Я сама сделала этот ролик и хотела бы,чтобы ВЫ его просмотрели и написали свои КОММЕНТАРИИ!!!

Ролик посвящен работе "Татарского культурного центра" г. Уральска,где Я являюсь"Председателем молодёжного сектора"

Раз сообщество называется "Татары в Уральске",то и начнем пожалуй с ОО"Татарского Культурного Центра".



Мы находимся на ул.Академика А.Тайманова,57
Тел/факс: (7112)51-00-07
Е-mail: zhaiktatar@mail.ru

Это здание ранее принадлежало Тухватуллиным,в этом доме жил Габдулла Тукай,когда приехал с Казани ещё в раннем детстве,теперь это здание официально признано "Музеем Габдуллы Тукая

"

О работе татарского центра за 2006 год Мифтахова Эмилия





Прошедший год был очень плодотворным для татарского общества.
За этот год произошло очень много главных и значимых событий: построен новый татарский центр; восстановлена старая татарская мечеть;
отреставрировано и восстановлено историческое здание – дом Мутыгуллы Тухватуллина учителя Габдуллы Тукая, в котором ныне пребывает музей великого татарского поэта.
Также в 2006 году прошло открытие мечети и музея Габдуллы Тукая.
На открытии мечети присутствовали: главный муфтий Казахстана Абсаттар Хаджи Дербис али, Аким Западно-Казахстанской области Нургали Садвакасович Ашимов, главный муфтий Западно Казахстанской области.
На открытие музея было приглашено очень много гостей. Среди них были: вице-министр Культуры Республики Татарстан, полномочный представитель Республики Татарстан в Республике Казахстан Тарханов Ильдус Габдрахманович, президент ассоциации татарско и татаро-башкирских общественных и культурных объединений «Идел», депутат Мажилиса парламента РК - Каримов Мурат Абдулхаевич, представитель всемирного конгресса татар Гайнетдинов Р.Б., генеральный директор АО «ТНГ-Групп» Харисов Р.А., директор «ТНГ-Зап.Каз.» Амиров Рафаэль Габдулхамитович.
По случаю открытия музея прошел торжественный концерт, в котором принимали участие активисты татарского центра.
В прошедшем году также прошел молодежный концерт, где молодое поколение татарского центра показало результаты своей деятельности.

Уральск в судьбе Тукая.

Говорят, по тому, кому в городе поставлены памятники, можно судить о его истории – свидетелями каких значительных исторических событий были его улицы, площади, здания, какие великие люди связаны с жизнью города, оставили свой след, а теперь навечно застыли в камне, бронзе граните. Если всмотришься в памятники, скульптурные изображения, украшающие главную улицу города Уральска, то с удивлением отметишь: а ведь здесь отдается предпочтение поэтам – великие Пушкин, Абай, Тукай и их достойный младший собрат Джубан Мулдагалиев усиливают поэтическую прелесть и очарование старинного города на берегу Урала. Когда-то этот евразийский «милый город» приютил 9-летнего татарского мальчика, сироту Апуша, обогрел и приласкал его озябшую душу добрыми руками и словами его тети и сестры (Газизы – старшей и Газизы – младшей), обучил в медресе и русской школе, приобщил к татарской, восточной и русской литературе, стараниями его учителей Мутыгуллы и Камиля Тухватуллиных, Ахметши Сиразедтинова помог становлению его как человека и гражданина, поэта и журналиста. Этому способствовали и бурные общественные события начала ХХв., в период революции 1905 г. – митинги, демонстрации, маевки, забастовки, которые проходили на улицах и площадях города, в театре и у театра, в здании городской типографии, в ханской роще. Они помогли вырваться и воплотиться в поэтических строчках и пламенных газетных публикациях его гражданскому энтузиазму, восторженному романтизму борца с общественной несправедливостью за лучшую долю для своего народа, который он мечтал видеть свободным и просвещенным, равным среди всех цивилизованных народов.
А песенное творчество народа, с которым он познакомился полюбил в родном Заказанье, но основательно, глубоко познал и в Уральске, восхищало его в Татарской Слободе, жители которой сохранили свою этническую чистоту, язык, приверженность народным обычаям и искусству. Это, как великолепие природы Приуралья с чарующей красотой и притягательностью Урала и Чагана, придали напевность и образность его лирике. Богатейшие культурные впечатления юноши от посещения Пушкинского дома, библиотек, драматического театра, встречи с интересными людьми, диспуты и литературно-музыкальные вечера, организатором и участником которых он был, помогали его интеллектуальному развитию, сформировали эстетический вкус.
За 12 лет жизни в Уральске никому неизвестный Апуш превратился в Габдаллу Тукая, которого уже хорошо знали во всех регионах России, где жили татары и тюркоязычные народы, и куда доходило его слово поэта и публициста, благодаря публикациям в «Фикер» и в журналах «Эль-Гаср эль Джадид» и «Уклар». Таким образом, Уральск стал важнейшей вехой на пути к широкому признанию юноши, ставшего самым великим татарским поэтом, поэтом-евразийцем. Именно город на Урале дал Тукаю могучие крылья, которые позволили ему взлететь в поэтическую высь. Директор музея Тукая в Казани М.Т.Низамиев привел нам высказывание друга Тукая Фатиха Амирхана: лучшие свои произведения, вошедшие в золотой фонд татарской литературы, Тукай написал в 1907 году. А это в основном уральский период его творчества.
Жизни и творчеству Габдуллы Тукая посвящено множество литературоведческих работ, исторических изысканий, художественных произведений. Однако уральский период жизни поэта в литературе и особенно в искусстве отражен слабее, чем основной, - казанский. К тому же в наши дни довольно редко издаются и переиздаются имеющиеся книги Тукая и о Тукае.

Современный город Болгар является административным центром Спасского района республики Татарстан. Расположен он на берегу великой Волги в 120 километрах ниже Казани. Знаменит тем, что тут находится один из замечательных памятников прошлого – Болгарское городище.
Город Болгар был политическим, экономическим и культурным центром Волжской Болгарии. Здесь находилась ставка правителя государства, чеканились монеты, развивались ремесла такие, как черная и цветная металлургия, металлообработка, гончарное, ювелирное, кожевенное, резьба по кости, камню и другие. Некоторые болгарские изделия в большом количестве вывозились за границу. Хорошо обработанная кожа среди тюркоязычных народов нашей страны до сегодняшнего времени известна под названием «болгари». О достижениях в области металлургии говорит тот факт, что болгары первыми в Европе начали выплавлять чугун.
Официальной датой образования государства Волжская Болгария считается 922 год. Именно в том году Багдадский халиф прислал в город Болгар большое посольство, в составе которого были мусульманские проповедники и строители. Царь Алмуш – тогдашний правитель Волжской Болгарии - принял ислам и стал верноподданным Багдадского халифа. Это описано секретарем посольства Ахмедом ибн Фазланом.
Город Болгар, благодаря своему удобному географическому положению, превращается в международный центр торговли. Здесь функционирует Ага-Базар, где торгуют купцы со всего Старого Света.
Со временем застраивался и хорошел Болгар. В центре города возвышались царский дворец и Соборная мечеть. В Болгарах творили ученые и поэты. История сохранила имена поэта Кул Гали, написавшего поэму «Юсуф и Зулейха», которая признана сокровищницей мировой культуры, ученого историка Якуба ибн Нугмана, философа Хамида аль Болгари. Многочисленные надписи на керамике, на ювелирных изделиях, особенно на камне, показывают широкое распространение грамотности среди населения.
Но мирное развитие болгарского народа, достигшее на рубеже XII – XIII столетий своего расцвета, было прервано монгольским нашествием. В 1223 году, войска Чингис хана, покорив всю Среднюю Азию, прошли через Кавказский хребет и вышли в половецкие степи. Здесь произошла битва на реке Калка, в которой были разбиты объединенные русско-половецкие войска. В сентябре того же года монголы подошли к Волжской Болгарии. Волжские болгары хорошо подготовились к встрече незваных гостей. Они построили специальные фортификационные сооружения, куда заманили врага и дали бой. Летопись пишет, что немногие спаслись бегством. Болгары взяли огромное количество пленных, называется цифра в четыре тысячи воинов. Этих пленных болгары не убили и не продали, а обменяли на баранов. На позорном для Чингис хана условии: одного барана за одного воина. Наверное, этого позора и не вынесла душа "сотрясателя вселенной" - вскоре Чингис хан умер. Битву эту назвали «бараньей битвой», она является показателем высокого уровня развития военного искусства болгар. Тринадцать лет после этого татаро-монголы штурмовали Волжскую Болгарию. Известны большие походы 1229,1232 и 1235 годов, но всякий раз были биты и отступали. И только в 1236 году, собрав несметные полчища, сумели одолеть её и прорваться через Волгу на Запад, в русские земли. Какой народ, какое государство Европы сдерживало натиск татаро-монгольских войск хотя бы один год? «Взяша славный Великий город Болгарский и избиша оружием от старца и до унаго и до сущаго младенца, и взяша товара множество, а город их пожгоша и всю землю их плениша», - говорится в русской летописи о событиях 1236 года.
В отличие от других болгарских городов, потерявших свое значение, город Болгар быстро оправился от разрушения и во второй половине XIII, первой половине XIV веков достиг своего второго расцвета. Русские летописи именуют его Великим Болгаром, а восточные источники – «Золотым троном». В 60-е годы XIV века город был окружен земляным валом и мощными дубовыми стенами. Он превратился в один из крупнейших городов Европы, с населением более 50 тысяч человек.
И вот наступает 1396 год. В этом году хан Золотой Орды Аксак Тимер под предлогом, что в Болгарии завелась ересь, предпринимает опустошительный поход и предает её огню и мечу. Град Великий Болгар был разрушен до основания. Правитель Болгарии Абдулла патша убит. Удается спасти его сыновей Галим бека и Алтын бека. Их увозят на север и прячут в маленьком болгарском городе под названием Казань. Символ величия Волжской Болгарии и источник её экономической мощи - Ага базар переносится вверх по Волге на Гостиный остров, расположенный около Казани. Параллельно Казань станут называть Болгар аль джадид, что в переводе означает Новый Болгар. Казань становится столицей Волжской Болгарии.
Град Болгар теряет свое политическое значение. В 1722 году, направляясь по Волге на завоевание Азова, Петр-1 обратил внимание на старинный заброшенный город, в котором насчитал более 70 зданий. Он повелел описать все объекты и издал Указ, предписывающий губернатору Казанской губернии починить и беречь их. Неблагодарные потомки не выполнили его воли. До сегодняшнего дня не дошла и половина того комплекса зданий и сооружений, которым любовался Петр.
Но история проявила свою милость к нам: сохранившееся представляет собой обширное городище, окруженное валом и рвом длиной более семи километров. Тут расположены архитектурные памятники, такие как «Соборная мечеть», три мавзолея, «Малый минарет», «Черная палата», бани – «Красная» и «Белая» палаты, которые являются объектами паломничества многочисленных туристов и поклонников старины.
Туристическая дорога начинается с центрального комплекса памятников. Открывается величественная панорама «Соборной мечети». Строительство храма, начатое вскоре после 1236 года, было завершено в конце века. Прямоугольное здание, размером 32х34 метра имело внутри 20 колонн и деревянную четырехскатную кровлю. К главному северному фасаду примыкали арочный портал входа и высокий минарет. Со всех сторон стены храма были оштукатурены и укреплены контрфорсами. С южной стороны размещался михраб, обрамленный богатой орнаментальной резьбой по камню.
Восточный мавзолей по своей архитектуре принадлежит к типу мусульманских шатровых усыпальниц с выносным порталом. Прямоугольное здание благодаря скосам плавно переходит в восьмигранный ярус. Удивительно хорошо сохранился полусферический купол. Посетители не могут не отметить мастерство болгарских строителей, создавших такое чудесное кружево – купол из маленьких туфовых кирпичиков. Для улучшения акустики здания в углах размещены керамические трубы – колосники.
Северный мавзолей «Монастырский погреб», идентичный по планировке, отличался от восточного большим размером и некоторыми деталями. В 1968 – 69 годах он был реставрирован, над ним создана легкая керамзитобетонная оболочка. Внутри памятника действует выставка болгарских эпиграфических памятников.
С высокого волжского берега видны четкие очертания одного из известных болгарских памятников – бани «Красная палата». Археологические исследования 1938 – 40 годов открыли сохранившиеся на высоту до 2 метров стены, каменные водоемы, следы канализации и системы отопления. Снаружи и изнутри стены были оштукатурены и выкрашены в красный и розовый цвета, отчего памятник получил название «Красной палаты».
По своей планировке близка к «Красной палате» и другая баня, расположенная в верхней части Болгара – «Белая палата». По описанию, принадлежащему академику Палласу П.С., можно восстановить его внешний вид. Это крестообразное, богато украшенное здание, состоящее из центрального купольного зала, раздевальни, нескольких небольших моечных комнат и топочного помещения. Бани на Востоке, в том числе в Болгарах, играли не только санитарную роль. Они были местом отдыха, где нередко велись деловые беседы, заключались торговые соглашения.
Недалеко от нее возвышается наиболее сохранившийся и легендарный из болгарских памятников – «Черная палата». С этим зданием связано много поэтических легенд. Одна из них гласит, что при взятии Болгара Тамерланом (Аксак Тимер) болгарский царь Абдулла вместе со своими детьми, женой и родственниками затворился в Черной палате. Завоеватель приказал завалить это здание бревнами и поджечь его. В результате погибли все. Одна лишь принцесса Алтынчэч каким-то чудом выжила и сумела выбраться наружу. Тамерлан, увидев золотоволосую девушку в белом одеянии, был поражен ее красотой. Он тут же велел потушить огонь и заявил, что сделает ее главной женой. Девушка ответила отказом. Разъяренный Тамерлан приказал привести к нему двух ее братьев, взятых в плен и ожидавших казни. Дочь болгарского царя, увидев своих братьев с колодами на шее, прокричала завоевателю, что согласна стать его женой, если он на ее глазах отпустит братьев на свободу и даст им лучших коней. Тамерлан исполнил ее желание. Болгарские царевичи Галим бек и Алтын бек вскакивают на коней и, бросив прощальный взгляд на сестру, исчезают из поля зрения. Принцесса бросается вниз головой на догорающие бревна. Эта легенда некоторым образом объясняет и название памятника: от дыма и копоти он почернел и стал называться «Черной палатой». На сюжет этой легенды поэт М.Джалиль и композитор Ф.Яруллин написали оперу «Алтын чэч» («Золотоволосая») о борьбе волжских болгар против татарского ига, за что их направили «добровольцами» на фронт, где они и погибли.
Далее дорога ведет нас к «Малому минарету». Построенный во второй половине XIV века, шестнадцатиметровый минарет гордо стоит среди усыпальниц. Арочный вход на лестницу и орнаментальная ниша имеют богатую декорировку, выполненную в технике тонкой каменной резьбы. Каменная винтовая лестница в 45 ступеней ведет на верхнюю галерею.
К югу и к востоку от «Малого минарета» археологами вскрыты основания ещё нескольких мавзолеев. Все они законсервированы и представлены для обозрения. Каменные здания мавзолеев, находящиеся в нем кирпичные надгробья и склепы, говорят о том, что здесь было кладбище знатных людей. Это наиболее возвышенное место городища. Отсюда открывается хорошая панорама оборонительных сооружений.
Знакомство с древним городом завершается на «Малом городке». Укрепленная валом и рвом территория с несколькими каменными зданиями расположена у южных въездных ворот Болгара.
Болгарское городище с его архитектурными памятниками, оборонительными сооружениями и многочисленными археологическими объектами, является историко – архитектурным заповедником.
Таковы наиболее значительные памятники Болгарского городища. Чтобы полнее ознакомиться с его достопримечательностями, надо побывать здесь самому, походить по его древней земле, помолиться его священным камням. Не зря говорят старики, что троекратное посещение града Великий Болгар равнозначно хаджу в святую Мекку.

Тема: Р Е З О Л Ю Ц И Я


Мы, участники митинга памяти наших предков погибших в октябре 1552 года при защите своей родины-Казанского ханства от нашествия-крестового похода завоевателей Московского княжества.
Аннексия татарского государства и уничтожение жителей Казани, стало началом захватнической политики российской империи и фактического геноцида народов Идель-Урала и Сибири.
Татарский народ лишенный своей государственности, 457 лет пытается выжить, теряя миллионы своих сыновей в борьбе с имперской системой ассимиляции и русификации. Московский режим, обвиняя всех и вся в политике двойных стандартов, сам же и является инициатором и проводником этих самых стандартов. Гневно изобличая другие государства в тех или иных нарушениях прав народов, Москва полностью игнорирует все международные акты, такие как "Всеобщая декларация Прав Человека", "Декларация ООН о деколонизации порабощенных народов ", “Европейская Хартия о защите и сохранении региональных языков и языков национальных меньшинств”, “Конвенция о защите национальных меньшинств-ЕТС 157”. И это, несмотря на то, что они были подписаны политическим руководством, как советской империи, так и нынешней русской.
Последнюю "Декларацию ООН о правах коренных народов от12 сентября 2ОО7 года" РФ еще не ратифицировала, зная что международная общественность может предъявить претензии на грубейшие нарушения прав народов в России, где идет духовный и культурный геноцид коренных народов завоеванных империей в течение пяти веков и разграбление их природных ресурсов. Даже Конституция РФ (п.2,3 ст.68,ст.69 и 72) гарантирует (к сожалению только на бумаге) права народов в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами РФ, а общие вопросы воспитания, образования, науки, культуры, физкультуры и спорта находятся в совместном ведении РФ и субъекта РФ, но в настоящее время все республики лишены этих прав. На протяжении десятилетий имперские законодатели, в том числе и нынешняя Дума, принимали законы “как лучше” для России, а в действительности получалась "как всегда" - гибель для её народов.
В настоящее время, мы являемся свидетелями того, как доходы Республики отбираются фактически полностью, а вся система взаимоотношений и в политической и в экономической жизни натянуто на "путинскую вертикаль". По всей России закрыты более 2ООО татарских школ, а в Татарстане и в Башкортостане преподавание переведено на русский язык. Молниеносно приняв “ФЗ 309 об образовании”, вообще уничтожено понятие о национальном образовании и национальной школе. Еще оставшиеся кое-где татарские школы уже лишены права сдавать экзамены на родном языке.
Ликвидированы: единственный татарский ВУЗ, ГТРК Татарстана радио "Дулкын", "Тэртип" все радио и телепередачи по всей РФ, а также газеты и журналы. Даже слово федерация убирается из оборота российского истэблишмента.
Госдума, Совет Федерации и Президент в сентябре 2008 года признали независимость Южной Осетии и Абхазии, а страны западной демократии-Косова, основываясь на международные правовые нормы. Татарстан, который провозгласил Декларацию о суверенитете, провел всенародный референдум 21 марта 1992 года, где поддержали этот суверенитет, также достоин статуса независимого государства.
Однако, судя по последним действиям московского режима, вместо демократического решения проблемы готовятся антиконституционные проекты по превращению страны в унитарное государство. Подтверждением этого является и преследование лидеров национального движения, требующих прекращения произвола метрополии. Это председатель Милли Меджлиса татарского народа Фаузия Байрамова, председателя НЧО ТОЦ Рафис Кашапов, а также руководители других национальных организаций, редакторы газет и журналов, писатели. Показательным является в этом плане судебный произвол в отношении многочисленной группы верующей молодежи, под надуманными причинами беспочвенно и бездоказательно обвинённой в шпионаже, терроризме, в причастности к несуществующей партией "Хисбут-тахрир". Они лишь посмели мечтать о восстановления справедливости и жить по канонам Ислама. Теперь понятие национально-освободительное движение в России переименовано в "терроризм".
Начиная с 1988 года народы Поволжья в период 11-15 октября проводят день памяти по погибшим шахидам, защитникам Казанского Ханства. Октябрьские события 1552 года и последующие за ним физическое и духовное уничтожение населения нашего государства трагедия всего татарского народа, включающего в себя десятки этносов, говорящих на одном языке, имеющих общую культуру. Этот день не только скорби и потерь, но и день отчета новой истории татарского народа, связанного с непрерывной борьбой за восстановление своего независимого государства. 15 октября, как День Памяти и геноцида татарского народа официально указан в календарях многих стран, но только не в Татарстане и не в РФ. Правительство и Президент РТ уже 2О лет обещают построить памятник в честь погибших защитников. Но до сих пор ничего не сделано, а обещания забыты.
В День Памяти требуем:
1.Неукоснительно соблюдать Декларацию о суверенитете Татарстана от 30.09.1990 года.
2. День Памяти признать официально и внести его в календарь как нерабочий день для проведения траурных и культурных мероприятий. Определить конкретную дату должна комиссия, состоящая из авторитетных ученых
3. Признать самостоятельную систему полноценного национального образования, согласно Конституции РТ и многочисленных документов, принятых на основе международного права.
4. Прекратить преследование активистов национально-освободительных движений, исламских организаций, главных редакторов и журналистов независимых СМИ.
Принято на митинге в День Памяти организованного по инициативе Всетатарского Общественного Центра, Ассоциации татарского национального просвещения и культуры, Всемирного форума Татарской молодежи, Союза татарской молодежи "Азатлык" (Свобода), Мусульманской женской организации.
11 октября 2009 года
площадь Свободы г. Казань.

О достижениях нашего общества
(посвящается активистам татарского культурного центра)
Воронцова Вильдана


Татарское культурное общество в Уральске существует уже на протяжении более 15 лет. Дети (я пишу о тех, которые уже выросли и кому посвящается эта статья) принимали активное участие в жизни и в процветании общества: танцевали, пели песни, учили стихи разных поэтов и выступали с ними на литературных вечерах. А самое главное - стали первооткрывателями татарского народного праздника «Сабантуе», что в переводе с татарского «Праздник плуга». Готовясь к каждому празднику, вкладывали в него всю свою душу и терпение.
Но время не стоит на месте. Дети выросли и создали свою молодежную вокально- танцевальную группу « Яшьлек », которая существует уже 3 года. Однажды на одном из собраний общества зашел разговор о возможности поступления на учебу в Казань.
Ришат Увалиевич сказал тогда: «Если хотите, можете попытаться найти свое счастье». И действительно, попытка не стала пыткой, Каримова Карина и Умашева Гульмира приложили все свои силы и поступили в высшее учебное заведение города Казани Республики Татарстан. Это огромная честь для Татарского культурного центра! Мы гордимся, что среди татарской молодежи нашлись смельчаки, которые осмелились испытать свои силы, и им это удалось. Поздравляем их и желаем успеха!

Каримова Карина Рафаильевна, 14 июня 1988 года рождения.
КГУ - Казанский Государственный Университет. Факультет журналистики и социологии.

- Карина, почему ты решилась воспользоваться этим шансом?
- Я не верила, что это возможно - учиться в Казани, да еще и бесплатно! (улыбается). Я не была уверена, что поступлю, были другие планы.. Конечно, очень хотелось учиться в Татарстане, историческая Родина все-таки.
-Какое у тебя первое впечатление о Казани?
-Мне Казань понравилась еще с первой поездки, да и сейчас нравится этот красивый город. Иногда раздражает суета, но в целом все нравится!
-На твой взгляд, отличается ли молодежь Татарстана от молодежи Казахстана?
-Конечно, отличается! Там молодежь более раскованная, наглая. Не уважают старших. У нас более развиты традиции.
-Карина тяжело ли тебе учиться в КГУ, сложно ли сдавать экзамены, на сколько сдала первые?
- Учиться очень тяжело, поступать тоже было трудновато, экзамены сдала на «отлично».
- Когда ты ехала домой, что ты чувствовала?
- Очень хотелось домой. Соскучилась по дому, по родным. Конечно, жизнь Казани и Уральска очень отличается. Но все равно тянуло домой!


Умашева Гульмира Ибрагимовна, 4 января 1988 года рождения.
ТГГПУ - Татарский Государственный Гуманитарный Педагогический университет.
Факультет восточных языков.

- Гульмира, не жалеешь ли ты, что выбрала этот тернистый путь?
-Можно сказать, что мне выпал счастливый билет! Я благодарна Татарскому Культурному Центру, что теперь я смогу познать все прелести столичной жизни. Я не жалею!
- Я слышала, что ты привезла с собой в Казань костюмы и теперь танцуешь? Как все началось?
-Я в своем университете показала свои таланты. Меня заметили, пригласили участвовать в гала-концерте, на нем мы защищали честь университета. В итоге меня пригласили в ансамбль. Позже предложили работать с детьми, преподавать танцы. Я отказалас , ведь на учебу и так времени не хватает.
-Гульмира, как ты совмещаешь и танцы, и учебу, хватает ли тебе времени?
-Времени практически нет,, пришлось даже расписание составить, живу по нему. Но такая активная жизнь меня устраивает.
-Какие там преподаватели и как они относятся к вам, иностранцам?
- Если говорить честно, то в Казани не знают про Казахстан. Они думают, что зимой мы скачем на верблюдах. Некоторые преподаватели относятся к нам доброжелательно, даже поблажки делают. А вообще относятся предвзято к иностранцам.
-Приобрела ли ты там новых друзей?
-Да, друзей хороших много. Но, в основном, общение больше с иностранцами, наверное, потому что мы в одном положении.
Хотелось бы, чтоб наша молодежь не останавливалась на достигнутом! Стремитесь к лучшему и у вас все получиться!


Желаем Удачи!

Татары назвали Ивана Грозного организатором геноцида


КАЗАНЬ, 11 октября. Очередной, двадцатый День памяти защитников Казани прошел в столице Татарстана под лозунгом «Максатыбыз — байсезлек!» (Цель — независимость), криками «Азатлык!» (Свобода), «Ля илляха иль Алла!» и «Аллах акбар!». Среди плакатов, поднятых митингующими, были «Я помню 1552 год», «Холокост татарского народа — 1552!», «Татарская речь слух ласкает», «Требуем! Запрета русского языка в образовании, как запрещен татарский» и тому подобные. Ряд аналогичных лозунгов (в частности, «Остановить геноцид коренных народов Идель-Урала, продолжающийся с 1552 г.!» и «В 2012 году на выборах президента России голосуйте против Путина, за его ф.закон 309 в 2007 г., который ликвидирует национальное образование!») по настоятельной просьбе сотрудников правоохранительных органов не были подняты. Их развернули на окружающем близлежащий сквер каменном бордюре.

На площади Свободы собралось около двухсот активистов татарского национального движения, в основном преклонного возраста, а также исламистская молодежь. Организаторами мероприятия выступили Всетатарский общественный центр, Всемирный форум татарской молодежи и движение нового поколения «Узебез» (Мы сами). Ораторы — главным образом ветераны национального движения, среди которых Фаузия Байрамова, Рафис Кашапов, Альфия Адиатуллина и другие — выступали на татарском языке. На русском прозвучала лишь резолюция митинга, продолжавшегося два часа. В документе, адресованном президенту РФ, руководству Государственной думы и Совета Федерации, отмечалось, что «империя (имелась в виду Российская Федерация — прим.) уничтожает народ своих колоний, в частности, татар», более того, осуществляет их геноцид. «Нарушаются нормы международного права, — говорится в резолюции Дня памяти. — Идет непрерывная русификация и христианизация РФ, все подгоняется под путинскую вертикаль».

Среди проблем татарского народа в документе перечислены «закрытие около трех тысяч татарских школ», перевод образования в Татарстане и Башкортостане на русский язык, принятие федерального закона 309, отменяющего национально-региональный компонент, а также ликвидация «всех радио- и телепередач, а также газет и журналов на татарском языке». Кроме того, участники митинга (резолюция была поддержана единогласно) обвинили федеральный центр в преследовании Милли меджлиса (самозваный «парламент» татарского народа, в декабре 2008 года призвавший иностранные государства признать независимость Татарстана) и других национальных организаций, а также «многочисленной невинной молодежи». «Понятие национально-освободительного движения переименовано в терроризм», — подчеркивается в резолюции.
Участники мероприятия потребовали впредь отмечать День памяти официально, а не на общественных началах, установить памятник павшим защитникам Казани, поддержать Декларацию о государственном суверенитете Татарстана от 30 августа 1990 года, а также прекратить преследование Фаузии Байрамовой, Рафиса Кашапова и всех остальных участников национального движения (указанным лицам предъявлены обвинения в рамках ряда статей УК РФ — прим.).

Следует отметить, что взгляды молодого поколения татарских националистов значительно более адекватны. Как отмечается в листовке, подготовленной ко Дню памяти активистами молодежных организаций, «в октябре татарский народ отмечает скорбную дату своей истории». «Осенью 1552 года столицу Казанского ханства осадила и штурмовала 150-тысячная армия во главе с Иваном IV, царем Московии, — отмечается в документе. — Защитники города — 30-тысячная армия хана Едигера, в которую входили татары, ногайцы, удмурты, мордва, чуваши и марийцы, — была уничтожена полностью. Дети и женщины оказались в рабстве. А государства под названием «Казанское ханство» не стало вовсе».
Несмотря на подобные испытания, продолжают авторы листовки, «татарский этнос сумел не только сохраниться, но и заявить миру о себе яркой эпохой национального возрождения в конце XIX-начале XX века». «К сожалению, сегодня мы должны признать, что перед татарским народом появилось новое испытание, — указывается в документе. — Всемирная глобализация способствует ассимиляции, к тому же федеральные власти продолжают демонстрировать полное безразличие к потребностям национальных меньшинств». Права татар на язык и культуру соблюдаются только в Татарстане, где проживают лишь 25% всех татар, тогда как в других регионах нет ни одной татарской школы, а из школьной программы исчез национально-региональный компонент. Нет и федерального канала, вещающего на татарском языке, констатируется в листовке.

«Пусть День памяти станет для нас еще и напоминанием о том, что каждый человек имеет право на свободу, — заключают авторы документа. — Свободу жить в государстве, где ты себя чувствуешь полноценным гражданином, а не человеком «второго сорта». Свободу писать и говорить на родном языке, видеть, как культура и традиции предков бережно сохраняются, и гордиться, что тебе есть, что передать будущему поколению». После принятия резолюции участники митинга, развернув плакат «Цель — независимость!», двинулись маршем по ул.Пушкина и затем в сторону казанского Кремля. Демонстранты скандировали «Свобода!», «Татары, объединимся!», «Ля илляха иль Алла!» и «Аллах акбар!». Мероприятие началось и закончилось коллективной молитвой памяти погибших защитников Казани.
Подробности в ближайшее время читайте на сайте «Росбалта».
http://www.rosbalt.ru/2009/...
Пригласить друзей в обсуждение

Письмо в поддержку РЕЗОЛЮЦИИ митинга в Казани

Международная ассоциация «Мир и права человека» поддерживает требования участников митинга проведенного в г. Казани в День Памяти и геноцида татарского народа. Российская Федерация насильственно удерживающая в своем составе народы декларировавшие суверенитет обязана, по меньшей мере, хотя бы соблюдать права этих народов. Российская Федерация, отказываясь ратифицировать: РИМСКИЙ СТАТУТ МЕЖДУНАРОДНОГО УГОЛОВНОГО СУДА от17 июля 1998 года, Протокол N 14 к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 13 мая 2004г., Декларацию ООН о правах коренных народов, от12 сентября 2ОО7 года" и многие другие, признанные государствами мира, документы которые идут в разрез ее преступным имперским интересам, с позиции силы цинично демонстрирует всему миру, что не намерена выполнять общепризнанные нормы международного права. Совершив на виду у всего мирового сообщества агрессию против чеченского народа, за которой последовали геноцид, преступление перед человечеством и военные преступления, российские военные и политические силы в условиях безнаказанности за свои преступления добились того, чтобы все страны – члены ООН признали «право» на невмешательство во внутренние дела Р.Ф., даже при конкретных фактах грубого игнорирования ею основополагающих принципов: соблюдения прав человека, демократии и верховенства закона. Теперь у этих сил руки развязаны и они под прикрытием «невмешательства во внутренние дела Р.Ф. могут безнаказанно совершать любые преступления не только против коренных народов, но и против самих беззащитных русских. В тоже время как Р.Ф. грубо игнорирует международное право, чему неопровержимым доказательством являются жестокие преступления совершенные ее военными и политическими силами против чеченского народа и других подвластных народов, в том числе и татарского, она является полноправным членом Совета Европы, ООН и даже его Совета безопасности. Это говорит о том, что в современном мире возобладает не принцип справедливости, а прагматизм власть имущих и принцип «политической целесообразности» государств отдающих преимущество «невмешательству во внутренние дела государств, даже когда они разрушают общечеловеческие ценности. Любое государство, которое не выполняет свои обязательства перед гражданами, которое в цивилизованном мире понимается как «качество жизни» не имеет ни морального, ни юридического права удерживать в своем составе колонизированные народы. А мировое сообщество не должно оставаться равнодушным, когда разрушаются ценности накопленные веками человеческим гением. Забыв об этом, каждый человек должен знать, что его будущее и будущее человечества находится в опасности и мирными, законными средствами бороться за права и свободы человека.
Мы категорически против политических преследований в Татарстане, Башкортостане и других регионах Р.Ф., в частности председателя Милли Меджлиса татарского народа Фаузия Байрамовой, председателя НЧО ТОЦ Рафиса Кашапова и других достойных сынов и дочерей татарского народа. Призываем руководство Р. Ф. детально рассмотреть РЕЗОЛЮЦИЮ митинга состоявшегося в Казани 11.10. 2009г. и дать ответ о принятых мерах.
Президент международной ассоциации «Мир и права человека»
Саид-Эмин Ибрагимов.
16.10. 2009г., Страсбург.http://miriprava.org/index....

В Хабаровске проживают более 40 000 мусульман, из них более 23 000 татар. А мечети в городе все еще нет, кроме небольшой одноэтажной постройки, служащей временным молельным домом уже 2 года. Он является неофициальным, но другого выхода у мусульман нет, ведь землю под мечеть они не могут получить уже 13 лет. Первая мусульманская организация в Хабаровске появилась в 1996 г. И уже тогда были сделаны первые попытки пойти на контакт с Правительством и получить положенную согласно Земельному кодексу Российской Федерации Статьи 30 пункта 3 землю. Татары с каждым годом обрусевают, забывают о своих традициях и культуре, а порой даже стесняются назвать свою национальность. А ведь они стоят вторыми по численности населения в России, но если мы сравним количество церквей и мечетей в Хабаровске, мы обнаружим забавный факт: храмов и церквей в Хабаровском крае около 500, большинство из которых в Хабаровске, а мечетей - 0. Тут явно попахивает дискриминацией и исламофобией в среде краевых чиновников и чрезмерным христианским фанатизмом. Это можно назвать пассивной, ненасильственной христианизацией не русского населения Хабаровского края. Местные телеканалы регулярно транслируют христианские религиозные передачи.С давних пор в школах края ведутся уроки православия. На всех официальных мероприятиях вместе с полпредом В.И. Ишаевым и с Губернатором Хабаровского края В.И. Шпортом обязательно присутствует православный священник. Всё это конечно не плохо, но если только не в ущерб другим. Мероприятия, проводимые мусульманами, такие как: праздничные богослужения, сабантуй, молодёжно-развлекательные мероприятия, в которых участвуют от 3 до 4 тыс. человек, краевые СМИ обходят стороной, хотя регулярно получают официальные приглашения. В ответ на вопрос "Почему ваши корреспонденты не присутствовали на столь масштабном мероприятии" они отвечают, что мы им не интересны. Но на самом деле наверняка имеют команду свыше."Здесь их никогда не было" - высказался о мусульманах один из "религиозных авторитетов". Хотя в Хабаровске, согласно архивным данным, до революции существовала Мечеть, построенная одним татарским купцом. Мусульмане города не намеренны больше терпеть это преступное бездействие властей и планируют обратиться в суд и даже инициировать прокурорскую проверку в министерстве строительства края, что бы выяснить законно ли расходуются государственные земли. Ведь огромное количество хороших участков распродаётся "на ура", но для Мечети земли, почему то не нашлось. Так же планируется направить письма в организацию Исламская конференция, уполномоченному по правам человека и некоторым наиболее влиятельным политикам РФ с просьбой заступиться за верующих. Сколько еще ждать? Почему в столице Дальнего Востока нет ни одной мечети? О каком равенстве прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения мы можем говорить? Разве наши деды не погибали на Великой Отечественной за нашу общую Родину. За эти годы со стороны правительства были предложены некоторые участки, но они были расположены на самой окраине города или участки с наличием большого количества ветхих жилых частных домов на предоставляемой территории. На сегодняшний день в Хабаровске существует уже третья мусульманская организация. Основной целью которой, является сохранить культуру, ценности и обычаи мусульман. Данная организация также пытается получить земельный участок под строительство мечети. Последнее, что было ей предложено это: не плохие места, которые после всеобщей радости мусульман города в итоге оказались заняты третьими лицами. И снова мечта татар ускользнула.На праздник Ураза-байрам у молельного домика собралось более 3000 человек. Ночью прошёл не большой дождик, из-за которого верующие стояли в грязи на прилегающей к дому улице. Это было жалкое зрелище. Но это только цветочки, ягодки будут тогда, когда наступит суровая дальневосточная зима. Люди будут простужаться, болеть, не выходить на работу. Так уже было прошлой зимой и так будет нынешней. А власти наверняка так и останутся глухи и слепы к нуждам мусульман. Амир Ялалетдинов Хабаровск
http://tatar-centr.blogspot.com/

Приходить нарядными и в масках ОБЯЗАТЕЛЬНО!!!

