Один ок Тор, Фригг ок Хель

Эгер ок Локи, готт ок вэль!..

Один ок Тор, Фригг ок Хель

Эгер ок Локи, готт ок вэль!..



Вся Дания, Гренландия, или Норвежский фьорд

И Свея и Исландия - один большой народ.

И бог - Один, и мать у нас одна

Во имя Фреи рубят шеи волки Одина.



Мы рождены на зависть всем под Ворона крылом,

И ловко мы орудуем веслом и топором.

Рогатый шлем, густая борода.

Нас знают дюны Балтики и скалы Винланда.



Привыкли в битвах мы валькирий щупать за бока.

Мы не живём с соседом в мире - мир для слабака.

Война, война, развратна и хмельна.

Берсерки мы, страшней чумы - мы волки Одина.



Мы воины, нам женщины нужны лишь до поры.

Коль жёны - шлюхи, то мы в них метаем топоры.

Ойле, жена, бледна, как белена.

Без лишних слов - здесь нет козлов - мы волки Одина.



Когда ж садимся жрать и пить, то пьём до тошноты,

А если нечем закусить - тогда грызём щиты.

Уж лучше хрен, чем вовсе ни хрена.

Мы не гурманы - мы Норманы, волки Одина.



Когда ж нас от пиров тошнит, мы от тоски хандрим,

То строим шведскую семью, то разрушаем Рим.

С похмелья любим земли открывать,

Чтоб этак лет через пятьсот Колумба обломать.



Дрожит драккар

Как-будто ворона тень

Благая весть!..

Дрожит драккар

Как волк что след взял олений

Дыбом шерсть!..

Путь священные руниры чертят молнии во мгле!..

Оле-оле! Йо-хо-хо!..



Открывай бочёнок эля

Один, йо-хо-хо, проведёт нас через мели!

Сколь! Сколь! Сколь! Сколь!

Руль правее…

Путь мой – сто дорог!

В колеснице Тор несётся!

День наш Рагнарёк!

Пусть мой меч крови напьётся!

Сколь! Сколь! Сколь! Сколь!



Слава Фрее…

Хмурит Хёвдинг под забралом бровь.

И на ручках вёсел запеклася кровь.

Грубый плащ тюленей кожи

Весь пестрит в заплатах.

На застёжке медной индевеет соль…



Где-то греют жёны наши

Гоблинов пузатых…

Ну а викинга согреет

Боль! Боль! Боль!



И римских цезарей Орёл, и гальский Петушок,

И Бритский Лев, и Змей монгол, и ладожский Рарок

Познали мудрость Ворона сполна,

И ярость серых скандинавских волков Одина.



Светлый зал!

Славный пир,

Славный пир,

Славный пир!

Путь укажет нам Гунгнир, Один и Слейпнир!

Хэй!!!

Лалалалалалалалалалалала!



Будь ты конунг, будь ты ярл,

Будь ты трэль, будь ты Карл,

Но коль в бою ты дуба дал –

Значит ты герой!

Сколь!

Лалалалалалалалалалалала!



Весел Тор, злится Хель.

Ей Хельмхель, а не мне.

И топор в башке моей

Будет как пароль.

Сколь!

Лалалалалалалалалалалала!



Жбан мой ржавый, покрыла седина.

Слава, слава – волкам Одина!

Эта сага длинная и как мир древняя

И её пропел вам я – Грюнвальд «Семь Холмов»!

 
одинокий волчонок
 
 
 
Луна. Лес. Холмы.
Снег белеет вокруг.
Облака закрывают Луны светлый круг.
Ее больше нет. Так зачем жить ему?
Малютке-волчонку,
Совсем одному.
В тот день позвала мать
Еду разделить.
И дети свой голод
Пришли утолить.
Волчата довольно к волчице сбежались.
И к милому теплому боку прижались.
Тот миг был последним
В счастливой семье.
Безжалостно пуля
 
 
 
Промчалась во тьме...
Плоти коснулась, в сердце попала...
Замертво мать одиночка упала.
Волчата легли у погибшей волчицы,
И счастьем светились охотников лица.
Добыча что надо,-тогда говорили.
И без сантиментов волчат всех убили.
Один лишь остался- так люди решили,
И всех, без разбора, в мешки положили.
Из плена сбежал он,
Все губит в неволе.
И волчья душа
Каменеет от боли.
Их всех больше нет.
Так зачем жить ему?!...
С разорванным сердцем.
Совсем одному.

Баллада Солнечного Волка
 

Нас нельзя приручить, дрессировке мы не поддаемся,

За своим Вожаком мы готовы хоть в пекло идти,

Нам сияет с небес наше волчье, свободное Солнце,

Мы спешим ему вслед по изрытому ночью пути.



Мы идём на Закат, утопая в сугробах туманов,

Пробиваясь сквозь мрак, где с полшага не видно ни зги,

Мёртвый зёв волчьих ям да железные пасти капканов

Уготовили нашего Волчьего Рода враги.



Уготованы нам в зоопарках железные клетки,

А волчат – на манеж да вилять по-собачьи хвостом,

Большинство же из нас погибают от выстрелов метких,

Предпочтя умереть, чем прослыть бесхребетным скотом.



Оголтелая тьма в нас свинцовою смертью плюётся,

Слышим мы лязг затворов и чуем ухмылки стрелков,

Цепи красных флажков нам мешают бежать вслед за Солнцем,

Кто-то хочет отнять наше гордое званье  Волков.



И сказал нам Вожак: «Коль хотим мы остаться Волками,

То идём напролом сквозь  заслоны стрелков и флажков,

Лучше вольная смерть, чем неволю делить  с  дураками,

Пусть узнают враги нашу силу и крепость клыков!».



Мы несёмся навстречу судьбе да свинцовому ветру,

Рвём врагов на куски, прорываясь всё дальше, вперёд,

Боль утраты саднит, мы теряем друзей метр за метром,

Но летим на Закат – за собою нас Солнце зовёт.



Ночь уже на исходе, вдали полыхают зарницы,

Скоро Солнце взойдёт, обнимая теплом мир земной,

Мы идём на Закат, чтобы с Солнцем потом возродиться,

И вернуться с Победой в лучах его ранней Весной.



26.03.09.

Страбон сообщает, что
закаспийские кочевники-скифы также носили имя "daoi". Латинские авторы
называли их "Dahac", а некоторые греческие историки "daai". Их
этническое имя с большой вероятностью восходит к иранскому слову
"dahae" - "волк".

