, людей кроме Фауста и нескольких прохожих почти не было. Его руки затряслись. Он быстро повернулся и побежал в сторону шоссе, где ждала его машина.

Маг сперва не поверил собственным глазам. Все случилось так быстро. Но в голове Эррагона эта сцена прокручивалось снова и снова. Он быстро подбежал к Мари. Взгляд провожал убийцу, пока его силуэт не скрылся за воротами парка. Фауст мог быстро догнать его и перебить пару сухожилий и вскрыть несколько вен, но когда–то давно, он дал обещание не убивать, а в этот момент просто обязан был оставаться с Мари. Девушка лежала на остывшем сером асфальте. Кровь, застывшая тонкой змейкой, медленно продвигалась вперед. Она уже достигла белой ткани платья и алым пятном мерно поглощала самые счастливые воспоминания.

Маг встал на колено и взял девушку на руки. Мари еще дышала. Она улыбалась, так же искренно, так же светло. Фауст смотрел ей в глаза, а она словно впитывала его взгляд, так жадно, словно путник в пустыне пьет драгоценную воду.

- а ведь я любила тебя. И до сих пор люблю. – Мари говорила чуть слышно. Из уголка рта стекали капли крови и бежали по щеке, смешивались со слезами.

- не говори ничего. Молчи…

Вокруг собирались люди. Они пытались вызвать скорую помощь. Пытались помочь.

Мари, милая, хрупкая девушка не обращала внимания ни на толпу, ни на холод, охвативший все ее тело. Она не упускала ни единой секунды. Все время смотрела на мага, в его глаза, на его волосы, губы, ей было нестрашно, Мари знала, что обрела любовь и больше ее не потеряет. А смерть… даже смерть не разлучит их. И она была права, так подсказывало ей сердце.

- мы еще встретимся, ведь правда? Я дождусь тебя. Теперь уже точно дождусь.

Девушка провела по щеке мага холодной ладонью. Последний раз вздохнула и закрыла глаза. Фауст подхватил руку девушки и прижал к груди.

- да, любимая. Мы обязательно встретимся.

На лице Мари застыла улыбка. Лицо было бледным, но его не охватила маска ужаса и страха. Оно было милым и добрым, совсем неизменившимся. Таким же открытым.

Фауст взял Мари на руки и поднялся с колена. Из руки девушки выпал необычный цветок с багряными махровыми лепестками,- тот самый алый эдельвейс. Он упал на асфальт, рядом с лужицей крови, его лепестки мгновенно высохли и превратились в цветную пыль, тот час же развеявшуюся первым порывом ветра.



Мари похоронили в свадебном платье, такова была воля ее родителей. Они не хотели видеть дочь в трауре, они верили, что душа ее, такая же белая и невинная, как нежный шелк, попадет в рай. Ужасно хоронить своих детей. Такова воля неба, оно часто забирает у нас любимых и не возвращает ничего взамен…

Эррагон не любил похоронных церемоний, не любил слез, стонов. Все это напоминало ему войны, убийства, насилие. Он стоял поодаль и просто смотрел на пышные венки с черными лентами, на черное пятно родственников. На небольшой оркестр, зарабатывающий свои деньги на чужом горе. Лишь один раз Эррагон подошел к гробу, чтобы положить хрупкий, белоснежный цветок. Пусть у Мари останутся только светлые воспоминания…

Шинта ждал мага у входа на кладбище. Эррагон был мрачен. От него исходила темная энергия, очень тяжелая, рвущаяся наружу, сила демона.

Жеребец был встревожен. Фауст поднял глаза. Взгляд его был не похож на обычный, он наполнился гневом, укором, скрытой злобой.

- это я виноват в смерти Мари. Надо было поговорить с ней. Просто поговорить… ее бы спас алый эдельвейс, но разрушились его магические свойства, когда я передал цветок родителям Мари. Я во всем виноват.

- тебе нужно придти в себя. Подумай, что ты говоришь, Эррагон. Думаешь, ты виновен в смерти Мари? Ты должен держать себя в руках, а то демон вырвется наружу, ты не сдержишь его. Нам будет туго в это время, надо смириться и жить дальше. Ты слышишь? Жить дальше!