Мы находимся на ул.Академика А.Тайманова,57
Ост.Гагарина или Пед.институт.
Здание находится недалеко от Красной ТАТАРСКОЙ мечети.
Если заблудитесь звоните +7-701-331-12-48 Найля
Тел.центра: 51-00-07
Е-mail: zhaiktatar@mail.ru

Становление Великой БулгарииМестные тюркские-булгарские племена, постоянно пополняемые родственными племенами, прибывающими с юга и юго-запада, со временем стали составлять в Среднем Поволжье народ, достаточно крупный для данного региона. В первой половине IX века к ним присоединились довольно многочисленные родственные племена, обитающие в Среднем и Верхнем Прикамье, в Вятско-Камском междуречье. Они были известны как эсегели, искили (Иске ил - старая родина, старая страна). В X веке путешественники указывали, что булгарский народ состоит из барсилов, эсегелов и собственно булгар. Естественно, эти булгарские племена не могли быть "чистокровными": они вобрали в свой состав тюркизированную часть местных угро-финов, в том числе венгров, марийцев, мордву, удмуртов.

Вот эти булгары и создали здесь цветущее государство, известное под названием "Великая Булгария на Волге" или "Волжская Булгария", история которого насчитывает более 500 лет. Булгарское государство начало складываться на юго-западных землях Биармии. Ясно, что оно не возникло внезапно, в начальный период оно представляло собой лишь нечто похожее на союз автономных образований. Несколько обособленно чувствовали себя оседлые мусульмане-баранджары. Барсилы занимали правобережье Камы при ее впадении в Волгу, в качестве своей столицы признав г. Биляр. Эсегелы также сохранили относительную самостоятельность, их центральным городом был г. Исла (Ошель). Сувары (савиры) занимали территорию южнее барсилов с выходом на левобережье Волги. Их главный город - Сувар находился примерно в 90 километрах от Биляра. Правобережье Волги на юго-западе занимали буртасы. С юго-востока с булгарами соседствовали кочевья кыпчаков (половцев).

Дольше всех свою относительную самостоятельность сохранили сувары. В период политической борьбы между булгарской и суварской знатью за главенство в стране существовали два соперничающих центра - г. Булгар и г. Сувар. Однако к последней четверти X века верховенство булгарского правителя бесспорно признавалось уже всеми удельными князьями. К этому времени сложилась общая система уплаты пошлинной десятины с импорта и экспорта, подомной подати (налога с дома, т. е. с хозяйственной единицы) и т. д. в общую казну единого государства.

С самого начала своего существования Булгария попала в вассальную зависимость от Хазарского каганата. Однако с ослаблением Каганата и продолжающимся переселением части его населения на булгарские земли Булгария приобретала все большую самостоятельность. Ко времени распада Каганата Булгария уже представляла собой вполне сформировавшееся самостоятельное государство. Его границы к этому времени уже были признаны соседними народами и государствами. К началу XII века зона политического и экономического влияния Булгарии простиралась до Оки на западе и до Урала на востоке. К землям Булгарии относились обширные районы от верховьев Вятки, Камы до Яика (Урала) и низовьев Волги. Если рассматривать Булгарию на современной карте, то окажется, что она включала в себя территории Татарстана, Чувашии, Мари-Эль, часть земли Удмуртии, Мордовии и Башкирии, а также определенные районы Самарской, Саратовской, Волгоградской, Астраханской, Пермской, Пензенской, Нижегородской, Ульяновской областей. Таким образом, немалая часть бывших владений Хазарского каганата оказалась в составе Булгарии. Если Кавказские горы некогда называли цепью булгарских гор, то теперь Хазарское (Каспийское) море стали именовать Булгарским. "Атил - река в области кыпчаков, она впадает в море Булгар" (Махмуд Кашгари, XI век).

Со временем Великая Булгария в Поволжье стала важнейшим фактором общественно-политической жизни Восточной Европы. Правители Булгарии стремились к проведению активной международной политики, заключали мирные договоры с другими странами, обеспечивали поддержку взаимным связям с ними, в том числе торговым. Одним из примеров выхода Булгарии на международную арену может служить факт направления правителем Булгарии Ибрагимом ибн Мухамметом денежных средств на строительство двух мечетей в Хорасане и т. д. К этому времени Булгария уже пользовалась широким признанием со стороны мусульманских государств. В X веке Булгария начала чеканку собственных денег. Вовлечение этих денег в торговые операции с иноземными купцами расширило круг международного признания государства.


Великая Булгария в XII веке


Расположенная на торговых путях между Азией и Европой, Великая Булгария уже в IX веке начинает занимать позиции торгового центра Восточной Европы. Развивалась торговля с ближайшими соседями - русскими княжествами и северными народами. По биармийским традициям продолжалась торговля со скандинавскими странами, которые воспринимали это как некий этап торговли с Биармией (меха и металлы Булгарии скандинавы перестали получать лишь с началом монгольского нашествия).

Развернулась торговля со Средней Азией, с Кавказом, с Ираном, с Прибалтикой. Постоянно ходили торговые караваны в Хорезм, Хорасан и обратно. Был загружен булгарский торговый флот. Булгария вывозила меха, рыбу, орехи, лес, моржовые зубы. Кроме того, у торговых партнеров большим спросом пользовались булгарские мечи, кольчуги, специальным образом обработанная кожа (которая так и называлась "булгари" ). На огромном пространстве от Желтого моря до Скандинавии были известны ювелирные, кожаные и меховые изделия булгар. Одно из исторических сочинений сообщает, что некий арабский халиф VIII века лично убедился: меха из этих краев теплее, чем меха из других стран.

По-видимому, булгарские правители не подавляли свой народ непосильными налогами. Скажем, ежегодный налог для хана составлял лишь одну бычью шкуру от каждого дома. Сам хан на улицах столицы, на базарах появлялся без всякой охраны. При встрече с ханом люди вставали и приветствовали его, сняв головной убор (Каких-нибудь 50 лет тому назад в татарских школах Башкортостана было принято подобным образом приветствовать школьного учителя). За праздничным столом хан восседал обычно вместе с женой. На пиру каждому гостю полагались отдельная скатерть и отдельная посуда.

В домонгольский период Булгария была известна в Европе как могущественное царство с богатыми городами. Западноевропейские путешественники отмечали, что жители этой страны - единый народ, "крепче держащийся закона Мухамметова, чем кто-нибудь другой". Развитие государства способствовало объединению родственных племен в единую народность. В X веке используется уже лишь два названия народа: сувары и булгары. Русские летописи XI века отмечают уже только единый, булгарский народ.



Эпоха расцвета

Великая Булгария стала страной оседлого населения с высокоразвитым хозяйством. Большое место в хозяйстве стало занимать земледелие. Уже в X веке булгары применяли железные лемехи к плугам, их плуг (сабан) обеспечивал пахоту с оборотом пласта. Использовались мотыги, оковки лопат, изготовленные из железа. Булгары выращивали более 20 видов культурных растений, в том числе пшеницу, просо, ячмень, овес, горох и т. д. Они занимались садоводством и огородничеством, пчеловодством, а также охотой и рыболовством. Испанский путешественник XII века отмечает, что булгары потребляют много меда, а рыба у них крупная, разнообразная и очень вкусная; булгары - это выносливейшие из людей в отношении мороза, потому что пища их и питье по большей части из меда, мед же у них дешевый.

Булгары занимались разнообразными видами ремесел. Были развиты ювелирное, кожевенное, косторезное, металлургическое производства, обработка меди. Гончарные изделия булгар были известны во всех русских княжествах. Только лишь в одном городе - столице государства действовало около 700 различных мастерских ремесленников! О масштабах косторезного производства можно получить некоторое представление по находкам русских крестьян на месте бывшего булгарского города Биляр. В 1877 году они выкапывали кости - заготовки для костяных изделий, оставшиеся от булгарских мастеров. Было найдено столько заготовок, что их общий вес мог составить примерно 160-240 тонн!

Булгары изготавливали железные орудия труда для сельского хозяйства, а также железные боевые доспехи. Задолго до западноевропейцев они начали выплавку чугуна и стали применять чугун в производстве. В своих изделиях булгары умело применяли золото, серебро, медь и их различные сплавы.

Было развито строительство. В качестве строительного материала булгары применяли не только дерево, но и камень, и кирпич. Мастерство булгарских строителей признавалось и их соседями: нередко булгар приглашали в русские княжества для возведения крупных зданий, храмов и т. д. В храмах Владимиро-Суздальщины явно видны булгарские элементы: сказочная чаща, травы, звери, птицы и т. п. использованы в оформлении. Быть может, не случайно Дмитриевский собор (построен в XII веке) вызывал резко отрицательное отношение православных священнослужителей.

В Булгарии было довольно большое количество городов: число городов и укрепленных крепостей достигало двух сотен. Поэтому в Центральной Европе Булгарию называли также страной городов. Первой столицей страны стал г. Булгар, расположенный недалеко от места слияния Волги и Камы. Город территориально делился на две части. В обеих его частях располагались жилые дома, а также многочисленные мастерские гончаров, металлургов, косторезов, кожевников и т. д. В городе имелись общественные бани, построенные не позже VIII века. В X веке в столице были уже три подобные бани: Ак пулат длиной в 30 и высотой в шесть метров, а также Кызыл пулат и баня для простолюдинов. В Ак пулате был построен бассейн для купания. Городские общественные бани являлись не только местом для мытья, но и служили своеобразными клубами.

Булгар превратился в один из крупнейших городов мира. Некогда Париж, Лондон, Дамаск и другие города уступали ему по площади и населению. Арабский исследователь X века писал, что в этом городе "все мусульмане, из него выходят 20 тысяч всадников. Со всяким войском кяфиров, сколько бы его ни было, они сражаются и побеждают". Город являлся крупным торговым центром, на его улицах можно было услышать разноязычную речь иноземных купцов, на торговых площадях - выбрать разнообразные товары. Главным пунктом внешней торговли служил Ага - базар в семи километрах от города. Сюда прибывали торговые корабли и верблюжьи караваны. Здесь встречались друг с другом индийские, китайские, иранские, арабские и другие купцы. Имели хождение деньги многих государств, в том числе и булгарские. Сами булгарские купцы также стремились освоить чужеземные рынки, появляясь по торговым делам не только в русских городах, в Прибалтике и Скандинавии, но и в Багдаде, Константинополе, в Северной Африке и т. д.

Еще более крупной, чем Булгар, стала вторая столица государства - г. Биляр, расположенный примерно в сотне километров к востоку от первой столицы. Этот город занимал площадь в семь миллионов квадратных метров, население его в XIII веке достигало 70 тысяч человек (Для сравнения: даже в XV веке города с 30- тысячным населением считались в мире крупными). Биляр состоял из цитадели, внутреннего и внешнего города, вокруг которого простирались посады. Квадратной формы цитадель была ориентирована на четыре стороны света. Деревянные защитные стены имели ширину до десяти метров, по углам располагались выступающие сторожевые башни. Внутри цитадели был построен белокаменный храм размером 44 на 26 метров, с 24 колоннами. Храм имел два больших зала, ориентированных на священный город мусульман - Мекку. Недалеко от храма располагался двухэтажный кирпичный дом для имама. В цитадели были оборудованы житницы и общественные колодцы. Вокруг цитадели располагался внутренний город, где проживали богатые купцы и ремесленники. Эта часть города имела красивые улицы и площади с водоемами, была застроена деревянными и кирпичными домами.




Булгарские купцы на берегу Итиля


Во внешнем городе жили воины, купцы среднего достатка, располагались мастерские и дома ремесленников. Здесь же были посады иноземцев и большой караван-сарай для иностранных купцов. Длина укрепленного вала, окружающего внешний город, достигала 10 километров. Посады вокруг внешнего города были защищены тыном. Город был оборудован водопроводными и канализационными сооружениями. Продуманная дренажная система города позволяла отводить избыточные воды. В г. Биляре применялось центральное подпольное отопление. В других крупных булгарских городах также вводилась система калориферного отопления жилых домов, была водопроводная сеть. Жилые дома городов были наземными с отоплением по белому.

Из других крупных городов Булгарии можно назвать Сувар, Ошель, Буртас (остатки последнего находятся на территории современной Пензенской области). Подобные города в определенные моменты истории становились центрами отдельных княжеств. Появились также города Жукетау (Жукотин), Кашам, Нукрат, Тухчин и другие. Недалеко от современного города Елабуга находилась укрепленная крепость с белокаменной мечетью.

Булгарское воспитание подрастающего поколения в своей основе было воспитанием высоконравственных устоев. С самого детства воспитывалось трудолюбие и уважение к старшим. Большое значение булгары придавали культу предков, уважительное отношение к месту вечного покоя предков являлось обязательной чертой любого человека. Следовало с уважением относиться к огню (нельзя плевать на огонь, бросать в него колющие и режущие предметы и т. д.). Вода воспринималась как один из первых элементов космоса. Булгары верили, что вода обладает охранительной, очистительной и плодородящей силой. Считалось, что вода отражает древнее верховное божество тюрков - Тенгре (Тангре).

Как и многие народы, булгары прошли период тотемизма, многобожия. Однако сравнительно рано предки булгар пришли к единобожию в виде Тенгре (или в виде Йомала в биармийский период). В дальнейшем это способствовало мирному распространению ислама среди булгар. Понятие о едином божестве - Аллахе - булгары восприняли как одно из наименований своего бога. Да и в настоящее время мирно соседствуют арабское слово "Аллах", персидское "Ходай" и древнетюркское "Тенгре", которые в глазах верующих означают одного и того же Бога. Мирному проникновению ислама в среду булгар способствовали общепризнанные моральные ценности этого народа. Каноны ислама с их призывом к телесной и душевной чистоте, к получению знаний, к милосердию и т. д. нашли особый отклик у булгар.

Часть булгар приняла мусульманство еще во времена Хазарского каганата. Массовое принятие ислама булгарами произошло в 825 году, т. е. более 1100 лет тому назад. В 921 году эльтебер (верховный правитель) Булгарии Алмас Шилки направил специальное посольство к багдадскому халифу. Ответное посольство халифата прибыло в Булгарию в 922 году и было провозглашено официальное принятие исламской религии Булгарским государством, в честь чего в центральной мечети столицы был проведен специальный торжественный молебен. Таким образом, ислам стал государственной религией.



Прием послов багдадского халифа


Это был продуманный шаг мудрого и дальновидного политика. Алмас хан прекрасно понимал, что общая государственная религия будет способствовать сплочению народа, а также укреплению безопасности государства. Перед лицом внешней угрозы это могло дать возможность заручиться поддержкой тех государств, которые также проповедуют ислам. Официальное принятие ислама в качестве государственной религии сыграло большую роль в укреплении Булгарии.

Как и многие тюркские народы, булгары с давних времен пользовались рунической письменностью. С официальным принятием ислама начался постепенный переход на арабскую графику. Резкое расширение сети мечетей повлекло за собой увеличение числа школ, т. к. при любой мечети считалось целесообразным иметь школу. Путешественники X века отмечают, что в булгарских селениях имеются мечети и начальные училища с муэдзинами и имамами. Стали открывать школы более высокого уровня - медресе, в которых со временем появились также и учащиеся из других мусульманских краев: из Багдада, Ирака и т. д. Да и булгары нередко обучались в известных учебных заведениях Аравии и Средней Азии. Тяга к знаниям, к всеобщей грамотности объяснялась не только давними традициями оседлого булгарского народа. Большое значение имеет также и исламская религия, которая предписывает мусульманину учиться. "Если это нужно для получения знаний, то отправляйся хоть в далекий Китай, ибо приобретение знаний - первейшая обязанность каждого правоверного" (Хадисы мусульман).

Распространение образования способствовало развитию науки. Булгарские ученые получили известность своими исследованиями в области математики, астрономии, медицины, истории и т. д. Астрономические наблюдения велись не только на территории Булгарии, но и па севере, в 700 километрах от Булгарии. Широкое признание получили труды философа Хамида бин Идриса ал-Булгари, ученого Хаджиахмета ал-Булгари. Известностью пользовались книги о лекарствах, по ораторскому искусству, по литературоведению, написанные Бурханетдином бин Юсуфом ал-Булгари, а также книги Тажетдина Булгари по медицине. В XIII - XIV веках появились сочинения Махмута Булгари, Хисамутдина Муслими-Булгари и других. Булгарские ученые и мыслители получили мировое признание, были известны далеко за пределами своей родины. Не случайно, Ахмет Булгари в XI веке стал учителем султана государства газневидов (оно включало в себя современный Афганистан, часть Индии, Ирана и Средней Азии).

Булгары создали прекрасную литературу. Сохранившиеся памятники литературы вызывают восхищение даже у современного читателя. В начале XII века творил известный поэт Дауд Саксин-Суари (т. е. выходец из г. Саксина, принадлежащий к народности суар-сувар). Его книга "Сад цветов, излечивающих болезни" состоит из 67 разделов. В начале каждого раздела дается описание жизнедеятельности какого-либо ученого или иной выдающейся личности. Всемирное признание имеет поэма "Кыссаи Юсуф" ("Легенда о Юсуфе" ). Многие сотни лет это произведение служило любимым чтивом булгар. Автором поэмы является выдающийся поэт XIII века Кол Гали (в Татарстане учреждена премия его имени).

Как и у других тюркских народов, большое место занимало устное народное творчество. В культурной сокровищнице современных татар и сегодня сохранились легенды и предания (о булгарах и буртасах, об Алыпе и т. п.), сказки, байты и многое другое, оставшееся с тех булгарских времен домонгольского периода.



Внешние враги Булгарии

Арабский путешественник X века свидетельствует, что по своему характеру булгары были народом "скорее мирным, чем воинственным; они чаще терпели нападения и обнаруживали сильнейшую склонность к мирным занятиям - торговле и ремеслам; в торговле были честны; воровство и распутство наказывали жестоко". Но многие любители легкой наживы не давали булгарам возможность жить мирно. Особенно досаждали новгородские ушкуйники, с завидным постоянством направляясь на своих ушкуях (лодках) для грабежа булгарских земель. Обращение булгар к русским князьям с просьбой обуздать разбойников обычно оставались без ответа.

Поэтому появление русских разбойничьих ватаг на булгарских землях было обычным явлением. Не всегда эти походы заканчивались благополучно для разбойников. К примеру, в 912 году одна крупная ватага спустилась вниз по Волге и разграбила мусульман в Азербайджане. Узнав об этом, мусульмане Хазарии погнались за грабителями. Битва с разбойниками продолжалась три дня. Оставшиеся в живых грабители убежали на буртасские земли, но были там уничтожены буртасами и другими булгарами. Однако бандитские набеги редко завершались подобным образом, т. е. справедливым наказанием разбойников. С весны до самой осени Волга приводила в Булгарию бесчисленные большие и малые ватаги грабителей.

Правители русских княжеств поддерживали этот бандитизм, т. к. они сами смотрели на Булгарию с вожделением. К примеру, русский князь Всеволод Большое Гнездо "смотря с завистью на цветущую художествами и торговлею Булгарию, желал овладеть ею, и звал других князей к содействию" (И. М. Карамзин). Содействуя друг другу, нападали на Булгарию московские, владимиро-суздальские, киевские и иные русские дружины. Например, за каких-нибудь 30 лет в конце X века только лишь одно Киевское княжество организовало пять крупных походов на Булгарию. Многие прекрасные булгарские города разрушены именно дружинами русских князей. В их числе и г. Булгар, который перестал существовать в 1431 году: русские дружины захватили город, разграбили и окончательно разрушили его.

Постоянные набеги ослабляли Булгарию, небольшая регулярная армия не могла постоянно отражать чужеземную агрессию. Нередко против захватчиков поднимались и мирные граждане страны. К примеру, так случилось в 1184 году, когда на Булгар напали объединенные дружины Владимирского, Киевского, Черниговского, Смоленского князей. Тогда на защиту столицы прибыли вооруженные люди из разных районов страны. Говорят, что во время одного из своих походов на Булгарию киевский князь добрался до г. Булгара. Однако окрыленного успехами князя остановил один из его военачальников. Он обратил внимание на то, что все булгарские воины были в справных одеждах, обуты в кожаные сапоги. Военачальник сказал князю: "Тот народ, у которого все войско в кожаных сапогах, все равно не будет нам платить дань. Давай, князь, поищем равных себе, обутых в лапти".

Как бы то ни было, постоянные нападения на Булгар вынудили перенести столицу в другое место, подальше от русско-булгарской границы и от водного пути ушкуйников. Во второй половине XII века столицей становится г. Биляр, который остался в этом качестве до разгрома Булгарии монгольскими войсками.

Булгарские правители упорно пытались наладить мирные отношения со своими соседями. По их инициативе в 985 году был заключен мирный договор с Киевом. В нем стороны договорились о вечном мире: "Тогда не будет между нами мира, когда камень начнет плавать, хмель - тонуть". В 1006 году был заключен торговый договор, по которому булгарские купцы получили право торговать па русских землях. В 1024 году булгары буквально спасли жителей Суздальского княжества от голодной смерти, выделив им хлеба, когда в русских княжествах начался повальный голод. О голодном 1229 годе русский летописец сообщает, что булгары "возили хлеб во все города русские и продавали, и тем великую помощь оказали". Тогда же булгарский хан прислал в дар Владимирскому князю тридцать судов, нагруженных хлебом.

 XIII век принес миру монгольское нашествие. Булгары, ведущие оживленную торговлю с Востоком, своевременно узнали о грозной опасности. Следовало любой ценой обезопасить западные границы и всемерно укрепить восточные и южные. Однако западные соседи продолжали свою грабительскую политику по отношению к Булгарии. В 1220 году произошел один из самых массированных русских походов объединенными силами многих княжеств. Они захватили, разграбили и сожгли многие города страны, в том числе бывшую столицу - г. Булгар. Когда русские дружины подступили к г. Ошель, правители города просили мира, соглашаясь заранее на русские условия. Однако русским дружинам такой мир оказался не нужен. Город был взят почти без сопротивления, разграблен и сожжен (после этого события городу не суждено было подняться вновь на ноги). Затем грабежи и насилия были перенесены на окрестности города, на близлежащие мирные поселения.

Занятая подготовкой к отражению ожидаемого нашествия с востока, Булгария не имела возможности успешно отражать русскую агрессию. Все силы страны были брошены на укрепление восточных и юго-восточных рубежей государства. В этих условиях булгары не раз умоляли русских князей остановить поход. Как пишет русский летописец, они просили "с мольбою великою, и с дарами многими, и челобитием". Лишь третьей по счету булгарской делегации князь Юрий дал согласие на мир в обмен на булгарские богатства. Подобные действия русских княжеств значительно ослабили Булгарию перед монгольским нападением. Забегая вперед, отметим, что в 1223 году булгарам с большим трудом удалось заключить договор с русскими княжествами о мире. По просьбе булгар этот договор был продлен снова в 1229 году.

Появление монгольских войск в Европе сопровождалось их победами на Кавказе и в Предкавказье. В 1223 году на реке Калке монголы нанесли сокрушительное поражение 100-тысячному объединенному русскому войску. Было уничтожено до 90% русских и помогавших им кыпчакских войск. Монголы разграбили южные степи и повернули к Булгарии. Однако булгары встретили их на дальних подступах, недалеко от Жигулей (близ Самары). Применив систему засад, булгары сумели одержать победу над монголами. При этом "победители при Калке потерпели серьезное поражение и потеряли множество людей" (Л. Н. Гумилев). Это была первая встреча с монголами и первая победа над новым внешним врагом, которая была одержана под предводительством Ильгам хана. При этом из 30-тысячного монгольского войска уцелело не более четырех тысяч, которые спешно отступили на юг, "и освободилась от них земля кыпчаков; кто из них спасся, тот вернулся в свою землю" (Ибн ал-Асир).

Эта победа принесла временное спокойствие в Восточную Европу, возобновилась торговля, начали снова ходить караваны. Повысился авторитет Булгарии, именно в ней усматривали ту силу, которая могла защитить от монголов. Перед лицом опасности нижневолжские булгары-саксины и половцы-кыпчаки убегали на земли Великой Булгарии.

Булгары готовились к отражению новых монгольских нашествий. Укреплялись города и крепости. В частности, г. Булгар был окружен внешней линией обороны, обновлены рвы и валы и т. д. На восточных границах страны проводилась усиленная работа по созданию глубоко эшелонированной обороны. Были насыпаны огромные земляные валы (засечные черты) в районе рек Яик, Белая, Ик, Кондурча и т. п. При тогдашнем техническом уровне, за столь короткий срок подобную работу мог выполнить лишь народ, который был бы объединен общепризнаваемой единой идеей. Таким образом, к началу монгольского нашествия булгары уже представляли собой единый народ, с мощным стремлением к сохранению своей независимости.

В 1229 году произошло второе военное столкновение булгар с монголами. Тридцатитысячное монгольское войско разгромило передовые булгарские отряды на Ямке, в Предуралье. Однако растущее сопротивление булгар при наличии оборонительных сооружений не дало монголам возможности развивать свое движение на основную территорию Булгарии. Монгольское нападение было отражено вновь.

По-видимому, булгары представляли, что это еще не окончательная победа. Поэтому они с особой силой продолжали свои оборонительные мероприятия. В сложившихся условиях был крайне необходим военный союз соседних государств. Обращаясь к Владимиро-Суздальскому князю Юрию с предложением о союзе против монголов, булгары были согласны даже заплатить князю за такой союз. Однако в ответ на это князь организовал объединенный грабительский поход русских княжеств на западные границы Булгарии и безжалостно разграбил буртасские, мордовские земли. Было уничтожено большое количество мирного населения.

Перед лицом неминуемой опасности Булгария осталась в одиночестве. Однако булгары не собирались покориться. В 1232 году булгарским воинам опять удалось остановить монголов перед своим главными оборонительными рубежами. К этому времени монгольское войско разгромило половцев-кыпчаков, сан-сипов и башкир Южного Приуралья и расположилось, окаймляя Булгарию с юга и юго-востока.

Курултай монголов в 1235 году первой страной для завоевания назвал Булгарию. В 1236 году монгольские войска численностью 200-250 тысяч человек (не считая вспомогательных войск) вторглись на основную территорию Булгарии. Они разгромили южнобулгарские города, взяли г. Булгар. Осенью противник уже подступил к г. Биляру. Как и в 1229, 1232 - годы, оборону возглавил хан Булгарии Габдулла ибн Ильгам. Он собрал в столице 50 тысяч воинов. Осажденный Биляр ожесточенно сопротивлялся в течение 45 дней - полтора месяца булгары самоотверженно защищали свою столицу. В конце концов город пал и был подвергнут жестокому разрушению. Затем монголы прошли всю Булгарию, разрушили укрепления городов и крепостей.

В 1237 году были завоеваны западные земли Булгарии, оттуда монголы вторглись в русские княжества. Они покорили Москву, за четыре дня взяли Владимир, за шесть дней пала Рязань, в 1240 году очередь дошла до Киева.

Падение столицы Булгарии не привело к полному покорению булгарского народа. 1238-1239 годы стали годами сплошных восстаний. Наиболее крупными из них были восстания под предводительством булгарских царевичей Баяна и Джику. Нижневолжские булгары и кыпчаки под предводительством Бачмана начали партизанскую войну против монголов. Воспользовавшись началом монгольских походов на Западную Европу, потребовавших вывода основной части чужеземных войск из Булгарии, булгары попытались восстановить свое самостоятельное государство. Они даже начали строительство новой столицы. Но карательная армия монголов положила конец этому замыслу. 1240 - год можно считать годом вторичного завоевания Булгарии силами 100-тысячной армии.

Однако на этом восстания не прекратились. Не остановил их и карательный поход Батый хана (Бату хана) на Булгарию в 1246 году. Последнее крупное булгарское восстание против монгольского владычества было отмечено в 1277-1278 годы. Тогда золотоордынскому хану в продолжение двух лет приходилось добиваться покорения булгар. В этом походе против булгарского народа активно участвовала дружина князя смоленского и ярославского.

Таким образом, булгары вели более чем 50-летние военные действия против завоевателей. Это вынуждало монголов удерживать почти половину своих войск в Булгарии и прилегающих к ней регионах. Булгарское сопротивление стало одной из немаловажных причин некоторой незавершенности монгольских походов на Западную Европу. Именно Булгария приняла на себя монгольский удар, именно она ослабила силу монгольского удара на русские княжества и на Западную Европу.

Цветущая Великая Булгария перестала быть самостоятельным государством.
 
 
Гриф Хйруллин "История татар".
 
 
 

Участники решили, что при игнорировании требований, они имеют полное право, основываясь на общепризнанные принципы и нормы международного права, начать крупномасштабные акции протестов в Татарстане в защиту своих прав.
http://www.open-letter.ru/l...

Приветствую всех.



Предлагаю посетить казахстанский татарский сайт ТМК: www.tmk.kz. Это социальная сеть, где Вы сможете знакомиться и общаться со своими соплеменниками в Казахстане и мире. Заходите! Регистрируйтесь! Общайтесь!

В Сети начало вещание первое, в Казахстане, татарское радио - Радио TMK.kz
Для
удобства прослушивания, откройте любой плеер, в своем компьютере, с
помощью меню программы, выберите "Добавить радио" и введите эту ссылку:
http://fm.kiwi.kz/radiotmk/ (Для Мегалайна трафик бесплатный).
На
радио можно услышать как современную, так и народную музыку. Также, на
сайте радио можно заказывать любимую песню БЕСПЛАТНО. Ваша песня
зазвучит сразу после окончания текущей композиции. Можно, также
бесплатно, передавать свои приветы, которые будут отображаться на сайте
радио. Адрес сайта радио: www.tmk.kz
Также, радио можно слушать на kiwi.kz: http://kiwi.kz/channels/radio/radiotmk
Архив радио всё время пополняется! Все песни прослушиваются перед добавлением их в архив. Только избранная музыка на Радио TMK.kz!
Ещё раз,
Адрес аудиопотока: http://fm.kiwi.kz/radiotmk/
Адрес сайта радио: www.tmk.kz

Спасибо,
Рафик Ахметов

Свадьбы, дни рождения, городские концерты, мероприятия.....
Вокалист.
Контактные данные: сот. 8777 469 02 83          Е-mail: 81561075@mail.ru

Чакыру.
Бөтентатар форумының “Ана телен саклау һәм үстерү” программасы.
27 август.
9.00-21.00 – Килгән делегатларны каршы алу, теркәү. Адресы: Казан, Карл Марс урамы, 41/13, БТИҮ бинасы.
Тел. (843) 292-48-73
19.00 – Делегатларны форум оештыручылары, комитет әгзалары белән очрашуы.
Адресы: Карл Маркс урамы 41/13 (почмак йорт).

28 Август.
Казан милли мәдәният үзәге.

8.00 – Делегатларны, кунакларны теркәү.
10.05 – Бөтентатар форумын ачу. Илдус Фаиз хәзрәт җыелган җәмәгәтнең изге ана телен саклап калуда, теләкләр теләп дога кыла.
10.10 - Бөтентатар форумын форумының яшь оешмаларын сайлау.
10.35 - Лотфуллин М. доклады.
10.55 – Камалетдинов Ю. доклады: “Татар телен юкка чыгудан татар мөхитләре генә саклап кала ала”.
11.10 – Төхватуллин Р. чыгышы: “Татарның телен, санын, бердәмлеген саклау – милләтен саклау”.
11.15-11.30 - Тәнәфес.
11.30 – Хисаплар һәм докладлар буенча фикер алышу.
13.00-14.00 Төшке аш.
14.00 – Фикер алышуның дәвамы.
16.00 – Тәнәфес.
16.20 – Фикер алышу һәм татар халкына, башка халыкларга мөрәҗәгатьне укып чыгу, карар кабул итү.
17.00 – Ана теленә багышланган яшьләр концерты.
19.00 – Бөтентатар форумы ябыла.

Оештыру комитеты.



Приглашение.

Программа Всетатарского форума
по сохранению и развитию татарского языка.

27 августа.

9.00-21.00 - Встреча и регистрация прибывших делегатов по адресу: ул. К.Маркса 41/13 здание ВТОЦ.
Тел. (843) 292-48-73
19.00 – Встреча с руководителями и членами делегаций: Казань, ул. К. Маркса, 41/13 (угловой дом).

28 августа
Национальный культурный центр Казани (НКЦ).

8.00 – Регистрация делегатов и гостей форума.
10.05 – Открытие Всетатарского форума. Ильдус Фаиз хазрат читает молитву о достижении целей по сохранению родного языка и успехов в этом святом деле.
10.15 – Избранное рабочих комитетов форума и их расположение.
10.35 – Доклад Лутфуллина М.В. (ст. научн. Сотудник Академии наук РТ).
10.55 – Доклад Камалутдинова Ю. (сопредс. «Ассамблеи народов Поволжья и Урала», Почетный председатель ВТОЦ им. М.Мулюкова.) «Только среда сохранит татарский язык от полного исчезновения».
11.10 – Выступление Тухватуллина Р.Г. «Защита татарского языка, его численности – сохранение нации».
11.00-11.30 – Перерыв.
11.30-13.00 – Обмен мнениями по докладам и выступлению.
13.00-14.00 – Обед.
14.00 - Продолжение обсуждения докладов и выступления.
16.00 – Перерыв.
16.20 – Выступления. Принятие Обращения Всетатарского форума к другим народам Россию. Принятие Резолюции форума.
17.00 – Концерт татарской молодежи, посвященный татарскому языку.
19.00 - Закрытие Всетатарского форума.

Орг. Комитет.
http://tatar-centr.blogspot...

