12 апреля 1912 год. 02:19

***

Всегда мечтал… Мечтал творить великое. Маленький человечек может сделать такое, от чего у миллионов людей забегают мурашки по спине, такое, что перевернет в каждом весь мир. На секунду, на жалкое мгновение, но он поменяет жизнь человека. Кому-то он покажет его самую сокровенную мечту. У всех она одна, каждый верит в неё… или верил когда-то. Это творение переполнит душу, вырвется на волю слезами или минутным полетом эмоций, а может долгими мыслями. Я думал, как такое возможно? Как в одном человеке может поместиться такой огромный потенциал, такая сила, талант, который оставляет след в душе каждого из нас…

***

Запах свежести… океан. Что мы о нем знаем? Об этом бескрайнем, наполненным чудовищной силой Титане. Там все и случилось. Сюжет есть. Нужна музыка. Она должна передавать нам тайный код, который заключен в каждом кадре фильма. Человеческое создание настолько скудно и богато одновременно. Нужно разбудить, растолкать. И это поручено ему, Джеймсу Хорнеру (композитор к таким фильмам как Титаник, Храброе сердце, Троя и мн. др.).
Говорят, что он долго мучался над этой задачей. Талант рождает произведение в секунды. А здесь проходят месяцы и все не то. Но это случилось, музыка была готова, и это были секунды, как и подобает настоящему произведению…

***

«Мне есть о чем рассказать вам, мне есть чем вас удивить». Если вы бросили все попытки уловить смысл этой статьи, то, наверное, лучше и не пытаться это делать сейчас. Три вступления, рассказ будет короче. Просто подумалось, и я решил поделиться с вами своей версией создания великого. Я начинаю, наверно пора…

Самая северная точка Европейского континента. Место, где в определенное время года забывают о ночи. Когда жителей маленького клочка Земли, название которому Европа поглощает сон, там светит солнце. Оно не похоже на обычное солнце, что мы видим каждый день. Нет, там оно другое. Там проходит Граница двух Гигантов, двух Океанов… Мы никогда не задумывались о морских границах. Что там может быть интересного? Я убедился в обратном, убедился в волшебстве мира, в его таинственности. Атлантический и Северный Ледовитый, кто мощнее? Наверное, и это было причиной приезда сюда Джеймса Хорнера. Пропитаться его смыслом, его могущественной силой, ведь он забрал столько жизней… этот океан… Может, это не было причиной, я не знаю…

Волны накатывают друг на друга вдоль по прямой, от тебя до горизонта. Им не нужен берег, им нужна граница, и каждый океан уже тысячу лет поражает людей этим явлением. Порт. Что бы войти в него, нужно проплыть меж двух скал, таких же могущественных и загадочных, как и все остальное вокруг. Их склоны увешаны оленьими шкурами, в которых покоятся тела усопших. У этого места свои нравы, свои законы, своя жизнь… Огромные судна издают протяжный гул, когда входят в порт, это обычай. Приветствие всем и каждому… Я вхожу в порт. Свежий морской ветер, которым пропахли волосы, крики чаек… Я пытаюсь все заметить, всё прочувствовать… Этот могучий гул, вода рассекаемая носом судна, эти склоны с оленьими шкурами… Почему-то здесь не хочется говорить… Многочисленные беседы, которые сопровождают меня уже второй день, умолкли, даже эффектная мадам пожилых лет перестала кидать восхищенные реплики на французском, даже любознательные жители страны восходящего солнца замерли от восторга…

Отель, уходящий многочисленными «комфортными» этажами глубоко под землю приветливо встретил нас…
Где я? Ах да, забыл назвать это место.
Мыс НордКап. Норвегия. Любимое место самоубийц всего мира. Здесь находят ответы на свои вопросы, кто-то находит, кто-то нет…
Последние здесь остаются, на века соединяясь с этим волшебством. Жизнь первых меняется в корне.

Уже вечером я стоял на обрыве скалы, наблюдая за тем, как плавиться солнце, как танцуют океаны, как плывет небо, как величественно красив мир. Именно на этом месте и стоял Хорнер, вот тут, где стою я. После непродуктивной работы в Англии, он, по совету друга отца, приехал сюда. Последнее предложение это плод моей фантазии, я не берусь утверждать причину его приезда в эти края, я просто предполагаю…

Существует достоверный факт, что в один из вечеров он стоял вот тут, на этом обрыве. В один миг родились шедевры, которые в последствии он просто зафиксировал на бумаге. Он просто сидел и слушал то, о чем поёт его сердце, о чем поют океаны, все вокруг…

Музыки было настолько много, что все кружилось вокруг. Она слилась в одну, волшебную и загадочную. Слушая её, чувствуешь все прекрасное, все печальное, все сильное и слабое. Как он уместил в жалкой единице времени всю жизнь? Я долго не мог в это поверить… Но тот вечер… я стоял там.. Он заключал в себе годы, я чувствовал как в этот момент покрывается морщинами моя душа… Мои мысли… При самом своем искреннем желании я не смогу уместить их в этой статье, да и зачем вам эта, уже совсем другая, история… Их было много, они были о многом. Я понимал, что нужно вернуться, вернуться потому что тебя ждут. Если есть на этой земле хотя бы одно маленькое сердечко, которое питает к тебе нежность и заботу, то стоит жить, изобретать велосипед, строить дома, сажать деревья, создавать шедевры, от которых тысячи пар глаз рождают слезы… Я слышал мелодию Шотландской волынки, она рассеялась над океаном.. Что-то переполняет тебя, что-то появляется.. и ты понимаешь, что теперь это исчезнет только тогда, когда ты навеки сомкнешь глаза…

Всему виной она... любовь. Наверное, это и есть ответ на все эти вопросы. Зачем писать о любви? Я многое писал о ней. Но для каждого она своя, неповторимая и волшебная… А сейчас я стою на обрыве и смотрю вниз. Волны, разбиваясь о скалы, не создают звука всплеска… Они шепчут слова My Heart Will Go On… Может это они подсказали Хорнеру слова к этой не малоизвестной песне?

Говорят, время лечит… Что все раны постепенно затягиваются, заживают и перестают болеть… Наверное, это правда. Любая, даже самая сильная боль со временем затихает и лишь изредка дает о себе знать. Боль проходит. А шрамы остаются… Если порезать палец, пойдет кровь. Ее можно остановить, прижав платок к порезу. Затем ранка затянется, а на ее месте останется маленький шрам, который впоследствии вряд ли вас когда-нибудь побеспокоит. А что делать, если рана не на пальце, а в сердце? Где взять этот заветный платочек, который исцелит сердце и со временем поможет превратить этот порез в шрам? Как человеку остановить этот поток боли? На этот вопрос знает ответ одно лишь сердце. Только оно знает, почему постепенно даже самая глубокая рана заживает и перестает отдаваться болью на малейшее воспоминание о ней.

Раны потихоньку заживают и даже иногда забываются. Шрамы от них остаются навсегда. Чем старше становится человек, тем больше рубцов накапливается на его сердце, тем самым образуя некую карту, по которой можно читать всю его жизнь.

К сожалению, шрамы остаются только на месте глубоких ран. Их нет, когда человек счастлив или весел, они появляются только рука об руку с болью и разочарованием. Каждый удар судьбы, каждое печальное событие в жизни человека – на его сердце. Говорят, есть люди, умеющие предсказывать будущее по линиям жизни на руке. Это дано не каждому. Но если бы нам было дано заглянуть в сердце другого человека, думаю, никакие выдающиеся способности не понадобились бы, чтобы рассказать о его прошлом. Оно все написано в книге жизни, покоящейся в сердце каждого из нас.

Раны заживают и исчезают. Боль утихает и лишь изредка дает о себе знать. Шрамы навсегда остаются… Как будто кто-то нарочно вырезает их на нашем сердце, чтобы мы о них никогда не забывали. Чтобы мы всегда помнили о горьких уроках, которым нас учит жизнь. Не для того, чтобы лишний раз помучить нас или доставить боль. А для того, чтобы мы никогда не забывали о боли. Ведь зачастую плохое постепенно стирается из нашей памяти, освобождая место для новых ошибок, которые иногда как две капли воды похожи на предыдущие.

Шрамы всегда напоминают нам о наших ошибках, не допуская повторения той боли, которой нам довелось испытать. Но, к сожалению, часто люди не прислушиваются к тем тихим и глухим сигналам, которое подает им сердце в попытке предотвратить очередное разочарование. Возможно, это происходит оттого, что мы просто-напросто привыкаем к боли, которую вновь и вновь испытывает наше сердце, и уже не способны воспринимать те легкие отголоски воспоминаний, которые сердце нам так заботливо посылает.