Эррагон бросил резкий взгляд на вороного друга.

- не трогай меня сейчас. Дай все осмыслить.

Фауст сел в седло.

-сегодня переночуем в доме у парка. Там нужно будет дождаться Тангерана с новостями, а дальше посмотрим.

Шинта кивнул и молча пошел по тротуарной дорожке в сторону частных домов. Он думал о многом, в частности и о Эррагоне. Фауст был явно не в себе. Страшно, или тревожно. Одно из двух.

********************************************************

Дни проходили быстро. Фауст почти не выходил. Лишь изредка он появлялся на улице, думал, вспоминал, курил эльфийский табак (одна из самых редчайших вещей мира магов), затем смотрел в небо, что-то шептал и уходил обратно в дом. Шинта не находил себе места, он был взволнован. Конь очень ждал возвращение Орнула и Тангерана. Нужно было что-то предпринимать, а то вскоре могло случиться что-то страшное. Непредотвратимое.

Эррагон совсем не спал, но когда сон охватывал его, то сознание навещали удивительно жестокие кошмары. Все время перед глазами стояла та самая роковая сцена, кровь, белоснежное свадебное платье, рассыпавшийся на лепестки алый эдельвейс. И вина нахлестывала и заставляла чувствовать себя слабым, не способным спасти любимого человека. Фауст все чаще стал чувствовать влияние злой половины его души. Черный маг рвался наружу. Порой он почти захватывал верх. И в эти моменты на душе Эррагона всегда было спокойно. Он словно перекладывал свою вину на злого себя, отрекался от тела и мыслей, уходил глубоко в сознание. Порой ему даже нравилось гулять по устеленной алыми лепестками земле в долине алых роз. Казалось, что жизнь закончилась (депрессия на лицо). Он был спокоен, но внешне совсем изменился… цвет глаз, выражение лица. Даже манера держать катану и обращаться с боевым шестом. Теперь он вел тактику боя намного жестче и агрессивнее. Тренировки проходили ночью, часто при свете луны и звезд. Шинта порой не мог увернуться от удара, и ему приходилось самому атаковать. Он заметил, что тренировки их переросли в нечто большее. Теперь они напоминали маленькие войны, где применение силы и умения складывалось в одно целое. Фауст был очень сосредоточен. Порой он входил в раж, и готовился к настоящей силовой атаке, которая могла бы нанести его партнеру тяжкие последствия. Тогда Шинта вкладывал все силы и наступал на Эррагона быстро и напористо. Порой он даже несильно ударял его в плечо или бил по катане, тогда Фауст приходил в сознание. Было очевидно- темная сторона мага все больше овладевала им, надо было что-то предпринимать.

вот еще кое что из моего секретного сундучка :)

С днем рождения



Прямоугольник.
В нем косые линии.
Больничная палата.
Июльский ливень.
И на стене палаты
Синей
Танцуют, мечутся
Косые линии.


Медленно, словно
На волю с зоны
По прошествии
Вечного срока,
Пора выбираться
Из теплого дома
В мир незнакомый.
До ужаса больно.


Выглянула.
Поежилась в мягкой утробе.
Я жить не хочу-
Мне до ужаса больно
Вздохнула.
Как горек глоток кислорода.
Там холодно.
Неприятна свобода.


Но добрые руки
Заботливых нянек
Изъяли.
И в ворох застиранных тряпок
Смотали младенца.
Молчанье-согласье.
Крик юного сердца
Застигнут в ненастье.


Косые линии.
Прямоугольник.
Палата и
Ребенок – покойник.
Живой, но
Пустой.


...............................................................................................................................................................................................................

то прекрасное лицо,
что я видел в тумане.
те сладкие губы,
что мысли дурманят.
те шелковистые волосы,
нежные руки.
ты далеко,
а я подыхаю от скуки.
Наташа,
Наташа ранетка!
глазами
стреляешь так метко!
Наташа,
Наташа ранетка!
по сердцу
стреляешь ты метко!

Небо разрывали вспышки молний, природа по-прежнему гудела, Шинта пристально смотрел на желтое пятно луны и казалось о чем-то думал.