Отечественная война 1941-1945 годов стала величайшим испытанием для всех народов СССР. Потребовались героические усилия на грани невозможного, чтобы отразить нашествие завоевателей - фашистских агрессоров. Все народы СССР объединились для того, чтобы, несмотря ни на что, отстоять независимость своей страны. В героической и самоотверженной борьбе татарский народ не был исключением: более 160 татар стали Героями Советского Союза (в процентном соотношении один из самых высоких показателей среди народов страны), почти 70 тысяч татар были отмечены боевыми наградами. "Воины-татары на полях сражений проявляли лучшие качества народа - великую любовь к родине, ненависть к врагу, презрение к смерти во имя победы, мужество и храбрость, выносливость и умение переносить любые трудности и лишения" (Маршал Л.А.Говоров).
С первых же дней войны большинство молодых татар оказалось на полях сражений. Чаще всего уходили на войну все мужчины семьи. К примеру, четверо сыновей Хасана Ахметова, шесть сыновей Ибрагима Нугуманова из Татарстана воевали на фронте. Почти половина членов Союза писателей Татарстана вместе со председателем Мусой Джалилем ушла на фронт. Погибли такие замечательные поэты и писатели, как Hyp Баян, Фатих Карим, Гадел Кутуй, Мансур Гаяз, Мифтах Вадут, Кашфи Басыров и многие другие.
В 1942 году раненый Муса Джалиль попал в плен. Здесь он организовал подпольную группу, которая развернула агитационную работу в легионах, создаваемых из числа военнопленных для участия в боевых действиях против Красной Армии. Группа выпускала листовки с сообщениями об успехах Красной Армии, проводила вечера и т. д. Первый же легион, посланный на фронт, перешел с оружием в руках на сторону советских войск. Группа М.Джалиля начала подготовку ко всеобщему восстанию военнопленных. Однако фашистам удалось напасть на след подпольщиков, и они были арестованы. В Моабитской тюрьме М.Джалиль написал свои последние, бессмертные произведения. Муса Джалиль и 11 членов его группы, в том числе известный татарский писатель Абдулла Алиш, были казнены.
В тылу врага выпало воевать и Халилю Хайруллину. Убежав из плена, он стал партизаном в белорусских лесах. Затем героически сражался в рядах Красной Армии, стал Героем Советского Союза. Успешно действовал партизанский отряд А.Ш.Усманова под Ленинградом, майор Даян Мурзин командовал партизанским отрядом, действовавшим в Чехословакии. Т.Г.Гайнанов является участником крымского подполья. В 1944 году из 118 бойцов одного из партизанских отрядов во Франции 51 человек были татарами.
Защита Брестской крепости вошла в историю войны как показатель невиданного упорства. Оставшись глубоко в тылу врага, лишенные всяческой связи с основными силами, защитники крепости продержались более месяца, выдерживая бесконечные атаки противника. Командовал ими отважный сын татарского народа Петр Гаврилов.
Легендарный подвиг татарина Шакирьяна-Александра Мухаметьянова-Матросова во время войны повторило много бойцов. Среди них более десятка воинов-татар (Газинур Гафиятуллин, Барый Шавалеев, Абдулла Салимов, Мансур Валиуллин, Салахутдин Валиуллин, Ахмет Мухамметов и другие).
Уроженец Башкирии Гази Загитов был одним из тех, кто первым поднял Знамя Победы над поверженным Берлином.
Разведчик Нурми Шарипов не раз проникал в тыл противника, проводил разведку, захватывал пленных. Во время одной из вылазок во вражеский тыл его группу стал преследовать противник. Тогда Н.Шарипов отправил своих бойцов, а сам остался прикрывать их отход. Окруженный врагами, он подорвал себя и их последней гранатой. Артиллерист Ильдар Маннанов во время боя остался в живых один, но продолжал вести огонь, действуя за весь артиллерийский расчет, и отбил все атаки. В течение 36 часов сражался в окружении артиллерийский полк Шамиля Рахматуллина и отражал все танковые атаки до подхода своих частей. Полк выстоял, в этом бою погиб 23-летний командир полка Ш.Рахматуллин. После гибели отца на фронте 17-летний доброволец Сабир Ахтямов прибыл в действующую армию. В одном из сражений он уничтожил десяток единиц боевой техники противника и в 18 лет стал Героем Советского Союза. За время боев артиллерист Заки Шаймарданов лично уничтожил более 60 единиц боевой техники противника.
Из города Джамбула был призван в действующую армию Нурулла Фазлаев. Под вражеским обстрелом он обеспечил беспрерывную переправу войск через реку Одер. Когда вражеская авиация потопила все понтоны, он соорудил плоты и продолжал переправу. Командир бронекатера Герой Советского Союза Асаф Абдрахманов закончил войну на Дунае.
Героически воевал командир эскадрильи Мисбах Халиуллин. В бомбардировках Берлина еще в 1941 году участвовали летчики Гали Борхан, Габделхай Галиуллин. Более 780 боевых вылетов на ночном бомбардировщике совершила Магуба Сыртланова. Дважды Героями Советского Союза стали летчики Муса Гареев и сын татарского и казахского народов Талгат Бигильдинов.
Во время войны звание Героев Советского Союза заслужили танкист Гали Шамсутдинов, разведчик Миннулла Гиззатуллин, пулеметчик Гайфутдин Гильмутдинов, матрос-десантник Галлям Мурзаханов и многие другие. Сотни жизней спасли фронтовые медики Асия Ильматова, Сания Фахрутдинова, Сара Камалова и т. д. "Я, как старый солдат, много видел на фронте бойцов и командиров татар и всегда восхищался их непреклонным упорством, железной волей в бою. Этот советский народ снискал себе уважение за выдающееся мужество солдат, всегда вызывающих своей боевой работой... только радость и восхищение" (Маршал Р. Я. Малиновский). По-видимому, не случайно фашистский солдат писал домой о том, что "здесь против нас много татар. Я не хотел бы встречаться с татарином даже во сне".
В ходе войны выросли опытные командиры из татар. Заки Хабибуллин, Фарид Фатхуллин и другие командовали полками, Сахип Майский - механизированной бригадой. Неувядаемой славой покрыли себя войска генералов Я.Д.Чанышева, Ф.Г.Булатова, П.Г.Шафранова, Х.Г.Ганиева. Герой Советского Союза генерал-лейтенант Гани Сафиуллин провел свое сиротское детство в Тургайских степях. Кадровый военный, он принимал участие во всех крупнейших боевых операциях этой войны.
Под лозунгом "Все для фронта, все для победы" самоотверженно трудился тыл, обеспечивая военную победу. За годы войны промышленность Татарстана в 2-3 раза увеличила выпуск продукции. Огромную роль сыграли молодежные бригады. Только лишь на предприятиях Казани в 1944 году работали более двух с половиной тысяч таких бригад.
И в селе, и в городе был острый недостаток опытных рабочих рук. Мужское население работоспособного возраста поголовно оказалось на военном или трудовом фронте, их место заняли женщины, старики и подростки. Они ценой непосильного труда и лишений обеспечили фронт всем необходимым для победы.
По всей стране был развернут сбор средств у населения на нужды Красной Армии. Сельские жители Татарстана собрали сто миллионов рублей на строительство танковой колонны "Колхозник Татарии". Еще столько же было собрано на постройку эскадрильи боевых самолетов "Советский Татарстан". На личные деньги татарстанцев были построены и отправлены на фронт около 200 танков и более ста самолетов. Постоянно отправлялись на фронт теплые вещи для воинов, собираемые у населения. Известные татарские артисты создавали фронтовые бригады и выступали перед бойцами в боевых порядках.
В тыловых городах были открыты госпитали, много их было в Казани, Уфе и т. д. Татарстан приютил немалое число беженцев из западных районов СССР. Многие нашли здесь свою вторую родину. Когда началось освобождение ранее оккупированных земель, Татарстан отправлял туда эшелоны с оборудованием, продовольствием, одеждой.
Подобная деятельность была характерна для всех татар, где бы они ни жили. Как и все граждане СССР, татары восприняли защиту единой страны в качестве своего кровного долга. И на фронте, и в тылу они сделали все возможное и невозможное, чтобы отстоять независимость своего государства.
 
 
Гриф Хайруллин

http://my.mail.ru/community...;

 
Создание татарских полков.
Ильяс Алкин (1895-1937)
 
В 2002 г. исполось уже четыре с половиной века после падения Казанского ханства — последнего независимого государства наших предков. После этого татары не обладали значительной военной мощью. Исключением стало начало 1918-го, когда татарские части, объединенные в Харби Шуро (Военный Совет), составляли самую многочисленную и достаточно сплоченную воинскую силу в России. Эти части распались за считанные недели, — не в последнюю очередь из-за отказа лидера Шуро Ильяса Алкина взять власть вооруженным путем. Можно считать его порядочным человеком, отказавшимся пролить кровь, можно — предателем нации, не реализовавшим реальный шанс восстановления государственности, но в любом случае он не был ни трусом, ни политиканом. Постараемся описать события тех дней, когда этот двадцатидвухлетний лидер так и не сделал решающего шага, который мог бы изменить историю.
Ильяс Алкин был сыном видного общественного деятеля Казани, члена I Думы и ЦК "Иттифака" адвоката Саид-Гирея Алкина. После поражения революции 1905 — 1907 гг. отец Алкина был временно арестован и лишен права избираться. Ильяс закончил Казанское реальное училище, поступил в Политехнический институт в Петрограде (как и Мулланур Вахитов), откуда был призван в артиллерийское училище. Вахитов и Алкин являлись типичными представителями русифицированной татарской элиты крупных городов. В Петрограде они общались с представителями мусульманской фракции Думы и ее бюро.
В 1915 г. студенческой интеллигенцией Петрограда (Галимджан Шараф, Ильяс и Джигангир Алкины и Султанбек Мамлиев) создается общество "Татар учагы" ("Татарский очаг"), ставящее своей целью рост политической культуры татарской нации и ее модернизацию. Впервые лидеры "Татар учагы" публично высказали свои позиции в начале 1917 г. в ходе дискуссии о реформе татарского алфавита, требуя исключения букв, не имеющих звуковых аналогов в татарском языке.
В начале 1917 г. Алкин командируется для прохождения службы в Казань. В это время численность мусульман, главным образом татар, в регулярной армии составляла порядка полумиллиона человек. Освобождение от воинской службы учителей правительственных инородческих школ и негативное отношение к войне с Турцией привело к низкому проценту татарской интеллигенции в армии. Основную прослойку среди армейских офицеров-татар составляло национальное студенчество, имевшее низшие офицерские звания. Особенность Первой мировой войны заключалось в наличии большого количества тыловых учебных частей, особенно на территории Казанского Военного Округа, являвшегося основным тыловым округом Европейской России. КазВО, охватывавший Поволжье и Урал, представлял собой единственную административную единицу, объединявшую все основные татарские территории.
Сразу же после Февральской революции идея создания мусульманских частей получила повсеместное распространение. Лидер кружка "Татар учагы" Ильяс Алкин, его брат Джигангир Алкин, а позднее и члены кружка Султанбек Мамлиев и Усман Токумбетов оказались ключевыми фигурами в объединении мусульманских воинов и создании Харби Шуро. Уже 8 марта 1917 г. были посланы делегаты от рот Казанского гарнизона, которые приняли решение о создании Казанского Мусульманского Военного Комитета (Харби Шуро) во главе с Ильясом Алкиным. 12 марта 1917 г. Алкин стал членом Казанского Мусульманского Комитета (органа национальной элиты) от военных.
23 марта 1917 г. Харби Шуро единогласно принял решение о необходимости создания мусульманских воинских частей и обратился с воззванием ко всем воинам-мусульманам. В тот же день была образована соответствующая комиссия. 28 марта 1917 г. Харби Шуро рассмотрел доклад Ильяса Алкина с предложением создать во внутренних губерниях России Татарский Военный Округ, в котором служили бы солдаты всех входящих в него территорий.
7 апреля 1917 г. либеральная газета "Йолдыз" поместила программную статью "Зачем нужны татарские полки?", где говорилось, что армию можно превратить в школу национального воспитания. В Татарском Военном Округе все чиновники, начиная с самых низших и кончая командующим округом должны быть мусульманами". Все мусульмане России направляются "в части внутри Татарского Военного Округа". Любой офицер из татар "должен иметь возможность отправиться на службу в этот Военный Округ". Официальным языком Округа объявлялся татарский. Округ должен был объединить "войска всех родов" и военные учебные заведения.
Выполнение такого проекта формирования целостной национальной армии неизбежно должно было перевести на другой уровень отношения между центральным правительством и мусульманским населением. К созданию национального корпуса призывал еще в 1906 г. Рашид Ибрагим. Татары получали в лице армии гарантию соблюдения своих прав, независимо от политической ситуации в России. Такие требования были непосредственно вызваны нарастающим хаосом в стране, уже тогда проявившимся в бунтах военных, убийствах офицеров и фактической отмене армейской дисциплины со стороны солдат. Национальные воинские части рассматривались и как своеобразный прототип местных полицейских сил. Среди солдат-татар война не имела популярности. Создание самим царским правительством латышских и армянских воинских частей дало прецедент формирования армии по национальному признаку. Национальные воинские части у мусульман могли быть реальными гарантами против насильственных действий со стороны армянского и казачьего населения на окраинах России.
Харби Шуро быстро получил отклики от мусульманских воинов других регионов. 30 апреля 1917 г. в Москве началось совещание воинов-мусульман. Был сформирован Временный Центральный Совет во главе с Алкиным. Было принято постановление о немедленном переформировании армии по национальному признаку и выделении мусульманских частей. В случае отказа Временного правительства, предусматривалось "приступить к образованию отдельных мусульманских войсковых частей явочным порядком". 18 мая 1917 г. на заседании казанского Харби Шуро было отмечено, что в полках создаются особые татарские роты.
Уже 4 апреля 1917 г. на заседании Казанского Мусульманского Комитета Алкин поддержал идею созыва татарского, а не общероссийского мусульманского съезда для решения проблем нации. Однако на II Мусульманском съезде он высказался против создания централизованной татарской автономии, так как выступал за полную самостоятельность воинских частей. Возможно, свою роль сыграли неприязненные отношения его отца с лидером автономии Садри Максуди, да и различие политических программ либерала Максуди и социал-демократа Алкина.
Пиком популярности Алкина стал I Мусульманский Военный съезд, проходивший в конце июля в Казани. Съезд избрал постоянный Всероссийский Военный Совет (Харби Шуро) во главе с Ильясом Алкиным. Харби Шуро окончательно утвердил свою монопольную позицию представителя интересов мусульманских воинов России. Преодоление первоначального запрета на проведение съезда обеспечило руководству Харби Шуро высокую популярность. Так как в ходе II Всероссийского Мусульманского Съезда оформился организационный раскол между умеренной и радикальной частью национального движения, то Харби Шуро и лично его лидер Ильяс Алкин оставались фактически единственной силой, выступавшей в качестве посредника между обоими лагерями. Однако в целом руководство Харби Шуро на съезде заняло компромиссную позицию, с одной стороны, утвердив чисто аграрно-социалистическую федералистскую программу, поддерживаемую большинством военнослужащих, с другой стороны, выразив лояльность общенациональным структурам и прежде всего Вакытлы Милли Идарэ (Национальному Управлению). Было принято решение идти на выборы в Учредительное Собрание блоком только "с мусульманскими социалистическими группами". Так Алкин и Вахитов оказались избранными в Учредительное Собрание от Казанской губернии в рамках Мусульманского Социалистического Блока.
Сразу же после перехода власти в руки большевиков в Казани 27 октября 1917 г. состоялось экстренное заседание мусульманских военных организаций. Шуро отправил телеграмму: "Правительство перешло в руки демократии. Всеми силами постараемся провести лозунги Советской власти".
30 октября начался II Съезд мусульман-воинов Казанского Военного Округа. Алкин высказался за откладывание решительных действий до выборов в Учредительное Собрание: "Я сам сочувствую социал-демократам, но не могу положительно оценить последние изменения". В ответе Казанского Харби Шуро Халиль Сафиуллин заявил: "Если посмотреть на нашу историю, то можно увидеть, что из-за отсутствия единства мы собственными руками отдали наше государство русским. Всегда у нас нет единства". Габдулла Габдеррашитов предложил быстрейшее формирование национальных частей. При этом предлагалось создание трех запасных мусульманских полков (Казань, Уфа, Оренбург). Их предполагалось объединить в I Стрелковую бригаду. В качестве прообраза милиции создавались мусульманские патрульные команды.
12 ноября 1917 г., под председательством Ильяса Алкина, прошло второе заседание национальных организаций Казани. Алкин заявил, что "сейчас в России нет правительства", поэтому "нам нужно создать Федерацию народов Поволжья". Он охарактеризовал ситуацию как период борьбы каждой из наций за свои интересы и, прежде всего, интересы экономические. Алкин назвал мусульманские части основным инструментом обеспечения прав нации. Заседание решило рекомендовать перевести Миллет Меджлисе в Казань, передать ему функции Учредительного Собрании татар и провозгласить на его сессии территориальную автономию.
На следующий день после провозглашения Российской Федеративной Республики 6 января 1918 г. Миллет Меджлисе заявило о рождении ее субъекта — Штата Идель-Урал. Комиссия по территориальной автономии, известная также как коллегия Урало-Волжского Штата (КУВШ), должна была обеспечить созыв съезда в Уфе для принятия временной конституции Штата и создания временного правительства. Харби Шуро по соглашению подчинился КУВШ. Алкин стал членом КУВШ. Абсолютное преобладание в нем получили социалисты-татаристы — представители Казани.
Основной потребностью населения в этот период было наличие власти, неразрывно связанной с его непосредственными интересами. Абсолютно самостоятельная политика Харби Шуро объективно приводила к расколу национальных автономных структур. Социалисты-татаристы ("татарчылар"), получив полный контроль над КУВШ, фактически взяли на себя всю полноту ответственности за создание территориальной автономии. В этот период Харби Шуро поддерживал партнерские отношения как с МСК, так и с уфимской группой Ибрагимова, куда входил и Уфимский Харби Шуро.
24 декабря 1917 г. в Казани состоялось совместное заседание всех мусульманских военных организаций. Ильяс Алкин предупредил о распространении среди русского населения слухов о войне русских и татар и о захвате татарами всей власти для последующего угнетения русских. Алкин заявил, что власть в Штате будет разделена с другими народами.
В январе 1918 г. II Всероссийский Мусульманский Военный съезд должен был, прежде всего, добиться создания национального военного округа и Штата Идель-Урал. Уже на предварительном совещании съезда произошло столкновение между его национальным большинством, возглавляемым Ильясом Алкиным, и левыми социалистами, от имени которых выступил Камиль Якуб. Алкин заявил, что на заседаниях съезда "мы должны создать сильное оружие для мусульманского народа, тюрко-татарской нации". Якуб утверждал, что кадеты пытаются использовать мусульман-солдат, и провозглашение Штата является их идеей. Ильяс Алкин категорически опроверг утверждение о своей связи с кадетами и заявил, что "ориентируясь только на одну цель, национальную цель, нужно двигаться вперед". Алкин получил поддержку большинства делегатов, и съезд перешел в деловое русло.
Четвертое особое заседание съезда носило чрезвычайный характер, так как циркулировали слухи о готовящемся Казанским Советом аресте пяти лидеров Харби Шуро, включая Ильяса Алкина, по обвинению в якобы планирующемся съездом роспуске Совета. Исследование фактов показало, что лидеры Совета отдали приказ о подготовке к возможным военным действиям. Решение об аресте лидеров Харби Шуро было принято на секретном заседании Исполкома Казанского Совета. Стало окончательно понятно, что Совет будет всеми силами бороться против национальных военных организаций и создания Штата Идел-Урал. Сам съезд воздержался от решительных действий.
Резкая конфронтация национальной и просоветской части съезда подтолкнула национальные элементы на создание фракции, вокруг которой объединилось большинство делегатов. Она получила имя "социалисты-федералисты", и ее основной целью стало создание Штата. Руководство фракции состояло из представителей двух политических группировок: Всероссийского Харби Шуро и группы Галимджана Ибрагимова. Фракция приняла решение сформировать руководство съезда из своих сторонников под председательством И. Алкина. На выборах президиума съезда в него прошли только социал-федералисты. Был достигнут компромисс, в результате которого в президиуме федералисты получили по 3, а левые по — 2 места.
На съезде развернулась дискуссия о способе правления в будущем Штате Идель-Урал. По докладу военного ахуна казанского гарнизона Гатауллы Багаутдинова принимается решение о создании Волго-Уральского тюрко-татарского Штата. Правительство Штата должно формироваться Советом солдат, рабочих и крестьян мусульманского большинства при включении представителей других наций на пропорциональной основе. II Всероссийский Мусульманский Военный съезд брал на себя функции создания Штата и охраны его законов. Особым пунктом была выделена борьба с контрреволюционными организациями, действующими против Штата.
Так Штат превращался из парламентской республики, основанной на праве всеобщего голосования, в советскую республику с выборами по классовому признаку. Фундаментальная слабость этого проекта заключалась в том, что татарские рабочие и крестьяне не имели собственных политических организаций. Татары в этот период имели крайне незначительное представительство в Советах и общероссийских партийных структурах всех уровней. Харби Шуро фактически склонился к принятию основных принципов тогдашней Советской власти, заключавшихся в признании главенства Советов и в объявлении Штата Советской республикой.
19 февраля 1918 г. газета "Безнен тавыш" опубликовала статью "Нужна правда", где приоткрылась завеса над изменившимся раскладом сил на съезде. Члены группы Галимджана Ибрагимова в лице лидеров Харби Шуро Уфимской губернии начали отдаляться от И. Алкина. Их лидер, вождь уфимских левых эсеров Г. Ибрагимов, получив пост замнаркома Мусульманского комиссариата в январе 1918 г., окончательно перешел на советские позиции. Сторонники Советов, потерпев поражение в попытке подчинить себе съезд, все более активно переходили к агитации в частях Шуро в Казани. Во второй половине февраля 1918 г. Харби Шуро начал получать сведения о разложении частей и из других мест, особенно из Оренбурга и Уфы. Бездействие воинских частей, отсутствие реальных действий Харби Шуро и II Военного Съезда по созданию Штата, нарастающее непонимание причин их содержания под ружьем разлагали мусульманские части, способствовали утрате боеспособности и моральных качеств. В итоге, сами солдаты выступили за роспуск национальных частей.
В феврале 1918 г., в противовес намечавшемуся учредительному съезду Идель-Урала, в Казани был создан областной съезд Советов Поволжья и Южного Урала. Практически все делегаты-мусульмане единодушно защищали идею Штата. Но съезд Советов выступил против национальной автономии. В ответ, мусульманская фракция покинула съезд, и 26 февраля 1918 г. на общем заседании мусульманских организаций Казани было принято решение о провозглашении Штата. 27 февраля были развешены плакаты с текстом Фармана (Универсала) о провозглашении Штата. В провозглашении должны были принять участие все мусульманские организации, кроме Мусульманского комиссариата при Казанском Совете.
В ответ, 26 февраля 1918 г., руководство Казанского губернского Совета учреждает Казанскую Советскую Республику. В городе было объявлено военное положение. В ночь с 28 февраля на 1 марта 1918 г. руководство Шуро было арестовано. Впрочем, заключение Алкина закончилось очень быстро. Но он отказался от идеи вооруженной борьбы и после освобождения.
Ильяс Алкин не мог остановить набирающий скорость маховик гражданской войны, но стремился хотя бы немного сбавить ее обороты. Последним его подвигом было фактическое недопущение белой полиции в татарские районы Казани в августе-сентябре 1918 г., когда он спас своих многих политических противников. Алкин отказался участвовать в средневековой бойне гражданской войны. Он не захотел дать своей нации опыт братоубийства — в стране, где оно стало нормой. Наверное, в этом его основной подвиг. Он не стал татарским Наполеоном, но остался Человеком.
В дальнейшем он уже никогда не был на первых ролях. Однако ему припомнили прошлое. В 1937 г. он был расстрелян.
 
 
 
Отец революции третьего мира.
Мирсаид Султан-Галиев (1892 — 1940)
 
Название этой статьи я заимствовал из книги Александра Беннигсена. За время после ее выхода в свет в 1986 г. поблекла привлекательность национально-освободительного движения, и “третий мир” сейчас рассматривается преимущественно в отрицательном плане, как символ бесправия, нищеты и насилия. Каждый может судить, далеко ли мы от него. Название книги Беннигсена убийственно верно указывает на одну из возможностей развития татарского общества начала прошедшего века.
В последнее десятилетие в Татарстане очень много писалось о Султан-Галиеве, писалось преимущественно в положительном плане. Но так и не вышел в свет анализ его автобиографического очерка “Кто я?”. Я не знаю в татарской традиции столь откровенной исповеди, заставляющей вспомнить исповеди Руссо и Абеляра. Эпиграфом этой исповеди являются слова: “Я хочу, чтобы я был выслушан”. Постараемся же понять Мирсаида.
В воспоминаниях о детстве и юности Султан-Галиева постоянно присутствует мотив бедности. Его отец был простым учителем, а мать происходила из рода мурз; его родственниками были Терегуловы, Еникеевы, Мамсеевы, Чанышевы, то есть знатные татарские роды. Тайной и несбывшейся мечтой детства было среднее образование, но честолюбивый мальчик был лишен его. Тогда Султан-Галиев уже своей общественной деятельностью пытается влиться в национальную элиту. В 1917 г. он становится секретарем Центрального Милли Шуро и поет дифирамбы его лидеру Ахмеду Цаликову. 29 июля того же года на II Всероссийском мусульманском съезде Мирсаид Султан-Галиев сделал доклад по вопросам издательской деятельности. Однако его предложения были отклонены, и Султан-Галиев не сумел завоевать себе места среди элиты, что способствовало его сближению с Мусульманским Социалистическим Комитетом (МСК) и лично с Вахитовым.
Роль Султан-Галиева в МСК прояснилась после отъезда Вахитова в начале января 1918 г. в Петроград. На II Всероссийском Мусульманском военном съезде в январе 1918 г. усилиями Султан-Галиева и большевиков-татар была создана левая фракция. Съезд должен был принять решения, определяющие позицию мусульманских воинов в отношении к центральным и местным властям и, прежде всего, добиться создания национального военного округа и Штата Идель-Урал. Сторонники Советов с самого начала постарались взять съезд под свой контроль. Уже на предварительном совещании съезда произошло столкновение между его национальным большинством и левыми социалистами. Камиль Якуб утверждал, что кадеты пытаются использовать мусульман-солдат, и провозглашение Штата является их идеей. Мирсаид Султан-Галиев заявил, что в России имеются две силы, с одной стороны — это кадеты, Дутов, Корнилов и Центральная Рада, с другой — народные комиссары, а у татар — МСК. Ильяс Алкин категорически опроверг утверждение о своей связи с кадетами и заявил, что “ориентируясь только на одну цель, национальную цель, нужно двигаться вперед”.
В феврале 1918 г., в противовес намечавшемуся учредительному съезду Идель-Урала, в Казани был созван областной съезд Советов Поволжья и Южного Урала, объединивший представителей 11 губерний. Практически все делегаты-мусульмане единодушно защищали идею Штата. Единственным диссонансом прозвучало выступление Султан-Галиева, в котором он призвал решить вопрос Штата путем проведения плебисцита “пролетарским классом народностей этой территории”. Областной съезд Советов выступил против идеи национальной автономии. В ответ мусульманская фракция покинула съезд, и 26 февраля 1918 г. на общем заседании мусульманских организаций Казани было принято решение о провозглашении Штата.
В ответ 26 февраля 1918 г. руководство Казанского губернского Совета учреждает Казанскую Советскую Республику и формирует ее Совет комиссаров. В отличие от предлагавшегося проекта Штата, все ключевые посты были заняты не татарами. Султан-Галиев получил пост члена комиссариата народного просвещения. Основным органом нового “государства” стал “Революционный Штаб Казанской рабоче-крестьянской республики”. Председателем Штаба стал Карл Грасис, а в число членов вошел Султан-Галиев.
Султан-Галиев приписывает себе арест руководства съезда в ночь с 28 февраля на 1 марта 1918 г. и срыв провозглашения Идель-Урал Штата. Вероятно, он был прав. Впоследствии он не раз будет стремиться создать национальное государство, но никогда не достигнет своей цели. Проклятие той ночи, кажется, будет вечно тяготеть над ним.
Окончательно лидерская роль Султан-Галиева оформилась после гибели Мулланура Вахитова в августе 1918 г. Он приезжает в Москву, где становится председателем Центрального Мусульманского Комиссариата (Мускома). Его цель — создание Татаро-Башкирской республики, согласно Положению Народного комиссариата по делам национальностей (Наркомнаца) от 22 марта 1918 г. При этим должно произойти перераспределение богатств края в пользу мусульман. Султан-Галиев провозглашал: “Достаточно взглянуть на этнографическую карту Татарстана и Башкирии. Все выгодные в отношении естественных богатств местности этого края — побережья судоходных рек, леса, города и окружающие их земли — заселены 80-90 процентами русского населения. Остальное население края, несмотря на то, что оно в среднем составляет процентов 70 общего числа его населения, в эксплуатации указанных естественных богатств участвует лишь в 10-12 процентах”. О возможных последствиях такого большевистского перераспределения, но уже не по классовому, а по национальному признаку, автор умалчивает…
Вчерашний союзник Карл Грасис становится основным противником мусульманских коммунистов в деле создания национальной государственности. Наряду с контролем на местах нарастает и контроль из центра. Вначале по советской линии. В октябре 1918 г. Султан-Галиев заявлял: “Конструирование Наркомнаца и национальных комиссариатов должно определяться теми же принципами, которые положены в основу образования Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, а именно принципы свободного федерирования трудовых элементов отдельных национальностей и вытекающий отсюда принцип полной независимости пролетариата этих национальностей”. В октябре 1918 г. Муском фактически заявил, что его отделения на местах не будут подчиняться местным властям. Султан-Галиев будет выступать и за созыв съезда трудящихся-татар. Но центральные власти слишком хорошо понимают, что такой съезд будет неподконтрольным. Чуть позднее ликвидируется и самостоятельная Мусульманская Компартия. В ноябре 1918 г. на I Съезде Мусульман-Коммунистов в Москве большинство под нажимом ЦК РКП(б) высказалось за превращение партии в Центральное Бюро Мусульманских Организаций при РКП(б).
В ноябре 1919 г. на II Всероссийском Съезде Мусульманских Коммунистических Организаций Султан-Галиеву удалось провести свою резолюцию по татаро-башкирскому вопросу: “Самым правильным разрешением татаро-башкирского вопроса, как с политической, так и с естественно-исторической стороны, является создание для них общей советской республики”. Съезд признал необходимым “осуществить положение Совнаркома о Татаро-Башкирской Советской Социалистической Республике в границах, исключающих автономную Малую Башкирию” (то есть гористый восток Оренбургской губернии, составляющий ныне Юго-восток Башкортостана). Но Политбюро РКП(б) отменяет это решение.
В 1921 г. в дни голода “правые” — сторонники Султан-Галиева получают контроль над правительством Татарстана, но его не отпускают в Казань. Партийная дисциплина — очень эффективный механизм контроля. В Наркомнаце он — неформальный лидер коммунистов российских автономий, далеко не всегда довольных политикой центра (Муском к тому времени ликвидирован). Основная сфера раздоров — контроль за земельными ресурсами. На них претендуют и федеральный центр и республики. Султан-Галиев — председатель Федерального Комитета по земельному делу, на стороне последних. Уже в 1922 году пронациональная политика “правых” приводит к попыткам их устранения. Султан-Галиева включают в “парттысячу” что означает фактическую ссылку в глухую провинцию. Из-за протестов представителей автономий он пока сохраняет свои посты.
История с арестом Султан-Галиева (май 1923 г.), откровенно говоря, маловразумительна. Поводом для ареста послужило перехваченное шифрованное письмо Султан-Галиева, выявившее его переписку с рядом коммунистов в тюркских республиках и попытку установить связь с бывшим лидером башкирской автономии Заки Валиди, уже ставшим тогда противником советской власти. Единственные доступные нам документы — это само письмо и показания Султан-Галиева. Они отражают сложную ситуацию в стране, когда всем было ясно, что Ленин умирает и возможны варианты развития событий. Непонятна до конца роль Сталина, который несколько лет был ближайшим союзником Султан-Галиева, а теперь стал его злейшим преследователем.
Арест Султан-Галиева стал для “правых” нарушением негласного договора руководства Татарии и Центра. Выведшие из кризиса республику лидеры оказывались в положении нежелательных лиц и политических изгоев. Практически сразу же за арестом Султан-Галиева его сторонники в аппарате Татарстана обращаются с письмом в ЦК РКП(б). В начале идет оценка деятельности Султан-Галиева: “Констатируя большое влияние т. Султан-Галиева на коммунистов-туземцев восточных республик и областей, а также широкие беспартийные массы рабочих, крестьян и трудовой советской интеллигенции, полагаем, что подобный акт физической репрессии по отношению к нему имеет безусловно отрицательное значение”.
Авторы заявляют: “Просим об отмене всякой репрессии по отношению т. Султан-Галиева, и если для этой цели ЦК РКП потребуется наше поручительство, то выражаем на это полное желание и готовность”. Под письмом подписалась большая часть лидеров республики, но только татары. Позднее было направлено заявление в ЦК РКП(б) товарищу Сталину, где авторы утверждают: “Мы категорически отрицаем возможность связи Султан-Галиева с басмачеством”. Они объясняют, что ошибки Султан-Галиева во многом вызваны неопределенностью национальной политики перед XIII Съездом Партии, личными репрессиями против него (отправка в составе парттысячи), а также отсутствием контроля местных коммунистов над экономической жизнью в Башкирии и Киргизии. Авторы заявляют, что видят основные проблемы в:
1) Статусе автономий в связи с образованием СССР;
2) Реорганизации Статистического Управления, не учитывающего позиции автономий;
3) Потребности урегулирования отношений между Наркомземом РСФСР и автономных республик, так как его политика сводится к упразднению автономий;
4) Введение поправок в Земельный кодекс, игнорирующих своеобразие автономий.
И в XXI веке эти проблемы звучат достаточно актуально. Но Центр уже принял свое решение. “Четвертое совещание ЦК РКП с ответственными работниками национальных республик и областей”, прошедшее 9-12 июня 1923 г. в Москве заклеймило деятельность Султан-Галиева. Совещание членов Татобкома и ОКК РКП(б) 19-21 июля 1923 г. было посвящено разоблачению Султан-Галиева. Шагит Ахмадиев, выступая от “левых”, обрушился с критикой на Султан-Галиева, обвиняя его в попытке сформировать “блок с кем угодно... лишь бы осуществить нерусские интересы”. Ахмадиев заявляет, что у Султан-Галиева — “отсутствие веры в долгое существование Советской власти... стремление в волнах... опасности спасти свою нацию целиком”.
Такая постановка вопроса вызвала негодование “правых”. Исхак Рахматуллин напомнил, что еще в 1919 г. ЧК посылала своих агентов на губернскую конференцию коммунистов-мусульман, “узнать, не творят ли чего худого коммунисты-мусульмане”. А зав. Секретным Отделом губисполкома Михайлов спрашивал его: “Что там татары делают, может, республику создать хотят?” Нарком земледелия Юнус Валидов выступил еще откровеннее: “Мы работаем и знаем, что в аппаратах у нас 45 % черносотенцев с монархической идеологией, через которых мы проводим работу, они при наших склоках восторжествуют... В сущности, говоря о Султан-Галеевщине, полагал бы, что если в ТР было стремление противосоветское, противокоммунистическое, то нужно было искоренять его раньше”.
Шахмардан Ибрагимов, однозначно поддерживавший позиции “левых”, так оценил позицию “правых”: “У них блок с буржуазией, блок и тесная связь с национальными элементами... Когда говорили тт. Усманов, Ганиев, Валидов, мне стало жутко... Чувствуешь, что тень Султан-Галиева как будто пролетела над этим залом, — потому что эти речи повторяли его мысли, его слова, его мотивы, только в более мягкой форме”. Ибрагимов также обвинил Султан-Галиева в защите экстерриториальной автономии, “при которой можно было рассчитывать только на татарскую часть населения, но при советской территориальной автономии необходимо иметь в виду всю совокупность населения”. Тем самым Ибрагимов выступил против развития национальных институтов на территориях вне Татарии.
Секретарь обкома РКП(б) Блудау попытался как-то примирить позиции. Но и он был вынужден признать правильность ряда тезисов Султан-Галиева, заявив, что татары-рабочие используются “например, на Бондюжском заводе на самых тяжелых и вредных работах”.
Нарком просвещения Микдат Брундуков построил свое выступление на опровержении позиций противников Султан-Галиева их былыми словами и действиями. Он заявил, что ранее Ш. Ибрагимов и Ш. Ахмадиев были сами друзьями Султан-Галиева. Продолжая полемику с “левыми”, оратор заявил, что на совещаниях по национальному вопросу Султан-Галиева “мнения одобряются и т. Лениным, и Сталиным, и Троцким, и другими руководителями — в то время, когда мнения Саид-Галиева по национальному вопросу подвергаются осуждению”. Председатель ЦИКа республики Рауф Сабиров указал “левым”, что в Инструкциях IV Совещания указывается на опасность, как левого, так и правого уклонов. Причем у “левых” существовал Учраспред (учетно-распределительный отдел — орган, занимающийся кадровыми назначениями — А.Х.) Саид-Галиева: “может быть, там Ахмадиев”. История оказалась ироничной. В свое время Султан-Галиев стоял за арестами лидеров Идель-Урала. Теперь его былые соратники, например Шагит Ахмадиев, призывали к борьбе с ним.
В 1924 г., в дни отстранения от политической жизни, Султан-Галиев пытается создать политическую историю татарской нации, подчеркивая национальную доминанту общественно-политического движения. Он пишет: “Положительными результатами 1905 годя для тюрко-татар России можно считать то, что у них появились как политическая сила туземная торговая буржуазия и тонкий слой мелкобуржуазной туземной интеллигенции, выступившей на сцену с лозунгами “национального возрождения (...) Пролетариата в европейском смысле этого слова... как классовой политической силы, не было”. Далее Султан-Галиев пишет, что тюркско-татарские коммунисты стали фактом жизни лишь во время революции. Причем они последовали “за коммунистической партией не столько из-за лозунгов классовой борьбы и классовой революции, сколько из-за лозунгов национального самоопределения”.
Султан-Галиев повторяет здесь слова Мулланура Вахитова. Теория “двойного угнетения” колониальных народа, то есть угнетения со стороны, как правящих классов, так и пролетариата европейских наций была изложена уже Садри Максуди в 1918 г. Идею Турана — как федерации тюркских народов он заимствует у Акчуры и других тюркистов. Новой является идея объединения всех слоев общества, кроме наиболее имущих, во имя создания национального государства. Впрочем, это близко к идеям Гаяза Исхаки образца 1906 г. Но достоинство любой теории в ее целостности, и здесь Султан-Галиеву нет равных.
Коммунисты в центре были не согласны на превращение СССР в славянско-тюркский союз. Они понимали, что, по сути, здесь возрождаются идеи Исмагила Гаспринского. При всей своей тенденциозности антисултангалиевская литература достаточно объективно называет источники теории Султан-Галиева. Чего в ней не было, так это марксизма. Даже Вахитов считал основной движущей силой пролетариат, который, правда, предстояло создать. Впрочем, победа деревни над городом стало общим местом революций после триумфа Мао в 1949 г.
Султан-Галиев был, прежде всего, практиком. Но время работало против него. С 1923 г. центр проводит тщательно продуманные акции по устранению его сторонников. Особенно опасной являлась поддержка Султан-Галиева в аппарате и среди комсомольцев. Но эта проблема была решена уже в 1924 г. Партийная дисциплина позволила рассеять его сторонников по огромным пространствам СССР. А в 1929 г., в дни народного недовольства сталинской “революцией сверху”, его сторонники стали арестовываться в массовом порядке.
С 1923 г. Султан-Галиев периодически арестовывается, в перерывах между арестами занимает мелкие посты. В 1940 г. он был расстрелян. Долгие годы место и время его гибели были неизвестны.
Для понимания роли Султан-Галиева следует прочесть тогдашние журналы коммунистической молодежи типа “Кызыл шэрык” или “Кызыл шэрык яшьлэре”. Оттуда встает облик вождя новой эпохи. Султан-Галиев был харизматическим лидером как ни один татарский политик ни до, ни после него. Он олицетворял эпоху единства и победу коллектива над личностью. Но один человек не прельстился обаянием Мирсаида и создал его портрет: портрет политика и властолюбца, отказавшегося от идеалов юности. Человека звали Хади Такташ, а произведение называется “Камиль”. Образ Сулеймана собирателен, но в нем отразилась вся суть соратников Султан-Галиева. Для понимания трагедии татар в 1920-е гг. необходимо прочесть “Камиля” и произведения Султан-Галиева, уже дважды изданные. Идеи Султан-Галиева действительно оказали больше влияние на страны третьего мира, колонии и полуколонии. Но нигде их победа не принесла благополучия, мира и стабильности. Алжир, Египет, Индонезия — вот далеко не полный список стран-поклонниц его идей в 1950-1960-е гг. Страстность Султан-Галиева, проклятия против “колонизаторов” захлестнули площади Казани и Челнов в начале 1990-х гг. Но большинство татар осталось дома. Мирное сосуществование в глазах большинства оказалось превыше борьбы за независимость. Идеи Султан-Галиева вновь отошли в тень. Станут ли они вновь актуальны? Что же, про это надо спрашивать тех, кто моложе 25-ти (ведь Мирсаиду было только 25 в 17-м году)...
 
