Перед Вами встал важный вопрос: как оформить оригинально и эффектно свое произведение?

Чтобы облегчить Вам эту задачу предлагаю Вам подарок серию писем ПОДРОБНЕЕ http://www.olenchinkova.com/rassilkavtor.html

Истинный человек лишь тот, кто внутренне является таковым

Я шёл быстрым темпом по улице, особо не замечая, что за лица мелькают вокруг меня. Я думал о том, что я набрал много кредитов и ссуд, за которые нужно расплачиваться, а денег, несмотря на стабильную заработную плату менеджера, с каждым месяцем не хватало всё больше. Тут мне в глаза попался просящий милостыню дед. Выглядел он очень жалко, но рука моя в карман за бренчащими у меня там монетами не полезла.
«Мне и так платить скоро нечем за кредиты будет, а ещё милостыню подавать буду – подумал я. – А кто меня пожалеет? И так вон до сих пор один, хотя скоро уже тридцать» - рассуждал я. С такими мыслями я не заметил, как подошёл автобус к остановке, куда я только прибыл. Я быстро сел в автобус, но тот не собирался трогаться, так как это была его конечная остановка, где он минут десять обычно стоит. Сев в автобус, я заметил, насколько ясная и тёплая погода стояла в начале осени. Деревья только начали менять свой наряд на золотисто-багряные цвета. Улица была шумной: множество машин, народа у остановок и на тротуарах. Большинство из них торопились на работу и учёбу.
Вдруг среди этой суеты меня привлекли крики девушки, которые были отчётливо слышны из-за открытой входной двери автобуса. Всё внимание сидящих в транспорте, как я успел заметить, перекинулось на эти крики. Молодая девушка, в сопровождении другой, крича и плача, бежала за каким-то подозрительным парнем с наглой ухмылкой на лице. Та кричала, повторяясь: «Отдай кольцо!». А тот, лишь оглядываясь на неё и жестоко улыбаясь, направлялся к автомобильной дороге.
Вторая девушка вместе с плачущей начали обращаться к людям, говоря: «Помогите, пожалуйста, он отнял кольцо!». Но все отворачивались: кто с недовольным, кто с сожалеющим, кто с неумолимым лицом. Одна лишь женщина негромко посоветовала вызвать милицию. Остальной народ молчал, а от этого, видимо, лицо похитителя расплывалось всё в более довольной улыбке. Когда преследуемый девушками скрылся из видимости, я хорошо увидел, как девушки подошли к здоровому, казалось непробиваемому ничем, мужчине и попросили помощи. Тот, лишь отведя взгляд в сторону, будто не к нему обращаются, молча сунул в карманы руки. Тут женщина из автобуса почти громким голосом спросила незнамо у кого: «Неужели никто бедной девушке помочь не может?»
Я видел удручённый, усталый и слабый взгляд девушки, оглядывающий толпу ждущих автобус, проходящих мимо на улице; тут он секундно перекинулся в сторону автобуса и поймал мой, но я также холодно отвернулся. Тут автобус тронулся с места. Я хотел было подумать о другом, но такое зрелище и разговоры обсуждающих в автобусе эту тему, заставили меня задуматься о том, чем я бы смог помочь…
«Мне торопиться на работу надо и вообще это не моё дело, а милиции, – думал я. - Да и влезь я, вдруг бы по морде получил, ещё бы в больницу попал с какой травмой. Да и что бы мне за такую помощь, где опасность велика, дали бы? Спасибо максимум сказали и всё, а безвозмездность деяний в наши дни бесполезна – каждый за себя. Даже бугай и тот отвернулся, а я что, атлет какой? А ввязался бы в драку, тут милиция в нужный самый момент – в итоге и меня заметут в камеру вместе с ним – вот тебе помощь и выйдет боком. Причём ещё каким! Нет, определённо мне не нужно было лезть, и, вообще, как она умудрилась кольцо ему отдать? Может, парень её – поругались, он кольцо забрал, а мне лезть к ним? Нет. Да в любом случае сама виновата, тем более, вдвоём они как глупо попались на его удочку. Или сама отдала…да какое мне уже дело!»