Возможно, мы просто не умеем слушать собственное сердце… Может быть, оно всегда знает правильное решение и наилучший выход из ситуации, но мы постоянно жалеем его, которое вынесло так много разочарований, и просто не позволяем сердцу подсказать нам то, что будет лучше для него самого… В этом, наверно, и заключается наша проблема: мы не прислушиваемся к своему сердцу и тем самым вновь и вновь обрекаем его на страдания, в которых и проходит вся его жизнь…

Вдруг, мгновенное столкновение двух машин... Взрыв... Девушка почувствовала дикую боль и потеряла сознание, парень еле увернулся от обломков, он пострадал меньше.
Больница... Эти безжизненные и безразлично-жестокие больничные стены... Палата. Кровать. На ней девушка, с переломами и потерей крови. Рядом сидел парень, он не отходил от нее ни на минутку. В очередной раз в палату зашла медсестра. Она позвала к себе парня, они вышли.

- Она ведь будет жить да? (из его усталых опухших и невыспавшихся глаз полились слезы)
- Мы делаем все возможное, но вы же все сами понимаете...
- Пожалуйста, я вас умоляю, не дайте ей умереть, у меня кроме нее никого нет.
- Я приложу все усилия, я очень постараюсь...

Парень вытер слезы и вернулся в палату вместе с медсестрой. Девушка почувствовала, что что-то не так... Хотя она и сама понимала, что вылечить ее почти нереально, она все же спросила:
- Скажите, я ведь выживу, вы же мне поможете выкарабкаться? Правда?
- Конечно, милая, мы сделаем все возможное (сказала медсестра и опустила глаза)
Когда парень с девушкой остались вдвоем, она сказала ему:
- Обещай мне, что бы ни было, ты обязательно будешь счастлив! Я этого хочу!
- Что ты такое говоришь! Ты и есть мое счастье! Я не смогу без тебя!
- Обещай мне! Ты же ведь сам все понимаешь! Я хочу знать! Я хочу быть уверена, что ты будешь счастлив! Даже если без меня! Обещай мне это, ради меня! (прокричала она и из ее глаз закапали слезы)
- ...Хорошо, я постараюсь, но обещать тебе этого я не могу (он тоже заплакал)
Наступила ночь. Девушка уснула, а парень задремал у ее кровати... Девушке снится сон, в котором ее мама пришла к ней с неба и сказала ей:
- Девочка моя, завтра вечером я приду за тобой. Мы улетим в другой мир, где нет зла, боли, предательства. Там тебе будет спокойно. - Мама?! Как?! Уже?! Но… но я не хочу уходить... Я... Я люблю его… Я не смогу без него.
- Я пришла предупредить тебя, будь готова. Проведи с ним последний день... Мне пора. (она повернулась и улетела, а за ее спиной расправились большие перистые белые крылья)

Утром, как обычно, пришла медсестра, результаты анализов никаких хороших новостей не принесли. Девушка и парень остались вместе. Она сказала ему, что сегодня она умрет... Он не поверил, кричал на нее, говорил, что все будет хорошо, но она ему сказала:
- Пожалуйста, давай проведем последний день вместе. Я хочу побыть с тобой.
Он молчал. Сердце его бешено колотилось, оно разрывалось, душа рвалась на части, слезы полились рекой, он не знал, что ему делать. - Давай просто побудем вместе, вспомним все хорошее, вспомним наше счастье. Я хочу встретить с тобой наш последний закат, хочу поцеловать тебя. Давай побудем вместе.
- Хорошо, любимая. Но я не смогу без тебя, ты - это моя жизнь. Я умру без тебя...
- Не говори так, ты должен быть счастлив, ты обещал мне. Давай просто побудем вместе. Давай не будем плакать, я знаю, это очень трудно, но давай последний день мы проведем в счастье...
- Конечно... любимая... единственная...
Весь день он были вместе, не размыкая рук друг друга, вспоминали все свои радости... Он не мог даже на секунду представить себя без нее... Но... Вот уже солнце клонилось к закату. Их последнему закату. У обоих появились на глазах слезы...
- Я не хочу терять тебя, любимая.
- Я понимаю, но так, наверное, нужно, так должно быть.
- Мне будет очень плохо безе тебя. Очень. Я никогда тебя не забуду.
- Любимый, я всегда буду рядом с тобой. Я всегда буду помогать тебе. Моя любовь к тебе вечна! Помни это!
Они оба плакали. Смотрели друг другу в глаза и ничего не могли поделать, потому что понимали, что в этом мире они рядом последние минуты...
- Любимый, мне не страшно умирать, потому что я знаю, что такое любовь! Я жила ради тебя! Я никогда тебе не врала.
- Любимая, мне страшно.
- Не бойся. Я буду рядом...

Внезапно ее пульс остановился. Она вылетела из своего тела. Она видела, как он сильно прижал ее тело к себе, как кричал, звал на помощь, умолял не покидать его. Прибежали медсестры. Пытались что-то сделать, но было поздно.
Вдруг, она почувствовала, что кто-то взял ее за руку. Это была ее мама.
- Мама, мамочка, я не хочу уходить от него, пожалуйста, ну еще минуточку, я хочу к нему. Пожалуйста, мама!!!
- Девочка моя, нам пора... Мы должны лететь...
Девушка посмотрела на себя. Она светилась, за ее спиной появились крылья. Она в последний раз взглянула на своего возлюбленного, взмахнула крыльями и улетела вместе с мамой. Она оказалась над облаками...

Продолжение

Ее душа улетела белоснежным ангелом на небо. А он… Как же долго он не мог отойти от ее тела. Не мог отпустить ее руку, не мог не смотреть на эту застывшую мягкую улыбку. На эти застывшие зеленые глаза. Она казалась ему еще живой. Он думал, что вот еще мгновение и она снова сделает вдох, вновь улыбнется. Он не мог представить, что ему теперь делать. Никак не мог осознать, что ее больше нет. Он испытывал тупую боль в сердце и чувствовал, как разрывается его душа. В его голове не было ни одной мысли, только она, только ее глаза, ее руки, губы.

Когда он вернулся к себе домой, он никак не мог понять, что ему теперь придется жить одному. Он чувствовал ее запах. Ему казалось, что он слышит ее голос, что она зовет его. Он прошел в их общую комнату, на ее полке стояли ее фотографии, мягкие игрушки, ее украшения. Все было таким родным, таким знакомым. Он присел на диван и заметил, что на стуле висит ее кофточка. Он взял ее в руки, прижал к себе, и его опять накрыло волной слез. Он очень долго не мог уснуть, сидел, прижавши к себе ее вещь, сидел словно заколдованный, ничего не видя вокруг. Только ее образ застыл у него перед глазами. Только она. Единственная… От слез и переживаний его глаза стали серыми, туманными. Какими-то неживыми.
Спустя долгое время в чувство его привел телефонный звонок.
- Алло…
- Хоронить можно завтра. (Это звонили из больницы)
- Как хоронить? Уже? Нет! Пожалуйста, могу я еще ее увидеть, могу я попрощаться с ней в последний раз?
- Вот на кладбище и попрощаетесь! (Ответил грубый мужской голос) Будьте мужчиной, возьмите себя в руки!

Снова теплый летний день, солнце светит как-то по-особенному. Но птицы молчат… Нет ни единого звука. Ничто не нарушает тишины. Он стоит рядом с гробом, в котором лежит та, ради которой он жил, та, о которой он мечтал. Та. Самая любимая. Он не понимал, что происходит.
Вдруг, он почувствовал, что чей-то взгляд уперся ему в спину. Обернулся. Но ничего не увидел. Потом снова почувствовал этот взгляд. Опять обернулся. И снова ничего.

И вот момент, когда он видит ее последнюю секунду. Он схватил ее за руку, закричал, сказал, что тоже хочет умереть! Он как будто лишился рассудка. Совершенно ничего не понимал.
Вдруг он почувствовал, что кто-то положил ему руку на плечо. Обернувшись, ничего не увидел, лишь понял, что рядом с ним сейчас стоит она, просто он ее не видит. Он держал за руку ее. Ангела. Чувствовал ее тепло. Такое родное, такое знакомое. Ему даже стало спокойнее. Она все-таки сдержала свое обещание быть рядом с ним. Всегда.

По дороге домой она шла рядом с ним. Она его видела, а он ее чувствовал. Он был спокоен. Прошло много дней, она прилетала к нему каждый день. Была с ним, когда он просыпался, когда засыпал. Была рядом, когда ему было трудно, когда ему было плохо.

Просто завершение…

Тихий зимний вечер… За окном падает на землю белый искрящийся снег. В свете фонарей блестят снежинки. Он смотрит в окно. В соседних домах горит свет. Он вспоминает… Вспоминает ее, ее голос (он до сих пор помнит этот голос, такой ласковый и родной), ее глаза, в них можно было смотреть бесконечно. Он вспоминает свою любовь. Как же он любил ее и любит до сих пор. Ему так хочется снова обнять ее, хочется снова взяться за руки, снова смотреть ей в глаза. Но…
Он оставил след своего дыхания на холодном стекле и написал ее имя.