 
 
Первый премьер Татарстана.
Кашшаф Мухтаров (1896 — 1937)
 
Эта статья — последняя в цикле. Уже пройдено почти полтора века национальной истории. Кашшаф Мухтаров — последний в списке из шестнадцати национальных лидеров и единственный из проявивших себя прежде всего в советскую эпоху. На здании больницы на углу Астрономической и Профсоюзной — мемориальная доска в его честь. Однако история правительства, по сути заложившего за три неполных года основы татарской автономии, остается пока в тени. Отрицание наследия советской эпохи коснулось и его, а в политике наркомы Татарстана оказались заслоненными фигурой Султан-Галиева. Эта статья — рассказ не только о Кашшафе Мухтарове, но и его соратниках в правительстве. Всех их, кроме скончавшегося в 1925 г. Юнуса Валиди, ждали тюрьмы, лагеря, расстрел.
Кашшаф Мухтаров родом из семьи пермского торговца. В годы Мировой войны он поступил на медицинский факультет только что открытого Пермского университета. После Февральской революции 1917 г. он стал одним из активистов национального движения, губернского Милли Шуро (Национального Совета). Вне основных татарских центров партийным различиям почти не придавалось значения. После победы большевиков — секретарем губернского комиссариата по делам национальностей. Здесь он познакомился с будущим наркомом просвещения Микдатом Брундуковым. В дни наступления войск КомУЧа летом 1918 г. советские деятели Перми эвакуировались в Вятку, где Мухтаров был принят в Компартию. В 1919 г. на весь Урал было всего три коммуниста-татарина. Здесь Мухтаров сошелся с двумя будущими ключевыми членами своего правительства — бывшими шакирдами медресе “Буби” Гасымом Мансуровым (будущим вице-премьером) и Юнусом Валиди (будущим наркомом земледелия). Они только что участвовали в расстреле известного кадимиста и доносчика Ишми-ишана, в 1911 г. добившегося уничтожения их медресе.
В те дни основной целью татарских коммунистов было создание территориальной автономии. 4 ноября 1919 г. Губернская мусульманская партконференция, где большинство составили “правые” татаристы, сторонники Султан-Галиева, приняла следующую резолюцию:
“В пределах Казанской и Уфимской губерний с измененными согласно проекту границами образовать на основах Советской Конституции Татарскую Республику как автономную часть РСФСР.
При Ревкоме должны быть организованы Народные комиссариаты: военный и народного образования для всех народностей татарского языка, населяющих территорию РСФСР, и другие по мере надобности для Татарской республики.
Исходя из общности культуры татар и языка татар и башкир, конференция, в случае желания башкир, приветствует образование единой Татаро-Башкирской республики”.
К моменту объявления Ленинского Декрета о создании республики в мае 1920 г. лидеры татарских “правых” коммунистов уже готовились разъехаться по уездам и провозгласить республику без согласия Центра. В Ревкоме (Революционном Комитете — органе, занимающемся формированием органов власти республики) Татарии “правым” удалось занять ряд ключевых постов. Однако контроль над республикой получили “левые” — сторонники Саид-Галиева, который был противником создания республики. Он и возглавил Совнарком ТАССР. В 1920 г. Мухтаров становится лишь наркомом здравоохранения в первом правительстве Татарии.
В 1921 г. в Поволжье — страшный голод. Администрация Саид-Галиева без протестов перевыполняет план сдачи зерна Центру, последствием этого становится отсутствие местных запасов зерна и массовая гибель и бегство населения. Летом 1921 г. на II Татарском съезде Советов к власти приходит правительство под руководством Мухтарова. Его основная цель — борьба с голодом. Оно согласно принять помощь от кого угодно и параллельно стремится нормализовать экономику республики в рамках политики НЭПа. Нарком земледелия Юнус Валиди признает, что он дал взятки натурой железнодорожникам для прохождения эшелона с сахаром и, тем самым, спасения жизней тысяч людей, так как угрозы репрессий не сработали.
Сама политика НЭПа делала необходимым доверие народных масс и опору на них. Лидеры правительства и ЦИК, возглавляемых “правыми”, вышли из джадидских медресе, местных Милли Шуро, Мусульманского Социалистического Комитета, Мусульманской Компартии, Центральной Мусульманской Военной Коллегии. Они имели гораздо более прочные корни в Татарстане (в отличие от “левых”, в основном связанных с Уралом) и ориентировались на удовлетворение традиционных и современных потребностей нации, при все большем учете ее реальных настроений. Опорой “правых” была молодежь национальных военных школ, комсомола, студенчество. Географически “правые” были сильны в Татарской Слободе Казани, на Северо-Востоке в районе влияния медресе “Буби”, где учились их ключевые фигуры: Гасым Мансуров, Юнус Валиди, Гаяз Максудов. Цитаделью “правых” был Наркомзем, где Юнус Валиди вел определенную кадровую политику, часто опираясь на выходцев с Северо-Востока. Часть “правых” составляли выходцы с Северного Урала, особенно Перми (Мухтаров и Брундуков), а также пограничных с Татарстаном Белебеевского и Бирского уездов. Однако сила правительства Мухтарова была, прежде всего, в поддержке большинством активного населения: зажиточными крестьянами, ремесленниками, мелкой и средней городской буржуазией, интеллигенцией, джадидским духовенством.
Но уже в 1922 г. пронациональная политика “правых” приводит к попыткам их устранения. Улучшившаяся, благодаря им, экономическая ситуация, снизила активность населения, стабилизовав общественно-политическую обстановку.
В 1922 г. исключаются из партии Юнус Валиди и его заместитель Гариф Енбаев. В ответ на исключение Енбаева из партии лидеры “правых” подписались под заявлением в его защиту, отправленным в Центральную Комиссию по проверке и очистке РКП(б). Валиди потерял свой пост. Его главной “виной” стало принятие Земельного Кодекса Татарстана, отличающегося от федерального.
В декабре 1922 г. III Съезд Советов Татарии подтвердил полномочия правительства “правых”. Они преобладали и в Президиуме съезда. Кашшаф Мухтаров в своем докладе охарактеризовал путь, проделанный Татарстаном. Он говорил о недоверии татарских “народных масс к ранее господствовавшей нации”. Это усугублялось позицией центральных чиновников “в начальный период”, которые действовали, “трактуя Татарскую Республику”, как одну из многочисленных губерний”. Сравнивая начальное и современное положение Татарстана, Мухтаров приходит к выводу: “Автономность... без точного и реального содержания, без определенных граней, без всякого авторитета. Мы все это теперь имеем в большей или меньшей степени”. При этом Мухтаров поддержал проект создания Волжско-Камской Области в рамках экономического районирования, а также за создание союза автономных республик и областей РСФСР в связи с образованием Союзного ЦИК и СНК. Мухтаров заявляет, что такая политика “ведет к расширению автономных прав молодой Татарии”.
После ареста Султан-Галиева в мае 1923 г. Мухтаров и члены его правительства получили шанс на продление своих полномочий, но им нужно было отмежеваться от былого лидера. Однако они отказались и подписали письмо в защиту Султан-Галиева.
IV Съезд Советов Татарии в декабре 1923 г. вновь избрал правительство под руководством Мухтарова. Почти все члены правительства были абсолютно далеки от большевистской ортодоксии. Нарком здравоохранения Фатих Мухаммедъяров был в 1917 — 1918 гг. деятелем Мусульманского Социалистического Комитета, организованного Вахитовым, членом Коллегии Идель-Урал, но так и не вступил затем в РКП(б), оставаясь единственным беспартийным наркомом.
Наиболее резко выступил в защиту татарской культуры нарком просвещения Брундуков. Он подчеркнул, что в бюджете Татарии расходы на образование составляют 27 % бюджета, тогда как в ряде соседних русских областей с их унифицированными программами расходы составляют 40 — 45 %. Брундуков отметил, что в татарском книжном издательстве с января по ноябрь 1923 г. вышло 61 названия книг на русском языке и 37 — на татарском. Он также выступил за передачу вузов Татарстану и их ориентацию на нужды республики.
В апреле 1924 г. руководство “правых” в СНК окончательно ликвидируется. На заседании Бюро Татарского обкома РКП(б) 3 апреля 1924 г. секретарь обкома Морозов выступил с докладом о взаимоотношениях Бюро обкома с Советом Народных Комиссариатов АТССР. Было принято Постановление:
“Констатируя, что решения Бюро Областного Комитета не имеют своего отражения ни в работе СНК, ни в других наркоматах, что в деятельности СНК по проведению сметы, по взысканию недоимок по местным бюджетам и ряду других вопросов решения Бюро либо не проводятся, либо мнение Бюро не спрашивается, что стало очевидно, что товарищи Мухтаров, Мансуров, Енбаев находятся под влиянием сильных группировочных настроений и непримиримости.
Постановили: Отозвать тов. Мансурова из СНК... тов. Енбаева снять с поста зам наркома земледелия... Просить ЦК отозвать из Татарии т. Мансурова и Енбаева. Просить ОКК ускорить рассмотрение дела о партийности тов. Валидова.
Тов. Валидова отозвать из Татбанка. Признать, что тов. Мухтаров не сработался с бюро ОК и просить ЦК отозвать тов. Мухтарова из Татреспублики. Секретариату поручить проработать вопрос о кандидатуре на пост Председателя СНК республики... Ответственный секретарь ОК РКП(б) Морозов”.
Всего через два месяца после смерти Ленина уже перестали играть и в “советскую демократию”.
Отставка правительства Мухтарова “правых” вызвала недовольство татар, которые поддерживали их политику, направленную на повышение статуса татар и выравнивание их профессионального и имущественного статуса с русскими. Рабочие-татары казанских заводов писали:
“Секретарю Центрального Комитета Российской Коммунистической партии (большевиков) дорогому товарищу Сталину и всем членам Центрального комитета. От рабочих и работниц, работавших на фабриках и заводах города Казани, и от делегатов в фабзавкомах. Заявление”.
В 1920—1921 годах “промышленность улучшалась... увеличивались рабочие силы, неграмотность понижалась”. Тем самым “укреплялась дружба между рабочими и крестьянами”. Впоследствии, когда были отправлены в отставку “т. Мухтаров и трудившиеся вместе с ним работники”, началось сокращение производства, и были “выброшены на улицы тысячи рабочих”. К тому же резкое сокращение школ привело к тому, что осталось 1 школа на 5 — 6 аулов.
Особенно резкой критике подверглась политика наркомата земледелия: “Положение крестьян... еще хуже. Нынешний Наркомзем не проводит в жизнь тех серьезных начинаний, который проводились раньше со стороны старого Наркомзема. Так, например, ничего не предпринимается для увеличения в республике лошадей и сельскохозяйственных орудий, составляющие сердце сельского хозяйства. Вообще все крестьянское хозяйство находится в крайне тяжелом положении” и если не будут приняты меры, то РТ опять скатится к голоду. Указывается также на кризис в промышленности, просвещении, книгопечатании.
Рабочие заявляют: “Мы просим Вас вернуть к нам в нашу среду... т. Мухтарова и работавших с ним товарищей ... которые спасли нас от голода, подняли нашу промышленность и много сделали для поднятия сельского хозяйства”. Рабочие пишут, что “мы выйдем лишь при помощи указанных товарищей и при умелой соответствующей действительным условиям нашей республики работе”. Под обращением содержатся десятки подписей рабочих Порохового, Алафузовского, Пугачевского и других заводов, исключительно татар.
Но решение уже было принято. Мухтаров был отозван в Москву, где стал членом коллегии наркомата здравоохранения РСФСР. Деятели его правительства по очереди изымались из Казани. На VII Съезде Советов Татарии в марте 1927 г. последний из наркомов правительства Мухтарова Фатих Мухаммедъяров заявил, что реализация татарского языка превращается в “переписывание русских слов, выражений татарскими буквами”. Он выступил против предложения наркома рабоче-крестьянской инспекции (НК РКИ) Ахметшина ликвидировать иногородние представительства наркомата. Ахметшин набросился как на Мухамедъярова, так особенно и на его заместителя Будайли: “Тов. Будайли, на Всетатарском съезде такие разговоры совершенно непростительны, ибо здесь создается впечатление, что НК РКИ валяет дурака”. В итоге Мухаммедъяров и Будайли потеряли свои посты. Так ушел последний из наркомов правительства Мухтарова. Впрочем, единодушие новых наркомов не спасло их от дальнейших расстрелов. С 1929 г. с периода массовых арестов султан-галиевцев Мухтаров и его коллеги почти постоянно находятся в лагерях, и жизнь большинства из них оборвется в том самом 37-м.

 
Вместо послесловия
 
Почти полтора года своей жизни я прожил с героями своих статей. Обдумывая очередные публикации в журнале «Идель», я бродил по старым улицам Татарской Слободы Казани мимо зданий мечетей и медресе, редакций, домов, где жили мои герои, зданий Казанской Татарской Учительской Школы и Мусульманской библиотеки. Эти скромные здания отражают сам дух татарской нации, объединяющей стремление к скромному достатку, удобству, получению знаний с отсутствием пышности, вычурности, показной роскоши. Кажется, что в сегодняшней Слободе на ее полуразрушенных улицах, где мелькают в основном лица пенсионеров и торговцев, ничего не осталось от той духовной Мекки нации, какой она была еще в 1920-е гг. Не случайно, что с середины 1920-х не один герой этой книги уже не живет в Казани…
Да и в целом на родине, как правило, век их был недолог. Первый герой –Курсави -- и последний – Мухтаров -- закончили свою жизнь на пороге сорокалетия. Ямашев и Вахитов лишь немного переступили тридцатилетие. Пятеро последних героев нашли свой конец в застенках. Кроме муфтиев Баруди и Фахретдина, только умершие еще в царской России Марджани и Гаспринский прожили долгую жизнь на родине. Могилы Г. Курсави, Р. Ибрагима, Ю. Акчуры, М. Биги, С. Максуди, Г. Исхаки — на далекой чужбине. Эти люди если ненадолго и занимали высокие посты, то платили за них своей кровью. Не все в их наследии бесспорно и актуально. Но именно их бесстрашие и бескорыстность и создали нашу нацию, дали ей возможность выйти на мировой уровень, преодолеть угрозу ассимиляции на рубеже прошлого и позапрошлого веков. Теперь мы должны изучить их уроки и показать, на что способно наше поколение. Достойны ли мы их, способны ли мы воспринять их наследие? Ведь если дети недостойны отцов, то нация обречена на смерть. Очередь за нами...

 
Айдар Хабутдинов "Лидеры Нации".

 
Татарин нового века.
Садри Максуди (1879-1955)
 