С этими мыслями я не заметил, как доехал до своей остановки. Вылезая, слышал как отдельные лица до сих пор обсуждали увиденное. Не смотря на их лица, я вылетел из автобуса, не хотя больше забивать свою голову с утра ненужными, как казалось, мыслями. Пройдя немного в сторону здания, где работаю, я ещё подумал, что не осталось, скорее всего, более людей, готовых бескорыстно помочь. Идя до работы (до которой мне ещё было минут десять ходьбы), я успокоился с мыслями, переходя на мысли привычного мне менеджера.
Я взглянул на часы мобильного телефона и заметил, что стоило бы поторопиться. Решил срезать путь, свернув во дворы. Вроде было всё как обычно, когда я чуть опаздывал и сворачивал сюда. Те же выцветше-жёлтые пятиэтажные дома, тот же серый невзрачный асфальт, избитый машинами, те же частично разрушенные кем-то домики, небольшие в золотистом наряде берёзки, бледные деревянные качели, раскачивающиеся слегка на ветру и издающие весьма неприятный скрип. С одной стороны, было всё обычно, но, с другой, какое-то странное, неспокойное чувство настигало меня. Вдруг я почувствовал разницу: ветер слегка шумел, раскачивая деревья и качели, но вокруг не было ни души – ни людей, ни едущих машин, ни птиц, ни собак, ни даже насекомых, которых я хотел найти под ногами или в воздухе. Все куда-то странно исчезли. «Все разом впасть в спячку в такую тёплую осеннюю погоду явно не могли», - успокаивал я себя.
Я заторопился…заторопился жить. Сердце стало биться учащённее. Ещё немного прислушавшись, я понял, что и едущих машин за дворами не слышно, хотя за этим вором проходит широкий проспект, где в такое время суток всегда шумят автомобили. Неожиданно звук совсем пропал, будто я окончательно оглох, хотя слышал лишь соприкосновение своих туфель с тротуаром и учащённое сердцебиение. Тогда я остановился, оглянулся вокруг: заметил, что ни деревья, ни качели больше «не двигаются». Тогда меня совсем взял страх. Я взглянул на небо и увидел, что на небе ни облачка, но Солнца во дворе мне было не видно. Вдруг в глазах помутилось: небо приобрело серые тона, я почувствовал слабость и недомогание. Я хотел было понять, что происходит, но сиюминутно отключился, когда глаза вдруг машинально решили закрыться, дав полному мраку поглотить меня в чёрной бездне неведения…
Я очнулся, и яркий свет ослепил мне глаза. Я почувствовал, что лежу на чём-то твёрдом и шершавом. Я понял, что это асфальт. Я сразу решил приподняться, чтоб узнать моё состояние: все ли части тела работали также хорошо, как до потери сознания? Я немного приподнялся, но не чувствовал тела, и глаза всё никак не мог открыть из-за слепящего света. Всё это меня напугало. Но больший ужас меня обуял, когда понял, что не чувствую сердцебиения и даже дышать не хотелось.
«Чёрт, неужели я в аду?! – думал я. – Нет, разве свет в аду есть? Свет должен быть в раю…Хотя ведь при жизни я ж был атеист, зачем мне отказываться от своих…стоп! Почему при жизни? Бред! Я же жив должен быть! Я ж чувствую, что лежу, и свет слепит глаза – видимо, Солнце светит, облаков же не было». Я рассуждал об этом, сидя на твёрдой поверхности и пытаясь привыкнуть к свету.
«Так, надо успокоиться, - продолжал я, - взять себя в руки и звать – тут я уже вслух прокричал, - на помощь!». Мне казалось, что крикнул я довольно громко, но эха я не слышал. Теперь я совсем как окаменел. Я не мог вразумить то, что происходит со мной и начал бормотать вслух всякую чушь. Говорил сам с собой, при этом повышая голос с каждыми бредовыми словами.
Сколько времени прошло, не знаю, но глаза мои, наконец, начали различать силуэты двора. Вот я вижу еле различимые, расплывчатые берёзки, качели, дома; постепенно даже окна начали виднеться в моих глазах. Посидев ещё немного и глядя вокруг, я стал уже хорошо различать объекты. Постепенно зрение вернулось полностью, мало того, и листья залетали, даже какие-то мухи зажужжали рядом, тот же лёгкий ветер, тихо шумя, качал деревья и зелёную, ещё в тёплом сентябре, траву. Стали слышны, вдобавок, и механизмы, созданные руками человека: гул двигателей, скрежет шин на асфальте, громкие короткие обмены сигналами.