- Как же мне без тебя плохо… Я так скучаю. Я бы все отдал, лишь бы только снова обнять тебя. Лишь бы только тебя увидеть снова. Мне так одиноко, так тоскливо без тебя… Я хочу к тебе. Забери меня к себе, а? Или… Или возвращайся.

Вдруг с уличной стороны стекла появился другой след от дыхания. Кто-то написал его имя. Это была она. Она услышала, что он ее зовет.
На его глазах появились слезы. Он больше так не мог. Он заплакал. Заплакал, как ребенок, от бессилия что-то изменить. Это было не в его власти.

На той стороне стекла появлялись капли, которые тут же замерзали… Это были ее слезы. Это была самая чистая любовь на свете. Та, о которой пишут в сказках, та, о которой все мечтают, но никак не могут превратить ее в жизнь, та любовь, которую невозможно описать словами. Ее можно только почувствовать. Это была любовь ангела к человеку.

На стекле стали появляться узоры, которые появляются в сильный мороз, но рисунок был необычным, он изображал ее. Она была все такой же прекрасной. Все те же бездонные глаза. Все тот же взгляд. Те же губы и руки, до которых ему так хотелось дотронуться, но он чувствовал только холодное стекло.

Почему мир бывает так жесток? Почему неземная любовь должна терпеть такую боль? Как же им хотелось вновь просто коснуться друг друга.

Бог видел их любовь и страдания. Ему просто захотелось, чтобы они были счастливы. Хотя, она должна была быть ангелом, все-таки, когда желания и намерения чистые, Бог исполняет их. В этом случае Он так и поступил. Он подарил новую жизнь этой девушке. Парень и его возлюбленная вновь были вместе. А произошло это так:

Одним прекрасным утром парень и девушка просто снова проснулись вместе. Они ничего не помнили, просто ощущали, что произошло что-то необъяснимое. Какое-то чудо. Только на стекле остались их замерзшие имена, которые они сами там написали. С тех пор эти двое живут и по сей день. Среди нас… Они станут ангелами, когда на земле появится еще одна такая сказочная, взаимная и чистая любовь.

Лето

Ему было 26, мне 16 и ни о каких отношениях и речи ни могло идти.
Но один, всего один горячий летний денек, а точнее ночь, теплая июльская ночь изменила мою жизнь. Это было 15 июля, теперь это мое счастливое число, мы гуляли всю ночь, а потом в 6 утра мне позвонила мама и загнала меня домой. На прощанье он мне подарил горячий поцелую, от которого у меня чуть не подкосились ноги. Так и началась моя любовь с ним…
Я сбегала тайно из дома, мы прятались от моих родителей, мы целовались на бетонке, слушая шелестение листьев и звук ручья, я забыла всех на свете и жила только нашими с ним ночными встречами. Наверно я никогда не забуду, как он меня пригласил к себе, тогда было прохладно на улице - он разжег камин, постелил на паркет теплый плед, взял бутылку красного вина и разлил по бокалам, мы лежали, смотрели на огонь, слушали треск бревен, пили вино и говорили обо всем на свете. Он признавался мне в любви, рассказывал нелепые истории, приключившиеся с ним, а также моменты разочарования в его жизни. В этот вечер я увидела в его глазах любовь, в его улыбке, такой милой и родной, я увидела заботу, его голос мне напоминал шум беспокойного моря.
Он был тогда со мной, любил меня больше всех на свете, был таким нежным, что от его прикосновений у меня кружилась голова За лето моим самым любимым временем суток стала ночь. Ночь – это мир сладких грез, мир без печали и без слез, мир, где не нужно лишних слов…

Осень

И вот начался сентябрь, я пошла в школу. Но в мыслях была вовсе не учеба, а он, мой любимый и единственный. Мы с моей подругой Машкой каждый вечер болтали по телефону о своих любимых мальчиках, давали друг другу советы, подозревали их, иногда за глаза ругали, но любили их безумно. Я часто вспоминаю, как мы проверяли их счета на мобильных, вели записи о их растратах и думали куда они могли потратить даже 6 центов. Наша любовь не знала преград, наверно еще ни разу в жизни я так не сходила с ума. Всех наши тетрадки были в переписках, у меня до сих пор осталась одна тетрадь, где были планы о встречах, глупая ревность и секреты интимной жизни. Каждый раз, болтая по телефону, мы с ней по привычке говорили – А вот Вова так считает! - а Саша так сказал! Мы были помешаны на них, выписывали стихи о любви, песни о любви, а что еще могло нас тогда интересовать?
Каждые выходные я ездила к своему любимому на дачу и ночью мы брали шампанское и виноград, шли ко мне на второй этаж и всю ночь предавались страсти и любви. Я только и ждала выходных, чтобы с ним увидеться, но в конце октября он уехал на Украину…
Любовь - это возможность двоих во время посмотреть в нужном направлении, чтобы их пути стали единым целым, а не разошлись под ударами судьбы.
Наверно уже тогда судьба разъединила нас, но тогда никто из нас этого не осознавал…

Зима

И вот наступил декабрь, каждый вечер я смотрела в окно, а там снег падал большими белыми хлопьями. Мне было одиноко и холодно.
Мы договорились с ним отпраздновать вместе Новый год, он должен был приехать в конце декабря ко мне, но в один день все оборвалось…у меня пропала надежда и появилось ощущение чего-то утерянного, я писала ему смс, а в ответ тишина, я звонила ему, но никто не брал трубку. Я измучила себя догадками и подозрениями, до сих пор я не могу понять, куда он мог деться, ведь он не мог уйти от меня, ведь я ни разу не давала ему повода, ни разу не разочаровывала его, а просто любила, горячо любила, отдавая ему себя без остатка и не беря ничего в замен…
" Он никогда больше не придет, не напишет нежных смс, не обнимет сильной теплой рукой перед сном, не скажет, как сильно он тебя любит и что ты для него одна на свете…"
И вот я каждый раз спрашиваю себя – Почему? Почему именно со мной?!

P.S.

Каждую ночь мысли о нем, словно звездопад, гроздьями падают и сгорают во тьме, оставляя только обжигающий след грусти и печали. Мне не отогнать тоску. Она маленьким мотыльком прилетает, как только спускается сумрак и не заметно садится на моё плечо, постепенно превращаясь в большую печальную птицу, окутывающую меня своими крыльями…

Весна… Солнце… Дети пускают кораблики… А я… Я опять один…

Был вечер, и они снова были вместе. Сегодня она была как будто не своя, он заметил это сразу. Он делал все, чтобы хоть чуточку понять её состояние, но она всё больше и больше уходила в себя и не хотела отвечать ему. Он замолчал и просто взял её за руку… Они сидели молча… и вдруг через капель ещё не растаявших сосулек он услышал её тихий, дрожащий голос…

- Милый, прости меня!
- За что, за что тебя простить? - Он не понимал…

Она подняла свои карие глаза, и посмотрела в его - голубые. В её глазах не было счастья, в них не было жизни, они были пустыми. Она поцеловала его своими сухими губами, прижалась холодной щекой к его щеке и замерла. Тогда Он не знал, что это был их последний поцелуй…

Он с трудом слышал её тихий, почти беззвучный шёпот.

- "Помнишь, как мы познакомились? Тогда был январь. Я стояла на улице и не знала куда идти, мне было все равно, ведь у меня почти никого не было. Ты прошёл мимо меня, и даже не взглянул в мою сторону. Но в этот момент я почувствовала, что это Ты, что мне нужен Ты, но Ты проходил мимо. Я не знала, что сделать, чтобы привлечь хоть какое-то внимание Тебя ко мне. Я стояла и видела, как моё счастье проходит мимо меня. Как Ты уходишь может быть навсегда и я больше не увижу тебя… И Ты ушёл, а я осталась стоять. В тот момент я поняла, что всё… счастье ушло, и я не смогла его поймать, догнать, обнять…

Но какая-то сила заставила меня сойти с места и быстрым шагом, нет, даже бегом идти в ту сторону, в которую ушёл Ты…

Я догнала тебя, сказала какую-то глупость, но ты обратил на меня внимание. Ты хотел проводить меня до дома, но я сказала тебе что-то вроде: "Не стоит!", хотя в душе у меня было такое желание прижаться к тебе у подъезда и не отпускать до последнего. Ты оставил мне свой телефон, я дала тебе свой. Придя, домой я не могла уснуть при одной только мысли, что завтра я позвоню Тебе, услышу твой голос и опять увижу Тебя…