Религиозное значение этнических имен


Согласно Страбону, изначально даки назывались "daoi". Традиция,
установленная Эзихиусом, сообщает, что "daos" - фригийское наименование
"волка". П. Кречмер объяснил это слово, как производное от корня
"dhau": "давить", "сжимать", "душить". Оттого же корня происходит имя
лидийца Каидаулеса, имя фракийского бога войны Кандаона, илирийское
"dhaunos" (полк), бог Даунус и др. Название города Даоус-дава,
расположенного в Нижней Моэзии, между Дунаем и Aэмycoм, буквально
означает "поселение волков". Итак, издавна даки называли себя "волками"
или "подобными волкам", похожими на волков. Страбон сообщает, что
закаспийские кочевники-скифы также носили имя "daoi". Латинские авторы
называли их "Dahac", а некоторые греческие историки "daai". Их
этническое имя с большой вероятностью восходит к иранскому слову
"dahae" - "волк".


Однако подобные имена не были исключением среди индоевропейцев. К
югу от Каспийского моря простиралась Hyrcania, на восточно-иранском
диалекте - Vehrkana, на западно-иранском - буквально - "страна волков"
(от иранского корня "veheka" - волк). Кочевые племена, заселявшие эту
территорию, греко-латинские авторы именовали -"hyrkanoi" - волки. Во
Фригии было известно племя Orka (Orkoi). Вспомним о ликейцах Аркадии, а
также о Ликии (Lycaonia) в Малой Азии, не говоря уж об аркадском Zеus
Lykaios и Аполлоне Ликагенете. Это последнее прозвище Аполлона означает
"рожденный волчицей", вернее, рожденный богиней Лето, принявшей облик
волчицы. Имя самнитского племени - луканс - происходит (по Гераклиту
Понтийскому)от Lycos-волк. Их соседи, ирпины, обязаны своим
наименованием слову "hirpus", самнитскому "волку". На склонах горы
Соракте селились соранские ирпы, "волки Соры".


По традиции, переданной Сервиусом, оракул завещал соранским ирпам
жить, "как волки", т. е. захватывая добычу. Это племя не облагалось
налогами и не подвергалось воинскому набору (Плиний), поскольку
считалось, что один из их ритуалов, совершаемых дважды в год (хождение
босиком по раскаленным углям), обеспечивает плодородие края. Этот
шаманский ритуал, подобно "волчьему образу жизни", свидетельствует о
довольно архаичных религиозных представлениях. Можно привести и другие
примеры. Заметим лишь, что племена, носящие имя волка, встречались и в
довольно отдаленных регионах, таких, как Испания (Лоукентиой и Лукенес
в кельто-иберийской Калеции), Ирландия и Англия. Этот феномен, однако,
не ограничивается лишь индоевропейской цивилизацией. Тот факт, что
народ получает свое этническое имя от того или иного животного, всегда
имел религиозный смысл. Вернее, его нельзя расценивать иначе, как
выражение архаической религиозной концепции. В интересующем нас случае
допустимо существование нескольких гипотез.


Во-первых, можно предположить, что народ получил имя от бога или
мифологического предка, являвшегося в облике волка. В Центральной Азии
известно несколько вариантов мифа, согласно которому волк женился на
принцессе, и от этого брака произошел либо народ, либо правящая
династия. Однако у даков мы не найдем ни одного упоминания такого рода.
Вторая гипотеза допускает, что даки позаимствовали имя у какой-то
группы беженцев, будь то иммигранты из других областей или молодые
люди, преследуемые законом и потому живущие подобно волкам или
гайдукам, промышляя добычей вокруг поселений.


Подобное явление получило множество свидетельств уже в глубокой
древности и просуществовало до Средних веков. Важно провести различие
между: 1) юношами, вынужденными на весь период инициации скрываться
вдалеке от селений и промышлять добычей; 2) иммигрантами, ищущими новые
земли для заселения; 3) теми, кто находился вне закона и спасался
бегством. Однако все они вели себя как "волки", их называли "волками",
или они пользовались защитой бога-волка. В период инициации
лакедемонийский юноша (couros) в течение года жил как волк: он
скрывался в горах, стремясь не поручаться никому на глаза. У многих
индо-европейских народов иммигранты, ссыльные и беглецы именовались
"волками".


В Законах Эдуарда Исповедника (около 1000 г. н. э.) говорится, что
ссыльный обязан носить маску с изображением волчьей морды (wolfhеde).
Волк был символом беглеца, и многочисленные боги-защитники ссыльных и
изгнанников наделялись качествами волка или носили его имя. Например,
Зевс Лукорейский или Аполлон Ликейский. Ромулус и Ремус, дети
бога-волка Марса, вскормленные Капитолийской волчицей, также были
беглецами. Согласно легенде, Ромулус основал на Капитолии прибежище для
ссыльных и изгнанников. Сервий сообщает, что этот asylum находился под
зашитой бога Лукориса. Лукорис же идентифицируется с дельфийским
Ликореусом, богом-волком. Наконец, третья гипотеза, способная прояснить
загадку имени даков, основана на возможности ритуального превращения в
волка.


Подобное превращение могло быть связано либо непосредственно с
ликантропией - широко распространенным феноменом, чаще всего, однако,
встречавшимся в карпатско-балканской зоне, - либо с ритуальным
подражанием поведению и внешнему виду волка. Ритуальное подражание
волку характеризуется обрядом воинской инициации и, как следствие,
возникновением Manner-bunde, тайных воинских союзов. У нас есть
основания предполагать, что эти ритуалы и верования, перекликающиеся с
военной идеологией, сделали возможным уподобление волкам беглецов,
ссыльных и изгнанников. Для того, чтобы выжить, эти молодые люди,
оказавшиеся вне закона, вели себя подобно бандам разбойников, иными
словами, как настоящие "волки".


Воинские инициации: ритуальное превращение в зверя


В своих исследованиях Лили Вайзср, Отто Хефлер, Штиг Викандер, Гео
Виденгрен, X. Жанмэр и Ж. Дюмезиль значительно расширили наше
представление об индоевропейских воинских братствах и особенно их
религиозной идеологии и ритуалах инициации. В германской среде эти
братства просуществовали до конца Volkerwanderung (переселения
народов). У иранцев они засвидетельствованы уже во времена Заратустры,
есть упоминание о воинских братствах и в ведических текстах, так что,
несомненно, они существовали уже в индо-иранскую эпоху.