Я стал наконец вставать, всё также не чувствуя тела и даже тёплого осеннего ветерка. Повернувшись на триста шестьдесят градусов, я вдруг решил посмотреть себе под ноги:
«О, Господи! – громко прокричал я. – О, Господи! – уже еле выдыхаемыми словами я повторился. Я словно остолбенел, затем схватился за голову. Моим чувствам ужаса и страха не было конца. Я никак больше не мог оценивать ситуацию адекватно, так как перед моими ногами в луже крови вокруг головы лежал…я! Собственной персоной!
Мне было не до шуток и смеха на тот момент, но вдруг мне захотелось смеяться. Я улыбнулся во всё лицо и начал истошно ржать. Будь я проходящим мимо человеком, решил бы, что это психопат. Немного успокоившись от истеричного смеха, я стал вглядываться в лежащего себя. Моё тело выглядело очень бледным и лежало в крови. Будь это не моё тело, я бы твёрдо сказал, что это труп, но так как это было моё тело, пытался понять, как себя реанимировать.
Делать себе искусственное дыхание и даже прикасаться к моему телу-близнецу я боялся. Боялся неизвестности того, что может плохого или хорошего произойти. Знай я точно, что закончится прикосновение чем-то хорошим, тотчас бы дотронулся. Но я не знал, что произойдёт, был в растерянности. Мне было жаль себя: «я так молод ещё, я не могу умереть!». Я опять начал кричать о помощи, но людей рядом не появлялось, даже в окнах домов их не было видно. Я хотел было пойти искать людей, но боялся оставлять себя на тротуаре: «вдруг кто подойдёт ко мне без меня, или животные вдруг подойдут к моему телу».
Я отошёл немного от себя и сел на бордюр тротуара. Я сидел и рассуждал: «надо же что-то делать, не могу же я оставаться так тут в двойном экземпляре. И, кстати…я так долго привыкал к свету, будто заново родился. Дети новорождённые тоже не сразу хорошо видят, и вообще они впервые белый свет видят. Что же это? Я новорождённый что ли? Да уж, Тимур, с днём рождения…Если всё закончится благополучно, то я такой пир закачу, и наплевать на все мои долги!». Я улыбнулся и вдруг заметил на балконе третьего этажа женщину, вешавшую выстиранную одежду. Я резко вскочил и стал громко кричать о помощи, при этом махая интенсивно руками. Она не замечала меня. Я уже начал подпрыгивать и вдруг ощущал неведомую лёгкость, благодаря которой я опускался наземь как пушинка. Я был снова потрясён творящимся со мной секунд на десять, но потом вновь, придя в себя, стал звать женщину.
Все старания оказались безрезультатными. Вывесив, видимо, всю одежду, она скрылась в своей квартире. Я был обескуражен: «я и не видим что ли?». Задав себе этот вопрос, я захотел посмотреть на себя. Стал искать отражающую поверхность. Благо недалеко от лежавшего меня располагалась небольшая лужа, в которой отчётливо отражались голубое чистое небо и яркое золотистое Солнце. Я ринулся было к ней, но, не доходя пару шагов, остановился, дабы успокоить себя перед возможными грядущими ужасами, которые предстоит мне ещё испытать. Набравшись смелости, я подошёл к ней.
Лужа, несмотря на всю скопленную в ней грязь, имела хорошую отражающую поверхность. Да, в ней я себя увидел, но какого! Мало того, что я был бледен как смерть, так сквозь себя я ещё видел окна домов! Я был прозрачен!
«О, Господи! Что за напасть такая! Я всё-таки жив или мёртв?! – негодовало моё сознание. – Где я, чёрт побери?! Почему я прозрачен?!» - спрашивал я, глядя на небо и ожидая ответа хоть откуда-то. Ненадолго я замолчал, вглядываясь пустыми глазами в прозрачного себя. Я ждал ответа на свой вопрос, но его не последовало.