О, как долго длилась эта ночь. Я не находила себе места…

И вот, наконец-то, наступил следующий день, я пришла из школы, бросила свою сумочку на диван и стала быстро набирать Твой номер… И вот он - Твой голос, такой чарующий и притягательный, манящий и обворожительный. Ты не сразу узнал меня, но когда понял, что это я нотки Твоего голоса стали мягче. Да, я это почувствовала, и в моей душе проснулось что-то необъяснимое. Наверное, это была симпатия. Нет, точно не любовь, а, скорее всего симпатия…

В тот день я назначила Тебе свидание. Я ещё не разу в жизни не назначала парням свидания, для меня это было впервые…

И вот тот долгожданный вечер… Я спустилась к подъезду, рядом с которым стоял Ты. Мы прижались к друг другу и, взявшись за руки, мы долго стояли, думая куда же отправиться. И тогда Ты предложил сходить в парк. Мне было всё равно куда, лишь бы с тобой. Мы гуляли по парку, говорили о пустяках, и когда стало темнеть, я попросила проводить меня до дома. Ты охотно согласился на это. И вот мы у моего подъезда, мне так не хочется отпускать Твою руку, мне хочется остаться с Тобой ещё пару часов, но я знала, что дома меня жду и мне надо идти. Я достала свою руку из Твоей, сказала, что мне пора, и сделала то, о чём мечтала целый вечер - поцеловала тебя. Ты был немного смущён моим поступком, но охотно кинулся в эту авантюру, не зная чем она закончится… Наш поцелуй длился несколько минут, но мне показалось, что он был всего лишь стремительным мгновеньем. Я отошла от Тебя на пол шага, сказала: "Пока!" и ушла домой, зная, что в эту ночь опять не смогу уснуть…

Так было несколько дней. Я мало спала. Днём думала лишь о Тебе. Вечером, когда мы гуляли, я была счастлива о того, что нахожусь рядом с Тобой… Но эта симпатия, вскоре прошла. Да, прошла, ведь это была не любовь! Любовь так быстро не проходит. Она оставляет в душе тот осколочек, от "второй" половинки, который иногда снова шевелиться в нашем сердце и заставляет по новой проходить и ворота рая и все круги ада. Симпатия прошла и в душе осталось только чувство какой-то отчаянности, что Ты опять не тот, кого я искала. Хотя в тот первый момент мне показалось, что Ты моя первая и последняя любовь…

В один морозный вечер, где-то в конце февраля… - да, это было именно в конце февраля, но ещё не наступило восьмое марта. Я точно помню, как я подарила тебе на двадцать третье февраля скромный подарок - два мягких пуховых сердечка, слившихся в безумном поцелуе. Помню, как ты был ему рад. Ведь этот подарок был от всего моего сердца и символизировал нашу с тобой "дружбу"… - я сидела одна в пустой и холодной комнате. Сегодня я отменила нашу, ставшею привычкой, встречу. Почему-то, именно в тот день, я поняла, что это не может больше продолжаться. Я поняла, как была глупа, принимая эту симпатию за любовь. Взвесив все за и против, я твёрдо решила, что нашим отношениям должен придти конец… да, я понимала в тот момент, какую боль я причиняю Тебе, но я уже ничего не могла с этим поделать. Просидев всю ночь в холодной пустоте, на утро я твёрдо решила, что больше нет нужды скрывать это от тебя, и в ближайшую нашу встречу я скажу тебе всё…

Но, этой встрече не суждено было случиться в скором времени. Ты уехал из города на пару дней.

О, Боже… Что же творилось со мной эти два дня. Я не находила себе места. Я по несколько раз переосмысливала наши с тобой отношения, в некоторые моменты мне хотелось сказать: "Стой! Не говори ему об этом… Пусть будет всё как прежде! Разве ты не счастлива с Ним?", но дальше волна отчаянности захлёстывала меня и я снова и снова убеждалась в ненужности наших встреч… И вот тот день, когда ты приехал. Я ещё спала, когда позвонил Ты, и радостным голосом сообщил мне, что приехал, что мы снова будем вместе. Тогда Ты ещё не знал, что этому не суждено было сбыться…

И вот вечерний звонок… Я по привычке смотрю на часы и понимаю, что это Ты… Ты как всегда будешь ждать меня у подъезда… Я одеваю пальто, сапоги на невысоком каблуке, наматываю на шею шарф и выхожу в подъезд… Сегодня я даже не одеваю шапку, ведь на улице светит яркое весеннее солнце, по ногами прохожих лужа из ещё не растаявшего снега… Первый день весны… Он сегодня как некстати, ведь в такие дни люди должны встречаться, а не расставаться…

Сейчас Ты слышишь стук моих каблучков по бетонным лестницам и думаешь, что когда я выйду из подъезда, Ты возьмёшь меня за руку, и все эти два дня расставания забудутся, как миг.

Да, так и случилось… Это было видно по твоему лицу, оно сияло, как после нашего первого поцелуя...

Сегодня я попросила Тебя пойти в парк, место нашего первого свидания…
И вот мы здесь…
Я думаю ты уже понял, что я хотела Тебе сегодня сказать…
Ещё раз прости… Я не хотела причинять тебе боль…"
- … И ты прости меня за всё то, что произошло…
- Тебе не за что передо мной извиняться… Давай не будем говорить друг другу пустых и глупых слов, которые говорят люди, когда расстаются…
Она встала, бережно достала свою руку из его, развернулась и пошла -… а Он смотрел, смотрел, как уходит из его жизни первая девушка, с которой он чувствовал себя легко и свободно, перед которой он был тем искренним человеком, которым был на самом деле…

Как это все произошло? Почему Андрей стал мне дорог только теперь? Четыре года подряд он преследовал меня, умолял, просил, заклинал... Он был вездесущ и упрям: на лекциях занимал место рядом со мной, провожал домой, несмотря на мои протесты, звонил по ночам, засыпал моими любимыми красными розами... А я проклинаю себя за это - была дьявольски холодна и равнодушна. Мне в то время нравился совсем другой парень со старшего курса - стильный, недоступный Арсений. Это был мой тип мужчины: богатый красавец, обладатель накаченного торса и зеленых, надменных глаз. Я - молодая самовлюбленная первокурсница - в первый же день занятий подстерегла его в курилке, эффектно подошла:
- Молодой человек, угостите-ка девушку сигареткой!

Он достал свой навороченный портсигар из штанов за 800 баксов, протянул сигарету, дал закурить, но на меня не обратил никакого внимания. Я потерпела полное фиаско. Было еще несколько попыток охмурить Арсения, пока одна девушка не объяснила, что он занят.

Других выдающихся ребят я не нашла. Поэтому вела праведную жизнь в ожидании чуда. А рядом был только Андрей, как мне тогда казалось, самый отталкивающий и назойливый парень, которого я знала. Мы учимся на одном курсе. Если бы он тогда не подошел познакомиться, я бы, наверное, до конца учебы его не запомнила: худой, очкастый, небрежно одетый, неуклюжий, потертый (это мое первое впечатления, сейчас я так не думаю). Не знаю, почему он выбрал именно меня? Но это случилось как-то сразу, и чувство из его головы нельзя было выбить ничем.

ПСИХ

Началось все с того, что однажды после лекции он предложил мне пойти в кино. Это было подозрительно: мы почти не общались в то время. Я даже имени его не помнила и, разумеется, ответила "нет".

- А я уже билеты купил,- улыбнулся Андрей, - ну, пожалуйста, пойдем!
Я еще раз повторила, что занята. Он молитвенно сложил руки.
- У меня свидание, - отрезала я.
После этих слов Андрей побледнел и со словами "ах, так!" порвал билеты. Я терпеть не могу подобных фокусов, ненавижу истерики, мужские слезы, отчаянные вопли. "Чокнутый псих!" - решила я, развернулась и ушла. На следующий день он поймал меня в коридоре:
- Аня, я погорячился! Ты не сердишься?
Грустный собачий взгляд, нервно сжатые губы.
- Я с тобой едва знакома, с какой стати мне сердиться? - хмуро отозвалась я. Парень повеселел, заулыбался.
- Ой, как я рад! А то всю ночь не спал, думал: "Вот дурак-то, обидел девушку!"
Это было невозможно слушать. Я попыталась уйти, но Андрей удержал меня за руку.
- Пожалуйста, не уходи! Я хотел тебе сказать... Ты веришь в любовь с первого взгляда?
"Сейчас этот ненормальный скажет, что любит меня", - догадалась я, лицом же изобразила ледяное презрение. Но Андрея было трудно обидеть.
- Ясно! - с улыбкой сказал он. - Не веришь. Я тоже не верил, пока это не произошло со мной...
- Ты знаешь, я спешу на пару, извини... - перебила я и, вырвав руку, почти убежала от этого сумасшедшего.