Фауст выпрямился и тоже посмотрел в небо.

- словно темный сапфир…

Жеребец обратил взгляд к другу.

-помнишь наши долгие ночные переходы, Шинта. Ведь мы не задумывались, что когда-нибудь найдем пристанище в обычном городе, полном простых людей не разу не встречавшихся с магией..

Жеребец кивнул,- знаешь, мне кажется, что разлука сближает. Иногда по-настоящему хочется вернуться туда, где тебя ждут, помнят и любят.

- наверное, ты скучаешь по своему родному табуну, уже прошло семь или восемь лет, как ты покинул его.

Жеребец вновь посмотрел на бледный силуэт луны- раньше я часто вспоминал его, до сих пор помню, как меня поймали и как пытались объездить и покорить. Тогда я был совсем молод. Мне казалось, весь мир отвернулся от меня. Потом была конная полиция, я ненавидел людей до того момента, пока не встретил тебя. Для меня ты настоящий друг Фауст, и ты это прекрасно знаешь.

Эррагон кивнул и улыбнулся.

Буря медленно покидала город, ветер начал отступать и мчался куда-то ввысь, в небо, унося с собой охапки оранжевых листьев. Плащ странника развивался, Фауст задумчиво смотрел в глубь парка. Деревья скинули свою листву, и теперь их голые стволы позволяли смотреть далеко вперед. Постепенно буря стихала, растворялась где-то за горизонтом. Теперь тишину нарушал лишь звон дождевых капель, срывающихся с серых ветвей и разбивавшихся о землю, камни, старинные колонны, увитые заснувшим плющом…

Наступало утро. Холодные солнечные лучи струились золотыми нитями сквозь толстую пелену свинцового тумана. Казалось, обессилевшее светило прилагало последние попытки, чтобы разбить сумрак и дотянуться до остывшей земли. Где-то далеко в вышине слышались приглушенные голоса птиц, распустивших по ветру крылья и парящих в вольном пространстве.

Начинало светать. Дождь почти прекратился. Трава выпрямлялась, скидывая с себя обременяющие оковы дождевых капель.

- думаю нам пора ехать, долгожданная встреча вскоре произойдет. Жеребец говорил уверенно, и голос его был переполнен радостью за лучшего друга. Шинта помнил, каким был Фауст семь лет назад при их первой встречи. Он странствовал, не задерживаясь на одном месте больше недели. Обществом мага тогда были снежный барс Тангеран, рыжий жеребец Филипп и свободный сокол Орнул. Эррагон знал, что они никогда не предадут его, никогда не бросят в беде. Естественно у странника было много знакомых в людских кругах, а если быть точным, то среди магов и хранителей лошадей. Были и друзья: Хозяин свирепых ветров и стихийных бедствий маг воды и дождя Рейн, чувствитель Анри, трое молодых хранителей: Эллен, Анна и Кетч. С последним они общались относительно не долго, но за это время Кетч стал для мага младшим братом и учеником одновременно. Конечно, за семь веков Эррагон нажил себе и достаточно врагов. Только вот многие, большинство из них, давно умерли.

-Так, что?- Шинта вопросительно посмотрел на Фауста.

-Да, пора ехать. Через час мы будем у Мари. Ждет ли она нас, сдержит ли свое обещание…

Эррагон запрыгнул в седло. Еще раз посмотрел в небо. Признаков ночной грозы не было и в помине. Лишь издали виднелась полоска сиреневого дыма, что бывает после буйной погоды. Шинта уверенно зашагал по дорожке осеннего парка. Ветер чуть развивал вороную гриву жеребца, конная фигура быстро удалялась…

Вдалеке показалась череда частных двухэтажных домов, каждый из них был окружен белой деревянной оградкой. На подоконниках стояли фиалки. Некоторые из домов могли показаться кукольными, слишком правильные и честолюбивые были их хозяева. Раннее утро сменилось более поздним. Всадник на вороном жеребце быстро двигался по еще пустым улицам. Шинта вглядывался в окна домов, вел ушами, иногда кивал головой. Фауст по-прежнему был задумчив. Перед глазами всплывали картины из прошлого, пролетали разные события и случаи. Улицы неспешно заполнял народ. Одни ехали на работу, другие же, например домохозяйки, дети и подростки, спешили друг к другу, чтобы обсудить новые идеи, дать жизнь все более изощренным сплетням. Прохожие провожали мага недоверчивыми взглядами, некоторым казалось, что он сумасшедший, другим, что просто неудачник. Фауст не обращал внимания на этих глупых людей, он давно привык быть изгоем. Часто одиночество играло ему на руку, никто не путался под ногами, не совал свой любопытный нос, куда не надо.