Для описания жизни Садри Максуди наиболее уместен жанр античной трагедии. Это герой, нашедший для своих действий нужные место и время. Подобно Прометею, он поднял дело единства татар на недосягаемую высоту, и в первый — и пока в последний раз — объединил нацию в рамках единой автономии. Он дал ей имя, начертал Конституцию и создал ее Милли Идарэ (правительство) и Миллет Меджлисе (парламент). Подобно титану, он дважды восставал против мнения почти всех татар и дважды побеждал. 25 апреля 1918 г. —день разгрома Милли Идарэ — может сравниться по своей трагичности только с 2 октября 1552 г. Но Максуди ушел непобежденным — ему была суждена долгая жизнь и борьба за свободу личности в Турции.
Максуди был великим учеником. И действительно, кто еще из татар может похвастаться такими гениальными Учителями, как Исмагил Гаспринский, Лев Толстой, Ахмад Мидхат, Эмиль Дюркгейм и Анри Бергсон?! За десять лет подросток — выпускник старометодного медресе вырос в политика европейского уровня. А было ему 27 лет! Начало века для татар стало эпохой Возрождения, прежде всего, потому, что оно дало нации деятелей невиданного доселе масштаба, каждый из которых вписал новые страницы в ее культуру, науку, политику. Садри Максуди не был гением. Он просто впитал все то лучшее, что давали мусульманское общество России, русская культура и европейская наука, и политические режимы рубежа веков. Он знал, где "золотая середина", и знал, что нужно делать и чего нельзя делать никогда. Поэтому он одинаково презирал черносотенцев и большевиков, татарских коммунистов и турецких фашиствующих генералов — душителей демократии. Сборник его думских речей и политических статей, написанных до апреля 1918 г., я думаю, стал бы лучшим из всех возможных пособий для нынешних татарских политиков и политологов.
А началось все с мальчиков и их учителей в Казанской татарской учительской школе (КТУШ). Юношам было по 16–18 лет, и самыми последовательными из них оказались трое: Садри Максуди, Гаяз Исхаки и Хусаин Ямашев и на рубеже XIX–XX веков они создали первый таский политический кружок. Молодые люди стремились к тому, чтобы их нация не уступала европейским народам и получила равные со всеми остальными права. О судьбе Исхаки и Ямашева мы еще поговорим. Садри и Гаяз сдружились уже в период обучения в Апанаевском медресе Казани. В 1895-1896 гг. Садри Максуди провел год Бахчисарае, где в медресе «Зынджырлы» работал его старший брат Хади. Он учится в медресе и знакомится с Гаспринским. В 1938 г. во время допросов в НКВД Хади Максуди отмечал, что с конца XIX века сторонники джадидизма вели деятельность по культурному и политическому воспитанию тюркских народов России. Хади Максуди называет в числе лидеров этого движения в Казани Галимджана Баруди и преподавателя КТУШ Шакирджана Тагирова. Важную роль сыграл и инспектор КТУШ Ибрагим Терегулов.
Какова же была роль КТУШ, ставшей за считанные годы на рубеже XIX–XX веков колыбелью татарских политических кружков и давшая путевку в жизнь лидерам татарского либерализма, аграрного социализма (эсеры), социал-демократии и большевизма? Если после ликвидации системы миссионерских школ при Екатерине II образование мусульман вновь стало их монополией, то с 1870 г. вводится новая система русскоязычного образования для нерусских народов. Само создание возможностей для изучения государственного языка, истории и географии России и светских дисциплин носило безусловно положительный характер. Однако способ внедрения такой системы образования и отношение к национальной школе нерусских народов отличались непродуманностью. 26 марта 1870г. император Александр II утверждает «Правила о мерах к образованию населяющих Россию инородцев», где заявлялось, что конечной целью политики образования «всех инородцев, живущих в пределах нашего отечества, бесспорно должно быть обрусение их и слияние с русским народом».
Единственными учебными заведениями, готовившими учителей для министерских школ, были татарские учительские школы. Их реальная программа серьезно отличалась от проекта Марджани-Фаизхани. Вариант гимназии не был воплощен. Татарские учительские школы (Уфа-Оренбург – 1872–1889 гг. и Казань с 1876г.) готовили чисто светских преподавателей для начальных школ – «учителей начального татарского училища». Обучение включало педагогику, русский язык, арифметику и геометрию, русскую историю и географию, естествознание, чистописание и черчение, практические занятия по преподаванию, гимнастику и переплетное и столярное ремесла. Единственным национальным предметом было вероучение. Как учителя русского языка, они освобождались от воинской повинности даже в годы I Мировой войны. В 1900г. в Школе обучались 100 человек.
Превращение Учительских Школ в центры подготовки национальной светской интеллигенции вызвало крайне негативную реакцию среди миссионеров. Н.И. Ильминский откровенно оценивал деятельность этих Школ: «Закрытие татарской учительской школы (в Оренбурге – А.Х.) – мера весьма полезная, ибо эта школа (другая Казанская татарская магометанская учительская школа) долгим опытом доказала свою бесполезность в деле обрусения татар-магометан и фанатизма они татарского не ослабляют, а лишь татарскую интеллигенцию воспитывают и могут подготовлять хитрых и ловких рачителей арабско-стамбульско-французской (а не русской) культуры и цивилизации). Ильминский прямо советовал закрыть и Казанскую Татарскую Учительскую школу.
Казанская Татарская Учительская школа в итоге превратилась в единственный центр подготовки татарских учителей для государственных школ и русских классов. Наряду с ролью Марджани в постановке духовного образования, ключевую роль в постановке светского образования там сыграли Шахбаз-Гирей Ахмеров и Ибрагим Терегулов. Оба они были выходцами из дворянских чиновных родов Уфимской губернии и в 1878г. после окончания историко-филологического факультета Казанского университета пришли работать в Школу. В биографии Терегулова, написанной Габдуррахманом Фахретдиновым, подчеркивается, прежде всего, роль педагога в опубликовании произведений молодых, еще никому неизвестных авторов, и одновременное просвещение народа, привитие ему любви к новым, еще неизвестным авторам и жанрам. Таким образом, Терегулов во многом подготовил феномен татарской публицистики и романистики, отказавшейся от османских заимствований, и возникшей в стенах Школы. Ахмеров и Терегулов создали феномен татарской светской интеллигенции и воспитали несколько поколений национального учительства. Именно благодаря Школе возник феномен светских учителей – мугаллимов, как новой группы национальной элиты, что привело к уничтожению монополии духовных лиц-мударрисов на образование. До этого подобный феномен не существовал у тюркских народов.
А пока по позднейшему, местами неправильному, но, по сути, верному доносу члены кружка «глубже, по сравнению с другими, начали «овладевать чувством национальности». Однако, придя к узко национальному направлению, это приняло только формы объединения мусульман России. Когда же к голосу национальности прибавлялся голос социализма, они не шли дальше, оставаясь, на основе национальности, только агитация и пропаганда приобретали социалистические формы. Эти «национально-настроенные» выражали свои мысли в Казанской Татарской Учительской Школе. Этот кружок изучал и исследовал русскую, турецкую, персидскую литературу, находясь, с одной стороны, под влиянием газеты «Тарджеман», с другой, под влиянием русской литературы, пришел к мысли о создании собственной татарской литературы».
Здесь опять говорится о влиянии только одного периодического издания — газеты «Тарджеман». Таким образом, члены кружка, как и Хади Максуди, ставили своей задачей сближение между общетюркской высокой культурой и культурой средних и низших слоев татарского народа. Без возможности издания своих книг их деятельность была бы бессмысленной.
«Организация «прогрессируя» день ото дня, начинает издавать недолго существовавшую подпольную газету «Тараккый» («Прогресс»). В то же время в различных медресе среди шакирдов, прорастая как грибы после дождя, начинает возникать организация под названием «Шекертляр берлеге» («Союз шакирдов»). Многие из этих шакирдских организаций начинают распространять от своего имени воззвания с национально-революционными идеями». Само название «Тарркый» является, вероятно, заимствованием от названия младотурецкого «Иттихад вэ тараккый комитеты» («Комитет единства и прогресса»). Наводит на размышление и тот факт, что Садри Максуди никогда не порывал контактов с Гаспринским.
После окончания КТУШ в 1901 г. Максуди избрал путь совершенствования знаний. Он первым из татар заканчивает парижскую Сорбонну и там получает представление о сущности различных европейских политических режимов. Его идеалом, как и идеалом его парижского друга Юсуфа Акчуры, становится Англия. Через несколько лет Садри напишет, что англичане в Австралии, Африке, Канаде создают школы, университеты, театры, банки, фабрики, заводы, плантации. Именно в такой цивилизаторской деятельности и заключается сам смысл существования Империи, и именно этого он не видит в России. Британия создает университеты для индусов, а единственное учебное заведение для мусульман Поволжья и Урала, готовящее специалистов – КТУШ, не имеет даже статуса средней школы. Англия несравненно выше других наций и по духовному развитию — в сфере философии, литературы и наук. А что же Россия? Документы, определяющие свободы граждан: Великая Хартия Вольностей принята в 1215 г., а Манифест 17 Октября, соответственно, в 1905 г. Так что "сравнив это, нужно понять, на сколько веков мы позади Англии". Положительный опыт Англии отвращает Максуди от идеалов революции. В этом он был солидарен со своим другом Юсуфом Акчурой.
Одновременно Максуди призывал мусульман России к борьбе за свои политические права, цитируя русскую пословицу: "дитя не плачет, мать не разумеет". Вместе с тем он указывал, что нация может получить права только постепенно, доказав свою лояльность государству. В споре британских либералов и консерваторов Максуди безусловно поддерживал либералов. Он указывал, что, постоянно расширяя права общества, увеличивая степень равенства, либералы являются защитниками интересов не одной группы населения, а всех слоев нации.
В российскую политику Максуди вошел в августе 1906 г, на III Всероссийском мусульманском съезде. Не стоит забывать, что Макусди был первым татарским либералом российского масштаба. Взгляды Гапринского и Акчуры сформировались в Стамбуле и Париже. К тому же Исмагил бей жил в Бахчисарае, а Акчура провел в Казани только четыре года. Максуди получил не только членство в ЦК «Иттифака», но и через год кресло в Думе и ее президиуме. Одновременно он стал рупором мусульманских либералов на общероссийской арене, и уже его первая речь на съезде показала, что он может достойно выполнить свой нелегкий долг. Принципиальный характер носила идея, выдвинутая Садри Максуди. Наряду с Думой он предлагал создать в России Государственный Совет по примеру швейцарского Совета кантонов. При этом от каждой нации избиралось бы равное количество депутатов. В ведение этой палаты переходили бы национальные и религиозные вопросы. Тем самым, среди мусульман России была выдвинута идея будущего «Совета Национальностей» или «Второй Палаты», как ее именовали в 1920-е гг., не потерявшая актуальность и сегодня идея встретила одобрение съезда, но была бесперспективной в тогдашних российских условиях. Ведь в верхней палате тогдашнего российского парламента—Государственном Совете не было ни одного не христианина.
Месяцем ранее стало понятно, что Россия не пойдет по пути либеральной европейской цивилизации, так как император Николай II разогнал I Государственную Думу, требовавшую равноправия для всех граждан России и создания режима, подотчетного народу. Чуть позднее лидеры мусульманских либералов и социалистов России, подобно Юсуфу Акчуре, Рашиду Ибрагиму и Гаязу Исхаки, были вынуждены покинуть российскую политическую арену. Их единственным достойным преемником стал Садри Максуди. Он был голосом 20-ти миллионов мусульман России в те годы, когда правительство Столыпина говорило с ними только на языке репрессий. Максуди любил своих соплеменников, но вместе с тем он был лоялен по отношению к российскому государству. Он объяснял всей России необходимость равноправия и автономии мусульман, как одного из залогов свободы для самой России.
16 ноября 1909 г. при обсуждении правительственного законопроекта о неприкосновенности личности Максуди сформулировал свое отношение к российской государственности. Он выступил сторонником французского определения политической нации как общности граждан государства: "В каждом государстве есть, так сказать, политический титул — американец, француз и т.д., но в каждом государстве существует масса национальностей, которые во имя своих традиций, своих особенностей быта, которые у них существуют, отстаивают и будут отстаивать свои традиции, и в этом смысле я татарин и защищаю свой быт — но политически я русский гражданин".
Деятельность фракции в III Думе получила новую доминанту борьбу за светскую школу на родном языке. Правительство Столыпина в рамках своих реформ по трансформации России внесло законопроект об обязательном начальном образовании в рамках 4-х летней школы. Основной проблемой стал вопрос о языке преподавания для нерусских народов. Мусульманская фракция действовала в соответствии с резолюцией III Всероссийского съезда 1906г., предусматривавшей введение языка «тюрки» как языка обучения. Русский язык должен был являться лишь одним из предметов. Правительство требовало обучения на русском языке, давая определенный переходный период для овладения им. При этом «тюрки» не признавался вообще, а языком преподавания вначале был татарский и только для татар.
Садри Максуди в связи с обсуждением законопроекта о начальных училищах заявил 23 октября 1910 года, что «школа, если она соответствует своему назначению, должна способствовать сохранению той связи, которая существует между ребенком, его родителями и всей цепью его прародителей».
Докладчик комиссии по народному образованию фон-Анреп говорил в Думском заседании 5 ноября 1910 года: «в течение последних 10-ти дней мною получено 85 телеграмм ... от целых обществ, от групп в 3 тысячи — 2 тысячи — 900 чел. на разных собраниях. Все эти телеграммы идентичны; они просят, все умоляют одного только - дайте нам возможность изучать наш родной язык и получать необходимые сведения в течении 4-х лет на нашем родном языке. Других требований нет».
Представители мусульманской фракции сыграли огромную роль в подготовке этих телеграмм. В этом вопросе они опирались на поддержку всей нации. Мусульманская элита устами Садри Максуди и Гайсы Еникеева четко заявила, что сохранит национальные школы и не допустит русификации детей. Максуди откровенно заявил: «Так, кто же из нас государственнее в данном случае: г. фон-Анреп, который предлагает нам создать свою школу независимо от русской, чтобы ничего русского в ней не было, или те люди, которые говорят, что мы рядом со своей школой хотим создать государственную школу с преподаванием национального языка и таким образом приобщить нашу народность к русской государственности».
Данная петиционная кампания продемонстрировала способность мусульман России к массовой политической организации и проиллюстрировала мобилизационный потенциал тюркского общества и степень его подконтрольности национальной политической элите времен революции 1905-1907гг. Ответ правительства не заставил себя долго ждать. Его наиболее известным эпизодом является разгром медресе Буби и арест ряда педагогов. В январе 1911г. обыски и аресты прошли в основных национальных центрах: в редакциях газет, благотворительных обществах, медресе и мектебах. Десятки мектебов были закрыты полицией, а их учителя изгнаны. Со времен Екатерины II и до Октябрьской революции это было самым значительным открытым столкновением между татарской элитой и российским государством. Татары в определенной степени смирились с утратой «Иттифака», который почти не функционировал с 1908-го года. Они добивались лишь эффективного религиозного образования, обеспечения подготовки признанных государством учителей, и преподавания на родном языке в начальной государственной школе.
Пиком кампании за создание независимой светской школы стал съезд, собравшийся 19-21 мая 1911г. в Уфе в честь 25-летнего пребывания Мухаммедъяра Султанова на посту муфтия. Всего присутствовало до 1500 человек из 36 губерний, включая около 600 делегатов. Организатором подготовки реформы образования выступил казый Хасан-Гата Габяши. Хади и Садри Максуди, Фатих Карими, муллы Кашшаф Тарджемани, Садык Иманколый, Джамалетдин Хурамшин, Фатих Муртазин и ряд других добились принятия решения об открытии в Уфе мужской и женской учительской школ. Однако, несмотря на поддержку губернского земства, эти проекты вновь были отвергнуты правительством.
Провал в Государственной Думе поправки о преподавании на «тюрки» в государственных начальных школах и принятие закона о введении всеобщего начального образования заставили Максуди сконцентрироваться на защите образования на родном языке в новометодных школ, не имеющих юридического статуса. Выступая 13 марта 1912г., при обсуждении доклада бюджетной комиссии по смете Министерства Внутренних Дел, он так охарактеризовал отношения между министерством и системой мусульманских школ: «У всех народов, есть дорогие вещи для этого народа, есть святыни. Обыкновенно разумное правительство этих святынь народа не касается, никогда их не трогает... Это существование языка данного народа, это существование родной словесности, родной школы и т.д. и т.д. Эти вещи самые священные для каждого народа. И вот за последнее время, правительство наше как раз совершает посягательство на дорогие для нас вещи: преследуются наши школы, преследуется наша литература, родная словесность, преследуется родной язык...».
Максуди приводит следующие данные: «В течение года обыскали 150 мусульман, закрыли более 70 учебных заведений и просветительных учреждений, закрыли или оштрафовали самые выдающиеся наши газеты и журналы». Он заявлял, что все попытки найти единое панисламистское движение обречены на неудачу, потому что такого явления просто никогда не существовало. Максуди критиковал меры, принимаемые МВД, в том числе созыв в Казани в 1910г. Особого противомусульманского совещания. Одним из основных решений этого совещания было «не допускать в конфессиональных школах преподавание каких бы то ни было предметов общеобразовательного характера».
Анализ выступлений Максуди свидетельствует о том, что он дает первенствующее место в самоидентификации татар именно религии. 7 мая 1911г. в своем, пожалуй, наиболее откровенном выступлении, при принятии во втором и третьем обсуждении законопроекта Министерства Народного Просвещения о высших начальных училищах, он заявляет:
«Мусульманин смотрит на религию, совершенно иначе, чем вы, интеллигенты различных партий; мусульманин первым условием ставит религию, и нет ничего, чем для нее он бы не пожертвовал, даже просвещением. Так что прежде чем отдать в школу, мы спрашиваем: преподается ли родная религия в школе, и если нет, то детей не отдаем».
Максуди стремился доказать думскому большинству, что борьба с национальным и религиозным своеобразием нерусских народов лишь подрывает основы государственности. Он определял нацию как культурную общность, обладающую правом свободного культурного самоопределения, но являющуюся членом единого государственного организма. Поэтому должны быть защищены права и интересы не только русской нации. Максуди утверждал, что "для России, состоящей из массы народностей, государственные интересы могут заключаться, так сказать, в равнодействующей интересов всех народностей, т.е. в том, чтобы самые насущные интересы всех народностей были удовлетворены в такой мере, чтобы от этого государство не пострадало".
В полемике с "правыми" депутатами Максуди стремился объяснить им, что «до тех пор, пока вы не поймете, что Россия — это государство сложное (голоса справа: «Поняли»), где проживает масса национальностей, а не сплошное славянское государство, до тех пор, пока вы не поймете, что существующие в России национальности имеют такое же право на самостоятельное существование, как вы (голоса справа: «Нет»), вы не в состоянии будете управлять государством". Максуди делает вывод: "Управлять государством может только такая партия, которая имеет представление о том, что существует в государстве". Позднее М. Вахитов и М. Султан-Галиев повторят эти тезисы Максуди уже большевикам, и те сохранят Россию, дав нациям хотя бы на время территориальную и религиозную автономию, национальные воинские части и государственное образование на родном языке. Именно татар большевики призовут для разработки национальной политики в азиатской России.
В ответ на обвинения ряда правых депутатов об ориентации мусульман России на иностранные государства, 25 декабря 1909 г. Максуди прямо заявил: "Каково же отношение самого мусульманского населения к русскому народу, к русской государственности? Мы жаждем свободной, просвещенной, богатой, блестящей будущности России".
Такое будущее России могло быть достигнуто, по мнению Максуди, только при гарантиях неприкосновенности личности. При обсуждении соответствующего законопроекта Максуди, от имени мусульманской фракции, заявил, что неприкосновенность личности превращается в фикцию в условиях, когда почти вся Россия может находиться на чрезвычайном положении. Именно в гарантии прав личности Максуди видел единственную гарантию процветания и благополучия государства: "Русские граждане добьются настоящих прав человека и гражданина, потому что этого требует исторический закон, закон социологии".
Свою оценку правительственной политики по отношению к мусульманам Садри Максуди выразил в своем последнем думском выступлении в 1912 г.: "Уезжая совершенно, мы (мусульманская фракция — А. X.) хотели добросовестно и искренне сказать несколько слов относительно своих отдаленных, несчастных, забитых, заброшенных единоверцев. (Рукоплескания слева)... Вся страна, а в том числе и третья Государственная Дума, знает, что мусульманская фракция ни обструкцией, ни скандалами не занималась. Мы работали честно, добросовестно, на благо наших единоверцев и на благо России. (Слева рукоплескания; справа голоса "Проваливай"). Для всей России Максуди стал символом борьбы за права мусульман. Как соратник Гаспринского, он свято верил в необходимость политического и культурного союза всех мусульман России.
Несмотря на провал всех законопроектов фракции в Думе и Государственном Совете, татары планировали активизировать деятельность в IV Думе. В августе 1912г. собрание казанской буржуазии приняло решение о выдвижении Садри Максуди в Государственную Думу. В результате фальсификации данных об имущественном цензе Максуди администрация не допустит нежелательного политика в IV Думу. Мусульмане Казани потеряют представительство в российском парламенте. Татарская элита Казани, чьим основным политическим лидером был Садри Максуди, оказалась в стороне от процесса деятельности мусульманской фракции Думы. С уходом Садри Максуди в Думе не осталось ни одного общенационального мусульманского лидера, реально объединявшего интересы российского государства и общества с интересами российских мусульман.
Газета «Йолдыз», редактируемая его старшим братом Хади, отмечала, что «III Госдума для мусульман ничего не сделала, так как большинство было против требований мусульманской фракции». Программа, составленная для мусульманской фракции в IV Думе Садри Максуди, требовала расширения прав Думы и избирательных прав; издание законов о свободе слова, печати, личности, союзов, свободе совести и религии, введение общих законы для всех конфессий России, свободу в национальных делах, реформу городских и земских учреждений, а также мусульманских духовных учреждений и духовной школы. IV Дума не удовлетворила ни одного из этих требований.
В 1912г. последний из активно действовавших политических лидеров, соратников Гаспринского, Садри Максуди оказался в политической изоляции. Репрессии 1911г. и поражения Турции в ходе войны с Италией в 1911г. и в I Балканской войне в 1912г. подорвали веру татарской буржуазии, духовенства и мурз в возможность общетюркского политического движения. Молодая интеллигенция, почти поголовно подвергшаяся тем или иным репрессиям и убежденная в невозможности реформ царского строя, желала новой революции и готова была обвинить либералов во всех смертных грехах. Максуди тоже приглашали для допросов в Казанское Губернское Жандармское Управление, но все закончилось корректным и бессодержательным разговором. Максуди не стал писать покаянные письма или просить свидетельства о благонадежности, как это сделали его очень многие критики.
15-25 июня 1914г. в Петербурге состоялся IV Всероссийский Мусульманский съезд, до Мировой войны оставалось чуть больше месяца. Основной акцент съезд сделал на реформе Духовного Собрания. По докладу Садри Максуди было принято постановление о выборности духовенства, передаче контроля над всеми школами, их программой и составом преподавателей в руки Духовного Собрания. Было отклонено предложение Максуди о создании всероссийского духовного учреждения и избрании Раис аль-улама, в соответствии с решениями III Всероссийского Мусульманского съезда. Решения съезда также остались нереализованными. Попытки Садри Максуди добиться принятия на съезде какой-либо политической программы не принесли успеха. Съезд отказался принять решение о восстановлении партийных структур «Иттифака», то есть он показал неспособность мусульманской элиты России вновь поднять знамя политического движения. Это бессилие расчищало дорогу молодым радикалам-социалистам.
После смерти Гаспринского, последовавшей в августе того же года, его идеи о просвещении тюркских народов оказались практически в забвении. Они были сохранены в первую очередь братьями Максуди. Перед смертью Гаспринский вызвал Хади Максуди к себе и передал ему все документы «Иттифака». Главным пунктом завещания Гаспринского было распространение просвещения. Однако в годы войны внимание общества было приковано к другим проблемам…
После нескольких лет отлучения от большой политики звездным часом для Максуди стал 1917-й год. Первым откликом мусульман России на Февральскую революцию 1917 г. стала статья Садри Максуди "Наши задачи при современном политическом положении", опубликованная 4 марта 1917 г. в оренбургской газете "Вакыт". В ней Максуди поставил перед нацией пять основных задач. Во-первых, не утрачивать хладнокровия и четко разработать требования, которые нация должна предъявить новому правительству. Во-вторых, Максуди считал, что реализация требований мусульман России возможна только их собственными усилиями, поскольку правительство не способно понять их и выполнить. В-третьих, необходимо сотрудничать с новым правительством и помогать его органам на местах, стараясь обеспечить в них максимальное представительство мусульман. В-четвертых, для разработки требований к правительству и исследования путей помощи правительству необходимо провести совещание при фракции в Государственной Думе и ее бюро. В-пятых, несмотря на политические, социальные и экономические различия двадцати пяти миллионов российских мусульман и партийные различия, необходимо отказаться от партийных распрей и племенных различий во имя национального единства. Максуди призвал к поиску единого пути для скоординированных действий. В заключение Максуди прямо обратился к Богу с просьбой направить мусульман на верный путь.
23 марта в казанской газете «Кояш» была опубликована статья Садри Максуди «Как собрать национальный съезд?», в которой говорится о созыве общенационального съезда в Уфе при Духовном Собрании для превращения его в «религиозный и национальный центр». Сам съезд должен был носить всероссийский характер, но «представители мусульман Внутренней России составят на этом съезде большинства». Максуди выступал за реализацию решений III Всероссийского Мусульманского съезда 1906г. Максуди обвинял бюро мусульманской фракции при Государственной Думе в неактивной позиции по подготовке съезда. Социалисты, преимущественно не-татары, собравшиеся в бюро, всячески стремились обеспечить большинство на съезде для русифицированной радикальной молодой интеллигенции, преимущественно из учащихся. Гаспринский был мертв и наиболее авторитетный из либералов, обладатель диплома Сорбонны, парламентского опыта и связей во всех слоях элиты 37 летний Максуди был для них основным соперником.
В апреле 1917 г. лидеры социалистов, за чьей спиной стоял глава башкирских автономистов Заки Валиди, развернули кампанию клеветы против Максуди. Они обвинили его в поддержке линии кадетов на захват Стамбула. Бюро выступило против речи Садри Максуди на VII съезде кадетов, в которой он якобы выразил безусловную поддержку кадетам от имени всех российских мусульман. Во всех основных мусульманских газетах был опубликован протест бюро, в котором оно поддерживало политику обороны России, но выступало против претензий кадетов на проливы Босфор и Дарданеллы. В результате, Петроград покинул последний из лидеров татарских либералов, сторонников эволюционного развития мусульман в рамках России. В дни революции всегда очень популярны поиски врагов. Поэтому никому не кланявшийся, не повторявший бездумно популярные лозунги Максуди вызывал подозрения. Максуди выдержал момент, уехав в Ташкент. В результате, на I Всероссийском мусульманском съезде в Москве в мае 1917 г. было разрушено единство тюркских народов.
Только 10 мая 1917г. в газете «Йолдыз», возглавляемой его старшим братом Хади, Садри Максуди опубликовал статью о двух своих выступлениях на съезде кадетов. В первой речи он поддержал политику децентрализации, предложенную кадетами, и заявил о готовности мусульман поддержать контролируемое кадетами правительство в его деятельности по стабилизации обстановки в стране. В своей второй речи, Максуди ясно высказал условия возможной поддержки. Основным условием являлось признание за каждым народом права жить по собственной воле. Поэтому Максуди призвал кадетов исключить из своей программы решения о захвате Стамбула и проливов. В знак протеста против отказа, Максуди сразу же вышел из партии кадетов.
Сам протест против Максуди был составлен на основе сфальсифицированных данных, так как руководство бюро прекрасно владело русским языком, и здесь не могло быть речи о просто непонимании. Вероятно, целью была политическая изоляция Максуди. В первоначальном варианте программы съезда именно Садри Максуди был поручен доклад по национально-культурной автономии, который после его отъезда взял на себя Ахмед Цаликов, в те дни тесно общавшийся с Иосифом Сталиным. Вопрос о мусульманских воинских частях был первоначально возложен на бышего председателя мусульманской фракции Государственной Думы Кутлуг-Мухаммеда Тевкелева. Этот доклад был передан представителям Московского и Казанского Харби Шуро социалистам Галиеву и Газизу Монасыпову. В итоге, либералы — сторонники тюркского единства потеряли контроль над ключевыми проблемами съезда.
Таким образом, уже в мае 1917г. в Москве на I Всероссийском мусульманском съезде тюркскому единству был нанесен двойной удар. Один со стороны консерваторов и части социалистов, провозгласивших территориальную автономию и создавших чисто декларативный общероссийский Милли Шуро — Национальный Совет. Другой — со стороны социалистов, так как их резолюции о равноправии женщин и земельном разделе (социализации земли) только укрепили консерваторов Кавказа и Туркестана в желании разорвать связи с мусульманами центральных районов.
Представители окраин выступали за федерирование своих областей, в отличие от татар, которые не верили, что правительство даст воссоединить разрезанные по разным губерниям и заселенные русскими территории. Фатих Карими, не возражая принципиально против федерации, говорил о цене, которой придется заплатить татарам за такое развитие. Он предсказывал, что татары окажутся в меньшинстве во всех штатах и тогда «правила мусульман будут рассматриваться в парламенте своего штата, и из-за того, что они там будут в меньшинстве не будут в состоянии их защитить». Тюркист Карими уже тогда предвидел, что территориальная автономия сможет объединить лишь абсолютное меньшинство татар.
Татарам удалось создать представительный (Мэркэз Милли Шуро — Центральный (Всероссийский) Национальный Совет) и исполнительный (Исполнительный комитет (Милли Шуро — Искомус) органы мусульман России во главе с социалистами Ахмедом Цаликовым и Гаязом Исхаки соответственно. 25 июня 1917г. на заседании Милли Шуро Садри Максуди призвал его членов «подчиняться постановлениям образовавшего его мусульманского съезда» и встать над интересами отдельных этнических групп во имя общих интересов мусульман России. Этот тезис Максуди сразу же подвергся критике лидера Харби Шуро Ильяса Алкина. Таким образом, даже среди представителей татар не имелось единства по поводу деятельности Милли Шуро. Представители других мусульманских народов фактически игнорировали его работу. Искомус превратился фактически в представительство татарских автономных органов при центральных органах власти в Петрограде.
К июлю Максуди снова вернулся к вопросу о созыве мусульманских съездов в Казани. Он не мог допустить раскола и внутри татарской нации. Максуди приходилось бороться с противниками как слева, так и справа. Если радикалы вообще отрицали роль религии, то духовенство стремилось сохранить свои ключевые позиции в жизни нации, 20 июля в Казани официально открылся съезд духовенства. Мулла Нур Гали Буави призвал съезд к активной роли духовенства. Ему возразил Садри Максуди, представлявший светское крыло казанских съездов. Он заявил, что деятельность и единство духовенства должны быть ограничены тремя вопросами: обеспечение потребностей культа; обеспечение нужд духовенства, как класса; использование духовной силы духовенства. Максуди подчеркнул, что духовенство должно выбрать этот путь, а не путь влияния на все стороны жизни. Против этой позиции выступили решительно все духовные лица, как джадиды, так и кадимисты. Параллельно съезд Духовенства принял решение об изменении решений Московского съезда по женскому вопросу в двух моментах: сохранение гражданского равноправия женщин, но отсутствие равноправия в вопросах права наследования, дачи свидетельства, развода, сохранение многоженства и паранджи. Против этого выступили уже все социалисты. Казалось, что раскол нации неминуем…
Однако объединенное заседание казанских мусульманских съездов 22 июля 1917 г., включив муфтият, как один из назаратов (министерств) в правительство национально-культурной автономии, фактически поставило духовную власть под контроль светской. Путем отказа от ряда либеральных положений, и важнейшим из них стало частичное ограничение женского равноправия, светским лидерам удалось заключить альянс с большинством духовных лидеров. Это стало еще одной победой Максуди.
Одной из ключевых дискуссий II Всероссийского мусульманского съезда стала дискуссии о едином мусульманском списке на выборах в Учредительное Собрание. Выступая от меньшинства, делегат от Харби Шуро Усман Токумбетов заявил, что единство нации невозможно, так как рабочие объединятся с русскими рабочими, а баи с баями. Он отметил, что «в 1905 году наши рабочие очень быстро разошлись с классом баев». Последний тезис является ошибочным, так как в период революции 1905—1907 гг. татарские рабочие не имели ни собственной общенациональной рабочей организации, ни не разорвали отношения с классом буржуазии. Садри Максуди здесь фактически повторил аргументацию Юсуфа Акчуры на III Всероссийском Мусульманском съезде 1906 г. Он говорил, что «партии являются партиями, а нация должна быть нацией». Максуди привел пример единства славянских партий в австро-венгерском рейхстаге, где «они, прежде всего, борются за претворение в жизнь национальных идеалов». Резолюция о едином выборном списке в Учредительное Собрание была принята, но списки формировались на губернском, а не общероссийском уровне, к тому же социалисты не выполнили это решение.
До последнего дня перед II Всероссийским мусульманским съездом не были решены вопросы структурирования органов автономии. Не был решен даже фундаментальный вопрос о соотношения органов религиозной и светской автономии, а также о взаимоотношениях с Харби Шуро. Фактически подтверждается рассказ дочери Садри Максуди Адиле Айда, что структура автономии и тип отношений с Духовным Собранием являются единоличным планом ее отца.
Даже в заключительный день съезда развернулась дискуссия о порядке введения национально-культурной автономии. От имени данной секции, Габдулла Шнаси призвал к немедленному ведению автономии. Его основными оппонентами выступили председатели Уфимского и Казанского губернских Милли Шуро Гумер Терегулов и Фуад Туктаров и председатель Харби Шуро Ильяс Алкин. Туктаров предложил передать вопросы финансов и просвещения местным Милли Шуро. Терегулов рекомендовал оставить решение о принятии автономии Миллет Меджлисе. Позицию Шнаси поддержали Садри Максуди и Хасан-Гата Габяши. В результате, данное решение было принято 95 голосами, при 2 против и 19 воздержавшихся.
Так в июле 1917 г. Садри Максуди, несмотря на сопротивление лидеров Казанского и Уфимского губернских национальных советов, добился создания единой автономии тюрко-татар мусульман Внутренней России и Сибири и ее правительства. Максуди возглавил коллегию по осуществлению национально-культурной автономии. Так он стал отцом современной татарской нации. Впервые за три с половиной века наши предки образовали единый политический и культурный организм. Эту автономию признали все татары, кроме нескольких большевиков.
Объяснение А. Айда, разумеется, носит чересчур романтический характер. Три будущих министерства автономии, образовавшие Вакытлы Милли Идарэ (Временное Национальное Правительство) представляли собой три наиболее могущественные профессиональные корпорации татарского мира. Милли Идарэ формируется в составе 3 назаратов (министерств): Мэгариф (Просвещения), Малия (Финансового) и Диния (Религиозного). Диния Назарат полностью сохраняет свою структуру. Два других назарата комплектуются из представителей: Мэгариф из «Бютен Русия Укытучылар жэмгыяте» («Всероссийского Общества учителей»), Малия — из буржуазии, представлявшей местные национальные фонды. 3 татарских центра: Казань, Уфа, Оренбург—Троицк имеют своих представителей в каждом из назаратов. Тем самым, национальная администрация еще не может создать новые кадры, а опирается на имеющиеся корпорации и коллегиальные формы. Политический и административный талант Максуди заключался в том, что он эффективно использовал имеющиеся органы для решения общенациональных задач и ставил их под контроль единого общенационального правительства.
Милли Идарэ является уникальным примером в тюркском мире. Существовали два основных варианта соотношения религиозной и светской властей. В первом — духовный лидер (муфтий) являлся и лидером светским. Это были крымское правительство Джихана Челеби и горское правительство Наджмутдина Гоцинского. Во втором случае, духовная и светская власть существовали параллельно как в башкирском правительстве Валиди, Алаш-Орде, Кокандском правительстве Туркестана и правительстве Азербайджана (не забудем аналогичные режимы младотурок и Ататюрка). У татар светской интеллигенции путем создания «Милли Идарэ» удалось сохранить свой контроль над жизнью нации. Максуди с его дипломом Сорбонны и международным парламентским опытом стал естественным лидером этой элиты.
В коллегию по осуществлению автономии были избраны Садри Максуди, Ибниамин Ахтямов, Галимджан Шараф, Амина Мухетдинова, Фатих Карими, Камиль Каримов, Наджиб Хальфин и Хади Атласи. Коллегия объединяла либералов, умеренных и левых социалистов. Представительство получили Казань, Уфа и Оренбург.
20 ноября 1917 г. Садри Максуди торжественно открыл заседание Миллет Меджлисе — Национального Собрания татар. Основная часть его доклада была посвящена отчету коллегии по осуществлению национально-культурной автономии. Максуди отметил, что съезд поручил коллегии осуществление трех основных задач:
1) Воплощение автономии в жизнь и руководство ведомствами просвещения и финансов.
2) Распространение среди населения идей автономии.
3) Созыв Миллет Меджлисе для руководства национальной жизнью.
За это время была создана Милли Хэзинэ (Национальная казна), в которой находилось более миллиона рублей. Сама коллегия разработала ряд законопроектов для принятия их Миллет Меджлисе. Комиссия распространила информацию об автономии через всех имамов.
Максуди вспоминал, что после уничтожения Казанского ханства его оставшиеся в живых подданные забыли о том, что они жили как нация. "Теперь северные тюрко-татары объявляют всему миру о своем существовании". Завоевания Ивана Грозного Максуди откровенно называет угнетением, несмотря на которое "дети тюрко-татар сегодня опять становятся на ноги. Сегодня правители-тираны и угнетатели видят свой приговор. Они не только нам, но и своему племени не дали возможности свободно идти по пути прогресса. Сейчас их время ушло". Максуди напомнил об исторической роли тюркских государств Газневидов, Чингиз-хана и Тамерлана. Оратор вступил в полемику с европейскими философами, утверждавшими, что время тюркских народов, и особенно тюрок в Европе, безвозвратно ушло. Максуди призвал не повторять ошибок предков, которые стремились до предела расширить свои государства, что и привело к их падению. Он утверждал, что необходимо опираться на собственные силы и собственный народ.
После провозглашения Идель-Урал Штата, когда ряд ораторов заявляли о готовности пойти на противостояние с русскими, Максуди заявил, что татары строят Штат не для вражды с великороссами и не считают их врагами. Он сказал, что русский народ жил сначала под ханами Рюриковичами, а затем под Гольштейнскими ханами (то есть потомками Петра III, присходившего по отцу из немецких гольштейнских герцогов) и не имел свободы. На сессии Миллет Меджлисе Максуди был избран главой национального правительства или, как это тогда называли, министром-президентом.
5 января 1918 г. состоялись выборы председателя Милли Идарэ. Большинством в 45 голосов против 30 был избран Садри Максуди. Закрывая заседание, он заявил о том, что идея автономии приобрела прочную опору в народе. Максуди отметил, что были заложены прочные начала национальной жизни, первым из которых стало принятие конституции. Максуди прямо заявил, что верит в светлое будущее нации тюрко-татар, которые станут одной из известных наций мира. Он сказал, что через 15—20 лет современные события будут считаться священными в истории нации.
Вплоть до разгона Учредительного Собрания 6 января 1918 г. лидеры татарских радикалов не оспаривали полномочий Миллет Меджлисе. Ильяс Алкин, Мулланур Вахитов и Галимджан Ибрагимов были его депутатами. Но после разгона Собрания Совет Народных Комиссаров объявил себя постоянным правительством. Уже в новогодние дни Уфимский Совет сделал разведку боем и попытался разоружить II Национальный полк, который трое суток... находился вооруженным, и ожидал наступления красногвардейцев. В начале января полк находился в боеспособном состоянии и 10 января 1918 г. участвовал в национальном параде, который принимали председатель Милли Идарэ Садри Максуди. Основным лозунгом парада был: «Да здравствует Идель-Урал!». В параде участвовали только 3000 из 6000 воинов полка.
На 14-м заседании II Всероссийского мусульманского военного съезда 19 февраля 1918 г. прибывший из Уфы председатель Милли Идарэ Садри Максуди заявил, что все представители подвластной нации («миллят махкума») подвергаются угнетению правящей нации («миллят хакима), притом ее трудящиеся подвергаются двойному угнетению. Он призвал все классы нации сплотиться для уничтожения первого — основного гнета. Максуди призвал: «Нам нужно уничтожить эту классовую вражду. Нужно не забывать, что мы являемся нацией, и для подъема бедного трудового народа классам нации нужно не забывать великие национальные обязанности». Идея двойного угнетения уже тогда начинала использоваться национальными коммунистами, но теоретическую разработку она получила у Мирсаида Султан-Галиева и его соратников в 1920-е гг. Однако маховик гражданской войны набирал обороты, и лидеры татарских радикалов все больше убеждались в правоте Максуди. По жестокой иронии Мулланур Вахитов, раньше других понявший необходимость национального единства во имя возрождения государственности станет первым татарским политиком, погибшим в огне братоубийственной войны.
Депутаты Миллет Меджлисе в принципе отказались вести переговоры советским режимом и продолжили формирование органов национально-культурной автономии. 10 января 1918 г. Миллет Меджлисе приняло наказ «Солых хэяте» (Комиссии по вопросам мира), основной задачей было поставлено «Внесение на международную арену и обеспечении правового статуса решений, принятых Миллет Меджлисе мусульман тюрко-татар Внутренней России и Сибири о конституции национальной автономии и Идель-Урал Штата». Максуди, по примеру Акчуры в 1915 г., пытается заручиться международными гарантиями статуса автономии по Брестскому миру. Для этой цели он выезжает в Москву. Но Брестский мирный договор основан на принципах аннексий и контрибуций, а не прав людей, в целом, и национальных меньшинств, в частности. Внезапный отклик Максуди получает от противников Советов в Казани. Татарская Слобода остается последним бастионом свободы в Центральной России. Кадеты предлагают Максуди деньги для обеспечения финансово блокированных мусульманских частей, но время уже ушло, и части фактически разложились.
После захвата Татарской Слободы Казани центральное правительство переходит в решительное наступление против национальных органов. В ответ на роспуск Милли Идарэ Советской властью, 25 апреля 1918 г. было опубликовано обращение правительства автономии ко всем местным и аульным Милли Идарэ. В обращении указывалось на незаконность роспуска центрального Милли Идарэ, бывшего не партийным, а общенациональным органом. Местные Милли Идарэ теперь должны были обеспечивать функционирование религиозной, национальной и культурной жизни, благотворительности, сбора национального налога, представительство в земских и городских организациях в соответствии с Конституцией автономии. Деятели советского Мусульманского комиссариата были объявлены правительственными чиновниками, незаконно вмешивающимися в сферы, которые должны относиться к компетенции всенародно избранных органов нации. Обращение составил и подписал председатель Милли Идарэ Садри Максуди.
Так закончился великий "год татарской свободы". Впереди был год скитаний по татарским аулам России, а затем долгие годы эмиграции. Максуди был первым мусульманином, возглавившим кафедру парижской Сорбонны. Но вскоре его позвал Ататюрк, и он уехал в Турцию. Тогда Максуди надеялся, что плодами его трудов воспользуется родной народ.
Прошло десять лет татарской свободы. Нельзя сказать, что ничего не сделано для возвращения татарам трудов Максуди. По его жизни и деятельности защищена первая диссертация и издана первая книга, переиздана и конституция национально-культурный автономии, переведены с турецкого и изданы социологический трактат Максуди и книга по истории тюркскоой государственнности и права. Но идеи Максуди не стали плотью и кровью татарской политологии и социологии. Милли Меджлис по своим полномочиям не может сравниться с Миллет Меджлисе. Восемь лет, вместо четырех месяцев, потребовалось для провозглашения национально-культурной автономии, которая обладает считанными школами. И сегодня единство нации и ее прогресс — цели куда более далекие, чем в 1917 г.
Политик, дипломат, ученый, политолог, публицист — Максуди воплотил все лучшие качества нашего народа. Сегодня наша нация не имеет равных ему сынов. Если она не родит и не создаст их в наступающем веке, то ее место будет на свалке истории, о чем предрекал его друг Гаяз Исхаки. Но мы должны верить, что, единожды достигнув этого уровня, мы поднимемся на него вновь. Иначе лучше сменить свою национальность и религию, как это уже сделали миллионы татар и продолжают делать многие тысячи сейчас. Твои вера и знания, Садри, необходимы нам для выживания и для побед.
 
 
 
Рождение массового политического движения.
Гаяз Исхаки (1878-1954)
 
История знает разные типы политических лидеров. Одни верны одной партии со всеми изгибами ее тактики, другие выбирают всего одну цель, но следуют ей всю жизнь. Имя Гаяза Исхаки навечно связано с идеей Идель-Урала — государства нерусских народов края под главенством татар. Вначале Исхаки был сторонником определенного компромисса с русскими революционерами, потом пришел к мнению о невозможности союза с ними. От идеи российской федерации к идее турецкого протектората, а затем и независимого государства — лишь так менялось его кредо.
Исхаки был соратником Максуди в создании кружка учащейся молодежи в Казанской татарской учительской школе, затем же перешел к социалистическим убеждениям. Шакир Мухаммедъяров вспоминает, что в начале 1905 г. в Казань прибыл Рашид Ибрагим. В номерах "Сарай" на нынешней улице Кирова он встречался с членами молодежного радикального кружка Гаязом Исхаки, Хусаином Ямашевым, Гумером Терегуловым. Весной 1905 г. шакирды объединяются. На берегу Кабана митингует молодежь. Среди них Фуад Туктаров, Фатих Амирхан, Гаяз Исхаки, Наджип Хальфин, Бурхан Шараф. Фатих Амирхан и Гаяз Исхаки произносят речи. Позднее Мухаммедъяров вместе с Исхаки из окон чайханы "Караван-Сарай" обстреливают казаков, защищая проходящий там митинг студентов и рабочих. Из Питера приезжает меньшевик Ибниамин Ахтямов. Пик движения, по воспоминаниям Мухаммедъярова выглядел следующим образом: "Создаем политическую партию. Ахтямов составляет политическую программу. Потом Хусаин (Ямашев) и Галимжан (Сайфутдинов) называют нашу программу буржуазной". Они окончательно уходят к социал-демократам. "Мы подходим к их уровню, выпустив 3-й номер газеты "Хуррият" («Свобода»). Мы еще более левеем. Мы сейчас в партии эсеров". Мухаммедъяров выступает от имени татарской молодежи перед приехавшей в Казань "бабушкой русской революции" Брешко-Брешковской. "Мы ночью и днем печатаем прокламации. Казанские медресе наполняются прокламациями".
В годы российской революции 1905-1907 гг. единственной группой, оказавшейся в состоянии перейти от радикальных ученических кружков к стабильному движению, чьи лидеры вошли в общенациональную элиту и обеспечили преемственность своих идей в 1917 г., стало движение "тангчылар", получившее название по имени своей газеты "Танг йолдызы" ("Утренняя звезда"). Перед лидером "тангчылар" Гаязом Исхаки и его соратниками стояла задача по превращению стихийного движения учащейся молодежи в основу стабильного социалистического движения. Под жестким контролем татарской элиты находились практически все группы общества, за исключением лишь учащихся и рабочих русских заводов. Российское законодательство с его запретом на стипендии для мусульман фактически означало, что среднее и высшее русское образование могли позволить себе лишь дети элиты. Татарский пролетариат в большей части состоял из рабочих-отходников. Квалифицированных и образованных рабочих для создания любого рода организаций почти не имелось.
Шакирды оставались единственной мобильной группой. Но их коренной слабостью был сам возрастной характер движения — со всеми присущими молодежи издержками радикализма, отсутствием жизненного опыта и ориентацией на немедленное решение проблем. Исхаки и его соратникам принадлежала историческая задача — вывести шакирдское движение за его возрастные рамки и превратить его в часть движения общенационального. Наряду с либеральной моделью общества они намеревались создать и воплотить в жизнь новый социалистический тип национального образования, политической культуры, публицистики. Молодые радикалы отказывались признать тот факт, что татарское общество находилось на более низкой ступени развития, чем русское, в силу как и исторически сложившихся условий, так и правительственной политики.
Исхаки удалось к весне 1905 г. собрать в Казани всех основных сторонников: Фуада Туктарова, Шакира Мухаммедъярова, Наджиба Хальфина, Сагита Рамиева и других. В мае 1905 г. они выступили наиболее активными инициаторами созыва I Всероссийского мусульманского съезда (август 1905 г.). Принимается решение о создании политической партии.
Гаяз Исхаки был одним из немногих членов татарского национального движения, который действовал на нелегальном положении. Впервые он был задержан в декабре 1905 г. В январе 1906 г. Исхаки высылается на родину в Чистопольский уезд, но практически сразу же возвращается в Казань. В очередной раз Исхаки арестовывают в декабре 1906 г. с целью воспрепятствовать его избранию во II Государственную Думу. В итоге, Исхаки в Думу не попал.
18 мая 1906 г. в Казани выходит в свет первый номер газеты "Танг йолдызы". В редакционной статье "Казань. 18-го мая" дается следующая оценка ситуации, сложившейся в России и среди российских мусульман: "С одной стороны народ сам начал брать свои собственные политические и экономические права. С другой стороны — бюрократия с помощью помещиков и богачей вступила в ожесточенную борьбу с народом". То есть "тангчылар" говорят о двух противостоящих друг другу силах: народе, под которым понимаются все средние и низшие слои населения, и об объединенном блоке чиновников и высших слоев общества. Здесь же провозглашается требование о передаче всех религиозных и национальных дел в руки нации — по сути, программа религиозной и национально-культурной автономии, как и у либералов.
В статье "Открытое письмо татарским членам Государственной Думы" Гаяз Исхаки заявляет, что депутаты, будучи в большинстве своем помещиками, не согласятся на передел своих земель, и населению бессмысленно ждать от Думы конкретных результатов по земельному вопросу. Исхаки требует от депутатов-татар добиваться роспуска Думы ради созыва Учредительного Собрания для решения земельного вопроса в соответствии с программой эсеров. "Тангчылар" называли себя социалистами-автономистами и сторонниками федерации. Они считали, что в случае победы революции "татарам легко будет получить свои права". "Тангчылар" были также принципиальными противниками единого государственного языка и требовали равноправия языков. Поздне Исхаки к ужасу поймет, что революционеры–большевики оказались душителями прав нации, не хуже черносотенцев.
Так как либералам не удалось добиться признания правительством автономии мусульман России, то в связи с этим "тангчылар" подвергают резкой критике политическую деятельность Гаспринского. На страницах "Танг йолдызы" утверждалось, что проповедуемые им в течение 20-ти лет идеи не привели к конкретным результатам. "Тангчылар" прямо обвиняли Гаспринского, Акчуру, книгоиздателей Каримовых в обмане народа, так как политика лояльности либералов по отношению к правительству бесперспективна.
"Тангчылар" стремились разрушить монополию либералов на представление интересов мусульман на российской политической арене. Выражая недовольство парламентской деятельностью либералов, социалисты тем самым подготавливали позиции для собственного участия в выборах во II Думу, которые состоялись в начале 1907 г. При отсутствии уступок правительства либералам и при отказе признать автономию мусульман России, социалисты получили возможность для полной свободы действий в критике лидеров "Иттифака".
В первые месяцы своего существования "Танг йолдызы" сконцентрировалась именно на пропаганде своей партийной программы. В статье "Наша партия — социалистическая партия" Исхаки писал об ориентации "тангчылар" на потребности каждого человека и на защиту его прав: "Мы придаем крайне большое значение понятию "каждый человек", потому что мы хотим счастья для всех людей. Мы говорим, что пусть не только богатые и сильные будут счастливыми, но и бедные и бессильные. Мы не заботимся о богатых и сильных... Мы хотим, чтобы все люди были свободными, богатыми и образованными".
Для "тангчылар" была характерна определенная недооценка творческого потенциала татарского общества, причем основную причину отсталости татар они видели в многовековом нахождении в составе российского государства. Они еще не были лично знакомы с опытом общества турецкого и других мусульман вне России, чья отсталость не определялась русским влиянием. К тому же, находившиеся дольше всех в составе России, татары были наиболее развиты из всех мусульманских народов империи. "Тангчылар" утверждали, что "угнетаемый триста пятьдесят лет самодержавием татарский народ дошел до такой степени ничтожества, до такой степени утратил свои человеческие качества, что полностью потерял веру в себя". Однако Исхаки в то время еще критиковал татар, которые призывали не верить русским. Он считал, что только в едином союзе татары и русские могут уничтожить самодержавие.
При этом Исхаки призывал к национальному единству и классовому братству. Из состава нации "тангчылар" исключали только наиболее зажиточные слои буржуазии, крупных землевладельцев, чиновников и обслуживающих их мулл и работников прессы, которые обвинялись в сговоре с царским правительством. С этими слоями населения сотрудничество было возможно лишь при решении религиозных и образовательных вопросов.
Татарские социалисты не были противниками государства как такового, не выступали они и против налоговой системы, как таковой. Как и для либерала Юсуфа Акчуры, для социалистов "тангчылар" бюрократия являлась наихудшим врагом народа: "Большая часть собранных с народа денег уходит на то, чтобы платить долги иностранным богачам, другая значительная часть уходит на выплату по разным не слишком важным нуждам. Несчастному же народу с каждым днем жить становится все хуже". Как и Акчура, "тангчылар" обвиняли конкретно бюрократию в репрессиях против защитников народа.
"Тангчылар" безошибочно нащупывали болевые точки татарского общества: отсутствие традиций политической культуры, низкая квалификация и заработки тружеников города, отталкивание татарской элитой рабочих русских заводов. Именно это способствовало конфликтам между национальной элитой и низшими слоями в 1917-1918 гг. Эти же факторы сыграли свою роль в расколе нации в послеоктябрьские дни. "Тангчылар" зачастую используют в полемике выражения, выходящие за рамки традиционной культуры поведения, но с самыми благими намерениями. Они стремятся создать идеальную модель национального деятеля: бескорыстного, образованного, трудолюбивого, понимающего чаяния и проблемы простого народа.
Сам Гаяз Исхаки к 1906 г. имел уже немалый политический опыт и представлял себе расклад сил в татарском обществе, адекватно оценивая рамки, диктуемые российским государством. Для него, как и позднее для Мулланура Вахитова и Мирсаида Султан-Галиева, революция представлялась единственным способом для обеспечения полноценного развития татар по европейским стандартам. Он никогда не упрекал либералов за их реформы, но всегда — за незаконченность и половинчатость этих реформ.
Революция 1905—1907 гг. завершилась историческим поражением российских либералов. Они не смогли реально войти во власть. Уже II Государственная Дума имела радикальное и социалистическое большинство. Хотя среди мусульман в этой Думе большинство составляли члены умеренной мусульманской фракции, но среди них уже 6 депутатов-трудовиков, 5 из которых были татарами. Если учесть, что мусульман Волго-Уральского региона в Думе было 16 человек, то соратники Исхаки "думачылар" имели почти треть мест.
На следующий день после роспуска III Думы, 4 июня 1907 г. Исхаки вновь арестовывается и высылается на три года в Архангельскую губернию. После этого "тангчылар" как политическое движение распадается.
Исхаки и после поражения революции 1905-1907гг. оставался практически единственным активно действующим лидером татарского социалистического движения. В 1908-1911 гг. Исхаки находился в Стамбуле. Вместе с Акчурой, Ибрагимом и Гаспринским он активно сотрудничал в журнале «Сират и-мустаким». В 1910г. он побывал по подложному паспорту в Петербурге. В письме из Казанской губернаторской канцелярии от 12 октября 1910г., посланном на запрос Департамента Полиции о бежавшем из ссылки Исхаки утверждается: «Исхаков настолько устрашающе влиял даже на благонамеренную часть татарского населения, что последние решаются сообщить что-либо об Исхакове лишь под условием совершенной доверительности». Авторы ответа опасались появления Исхаки в Казанской губернии, так как считали, что он будет сотрудничать с кадетами: «В этом направлении противоправительственная организация найдет в лице Исхакова в высшей степени опытного, влиятельного и энергичного оратора». Он характеризуется как опытный и влиятельный политик, сохранивший через три года после своей ссылки связи и поддержку на местах. Исхаки был единственным из всех политических лидеров татарских социалистов, получившим подобную характеристику.
18 декабря 1910г. в отчете начальника Уфимского губернского жандармского управления о татарском социалистическом движении утверждается, что значительное влияние социал-демократы имели только в Казани, где в конце 1904г. сформировался кружок из учащихся КТУШ под руководством Хусаина Ямашева и Галимджана Сайфутдинова. После поражения революции их деятельность прекратилась. Среди активно действующих социалистов называются только имена Исхаки, Туктарова и Мухаммедъярова. При этом сообщается, что они поддерживают контакты со студентами-мусульманами Петербурга, Москвы и Казани для сохранения «национального движения среди мусульман».
Арест Исхаки в конце 1911г. в Петербурге и нахождение в ссылке в течение всего 1912 г. привело его к отстранению от активного политического движения в Казани. С 1913 г. он редактирует периодически закрываемые газеты "Суз" и "Иль" в Петербурге и Москве. Исхаки, как практически все татарские социалисты поколения 1905-1907гг. принадлежали к сторонникам скорейшего прекращения Мировой войны, где Турция терпела одно поражение за другим. 13 июля 1916г. Гаяз Исхаки в статье «Курбан байрам» так характеризовал положение мусульманского мира: «Мусульманский мир, за ничтожным исключением, воюет без сознания общественного идеала».
Сразу же после Февральской революции 1917 г. среди мусульман поднялась волна митингов, подачи петиций и организации комитетов. 2 марта 1917 г. 15 тысяч мусульман Москвы под руководством Гаяза Исхаки митингуют перед Московской городской думой. Это выступление и послужило началом подъема послефевральского национального движения.
В 1917 г. Исхаки активно участвовал в политике, но не сыграл ведущей роли в социалистическом движении и в органах национальной автономии. В Миллет Меджлисе (Национальном Собрании татар) он принадлежал к фракции тюркистов — сторонников единства тюрок России и Идель-Урал Штата. 4 января 1918 г. от имени этой фракции он призвал ориентироваться в создании Штата на его экономическую жизнь. Основной артерией государства должна была стать Волга. Оратор призвал не обращать внимание на процент мусульманского населения в Штате, поэтому он высказался за включение в Идель-Урал Самарской губернии. Так как Азербайджан и Туркестан имеют выход к Турции, то, по мнению Исхаки, важно было получить выход к этим территориям и Каспийскому морю. В ответ на замечание о нереальности этого плана, Исхаки предложил провести референдум и, в случае несогласия населения, оставить претензии на Самарскую и Астраханскую губернии.
В своих статьях Исхаки безжалостно критиковал власть большевиков, которых он сравнивал с черносотенцами и завоевателями времен Ивана Грозного. Большевики закрыли его газету "Иль" одной из первых. Затем наступили годы эмиграции. Этот период жизни Исхаки сейчас широко известен. Вдали от Родины он окончательно разочаровался в идее компромисса с Россией. Исхаки чужды были метания, он всегда твердо верил ровно в одну идею и служил ей. Вначале этой идеей была российская революция как освободительница народов, затем идея тюркского союза, позднее идея Идель-Урала — независимого государства народов края, идея восстановления былого могущества тюркских ханств. Мысли Исхаки необходимо анализировать критически, а его труды проверять фактами: все же он был идеологом, а не исследователем. Но широта его выводов, способность видеть болевые точки татарского общества, страстность призыва к осуществлению своих идеалов не может не восхищать нас и сегодня. 
 