Ж. Дюмезиль доказал присутствие определенных воинских инициативных
обрядов у кельтов и романцев, а X. Жанмэр обнаружил следы подобных
ритуалов у лакедемонийцсв. По-видимому, индоевропейские народы
разделяли общую систему верований и ритуалов, характерных для воинских
братств молодых людей (ниже мы увидим, происходила ли инициация всех
юношей или только представителей определенного класса). Суть воинской
инициации заключалась в ритуальном превращении молодого воина в волка.
Речь шла не только о храбрости, физической силе или умении выносить
лишения, но и о магическом религиозном опыте, радикальным образом
менявшем жизнь испытуемого. Он должен был преодолеть свой человеческий
облик в порыве агрессивной, устрашающей ярости, уподоблявшей его
бешеному хищнику. Древние германцы называли воинов-зверей berserkir,
буквально, "воины в шкуре (serkr) медведя".


Другое их имя ulfhedhnar, "люди в волчьей шкуре". На бронзовой
табличке из Торслунда изображен воин, переодевающийся в шкуру волка.
Итак, следует учесть два момента: 1) чтобы стать воином, необходимо
магически уподобиться поведением волку; 2) ритуально надевалась волчья
шкура либо с целью принять облик хищника, либо ради символического
обозначения превращения в "волка". Для нашего исследования важно, что
превращение в волка осуществлялось путем ритуального надевания шкуры,
предшествовавшего или следовавшего за радикальным изменением поведения.



Все то время, что воин находился в шкуре животного, он не был
человеком, а непосредственно - хищником: он не только становился
жестоким непобедимым воином, охваченным furor heroicus, но и избавлялся
от любого человеческого проявления, иными словами, он больше не
чувствовал себя связанным с законами и обычаями людей. Молодые воины не
довольствовались лишь правом обворовывать и терроризировать поселения в
период ритуальных сборищ, но даже питались человеческим мясом. Вера в
ритуальную или экстатическую ликантропию засвидетельствована как у
членов тайных североамериканских и африканских сообществ, так и у
германцев, греков, иранцев и индийцев.


В том, что имела место реальная ликантропия, связанная с
людоедством, нет ни малейшего сомнения. Африканские группы "леопардов"
служат лучшим тому подтверждением. Однако подобные спорадические случаи
ликантропии сами по себе не могут объяснить появление и устойчивость
веры в "людей-волков". Скорее наоборот, существование братств молодых
людей-воинов или колдунов, надевавших или нет волчьи шкуры и ведущих
себя подобно хищникам, могло объяснить распространение веры в
ликантропию.


Иранские тексты часто упоминают о "волках на двух ногах", т. е. о
членах определенных Mannerbunde. В Denkart даже утверждается, что
"волки на двух ногах вредоносней, чем волки на четырех". Другие тексты
называют их "Keresa", воры, бродяги, промышляющие по ночам. Особенно
подчеркивается тот факт, что они питаются трупами, при этом не
исключается возможность настоящих каннибалических пиршеств. Однако в
данном случае, похоже, речь идет о расхожем клише, используемом
сторонниками Заратустры в полемике с членами этих Mannerbunde, которые
в угоду своим церемониалам терроризировали села, и чей образ жизни
полярно отличается от быта остальных иранских крестьян и пастухов.


Во всяком случае, встречаются упоминания об этих экстатических
оргиях, о некоем пьянящем напитке, облегчавшем превращение в зверя.
Среди прародителей ахеменидов фигурировало семейство Saka haumavarka.
Бартоломе и Викандер так интерпретируют это имя: "Те, кто превращаются
в волков (varka), в момент экстаза, вызванного сомой (hauma)

Происхождение человека от волка, вскармливание человеческих детей волками

Все животные, в случае потери своего детеныша, могут принять детеныша другого вида. Многие принимают и при наличии своих.

Наиболее известные случаи выкармливания человеческих детей дикими
животными - это случаи связанные либо с волками, либо с обезьянами.

Мифы и легенды содержат множество упоминаний подобного. Причина в
сложном образе самого волка или же в реальных случаях? Сейчас это
узнать проблематично...
-
Близнецов[Ромула и Рэма],
брошенных по приказанию царя Амулия в Тибр, вынесло к берегу у подошвы
Палатинского холма, под смоковницу, посвящённую Румине, богине
вскармливания новорождённых. Их вскормила волчица, а заботы матери
заменили прилетевшие дятел и чибис.
-
В одной
распространённой древнетюркской легенде, зафиксированной в китайских
источниках, говорится, что род Ашина из дома Хунну (Сунну) был разбит в
сражении и совершенно истреблён. Остался в живых лишь десятилетний
мальчик, которого пожалели из-за малолетства и, отрубив у него ногу и
руку, бросили в болото. Мальчика подобрала и вырастила волчица. Через
десять лет юноша был убит, а волчица скрылась в долине, окружённой
горами, и родила там десять сыновей, от которых берут начало десять
тюркских племён.
-
По другой легенде, предки тюрков
происходят из государства Со, лежащего на севере от хуннов. Глава орды
был Апанбу. Он имел семнадцать братьев, один из них - Ичжини-Нишиду -
родился от волчицы и обладал сверхъестественными свойствами.
-
Предок одного из киргизских родов был вскормлен волчицей