«Интересно, и что же мне делать?» - недоумевал я. Поглядев на себя в луже и на себя в реальности, до меня только сейчас дошло, что я не замечал всё это время прозрачности рук и ног.
«Может, от болевого шока? - подумал я вслух. – Однако, подождите, тела же я не чувствую…но разве это я? Может, это сон, и я в коме? – как бы одновременно спрашивая и отвечая этими вопросами, успокаивал я себя. – Всё, беру отпуск! – утвердил я, улыбаясь, пытаясь не понимать всю катастрофичность необыкновенной ситуации. Немного походив вокруг да около своего трупа, если можно его было так назвать на тот момент, я решил снова звать на помощь. Будучи прозрачным, это делать оказалось ещё труднее. Я начал глупо, по-детски орать, кричать всякую чушь, бегать по улице, пытаться брать валявшиеся на земле предметы, которые мне так и не удавалось взять в руки. Наконец я увидел проходящего по этой улице прохожего, который отвлечённо думал о чём-то своём.
Я подбежал к нему, хотел схватить за плечи, чтобы тот посмотрел на меня и выслушал, но я добился лишь того, что проскочил сквозь него, упав на асфальт. При этом я почувствовал некоторое недомогание во всём своём новом эфирном теле, из-за чего подняться на ноги мне оказалось не столь легко. Однако, поднявшись, я повернулся с трудом в сторону уходящего прохожего и попробовал громко окликнуть его, но старания оказались тщетными - он не слышал. В итоге незнакомец скрылся из виду, оставив меня в некотором оцепенении. Я всё больше не понимал происходящего сумасшествия.
«Господь Бог наказывает меня за мой атеизм, – дошло до меня. – Неужели всё-таки кто-то есть и теперь мне достаётся по заслугам? Блин, но какой же тогда Бог? Христианский, мусульманский, буддистский? У какого из них просить помощи? Какой-то абсурд получается…но будь я мёртв, - продолжал я рассуждать, - я бы уж был на каком-то свете, а не здесь, на Земле. Или там собакой какой возродился, но я ж здесь. Хотя если вспомнить одну передачу, - я примкнул указательный палец к губе, - то там говорилось, что души остаются здесь, если у них остаются незаконченные дела! – дошло до меня. – Следовательно, это про меня. У меня полно незаконченного: кредиты, долги, к другу на днюху завтра надо, на работу не дошёл, жениться, наконец, на ком-нибудь хотел… - я ненадолго замолчал. - Чёрт, я о пустом уже говорю. Разве всё это важно по сравнению с самой главной ценностью, дарованной нам природой – жизнью. Хотя найти вторую половину входит в одну из главных составляющих жизни. А теперь труп уже не найдёт никого. Да-с, как же я не ценил жизнь, тратил драгоценное её время на пустые разговоры, на мнимые ценности моей жизни в виде машины, всяких технических новинок и ещё разных безделушек. Стремление быть богаче, удачнее добило, возможно, моё изношенное тело и душу, довело меня до смерти, – расфилософствовался я. – Так может из-за переутомления как раз меня и настиг какой-нибудь инфаркт? Эх, толку сейчас рассуждать, когда всё упущено…А может и есть толк?» - опять я спросил утверждающе, но уже не кого-то абстрактного, а самого себя.
Я стоял словно истукан, рассуждая обо всём случившемся и поглядывая то в небо, то на асфальт, по которому, как ни в чём не бывало, бегали муравьи, что-то перетаскивая с одного места на другое. Что в небе, что на поверхности Земли кипела жизнь, а я стоял как неприкаянный, будто уже чуждый этому миру, не понимая как мне теперь существовать.
Наконец, я взял себя в руки и решил дальше искать пути решения выхода из сложившейся сверхнеобычной ситуации. Надежда на лучший исход появилась с появлением пары, шедшей в мою сторону. Мужчина был примерно в моих годах, а девушка, идущая с ним под руку, помоложе – лет 25.
Подойдя уже вплотную к моему лежавшему телу, девушка, широко раскрыв глаза, вскричала и руками ухватилась за свои щёки от увиденного:
- О, Господи! Паша, посмотри, что за ужас!