"Любовь с первого взгляда, как же! - сдерживая смех, думала я.- Не дай Бог еще стихи пишет про Луну, сердце и красные розы... Чушь какая!"

Я вообще не очень романтический человек, не люблю свечи, пожатия рук в темноте, признания под звездным небом. Мои свидания обычно проходили так: или это вечеринка в клубе, пляски до потери сознания, или же несешься с парнем в дорогой машинке на полной скорости и орешь дикие песни, перекрикивая радио. Но только без сюсюканья и клятв любить до конца жизни. Это так фальшиво!

ПОЩЕЧИНА

Не прошло месяца с момента знакомства с Андреем, как все худшие ожидания сбылись: на лекции он прислал мне листочек со стихами. Я чуть не захохотала в голос, когда получила это признание. Хотя стихи, надо заметить, были не плохие, кончались они строчкой: "Кто сказал, что легко любить?" Там было о трагедии безответной любви. Письмо было не последним. Мне довольно регулярно на лекциях стали приходить листочки со стихами разных поэтов (своих стихов Андрей, слава Богу, не писал), полными грусти и любви. Более того, эти послания он стал подкладывать в почтовый ящик. Это был сильный жест, потому что я жила в полтора часах езды от института. Крыша у Андрея ехала - я это ощущала отчетливее: он ходил за мной по пятам не только в институте ,но и просто по улице. Стоило резко обернуться - и увидишь трагическую фигуру влюбленного не другой стороне улицы. Поначалу меня это раздражало, я подходила к нему и читала нотации:

- Парень, тебе лечиться надо! У тебя с головой проблемы, ты не замечаешь? Повторяю для умственно отсталых (я вела себя очень грубо, сейчас жалею): ты мне не нравишься, ты меня достал!

Он не спорил со мной, просто смотрел в землю, тихо улыбался и молчал. Потом я смирилась, что он - моя тень. Он заметил, что сопротивление слабеет, и стал садиться рядом со мной на лекциях, я не гнала его, а просто не замечала.

- Аня, ты такая красивая, хорошая... Что же мне сделать, что бы понравиться тебе?
Я решила объяснить ему раз и навсегда, подробно:
- Андрей, как же ты не поймешь? Ты мне не подходишь, у нас не ничего общего. Ты ведешь себя глупо, все эти стихи, твое преследование, розы возле моей двери (он периодически заваливал мой коврик красными розами)- это такой детский сад, терпеть не могу все это. Ты ведешь себя как размазня и слюнтяй (почему я не нашла более мягких слов?). Смотреть противно.
Проповедь моя, видимо подействовала - он отстал от меня на время. Но хватило его ненадолго. Однажды утром, кажется, в субботу, меня разбудил громкий крик:
- Аня, я люблю тебя, люблю!
Я чуть не умерла от стыда: под окнами стоял Андрей и орал. Моя мама позвала папу посмотреть на это редкое чудо:
- Смотри, Анечкин ухажер!
- А он ничего! Может, пригласить его на чашечку чая? - предложил папа.
- НЕТ!!! - рявкнула я.
Бешенство и ненависть - все, что я чувствовала тогда к Андрею. А он все кричал:
- Люблю, люблю, люблю!
Молниеносно я оделась, выбежала и изо всех сил ударила его по лицу.
- Дурак, урод, убирайся!
Андрей остолбенел, молча протянул мне букет роз и ушел.

ПЕРЕМЕНЫ

Еще несколько раз он звонил мне по телефону, говорил:
- Аня, не сердись на меня! Прости!
Я кидала трубку. Однажды кто-то позвонил и молчал, а в трубке слышались всхлипы. Я спросила:
- Андрей, это ты?
В ответ я услышала сдавленное "да" и поняла, что он плачет. Вместо сожаления, я холодно сказала:
- Послушай совет: найди себе другую девушку, хватит меня преследовать. Ты же видишь - ничего не выйдет. А знаешь почему? Потому, что ты псих и нюня, а я таких не люблю,- и повесила трубку.
Если бы я знала, как скоро он последует моему совету! Сначала прекратились звонки, потом я перестала получать письма, а через некоторое время Андрей пропал из института и не появлялся целый месяц. Это насторожило меня, я спросила у его друга, не болен ли Андрей.
- Нет, у него все в порядке,- ответил парень.

Когда Андрей, наконец, вернулся, я заметила, что его поведение изменилось: он перестал здороваться, общаться со мной, да и выглядеть стал совсем иначе: очки заменил на линзы, стал по-новому одеваться, причем все вещи были из дорогих фирменных магазинов. Изо дня в день менялась его походка, его фигура: кто-то сказал, что Андрей ходит в тренажерный клуб и бассейн. Как это произошло, почему он изменился? Я недоумевала. Реже и реже он появлялся в институте, потом мне сказали, что он устроился на работу. Когда мы изредка сталкивались в аудиториях, его было не узнать: это был сильный, хорошо одетый парень, в его глазах появился незнакомый мне огонек, какое-то радостное чувство переполняло его.

ОНА

Как же так? Еще недавно проходу не давал, а тут вовсе не здоровается! Это было немножко досадно: цветы и письма, что ни говори, штука приятная! Здесь была какая-то загадка: ради чего он меняется, почему я ему больше не нужна. Я не знала, что и думать, пока месяц назад не увидела его с девушкой.

Я зашла в кафе поужинать, села за столик и остолбенела: в двух метрах от меня целовалась влюбленная парочка. Когда я поняла, что это Андрей, сердце сжалось от боли. Захотелось подойти, растащить их и крикнуть:
- Как ты мог?!

Лишь страшными усилиями я сдержала себя. "Спокойно, Аня, спокойно, - повторяла я про себя, - Тебе же не нравиться этот Андрей, ты же его презираешь. Так зачем же?" Но эта девушка - красивая, светловолосая, ласковая - вызывала во мне ненависть. Схватить бы ее за волосы и увести Андрея... Но ведь нельзя! Андрей не мой, он никогда не был моим! В один миг я прозрела: до чего мне дорог этот человек, как я люблю его, как хочу целовать его и обнимать! Но голос внутри повторял: "Ты же сама прогнала его, Аня! Ты же отказалась от него, так что же теперь..."

Все бранные слова, которые я сказала, и та пощечина, которую я ему дала,- все-все вспомнилось и полоснуло лезвием по сердцу. Какая же я была дура!

- Прости, меня Андрей, прости!- прошептала я. В этот момент влюбленные встали и направились к выходу. Взгляд Андрея упал на меня, и я прочитала в его глазах приговор: призрение - вот все, что осталось от любви ко мне. Я не могла сразу смириться с его потерей. Я решила, что если не буду бороться, то не вынесу боли. Сама стала здороваться, разговаривать, искать встреч и даже позвонила ему домой.

- А он здесь больше не живет. Вы знаете телефон Яны? Он у нее,- ответил женский голос.

Сердце перестало стучать, я задыхалась. У них все очень-очень серьезно, и, видимо, я ничего уже не могу изменить.

Недавно мне удалось поговорить с Андреем. Я пыталась изобразить равнодушие.
- Рада за тебя, я же говорила: ты найдешь девушку.
- Да, я тоже очень рад. Яна - чудесная, - глядя в сторону, сказал Андрей.
- Ты очень изменился, стал красивее и одеваешься здорово,- я с трудом скрывала восхищение.
Да, это Яна мне помогла выбрать, у нее хороший вкус, - отозвался Андрей. - Ты извини, я побегу, надо на работу.
- Андрей, можно последний вопрос? - удержала я его. - Ты ко мне больше ничего не чувствуешь?
Я покраснела, так унизительно было об этом спрашивать.
- Ах, вот ты о чем! - улыбнулся Андрей, торжество проглядывало в его глазах - Нет, Аня, к счастью, все прошло! Не вечно же мне лежать у твоих ног...
Вот так он ушел. А я разрыдалась...

Я пытаюсь не думать об Андрее. Но каждая встреча причиняет боль, и я одна знаю, как трудно, улыбнувшись, спокойно сказать:
- Привет, Андрей, как поживаешь?

Я стала такой сентиментальной в последнее время: читаю стихи, жгу свечи. Это смешно, но я сама теперь сочиняю: пишу поэму о безответной любви. Надеюсь, она поможет залечить раны. Пока же у меня сердце останавливается всякий раз, когда вижу их вместе.