Этот мотив удержался в современном алтайском эпосе. Ак-Пори (Белый
Волк), обещая сохранить жизнь богатырю-охотнику, требует взамен его
сына: «Ак-Пори пришёл утром; богатыри стреляли, рубили, кололи, но даже
шерсть на нём не повредили. Ак-Пори с маху растворил дверь, схватил
спеленатого мальчика и побежал. Отец и мать гнались следом и плакали.
Ак-Пори принёс малютку на золотую гору Алтын-Тайга и внёс его в золотую
пещеру Алтын-Куй. В золотой пещере волк завернул малютку в свой хвост и
переночевал. Через два дня малютка стал называть волка матерью, через
шесть дней - отцом. Малютка оставался в золотой пещере, а волк приносил
пищу в пещеру. Ребёнок стал большой. Когда мальчик подрос, волк дал ему
коня и вооружение, а позже нашел и невесту».
-
Закаспийские
кочевники-скифы — "dahae" латинских авторов и "daai" греческих, чье имя
восходит к иранскому слову "dahae" — "волк"; знаменитая Hyrcania —
"страна волков", чьи племена греко-латинские авторы называли "hyrcanoi"
— "волки"; фригийское племя orka (orkoi); ликейцы Аркадии; Ликия
(Lycia) и Ликаония (Lycaonia) в Малой Азии; имя самнитского племени —
лукане — происходит, по Гераклиту, от lycos — волк; такого же
происхождения имя народа, соседнего с самнитами, — ирпы или ирпины;
народы, носившие имя волка, встречались в Испании (лоукентиой и
лукенес), Ирландии и Англии, и т.д. И, конечно же, могущественные враги
римлян — знаменитые даки (Элиаде 1991: 104-105). Список этот можно было
бы продолжить за счет включения в него многих других индоевропейских и
неиндоевропейских народов Евразии и Северной Америки (Иванов 1991:
242).
-
О мифологическом волке-прародителе (в Центральной
Азии несколько вариантов мифа, согласно которому волк женится на
принцессе, и от этого брака произошел либо народ, либо правящая
династия; генеалогический миф Чингис-хана: прародителем стал пепельный
волк, спустившийся с неба и соединившийся с ланью);
-
Так, телесцы считали своими предками волка и дочь хуннского шаньюя, а тюрки - хуннского царевича и волчицу.
-

"Усуньский владетель титулуется Гуньмо; отец сего Гуньмо имел небольшое
владение на западных хуннских пределах. Хунну убили отца его в
сражении, а Гуньмо, только что родившийся, брошен был в поле. Птицы
склевали насекомых с его тела; волчица приходила кормить его своим
молоком. Шаньюй изумился и счел его духом; почему взял его к себе и
воспитал; когда же Гуньмо подрос, то шаньюй сделал его предводителем
войска... возвратил ему владения отца его. После смерти шаньюя Гуньмо
со своим народом отделился и отказался от поездок в орду хуннов.
Войско, отправленное хуннами против него, не имело успеха; оно сочло
Гуньмо духом и удалилось"
-
"Усуньский владетель титулуется
Гуньмо; отец сего Гуньмо имел небольшое владение на западных хуннских
пределах. Хунну убили отца его в сражении, а Гуньмо, только что
родившийся, брошен был в поле. Птицы склевали насекомых с его тела;
волчица приходила кормить его своим молоком. Шаньюй изумился и счел его
духом; почему взял его к себе и воспитал; когда же Гуньмо подрос, то
шаньюй сделал его предводителем войска... возвратил ему владения отца
его. После смерти шаньюя Гуньмо со своим народом отделился и отказался
от поездок в орду хуннов. Войско, отправленное хуннами против него, не
имело успеха; оно сочло Гуньмо духом и "удалилось"

С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!!! =))))

Вот еще.
Оборотень

В небе полная луна.
Цепь следов на снеге белом.
Чёрная дыра окна
В назиданье людям смелым.
Оборотень мчит назад.
Брюхо полно свежей кровью,
Лапы мощные стучат,
И лишь сердце сводит болью.
Бег, охота на кону.
Радостью пылают очи.
Вой на полную луну.
И свобода – лишь три ночи...
------------------------------

Волчье счастье - шрам на запястье от каторжных оков.
В божьей власти спрятать в ненастье от пули и клинков.
Пусть я бегу в поля, бегу туда, где ловчим не достать.
Стая - моя семья. Я сжал до боли кинжала рукоять.
Я серой масти. Я серой масти. Я серой масти. Я в бегах опять.
У волчьего счастья - пена из пасти. Я серой масти. Мне нечего терять!

Воя с боли. Пуля в пистоле доколе не у дел.
В пене кони и у погони полны колчаны стрел.
Но я бегу в поля. Бегу виляя, чтоб ловчим не догнать.
Стаю покинул я. И сжал до боли кинжала рукоять.
Я серой масти. Я серой масти. Я серой масти. Я в бегах опять.
У волчьего счастья - пена из пасти. Я серой масти. Мне нечего терять!

Мне бы крылья. В небо бы взмыл я, да к солнцу б улететь.
Только волка от кривотолков спасёт одна лишь смерть.
И я, вернув коня, в безмолвном крике сворой окружён.
Сталью о сталь звеня, иду на пики и лезу на рожон.
Вмиг запестрело чёрным и красным. Пики и червы, только б дрожь унять.
Дай же мне силы боже всевластный. Дай серой масти козырем стать...

___Сарацин. Кривой Рог.
----------------------------------
Один ок Тор, Фригг ок Хель 
Эгер ок Локи, готт ок вэль. 

Вся Дания, Гренландия, или Норвежский фьерд 
И Свея и Исландия - один большой народ. 
И бог - Один, и мать у нас одна 
Во имя Фреи рубят шеи волки Одина. 
--||-- 
Мы рождены на зависть всем под Ворона крылом, 
И ловко мы орудуем веслом и топором. 
Рогатый шлем, густая борода. 
Нас знают дюны Балтики и скалы Винланда. 
--||-- 
Привыкли в битвах мы валькирий щупать за бока. 
Мы не живём с соседом в мире - мир для слабака. 
Война, война, развратна и хмельна. 
Берсерки мы, страшней чумы - мы волки Одина. 
--||-- 
Мы воины, нам женщины нужны лишь до поры. 
Коль жёны - шлюхи, то мы в них метаем топоры. 
Ой-е, жена, бледна, как белена. 
Без лишних слов - сдесь нет козлов - мы волки Одина. 
--||-- 
Уж если сели жрать и пить, то пьём до тошноты, 
А если нечем закусить - тогда грызём щиты. 
Уж лучше хер, чем вовсе ни хрена. 
Мы не гурманы - мы Норманы, волки Одина. 
--||-- 
Когда ж пиры нам по ***, мы от тоски хандрим, 
То строим шведскую семью, то разрушаем Рим. 
С похмелья любим земли открывать, 
Чтоб эдак лет через пятьсот Колумба обломать. 
--||-- 
И римских цезарей Орёл, и гальский Петушок, 
И Бритский Лев, и Змей монгол, и ладожский Рарок 
Познали мудрость Ворона сполна, 
И ярость белых скандинавских волков Одина.