Улицы, дома, небольшие искусственные газоны, все элементы пригородной жизни. Подумать только, ведь самый сильный черный маг мира готов был остановиться в этом, казалось бы, самом неподходящем для него месте, ради одного любимого человека. Пожертвовать своей свободой… попытаться забыть о магии хоть на какое-то время. Конечно, такого произойти просто не могло. Но Эррагон не вглядывался в будущее, он жил настоящим сегодняшнем днем. Единственное чего хотел темный странник: это скорее увидеть Мари, нежную, стройную девушку. Обнять ее хрупкие плечи, погладить мягкие волосы, вдохнуть любимый аромат летнего бриза.

Одинаковые лики светлых улиц сменялись один за другим. Время летело вперед, словно испуганный молодой олень неслось оно неровными прыжками, то замедляясь, то снова набирая темп.

Фауст был по-прежнему задумчив, его не волновали лица удивленных зевак, лай маленьких собак, то и дело шныряющих под ногами вороного жеребца. Шинта шел с одной скоростью, его шаги были широки и уверенны, порой он думал, что возвращается домой, туда где его любят и ждут. Небольшие дворики тянулись по периметру дороги и уходили далеко вперед, казалось, им нет конца и пытаться выйти из этого города так же бессмысленно, как пытаться догнать черту горизонта. Жеребец остановился и посмотрел на всадника, Эррагон опомнился. Его холодный взгляд проскользнул по округе, словно тенью василиска и впитал в себя всю информацию об этом месте. Шинта негромко заговорил

- это именно тот дом, я уверен. Этот почтовый ящик, с сломанным флажком, дерево, укрывшее своей тенью беседку. Это точно оно.

Фауст кивнул

- пожалуй ты прав, старый друг. Твое чутье никогда не подводило нас.

Эррагон спрыгнул на землю и подошел к калитке.

Тишина разливалась по улицам, напоминая жителям пригорода о наступающем полудне.

Фауст постучал. В доме никого не было, возможно хозяева отлучились ненадолго и вскоре придут. Эррагон приложил руку к стеклянной колбе. Она была горячей, словно впитала жар его сердца и напоила им алые лепестки хрупкого эдельвейса.

-Вот наш единственный шанс быть вместе навечно. Если влюбленный человек из своих рук передает цветок в руки любимого, то эдельвейс дарит возлюбленным бессмертие, но если нарушить это условие, цветок потеряет свою силу и быстро завянет, рассыпавшись бархатным багровым ворсом по ветру.

Из соседнего дома выбежала невысокая девочка. Волосы были заплетены в две тугие косички, на голов красовались бантики лимонно-желтого цвета. За собой она везла коляску, в которой лежала замотанная в одеяльце дорогая кукла. Взгляд девчушки остановился на задумчивом, необычном человеке, сидевшем на ступенях крыльца.

- вы ждете кого-то, любопытно спросила девочка.

Фауст улыбнулся.

- если я не ошибаюсь, то здесь живет молодая девушка- Мари.

Девчушка кивнула

- да, Мари моя подруга, она часто угощает нас печеньем и рассказывает интересные истории о магии и мифических существах.

Эррагон вновь задумался

- ты случайно не знаешь, когда она придет?

Девчушка опустила глаза

- она больше не приедет сюда, но обещала, навещать меня. Сегодня Мари выходит замуж, и поэтому переезжает в другой горд…

В газах мага проблеснула искра гнева, потом печали, но затем они стали безразличны ко всему. Темно серые, цвета стали, холодной, опасной, не умеющей чувствовать и сострадать…

- значит, не дождалась… впрочем, я не могу ее винить, разлука разбила нашу любовь. Теперь мы лишь два свободных голубя, два свободных голубя… парящих далеко в небе.