Но ОН не звонил, не знал, что мне, на три года младше его, просто хотелось побыть слабой. Как же надоело быть сильной…решать проблемы, свои и чужие, всегда добиваться желаемого, преодолевая все…

Совсем случайно, в Киеве…совсем просто, он сказал: "Тихо, малыш…я с тобой!" Потом целовал, нежно, сильно, так страстно. Когда мимо проходящие бабушки возмущенно произносили: "Совсем стыд потеряли!" - мне было наплевать. Мы друг другу были нужны, просто необходимы, как воздух. Ты был частицей меня, такой близкой, такой понятной…

Твои движения зачаровывали, голос завораживал. До сих пор живу твоими фразами: "Понимаешь, я не могу без тебя…пока что, потом, может и привыкну!" Фразу поглощал поцелуй, лишь иногда какие-то обрывки фразы были понятны. А потом, то ли случайно, то ли так было надо… просто мы перестали общаться. Я уехала в Крым, ты остался в Киеве. Первые дни были ужасны, каждый день на губах чувствовались его поцелуи, его ласки, его СМСки не давали покоя до полуночи. Как же было с ним спокойно, он был сильным, нежным, ласковым, таким заботливым.

И ложь те слова знакомых: "Он мачо, он мечта многих, но не реальность. Может иллюзия?" Разве? Мы так были похожи, всегда в центре, всегда на высоте, всегда играли и бросали…не верили в любовь…

А вот теперь, когда мы далеко друг от друга, когда ты живешь своей жизнью, может не вспоминаешь меня, хотя нет. Тебе не легче, иногда до меня доходят твои письма, только не знаю что ответить… Сначала радость, потом пропасть, потом остается вопрос, который я решить не могу… Лишь только помню, как ты был со мной, как был во мне, как любил меня, как в момент боли сказал: "Теперь ты навсегда моя… навсегда!" И целовал, целовал,…ласкал, дарил любовь. Для меня ты был первым мужчиной, ты им останешься навсегда… Первый раз, мой просчет, моя уверенность и мой разум уступили…я тебе доверилась, а мы были знакомы…3 недели. Ну и что? Какая теперь разница, я не жалею…я рада, что ты…ты был первым, кто показал мне взрослый мир, мир чувств и экстаза. Но…я больше не с тобой, может, мы встретимся еще в Киеве, если я поеду туда поступать… Только больше я не пойду в ВУЗ, в который планировала, там ты, там мое прошлое, там другая я. Такой я не была до этого, не была слабой, женственной.

Моя гордость один раз отступила, я тебе позвонила. Мы говорили, обо всем, но главное осталось не сказанным, ты пожелал здоровья, счастья… А я, на расстоянии 1000 км, тебя ненавидела, ненавидела и до безумия любила, насколько на то способна… Но, я лишь кинула спокойным холодным голосом… "Спасибо, звони, буду рада слышать…" и положила трубку. А сердце разрывалось от боли, оно кричало, оно не забыло твои глаза, твои губы, твои нежные руки и безумные поступки. Снова, снова захотелось вернуть момент, когда был Киев… Четыре утра, мы идем по пустому Крещатику, и никто не знает, где мы, ты лишь слегка касаешься моих губ…

…и, снова чувствую тебя, снова ощущаю твое дыхание.

Но нет! ХВАТИТ, хватит жить тобой, жить иллюзией, ты как появился в моей жизни, так и пропал, лишь оставив след в душе. Спасибо, за то, что теперь я не топчу чувства людей, больше не играю с ними, я теперь сама ранена, ранена в самое сердце, и навсегда. Знаю, рано или поздно тебя забуду, но слава навсегда останутся: "Теперь ты навсегда моя… Навсегда!"

Мы убежали от того, что испытали впервые… Расстояние не позволит это вернуть, потом гордость, потом жизнь. Ведь мы просто боимся той боли, которая может быть потом. А разве эта, эта легче? Ах, да, наверно, ведь это идеальная боль - порожденная любовью.

Как будто она была рада тому, что гаснет… В ее расширенных зрачках ярким пятном отражалась луна.

- Вот она - луна… Представляешь, мои мечты начинают сбываться… Ты, я, луна … и смерть…

- Это лимон, такой ярко-желтый с серебристыми капельками воды… лимон кислый, как твоя любовь… лимон… любовь…как похоже…

Она опять уснула. Такая бледная, жалкая… Я впервые в жизни пожалел ее. Всегда восхищался или ненавидел. А теперь поздно. И восхищаться, и ненавидеть. И любить тоже поздно. Но почему же я сижу здесь, у ее кровати?

Держу ее холодную, белоснежную руку с длинными, болезненно-худыми пальцами? Зачем она хотела видеть меня? Вокруг нее всегда было много других: более красивых, более влиятельных, более удачливых. И все они любили ее. За что? А за что вообще любят?

Сейчас она похожа на заболевшего ребенка. Глаза стали ярко выделяться на бледном лице. Взгляд наивный, открытый, но видит тебя насквозь.

- Мне больно… душа плачет…

Лунный свет на секунду затаился на ресницах и побежал по щекам каплями серебра, как солнечный зайчик. Она бы сказала "лунный зайчик".

-Знаешь, я умру во сне.. Это будет чудесный сон: мы с тобой идем по берегу моря. Коралловое небо тонет в бирюзовых волнах, и вода от этого становится лиловой. Тишина…Только прибой стирает наши следы с кирпично-красного песка, и чайка одиноко плачет об ушедшем лете. Я подхожу к воде. Алый туман окутывает меня, безжалостно-кровавое солнце вонзает свои копья-лучи в мое сердце, и я ухожу туда, где плачет чайка. Чтобы плакать вместе об ушедшем…

Ты будешь звать меня… А когда устанешь, сядешь на песок, и в серых звездах твоих глаз отразится металлически-холодным блеском неземная тоска и безысходность…

Зачем она издевается надо мной? В каждом слове - горькая смесь из упрека и безумного счастья. Раньше она никогда не плакала. Теперь слезы льются свободно и естественно, будто жизнь стекает с ними. Так просто и обыденно. Значит ее жизнь - слезы?

А через три дня ее не стало.

Мы лежали, обнявшись, и говорили о свадьбе. Незаметно она уснула.

Теперь я знал, что моя жизнь не непрерывна, как мне казалось вначале, а состоит из коротких отрезков времени, разделенных провалами серой пустоты. Ты отдавала мне сначала час своего времени, на следующий день мне удавалось вырвать три. Словно наркоман я ежедневно пытался увеличить дозу твоего присутствия в моей жизни. Я дрожал от злости, глядя, как бездумно ты разбрасываешься своим временем, которое было для тебя обесцененным, а для меня - бесценным. С патологической завистью я считал каждую минуту, подаренную тобою твоим родителям, сестре, кошке - это было счастье, бездумно отобранное у меня.

Тебе, конечно, казалось, что ты по собственной воле уделяешь мне внимание, но я знал, что на самом деле я тебе нравлюсь. Нравиться тебе стало моим основным занятием, и это было очень непростое действие, требовавшее от меня умения ежесекундно чувствовать, чего ты хочешь, чтобы тут же выполнить твое желание, или действовать наперекор тебе, если это служило моей цели, помогало протянуть еще одну нить, связывающую нас. С самого начала я строго запретил себе повторять в разговорах с тобой что-либо из сказанного мною другим женщинам. Это была суеверная боязнь, что ты почувствуешь в моем голосе нотку нечестности, и искусно сотканные и протянутые между нами нити в один момент лопнут. Тогда моя цель снова станет иллюзией, я опять буду твердить: "Ты будешь принадлежать мне", не надеясь произнести: "Ты принадлежишь мне".

Со временем ты привыкла ко мне, потом привязалась. Чтобы убедиться в этом, я пожертвовал целым днем общения с тобой (безумная жертва, за которую я проклинал себя тогда сотни раз) и заметил, что тебе меня не хватало. Затем ты полюбила меня или решила, что полюбила. Именно тогда впервые появилось жуткое ощущение, затем уже не покидавшее меня: то же чувствуешь, входя в темную комнату, и, хотя ничего не можешь разглядеть, знаешь, что там кто-то есть. Я начал его поиски.

К тому времени я ориентировался в распорядке твоего дня лучше, чем ты. Ему негде было спрятаться, его не было, но он был. Это пугало, раздражало меня, но главное - заставляло понимать, что раз есть он, полностью мне принадлежать ты не можешь. Наплевав на честность, я продолжил поиск среди твоих старых писем, фотографий, в обмолвках твоих подруг. Я нашел его. Я узнал, что он давно живет в другом городе, и на секунду это принесло мне облегчение. Но все-таки он есть, и его нельзя ни очернить, ни уничтожить, потому что для тебя это уже не реальный человек, а любимый образ. И единственным выходом для меня являлось стать тем, кому ты принадлежишь, стать им, забыв собственное достоинство, индивидуальность и имя.

Я принялся создавать льва по когтю. Писем и фотографий для меня было мало. Переборов боль, я сделал его одной из постоянных тем наших разговоров, заставив тебя первой заговорить о нем. Каждое твое слово служило штрихом моего нового лица. До безумия медлительно, чтобы не испугать тебя неожиданным узнаванием его во мне, я перенимал его жесты, повадки, манеры, характер, мысли, темперамент. Постепенно я перестал быть собой, но еще не стал им. Я уже мог стать им, но медлил с превращением, словно боясь новой души.