Автор мне неизвестен. Возможно Сарацин Кривой Рог
-------------------------------------
Браво, Парень!
В дебрях этих тусовок даже воздух стал ядовит.
Прилизанный демократ и бритый налысо кришнаит,
Слякоть выбравших пепси, банкиры и хиппи в дурман-траве,
Поп, кадящий иприт, всепожирающая попсня
и сытые хряки на BMW.
И то, что ты стоишь в стороне - это уже хорошо -
Жить по полной луне...
Вот только диск ты крутишь без толку,
Трубку брось и прочь, черт возьми.
Браво, парень - ты становишься волком,
Браво, парень - ты не спишь под дверьми!
Ты вернешься за полночь, когда все дрыхнут в чумной стране,
Дело пахнет осиной - вервольф, ты должен остаться извне.
Последний твой серый брат собрал манатки и был таков,
Здесь никто не вспомнит тебя, никто не узнает тебя в лицо
до броска и молнии твоих зрачков.

И то, что ты остался извне - это уже хорошо -
Жить по полной луне...
А все, что было, брось на дальнюю полку,
Сдай в спецхран на тысячу лет.
Браво, парень - ты становишься волком,
Браво, парень - ты выходишь на след!

И снова двенадцать унций в лицо летящего серебра,
Но надо опять вернуться, забыть на время, кем был вчера.
Но надо опять вернуться, когда вся ботва отойдет ко сну,
Чтобы не дать им скатиться в яму, чтобы не дать им пойти в отходы -
ты должен вернуть им свою луну.

И то, что ты готов на прыжок - это уже хорошо -
Жить по полной луне...
Вытри слезы - ведь волки не плачут,
Ни к чему им притворяться людьми.
Завтра снова полнолуние - значит
Ты вернешься, чтобы вернуть этот мир.
И, словно ток от локтя к запястью,
Течет, отмеренное сполна,
Звенит нелепое твое счастье -
Твоя нейлоновая струна,
Гремит фугасная медь латыни,
Летит слепой мотылек к огню,
Ты слышишь - звездами золотыми
Небо падает на броню...

Браво, парень, ты не грустен нисколько.
Завтра в дальний путь, а пока -
Все по плану: ты становишься волком,
Ты знаешь все, что нужно в жизни волкам.

Олег Медведев.
------------------------------------

Проходящий этап непривычен, и я это знаю.
Проходящие лица - предвестники новых потерь.
Пусть улыбка проста, но душа несгибаемой стали.
Пусть лицом человек, но в глазах лютый скалится зверь.

Пролетают столетья. В слух врезаются крики и стоны.
Глас зовущего слышался долго, но скоро затих.
А ты знаешь малыш как живется по волчьим законам?
Ты их волен принять, а не примешь - погибнешь от них.

Долго калится тело, но силы польются рекою.
Долго калится сердце, но ярость позволит дожить.
Можно долго бежать, но однажды узнаешь такое,
Что заставит и шкуру примерить и клык обнажить!

Все оплачено болью потерь и слезами.
Ну а дальше вперед, рассуждать о прошедшем не нам.
А ты знаешт малыш, что такое пляска с волками?
Каждый промах напомнит на шкуре стареющий шрам.

Друг за друга горой, но друг с другом до первой лишь крови.
Каждый помнил и чтил не написанный нами закон.
Каждый не был последним и первым, и не был героем.
Так воспитано было и вкрормлено племя волков.

Нету доблести в том, чтоб давить беззащитную жертву.
А вот с равным себе и в крови до последнего стой!
Воспитание волчье один плюс дает безсомненный -
Если волком не станешь, то значит подохнешь овцой!

Дракон Киевский.

Для графини травили волка
Его поступь была легка,
И заряженная двустволка,
Как восторженная строка...
 
Посмотри, как плывут беспечно
Облака на краю земли.
Я влюбился в тебя навечно
За секунду до крика "пли"!

ВОЛЧЬЯ БАЛЛАДА (Сборник)

ВОЛЧЬЯ БАЛЛАДА

Мы волки,
Красивые звери, особая стать.
Без толку
Людские законы на нас примерять.
Вы люди –
Подобие жалкое Вышних Богов,
Не будет
Прощения вам смертных ваших грехов.

На нервах
Проходит короткий, но вольный наш век
И первым
Всегда нападает на нас человек.
Сверкнули
На солнце янтарные наши глаза,
Свист пули –
По морде багровая катит слеза.

Двустволки
Свинцом смертоносным плюются опять,
Мы волки,
Поэтому некуда нам отступать.
Над нами
Рассветной зарёю горят облака,
Вся стая
Встревожено смотрит в глаза вожака.

Матёрый
Сначала метался и тихо ворчал,
Но скоро
На солнце блеснул его белый оскал.
Внезапно
Рванулся вперёд, нас ведя за собой,
И с залпом
Смешался протяжный наш клич боевой.

Клубами
Кружится над лесом косматая смерть,
Над нами
Разверзлась внезапно небесная твердь
И к солнцу
Сквозь ливень свинцовый и дым облаков
Несётся
По радуге стая небесных волков.
30.11.03.

[ Читать далее... → ]

 

оцените песенки

черная тень 
Волчица чёрная со светлым разумом,
Мысль пронзают её стаю.
Прикосновение к ней для людей пагубно,
Волки же тают, волки же тают.
В тёмном лесу, лишь засыпают все звери,
Лишь луна берёт силу над днём,
Выходит она на охоту в ночь
Волка погладив острым когтём.
Нежный рык, оскал, всё это привычно,
Всё это стиль жизни, всё как всегда,
Она идёт грациозно по жизни,
Под лапами её расступается вода.
Взгляд суров, но в тоже время безопасен,
Зубы остры, шерсть блестит, глаза горят.
Она идёт по каменному лесу
Ища себе подобных, волков, волчиц, волчат.
Сколько пройдено лесных дорог,
Сколько эти зубы чувствовали вкус сырого мяса,
Сколько боли, сколько страха, лжи,
Но волчье сердце не погасло!
Сильной лапой ступает по тропе,
Когти разрывают асфальт до земли,
Она выходит, когда светит луна,
Ей никого не жаль, все сомнения ушли.
Волчица чёрная со светлым разумом,
Бродит с волками разных мастей,
Жёлтым глазом пронзает ночную даль,
Чтит силу, силу ночей.
 
автор: Bewolk
 

ВОЛЧИЙ ВОЙ И ЛАЙ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
http://www.canislupus.ru/so...
ВОЛЧИЙ ВОЙ И ЛАЙ СОБАКИ!!!!!!!!!!!!!!!
http://www.canislupus.ru/so...
РЫЧАНИЕ ВОЛКА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
http://www.canislupus.ru/so...
ВОЙ СТАИ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
http://www.canislupus.ru/so...