Шинта вздрогнул. Слишком безразличным был голос мага, а в воздухе витал запах горя, пускай даже очень отдаленный…


Через четыре квартала от бывшего дома Мари во всю шла подготовка к большом торжеству. Воздушные шары, различные блюда и напитки. Белоснежные ленты украшали дом, везде стояли огромные вазы с необыкновенно красивыми букетами. Красные, белые, чайные и нежно-розовые бутоны, яркими пятнами украшали невзрачные, еще не заставленные столики. Гостей пока было немного. Родственники суетились, кто-то не мог найти букет для невесты, кто-то искал фотографа. Предпраздничная обстановка окутывала небольшую улицу. Женихом юной Мари оказался богатый (как принято называть в магических кругах бесчестных и самовлюбленных людей) аристократ. Молодой бизнесмен, продолжавший дело своего отца. Их семья торговала дорогими машинами в Бостоне, но жили они в этом небольшом пригородном доме. Мари не замечала подлости и жадности в глазах этого аристократа. Возможно, она никогда и не вглядывалась в них. Перед ней всегда был образ человека, которого она действительно искренно любила. До сих пор помнила его холодные, но такие манящие глаза, светлые волосы, таинственную улыбку. Мари выходила замуж, скорее, из отчаяния, ежели по любви. Ведь любовь это минутное чувство, оно словно весенний одуванчик, который в один прекрасный день незаметно исчезает с лица земли, уносясь вдаль белыми пушистыми зонтиками. Девушка и представить не могла, что именно в день свадьбы счастье пронесется мимо нее на вороном коне и не остановится даже на мгновение.



Фауст несколько минут сидел на крыльце, не поднимая взгляда, не произнося ни слова. Потом он встал и, вдохнув свежего, уже пропитанного прохладой, осеннего воздуха медленно подошел к Шинте. Жеребец немного волновался, но не за себя, а за своего друга. Три долгих года он мечтал вернуться, и так неожиданно попал на свадьбу своей любимой и единственной девушки.

- не волнуйся, друг мой. Я сдержу в себе демона. Не так уж сложно отвыкать от того, к чему еще не привык.

Эррагон улыбнулся, но улыбка эта была больше похожа на оскал тигра или ухмылку вампира. Жеребец вздрогнул.

- раз так, куда теперь держим путь? Фауст, нас больше ничего с этим местом не связывает.

- постой, Шинта. Я всегда выполняю свои обещания и этот раз не исключение. Мне следует вернуть цветок Мари, я не буду ее тревожить, а просто передам его ей в знак прощения, хотя кто я такой, чтобы прощать ее.

Эррагон запрыгнул в седло и, взяв в руки кордео, попросил Шинту пройтись небыстрой, но широкой рысью, чтобы размяться и взбодриться после долгой ночной поездки. Жеребец пошел рысью, с каждым шагом все, прибавляя темп.

Солнце уже было в зените, его лучи вздрагивали, касались стекол домов и разбегались по улицам желтыми зайчиками. Гостей становилось все больше. В доме, на улице - они были везде. Одни подбадривали жениха, другие родителей, третьи поддерживали невесту. Свадьба праздник волнительный, ты не знаешь, что будет в семейной жизни, но стараешься верить в лучшее.

Темная конная фигура быстро приближалась к месту празднества. Вскоре Шинта остановился. Фауст окинул взглядом людей, их было много, они смеялись, о чем-то разговаривали, искали новых знакомств. Эррагон не знал родителей Мари, он лишь слышал о них из ее рассказов. У одного из столиков стояли двое милых людей средних лет. Они командовали работой официантов, следили за расстановкой букетов и в тоже время успевали приветствовать гостей и принимать поздравления, хотя свадьба еще не состоялась. Эррагон спрыгнул на землю. Сомнения не оставалось, пусть Мари живет счастливо. Нельзя мешать ее любви, да и винить ее тоже нельзя. Фауст быстрыми шагами подошел к немолодой паре. Он взял в руки колбу и, последний раз взглянув на алый необычный цветок, протянул ее родителям Мари.