Я стал им. Я понял это по твоему прикосновению к моему плечу, по поцелую. Так ты никогда не целовала меня, только его. И еще я понял, что теперь все закончилось, потому что тому, кем я стал,
...ты не нужна.

Её звали Рита. Мы познакомились с ней в общей компании на дне рождении общего знакомого. Она была давняя подруга хозяина дома. Лёгкая, приятная в общении, коммуникабельная, улыбчивая, при этом умеющая колко ответить, когда надо. Мы с ней быстро спелись. И хоть она была не единственная девушка на том празднике, именно она мне понравилась больше всего. И пока парни дружно жарили шашлык на улице, мы с ней пили вино, сидя на диване в гостиной. И всего через полчаса были уже пьяны. Мы что-то рассказывали друг другу, смеялись и, казалось, что знаем друг друга уже сотню лет! И поэтому я даже не удивилась, когда она вдруг сказала:

- Чёрт побери... Вот скажи мне Ир, я что страшная? Глупая? Или что со мной не так?
- Рит, да ты чего? Всё отлично! Да мечта любого!
- Вот и многие так говорят... да и пусть говорят, Ир... А мне он нужен, понимаешь! А он, чёртов сукин сын, не обращает на меня ни малейшего внимания! Сразу вспоминается песня из фильма «Большая перемена» - «мы выбираем, нас выбирают. Как это часто не совпадает...» И ведь не совпало то! Столько времени уже и ни в какую!
- Рит, ну ты б там всякие женские штучки применила, а?
- Ой, Ир... Да что только не делала... и юбки покороче, и декольте поглубже... Ни в какую! А в последнее время он так и совсем в полный игнор меня поставил. Бывает, скажу что-нибудь, а он как глянет презрительно... Аж сердце кровью обливается... Я уже и нервничаю, и злюсь, а он ноль внимания... Просто беда...

Рита была уже пьяна и говорила еле-еле... Но что-то в её рассказе мне показалось странным. Тогда я, конечно, ничего не спросила, просто пожелала ей удачи и терпения.

На следующий день всё было как в плохом кино... похмелье... Страшное, но до боли знакомое слово для молодёжи. Нет, мы вовсе не были какой-то глупой юной компанией, которая каждый раз напивается до полусмерти. Я сама до сих пор не пойму как получилось, что мы так с ней напились. Но утром мы глотали таблетки от головной боли и пили рассол, любезно предоставленный нам хозяином дома. Это было не самое приятное время, но мы и тогда нашли минутку поговорить.

- Ой, блин... Голова просто раскалывается... Что я тебе вчера несла то?
- Ты рассказывала про парня, которого не можешь соблазнить. И я помню точно, что пожелала тебе терпения.
- Ах, да... Парень... Парень… – вздохнула она. – Вов, блин, голова не проходит, дай ещё таблеток!
- А кто он? – нарушила я молчание.
- Он? Неприступный парень с грустными глазами, – усмехнулась она.

И больше мы на эту тему не говорили.

Но что-то во всей этой истории не давало мне покоя... Вчера она много что рассказывала о своей жизни, о своих друзьях и о Нём. Она не сказала ровным счётом ничего, но в то же время она рассказала о нём всё. И вот так вот я сидела, задумавшись дома в ванной, после бурной ночи... Мои размышления нарушил телефонный звонок.

- Алло?
- Ир? Привет! Ну что. Как погуляли?
- А, привет, Лёш. Да отлично погуляли! Только, представляешь, я написалась... Ужас! Так я ещё плюс ко всему напилась с первой встречной! Меня с ней Вова познакомил, она впервые пришла. Сказал, что старая знакомая...
- Ну ты даёшь, - засмеялся Лёша. – А теперь, небось, в ванной лежишь, выздоравливаешь?
- Ты что за мной следишь?? – усмехнулась я.
- Нет, просто знаю тебя уже наизусть. Ладно, выздоравливай, а мне ещё в магазин идти. Пока.
- Лёш...
- А?
- А как Её зовут?
- Какая разница. До вечера, Ир.
Пи-пи-пи-пи-пи....
- Ну и ладно, - подумала я.

На следующий день меня разбудил звонок Вовы.
- Блин, Ирка...
- Что случилось?
- Я, конечно, не уверен, что тебе это важно, но всё же... Ты с ней весь вечер просидела... вроде говорили...
- Вов, не томи... С кем просидела? Что случилось то?
- Ритка в аварию попала... придурок пьяный в неё врезался... Она в больнице, в коме... Сказали, что шансы выжить минимальные...

Я не верила своим ушам... Девушка, с которой я ещё вчера разговаривала теперь была на волосок от смерти. Может, мы с ней не были закадычными подругами, но что-то в ней было такое, что как-то... роднило нас что ли.
- Вов, адрес больницы?!

Я записала адрес, собралась и буквально через час была у неё. Родители ушли почти сразу как я пришла. Матери надо было ехать за лекарствами, а отец уехал на работу. Меня оставили посидеть с ней... Я сидела с ней больше получаса. А потом, я вспомнила. Что с утра ничего не ела и решила сходить в буфет. Не так уж он был далеко. Буквально 5 минут и я снова в форме.

Просидев в буфете конечно не 5, а почти 20 минут я вспомнила, что мне пора возвращаться. Подходя к двери, я услышала шёпот и остановилась... Около Риты кто-то сидел... Я не могла понять кто. Только чья-то тень, прильнувшая к её безжизненной руке.

«Поклонник», - пронеслось в голове. И я почти сделала шаг, чтобы войти, как вдруг тень как-то слегка откинула голову назад и почти повернулась ко мне профилем... И в человеке сидевшим над Риткиной кроватью я узнала Лёшу... Я застыла в дверях... Но Лёша, казалось, совсем меня не замечал. Он что-то шептал Рите, и я видела, как капали его слёзы ей на руки... В тот момент я поняла, кого он любил эти три года... И поняла, кого так и не смогла соблазнить Рита... Она не смогла соблазнить того, кто и так безнадёжно давно был ею соблазнён...

- Странная штука жизнь, - подумала я, выходя из больницы. – И почему люди не умеют говорить всё вовремя? Не дожидаясь таких ситуаций... И как странно, что те, кто, казалось бы, на первый взгляд нас ненавидят, на самом деле любят всем сердцем... Слова... Они порой глупы и жестоки. Не верьте словам, верьте глазам...

«- А кто он, Рит?
- Он? Неприступный парень с грустными глазами...»

Вот он, Рита... Сидит и плачет, держа тебя за руку... Только чувствуешь ли ты? А могла бы чувствовать... А он мог бы не плакать... Он мог бы улыбаться, глядя на твои смешные ямочки на щеках... Мог бы... А теперь, вместо вашей любви, лишь пропасть... пустота... в которой тонет всё живое... И лишь Богу известно есть ли у вас ещё один шанс...

Телефонный звонок и дрожащий Лёшин голос.

- Не говори мне ничего, Лёш... Всё будет хорошо. Верь мне. Я говорила с врачом, он сказал, что показатели улучшились. Кома – это очень плохо, но это ещё не смерть. Всё будет хорошо, слышишь? Да... и ещё... Говори с ней, Лёш... Говори ей всё... Она слышит тебя... И она ждёт твоих слов давно... Говори с ней... И всё будет хорошо. Верь мне.

Выходя из вагона, он шарил глазами по платформе. Большая спортивная сумка за всё цеплялась, и её приходилось вечно поправлять, но это было не важно. Сейчас он увидит её, снова увидит, прошло столько времени. Он помнил её лицо только по тем фотографиям, которые она присыла ему в армию. Большинство фоток он потерял на войне. Но одну он всегда таскал с собой в кармане формы. Он верил, что она оберегает его. Кровавыми руками он часто доставал эту самую фотографию. И в промежутках между боями он смотрел на неё, это единственное что удерживало его от самоубийства или какой-нибудь глупости. Он должен был вернуться к ней. Она ждала его. И он сдержал слово. Его демобилизовали раньше срока, на то были свои причины. Месяц, проведённый в плену, что-то всё-таки, значит для командования. Его отпустили домой. Он не знал, как она теперь выглядит. Может быть, она сильно изменилась, а может, осталась всё такой же хулиганистой девчонкой, которая подшучивала над ним в детстве.

- Привет! Ты наконец вернулся! – он обернулся и она бросилась ему на шею. Она целовала его и боялась отпустить. Она слишком долго его ждала, что бы опять потерять. Его сумка валялась рядом, фиг с ней, она больше не нужна, даже если выкинуть её, всё, что в ней есть, можно переложить в карманы. Он сам не знал, зачем взял такую большую. Он снова чувствовал запах её волос и видел её глаза. Остальное не важно. Он дома.