 

 
Богословие Нового времени.
Риза Фахретдин (1858-1936)
 
С этой статьи для меня начинается трудная часть цикла. Мне предстоит создать портреты людей, о которых я не только собирал сведения из различных научных источников, но и слышал от своих родственников. Первым в этом ряду — Риза Фахретдин. Из семейных рассказов встает облик вечного труженика, порядочного во всем человека, всегда стремившегося к знаниям и к просвещению людей. Фахретдин не отличался гениальным полетом мысли, как Габдуннасыр Курсави и Юсуф Акчура, не объездил весь мусульманский мир в поисках знаний, как Рашид Ибрагим и Муса Биги. Его скромное подвижничество, умение оставаться человеком в сложнейших условиях максимально проявилось в страшные годы сталинского террора, когда он чудом сумел сохранить многие памятники мысли наших предков. Фонд Духовного Собрания в уфимском архиве и собранные им метрические книги мусульманских приходов — это тот подвиг, благодаря которому почти каждый татарин и татарка могут проследить историю своего рода. Эти тома останутся вечным памятником Ризе Фахретдину.
Риза родился в семье имама в ауле Кичучатово, ныне Альметьевского района. Ему рано пришлось самому стать имамом, а затем казыем Духовного Собрания, взвалить на себя огромный груз служебных дел и заботы о большой семье. Он страстно желал учиться у Марджани или просто побеседовать с ним, приехал для этого в Казань, но их знакомство так и ограничилось минутным общением на казанской улице. Фахретдин едет в Петербург только ради встречи с великим мусульманском реформатором Джамалетдином Афгани. И слышит от него: "В улучшении и очищении мусульманского Шариата наш основной долг брать пример с умма зимми (немусульманских народов), умма исламия (исламская нация) еще не готова выполнить этот долг". Фахретдин позднее с сожалением скажет, что слишком поздно понял смысл этих слов и принял их суть, призывавшую мусульман к изучению всех современных наук и систем просвещения.
Фахретдин начал свой творческий путь с несохранившегося трактата о реформе просвещения. В нем он призывал брать пример с русских и европейцев в деле образования — и особенно образования женщин. Фахретдин пишет хронику "Асар" ("Следы"). В ней он создает биографии ученых булгар, кыпчаков, татар, попутно с описанием мусульманских путешественников, посетивших наши земли. Хроника содержит более 500 биографий. Она не до сих пор имеет себе равных, но ни разу не была переиздана. Эта хроника — великий гимн подвижничеству улемов, которые в течение тысячи лет не давали нашему народу превратиться в безграмотное стадо, вели его по пути знания и веры. Фахретдин писал, что народ, не имеющий улемов, обречен на гибель.
Вместе с тем Фахретдин был противником так называемого "народного Ислама" с его культом святых. Он жестко критиковал языческие пережитки и выступал против поклонения святым, хранителям, а также "тау хужаларына" (хозяевам горы) и "изгелэр чиш-мэсена" (святым источника).
Риза Фахретдин принадлежал к той группе общественных деятелей, которые критиковали Оренбургское Духовное Собрание, прежде всего, за чрезмерное усердие в защите интересов государства. Фахретдин сформулировал три основные задачи, обусловившие возникновение Собрания:
"1) Создать любовь к России со стороны восточного Ислама;
2) Оставить без силы не имеющих официального статуса улемов, оказавшихся под скипетром России;
3) Превратить Ислам на берегах Волги и Урала в официальную религию и распространить везде мектебы и медресе".
Будучи сам казыем в течение многих лет, он видел, что муфтии почти ничего не делают для просвещения народа, да и по своему статусу не имеют возможности проводить реформы для улучшения образованности мусульман.
В 1908 г., тогда уже бывший казый, Риза Фахретдин дал унич-тожительную характеристику среднеазиатской схоластической школе: "У нашего народа в течение почти целого века была введена схоластика... Латиняне (римляне — А. X.) по причине схоластики вымерли. Греки погибли от схоластики".
Но где же выход из состояния прозябания мусульманского мира? Прежде всего, нужно обратить внимание на роль религии. В 1905 г. Риза Фахретдин в биографии великого улема и суфия Ибн Араби писал, что Ислам должен давать ответы на все запросы современности, на все проблемы этого и загробного миров. Чуть позднее Фахретдин утверждал, что необходимо как религиозное, так и светское знание. Стоит отметить, что тюркская нация мусульман России, российское государство и исламская нация — умма для Фахретдина три составных части некой общности.
В личности Марджани Фахретдин видит своеобразного провидца, взгляды которого актуальны и для современников и для потомков. В попытке Марджани отменить традиции, возникшие после эпохи Мухаммада и его соратников, Фахретдин видел борьбу с деспотическими запретами, сводившими умственную деятельность мусульманина к слепому поклонению авторитетам. Однако он понимал насколько трудно человеку освободиться от поклонения привычным кумирам. Фахретдин писал: "Самый трудный объект для изменения — это вопросы религии, вопросы так или иначе связанные с Шариатом. Один из улемов говорил: "Труднее изменить религию и привести ее к первоначальному состоянию, чем заложить основы новой религии". Поэтому преклонение перед Марджани, перед его гением, способностью открыть для нации новые возможности в современном мире, объединить племенные группы в единый народ Фахретдин пронесет через всю свою жизнь.
Синтезу религии и реалий современности Фахретдин посвятит целый ряд работ, но вершинной точкой станет фундаментальный труд «Дини вэ иджтимагый мэсъэлелэр» («Религиозные и общественные вопросы») (1914). Само название работы говорит о необходимости синтеза религиозных и светских основ для развития исламской нации. Основные тезисы работы во многом совпадают с взглядами великого муфтия Египта Мухаммада Абду, стремившемуся совместить догматику Ислама с реалиями современной либеральной цивилизации. Так, в области права Шура (Совет), принимающая правовые решения и охватывавший тогда только богословов, зачастую находящихся под жестким контролем властей (вспомним пример бухарского приговора над Курсави), превращается в орган мусульманской общины Нового времени. При этом в Шуру вместе с улемами входят главы благотворительных обществ, воинские командиры, представители адвокатов, докторов, рабочих и т.д. Фахретдин первым в мусульманском мире предложил ввести в Шуру представителей современного индустриального пролетариата. В этом проявился его истинный гуманизм, так он отстаивал не только интересы своего класса, но и всех слоев общества. Шура должна действовать в соответствии с реалиями экономики и культуры и представлять собой союз всех классов, партий и обществ. Фактически именно эта идея легла в основу создания Миллет Меджлисе (Национального Собрания), который представлял союз всех вышеупомянутых групп национальной элиты. На принципе представительства всех партий и общественных групп в 1917 г. строились и все местные мусульманские комитеты и бюро.
Фахретдин считал, что "в парламенте и Государственном Совете (то есть в обеих палатах тогдашнего российского парламента) ... нужно выполнять решения, согласные с Кораном и Сунной". При этом "главная реформа" предстоит в сфере права. В итоге должна быть создана Конституция как "очень полезная вещь для исламского мира".
Когда ряд сегодняшних "истинных мусульман", а также "исламоведов" готовы свести Ислам к парандже, джихаду и газавату, чьим проявлением на настоящем этапе является терроризм, и подчинению воле правителей, не стоит ли им почитать Фахретдина, чтобы понять истинную суть Ислама для татар? Татарский Ислам не должен жить по бухарским или мединским традициям, он должен следовать заветам нации, рожденной в Казани, Уфе и Оренбурге.
Фахретдин утверждал, что Ислам должен сохранять значение как система мировоззренческих и моральных устоев: "Ислам, будучи универсальной религией, пригоден для всех времен, всех мест и государств, всех народов и наций. Если обязательно есть какая-то религия, которая пригодна для счастья в этом и том мире, для материальных и духовных достоинств, то эта религия, несомненно, религия Ислама". Фахретдин отметал позитивистскую доктрину об отсталости религии по сравнению с наукой, популярную среди социалистов и младотурок. Он заявлял, что утверждение "левых", являющихся сторонниками европейского образования, о религии как причине упадка мусульманского мира глубоко ошибочно. Для него только религиозность является основой высокой морали, поэтому "то, что люди религиозны, столь же естественно, как то, что они культурны".
Фахретдин утверждал, что религия без образования столь же пагубна, сколь и образование без религии. Стоит ли приводить примеры из современности, иллюстрирующие эти тезисы?
Впрочем, Фахретдин ставит вопрос не только о моральном и правовом самосовершенствовании мусульман. Он указывает на потребность развития военной сферы, говоря, что "нам нужны... пушки Круппа, железные дороги, юнкерские училища, кадетские корпуса, военные академии, броненосцы, миноносцы".
Конечным идеалом Фахретдина является появление единого мусульманского правителя в лице халифа, как главы федерации просвещенных мусульманских государств. Но подобное развитие событий для Фахретдина было делом отдаленного будущего...
Если в вопросах участия в парламенте, создания собственного парламента или съезда, провозглашения Конституции, реформы права, совмещения религиозного и светского образования Фахретдин в целом дает богословское обеспечение программе джадидов, то в вопросе военного обучения и единого халифа он им противоречит. Здесь его взгляды сближаются с позицией Рашида Ибрагима. Характерно и то, что Фахретдин создает свою работу, формально ориентируясь не на конкретные условия России, а на условия всего мусульманского мира. Риза казый принадлежал к тому поколению улемов, которые чувствовали себя своими среди любого мусульманского народа. Он также определяет "миллет" мусульман России прежде всего как часть мусульманской уммы.
Сходные идеи о единстве мусульманского мира в форме создания Шура-и-умма (Совета нации) и о появлении единого исламского лидера высказывали на рубеже 1900-1910-х гг. не только сторонники исламского единства Рашид Ибрагим и улем Зыя Камали, но и такой либерал, как Садри Максуди. Татарская элита понимала необходимость создания парламента, провозглашения Конституции по образцу европейских государств при сохранении единства исламской уммы с ее догматикой и моральными основами. Эти взгляды обозначали отход от концепции "миллета" как только коллектива единоверцев в пользу создания постоянно модернизирующейся нации европейского типа. Задача эта занимала центральное место в деятельности татарских национальных лидеров начала века вплоть до уничтожения Милли Идарэ (Национального Управления) в 1919 г. Татарским теологам, и, прежде всего, Ризе Фахретдину, принадлежала историческая задача богословского обоснования этих реформ, которая была ими блестяще выполнена.
В 1891 г. Фахретдин становится казыем Оренбургского Духовного Собрания, и на всю жизнь получает почетный титул Ризы казыя. 1—15 апреля 1905 г. в Уфе при Духовном Собрании под председательством муфтия Мухаммедъяра Султанова прошло заседание «Улама жэмгыяте» («Общества улемов»). Совещание было созвано по указанию председателя Кабинета Министров Сергея Витте для составления официального доклада, касающегося проблем мусульманской общины. В нем приняли участие улемы Казани, Перми, Касимова, Симбирска, Тюмени, Уфы, Каргалы, Москвы, Томска, Ханской Орды, Троицка, Стерлитамака, Астрахани, Санкт-Петербурга, Агрыза и Чишме. Основным докладчиком был казый Р. Фахретдин. Его предложения повторяли программу Марджани и сводились к созданию миллета по оттоманскому образцу. Р. Фахретдин также предложил передать казахов в компетенцию Собрания. Риза казый в те дни стремился добиться успеха официальным путем, поэтому он не принял участия в мусульманских съездах.
Уже в 1906 г., когда муфтий отказался от реформы Духовного Собрания, Фахретдин покинул Уфу ради Оренбурга. Здесь он возглавил журнал "Шура" ("Совет"). Специалисты называют его первым татарским научным журналом. На самом деле его значение куда шире. "Шура" стал местом теоретических дискуссий о судьбах нации. Сторонники тюркизма и татаризма, либералы и социалисты пытались определить место мусульман России в изменяющемся мире. Кажется, нет такой сферы гуманитарных и богословских знаний, которую бы ни объял этот журнал. Ученые не знают ни одного журнала наших дней, который мог бы выдержать сравнение с "Шурой".
Современники упрекали Фахретдина за то, что он отводит много места мелочам, но редактор не упускал возможности дать слово начинающим авторам. Хрестоматийной стала история, когда Фахретдин продолжал публиковать у себя в журнале серию статей Мусы Биги, посвященную божественной милости, несмотря на протесты почти всех лидеров мусульманской России. Он был не согласен с идеями автора, но считал, что в силу своей оригинальности мышления и доказательности статьи Биги достойны опубликования.
Уже в марте 1917 г. Фахретдин мог занять место муфтия, Но он опять проявил полное отсутствие честолюбия. Только закрытие журнала "Шура" большевиками и безденежье вынудили его перебраться в Уфу и занять пост казыя, на который он был избран мусульманским съездом в мае 1917 г. Когда Красные войска заняли город в 1919 г., он, в отличие от муфтия и других казыев, отказался покинуть Уфу. В 1921 г. после смерти Галимджана Баруди он возглавит ЦДУМ, а в 1923 г. на съезде Духовенства Фахретдин был избран муфтием Центрального Духовного Управления мусульман и оставался на этом посту до своей смерти в 1936 г.
Благодаря активности Фахретдина в 1923 г. окончательно восстановив свои структуры, частично распавшиеся в годы гражданской войны, Центральное Духовное Управление мусульман Внутренней России и Сибири (ЦДУМ) получает признание от центрального правительства. Помимо самого управления, являющегося единым центром утверждения кадров и руководства ими (ЦДУМ), это еще и аналитический и теоретический центр (Голямалар Шурасы), региональные контрольные учреждения (мухтасибаты), местные органы религиозного контроля над мусульманским населением (махалли), всеобщая религиозная школа (мектеб), центры подготовки и переподготовки кадров (курсы), официальный и теоретический орган (журнал «Ислам мэджэллэсе»), а также молитвенные здания, возможность участия в гражданской жизни светских лидеров приходов и светского обучения для детей духовенства. ЦДУМ сохраняет контроль над молитвенными зданиями, возможность участвовать в гражданской жизни приходов, влиять на общенациональных и местных советских лидеров. ЦДУМ сохранил до конца 1920-х гг. свои институты на всей территории татарского мира и диаспоры, единую структуру с казахским духовенством, и связи с духовенством всех мусульманских регионов СССР.
В том же в 1923 г. под заголовком «религиозный, моральный и философский журнал» начал выходить орган ЦДУМ - журнал «Ислам мэджэллэсе» («Исламский журнал, сборник»). Риза Фахретдин в статье «Религиозный вопрос сегодня» призывал соединить Коран и хадисы с потребностями современности и вводить изменения в жизнь, сообразуясь с Кораном и Сунной. Муфтий говорил о необходимости «кувэт тэшригия» («силы Шариата»), необходимости выполнения законов Шариата. Причем Фахретдин прямо ссылался на правовую концепцию Абу Ханифы и его традицию сохранения порядка и уважения к режиму. Муфтий выступил за максимальное поддержание контактов, обмен информацией и взаимопомощь между всеми органами ЦДУМ: религиозным съездом, улемами, мутаваллиями, духовными и ответственными личностями. В заключении Фахретдин призывает к организации съезда для обсуждения изменившихся реалий и принятия решений.
Риза Фахретдин, имевший многолетний опыт деятельности в качестве казыя во времена Александра III и Николая II выработал практически оптимальную в данных условиях модель диалога с властями. Ему удалось сохранить систему начального мусульманского образования, численность мечетей, кадровый состав духовенства и структуру управления. С 1924 г. по 1926 г. в Башкирской республике даже происходит увеличение числа мусульманских религиозных групп и обществ соответственно с 643 и 417 до 717 и 473. В связи с непрекращающимся сопротивлением режиму в Средней Азии и на Кавказе правительство нуждалось в лояльности мусульманского населения. Декретами ВЦИК РСФСР от 17 марта и 11 сентября 1923 г. было разрешено преподавание Ислама молодежи. В архив Диния Назарат были переданы мусульманские метрики. ЦДУМу было передано историческое здание муфтията в Уфе. Мутаваллии получили право участия в профсоюзах и работы на госслужбе. Были сделаны уступки в обложении налогами мечетей, духовенства и облегчен доступ в школу детям духовенства. Был разрешен хадж. При ВЦИКе РСФСР была создана комиссия по религиозному законодательству. Во время визита в Казань Фахретдин был принят председателем СНК Татреспублики. Представители правительства гарантировали соблюдение религиозного законодательства, разъяснение статуса ЦДУМ на местах. ЦДУМ должен был направлять один экземпляр своих циркуляров в СНК ТР.
Однако все попытки добиться издания учебной литературы и организовать медресе были отвергнуты властями. Выпуск журнала «Ислам мэджэллэсе», издававшегося с декабря 1924 г. был окончательно остановлен в 1928 г. Накануне сталинской «революции сверху» в конце 1920-х гг. режим ужесточал контроль. На заседаниях Политбюро ЦК ВКП (б) в апреле-мае 1928 года рассматривалась просьба Фахретдина об открытии богословской школы (медресе) в Уфе, но партийные органы сочли нецелесообразным иметь подобное духовное учебное заведение. На просьбу издать брошюру «Ислам дине» («Религия Ислама»), характеризующую не только устои религии, но и ее роль в современности Антирелигиозная комиссия ЦК в июне 1929 г. ответила отказом. Вместо «Ислам дине» было разрешено печатание части Корана «Гафтияка» тиражом 10.000 экземпляров. Было предложено исключить из журнала «Ислам» всякие теоретические и религиозно-философские вопросы и свести содержание его и текущим делам отправления культа. Круг ограничений все больше расширялся…
Последний до уничтожения ЦДУМ Съезд Мусульман республик Татарстан, Башкортостан, Казахстан, Украины, Чувашии и областей России открылся 25 октября 1926 г. На нем присутствовали 430 делегатов и гости из Узбекистана и Крыма. Во имя сохранения структур ЦДУМ съезд продемонстрировал лояльность руководству СССР и БАССР. Были посланы приветственные телеграммы председателю ЦИК СССР и РСФСР Михаилу Калинину, председателю Совнаркома СССР и РСФСР Алексею Рыкову, секретарю ЦК РКП (б) Иосифу Сталину, наркому иностранных дел СССР Георгию Чичерину, наркому по военным и морским делам СССР Клименту Ворошилову, председателю Башкирского ЦИК Мстиславу Кушаеву, а также королю Хиджаза Сауду.
В телеграмме наркому иностранных дел Чичерину говорилось: «Съезд вполне уверен: мусульманские народы поймут, что их освобождение, культурно-экономическое развитие зависят от тесного объединения мусульманского мира с пролетарским миром во главе с Советской властью». В телеграмме секретарю ЦК РКП (б) Сталину утверждалась уверенность в совместной работе граждан СССР «до победного конца по раскрепощению пролетариата и угнетенных народов. Да здравствует свободное человечество!» В телеграмме председателю ВЦИК Калинину говорилось, что за 10 лет после Октябрьской революции открылись «для мусульман... широкие перспективы, великие возможности в области самоопределения на основе национальных, бытовых и религиозных особенностей... Мусульмане Востока и СССР, в частности... не разочаровались в своих ожиданиях освобождения из тисков нравственной и физической эксплуатации империализмом». Мусульмане как бы убеждали советское руководство в плодотворности и возможности сосуществования светской и духовной властей.
Муфтием и председателем Диния Назарат был переизбран Риза Фахретдин. По его инициативе был разослан циркуляр всему духовенству о присылке биографий. Данные должны были включать дату прихода в махаллю, сведения об образовании и преподавании, пребывание на постах, избираемых народом. Фахретдин понимал, что репрессии не за горами, но стремился, чтобы народ сохранил память о своих пастырях. Эту идею не удалось довести до конца, но Фахретдину удалось сохранить метрические книги приходов. В уфимском архиве мне рассказывали, что после ликвидации ЦДУМ в дни большого террора эти книги, как и весь архив Управления, были свалены ночью во дворе госархива, где и обнаружили их утром сотрудники.
Во второй половине 1920-х гг. усиливается давление и пропаганда, направленные против религиозных учреждений. Властям уже была нужна не лояльность, а полное подчинение, и Фахретдин с его моральным авторитетом и полувековым опытом защиты исламских ценностей стал костью в горле властей. Он умел защищать интересы верующих даже в рамках репрессивного советского законодательства и грамотно опровергал пропагандистские кампании атеистических властей. Заметим, что спустя почти сорок лет ту же тактику примет правозащитное движение. 27 апреля 1927 г. Диния Назарат приняло обращение ко всем мухтасибам, имамам и всем мусульманам. В нем опровергались обвинения в том, что обучение религии переходит в политическую деятельность, а также в том, что духовенство выступает против обучения детей наукам и ремеслам. Диния Назарат опровергал эти слухи, заявлял о поддержке им обучения в светской школе и указывал, что преподавание религии сводилось к обучению догматам Ислама в соответствии с законами об отделении церкви от государства. Обращение подписали муфтий Риза Фахретдин; казыи Зыя Камали, Магди Магкули, Хусаин Байчурин, Мухлиса Буби. Никто из них не пережил годы большого террора.
Однако до рубежа 1930-х гг. ЦДУМ на территории нашей республики еще сохраняло свою структуру. К 1930г. в Татарии религиозные мусульманские учреждения по республике представляли 26 мухтасибатов, 2134 мечети и приходских совета при них. В среднем на одну мечеть приходилось, таким образом, 366 человек, а на каждое духовное лицо - 199 человек. Однако сталинская «революция сверху» изменила ситуацию в считанные месяцы. Муфтий Риза Фахретдин в мае 1930 г. приехал в Постоянную комиссию по вопросам культов при Президиуме ВЦИК, где рассказывал об административном закрытии мечетей, о наложении непосильного налога на духовенство, штрафах и арестах за их неуплату, о раскулачивании служителей культа, их высылке на принудительные работы, об арестах, конфискации личного имущества, об изъятии у верующих Корана и других религиозных книг. После встречи с Р. Фахретдином П. Смидович пишет председателю ВЦИК М. Калинину: «Все религиозные организации мусульман находятся накануне полнейшего разрушения и исчезновения с лица земли. Пока закрылось 87% мухтасибатов (мусульманские епископаты), из 12000 мечетей закрыто более 10000, от 90 до 97% мулл и муэдзинов лишены возможности отправлять культ... Положение по мусульманскому культу хуже, чем по другим культам, но, в общем, рисует характерную для всех культов картину...». Фахретдин протестовал против закрытия мечетей, арестов духовенства и уничтожения религиозных библиотек. Часть литературы ему все-таки удалось спасти в архиве Управления. В 1930 г. муфтий Фахретдин собирался подать в отставку вместе с другими членами Духовного Собрания, чтобы обратить внимание всего мира на положение Ислама в СССР.
Фахретдин пытался противодействовать политике властей, направленной на недопущение воспроизводства образованного духовенства, консервацию устоев, локализацию отдельных мусульманских общин, недопущение издания богословской литературы. Результатом такой политики было снижение догматического и общекультурного уровня местного духовенства, усиление ориентации на обрядовую сторону религии, отрыв от изменений, происходящих в современном мире, вообще, и в мусульманском мире, в частности. Переход на латинский шрифт был должен закрепить эту прогрессирующую отсталость татарского духовенства. Постепенное вымирание выпускников медресе, и, прежде всего, улемов-джадидов неизбежно должны были привести мусульманское духовенство к роли достаточно маргинальной группы общества, не обладающей достаточными знаниями и образованием.
Риза казый скончался в своем доме в Уфе, не дожив несколько месяцев до массовых арестов руководства Духовного Управления. Существует предание, что тысячи мусульман, узнав о смерти Фахретдина, собрались тайно ночью в его родном ауле для прочтения "дженаза" (поминальной молитвы) по усопшему.
Вся жизнь Фахретдина была отдана Добру, Знанию, Свету и Вере. Риза казый вернулся к Аллаху, сотворив много добрых дел на этой земле, оказав помощь многим людям, и это зачтется ему в том мире.
 
 
 
Все дети Адама равны между собой.
Муса Биги (1875-1949)
 
Муса Биги создал целый ряд богословских трудов, открывших новые горизонты мусульманской теологии. Однако его деятельность как теоретика протекала одновременно с деятельностью общественной.
Муса Биги по своей природе был реформатором. Сам он для характеристики изменений в мусульманском обществе России в период российской революции 1905 — 1907 гг. использовал термин "Ислахат эсаслары" ("Основы реформ"). Биги принадлежит историческая заслуга в создании наиболее полной и объективной картины общественного движения мусульман России в начале века, которая по своей значимости для татарской историографии может быть сравнена только с "Мустафад аль-ахбар" Шигабетдина Марджани.
Наиболее принципиальным вопросом в реформе Шариата был вопрос о правах женщин. В 1917 г. I Всероссийский Мусульманский съезд подверг ревизии нормы Шариата в вопросах никаха (запрет многоженства и брак с 16 лет), мирас (раздел имущества поровну) и шахадат (равенство голоса женщины и голоса мужчины при свидетельстве). Если политическое и гражданское равноправие женщин еще можно было подвести под разряд общественной реформы, то изменения в этих областях непосредственно касались сферы Шариатского права.
25 июля 1917 г. Муса Биги на Съезде духовенства в Казани был единственным татарских теологов, кто поддержал равноправие женщин. 0н начал свою речь с утверждения: «Все дети Адама, мужчины и женщины, без исключения, равны в правах". Биги призвал провозгласить в семьях автономию, чтобы "не погасли (не погибли) мусульманские государства. Подобный радикализм не был воспринят большинством съезда. Основным оппонентом выступил консерватор Мурад Рамзи (Мекки), прославившийся своей критикой российской политики в отношении мусульман Волго-Уральского региона.
Поясним позицию Биги. В книге "Хатын", изданной в Берлине в 1933 г., Биги утверждал, то в ранний период Ислама женщины имели независимый статус. Он считал, что моногамия основана на нормах Корана, а полигамия разрешена только в случае необходимости. Власть мужчины над женщиной предполагает не правление, а руководство: мужчина является лидером в семье, но в этом лидерстве главным является служение (хадимлык), а не доминирование (хакимлик).
Встает вопрос о причинах радикализма Биги, в частности, в женском вопросе, а также его активности в мусульманском общественно-политическом движении. (С I Всероссийского мусульманского съезда в 1905 г. и до III (последнего) съезда ЦДУМ (Центрального Духовного Управления мусульман) в 1927 г. он деятельный участник общественной жизни татарского мира.)
Муса Ярулла Биги — единственный из крупных татарских теологов, который получил как светское европейское, так и мусульманское богословское образование. Он закончил реальное училище, а в 1905-1906 гг. был вольнослушателем Петербургского университета. После обучения в Апанаевском медресе в Казани решил пройти полный курс мусульманского богословия. Неудовлетворенной бухарской схоластикой, он отправился изучать идеи суфизма в Медине. Как богослов, он сформировался в Каире, где воспринял идеи Мухаммада Абдо, великого модернизатора Ислама.
Детские годы он провел в Ростове-на-Дону, тогда одном из наиболее динамично развивающихся экономических центров России. Определенное влияние на него оказали взгляды его старшего брата Загира Бигиева, одного из виднейших критиков мусульманской схоластики и сторонника реформ системы образования.
Несомненно, что определенный отпечаток на него наложила дружба с Рашидом Ибрагимом, с которым он начал сотрудничество в 1905 г. в газетах "Ульфат" и "Тильмиз». Первый татарский политэмигрант и политический публицист Рашид казый Ибрагим был сторонником федерации мусульманских народов. Ибрагим выступал за принятие технических и политических достижений западной цивилизации при сохранении основ мусульманской морали и права. Дружба и сотрудничество Биги и Рашида казый была многолетней и плодотворной.
В 1905 — 1906 гг. Биги был участником всех трех Всероссийских мусульманских съездов, членом секретариата III Всероссийского мусульманского съезда, членом комиссии съезда по обсуждению программы партии "Иттифак-аль-Муслимин", был избран членом ЦК "Иттифака". В предисловии к программе этой партии Муса Биги заявлял, что она соответствует основам Шариата.
В статье "Мусульманское общество в Петербурге", посвященной предстоящему съезду, Биги писал, что целью революции является ликвидация современного царского режима (низам) и правительства. При этом должно быть введено максимальное самоуправление через избрание всех чиновников и правителей народом. Самым лучшим способом правления для Биги являлась федерация.
В 1913 г. Казанское губернское жандармское управление собрало сведения о влиянии зарубежной мусульманской печати на татар. Среди влиятельных назван издаваемый Рашидом Ибрагимом журнал "Ислам дуньясы" ("Мусульманский мир"), где вопросы религиозной и общественной жизни мусульман освещал Муса Биги.
Очевидный отпечаток на идеи Биги наложило его пребывание в Каире. Во-первых, это видно в предпочтении им частной собственности перед общественной, что отрицалось тогда крупнейшими татарскими богословами, но стало общим местом в английском Египте. Правда, эти идеи могли быть вынесены еще из стен реального училища. В Исламе запрещалась эксплуатация людей, попавших в тяжелое положение, позднейшие мусульманские ученые запретили все формы процентной ставки, что было ненужной и чересчур радикальной мерой. Биги предложил различать заем для потребления (истихлак) от займа на производство (истихсал). Биги считал, что второй вид займа основан на торговле и получение с него прибыли является законным. Таким образом, законной является и банковская система при условии минимальных изменений.
Во-вторых, он был сторонником реформ Духовного Управления по примеру реформ, которые провел муфтий Египта Мухаммад Абдо. Биги стремился занять пост основного вероучителя в одном из татарских джадидских медресе для его реформирования и формирования группы своих учеников и сторонников по образцу деятельности Абдо в исламском университете "аль-Азхар". В этом отношении оренбургская "Хусаиния" представляла уникальную возможность. Именно в таком центре буржуазии, как Оренбург, среди попечителей и шакирдов медресе возможно было найти сторонников переустройства татарского общества по капиталистическим образцам. Биги был вынужден покинуть медресе после скандала, связанного с его взглядами о распространении божественной милости не только на мусульман.
Как имам Петербургской соборной мечети, в 1910—1920-х гг. Биги стал одним из лидеров мусульманской общины Петербурга-Петрограда-Ленинграда, представляя ее прогрессивное крыло.
В июне 1914 г. он был делегатом IV Всероссийского мусульманского съезда. В 1914 г. Биги вместе с членами мусульманской фракции Государственной Думы Кутлуг-Мухаммедом Тевкелевым, Ибниамином Ахтямовым и редактором газеты "Иль" Гаязом Исхаки подписал письмо против деятельности Сафы Баязитова. Эти лидеры оценили деятельность Сафы Баязитова и его партии "Сырат уль-мустаким" следующим образом: "Сырат мостакым" по своему духу и своей цели является истинной копией русской черносотенной партии... Мусульмане, кроме вреда, от него ничего для себя не увидят". Таким образом, Биги проявил себя сторонником либералов и социалистов в противостоянии с консерваторами. Отметим, что Сафа Баязитов был одним из фактических лидеров кадимистов. Назначение его муфтием было последней из попыток правительства парализовать джадидское движение.
В 1915 г. среди татарской элиты обсуждался вопрос о присоединении к оппозиционному думскому "Прогрессивному блоку", который фактически требовал. Наиболее горячим сторонником этой идеи был Садри Максуди. Он предлагал войти в Прогрессивный блок при признании им таких требований мусульман, как устранение законодательных ограничений по отношению к мусульманам, реформа мусульманских духовных учреждений и разрешение вопроса об отдыхе торговых служащих. Максуди понимал, что дни самодержавия сочтены и татарам-мусульманам понадобятся союзники среди лидеров новой России. Его поддержали умеренные деятели, в частности, редактор уфимской газеты "Тормыш" Закир Кадыри и имам Петроградской мечети Муса Биги, против выступили Гаяз Исхаки, Шакир Мухамедъяров и член кружка "Татар учагы" Карим Сагит. Биги оказался на стороне либералов в их противостоянии с татарскими социалистами.
В апреле 1917 г. Биги был избран членом Временного Центрального Мусульманского бюро в Петрограде. Он стал членом политического органа, объединившего всю мусульманскую элиту России. А мае 1917 г. его кандидатура рассматривалась на пост муфтия. Биги пользовался определенной поддержкой среди мусульманской элиты Казани. Однако число сторонников Биги на съезде духовенства в 1917 г. не превышало 50 человек, поэтому он не был избран ни в один из реальных органов управления Духовного Собрания.
В том же 1919 г. он вместе с Мусой Биги сопровождают одного из лидеров Индийского Национального Конгресса Баракатуллу в поездке по Поволжью и Сибири. После этого они даже удостаиваются аудиенции у Ленина, чье содержание не пожелал расшифровать ни один из участников беседы.
В 1917 г. Биги был избран мухтасибом Петрограда и фактически стал религиозным лидером всего Северо-Западного региона. Он пользовался авторитетом и среди лидеров мусульманских коммунистов. В 1927 г. на III (последнем) съезде ЦДУМ Биги был избран членом Голямалар Шурасы (Совета улемов).
На протяжении всего своего пребывания в России вплоть до эмиграции в Финляндию (1930 г.) Биги был активным деятелем мусульманского общественного движения. По своим убеждениям он наиболее близок был к сторонникам максимальной автономии татарского общества, фактически разделяя взгляды Рашида Ибрагима. Он был принципиальным противником самодержавия, беззакония, бесправия и политических репрессий. В вопросах экономики Биги был приверженцем частной инициативы. Он неоднократно пытался занять пост муфтия для проведения реформ религиозного устройства и Шариатского права по примеру Мухаммада Абдо. В женском вопросе Биги был сторонником равноправия женщин во всех сферах. Таким образом, теологические идеи Биги находились в неразрывной связи и единстве с его политическими взглядами и общественной деятельностью.