- передайте этот прощальный подарок невесте. Пускай сохранит его и, может быть, когда-нибудь мы встретимся. Пусть она живет счастливо… Эррагон улыбнулся.

- кто Вы, что нам передать Мари? Крикнула вдогонку уходящему магу женщина.

- взглянув на этот эдельвейс, она сама все поймет, прощайте… Как видите я далеко не принц на белом коне.

Шинта кивнул

-ты черный маг на вороном демоне.

- пожалуй, это описание больше подходит нам, друг мой. А теперь прочь, прочь. Не важно куда. Лишь бы подальше от этого места, я сдержал слово и теперь хочу забыться.

Жеребец взглянул на дом, украшенный белыми лентами и шарами. Потом глубоко вздохнул и, собравшись, пустился небыстрым, но размеренным галопом. Всадник и жеребец слились в одно темное пятно, и вскоре их силуэт исчез за чередой безликих домов.



Все права защищены ну а дальше вы сами знаете ^_^

В погоне за солнцем

Я бегу не жалея ни ног, ни копыт,

Проносясь сквозь леса и болота,

Темно-алая кровь в моих венах кипит,

Сердце жмется от каждого вздоха.



Я не знаю, насколько останется сил,

Но не сдамся и буду бороться,

Этот свет, что когда-то глаза мне слепил…

Этот свет, он мечтою зовется.



Я не помню, когда затаилась борьба.

И не знаю причин и условий.

Понимаю одно: мне нельзя проиграть

В разыгравшемся солнечном споре.



Я достигну его золотой седины,

Я его обгоню на галопе.

Пусть увидит копыта, что будут вдали

Рассекать край изъезженной плоти.



Не успеет по небу рассеять лучи,

Горизонт не окрасит восходом.

Только, сердце, не дрогни, и пульс не молчи.

На карьере взлетим к небосводу.



И когда мои ноги сойдутся на шаг,

Сердце будет отчетливо биться,

Белый луч упадет предо мной, словно раб,

Словно кошка у ног примостится.



Моя грива исчезнет среди облаков.

И копыта взметнутся победно.

Я теперь повелитель небесных снегов,

И мой дом бесконечное небо.


Я тебя обойду!!! Ты ведь слышишь меня!

Не удастся от гонки укрыться…

Буду рваться вперед, обгоняя ветра.

Пока пульсу дозволено биться.


Лагуна

Там, где дельфины рисуют закат

Ярким коралловым рифом,

Там, где ветра не ревут, не шумят,

Дремлют в укрытии тихом…


Там, где взрывая воды глубину,
Резво играют косатки.
Там на их черном печальном боку
Белые слезы так сладки.


Там напевает песчаный мотив
Арию солнечной розы.
Там, под водой, продолжают светить
С неба сбежавшие звезды.


Я не могу, закрывая глаза,
Видеть песчаные дюны…
Я не могу отступиться назад
В поисках синей лагуны.


Стану скитаться по дальним краям,
Время сжигая с восходом.
Буду я гостьей заброшенных стран,
Спящих под властью природы.




Может потом я увидеть смогу
Белые спящие дюны.
Сердцем, прижавшись к песчаному дну,
Скрыться под шелком лагуны.


***
Серый восход, темно-серое небо,
Серые люди и серые дни.
Серыми тропами шествуя слепо
Серую обувь стираем в пыли


Сколько еще будут серыми улицы.
Сколько кварталов придется пройти,
Что бы увидеть, как осень нахмурится,
Серые листья, развеяв в ночи.


В темную груду, избитую ливнями
Тесно собьются останки травы.
Пепельно-серую землю, как бивнями
В клочья изрежут людские клинки.


Серыми стонами воздух наполнится,
Черного яда впитают ключи.
Грязными реками ложь разнесенная
Правду сожжет в разогретой печи.


Серые лица гримасой избитые
Язвами знойными врежутся в мир-
Тихими стонами, взглядами гиблыми,
Мертвые птицы слетятся на пир.