а это волчата!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
http://www.canislupus.ru/so...


 
 
 

Огромный след на белом снегу
Оставил белый призрак леса.
Он уходящий в темноту
И воющий похлеще беса.

Его глаза, как полированный янтарь
И шерсть белее мела
И он ни человек, ни тварь,
Он оставляет след не смело.

Его оскал и белизна зубов
И несравненный слух,
Он лишь создание богов
Мерцающий и снежный дух

автор: Bewolk

---

ИГРАЙТЕ НА ЗДОРОВЬЕ

http://www.canislupus.ru/ga...

http://www.canislupus.ru/ga...

ИГРЫ ПОСВЯЩЕННЫЕ ВОЛКАМ!!!!!!!!!!!!

В готических романах волки - кровожадные дети ночи с горящими во тьме глазами. В пословицах и поговорках волк - олицетворение предательства, вероломства и жестокости.
"Волков бояться, в лес не ходить"
"Волка ноги кормят"
"Волки - санитары леса"
"Волк в овечьей шкуре"
"Волки сыты, овцы целы"
"Волк волка не сожрет"
"Волка бояться и от белки бежать"
"Волк среди овец, а среди волков, сам ОВЦА"
"Волка на собак в помощь не зови"
"Волк в овечьей шкуре"
"С волками жить - по-волчьи выть"

Волк, хорт — одно из наиболее мифологизированных животных. Близок по своим мифологическим функциям другим хищникам (ворону, рыси и особенно медведю) и тесно связан с собакой.


Согласно легендам, черт слепил ВОЛКА из глины или вытесал из дерева, но не смог его оживить. Оживленный Богом, ВОЛК бросается на черта и хватает его за ногу (см. Ольха). Хтонические свойства ВОЛКА (происхождение, связанное с землей, глиной, поверье о кладах, "выходящих" из земли в виде ВОЛКА) сближают его с гадами, особенно со змеей. Гады появились на свет из стружек от выстроганного чертом ВОЛКА.

ВОЛК объединяется с нечистыми животными, не употребляемыми и пищу, характерным признаком которых является слепота или слепорожденность. По некоторым украинским поверьям, волчица приносит волчат лишь раз в жизни, а принесшая потомство пять раз, превращается в рысь. Волчата выводятся там, где ВОЛК завоет во время пасхальной Всенощной, и их бывает столько, сколько дней пришлось в этом году на мясоед от Рождества до Великого поста.

Определяющим в символике ВОЛКА является признак "чужой". ВОЛК соотносится с "чужими", прежде всего с мертвыми, предками, "ходячими" покойниками и др. В некоторых заговорах от ВОЛКА говорится, что он бывает у мертвых на "том свете", а при встрече с ВОЛКОМ призывают на помощь умерших. К "чужим" относятся также колядники и участники других обходных обрядов; поэтому, чтобы уберечься от ВОЛКОВ, их называют колядниками. Маски ВОЛКА встречаются в святочных или масленичных шествиях ряженых.

ВОЛК противостоит человеку и как нечистая сила: его отгоняют крестом, он боится колокольного звона, ему нельзя давать ничего освященного. Он может осмысляться и как инородец: например, стаю ВОЛКОВ называют "ордой", в заговорах ВОЛКОВ называются евреями. С ВОЛКОМ связывают различные инородные тела: волк — название нароста на дереве или черной сердцевины в нем; наросты и опухоли на теле лечат волчьей костью или с помощью человека, съевшего волчатины. "Волчьей" символикой может наделяться каждая из участвующих в свадьбе сторон как чужая по отношению к противоположной: "волком" называют и дружину жениха, и всю невестину родню на свадьбе у жениха; в причитаниях "волками серыми" невеста называет братьев жениха, а в песнях родня жениха называет невесту "волчицей". С ВОЛКОМ, ищущим себе добычи, символически может соотноситься и сам жених, добывающий себе невесту.

Волку присущи функции посредника между "этим" и "тем" светом, между людьми и нечистой силой, между людьми и силами иного мира. Задирая скотину, он действует не по своей, а по Божьей воле. Существует представление: "Что у волка в зубах, то Егорий (Перун) дал" (см. Георгий). Похищение ВОЛКОМ скота воспринимается нередко как жертва и сулит хозяину удачу.

Отношение ВОЛКА к нечистой силе двойственно. С одной стороны, нечистая сила пожирает волков: пригоняет их к человеческому жилью, чтобы потом поживиться волчьей падалью; дьявол ежегодно таскает себе по одному ВОЛКУ. ВОЛК "знается" с нечистой силой. Колдуны могут оборачиваться ВОЛКАМИ, могут насылать ВОЛКОВ на людей и скотину. С другой стороны, по велению Бога ВОЛКИ истребляют, поедают чертей, чтобы они меньше плодились. ВОЛК и сам может быть мифологическим персонажем — волком - оборотнем, или волколаком. Согласно поверьям, ВОЛКИ находятся в подчинении лешего (леший кормит их, как своих собак, хлебом), которого иногда и самого представляют в виде белого ВОЛКА. Чтобы задобрить лешего, пастух оставляет в лесу на съедение ВОЛКАМ одну овцу.

Обычно покровителем ВОЛКОВ и одновременно охранителем стад считают св. Георгия (Юрия, Егория), у западных украинцев — св. Михаила, Луппа, Николая, Петра и Павла. Широко распространены былички о человеке, подслушавшем, как хозяин волков (св. Юрии, царь волков) распределяет среди ВОЛКОВ их будущую добычу.

Для защиты скота от ВОЛКА соблюдают определенные запреты на действия и работы, связанные прежде всего с продуктами скотоводства (овечьей шерстью и пряжей, мясом скота, навозом), с ткацкими работами и острыми предметами. Не выполняют никаких работ в день св. Георгия и др., не дают ничего взаймы во время первого выпаса скота и вывоза навоза на поле; не прядут на святки; не отдают за границы села ткацкие орудия, не ставят изгородей в период между днями св. Юрия и св. Николая; не едят мяса в день св. Николая; не допускают половых сношений в последнюю ночь перед масленицей. Опасным считается и упоминать ВОЛКА, чтобы тем самым не накликать его ("Про волка речь, а он навстречь"), и поэтому используют другие названия для ВОЛКА: рус. "зверь", "серый", "кузьма", "бирюк", "лыкус", укр. "скаменник", "малий" и др.