 
Рождение тюркизма.
Юсуф Акчура (1876-1935)
 
Татарская кровь, турецкое воспитание и европейское образование. Что может возникнуть из объединения этих элементов? Этот человек провел среди татар только самое начало детства и четыре года, решающих для рождения татарского политического движения (1904 — 1908). В 1906 г. он стал членом первого кадетского ЦК, а в 1915 г. создавал карту Казанского и Астраханского ханств, которые предполагалось восстановить под турецким протекторатом. В 1919 г. он уже настолько чувствовал себя турецким гражданином, что отказался от предложения занять пост главы дипломатического ведомства намечавшейся "Федерации юго-восточных мусульманских областей". Если Рашид Ибрагим только обозначил контуры татарского политического движения, то Акчура заложил его прочные основы. Одновременно его можно назвать первым татарским политологом, социологом и политическим историком. Его концепция общетюркской истории, происхождения и развития тюркского единства до сих пор остается боевым знаменем всех тюркских народов мира. В 1904 г. во время пребывания в родном ауле Зюя Баш под Симбирском он написал работу "Три политические системы" ("Уч тарз-и сеясят"), про которую говорят, что она сыграла такую же роль в истории тюркизма, как "Манифест Коммунистической партии" в истории марксизма. Работы Юсуфа Акчуры создали татарскую политическую публицистику, не уступавшую лучшим европейским образцам.
Юсуф происходил из рода татарских суконных королей Акчуриных. Его отец переселился в Стамбул в 1877 г., где вскоре скончался. Мать решила дать сыну светское образование. Будучи курсантом Военной школы (Харбийе), он принял активное участие в младотурецком движении, лозунгом которого было создание конституционного демократического режима. В 1897 г. он вместе с рядом других участвовавших в движении был выслан в ливийский город Триполи, откуда бежал в 1899 г. В 1899 — 1904гг. до отъезда в Казань Юсуф учился в Свободной школе политических наук в Париже. Здесь Акчура слушал лекции великих историков, социологов, философов — Анри Бергсона, Альбера Сореля, Анатоля Леруа-Болье, Теофиля Функ-Брентано, Эмиля Дюркгейма, Шарля Сеньобоса, Габриэля Тарда. В социальной философии на него наибольшее впечатление произвела концепция Эмиля Бутми, противника насильственного варианта Французской революции 1789 г. и сторонника английской "молчаливой революции" 1688 г., приведшей буржуазию к власти путем бескровного переворота.
Эти мысли выкристаллизовались в статье "О революции в России", написанной в 1905 г. Акчура использует два термина для обозначения слова революция — "инкыйлаб" и "ихтилал". "Инкыйлаб" — это состояние постоянного изменения, в котором пребывают классы общества. "Ихтилал" — восстание, резкое и открытое нарушение социального равновесия. Революцию в России Акчура определяет как "ихтилал". Корни такого восстания исследователь видит в истории России, где всевластие принадлежало царю, а затем перешло в руки бюрократии. Одновременно с политическим конфликтом Акчура видит и конфликт межнациональный, а также нарастающее противостояние крестьянства и рабочего класса по отношению к имущим классам. Ситуация в России противоречила взглядам политика о естественном социальном развитии общества путем растянутых на длительное время реформ по британскому образцу. Английские теории Акчура и некоторая часть либералов сумели навязать татарскому обществу, но... общероссийская революция перечеркнула его планы. Впрочем, это модель неплохо сработала в Турции.
У Акчуры был весьма своеобразный взгляд на русскую историю, заимствованный из французских исторических концепций. Так, он взял теорию великого историка Мишле о том, что во Франции дворянство и "третье сословие" имели различное этническое происхождение: дворяне произошли от завоевателей-франков, а "третье сословие" от покоренных галлов. В России, по словам Акчуры, полностью сохранились порядки времен Золотой Орды, только московский царь заменил хана в Сарае. Однако права простых людей, находящихся под гнетом чужеземного дворянства, не изменились. Акчура открыто называет статус крепостных крестьян словом "sегf" (фактически раб).
Вместе с тем, Акчура был последовательным сторонником преобразований, расширявших права граждан. В той же статье "О революции в России" он высоко оценил роль реформ Александра II. По мнению Акчуры, они были вызваны европейскими революциями 1848 г. и особенно поражением в Крымской войне 1853 — 1856 гг. Особенно высоко автор оценивал реформы земского и городского управления, то есть введение элементов местного самоуправления. «Однако из-за сопротивления бюрократии на уровне государства не было введено конституционное правление». Убийство же Александра II этот вопрос закрыло. Выход из тупика Акчура видел в просвещении по европейскому образцу. Из-за уважения классика к преобразующей роли науки Галимджан Ибрагимов даже назвал его атеистом.
Акчура считал, что знание о мире носит рациональный и опытный характер, а не является плодом спекулятивных измышлений. В 1903 г. он написал статью "Свет и угнетение". Акчура полагал, что в соответствии с позитивистской доктриной Огюста Конта и Герберта Спенсера научная революция была неразрывно связана с политическими изменениями в Европе, приведшими к возникновению демократических институтов. Свободная мысль является также необходимой предпосылкой революции. Следовательно, только образованный человек, овладевший знаниями о мире, может стать творцом демократического общества. Чем больше таких людей в обществе, тем быстрее идет его развитие, тем прочнее социальный порядок. Такое общество расходует свои силы не на бесплодную внутреннюю борьбу, а на прогресс и обеспечение потребностей своих членов.
Среди российских мусульман подобные взгляды воплощал Исмагил Гаспринский. Поэтому в 1903 г. по инициативе учившихся тогда в Париже Садри Максуди и Юсуфа Акчуры 20-летний юбилей газеты "Тарджеман" отмечается общенациональным съездом в Бахчисарае. Здесь идеи Гаспринского получают одобрение мусульман всей России.
1904-й год принес России поражения в войне с Японией. Впервые азиатское государство остановило колониальный натиск европейской державы. Эпоха империализма дала первые трещины. Для Акчуры японцы стали примером для подражания со стороны Турецкого государства. Эти события послужили импульсом для создания брошюры "Три политические системы".
В работе Акчура ставил своей целью анализ практической пригодности трех политических систем, которых может придерживаться Турецкое государство (тогда Османская империя), чтобы добиться могущества и прогресса и воспользоваться плодами западного просвещения. В глазах неевропейских народов Запад владел чудесным оружием устройства общества, с помощью которого он покорил весь окружающий мир. Элита расползающейся по швам Османской империи безуспешно пробовала западные рецепты, но они не срабатывали.
Существовало три варианта решения проблемы. Первый вариант состоял в формировании единой турецкой нации, при этом другие национальности ассимилируются (по образцу Франции). Второй — в политическом союзе всех мусульман вод главе с турецким государством. В этом случае используется роль османского правителя как халифа (духовного лидера) всех мусульман. Третьим вариантом было создание политической тюркской (турецкой) нации на основе расы. Тогда понятие расы имело другое значение. В частности, Европа делилась на англо-саксонскую, германскую, латинскую и славянскую расы. Эта идея для тюрок являлась совершенно оригинальной. Акчура пишет, что до последнего времени лозунг тюркского единства разрабатывался в основном на уровне языкового и культурного единства. Идея же политического единства была распространена среди тюрок России.
Акчура выступает за тюркское единство как единство языка, расы, обычаев и морали, а для абсолютного большинства — и религии. Отметим, что речь не идет о едином тюркском государстве. При этом турецкое правительство должно было сыграть основную роль, так как возглавляло самое могущественное, модернизированное и цивилизованное из тюркских обществ.
По общему признанию, идеи Акчуры были негативно восприняты большинством турок. Однако новые младотурецкие организации — Комитеты Единства и Прогресса возникали на Балканах, Кипре, в Греции, на Кавказе и в Центральной Азии. "Люди на этих землях ассоциировали себя с этнической самоидентификацией тюркизма, а не с неэтнической идентичностью оттоманизма". Младотурки же не понимали сути заявлений тюрок вне Османской империи, что Ислам и нация слились в единое целое.
Акчура мало верил седобородым турецким пашам и болтающим завсегдатаям кофеен Стамбула. Его гораздо больше привлекали фабриканты Баку, Оренбурга и Казани. В 1912 г. в статье «Тюркский мир» Ю. Акчура писал, что «в современном тюркском мире возникает новая социальная сила – буржуазия (средний класс). Богатый средний класс крупных торговцев, промышленников и владельцев шахт в Баку, Оренбурге и Казани – основных центрах тюрок Севера и Азербайджана – служит здесь примером. Средний класс является националистическим. Его экономические интересы требуют прогресса и развития национальной идеи и чувств. Очень быстро теоретики (идеологи) национализма группируются вокруг буржуазии Казани, Баку и Оренбурга». Если Стамбул является нервным центром и мозгом тюркского мира, то тюрки Казани выполняют в этом мире функции центра торговли и образования, экономически объединяя тюркский мир. Центром объединения тюркского мира Ю. Акчура видит «Тарджеман», возглавляемый И. Гаспринским: «тюркский мир России» формирует единый блок, который можно характеризовать как «рождение новой нации Востока». Именно в этих экономически независимых и преданных интересам нации людях Акчура видел будущее мусульман России. Акчура был единственным из тюркских либералов, кто свободно владел западными экономическими теориями. Он верил в преимущества капитализма, но считал, что государство должно обеспечивать процветание экономики страны и воспитание класса производителей и предпринимателей. За это его считали отступником от принципов либерализма и иногда даже называли социал-демократом.
5–6 февраля 1906 г. Ю. Акчура от имени мусульманского съезда заключил соглашение с ЦК партии кадетов. ЦК кадетов принял решение о поддержании постоянных контактов между «представителями мусульманами и центральными органами партии, а также между местными партийными комитетами и комитетами мусульманскими для согласования действий в избирательной кампании». 26 апреля 1906 г. Ю. Акчура был избран членом ЦК партии кадетов. Идеалом Ю. Акчуры было политическое устройство Великого Княжества Финляндского, но он считал его нереальным для татар, составлявших лишь около четверти населения на территориях бывшего Казанского и Астраханского ханств.
Он свято верил в единство нации и призвал к единству всех мусульман России. В 1906 г. на III Всероссийском мусульманском съезде он так сформулировал свое кредо: "Цель наша — объединить большинство мусульман России, создать политическую партию, повысить силу, влияние и авторитет перед русскими партиями, а также не лишиться, подобно мусульманам Болгарии, своих национальных и политических прав. Болгарские мусульмане спорили между собой... и, благодаря разрозненности, очутились бессильными, невлиятельными в глазах правительства и лишились своих национальных и политических прав. Положение болгарских мусульман вполне может послужить нам примерным уроком. А чтобы не очутиться и нам в таком положении, необходимо подобно национальным партиям ляхов (поляков — А. X.) и чехов Австрии, создать политическую партию, основанную на националистических принципах...
Левые говорят: "Среди мусульман существуют различные классы. Все эти классы объединить подобной программой нет возможности". Должно быть, по мнению этих господ, партии основываются только на принципе классовых интересов и возникают от классовых раздоров. Не видели, должно быть, союзов, основанных на принципах национальности и происхождения. Поэтому всегда возможно, несмотря на материальные разногласия, объединиться и организовать самую сильную партию на принципах национализма и религии".
Все годы советского режима в глазах официальных ученых эта речь была доказательством антинародной сущности Акчуры. Но вчитайтесь еще раз в эти строки. Может показаться, что они написаны сегодня. В 1990-е гг. ни мусульмане России, ни татары не смогли создать единой политической организации, защищающей свои права, несмотря на законодательство, по которому половину мест в Думе получают представители партий. Если в Первой Думе в 1906 г., депутаты от нерусских народов обеспечили большинство кадетам и взамен добились принятия документов, подтверждающих равноправие наций и религий и их культурные и образовательные права, то в современной Думе влияние национальных групп попросту незаметно.
Акчура не нуждался в деньгах и славе. Тем не менее, в Казани он вел огромную работу в бюро партии "Иттифак", в газете "Казан мюхбире", преподавал историю тюркского мира в медресе "Мухаммадия". До приезда Садри Максуди из Парижа в августе 1906г. именно Акчура был единственным политиком европейского уровня среди татар. В августе 1906 г. на III Всероссийском мусульманском съезде Гаспринский предложил его кандидатуру на должность заместителя муфтия по юридическим вопросам. Несмотря на скромное название должности, ее обладатель должен был сконцентрировать в своих руках все отношения с государственными властями, а также со светской политической элитой.
Первый звонок для отбытия Акчуры из России прозвенел уже в начале 1906 г. Он был арестован на 40 дней под предлогом авторства социал-демократических прокламаций. Власти не реагировали на заявление самого Акчуры, что он придерживается либеральных убеждений, и на ручательство за политика наиболее влиятельных членов татарской общины Казани. Действительной же причиной было нежелание властей видеть его среди депутатов I Государственной Думы. Позднее, в советские годы, об этом аресте писали с издевкой. Впрочем, одновременно сквозь зубы признавалось, что первый татарский большевик Хусаин Ямашев и ночи не провел за решеткой.
Роспуск II Государственной Думы в июне 1907 г. обозначил окончание поры либеральных надежд. Для кипучей деятельности Акчуры просто не оставалось места. Перед отъездом в августе 1908 г. из Казани в Стамбул Юсуф Акчура выпустил книгу, где оценил события 3 июня 1907 г. как государственный переворот, нарушающий движение России по пути европейских государств. Он утверждал, что III Государственная Дума не в состоянии, или почти не в состоянии, принять необходимые для страны законы. Таким образом, народ в России не может участвовать в издании законов и управлении государством, и утверждение о конституционном характере российской монархии является фикцией.
В Стамбуле Акчуру ожидало профессорство в университете и, пожалуй, одна из наиболее ярких страниц его деятельности — редакторство в журнале "Тюрк йорду" ("Тюркский мир"). В 1913 г. этот журнал среди татар был наиболее популярным зарубежным периодическим изданием. Он имел до 50 подписчиков только в Казани. Именно в нем Акчура и азербайджанец Ахмел Агаев впервые сравнили процесс создания нации мусульманами России с созданием германской и итальянской наций. По этой теории, вся элита общества — буржуазия, богословы, писатели, редакторы — объединилась во имя создания этнических коллективов по образцу французской нации, рожденной революцией 1789 г. Да, Акчура лучше владел французским, чем татарским, и это не нравилось Тукаю, но было ли это таким уж недостатком Акчуры? Именно владение новейшими достижениями французской социологии, истории и политологии дало возможность поднять исследования развития татар на качественно новый уровень, чего не смогли сделать люди, владевшие всеми красотами татарского языка
В 1915 г. в Казани вышел в свет сборник, посвященный Шигабетдину Марджани. Акчура объявляет Марджани великим предшественником начавшегося движения "таджаддуд" (реформации). Акчура тем самым строит своеобразную предысторию джадидизма, задавая тон для будущей либеральной тюркской историографии. Сам Акчура не сомневался, что по прошествии половины века в тюркском-мусульманском мире произойдет религиозно-мыслительная революция — "таджаддуд". В статье Акчуры мы впервые встречаемся с рассмотрением "джадидизма" ("таджаддуд) как движения подобного европейской Реформации. Тень Лютера впервые встала над татарским обществом. Это, разумеется, не значит, что Акчура по примеру протестантов пытался изменить в мусульманском мире все, включая даже молитвы. Для него Лютер был символом духовного начала европейских реформ. Если Рашид Ибрагим и другие татарские социалисты видели в европейском превосходстве только превосходство техники, и, прежде всего, оружия, принимая европейские доктрины за догмы поведения, то для Акчуры причиной европейского доминирования было культурное превосходство, постоянное развитие, страсть к усовершенствованию себя и окружающего мира. Целью джадидизма для Акчуры была реформа всей духовной культуры и образа мыслей мусульманского общества России, включая реформу религии. Он верил в победу этого движения в ближайшие десятилетия. Его прогнозам не суждено было сбыться.
Воспитанный в Турции и выработавший основы мировоззрения в Европе, Акчура плохо понимал Россию. Он видел в ней, прежде всего, государство и почти только государство, а не живых людей. Его целью был прогресс российских тюрок, но после 1907 г. он разочаровался в позитивной роли России. Демократия была священным лозунгом и символом веры для Акчуры, он искал ее всюду, и нашел даже в процессе избрания древних тюркских ханов, но совсем не находил в российской истории.
Во имя защиты прав соотечественников Акчура обращался в германский и австро-венгерский Генштабы и одновременно к президенту США Вудро Вильсону. Он верил только гарантиям западных держав, но не России. Акчура, наряду с Рашидом Ибргимом стал одним из лидеров, созданного в 1915г. в Стамбуле Comite pour la Defense des Droits des Peuples Turco-Tatars musulmans de Rusie» («Комитет по защите прав тюрко-татар мусульман России»). Вначале он требовал восстановления представительства всех мусульман в Государственной Думе, религиозной автономии, создания национальных светских школ и права для татар владеть недвижимостью в Туркестане. Отказ Государственной Думы 20 июля 1915г. признать равноправие нерусских народов обозначал, что тактика переговоров с российским правительством и парламентом бессмысленна. В декабре 1915г. делегация Комитета побывала в столицах держав Четверного Согласия. В франкоязычном меморандуме Комитета, составленном Акчурой, содержалось требование независимости тюрко-татарских народов. По карте территориального проекта, независимость, в частности, получало Казанское ханство (чья территория на юге простиралась между Волгой и Уралом, а на севере доходила до Верхней Волги и тундры). Впрочем, от Вильсона лидеры Комитета просили только гарантий со стороны демократий Антанты равноправия, религиозной и национально-культурной автономии мусульман России.
Идея ханства под турецким протекторатом, как части тюркской конфедерации, сменила идею восстановления халифата на землях нашего региона, достаточно популярную в те годы среди полуобразованных слоев. Еще 1870-е гг. под влиянием поражения в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. турецкая интеллигенция впервые начинает изучение доисламской тюркской цивилизации. По позднейшему утверждению одного из идеологов тюркизма Зии Гекалпа, первым европейским востоковедческим трудом, привлекшим широкое внимание тюркской интеллигенции, была книга французского ученого Леона Каэна «Введение в историю Азии». На основании материалов новейших открытий он выдвинул идею исторической преемственности тюркских народов. Именно в эти годы родилась единой тюркской священной прародины — Турана, ставшая ключевым образом сознания сторонников тюркского единства вплоть до наших дней.
По сравнению с историей Марджани, начинающей историю татар с эпохи хазар и Булгара, акцент переносится на более раннюю эпоху. Основное внимание концентрируется на истории единства тюркских народов, которое существовало в доисламскую эпоху Тюркских каганатов. Вторым периодом тюркского единства является история империи Чингиз-хана. Основной акцент в изучении истории переносится не на распространение Ислама среди предков татар, как в трудах улемов от Хисаметдина Муслими до Шигабетдина Марджани, а на историю тюркской расы, как таковой. Внимание переносится с истории религии на историю государств. В этом отношении история приобретает светский характер.
В 1915г. Юсуф Акчура, также под влиянием трудов Каэна, разработал следующую периодизацию тюркской истории:
1) Древний период: древняя тюркская цивилизация до монгольского завоевания.
2) Средний период: объединение тюркских народов в Империи Чингиз-хана и его преемников.
3) Новый период: государства, возникшие при распаде Империи Чингиз-хана.
4) Современный период: национальное пробуждение тюркских народов в современную эпоху.
Акчура еще в 1906 г. на страницах «Казан мюхбире» с горечью писал, что сарайские ханы-наследники Чингиза не слезали с седел и пренебрегали государственным управлением, тогда как русские князья в Москве использовали все возможности для укрепления своих государств под сенью ордынского протектората. Здесь он был полностью солидарен с крупнейшим историком татарской государственности и политическим лидером Хади Атласи.
В поисках возможной российской альтернативы самодержавию в июле и августе 1916 г. в Женеве Акчура встречался с Лениным, в надежде на то, что большевики смогут дать больше прав нерусским народам. Отметим, что в это время еще практически никто не видел в Ленине будущего политического лидера. Но Акчуру оттолкнула классовая риторика собеседника.
В годы бесконечных войн Акчура, как преподаватель, отдавал всего себя молодежи. В дни поражения Турции в I Балканской войне (1912 г.) он в университетской аудитории просил прощения у студентов за то, что не научил их жить по образцам процветающих наций Европы. Человек великой души и сердца, он и прожил всего 59 лет, что было, по сути, немного для представителя турецкой политической и академической элиты, который никогда не боролся за кусок хлеба.
К сожалению, за исключением не слишком удачного перевода "Трех основ политики", татары даже не могут познакомиться с его трудами. Но они стоят этого, Акчура был замечательным мыслителем. Поэтому сегодняшние татарские политологи, социологи и историки не могут и не должны пройти мимо его работ. Впрочем, за исключением «Трех политических систем" ни одна из них не опубликована в России.
А пока об Акчуре написана всего одна, хотя и прекрасная книга, но ее автор Франсуа Жоржон живет в далеком от нас Париже. Правда, готовится ее перевод с турецкого языка, и тогда, хоть и в переводе, Юсуф Акчура наконец-то вновь «заговорит» со своим народом.
 
 
 

Это надо знать всем
http://us2.harunyahya.com/D...
http://harunyahya.ru/ru.m_a...
http://www.harunyahya.com/e...

 
Рождение татарской социал-демократии.
Хусаин Ямашев (1882-1912)
 
О Садри Максуди в последнее время написано немало, выпущены книги, проведены две конференции. Работы Гаяза Исхаки в поледние десять лет интенсивно переиздавались, и по его творчеству уже написана — или пишется — добрая дюжина диссертаций. А имя Хусаина Ямашева осталось в забвении. Единственная монография, посвященная ему, вышла в 1954 (!) году. Казанцы знают проспект Ямашева, но о нем самом — в лучшем случае только то, что он был первым татарским большевиком и издателем первой татарской большевистской газеты "Урал". В глазах некоторых сейчас это является, чуть ли не приговором. Вспомним, что нам предлагали, чуть ли не вышвырнуть из истории нашей литературы Хади Такташа, объявив его твердокаменным коммунистом и чуть ли не апологетом сталинского террора. Последние же исследования доказали, что Такташ был певцом свободной личности и человеческого достоинства, до последнего часа хранившим верность идеалам джадидизма. В любом случае, к родной истории надо относиться бережно и — как минимум — знать ее.
Интересно для начала услышать мнение современников о Ямашеве. Габдулла Тукай в своем стихотворении, посвященном памяти Ямашева сравнивал покойного с пророками и весенним солнцем. Эти сравнения, несомненно, отходят от исламской догматики, но передают уважение к личности Ямашева. Однако и богослов Муса Биги в журнале "Шура" писал, что смерть Хусаина была одной из величайших потерь для мусульман России в 1912 г. Газета "Юлдуз" опубликовала целое приложение, посвященное ему, но среди либерального и консервативного лагеря Ямашев имел почти исключительно критиков.
Ямашев нам непонятен потому, что татарский пролетариат так и не превратился в самостоятельную силу, — он не имеет своих партий и профсоюзов, тогда как идеи национального социализма живы в представителях аппарата, вышедших из аулов, а либеральные теории относительно популярны среди городской интеллигенции.
По своей сути Ямашев — первый крупный политический лидер татар, всецело созданный городскими условиями. И в Исхаки, и даже в Максуди живо их аульное прошлое. Город с его дымящимися заводами никогда не воспринимался как нечто свое, национальное ни либералами, ни аграрными социалистами.
В последнем из датированных стихотворений Тукая "Казань" образ нашего города откровенно апокалиптичен:
Огнем, дымом, фабриками,
заводами все время кипит Казань;
Калеча и выбрасывая здоровых,
здоровых рабочих выбирает Казань. (перевод — А. X.)
Но в этом мире жили тысячи татарских рабочих. К началу I Мировой войны их число поднимется до 150.000. Для них лозунг освобождения рабочего класса не был пустым звуком. И татарский народ должен был дать лидеров, способных бороться за их права. Уроженец Казани Ямашев воспринял западную теорию позитивизма, то есть теорию постоянного прогресса общества. Как ранее в татарском обществе буржуазия сменила феодалов, так и рабочий класс должен был сменить буржуазию в качестве основной общественной силы нации. Если крестьяне были разобщены, разбросаны по бесконечным деревням, то рабочие концентрировались на считанных заводах. Тогда в Европе именно социал-демократия добивалась все новых свобод, включая всеобщее избирательное право. Даже идея национально-культурной автономии, которую позднее поднял на щит либерал Садри Максуди, была разработана австрийскими социал-демократами. Единая рабочая партия, создание квалифицированного татарского пролетариата при сохранении своей религии и национальной школы и равноправии всех граждан России стали лозунгом татарских социал-демократов. А группа "уралчылар" вообще превратилась в силу, фактически достаточно автономную от русских социал-демократов. Галимджан Ибрагимов абсолютно обоснованно называл ее частью татарского национального движения.
Таким образом, с годами Ямашев все более удалялся от идей одного только пролетарского интернационализма в сторону защиты интересов нации. Уже в советские годы соратник Ямашева по студенческому кружку начала 1910-х гг. Газиз Губайдуллин убедительно доказал, что идеи ближайшего соратника Ямашева Гафура Кулахметова, которого советское литературоведение превратило в первого писателя-большевика, были бесконечно далеки от большевистской ортодоксии. А наиболее радикально настроенный соратник Ямашева Галимджан Сайфутдинов в 1917 — 1918 гг. вообще не принял никакого участия в большевистских структурах и ушел из Казани вместе с частями антисоветского КомУЧа.
Сейчас многие идеализируют времена Российской Империи, но не стоит забывать, что ее население имело разные права по классовому признаку, а мусульмане страдали и от религиозных ограничений. В лице социал-демократов как татарская элита, так и рабочие видели политическую силу, боровшуюся за равноправие граждан России, что соответствовало интересам татар. Поэтому среди учащейся молодежи были популярны социал-демократические кружки типа "Шимбэ" ("Суббота"), в котором участвовал Мулланур Вахитов. Аналогично понимались идеи социал-демократии и в татарской глубинке. В обвинении, предъявленном мулле аула Актильдино Чебоксарского уезда Абдулазяну Салихову, указывалось, что "он старается внушить прихожанам, что в настоящее время можно обойтись без Царя... настало время воспользоваться и землей, и другими удобствами, а главное избавиться от такого начальства, только для этого нам необходимо соединиться с социал-демократией, причем читал какие-то листки и пояснял на деревенском сходе, что мы татары и начальство все должно у нас быть из татар".
Русские революционеры в дни революции 1905 — 1907 гг. неоднократно отмечали, что татары являются большими радикалами, чем русские, так как они борются и за свои религиозные права. В отчете Казанского Комитета РСДРП за 1905 г., напечатанном в газете "Пролетарий", указывалось, что активной группой были рабочие-татары. Недовольство властями татары-рабочие проявляли в дни стачек, особенно на Алафузовском заводе, где они составляли личную охрану рабочих лидеров.
Так борьба за равноправие мусульман приобретала социал-демократическую форму. Не случайно, что первый татарский социал-демократ Ибрагим Ахтямов был сыном юриста Духовного Собрания, а затем члена ЦК "Иттифака" и депутата I Думы Абусгуда Ахтямова. Его брат Ибниамин, уже ранее упоминавшийся в книге, в 1912 г. займет место Садри Максуди в качестве секретаря мусульманской фракции Госдумы, а в 1918 г. – в качестве председателя Миллет Меджлисе. Ибрагим в 1902 г. возглавил один из двух районов Казани — Фабрично-Заводской и стал ответственным пропагандистом и литератором Комитета. Он стремился к расширению пропаганды за счет татар. В 1903 г. Ахтямов привлек к социал-демократии сначала Гумера Терегулова, а затем и его товарища по кружку учащихся КТУШ Хусаина Ямашева. Контакты с Терегуловым объясняются, по всей видимости, принадлежностью обоих к среде уфимских мурз. В 1917 г. Терегулов возглавил Уфимский губернский национальный совет и стал основным противником татарских эсеров Галимджана Ибрагимова, оставаясь при этом социал-демократом. На этом этапе Терегулова и Ямашева трудно назвать подлинно национальными деятелями. Они скорее были участниками общероссийского политического движения: переводили агитационную литературу Комитета и вели пропаганду среди татар преимущественно на русских заводах и в русских учебных заведениях. Переход Ямашева на более близкие к большевизму позиции происходит только в 1905 г. Возможно, определенную роль здесь сыграл арест Ахтямова в ночь с 22 на 23 марта 1903 г. и удаление его из Казани.
В период, предшествующий российской революции 1905 — 1907 гг., мы можем говорить о влиянии социал-демократических идей, прежде всего, среди учащихся русских учебных заведений. Это были типичные кружки учащейся молодежи. Постоянные аресты Казанского комитета не способствовали глубокому ознакомлению татар с сутью противоречий между различными крылами социал-демократии. Трудящимся-татарам идеи социал-демократов были доступны лишь по переводам листовок Казанского комитета РСДРП, Пропагандистская работа социал-демократов Казани концентрировалась практически исключительно на татарских рабочих русских заводов Заречья (ныне Кировского района) Казани. Уже в 1917 г. Мулланур Вахитов также продолжит это направление деятельности. После ареста Ибрагима Ахтямова в 1903 г. ни один из татар в досоветский период не занимал видного положения в организационных структурах Казанского комитета РСДРП. Интернационалистическая риторика социал-демократов положительно воспринималась татарами, значительная часть которых была готова к достаточно радикальному изменению статуса мусульман в российском обществе.
Как уже говорилось ранее, превращение организации бывших учащихся, выдвигавшей вначале чисто образовательные требования, в политическую организацию происходит под влиянием приехавшего весной из Петербурга социал-демократа Ибниамина Ахтямова, младшего брата Ибрагима. Принимается решение о создании политической партии с программой, близкой к программе земских деятелей из журнала "Освобождение". Отсутствие глубоких реформ и обострение политической ситуации в России привело к отходу наиболее радикально настроенных членов вновь на социал-демократические позиции. Хусаин Ямашев и Галимджан Сайфутдинов называют программу кружка буржуазной и окончательно уходят к социал-демократам. Большинство, включая Исхаки, также переходит на более левые позиции и присоединяется к партии эсеров.
18 декабря 1910 г. в отчете начальника Уфимского губернского жандармского управления о татарском социалистическом движении утверждается, что значительное влияние социал-демократы имели только в Казани, где в конце 1904г. сформировался кружок из учащихся КТУШ под руководством Хусаина Ямашева и Гималетдина из Троицка (Галимджана Сайфутдинова — А. X.). В 1905 г. эта группа вела активную агитацию на заводах Алафузова и Крестовникова и среди шакирдов.
Однако Ямашев, в отличие от либералов, не принял активного участия в создании так называемой "Казанской Коммуны" 19 — 21 октября 1905 г. Ее организатором была городская Дума. В течение трех дней в татарской части Казани действовало полное национальное самоуправление. Хусаин Ямашев принял участие только в митинге на Сенной площади.
Ликвидация Коммуны привела к серии репрессий против политических лидеров. Ямашев уезжает в Уфу, а затем в Оренбург, где начинается самый известный период его политической деятельности, связанный с созданием газеты "Урал". За период с 4 января по 27 апреля 1907 г. вышел 31 номер газеты. В советской историографии утверждалось, что газета носила чисто большевистский характер, хотя в число ее основных сотрудников входили такие меньшевики, как вышеупомянутые Ибрагим Ахтямов и Гумер Терегулов. О соответствии этой газеты большевистской ортодоксии горит всего один факт. Со времен «оттепели» был открыт свободный доступ ко всем татарским досоветскими периодическим изданиями, кроме газет, выходивших на территориях не контролируемых советской властью, органов сторонников Идель-Урала и… газеты «Урал».
Существуют различные версии о финансировании этой газеты. По одной из них, она выходила на деньги, полученные от Уральского областного комитета РСДРП, с помощью эксов, то есть грабежей, прежде всего государственного имущества. Однако все исследователи признают, что газета большевиками жестко не контролировалась. Наиболее интересным случаем отхода от большевистской ортодоксии была поддержка группой "уралчылар" меньшевистского лозунга муниципализации земли, то есть передачи ее в руки органов местного самоуправления. Этот момент совпадает с решениями мусульманских депутатов в I Думе, но отличается от позиции большевиков, требовавших огосударствления земли (прообраз колхозов). Если учесть, что более 90% татар были сельскими жителями, то напрашивается вывод, что программа группы "уралчылар" по отношению к собственности прямо противоречила большевистской.
В условиях усиления политических репрессий "Урал" просуществовал недолго, распалась и сама политическая группа. Любопытно, что никто из ее лидеров не стал впоследствии сторонником советского режима. Ямашев вернулся в Казань и чуть позднее стал вольнослушателем юрфака Казанского университета, то есть он смог получить свидетельство о политической благонадежности. За все время своей политической деятельности он, впрочем, ни разу не был задержан или арестован. Кружки студентов-мусульман продолжали оставаться единственной формой политического движения татар. В такой кружок в Казани и вошел Ямашев. Он попытался придать ему социал-демократическую окраску. Но национальная доминанта к этому времени победила все политические различия. Ямашев тяжело переживал эпоху безвременья. Его смерть от разрыва сердца в полном расцвете сил стала тому скорбным подтверждением.
Хусаин Ямашев стал символом татарской социал-демократии. В отличие от Исхаки и Максуди, он не шел на политические компромиссы. Его высоко моральная позиция, борьба за нужды простого народа сыскали ему уважение людей, которые во многом не разделяли его идеи. Татарский пролетариат в большей части состоял из рабочих-отходников, в нем практически не имелось квалифицированных и образованных рабочих для создания основы любого рода организаций. Поэтому все попытки группы Ямашева "уралчылар" создать стабильную рабочую организацию были безуспешны. Лидеры татарской парторганизации понимали это уже в 1920-е гг.
Ветер, поднявшийся над гданьскими судоверфями 30 лет назад и возвестивший о грядущей победе польского рабочего класса над коммунистическим режимом, еще не повеял над Казанью. Пока мы ощущаем только тлетворный запах бывшего завода Крестовниковых (ныне химкомбината имени Вахитова), и мехового комбината, носящего имя Ямашева, а качалки объединения "Ямашнефть" заливают нефтью землю Татарстана. И делается это руками преимущественно татарских рабочих. Воистину, шутки истории самые поучительные. Идея создания социал-демократической партии, объединяющей татарский пролетариат, столь же актуальна сегодня, как и в дни революции 1905 — 1907 гг. Сегодня самые развитые страны Европы: Германия и Великобритания управляются социал-демократическими правительствами. К сожалению, татарская интеллигенция и пролетариат, в отличие, от латышей, поляков, чехов или венгров, еще не готовы к таким свершениям. И поэтому идеи Хусаина Ямашева представляются актуальными и сейчас.
 