Тот посмотрел в сторону лежавшего меня, сделав в начале испуганное, а затем серьёзное лицо, ответил холодно:
- Так, быстро, пошли отсюда!
- Паша, ты что?! – вспылила было она.
- Не видишь что ли кровь? – ответил он ей риторическим вопросом. – Сейчас вляпаемся куда-нибудь, заберут в ментовку, ещё пришьют что-нибудь.
- Паша, нельзя ж так, надо хоть скорую…- было начала она.
- Кому надо, тот вызовет, - перебил он, - а мы пойдём отсюда быстрее. Не будь дуррой, надо брать руки в ноги и мотать.
Он схватил её за руку и быстрым шагом, не оглядываясь, повёл за собой. Девушка, озираясь на окровавленного меня, поддалась ему. В её взгляде были видны страх и сострадание, но, по-видимому, ни при мне, ни позже она не позвонила в скорую.
«Да-с, милая парочка» - подумал я, но уже особо не удивляясь их реакции.
Я взглянул на наручные часы – было уже 3 часа дня. Народ должен был скоро приходить с учёбы и работы.
Кстати, перед тем, как я посмотрел на часы, прошла группа из 5 человек-студентов, обсуждавших сегодняшнюю весёлую лекцию. Они проходили в метрах трёх от меня, но даже не заметили.
Мой труп лежал возле бордюра; кровь от моей головы растеклась яркой красной лужей вокруг моей головы. Часть крови протекло в близлежащую лужу, которая окрасилась в красно-грязные тона. Не заметить такое было странным, но видимо, эмоции, что струили из их молодых голов, затмевали их глаза. День был тёплый, и кровь моя, не попавшая в лужу, немного спеклась. Однако тепла я этого не ощущал, так как был непонятно в каком состоянии вещества.
Ещё минут через 10 повалил небольшими партиями народ. Что ещё, как я позже заметил, было удивительно: детей сегодня в такой ясный, тёплый, осенний день во дворе на площадке не было! «Проклятое стечение обстоятельств!» - заметил я в тот момент.
Не помню точно, но человек пять поочерёдно, неподалёку от моего трупа, проходили. Лишь один из них увидел моё тело и, пробормотав что-то на каком-то, подобном китайскому, языке, побежал, выронив из рук и в скорости подобрав телефон. Я лишь улыбнулся ему вслед. А что мне оставалось делать ещё? Я ведь не знал что делать.
Отвернувшись от своего тела, я неожиданно услышал хриплый громкий вздох, от которого меня резко потянуло в сторону тела, а в глазах помутилось, в прозрачном теле ощущалась слабость. Оказавшись рядом со своим двойником, лежавшем в крови, я слышал, как тот продолжал хрипло дышать. Мне стало немного лучше на душе от этого дыханья – появилась надежда.
Моё, так скажем, астральное тело всё равно пока было слабо, когда я заметил относительно молодую мать с дочкой-школьницей. Мама девочки о чём-то болтала по телефону, держа дочь за руку, а та, в свою очередь, увидела то, что лежало по другую сторону детской площадки. Издалека я смог увидеть, как глаза её заметно увеличились в размере, поскольку до этого она щурилась от Солнца. Девочка шла словно заворожённая, но сказать об увиденном матери хоть слово не смогла – очевидно, оказалось велико её психологическое потрясение. Так они и скрылись в одном из подъездов двора.
Я не стал бежать за ними вдогонку, хоть и появилась надежда. Я осознавал, что в моём нынешнем теле это делать бесполезно. Я вновь впал в уныние. К непониманию уже привык, но надежду в глубине души ещё не терял.
«Быть такого не может, что за целые сутки меня никто не обнаружит. Должны же родители побеспокоиться…ох, ёлки, как же воспримут всё это родители? Нет, я не могу видеть их слёзы. И вообще я ещё молод, в конце концов, нельзя мне так рано уходить. Да кто я такой… - усмирял я себя. – Вон детей сколько у нас умирает непонятно из-за чего, а они мир вообще не познали. А многое ли познал я? Я считал мир человечным, а тут…а тут, - продолжал я, - я и сам порой не был человеком…»
Произнеся эти слова, я стал вспоминать все негативные поступки, что совершил за свою жизнь. Мне было горько осознавать, что я поступал так, а не иначе, без злых и эгоистичных умыслов. Я дошёл в воспоминаниях и до сего дня, возможно последнего для меня. Я перебирал в голове произошедшее утром, как вдруг зазвонила знакомая мелодия на мобильном телефоне.