Чтобы ВОЛК не съел пасущийся скот, кладут в печь железо в день св. Николая, втыкают нож в стол, в порог или накрывают камень горшком со словами: "Моя коровка, моя кормилица надворная, сиди под горшком от волка, а ты, волк, гложи свои бока". При первом выгоне скота с той же целью замыкают замки, посыпают печным жаром порог конюшни.

Для защиты от ВОЛКОВ используются заговоры, обращенные к лешему, к святым — повелителям волков, с тем чтобы они уняли "своих псов". Характерные мотивы заговоров: просьба замкнуть пасть, зубы ВОЛКА замком, серебряными, райскими ключами, отсылание ВОЛКА к морю за белым горючим камнем, ограждение от него каменной стеной, угроза сунуть ВОЛКУ в зубы горячий камень и др. Чтение заговоров сопровождается сжиманием кулаков, смыканием зубов, втыканием топора в стену и т.п. Чтобы не встретить ВОЛКА, входя в лес, читают заговор "от злого зверя" или сорок раз говорят "Господи помилуй". При встрече с ВОЛКОМ молчат, не дышат и прикидываются мертвыми или же, наоборот, показывают ему кукиш, отпугивают угрозами, стуком, криком, свистом. Иногда кланяются, встают перед ВОЛКОМ на колени, приветствуют или просят: "Здравствуйте, молодцы", "Ваучица, матушка, памилуй меня". Крестятся, произносят заклинания: "Хрест на мене, вовк вiд мене", "Атвярни мене, Госпади, ат этага зверя", "Воук, воук, гдэ ты буу, як Суса Хрыста роспыналы?"

Глаз, сердце, зубы, когти, шерсть ВОЛКА часто служат амулетами и лечебными средствами. Волчий зуб дают грызть ребенку, у которого прорезываются зубы. Волчий хвост носят при себе от болезней. Нередко оберегом служит само упоминание или имя ВОЛКА. Так, о появившемся на свет теленке (жеребенке, поросенке) говорят: "Это не теленок, а волчонок". Повсеместно ВОЛК, перебегающий дорогу путнику, пробегающий мимо деревни, встретившийся в пути, предвещает удачу, счастье и благополучие. ВОЛК, забежавший в деревню -- примета неурожая. Множество ВОЛКОВ сулит войну. Вой ВОЛКА предвещает голод, вой их под жильем — войну или мороз, осенью — дожди, а зимой — метель.

      Объявляю конкурс внутри нашего сообщества!!!
 
Самый активный член стаи получит звание-Модератора!!!
Пишите имена волков(волчиц)-номенантов в комментариях.
      Победителя мы выявим в течении 3-х дней.
 
    

Люди кто-нибудь был на охоте на волков?
Мне очень не хочется чтобы их убивали, я их не понимаю, это же уникальный хищник. 

Тихо крадётся – хочет напасть.
Зверь испугнётся – начнёт дрожать.
Белые зубы, голодный оскал.
Серою шубой он навзничь упал.
Красные пятна уже на снегу,
Сзади охотник стреляет в него.
Отбился от стаи, попался в капкан.
Серые очи закрылись…
Наган, старый охотник возносит к нему.
И вот уже должен…
Но нет, не пойму,
Волк смотрит глазами гордого зверя,
А страх перед ним возрастает.
И время несётся куда-то,
И волк вместе с ним,
На старого охотника бросается,
Вмиг, в памяти волка,
Всплывает мираж:
Он снова в стаи, как пару часов назад,
Дети – волчата играются с ним,
И вместе вся стая стеною за ним.
Мираж оглушил выстрела звук,
Серая шуба упала вдруг.
Нет предела бесчеловечным охотам,
Не дрогнула рука перед беззащитным волком.
Серая шуба, белый оскал,
В лесу, кто-то воет,
Когда всходит луна.
Быть может волчица,
Иль тот серый волк…
А быть может вся стая,
Его возращенья ждёт.

Кровавый снег за тобой.
Напал на след алчащий стрелок.
Ты жил, как мог, любил, как мог
И вот на пол пути выстрел всё решил.
Он взвёл курок, раздался вдруг сухой щелчёк,
Собакам подал знак. И тут ты вспомнил как
Звёздами с неба, лапами елей логово для неё устлал.
Мягкою тенью, полной луною, зыбким оскалом скал ласкал.
Скалился врагам, клыки показывал волкам другим,
Чтобы она могла спокойно спать.
Тёмною, холодной, зимней ночью отдавал своё тепло
И не давал ей замерзать.
Красных флажков страшен загон – прыгай.
Есть лишь один способ сейчас выжить –
Страх превозмочь, сделать прыжок надо.
Коль сможешь ты – сможет и она.
И от земли ты оторвал тело,
Ну, а её, слиток свинца догнал…
Ну, вот и всё, ты один.
Стрелок отстал. Только на душе печаль и боль
И воем на луну не сможешь ты что-то изменить…
Он взвёл курок, раздался вдруг сухой щелчёк,
Собакам подал знак. И тут ты вспомнил…
Звёздами с неба, лапами елей логово для неё устлал.
Мягкою тенью, полной луною, зыбким оскалом скал ласкал.
Скалился врагам, клыки показывал волкам другим,
Чтобы она могла спокойно спать.
Тёмною, холодной, зимней ночью отдавал своё тепло
И не давал ей замерзать.

…Я живу, но теперь окружают меня
Звери, волчьих не знавшие кличей -
Это псы, отдалённая наша родня,
Мы их раньше считали добычей… Свора псов, ты со стаей моей не вяжись -
В равной сваре - за нами удача…
Волки - мы! Хороша наша волчая жизнь!
Вы - собаки! И смерть вам - собачья!...
Чтобы Жизнь улыбалась волкам, не слыхал…
Зря мы любим Её, однолюбы…
Вот у Смерти - красивый, широкий оскал,
И здоровые, крепкие зубы…
Кровью вымокли мы под свинцовым дождём
И смирились, решив: "Всё равно - не уйдем!",
Животами горячими плавили снег…
Эту бойню затеял не Бог - человек!
Улыбнёмся же волчьей ухмылкой врагу,
Чтобы в корне пресечь кривотолки…
А на татуированном кровью снегу
Наша роспись: "Мы - по-прежнему Волки!"…

….В час собаки, пред серым рассветом,
Из тумана, болот и тайги -
Молот яростный слышится где-то,
Словно липкого страха шаги… Поздно прятаться, Ты – на ладони,
И веревка с флажками кругом…
Берегись! Ведь Ты - в волчьем загоне,
И навеки потерян Твой дом…
Раз бежать – так бежать до заката!
Словно сердцу борьба нипочём…
Только ноги, как будто, из ваты,
А у горла предательский ком…
Ты к погоне лицом обернулся,
И увидел лавину из тел….