 
Революция в мусульманском мире.
Мулланур Вахитов (1885-1918)
 
XX век прошел под лозунгами революций — освободительниц народов от гнета. Он начался с революций кровавых и закончился революциями бархатными. Для татар в начале века основным лозунгом был призыв к освобождению мусульманского мира, фактически превратившегося в европейские колонии. На их глазах потеряло независимость Марокко, итальянские войска вошли в Ливию, Балканы полностью перешли под контроль европейских государств. Старые мусульманские режимы доказали свою несостоятельность. Теперь защиту интересов Иль-Ислама (страны Ислама) должны были взять на себя трудящиеся массы народов. Эти идеи получили название "колониальной революции". Идеологом их в татарском мире был Мулланур Вахитов.
Мулланур Вахитов родился в буржуазной семье, по матери он происходил из купеческого рода миллионеров и общественных деятелей Казаковых. Его духовным наставником в вопросах социализма был дядя — социал-демократ Исхак Казаков. Вахитов не получил никакого национального образования и владел русским литературным языком лучше, чем татарским. Однако, как и многие татарские интеллигенты, выросшие в среде русской культуры, он обостренно ощущал долг перед своим народом, потребность в восстановлении его былого величия.
В воспоминаниях Исхака Казакова рассказывается, что они с Муллануром и его братом Набиуллой Вахитовым посетили в 1907 г. развалины Булгара. Молодой Вахитов так оценил увиденное: "Какие варвары разломали эти исторические памятники, чтобы построить из надгробных камней, обломков ханских дворцов "эту провинциальную, в казенном стиле церковь". "Нас, "некрещеных", вдобавок не пустили на территорию монастыря". Рисующему Набиулле Мулланур сказал: "Нарисуй, что ты видишь, этот позор великодержавного шовинизма". В истории мусульманских государств Вахитов видел пример для подражания, а окружающая его российская действительность виделась ему примером угнетения и бескультурья.
После окончания Казанского реального училища в 1907 г. он в 1907 — 1910 гг. — студент экономического отделения Петербургского политехнического института. Идеологические взгляды Вахитова окончательно сформировались под влиянием европейской позитивистской доктрины, (утверждавшей постоянный прогресс человечества) в период обучения в одном из центров позитивизма — Петроградском психоневрологическом институте в 1912 — 1916 гг. Именно тогда он проявил себя как публицист, защищавший идеи научного прогресса и возрождения Ислама на страницах "Мусульманской газеты". Статьи Вахитова отличаются высокой патетикой и юношеским идеализмом. Основным противником называется банда, "профанирующая святые суры Корана". Цель прогресса мусульманских народов Вахитов видел в достижении общества, "где среди вечной весны огнями ликования сияет святая Кааба тихого мира и неиссякаемой любви". Вахитов надеялся, что "на благословенных, вспоенных ароматами нежнейших движений миллионов сердец полях родятся новые Харун-аль-Рашиды, аль-Батани, Аверроэсы". Юноша бредил возрождением «золотого века» Ислама, который уже тогда был воспет европейскими исламоведами. Значительное влияние на Вахитова оказал один из лидеров бюро при мусульманской фракции Государственной Думы Ахмед Цаликов, сторонник социал-демократической группы "Вперед". Вахитов не закончил образования ив 1916 г. возвращается в Казань.
Сразу после Февральской революции 1917 г. в Казани создается Временный мусульманский Комитет. Мулланур Вахитов отказался войти в Комитет, т.к. с самого начала занял крайнюю левую позицию в вопросе передачи земли крестьянам и переходе власти в руки Советов. Его радикализм оказался привлекательным для двух групп населения Казани. Во-первых, татар — рабочих казанских русских заводов, которые, находясь на низшей ступени квалификации и оплаты труда, выступали за радикальное переустройство общества. Второй группой были представители низших слоев интеллигенции. Среди последних можно выделить три основные составляющие. Во-первых, группу, объединенную протурецкими симпатиями, привлекала идея быстрейшего прекращения войны, в которой Турция терпела поражение, а также идея единства мусульманского мира. Наиболее характерным представителем этой группу являлся драматург и режиссер Карим Тинчурин. Во-вторых, в МСК (Мусульманский Социалистический Комитет) вошли бывшие сторонники шакирдского движения "ислахистов", как наиболее радикальная группа сторонников перманентной революции. В-третьих, МСК объединил представителей новой светской интеллигенции, как правило, учительства русскоязычных школ, недовольных преобладанием среди интеллигенции Казани сторонников традиционных лидеров мусульманской общины. В воспоминаниях Вали Шафигуллина прямо указывается, что бывший "азатчы" (социал-демократ) драматург Галиаскар Камал участвовал в сборниках МСК, а членами Комитета были Карим Тинчурин и артист Габдулла Кариев. Уникальный характер соединения этих групп в татарском обществе в условиях Казани и привел к созданию такой организации, как Мусульманский Социалистический Комитет,
Французский политолог Александр Беннигсен оценивал идеологическое направление МСК как "крайний панисламизм" и считал, что Комитет преследовал три основные цели:
1) Борьба против татарского "феодализма" и мусульманского традиционализма;
2) Национальное освобождение мусульман России из-под русского владычества;
3) Распространение социализма по всему мира Ислама.
А. Беннигсен называет МСК не партией, которая руководила своими членами, а "школой национализма". При этом социализм рассматривался как механизм для развития Ислама и "освобождения от империализма и европейской буржуазии".
С 15 июня 1917 г. издается орган МСК — газета "Кызыл Байрак" ("Красное знамя"). Газета призывала: "Сплотимся под знамя социализма и устремимся на борьбу против врагов народа". Под врагами народа подразумевались сторонники продолжения войны и захвата турецких проливов. МСК ясно понимал, что среди татар таких людей практически нет.
МСК копировал формы деятельности, традиционные для европейской социал-демократии. Он ставил целью организацию мусульманского пролетариата и трудового крестьянства и распространение среди мусульман идей социализма. Местным партийным органом являлся Районный Комитет МСК. Он обеспечивал непосредственные контакты с мусульманским пролетариатом. Его целями определялись распространение социалистических идей в формах, санкционированных МСК, и организация рабочих-мусульман данного района "для улучшения их правого положения, охраны их интересов и удовлетворения их материальных и духовных потребностей". Центральный Рабочий Клуб при МСК являлся организацией рабочих, имевший целью "удовлетворение их духовных потребностей". Клуб и его отделения на местах должны были превратиться одновременно в основное место отдыха рабочих и членов их семей, а также политической работы среди них. В его основу был положен принцип европейских социал-демократических клубов, охватывавших свободный досуг пролетариата "от колыбели до могилы".
Хотя устав МСК был основан на принципах централизма, но реальный МСК представлял скорее федерацию различных социалистических групп и рабочих организаций, которые возникли до формирования самого МСК в рабочих районах Заречья Казани. Для обеспечения взаимосвязей с населением, в начале своей деятельности МСК сотрудничал со всеми национальными организациями, особенно с Мусульманским Комитетом и Военным Советом (Харби Шуро), Он старался максимально интегрироваться в национальные структуры и вербовать в их рядах сторонников. Его орган "Кызыл байрак" приветствовал объявление культурно-национальной автономии мусульман тюрко-татар Внутренней России и Сибири 22 июля 1917 г. В статье "Мусульмане в исторические дни" утверждалось: "Мы от души приветствуем это учреждение и всем сердцем желаем, чтобы оно окрепло, превратилось в полезную организацию, действительно управляемую народом". "Кызыл Байрак" агитировал за создание Милли Шуро (Национальных Советов) как органов национальной автономии, способных обеспечить в будущем счастье нации и оказать ей большие услуги.
МСК выступал за скорейшую подготовку перехода от буржуазной революции к социалистической. Цель социалистической революции сторонники Вахитова видели в самостоятельном развитии пролетариата каждой нации. Утверждалось, что цель автономии состоит в том, чтобы "выковать армию татарских рабочих, по своей сознательности и культурному уровню вполне достойных слиться с сознательным мировым рабочим классом".
Второй группой населения, к контролю над которой стремился Мулланур Вахитов, были крестьяне. В июне 1917 г. состоялся съезд мусульман-крестьян Казанской губернии. Вахитов начал выступление со следующего тезиса: "По словам пророка (Мухаммада. — А. X.), хорошее дело является ключом от рая. Мы собрались с добрыми намерениями... Пусть в наших сердцах будет свет Ислама!" Вахитов избрал тем более выгодную позицию, что в президиум съезда не был включен ни один мулла. В результате, съезд принял социалистические резолюции о мире, войне и земле, аналогичные резолюциям I Всероссийского мусульманского съезда.
Уже в июне 1917 г. в МСК ставится вопрос о создании и территориальной автономии. В статье "Федерация или автономия" Дауд Ходжяков искал корни федерации в истории татар и утверждал, что булгарское государство представляло собой федерацию, где имелся правитель государства (падша) и местные князья.
Мулланур Вахитов и его соратники обладали своими взглядами на развитие татарской нации, не совместимыми с большевистской доктриной. В своих воспоминаниях один из лидеров казанских большевиков в 1917— 1918 гг. Карл Грасис писал, что даже накануне Октябрьской революции М. Вахитов заявлял: "главная наша (МСК.— А. X.) задача заключается в том, чтобы толкнуть многомиллионные массы мусульман произвести национальную революцию, чем, вы (большевики. — А. X.), не интересуетесь". Он говорил о мусульманах: "надо менять их сознание, их гордость, надо влить в их душу сознание своей великой силы... Без этого они никакой революции не сделают". М. Вахитов, по словам Грасиса, неоднократно повторял слова про "отблеск идей панисламизма... который подготовил для социализма сердца и умы".
После Октябрьского переворота на совместном заседании национальных организаций Казани 8 ноября 1917 г. Вахитов поддержал резолюцию о передаче власти в России в руки Учредительного Собрания, а у татар — в руки Миллет Медлжисе ("Национального Собрания"). Он был избран в гласные Городской Думы Казани и члены Учредительного Собрания от Казанской губернии по Мусульманскому Социалистическому списку. Вахитов занимал в нем третье место. Однако Ахмед Цаликов фактически передал свой мандат Вахитову и использовал свое избрание в Симбирской губернии.
Вахитов вошел в Казанский Временный Революционный Штаб от МСК, но уже 28 октября 1917 г. вышел из него со всеми татарами, кроме Мирсаида Султан-Галиева, в знак протеста против отказа большевиков создать "однородное социалистическое правительство" из представителей различных социалистических групп. М. Вахитов выступил против установления контроля за ценами, заявив, что он снимает с себя ответственность за последующую катастрофу на Сенном Базаре (экономическом центре мусульман Казани) и реакцию татарского населения. Вместе с лидерами Харби Шуро он протестовал против установления контроля над банками. Эта позиция МСК и лично Вахитова объясняет во многом сдержанную политику большевиков по отношению к мусульманским организациям в Казани до марта 1918 г.
6 января 1918 г. Вахитов прибывает в Петроград уже после разгона Учредительного Собрания. В этот же день встречается с депутатом Учредительного Собрания от Уфимской губернии лидером татарских левых эсеров Уфы Галимджаном Ибрагимовым, который получил предложение от наркома по делам национальностей Сталина по организации советского мусульманского комиссариата, то есть советского органа национально-культурной автономии. В тот же день они безуспешно пытаются уговорить Ахмеда Цаликова (председателя Милли Шуро) возглавить этот комиссариат. 7 января 1918 г. происходит встреча Ленина и Сталина, с одной стороны, — с Вахитовым, Ибрагимовым и представителем башкир депутатом Учредительного Собрания от Оренбургской губернии Манатовым, как депутатами Учредительного Собрания от основных мусульманских губерний Волго-Уральского региона, — с другой стороны. 17 января 1918г. Вахитов возглавил Центральный комиссариат по делам мусульман внутренней России с отделами труда, крестьянским, военным и культурно-просветительским, чья организация была поручена "лево-революционным мусульманским организациям". Члены Милли Идарэ — правительства национально-культурной автономии — объявили этот комиссариат незаконной организацией, которая узурпировала власть, не проводя никаких выборов, и назвали ее агентом русского правительства.
В отличие от большевика Мирсаида Султан-Галиева, Вахитов считался представителем более пронациональной группы в МСК и никогда не был членом никакой общероссийской партии. В срыве попытки провозглашения Штата Идель — Урал в ночь 1 марта 1918 г. участия не принимал. 22 марта 1918 г. он вместе со Сталиным подписал "Положение о Татаро-Башкирской Советской Республике Российской Советской Федерации". Эта республика охватывала земли Штата Идель-Урал, то есть треугольник между Казанью, Уфой и Оренбургом с площадью более трехсот тысяч квадратных километров и населением более семи миллионов. Вахитов рассматривал ТБСР как форпост для антиколониальной революции на Востоке и отстаивал принцип подчинения комиссариата только Съезду трудящихся данной национальности. 31 мая 1918г. он был утвержден председателем Мусульманской Военной Коллегии, органа занимавшегося комплектованием воинских частей. В июне 1918 г. создал в Казани Мусульманскую Коммунистическую Партию, автономную от РКП(б), включавшую в себя организации турецких военнопленных. К лету 1918 г. Вахитов находился в состоянии постоянного конфликта с Казанским губернским комитетом РКП(б) и губернским Советом по вопросу организации ТБСР.
Вахитов был арестован войсками КомУЧа (Комитет Учредительного Собрания) и расстрелян в Казани при невыясненных до конца обстоятельствах. Гибель Вахитова была первой насильственной смертью татарского политика в прошедшем веке и была использована его соратниками в качестве оправдания бескомпромиссной борьбы. В ней обвиняли политических противников Вахитова Гаяза Исхаки и Фуада Туктарова, хотя никаких реальных доказательств не существует.
В истории остался светлый образ идеалиста, мечтавшего о возрождении Ислама и создании союза свободных исламских народов. Идеи Вахитова об антиколониальной революции и единой партии народов Востока были восприняты М. Султан-Галиевым, но целью последнего была уже далеко не демократия. Мулланур Вахитов навсегда останется в плеяде политиков, рожденных революционной весной 1917 г., политиков, верящих в разум и достоинство человека. Сохранить эту веру нам было бы полезно и сегодня.

 
Рождение татаризма.
Галимджан Ибрагимов (1887-1938)
 
Вероятно, рассказ про Галимджана Ибрагимова будет самым сложным для меня. Не потому что классик литературы предстанет как политик, а из-за мотивов скорее семейных. Слишком многие из моих предков хорошо его знали. Признаться, в детстве я скептически относился к этим историям, но позднее, к своему удивлению, обнаружил, что они подтверждены самыми разнообразными источниками.
Это будет рассказ о незаурядном человеке, стремившемся быть во всем лидером, понимавшем, казалось, суть перемен и находившем в них свое неоспоримое место, а в итоге проведшем последние годы в неизлечимой болезни и погибшем в тюрьме. Это судьба человека, фактически создавшего концепцию татарской истории джадидской эпохи, которая почти столь же доминирует, как концепция Марджани эпохи ханств, но, к несчастью, далеко не столь же бесспорна. Рассказ об Ибрагимове — это история о договоре с властью, которая позднее откажется от своих обязательств и потребует крови от подписавшего договор.
А все начиналось так оптимистично. В дни революции 1905 — 1907 гг. Ибрагимов принимает участие в стачках шакирдов и изгоняется из оренбургского медресе "Хусаиния". Талантливого организатора, знатока родной литературы, мастерски владеющего даром слова, быстро примечают видные политики. В это время большинство мусульманских лидеров революционных дней устранено с политической арены, но уже в 1912 г. после смерти Столыпина наступает период определенной либерализации. Мусульманская фракция Государственной Думы оставалась все это время единственным органом общероссийской мусульманской элиты. А в 1910 г. нелегальные политические организации существовали только в виде кружков студенческой молодежи всех направлений. Традиционной элите необходимо было взять под контроль элиту молодую. Поэтому секретарь мусульманской фракции Государственной Думы Ибниамин Ахтямов выдвинул идею создания политической партии по примеру сионистов или армянских социалистов, "но на националистической подкладке". Планировалось организовать "повсеместные районные комитеты и созывать ко времени в различных пунктах России съезды" для объединения всей мусульманской интеллигенции. Предполагалось создать газету во главе с Галимджаном Ибрагимовым. В конце 1912 г. он выехал в Киев и начал организационную работу по созыву тайного всероссийского съезда мусульманских студентов, на котором намечалось "выработать условия борьбы против существующего строя". Члены тайного общества мусульманских студентов в Киеве установили контакты с Москвой, Казанью, Саратовом, Харьковом, Варшавой, Томском и другими городами. На 16— 17 апреля 1913 г. в Киеве был назначен созыв комиссии по организации съезда. Однако попытка Г. Ибрагимова вывести общественное движение молодежи на качественно иной уровень — создать национальную социалистическую партию — была решительно пересечена полицией. Ибрагимов и члены комиссии были арестованы.
Как уже говорилось в биографии Садри Максуди, попытки либеральных мусульманских лидеров и депутатов Государственной Думы в начале 1910-х гг. добиться признания статуса мусульманской общеобразовательной школы не воспринимались правительством. Обыски, высылки или даже непродолжительный арест превращали зачастую весьма умеренных людей в неблагонадежных, а значит и радикалов. Вместо либерала Гаспринского кумирами молодежи становились их же ровесники от Гаяза Исхаки до Галимджана Ибрагимова. Молодые татарские учителя, в большинстве своем не имевшие официально признанных дипломов, периодически арестовывались и изгонялись, джадидские школы закрывались. Особенно тяжелым было их положение в том случае, если они не находили общий язык с консервативно настроенными главами прихода. Последние сами вызывали полицию для борьбы с конкурентам. Аресты и обыски в медресе также негативно воздействовали на учащихся. В результате, с расширением числа джадидских школ, появлялась стабильная группа молодых учителей, недовольных существующими порядками. Именно эта группа и станет в дальнейшем одной из основных опор социалистического движения в 1917 г. С 1910г. начинается массовое изгнание татарских мугаллимов из Казахстана (Степей) и Туркестана. В ответ на требования о принадлежности учителя к конкретной племенной группе татарские медресе, особенно уфимская «Галия», резко увеличивают прием шакирдов нетатар.
Татаристское движение выкристаллизовывается из общетюркского. Разгром тюркистского движения, изгнание с политической арены его лидеров, атмосфера постоянных политических репрессий, особенно в 1908 г. и 1911г., усиливает роль молодого поколения и социалистов. Преобладающую роль в нем из представителей национальной элиты заняли светские деятели, получившие образование в джадидских медресе и светских учебных заведениях. Идея религиозной автономии мусульман России особенно после смерти И. Гаспринского в 1914г., сменяется идеей культурно-национальной автономии тюрко-татар, идея конституционной монархии — идеей республики.
В октябре 1913 г. в Казани начали проводиться совещания с целью основания печатного органа более радикальной направленности, чем существующие либеральные газеты. В них принимали участие социалисты Фатих Амирхан, Шакир Мухаммедъяров, Гафур Кулахметов, Газиз Губайдуллин, Галимджан Ибрагимов и другие. В собрании бумаг по ходатайству Шагита Ахмадиева на издание журнала "Аваз" ("Голос") утверждается, что Ибрагимов решил издавать журнал и дал поручение Ахмадиеву. Здесь же говорится: "В нем примут участие — Гаяз Исхаков, Галимджан Ибрагимов, Фуад Туктаров и все, которые сочувствуют нарождающейся среди молодежи той партии, для организации которой в апреле месяце текущего года в Казани было собрание молодежи... Журнал намечается органом той группы молодежи, которая проявила себя в Казани". Таким образом, акцент переносится с создания политической партии на создание печатного издания.
Ибрагимову так и не удалось организовать собственный печатный орган, но они и не подчинился лидерам социалистов революции 1905-го года Исхаки и Туктарову. В итоге, в феврале 1914 г. Галимджан внезапно покидает Казань, и, пробыв месяц в Киеве, уезжает в Сухуми. Смысл этого поступка он никогда не разъяснял. Однако возможно, что это могло быть связано с февральским совещанием при думской фракции, одним из организаторов которого был Ахтямов. Вероятно, что именно тогда отказались от проекта воссоздания либеральной партии "Иттифак" и молодежного эквивалента "Иттифака" в лице социалистической партии. Ибрагимов отходит как от политического движения в Казани, так и от общероссийского. Он концентрируется на литературной работе, а с осени 1915 г. на деятельности в медресе «Галия» в качестве завуча.
Уже с 1912 г. в татарских средствах массовой информации развернулась крупнейшая теоретическая дискуссия, посвященная национальной принадлежности татарского народа и сформулированная так: "Тюрки или татары". В 1912 г. Ибрагимов первым создает труды по татарской, а не тюркской грамматике и становится одним из лидеров татаристов.
Летом 1915 г. происходит разрыв между попечительским советом медресе Талия" и его ректором Зыей Камали. Меценаты заявили, что их "не устраивала деятельность директора, направляющего процесс обучения в откровенно светское русло... их надежды и чаяния были связаны с подготовкой "интеллигентных имамов". Действительно, почти никто из выпускников этого медресе даже не пытался получить духовное звание. Практически все учащиеся оказались на стороне Камали. В результате заместителем директора был назначен Галимджан Ибрагимов. Он стал уделять основное внимание татарскому языку и литературе. Вскоре в медресе вспыхнул конфликт по национальному признаку, во время которого татарские шакирды выступили против существования в медресе казахского рукописного журнала. Основным защитником казахов был Г. Ибрагимов, высказавший следующие основные тезисы:
"Известно, что Исмагил Гаспринский уже давно требовал объединения всех тюркских народов под эгидой одного языка, пытался убедить в необходимости создания для них общего языка и литературы. Но сама жизнь выступила против неестественного требования". Ибрагимов заявил, что уже существуют самостоятельные азербайджанская, узбекская, татарская и турецкая литература.
Ибрагимов сумел объединить вокруг себя группу молодых педагогов и учащихся медресе. Именно эти деятели составят затем костяк уфимской организации левых эсеров под руководством Ибрагимова. Таким образом, Ибрагимову удалось, наконец, создать стабильную группу своих сторонников. В отчетном докладе по случаю 10-тилетнего юбилея медресе «Галия» Ибрагимов следующим образом определил роль молодых преподавателей. Он утверждал, что после утраты независимости медресе были основным орудием сохранения языка, литературы и музыки. Он заявлял, что новые герои — борцы за образование народа выходят именно из стен новометодных медресе. Вместе с тем, Ибрагимов призывал: "Целью учебной части медресе Талия" является подготовка шакирдов к жизни, так как мы — мусульмане, нам нужно изучать религию, так как мы — русские граждане, нам необходим русский язык".
В 1917 г. Ибрагимов агитировал за создание пяти отдельных штатов: Казахстана, Кавказа, Туркестана, Татарстана и Крыма. Он считал, что силой жизненных обстоятельств тюрки России разделены на пять наречий. Он откровенно констатировал, что положение женщин Кавказа или Туркестана — их грамотность, права и жизненный статус — отличаются друг от друга. Возникает вопрос об искренности Ибрагимова, защищавшего равноправие женщин, с одной стороны, и хладнокровно допускавшего сохранение их низшего статуса на автономных территориях — с другой.
К лету 1917 г. уфимские эсеры-татары окончательно определяются как клиентельная группа Галимджана Ибрагимова из бывших преподавателей и учеников медресе «Галия". В условиях преобладания эсеров в Уфимской губернии, Ибрагимов ориентировался на союз именно с этой политической организацией. Основными причинами, привлекавшими сторонников Ибрагимова к программе эсеров, были пункты о переделе всей земли и провозглашении федеративной республики.
В программной редакционной статье газеты "Ирек" ("Воля") татарские эсеры провозгласили себя защитниками интересов 99 % населения, угнетаемых мусульман, которые заняты повседневным изнурительным трудом, оставаясь голодным и раздетым. Именно они должны были стать гражданами и хозяевами своей жизни. Выразителем их интересов выступает аграрная партия эсеров, борющаяся против войны и империалистов во Временном правительстве. Наиболее интересным в статье является характеристика социализма как научной доктрины, ставшей новой религией. Утверждается, что пути достижения социализма разработаны великими (олуг) учеными. Однозначно постулируется, что "нашим долгом является принятие этого истинного пути, этой великой религии, изучение ее теории и распространение с помощью собственного пера". Мир капитала, где существует власть денег, откровенно сравнивается с адской геенной. В заключении, вновь заявляется о чисто религиозной вере в то, что угнетенный народ "различит, кто является врагом, а кто другом, и объединившись, выступит как большая сила и объявит себя правителем (падша) мира! В этом наша вера совершенна (камиль) и эта вера дает нам силу!".
Характеристика Ибрагимовым главных виновников современного кризиса заслуживает особого рассмотрения. Если Вахитов критиковал банкиров, заводчиков и бюрократию как разжигателей войны, то Ибрагимов концентрировал огонь своей полемики на самих татарах. Он называл татарских либералов кадетами и напрямую связывал их имена с деятельность П. Милюкова, А. Гучкова и князя Г. Львова и их империалистической политикой. Это было прямой дезинформацией, так как Садри Максуди покинул кадетскую партию именно из-за ее позиции в вопросе турецких Проливов. В своих статьях группа Ибрагимова постоянно повторяла утверждения о лживости и продажности либералов и о том, что только левые эсеры защищают интересы народа.
В Уфе к июлю 1917 г. окончательно оформились противостояние между сторонниками большинства, возглавляемого Гумером Терегуловым, и левыми социалистами во главе с Галимджаном Ибрагимовым. Основным источником конфликта стала борьба за контроль над сельским населением, бывшим в Уфимской губернии наиболее активной группой у татар. Суть конфликта заключалась в противостоянии между, с одной стороны, представителями традиционной элиты — выходцами из семей мурз и, с другой стороны, выходцами из семей сельской буржуазии и духовенства. Если первая группа, как правило, представляла выпускников русских учебных заведений, имевших тесные связи с органами местного самоуправления, то вторая группа включала в себя интеллигенцию, получившую образование в джадидских медресе, основным из которых была уфимская «Галия".
Таким образом, развернулась борьба между мурзами и новой сельской буржуазией за тотальный контроль над всем мусульманским населением губернии. Важнейшей составляющей этой борьбы являлись взаимные обвинения в фальсификациях, подкупах и обмане. Конфликт в Уфе носил глобальный характер. На стороне Терегулова находилось большинство в губернском Милли Шуро (Национальном Совете), отделах Милли Идарэ (Национального Управления), духовенство и городская буржуазия. Ибрагимов объединил под одну крышу четыре организации: Уфимский Харби Шуро (Военный Совет), Татарскую организацию социалистов-революционеров, левое крыло (фракцию) Милли Шуро, Совет крестьян Уфимской губернии. Ибрагимову удалось поставить под контроль также отделы мусульманского просвещения в большинстве уездов губернии. Ему не удалось ни тогда, ни в дальнейшем расширить свое влияние за рамки Уфимской губернии. Поэтому он всегда выступал за объявление Уфы центром территориальной автономии. Характерно использование Ибрагимовым этнонима "татары" для именования своей организации, что являлось исключением в ту пору.
Однако Ибрагимов понимал, что буржуазия являлась единственным реальным источником средств для содержания национальной культуры и образования. Вместе с тем он заявлял, что мусульманская буржуазия в экономических и классовых вопросах едина с капиталистами всего мира. Ей, под знаменем социализма, противостоят бедняки, рабочие и приказчики. Но в вопросах образования, языка, театра и религиозного управления буржуазия и трудящиеся должны сотрудничать.
Галимджан Ибрагимов стремился преодолеть изоляцию и вывести организацию за рамки Уфимской губернии. Так, на II Всероссийском мусульманском съезде ему удалось объединить ряд социалистов. Газета "Ирек" сообщала о создании "Татарской социал-революционной организации Внутренней России и Сибири". Утверждалось, что ее сторонники имеются, кроме Уфы, в Саратове, Симбирске, Москве, Казани, Финляндии, Оренбурге и Донской области. Однако в ее Временный комитет были выбраны только уфимцы - соратники Ибрагимова.
В августе Ибрагимов вновь попытался установить контроль над губернским Милли Шуро. Он был готов оставить открытым вопрос о форме автономии, в остальных вопросах поддерживая программу эсеров. Его предложение было отвергнуто большинством голосов. Однако формально группа Ибрагимова оставалась в составе губернского Милли Шуро, называя себя "левой фракцией Милли Шуро", и, таким образом, подчеркивая свой сугубо национальный характер.
К осени 1917 г. основной целью Ибрагимова стало создание Штата Татарстан. Привлекательность идеи территориальной автономии для Ибрагимова заключалась в том, что создаваемая государственность имела бы институты управления, заменяющие органы национального самоуправления, возглавляемые татарской элитой. В этом проявилось базовое различие между либерализмом, ориентированным на самоуправление каждой нации, и социализмом, ориентированным на сильную государственность и развитие нации в рамках государственных структур. Институт всеобщего избирательного права гарантировал значительное участие татар в представительном органе или даже контроль над администрацией. Правительство автономии позволило бы осуществить контроль над бюджетом территории и обеспечить назначение своих сторонников на ответственные посты. В 1917 г. сторонники Ибрагимова, таким образом, встали во главе отделов мусульманского просвещения в уездных управах, возглавляемых эсерами. "Ирек" с самого начала выразила сомнение в эффективности культурно-национальной автономии, утверждая, что у татар не имеется силы для ее организации.
В августе развернулась борьба между группой Ибрагимова и большинством в губернском Милли Шуро за выдвижение кандидатов в Учредительное Собрание. В результате, на заседании 1 сентября сторонники Ибрагимова объявили о создании собственного предвыборного списка.
На выборах в Учредительное Собрание список татарских левых эсеров завоевал пять из шести мандатов от мусульман Уфимской губернии (кроме башкирских автономистов). Но их база осталась ограниченной рамками губернии. После разгона Учредительного Собрания его депутаты-мусульмане были вынуждены занять свою позицию в конфликте между большинством Собрания и большевиками. Только Галимджан Ибрагимов поддержал линию ВЦИК и покинул Учредительное Собрание вместе с большевиками. Татары создали "мусульманскую социалистическую фракцию" в Собрании, куда вошло большинство депутатов. По утверждению Ибрагимова, часть фракции, избранная с ним по одному списку, была готова идти на сотрудничество с большевиками и левыми эсерами. Однако Фуад Туктаров и Шакир Мухаммедъяров целиком поддерживали политическую линию эсеров Виктора Чернова и выступали за борьбу с Советами. В здании Всероссийского Милли Шуро состоялась встреча между Сталиным и членами фракции. Наиболее жестко против сотрудничества с Советами высказался Гумер Терегулов. Ибрагимов, Вахитов и представитель башкир Манатов не теряли надежды на привлечение лидера Шуро Ахмеда Цаликова в качестве председателя будущего комиссариата. Всего произошло четыре встречи с Цаликовым. На последней из них он окончательно решил принять позицию мусульманской фракции. По всей видимости, эта встреча произошла сразу же после разгона Учредительного Собрания 6 или 7 января 1918 г. (Вахитов прибыл в Петроград только 6 января), так как уже 7 января состоялась встреча Ибрагимова, Вахитова и Манатова с Лениным и Сталиным, на которой они приняли решения об условиях сотрудничества с советской властью. Сама встреча была подготовлена Ибрагимовым и Сталиным. Таким образом, советское правительство получило возможность хотя бы частичного контроля за татарским движением соответственно в Уфе и Казани и башкирским движением. К концу апреля при активном участии Ибрагимова все национальные автономные органы были уничтожены.
Это был звездный час Ибрагимова. 22 марта 1918 г. было провозглашено Положение о Татаро-Башкирской Республике Советской России со столицей в Уфе, но все эти планы остались на бумаге. Впрочем, для Ибрагимова победа его идей была важнее борьбы за власть. Уже в 1927 г. он окончательно понял, что большевистскому режиму не нужна никакая самостоятельность наций. Но время безвозвратно ушло. Последнее десятилетие живой классик татарской литературы доживал в Ялте, к нему на поклон приезжало новое поколение писателей, но он был фактически отстранен от реальной политики.
Ибрагимов сыграл выдающуюся роль в создании татарского литературного языка, как теоретически, так и практически, он сформулировал принципы территориальной автономии, идущей от самоопределения татарского крестьянства. В этом смысле он актуален как никто из татарских политиков. Но слишком тесное сотрудничество с режимом обернулось для него отходом от былых идеалов юности и физической смертью. Важнее ли первое второго? Что ж, каждый сам должен дать ответ на этот вопрос.
 
 

Господа-татары, прошу прощения за навязчивость, но у меня к Вам предложение. Предлагаю всем желающим делать аудиопередачи  для Радио ТМК
о жизни татар в своем городе или вообще в Казахстане. Передачи на любую
тему. Можно новости, можно какие-нибудь молодежные передачи, например.
Полная свобода для Вашей фантазии и творчества; в пределах приличия,
конечно.
Для начала можно присылать просто звуковые файлы сделанные
с помощью мобильника, например, с новостями. Потом сам смонтирую их для
эфира.
Наверняка среди наших татар есть, те кто пишет песни,
например. При желании их также можно "крутить" на радио. Ваши песни
могут услышать не только в Казахстане, но и за его пределами.
Всё делается для общего дела. Подумайте...
Звуковые файлы для радио и предложения можно присылать на raffy@nur.kz.
Поле для действий есть, дело остается за желанием.

Следом за казахскими жекпе-жеком и алыпсоком, киргизским кулатуу и
уйгурским кулсанатом теперь уже не давно и казахстанский татарин Ренат Хасипов
воскресил и усовершенствовал средневековое татарское боевое искусство и
назвал его - сугу сангат. Сугу сангат (сугу сэнъгать) с татарского языка
можно перевести: "боевое искусство" или "искусство удара". В его основу
он заложил воинственные навыки рукопашно-ножевого боя монгольских и
булгарских воинов, которые смог изучить и восстановить по сохранившимся
описаниям в архивах, затем он придал этим приёмам красоту, смешав их с
движениями татарского национального танца - получилось нечто,
напоминающее ушу, затем добавил татарча кореш. Сам автор нового боевого
искусства Ренат Хасипов - самбист и обладатель синего пояса по
таеквон-до ферерации ITF, историк и писатель. Сугу сангат - очень
красивое и удобное в применении боевое искусство, там есть всё: приёмы
на палках, мечах, вилах, ножиках, рукопашный бой с разнообразием ударов
руками и ногами, болевыми приёмами и бросками, правил почти нет. Рената в
его идее поддержали сотрудники ГРУ и казахстанские бойцы смешанных
единоборств ММА. Если кто-то хочет заниматься - обращайтесь лично Ренату Хасипову, он всех ждёт.



Заявки и консультации по всем вопросам принимаются по адресам электронной почты:



rnt.salam@list.ru

kurmisch@yandex.ru

anastasiya.amineva@list.ru

pyanyy@list.ru

newiojik@list.ru

Уважаемые земляки Западно-Казахстанцы, прошу проголосовать за Кожантаева Сырыма Хисаевича на сайте министерства труда. Он победил в областном конкурсе в номинации "Лучший наставник работающей молодежи". А сейчас представляет нашу Западно-Казахстанскую область  в республиканском конкурсе. Заранее спасибо. Ваш голос очень важен!
http://www.enbek.gov.kz/ru/node/352050

Новый казанский интернет-проект www.bahet.ru
татарская эстрада
CD и DVD c доставкой за порог квартиры

Дорогие друзья!Приглашаем вас посетить наше, недавно созданное сообщество "Татаро-башкирский культурный центр г. Сатпаев". Там вы сможете ознакомиться с деятельностью нашего центра. Просмотреть 14 фотоальбомов на разные темы о нашем центре. В блоге обсуждения много видео с выступлениями членов нашего центра и статьи. Будем благодарны если вы оставите свои отзывы и особенно советы. Я посетил много сообществ и всяких блогов. К сожалению там много всякого, но мало о самих наших земляках. А нам например больше хотелось бы узнать о земляках в вашем городе, сколько вас, чем занимаетись. надо искать возможности общаться. Оттого что мы будем спорить кто иы татары или болгары, в нашей крови "татарости" или "болгарости" больше не станет. Надо в первую очередь сохранить свою культуру, приумножать ее, общаться друг с другом. Всем наш привет и уважение.

Требуем сохранить
посты президентов и восстановить их выборность в национальных республиках! 


На сайте по адресу:
http://mtss.ru/im6/ в День Конституции РФ начат сбор подписей в поддержку
нижеследующего Обращения, протестующего против нарушений Основного закона в
сфере национальной политики. Недавние волнения на почве национальной розни,
произошедшие в столице, несомненно являются следствиями подобных
безответственных действий, ведущих к развалу Федерации.

Пожалуйста!!! У кого есть татарская песня: Эх матур кыз Зиля?!



Скиньте на мэйл: spaniard91@mail.ru



Заранее большое спасибо!!!!