Это был звонок моего телефона! Я обрадовался и было полез в карман рубашки, как вновь промахнулся, пройдя рукой через грудь насквозь. К сожалению, я даже не мог увидеть, кто звонил.
Как бы это не показалось странным, в метрах десяти от меня, быстро зашагал в мою сторону подозрительно знакомый парень в капюшоне, озирающийся по сторонам. Оказалось, это был утренний вор – тот, что увёл кольцо у девушки. Он подошёл вплотную, склонился надо мной, осмотрел меня, будто доктор, оглядывающий без прикосновений, затем снова оглянулся по сторонам и стал шарить по моим карманам.
Как же я разозлился в тот момент. Попробовал пнуть его, но безуспешно. Тот же с умилением и довольным видом вытащил из моего кармана по началу гудящий телефон, отключив его, затем добрался до моего бумажника, который он быстро осмотрел и был по виду не очень доволен имевшимися там карточками и купюрами общей суммой в 1000 рублей. Залез он даже в карман, где монетами лежали деньги на проезд. Хотел было снять с меня и куртку, но та оказалась уже замазана кровью. В конце снял и часы, которые были для меня дорогой вещью (мало того, что они были дорогие, так ещё были со мной 10 лет). Ничем не позарился вор. Вдруг его взгляд заметил выходящую на балкон женщину. Тут он моментально встал и быстро зашагал прочь, накинув капюшон на себя больше, что придавало ему большую подозрительность.
Я с бессилием и гнетущим состоянием глядел ему вслед: «вот, доигрался, этот урод забрал всё, что смог. Лучше б я отдал мелочь деду, или вообще все деньги ему отдал, чем вот так эти деньги достались этому ничтожеству, – немного помолчав, я продолжил. - Лучше б дёрнул меня чёрт помочь той девушке. Пусть бы, может, вляпался, пострадал, но я бы ему вмазал со всей дури ради всех, кто недоволен его действиями. Эх, знал бы я, что всё так окончится, то вообще бы на работу не пошёл. Хотя, может, судьба задумала, что это мой последний день в любом случае…» - на меланхоличной ноте закончил я.
Мои мысли вдруг нарушил отхаркивающий кровью кашель моего лежащего тела, которое я совсем не чувствовал. В конвульсиях моё тело задёргалось, дыхание стало прерывистым, кровь брызгала изо рта, но я так ничего и не ощущал, а лишь наблюдал с надеждой со стороны на своё тело. Это продолжалось примерно в течение минуты. Затем моё тело, пытавшееся бороться до конца, благодаря заложенному в нас инстинкту выживания, бездыханно успокоилось. Больше признаков жизни я в нём не видел, но решил склониться над собой, чтоб услышать может еле слышимое дыханье. Склонившись и не вняв звуков дыхания, меня вдруг резко оттолкнуло от тела, словно магнит от другого магнита с одинаковым полюсом.
Боли я при приземлении не почувствовал, но встав и захотев вновь подойти к телу, я почувствовал некий невидимый барьер, похожий на магнитное поле. Этот неосязаемый колпак вокруг моего тела не подпускал меня к нему ни в какую. Я предположил, что последняя связь с моим телом, возможно, потеряна навсегда.
«Но почему я тогда здесь? – задался я вопросом. – Отсылали бы меня уж в рай или ад, или в какой иной мир. Неопределённость ещё больше пугает. К чему ж я здесь? Неожиданная смерть не даёт моей душе уйти без ответа на вопрос: как так вышло, что я умер? А нужно ли отвечать на этот вопрос? И вообще тот ли я вопрос задаю? Не знаю, получается пустая болтовня, я опять прихожу в тупик…» - закончив свои рассуждения, я перестал смотреть на свой труп и опять сел на землю.