Осень.
Лязгая по серой мостовой,

Темной медью, осыпая площадь,

Пряча взгляд за сумрачной толпой

Незаметно наступала осень



Тихий шорох хрупкого листа

Венским вальсом в воздухе кружился

И в покое призрачного сна

Нежным шелком на воду ложился



И печаль забытая в глуши

Замирала в голосе морозном

Алым трауром безлюдной пустоты

В старом парке умирала роза.



А осенний рыжий силуэт

В глубь природы медленно вливался

И подков покоившийся свет

Белым инеем на город опускался



И навзрыд рыдали облака

И вздымался к небу синий шорох

Сквозь халу заснувшего плюща

Ветер ввысь швырял багряный ворох.


***

На скользкой мостовой упала лошадь,

Вздымалась ввысь и билась о гранит.

А серых лиц рассыпавшийся хохот

Манил толпу, тянул глупцов на пир.



На скользкой мостовой упала лошадь,

Гребла копытами и падала на круп

И жалкий стон попыток безнадежных

Врезался в грудь и резал нежный слух.



На скользкой мостовой упала лошадь,

И каждый вдох наполнен был бедой

А слезы падали и разбивались в клочья,

И смех дрожал над взвинченной толпой



На скользкой мостовой упала лошадь

Не встала больше с этой мостовой.

И горьких слез тогда впитала площадь

А смех рассеялся и сгинул над водой.


Пророк

Я вижу будущее, как не знаю сам.

Я вижу солнце, что огнем пылает.

Я вижу сон, а в нем цветущий май

Я вижу то, о чем никто не знает.



Смотрю во мглу и вижу яркий свет.

Смотрю на лес и слышу детский плач

Смотрю на мир и вижу черный грех

Смотрю на нас и вижу ложь и грязь.



Живу один, и знаю почему.

Живу один, не ведая любви.

Живу один готовый ко всему.

Живу один, тебе кричу, живи!



Я знаю то, чего не видел свет

Я знаю то, что сложно утаить

Я знаю то, что в мире много бед

Я знаю то, что нам недолго жить



Я вижу будущее, вижу пустоту

Смотрю на мир и знаю что живу

Живу один, не ведая побед

И знаю то, что будущего нет. (21.02.08)

***

На стеклах покрытых инеем

В автобусах серых транспортных,

Я люблю табуны синие

Рисовать осторожным дыханием.



И пускай табуны мои синие

Мчатся вихрем по городу грешному,

И дорог переезжаных линии

Разбивают копытами снежными.



И врываются белыми «грозами»,

И пусть кутают гривы длинные,

Оставляют на ветвях березовых

Серебристые слезы инея.



И галоп их взбешенный ветреный

Сизой вьюгой кружится над пропастью

И пусть сыплется стразами снежными

Затмевая убранство осени…

(7.12.07-1.07мин)

Розовый ветер.
Дрожала гладь нетронутого мира…

Дышал апрель, наполненный весной.

Цвели сады, печально и красиво.

Шумели волны, набегал прибой.



Сквозь дымку утра проносился ветер

И нес с собой дыхание цветов.

Пастельным сном, разбитым на рассвете,

Ловил он слезы плачущих садов.



И нежный цвет, и тонкость ароматов

Царили миром в вальсе лепестков.

А слезы сакуры у пенных водопадов

Терялись в бездне снежных облаков.

(7.12.2007)

ВСЕ ПРАВА ЗАЩИЩЕНЫ ПОВАРОВА ВАРВАРА Г. Петропавловск - Камчатский © ^_^

распустился первый цветок
значит наступила весна
отпал первый лепесток
значит наступила осень
ты подарок мой прими
лепесток красный в руки возьми
наступила зима
не плачь скоро пройдет она
лепесток красной розы
вытрет твои слезы
наведет красивые грезы
пусть даже на дворе стоят морозы!

привет всем кто зашел или вступил в сообщество! здесь вы можете размещать свои стихи и предлагать креативные идеи! ЖЕЛАЮ ПРИЯТНО ПРОВЕСТИ ЗДЕСЬ ВРЕМЯ!