….Я уверен – Ты снова вернёшься -
Слишком много не сделано дел….
Мы уходили… Прорывались…
Нас истребляли... К Чёрту боль!
Мы слишком яростно сражались,
Нам стыд теперь - на раны соль…
А люди... Как их было много!
Там пахло порохом в лесах…
Мы уходили по дороге,
Наш путь лежал на Небеса…
Они б нас быстро перебили -
Совсем не оставалось сил…
- Бежим! Скорей! - Мы уходили…
Один лишь волк не уходил…
Он был из тех, кто ненавидел…
Кто не боялся быть в плену…
Он видел всё… И Смерть Он видел…
Он выл протяжно на Луну…
Мы уходили… Он остался…
Он задержал тогда врагов…
И хриплый вой в туман ворвался…
И стал одним из страшных снов….
Мы уходили… Мы прорвались….

Тамбовский волк, в ночи летящий
По непролазной дикой чаще,
Куда стремишся ты зимою? -
Нет рядом никого с тобою.
Куда летишь ты, сна не зная?
Наверное, судьба такая -
Стремиться в даль без остановок
В жару, и в дождь, и в лютый холод.
Бежать без устали и быстро,
Все догоняя свет лучистый
От заходящего светила, -
За что судьба наc не взлюбила?

Всё дальше в тьму стремишься ты.
Бежишь в покрове темноты,
Могучий зверь с душою тонкой.
Не знаешь ты о славе звонкой,
Всё дальше улетаешь ты
К обратной стороне луны.
Всё дальше от людей жестоких,
В лесах тенистый и далёких
Скрываешься ты ночью, днём -
Нет рядом никого кругом.
Тамбовский волк, в ночи летящий,
Ты призрак или

Я волк,
Но кто сказал, что волки злы?
Они как и щенки милы.
Ты просто не дразни их кровью,
А очаруй своей любовью. Я знаю как мой страшен вой
В прохладную ночную непогоду,
Но знаешь это инстинктивный крик
От безысходности взываю к богу.

О чём так может волк просить,
Практически неважно...
Он просто грудью бьет судьбу
И бьется в кровь отважно

А зубы скалит он от страха
Вновь в жизни что-то потерять
Он дыбит шерсть большого взмаха
Реальность в клочья разорвать

Пытаются остаться в Мире
Безоблачных фантазий
Но вместо сока подают
Лишь кровь и излученный радий.

Снова волк бежит в леса
Он, не нашедший в городе приюта
Он, вновь непонятый людьми
Такая жизнь обычного койота.

А что вам, людям, нужно от волков
Неужто лишь златая шкура
Эх люди, вы же в мире дураков
И ваша жизнь сплошная дура.

Вот я смотрю на этот мир
Своими волчьими глазами
И мне вас, твари, не понять
Я не могу жить с вами.
 
Я призываю всех волков
Давайте соберемся в стаю
Мы завоюем этот мир
И завоюем нам признание!
  Я волк,
Но кто сказал, что волки злы?
Они как и щенки нежны
Не одаряй волков любовью
Сама напьешься людской кровью.
 
 

Четыре волченка
автор: Legenda

Четыре волчонка возле папы сидят,
Четыре пар глаз на волка глядят,
Ждут дети рассказа про лес и про горы,
Про ветер, про море, про неба просторы,
Ждут дети рассказа, но волк всё молчит
И стая птиц чёрных над ними кружит.

Четыре волчонка терпеливо сидят,
Четыре волчонка в глаза папы глядят,
Но глаза не глаза, а теперь лишь стекло,
Волчата всё ждали, а время всё шло.
Следы чёрного цвета за волком тянулись -
Охотники меткие не промахнулись.

И первый волчонок к папе тут подошёл,
Смертельную рану он сразу нашёл,
Впервые познал сладкий вкус крови,
Но не смог он унять той страшной боли,
Когда понял несчасный, что папы уж нет
И навеки померк ясный солнечный свет.

Четыре волчонка во мрак ночи ушли,
Четыре волчонка одиноко росли,
Четыре волчонка со злостью в серцах
Познали и горе, и ненависть, страх.
Четыре волчонка выжить пытались,
И лишь ради мести в этом мире остались.

Четыре злых волка по следу идут,
Четыре злых волка с пути не свернут
И лютая месть жжёт их сердца
И сильные волки не боятся свинца.
Охотников чуют в своём-то лесу,
Первый волк крикнул: "Скорей! отомщу!"

Тот запах убийцы волкам не забыть,
В сердце рана болит, так хочеться выть!
Только сильный прыжок здесь всё решил,
Один волк повалил, а второй укусил
И с улыбкой испили они его крови
За смерть того время, когда жили без боли!

За отца вожака, пусть не вернётся он,
Но вочатами будет волк отомщён,
Отомстили волчата за лес и за горы,
За ветер, за море, за неба просторы,
За мать, что когда-то не вернулась с охоты,
И за души свои в плену, без свободы.

...четыре волчонка в норке ревут
четыре волчонка папу всё ждут...
 

Легенда о волках и шакалах Когда-то, давным-давно, люди умели понимать язык птиц и зверей, длина жизни измерялась не годами, а столетиями, а звёзды, видевшие те события, поседели от времени.
Тогда люди промышляли охотой, и однажды отряд дикарей окружил старого белого волка. А был тот зверь последним в своём роду, единственным из хранивших мудрость древних. Но не хватило бы ему сил сражаться за жизнь и свободу. И тогда он лёг на землю и заговорил: "Если кто-нибудь из вас обагрит руки моей кровью, то получит дар, который назовут потом проклятьем, дар исключительности, непохожести на других, изгнания и одиночества, но дающий власть и прелесть таланта создания. Хотя платой за него будет неприятие обществом, потому что вы станете другими", - сказал старый волк, - "Вы станете волками во владениях шакалов".
Но люди посмеялись над его речью и убили волка, а трое самых смелых испили по древнему обычаю алой крови жертвы, и когда повернулись к товарищам, то на них скалились шакальи морды.
И с тех пор общество делится на талантливых и посредственных, на оригинальных и подражающих им, на волков и шакалов.