- Идём скорей, а то ты замёрзнешь! – она тащила его за руку в здание вокзала. На нём была лёгкая камуфляжная, армейская куртка, такого же цвета штаны и высокие ботинки. На руках были перчатки. - Зачем тебе перчатки? Ты бы лучше там шапку выпросил. – она трепала его стриженную голову, - смотри какой ты лысый! Ну, ничего, скоро ты обрастёшь. Я не дам тебе стричься. Помнишь, какой ты был в школе?... Она говорила не переставая. Он вспоминал школьные годы и улыбался. Всё было так тихо и мирно.

Тогда он судил о человеческой жизни по фильмам в кинотеатрах. Это было так давно… Прошла целая вечность.

Они медленно шли к метро. Она держала его под руку и не отпускала ни на секунду. Он чувствовал, как она боялась замолчать. Как только она замолкала, сразу повисала тишина. А он молчал. И она снова говорила и говорила.

- Ты знаешь, у меня осталось ещё очень много конвертов и тетрадок для писем тебе. Я их все выкину! Они больше не нужны. Почта там работает плохо, но по датам писем он видел, что она писала по два, а то и по три письма в день. Это грело душу, там письма особенно ценятся. – Хорошо, что ты вернулся раньше. Кстати, а почему? В своих письмах ты не писал, почему тебя отпускают раньше. Хотя я спрашивала тебя.

- Да так… Я потом как-нибудь расскажу, сейчас не то настроение.

- Хорошо. Ой! Смотри, розы! – она обожает розы. Ещё в школе, когда он об этом узнал, он дарил ей одну, клянчил деньги у мамы и дарил, редко, но ей было приятно. На что её папа очень ругался. Школьница приходила домой с розой, это не правильно. Папа часто допрашивал её, кто ей дарит цветы, но она не говорила. Он совсем не знал её отца. Только редко видел на улице, когда тот шёл или возвращался с работы.

- Постой тут, я быстро! – он оставил её на тротуаре, а сам вбежал в цветочный магазин. Она видела его через стеклянный фасад магазина, он стоял перед продавщицей и показывал, какие розы он хочет в букет. Её руки сжались у груди, может быть это и есть счастье? Он вернулся. Он жив. Он здоров. Он не покалечен. И сейчас он покупает ей цветы. Её любимые цветы. Пурпурные розы.

Она смотрела на него и готова была прыгать от счастья. И даже крики ужаса где-то в стороне не отвлекли её внимание от него. Резкий визг тормозов заставил её повернуть голову в сторону. Она не успела даже пошевелится…

…До неё было всего два шага. Он видел её тело лежащее на асфальте в неестественной позе. Он много раз видел такие тела. Там, на войне. Он даже не обращал внимание на них, там на войне. Он таскал их много раз за руки и за ноги, там на войне. Но всё это было, ТАМ! Как же так? Тут нет войны. Может, всё это кажется. Может он всё ещё лежит в госпитале после тяжёлого ранения и у него бред. Проснуться! Срочно проснутся! Но видение не уходило. Она лежала на животе. Вокруг головы растекалось бурое пятно крови. Опять кровь. Опять смерть!

- Нет! Только не она! – он упал перед ней на колени и перевернул тело. Носом и ртом шла кровь. Он попытался взять её на руки, но её голова опрокинулась назад через его руку, шея была сломана. Он осторожно взял её голову и положил себе на плечо. Она была мертва.

Он смотрел в небо, оно такое же, как там. Там где он совсем недавно был. И так же он держал своих мёртвых бойцов. И так же текли слёзы. Но там было понятно, почему люди умирали, но тут! Она ждала его два года. Ну неужели только для того что бы его встретить и умереть?... На войне кажется что здесь, на гражданке люди не умирают. Что здесь всё хорошо. Хочется, скорей вернутся. Вернутся, но не так… Он был весь в крови, это её кровь, её жизнь, и сейчас она покидает её. Её глаза закрыты, и она больше не когда их не откроет.

Она больше не когда не засмеётся и не скажет что он Бука. Она больше не увидит любимые розы… Если бы он не вернулся, этого бы не было. Мысли разрывали его, хотелось орать во всё горло. Если бы он не вернулся! Ведь если бы не он, она бы не приехала в этот день на вокзал и не стояла бы в этом проклятом месте именно в тот момент. Если бы он не вернулся, она была бы жива. Он хотел всё исправить. Вернуть время и специально, там, напороться на пулю. Наброситься в плену на зверя и пусть бы его прирезали. Или просто приподнять голову, когда их обстреливали, это так просто. И она была бы жива… Он гладил её по голове и плакал. А ведь он так долго ждал, чтобы встретиться с ней, ради неё он жил.

* * *

Он не чувствовал холода. Пронзающий ветер продувал насквозь его лёгкую куртку. Она была чёрного цвета и джинсы чёрные и ботинки. Он не хотел специально одевать всё чёрное, но так получилось. Его было прекрасно видно на свежем снегу. Он теребил в руках вязанною шапку, которую купил только сегодня утром. Он смотрел на похороны издалека. Смотреть на любимою в гробу было самым большим наказанием на свете.

Он ждал, когда родные простятся с ней. Им нельзя мешать. Да и он, совсем не вписывался в процессию, состоящую из многочисленных бабушек, тётушек и двоюродных сестёр. Из всех присутствующих на похоронах, он знал только её отца и то, знаком с ним он не был. Позже он простится с ней наедине. Он скажет ей всё, что не успел сказать. Он расскажет, как вера в её любовь давала ему силы сделать последний рывок, что бы выжить. Что бы ещё раз взглянуть в её глаза. Он расскажет, как по много раз перечитывал её письма, чтобы не озвереть, сидя в разрушенном городе под пулями. Как он всматривался в её фото, что бы хоть как-то унять боль от очередного ранения.

А пока, он ждал. Ждал последней встречи с ней. Чтобы проститься навсегда.

Родственники стали расходиться, фигуры отделялись от общей толпы, по две или по три. Все расходились не вместе. Мимо проходила очередная пожилая пара.

- Она была так молода. Вся жизнь впереди. Бедный ребёнок, – старушка вытирала слёзы.

- Так распорядился бог. Ничего не поделаешь, – дед пытался её успокоить, но надо было успокаивать его. Слёзы он уже не вытирал, без толку.

Могилу давно закопали, но её отец всё стоял. Он смотрел на чёрную могильную плиту и смотрел на фотографию своей дочери, на ней она весело улыбалась. За спиной послышались шаги. Кто-то подошёл и встал рядом.

- Я тебя знаю. Ты тот самый, которого она ждала и любила, – сказал отец, не отводя глаз от плиты, – Она слишком сильно тебя любила.

Парень молчал. У него не было слов для него, он не знал что ответить. - Я оставлю тебя с ней наедине. Тебя она ждала и хотела видеть больше всех остальных. – Отец развернулся и пошёл к выходу с кладбища. – Вечером я тебя жду у нас дома. Нам есть о чём поговорить… ты мне теперь как сын. И не смей себя винить в её смерти! Ты не виноват.

Несколько часов он стоял и смотрел на могильную плиту. Она казалась ему большим крестом на его жизни. Она перекрыла дорогу дальше. Закрыла проход ко всем мечтам, которые у него были. Главных целей больше нет.

Начало темнеть. Он сам не заметил, как встал на колени и стал говорить с ней, ему казалось, что и она с ним разговаривает. Он что-то рассказывал ей, захлёбывался в слезах и путал слова, а она отвечала ему. Слёзы замерзали у него на щеках. Ног он уже не чувствовал. Руки в перчатках крепко держали вязаную шапку. Пальцы без ногтей от холода, ныли тягучей болью. Когда ему вырыли ногти в плену, было не так больно как сейчас. При встрече говорила она, а теперь не замолкал он. Он боялся, что как только он замолчит, она сразу же исчезнет, навсегда. И он говорил, говорил и говорил. Он рассказывал ей всё подряд. Стало совсем темно…

* * *

Медсестра Аня была совсем молодой. Её не так давно посадили на скорую помощь, ей нравилось помогать людям, попавшим в беду. Но тут было не кому помогать. Она не стала подходить к свежей могиле, у которой на коленях сидел трупп молодого парня. Она смотрела на него и на фото на могильной плите. Аня не видела лица парня.

- Как же он её любил, – пробормотал уже пьяный сторож. И пошёл к могиле. Врач осматривал тело.

- Зови мужиков, и тащите носилки, он к земле примёрз. – Сторож побежал к машине скорой помощи.

Аня вытирала слёзы платком. Тушь размазалась вокруг глаз. - Теперь они вместе… теперь они будут счастливы, я это точно знаю! По-другому не может быть!