Я стал опять листать страницы своей жизни - были и чёрные, и белые, и серые, которые были пусты, считай прожиты зря. И вновь в воспоминаниях я подходил к своему последнему осеннему дню. Я взглянул на небо – оно было чисто как младенец без грехов. Солнце также ярко светило, даря земле жизнь. День подходил к вечеру. Я молчал, и только сейчас заметил, насколько изумительно красивым было небо со своим всевидящим золотым оком. Я был зачарован, и все остальные звуки пропали для меня. Я удивлялся тому, что раньше этого естественного природного очарования не замечал. Стало стыдно за себя, за людей, которые мать-природу губят. Ещё стало горько и обидно понимать, что мы, дети природы, перестали любить друг друга, забыли о своём физическом, духовном и даже космическом родстве. Мы забыли…забыли о том, кто такой человек…
Мои раздумья закончились, и тут краем глаза я заметил неприметную девушку. Она шла не спеша, глядя себе под ноги и о чём-то размышляя. Её отвлечённый взгляд и невзрачная внешность не вызвали во мне никакого интереса далее наблюдать за ней. Я вновь перевёл взгляд на вечернее небо. Я был уверен, что она пройдёт мимо так же, как и все остальные. Как оказалось, я глубоко ошибался…
Глядя на небо, я услышал испуганный женский крик. Я обернулся: та самая девушка, про которую думал, что пройдёт мимо, подбежала к моему телу. Она запричитала:
- О, Господи! Что же случилось?!
Она схватила мою руку и стала нащупывать пульс. Видимо, он не прощупывался, и она положила свою руку на грудь моего тела в области сердца.
- О, нет! Пульса нет совсем! Что же делать? – уже почти шёпотом закончила она вопрос.
Я видел, как она побледнела. Я увидел впервые, как человек искренне переживает, причём за того, кого она абсолютно не знает.
- О, Господи, ну, как же я забыла телефон дома?! – бранила она себя. – Вот дура, именно сегодня, когда нужна срочная помощь… - быстро проговорила девушка.
Её голос был мягким, приятным на слух, когда в нём не промелькивала дрожь. Я заметил, как тело её слегка задрожало, но она взяла себя в руки со словами:
- Ну, с Богом!
Она набрала в грудь побольше воздуха, закрыла рукой мой нос и стала «вдыхать в меня жизнь». После десятой попытки «вдохнуть в меня жизнь» её руки ощутимо затряслись, глаза её светло-изумрудные наполнились печалью, сияющие от вечернего Солнца слезинки стали покидать её очи. Но она ни на секунду не теряла надежды, как мне казалось, и пыталась оживить меня. Я видел искренность в её глазах, ни капли корысти. Да и какая могла быть корысть, если она даже и не знает, кто я, кроме того, она первая пыталась мне помочь. Эта помощь была безвозмездной.
Теперь она сжала руки в кулак и стала бить моё тело по груди. Я наблюдал за ней и видел, как она переживала. Переживала так, будто минимум я являюсь её каким-то очень близким другом. Слёзы интенсивнее сыпались из её глаз. Мне одновременно было жаль её так, как никого другого, и, в то же время, я был горд за неё, как за истинного человека, как за замечательную девушку, сестру, дочь, внучку. Я был уверен, что она станет несравненной и незаменимой женой, любящей до потери сознания матерью (хотя я не мог сказать с уверенностью, что она не была замужем, но кольца на безымянном пальце у неё не было).
Все звуки слились для меня в один гул – я наблюдал только за ней. Как окаменевший, я был заворожён её человеческим чувством. Она, как редко кто другой, умела сочувствовать и сопереживать. Мало того, она умела и помочь, и ей не важно было, кто перед ней, кому нужна помощь.
«Эх, а ведь при жизни я бы её и не заметил даже. Раньше думал: внешность – вот, что должно выделять женщину. А в итоге я открыл для себя душу, но поздно…- я немного склонил голову, не отводя взгляда от своей спасительницы, - поздно осознал главную ценность. Если б я сейчас ожил, не задумываясь бы предложил ей выйти за меня замуж. Но это глупо, зачем ей эгоист? – задал я себе риторический вопрос. – Но я бы оберегал её, в любом случае, не дал бы в обиду никогда и не потому, что меня спасти хочет, а именно за её доброе ласковое сердце, – я обратился к ней. – Если б только ты меня слышала… Скажи мне хоть своё имя, милое созданье…»
Моим обращениям к ней настал конец, когда вдруг на мгновенье мне показалось, что она услышала меня и даже посмотрела мне в глаза, прекратив бить меня по груди. Я был зачарован. Никогда я такого тёплого взгляда за всю свою жизнь не видел. За это мгновенье я успел запомнить все черты её лица, вплоть до прыщика. Я чувствовал, что скоро должен уйти, но её добрейшее лицо я хотел запомнить навечно. Те считанные секунды длились для меня настолько долго, что мне уже начинало казаться, будто я давно её знаю. Я был уже практически влюблён в неё. Хотелось лишь только немного пообщаться с ней и узнать хотя бы её имя…
Тут я заметил, что краски яркого вечера сменились на сырые, холодные тона. Закапал дождь. Он не бил громко по асфальту, а будто с природной нежностью тихо падал на землю. Природа будто плакала вместе с незнакомкой. Её слёзы и капли дождя слились воедино и небольшими ручейками текли с её лица.
Я увидел вдруг из ниоткуда собравшуюся толпу, которая глазела на мой труп и девушку, пытавшуюся мне помочь. Они стояли и бездушно смотрели на это действо. Видимо, такое зрелище завораживало их. А может они смотрели на всё это как на художественный фильм. Или, может, была чужда их душе эта реальность. А возможно, виртуальная, выдуманная реальность перестала граничить с настоящей в их разуме. Но это всё мои домыслы… К сожалению, я не смог спросить ни у одного из них по какой причине они стояли истуканами и с некой искрой в глазах любовались происходящим.
Наконец, моя спасительница с горечью в голосе попросила тщедушную толпу срочно вызвать скорую. Один из неё, словно очнувшийся от гипноза, стал в скорости набирать цифры на мобильном. Девушка, уже очень уставшая, пыталась вернуть меня к жизни до самого прибытия скорой помощи.
Машина скорой удивительно быстро доехала. Я тут же вспомнил, что по иронии судьбы пункт медицинской помощи находился не так далеко от этого места. Медицинские работники быстро выбежали, попросив мою незнакомку отойти от тела. Один из медиков спросил её:
- Вы видели, что с ним произошло?
- Нет. Когда я его увидела, он уже лежал на земле весь в крови – ответила она судорожно.
Немного помолчав, парень продолжил расспросы:
- Девушка, а вы кто ему? Вы близкая ему?
- Нет, не близкая. Меня Надеждой зовут… Я хотела всего лишь помочь ему…- с горечью ответила она.
По происшествии минут пяти медики сделали заключение:
- Он мёртв. Уже нельзя помочь было. Уж пару часов примерно как он умер. Девушка, а вы когда увидели его?
- Около получаса назад. Неужели нельзя его было спасти? – с надеждой в голосе спросила она.
- Очутились бы вы на полтора-два часа раньше, то возможно. Похоже, у него инфаркт был. Идите, девушка, домой. Нечего переживать: вы сегодня всё равно никого не потеряли, - с ровным голосом посоветовал медик постарше.
- Но как же так?.. - недоумевала она, провожая мой труп, который клали на носилки, своим взглядом.
Более её никто не ответил. Толпа разошлась. Она стояла и провожала глазами уходящую машину. В её глазах виднелись грусть и непонимание. Она хотела помочь, у неё не вышло, но я ни в коей степени её не виню. Наоборот, я готов целовать ей руки за её добродушие. Я не замечал таких людей, точнее не хотел знать о них, был сам по себе. Эгоистом и умер. Осознание глупости эгоизма пришло лишь сейчас. Надежда помогла мне увидеть, что в людях ещё осталось человеческое.
Я почувствовал, как меня начало засасывать куда-то, видимое мной постепенно начало исчезать. Последнее, что я запечатлел – это мокнущую под дождём Надежду. Я был готов в последний момент на всё, лишь бы укрыть её в этом мире от холодного дождя…















Ноябрь 2008г. – 7 марта 2009г. Максим Апостол